Право древней крови

Часть 5

Глава 1

Где-то в другом мире. Видар Безраздоров

— Видар! ВИДАР! ВИ-ДАР-Р-Р-Р!!! –заорала красивая девушка, плюхаясь рядом со мной на шезлонг. — Дело есть.

— Навка, сразу говорю, нет. Никак. Ни за что! Никогда, и вообще… Меня нет — умер я, ага.

— Врешь. Морана не дала бы тебе помереть.

— Она еще не в курсе. Так что я это… Призрак, в общем.

Натянув панаму пониже, на глаза, я сделал большой глоток вкуснейшего нормандского виски из стакана. На такой жаре бухать было, конечно, неправильно, но с моей регенерацией напиться вообще не вариант.

Мой четырехлетний сын Олег, от пятой жены — Насти, потянулся к моему стакану, справедливо полагая, что у меня напиток вкусней его яблочного сока. Но я воспротивился попытке покушения на святое, да и вообще — рано ему еще. Вдруг понравится. Потому я не позволил выхватить стакан из рук, чем вызвал гнев ребенка и удары по лицу. Моему, если что. Правда, он тут же отвлекся на своих сестер — Олю от темной Кристины и Злату от светлой Светы, которые с упоением лепили замки из песка, при этом напропалую жульничали, помогая себе магией, ругались и, кажется, собирались перейти к активным действиям: потаскать друг дружку за волосы, громогласно обвинить в нападении, потом порыдать… Ну, и прочие подобные женские радости.

Вместе с материнским молоком они обе впитали нелюбовь к друг другу, вот и цеплялись постоянно. Однако только попробуй их изолировать друг от друга — такой ор поднимут, что небеса содрогнутся.

— Ну Вида-а-ар!!! — заныла Навка, отвлекая меня от созерцания детских забав.

— Нет, говорю! Я в отпуске, отдыхаю, бухаю и вообще веду асоциальный образ жизни. Поэтому не интересует.

— Моране помощь нужна…

— Тем более нет. Я после того, как последний раз ей помог, неделю новую руку отращивал, такое лютое отравление схватил! Регенерация так затормозилась — думал, точно помру. И вообще, возьми Кострому. Она и подраться любит, и сидеть на месте ей уже явно надоело.

— Не может она. Нет у нее там последователей. И я не могу — моих тоже нет. Отсталый мир какой-то.

— Мир? — приподнял я панаму, потом спохватился, что не стоило так демонстрировать пробуждение любопытства. — Все равно не интересует!