Алкоголизм не способствует ни тому, ни другому, поэтому Жириновский ограничивает употребление не только крепких напитков, но даже слабоалкогольных.

«Но иногда хочется…» — подумал он, посмотрев на оседающую белую пену.

— По поводу моего назначения в Таджикскую ССР? — уточнил Долматов.

— А ты уже знаешь? — слегка удивился Жириновский.

— Со Штерном беседовал накануне, — ответил Герман. — Он сказал, что там нужна моя поддержка в грядущей интеграции. Но я не думаю, что моё присутствие обязательно — ещё в Афганистане я взаимодействовал с ребятами из таджикистанского узла и там все отлично справляются со своей работой.

— Петрович доверяет тебе, — сказал Жириновский. — И хочет, чтобы всё прошло без сучка, без задоринки. Но как закончишь там, будь готов вернуться в Москву, на должность в одном из комитетов в ГКО.

— Было бы хорошо, если в Москву, — улыбнувшись, произнёс Герман. — В Афгане было приятно вспомнить старые времена, но тамошний климат мне никогда не нравился.

— Больше тебя никуда дёргать не будут, обещаю, — пообещал ему Жириновский.

— Спасибо, — поблагодарил его Долматов.

— Ну, думаю, можно начинать есть, — решил сменить тематику Владимир. — Мясо лично мариновал. Сынок! Дожаривай партию и дуй к нам, а то так и не поешь!

Жуя высококлассную баранину, сочащуюся жиром, он запивал её пивом и думал о том, что будет делать в понедельник.

«В мире, как и всегда, не происходит ничего хорошего», — подумал он с сожалением.

В Югославии снова срыв переговоров — на этот раз виноват не Слободан Милошевич, который сейчас тише воды и ниже травы, а Алия Изетбегович, президент Боснии и Герцеговины.

Алия не хочет этой непонятной смеси федерации и конфедерации, предложенной ООН.

Жириновский предложил бескомпромиссный вариант — сделать человеческую федерацию, с общими войсками, единой экономикой и федеральным правительством, но на Совбезе ООН это даже не стали рассматривать всерьёз.

Изетбеговичу эта идея нравится, поэтому он торпедирует переговоры, пока не будет поставлено на повестку советское предложение, но все понимают, что тогда возмутится Радован Караджич, президент Республики Сербской, которому нравится та непонятная форма от ООН.

Генсек ООН Бутрос-Гали хочет, чтобы всё это закончилось поскорее, потому что он устал.