Какая же хрень в голову лезет! В голову, которой нет! Я подлетел к телу, которое недавно считал собой. Минуту назад к нему подошла какая-то женщина, чуть наклонилась, бледнея, приоткрыла рот. Подошел паренек лет двадцати и еще кто-то. На бордюре, свесившись на дорогу, орал мужчина в темно-синей дубленке — видимо, его крепко, но не смертельно задела безумная маршрутка.

«Розы… — услышал я рядом голос прозрачного. — Розы — опасные цветы. Я их никогда не любил. Руки колют. А вот тебе прям по физиономии. Правда, крови до хренища?»

«Ты дебил⁈ При чем здесь розы? Меня автобус сбил! Микро… Бл*ть!» — отозвался я.

«Понимаю твое недовольство, — мягко отозвался он. — Саш, давай, отлетим недалеко, потолкуем. Дело есть. Серьезное».

«Чего тебе надо⁈» — я повернулся, внимательнее разглядывая его.

Если принимать в счет его полупрозрачность и старомодный прикид, этак начала 20–го века, то этот тип напоминал мне Джона Милтона из фильма «Адвокат Дьявола». Его там сыграл Аль Пачино. Дурная ассоциация. Причем ассоциация возникла не с этим вполне приятным мне актером, а именно с господином Милтоном. Если помните, в фильме он был как бы дьяволом. Возможно, мое сознание, крайне напряженное в столь трагические минуты, сыграло со мной невеселую шутку, и темные силы здесь совсем ни при чем, но что-то неведомое и таинственное заставило меня напрячься.

«Чего надо? — передразнил он меня ответным вопросом. — Я же сказал: поговорить надо, — он улыбнулся открыто, душевно. — Давай отлетим. Забей на все это! Скоро поймешь, смерь — это не такое уж дурное приключение. Если, конечно, им правильно воспользоваться, а не уподобляться всем этим», — полупрозрачный небрежно махнул в сторону людей, столпившихся возле тел, лежавших на тротуаре.

Я услышал вой полицейской сирены — слышал без ушей, как и невнятный гомон столпившихся зевак. Имелось такое ощущение, словно все звуки я воспринимаю теперь не ушами, а тонкой как мыльный пузырь оболочкой или вообще неведомым моему уму нутром.

«Куда надо отлететь?» — не скрывая недовольства, спросил я.

«Давай к „Карату“. Сядем на крыше, там перетрем, без свидетелей и всякой суеты. Кстати, время… — он повернулся к зданию почты и бросил взгляд на огромный циферблат, украшавший башню. — В общем, есть у нас примерно с полчаса, можно особо не спешить, но тормозить тоже не следует».