1450, апрель, 7. Эдирне (Адрианополь)

— Люблю тишину, — произнес мужчина в дорогом османском костюме, садясь в изящное резное кресло. — Деньги и тишину.

— Деньги любят тишину. — развел руками его собеседник в рясе, оставаясь стоять.

— Верно. А то, что сейчас происходит в городе… оно слишком шумно.

— Он испугался. Имеет право.

— Он? Судя по тому, что я о нем слышал, скорее небо упадет на землю, чем эта хладнокровная тварь испугается. Эта суета наводится намеренно. Зачем?

— Мне это не известно.

— А кому известно?

— Я могу поспрашивать, но… Этот человек умеет не болтать о том, о чем не стоит.

— Очень полезное качество. Очень. Многим верным слугам нашего Повелителя оно совсем не помешало бы.

— Увы… он не его слуга.

— Это правда. — произнес мужчина в дорогом османском костюме. — Увы.

— Столько лет мы думали о нем одно…

— Да, — перебил его осман, — этот человек сумел нас удивить.

Мужчина в рясе чуть замер, а потом, склонившись в вежливом поклоне, спросил голосом заговорщика:

— Чем я могу быть вам полезен?

— Меня тревожит та суета, которую наводит это человек.

— Увы, я не обладаю никаким влиянием на него.

— Мы оба знаем, что ваша скромность — лишь вежливость. — усмехнулся осман.

— Вы желаете, чтобы этот человек прекратил приготовления к осаде?

— Нет. Сейчас город — очень удобное место для тихих дел. Был. Пока Никифору не отрезали голову.

— Он виноват сам.

— Даже так?

— Его сгубила жадность. Я еще после сцены у ворот Влахерн понял, что город ждут потрясения. На моей памяти ни один из василевсов так не въезжал во дворец. Да еще и эти странные слухи.

— Ах это… — пренебрежительно махнул рукой осман. — Неужели вы в них верите?

— Нет. Не верю. Я точно знаю, что этот человек говорил кое-что из приписанного ему. И на той галере действительно случилось нечто необъяснимое. Светящиеся глаза, резкое изменение нрава… словно… боюсь, я даже не могу слов подобрать.

— Вы сейчас говорите серьезно? — нахмурился осман.

— Да. Предельно.

— Хорошо. Допустим. — потерев лицо, произнес осман. — Это от Бога или от шайтана?