Вольф поднял голову. Несколько секунд он всматривался в лицо лейтенанта, пытаясь уловить подтекст и, наконец, спросил:

— Что вы имеете в виду?

— То, что это ведь всё не просто…. Не просто такое напечатать здесь на оккупированной нами территории. Ведь до фронта — сто километров!

— Гм, а ведь вы правы! У большевиков нет, и не может быть работающих здесь типографий. Нет складов бумаги. Нет редакций. Всё это там, за линией фронта, под Москвой, под Ленинградом. Но тогда как, они работают прямо у нас под носом — рядом с нами? Причём так работают, что мы этого не видим⁈

Вольф откинулся на спинку стула, тяжело дыша. Повязка на голове чуть съехала, и Браун заметил, как под марлей проступило красное пятно — свежая кровь.

— Куда смотрит местная вспомогательная полиция и староста той деревни? — продолжил командир полка, уже тише, но не менее жёстко. — Им платят не за то, чтобы они грели свои задницы в комендатуре. Им платят за информацию. Где спрятана типография? Кто принёс бумагу? Откуда у партизан столько времени и ресурсов, чтобы печатать листовки и разбрасывать их по дворам, как конфетти?

Браун молчал, давая командиру выговориться. Он знал эту манеру — когда тот не находил ответа, он начинал атаковать вопросами.

— Вы их допросили? Я имею в виду — работников hilfspolizei.

— Никак нет, господин оберст-лейтенант.

— Что⁈ — командир полка даже приподнялся на стуле, забыв о раненой ноге. — Почему⁈

— Они сбежали, господин оберст-лейтенант, — Браун старался говорить ровно, без эмоций, хотя это было не просто. — Сбежали вместе с местными жителями. Все до одного. Староста, его сыновья, их родственники — все ушли. Вероятно, узнали, что мы их тоже собирались приговорить к смерти.

В помещении повисла тишина. Вольф медленно опустился обратно на стул, откинул голову и, закрыв глаза, прошептал:

— Мерзавцы! Просто мерзавцы…

Некоторое время оба молчали. Где-то в коридоре гулко хлопнула дверь — вероятно, санитар нёс очередную порцию бинтов в перевязочную. Вольф не открывал глаз, и Браун уже решил, что разговор окончен, как вдруг командир заговорил снова.

— Бумага, — сказал он, не меняя позы. — Ты обратил внимание на её структуру?

— Обратил.

Вольф открыл глаза, поднёс листовку к лицу, а затем повернул к свету.