Тридцатое октабриля. Вечер

Лиора Боллар

Начнём с того, что это просто несправедливо!

Вообще-то мы в один день родились.

Так почему сестра всегда ведёт себя так, будто она старшая и умудрённая опытом дама, а я — трёхлетка несмышлёная?

Я такой же взрослый и ответственный человек, как она!

Ладно, не такой же. Но только потому, что быть настолько взрослым и ответственным человеком в восемнадцать лет — это преступление против природы. А я — достаточно взрослый и ответственный человек. И целительских способностей, между прочим, у меня не меньше, чем у Уны, поэтому с работой я вполне в состоянии управиться.

Но… разумеется, сестра отказывалась в это верить и уже в который раз спросила:

— Ты точно справишься одна?

— Да точно! — в который раз заверила я, с нетерпением ожидая её отъезда.

— Я могу отменить поездку на симпозиум и остаться дежурить вместе с тобой, — предложила Уна, пытливо глядя на меня. — А конспекты потом у Брена возьмём.

«Не надо со мной оставаться!» — мысленно взмолилась я, но вслух сказала лишь:

— Уна, дорогая, тебе не о чем беспокоиться. С наступлением холодов твари затихли, никаких прорывов не ожидается, тем более в полнолунную неделю. Все служащие наконец разъехались по долгожданным увольнительным, так что даже если после твоего отъезда в части внезапно вспыхнет внезапная эпидемия внезапной холеры, то мне и лечить-то особо некого, — насмешливо ответила я, а потом пообещала уже серьёзнее: — Но если вдруг что-то случится, то я приложу все усилия, чтобы наилучшим образом справиться с работой. Слово Боллар.

Я заморгала, показывая преданность целительскому делу и максимально возможную ответственность. Сестра смотрела скептически. Кажется, ответственность не морганием показывают.

Ну да ладно.

Главное — глаза не закатывать. Её это особенно сильно бесит.

Пока сестра на меня смотрела, я изо всех сил сдерживалась, чтобы не подпрыгивать на месте. Внутри словно салюты взрывались в честь её отъезда, но внешне я старалась оставаться максимально спокойной.

Поковыряв во мне дырку взглядом ещё добрую минуту, Уна наконец вздохнула и объявила: