На языке отчетливо чувствуется привкус крови. Соленый, густой, отдающий ржавчиной. Откуда кровь? Драки не было. Пока что.

Во рту пересохло. Плюнуть бы, да нечем.

Я смотрю направо. Потом налево. Пустырь за гаражами в Тушино. Под ногами хлюпает грязная жижа, смешанная с машинным маслом и талым снегом. Нас четверо. Их — две полные машины. «Девятка» цвета мокрый асфальт, тонированная в ноль. И черный «Чероки».

— Слышь, Инженер, ты рамсы попутал, — голос Сиплого звучит глухо, будто из бочки.

Он стоит прямо напротив меня. Замер истуканом. Ноги на ширине плеч. Кожаный плащ до пят. Крутит на пальце ключи от джипа, и этот металлический звон режет слух.

Братки Сиплого переминаются с ноги на ногу за его спиной. Ждут отмашки, нужного слова. Выстроились полукругом, отрезая нам пути к отступлению. Поганый расклад. Их в два раза больше, и стволы у них явно не травматические.

— Рынок под нами. Твои лохи здесь торговать не будут, — говорит Сиплый с кривой усмешкой, демонстрируя золотую фиксу.

Я слышу тихий мат за спиной. Это готовится к драке Ванька Косой. Настраивается, перекатываясь с пятки на носок. Ему сегодняшняя делюга в кайф. Ванька на голову отбитый, еще с Афгана. Любит все эти движухи. Стрелки, тёрки, разборки — это его стихия.

Потом слышу, как скрипит кожаная куртка Лехи Цыгана. На самом деле никакой он не Цыган. Просто чернявый, кареглазый и наглый. Под курткой у него ствол. Леха уже врубился, что без кипиша нам сегодня отсюда не уйти.

Егор, наш четвертый, тихо перемещается правее. Чтоб удобнее было мочить гадов. Он самый спокойный. Самый умный. Сразу говорил, что стрелка — это просто повод грохнуть всех нас. Разом. А я не послушал. Думал, с Сиплым реально можно что-то обсуждать.

— Мы договорились, Сиплый, — мой голос звучит как-то чуждо. — Рынок наш. Склады ваши. Договор был? Был. А ты беспределишь. Нехорошо это. Не по людски.

— Договор? — Сиплый скалится еще шире. — С коммерсами договора подписывай. С барыгами. Правильные, порядочные пацаны такой хренью не занимаются. Мы свое берем.

Он замолкает. Его рука медленно тянется к расстёгнутому плащу.