Описание: мутированные остеобласты в области копчика позволяют при активации быстро формировать временный костяной хвост длиной до 1,4 метра с прочным кератиновым шипом на конце. Хвост управляется мощными мускулами и имеет развитую сенсорную иннервацию.

Эффект: формирование хвоста за 2 секунды. Может использоваться для баланса, хлестких ударов шипом или как дополнительная опора/захват. По истечению 4 минут 19 секунд распадается.

Расход: 660 килокалорий за активацию.

Примечание: после деактивации остаётся лёгкая боль в копчиковой области. Хвост относительно хрупок.

«Только хвоста из жопы мне не хватало…» — подумал я. — «Значит, выбора нет — усиление рывка. Эх, давно пора…»

Была подспудная надежда, что выпадет какая-нибудь имба — потому что, а почему бы и нет?

— Но не повезло, не фартануло… — пробурчал я, слезая с кровати и надевая тапки.

Недовольно кряхтя, иду в медблок, где Чиров, как мне известно от написавшего в чат Вина, сидит нажратый в зюзю, в полусознательном нестоянии. Стадию полубессознательного состояния он уже успешно преодолел, поэтому толку с него сейчас ноль.

— Здрасьте, Анна Робертовна, — приветствовал я медсестру. — Даров, Семёныч!

— Привет, Костя, — ответила мне медсестра.

— А?.. — изрёк приоткрывший один глаз Чиров.

Он полулежит в кресле и держит руки на клавиатуре и мыши выключенного компа.

— А чего он до сих пор здесь? — спросил я, рассмотрев его.

— Контролирует рабочий процесс, наверное, — пожав плечами, ответила Анна Робертовна. — Не обращай внимания — проходи.

Судя по запаху, Чиров уже понизил свои стандарты и перешёл на бормотуху, которую гонят из отходов сельского хозяйства и строго нормированного количества сахара.

Говорят, что эта дрянь вызывает нешуточное беспокойство у интерфейса, так как он определяет её, как высокотоксичное отравляющее вещество, наносящее системный урон группам внутренних органов.

Наверное, на неё наговаривают, раз многие пьют это дерьмо и до сих пор живы…

— Как прошёл рейд? — спросила Анна Робертовна.

— Знаете, нормально, — ответил я. — Я ожидал, что будет хуже. Никого не оставили догорать в костре — уже хорошо.

— Там осталась моя нога! — донёсся до нас возглас Вина.

— И сорок второй пехотный… — пробормотал частично вернувшийся в сознание Николай Семёнович.

— Чего? — не понял я.

— Хр-р-р… — вновь отключился врач.