За окном опустилась очередная зимняя ночь. Смартфон лежал на столе, тихо светясь в полумраке кабинета. Майор государственной безопасности Петр Николаевич Угрюмов долго смотрел на эмблему «оркестра» с черепом посередине. Потом он снова открыл хронику событий. Читая мелкий шрифт очередной час не отрываясь, наконец-то он отвел взгляд от экрана, закурил и устало потер глаза пальцами.

В освобожденный от немцев Можайск на днях снова протянули электрические провода, и запускать трофейный генератор в подвале необходимость исчезла. Теперь священнодействие, — зарядку артефакта из будущего, — обеспечивало устройство, присоединяемое к обычной розетке и настроенное электриком Грязевым, как надо, под те параметры, которые сообщил Ловец. Майор всегда читал вдумчиво, сопоставляя написанное с тем, о чем знал или догадывался. Прочитанное в смартфоне за эти дни укладывалось в голове у майора с трудом. Но он, старый волк оперативной работы, умел выделять самую суть.

Исторические документы, архивные справки, биографии выдающихся личностей, рассекреченные тайные операции переплетались в потоке информации, полученной им из смартфона, с аналитикой, обнажая истинную роль и судьбы людей, которых он знал лично… Это было страшное и пьянящее знание. Он узнал многое об аппаратной борьбе за влияние, которую вел Сталин внутри партийного руководства, внутри ЦК. Не меньше волновало Угрюмова и прочитанное о возвышении и падении Абакумова и Берии. Понял он и истинную роль Ягоды и Ежова, которые были использованы системой для чисток, а потом сами пошли в расход… Нашел он и кое-какую информацию о Судоплатове.

Павел Анатольевич… Они были знакомы лично. Работали по разным линиям, но пару раз до войны пересекались в операциях, которые назывались «особо деликатными». Угрюмов всегда видел в Судоплатове не просто исполнителя, а умного волевого стратега, лишенного мелкой амбициозности многих других чекистов. И сейчас, в 1942 году, именно Судоплатов возглавлял Четвертое управление — ту самую структуру, которая творила историю в тылу врага.