У страха глаза велики. Да Куракин, Иван Семёнович видел, что я вошел в кремль. Знал, что случилось с Мстиславским, но после этого я уничтожил все, или почти все, подполье. Пропольская партия разбежалась и оказалась рассеяна. Поэтому вряд ли какие-то точные сведения о происходящем в столице и моем лагере у ляхов есть.

Поверят ли они своему человеку? Прислушаются ли? Или… Ими будет руководить гордыня?

Поляк, он часто нос высоко держит. И, возможно, в этом наш дополнительный козырь. Надеяться на такое не стоит, но вполне может случиться, что Куракина поднимут на смех, когда он заявит, что я очень опасный противник. Скорее они спишут ситуацию на то, что я, как человек Мстиславского, просто воспользовался ситуацией. Более сильный и молодой сожрал стареющего и занял его место.

А дальше по их логике. У меня будет очень, очень! Много проблем.

Ведь бояре разобщены, у каждого свои цели и задачи. И мне как-то всех их надо будет собрать, сколотить какое-то войско и только потом двигаться к Смоленску. Или, может быть, писать с просьбой о мире. В ножки кланяться.

А реальную ситуацию Жигмонт вряд ли понимал. По крайней мере, я на это рассчитывал.

Так и шли мы день, второй, третий.

Перелески сменяли поля. Деревеньки встречались достаточно часто и выглядели не так чтобы прямо бедными и разоренными. Да, конечно, о какой-то благодати и благополучии говорить не приходилось, но жил народ, растил хлеб, репу, что-то еще на огородах. Нас встречали, крестились, головы склоняли.

Страха не видел я в глазах местного населения. Больше уважение и некоторый подъем духа. Войско то, какое огромное идет. Может, и правда, как говорят слухи, Смуте конец настал. А этого же вся земля наша ждала. Каждый простой человек мечтал, чтобы время лихое завершилось и мир пришел. Чтобы не надо было каждый день думать, а не придется ли прятаться от разбойников, не настигнет ли пожар какой и разорение.

Человек простой, он хотел делами своими заниматься, жить хотел.

И, когда смотрел на рать нашу, видел, что вот оно вроде. Шанс этот на его лучшее, светлое будущее в отсветах кольчуг на солнце, на кончиках пик, в фырканье лошадином и дробном марше пехоты. В каждом человеке, что сейчас шел на запад.

Крупных городов по дороге до Можайска не было. А поселения, которые встречались, острожной стеной окруженные, мы особо не трогали. Заезжал отряд, узнавал все ли в порядке, нет ли лиходеев каких.

И дальше двигались.

Смысла оставаться в таких городках не было. Все по хатам не поместятся, да и не зима, чтобы от плохой погоды прятаться. А народ лишний раз угнетать и пугать как-то бестолково получалось.