Некоторое время они ехали молча. Шины шуршали по мокрому асфальту. Водитель включил поворотник — щёлк, щёлк, щёлк — и плавно свернул на широкий бульвар, обсаженный каштанами.

— Пресс-конференция. — тихо сказала Маша: — с участницами команды. Как ты думаешь, может мы Лильку в номере спрячем? В ковер завернем и в сундук сунем?

— Можно подумать это ее остановит. — хмыкает Виктор: — кроме того… у тебя в номере сундук есть?

— Нету. — признается Маша: — но было бы хорошо если бы был. А лучше, чтобы в отеле была служба, которая Лильку на передержку возьмет. И от репортеров спрячет.

— Да ладно тебе. А Маслову мы куда денем? Арину Железнову? Дусю Кривотяпкину? Каримову ту же? У нас все одним миром мазаны. Просто попросим девчат немного сдерживать свой энтузиазм при прессе.

— Как будто это поможет. Ты видел, что они с утра в прачечной внизу устроили?

— Хм.

— Нас потом за границу не пустят никогда вообще! Совсем! На веки вечные! Никогда!

— Знаешь, Маш, никогда — это слишком долго. Впереди большие перемены.

— К лучшему?

— К лучшему или к худшему — кто знает. Все меняется, Маш. Не переживай ты так. А по поездке нашей — мы сыграли достойно, как нас Сабина Казиева и просила, выставили «Крылышки» в выгодном свете, да еще и рекламу им сделали какую…

— Это позорище а не реклама!

— Всякий пиар хорош… кроме некролога. Впрочем, даже некролог хорош, тут главное, чтобы он не соответствовал действительности. Так что ты думаешь? Все-таки оставишь Восьмерку в команде?

— … подумаю.

— Ну думай.

— У нас пресс-конференция завтра!

— Так это завтра. Смотри какие каштаны красивые…

— Вить…

— А?

— А это правда, что Жанна Владимировна к тебе в номер…

— А вон те — и вовсе как с картинки! Смотри!

— Тц… бабник.