— Три недели в формалине. — Он поставил пробирку обратно. — Дигитоксин вещество относительно устойчивое, не разлагается так быстро, как некоторые другие гликозиды. В печени накапливается при метаболизме, концентрация там максимальная. Если доза достаточно большая, чтобы вызвать смерть, следы сохраняются до шести-восьми недель в фиксированных тканях. Три недели вполне в пределах.

— Метод?

Стэнфорд прошел к другому столу, на котором стоял прибор, непохожий ни на один из тех, что я видел в лаборатории Чена. Прямоугольный корпус серого металла, размером с большую пишущую машинку, с круглым колодцем для пробирок в центре и панелью с циферблатами и переключателями. На корпусе этикетка: «Баумэн РИА-100. Радиоиммуноанализатор.»

— Радиоиммунологический анализ, — сказал Стэнфорд, — основан на конкуренции. У меня есть антитела к дигитоксину, специфические белки, реагирующие только на это вещество и ни на что другое. Плюс радиоактивная метка, дигитоксин, помеченный тритием, слабым радиоизотопом водорода. Я смешиваю экстракт из образца ткани с мечеными антителами. Если в ткани есть дигитоксин, он конкурирует с меченым за связывание с антителами. Чем больше дигитоксина в образце, тем меньше радиоактивного связывается. Измеряю радиоактивность, и получаю концентрацию. Точность до нанограммов.

— Сколько времени?

— Экстракция займет час. Инкубация с антителами еще четыре часа. Измерение будет тридцать минут. Итого к вечеру.

— Сегодня?

Стэнфорд посмотрел на часы, потом на контейнер с образцами, потом на меня.

— Если начну сейчас, результат будет к семи вечера. У меня в пять лекция для аспирантов, но, — он снял пиджак, повесил на спинку стула и закатал рукава халата, — лекцию перенесу. Такие случаи попадаются не каждый день.

Сойер стоял у стены, блокнот в руке, и записывал каждое слово Стэнфорда мелким торопливым почерком. Глаза горели.

— Доктор Стэнфорд, — сказал он, — могу я остаться и наблюдать за процедурой?

Стэнфорд посмотрел на него, потом на меня.

— Патологоанатом?

— Доктор Грегори Сойер, морг округа Колумбия. Я проводил вскрытие Уэстона.

— Оставайтесь. Лишняя пара глаз не повредит. — Стэнфорд надел латексные перчатки, открыл вытяжной шкаф. — А вы, агент Митчелл? Ждете или уезжаете?

— Я тоже останусь. Я знаете ли, интересуюсь криминалистикой. Хотя у меня есть работа в городе.

— К семи будет готово. Если повезет, — Стэнфорд извлек пробирку с образцом печени и поставил в штатив, — если повезет, к семи вечера мы будем знать, умер ваш лоббист от инфаркта или ему помогли.