— То-то же. Когда слух по городу прошел, дескать, в Великом торжище Захара Харитоновича арестовали, народ гадал: верить, не верить. А я рассудила: ежели неправда, он вернется и я ему его записи отдам. Погневается да утихнет. Но ежели правда арестовали — неча всяким там в деловые бумаги нос совать. Сегодня исправник читает, завтра писарь пересказывает, послезавтра на рынке болтают, кто кому должен да кто кому почем товар отпускал. Не дело это.

Я снова раскрыла книгу на первой странице. Начала разбирать строчки.

Чай такой, чай сякой, чай этакий. Неведомые мне цыбики расфасовывались на более понятные фунты. Сахар головами и пудами, пряности, кофе. Почему-то шелка. Корзины плетеные и ящики. Фамилии. Много повторяющихся фамилий — торговал покойный Захар Харитонович с размахом. Но в целом все выглядело безобидно.

С одной стороны — это могла быть улика. С другой — идиоты недолго остаются купцами первой гильдии, значит, Кошкин дураком не был. Выводить в амбарной книге «контрафактный чай, партия третья, продано такому-то» стал бы разве что человек, которому очень хотелось облегчить работу следствию. Записи по темным делишкам либо надежно спрятаны, либо зашифрованы, либо велись так, что никто кроме самого Кошкина не понимал, о чем это. С третьей… дело закрыто два года назад. Кошкин умер в тюрьме, его старший сын погиб во время разбойного нападения, младший где-то на каторге. Постоялец говорил…

Да неважно, что говорил постоялец. Он ревизор — вот пусть ревизиями и занимается. Подделка товаров, насколько мне известно, в компетенцию ревизоров не входит. Если по всему Белокамню до сих пор торгуют контрафактным чаем спустя два года после смерти Кошкина, значит, либо дело было не только в нем, либо сейчас его именем прикрываются. Искать концы — работа полиции. Прежний исправник в отставке, новому копаться в архивах незачем. А самое главное, мне прямо сейчас нужна бумага для записей и расчетов и совершенно некогда строить из себя мисс Марпл.

Научусь читать как следует — внимательно все прочту и там уже буду думать, как поступить.

— Спасибо, тетушка, — сказала я. — Выручила так выручила.

Переверну тетрадь так, чтобы последние страницы стали первыми. И оклею обложку каким-нибудь веселым ситчиком из обрезков. Просто чтобы жирные пятна на обложке не раздражали.

— Вот и пиши, — кивнула тетка. — А мы пока на рынок. Чернил тебе купим по дороге и перьев. Что еще купить?