Но он не умирал, нет. Он только разозлился ещё больше. Я больше не чувствовал помех в своей голове, но почувствовал кое-что иное. Жар. Нестерпимый жар, словно тварь кипела и нагревала пространство вокруг себя. И с каждой секундой температура только росла. Из-за того, что его тело сотрясали молнии, Рычок не мог дёрнуться. И, видимо, решил, что раз не смог побороть какого-то слабака, то заберёт его с собой.

— А вот и нет! — прокричал я, ударив кулаком со всей дури по его морде.

Дрался в школе всего несколько раз. Но каждый раз выходил победителем. Почти. Карт только победил, но тогда и сам получил по лицу так, что пару дней не показывался. А я же… ещё раз ударил. Потом ещё. И ещё. Энергии души не оставалось вообще, пускай лучше меч продолжает остатками способностей наносить вред и мешать монстру. Я добью его кулаками!

— На! — ещё удар. — На! — очередной. — На! — следующий. На! На! На-а-а!

Руки адски болели, я прокусил губы — казалось, насквозь. Выносливость вновь показывала дно. Я буквально видел, как тлеют мои ресницы. Я чувствовал, как печётся моя голова. Тварь всё больше и больше нагревала пространство. Я уже не мог ничего противопоставить, просто кричал, орал, старался не сдохнуть от того, что происходило.

— Призывай!

Ответить я не смог, но клинок занял своё положенное место в моей руке. Но тут произошло то, чего я не ожидал вовсе. С исчезновением меча из раны на боку вырвался такой поток пламени, что на него было больно смотреть. Он уже не был красным: огонь был белым, настолько горячим он был. Из воздуха вмиг словно выпарили всю влагу. Во рту, казалось, у меня давно не было ни капли воды. Хотелось пить. Уже не мог кричать. Не мог ничего. А потом…

…

Я лежал с закрытыми глазами. Ничего не видел. Ничего не слышал. Но чувствовал. Прохладный ветерок. Упавший на левую руку лепесток. Холодок, что обволок буквально со всех сторон. И воздух. Сладкий. Приятный. Вкусный лесной воздух, который во рту создавал такую палитру различных ощущений, вкусовых и не только, что улыбка, от которой было больно, сама расползлась на моём обожжённом лице. Я ничего не чувствовал. Только блаженство.

— Живой? — раздался тревожный голос в голове, я хотел было дёрнуться, но замычал от боли. — Живой. Пару мгновений. Сейчас почувствуешь себя ещё живее. Миру надо… понять, что произошло.

До меня его слова доходили с трудом. Но одно я понимал точно. Раз гуляет ветер, раз есть запахи, раз он говорит так спокойно… мы победили. Хотелось бы закричать, ибо это был Ад в миниатюре, хотелось вопить от счастья. Но я просто лежал и улыбался — единственное, что я мог делать сквозь адскую боль, которая накатывала всё сильнее с каждым мгновением.