Интерлюдия. Рафаэле

Карьера у Рафаэле складывалась стремительно, как сама стремительность. Причём ему для этого даже не требовалось просить повышения — Маринари сам накидывал на него обязанности, ответственность и, конечно же, деньги. И вот он уже Самый Старший Администратор Сети Понтон-Баров.

Вот только всё это не радовало. Тяжко вздыхая, Раф смотрел на то как плещется вода в канале, а гондолы выстроились к «центральному» понтону в очередь, но на душе у него скребли кошки. И к чему эта зарплата, когда ты так несчастлив? Ведь то, что хотел получить Рафаэле, невозможно было ни купить, ни украсть, ни выклянчить.

Рафаэле влюбился.

— Слышь? — его друг и по совместительству коллега Лоренцо ткнул пальцем в планшет. — Тут умные люди пишут, что лучший способ пережить кризис среднего возраста, это покупка мотоцикла. Чёрт знает где ты на нём в Венеции кататься будешь, но может попробуешь?

— У меня не кризис, — отмахнулся Раф.

— Ну да, ну да, — ответил Лоренцо, а подумал…

Да понятное дело, про что он подумал! Это видели и понимали все вокруг. Синьорина Анна не обращала на бедного Рафаэле никакого внимания. Точнее обращала, но не то внимание, которого бы ему хотелось. Общалась с ним в формате приказов, как с какой-то собакой или совсем ещё несмышлёным пацаном…

И всё это при том, что ей самой нету и двадцати, а Рафаэле взрослый почти тридцатидвухлетний мужчина в самом расцвете сил. Мужчина, который, внезапно, всерьёз задумался о женитьбе, хотя ведь ещё совсем недавно его имя в контексте свадьбы звучало как какая-то шутка.

Друзья Рафа были в шоке.

— У тебя точно что-то с психикой, — вновь продолжил Лоренцо. — Отсутствие аппетита идёт из головы. А я уже несколько дней не видел, чтобы ты хоть что-то ел.

— Я ем. Просто нервы.

— Ой, — отмахнулся Лоренцо. — Живи, как знаешь. Просто мне больно наблюдать за тем, как друг теряет вкус к жизни…

А Рафаэле вздохнул и мыслями снова обратился к синьорине Анне. А если точнее, то ко вчерашнему вечеру. Анна прискакала к понтону — злая, как тысяча чертей, и со здоровенным мешком за плечом. Глаза горят, волосы растрёпаны, а на щеке кровью сочится свежий порез. Такая страшная и привлекательная в своём гневе.