Вокруг стонали и ругались люди. Несколько человек сидели на земле, оглушённые и пялились в пустоту. Кого-то посекло щепками. Бабы причитали, а дети плакали от испуга.

Но все были живы. Да уж, повезло что основная сила взрыва ушла вверх, через крышу. Иначе брёвнами подавило бы всех пожарных до единого.

Здоровенный мужик оттолкнувший меня стоял на четвереньках. Вёдра валялись рядом, смятые, как бумажные. Его лицо чёрное от копоти выражало лишь одну эмоцию, бешенство. Он поднялся, скрежетнул зубами и шагнул ко мне. Схватив за грудки он поднял меня с земли одной рукой, как тряпичную куклу.

— Это чё было⁈ — проревел он тряся меня из стороны в сторону.

Я болтался в его руке как маятник. Мозг лихорадочно искал объяснение. Правду говорить нельзя. Если узнают что я в хибаре держал слизня, то не только я огребу, но и Древомира вышвырнут из деревни, да и Петрухе Анфиски не видать.

Нужна правдоподобная ложь и благодаря моему предшественнику она была очевидной.

— Я брагу готовил, — выдавил я хрипло. — Бочонок стоял у печки. Видать, он и бахнул.

Брага, простое и понятное объяснение. Все знали что Ярик пьяница. Все знали что брага при неправильном брожении выделяет газы. Бочонок рядом с огнём и вовсе опасная затея. Конечно избу таким образом не взорвать, но кто сможет опровергнуть мои слова? Что-то я не вижу среди селян ни одного взрывотехника.

Мужик посмотрел на меня долгим тяжёлым взглядом и брезгливо швырнул меня обратно в грязь.

— Алкаш проклятый. — с ненавистью прорычал он и гаркнул так что все тут же повернулись в нашу сторону. — Расходимся! Остальное пропойца сам потушит!

Народ начал расходиться. Бабы плевали в мою сторону. Мужики матерились сквозь зубы. Кто-то пнул валявшееся ведро и оно покатилось гремя по камням.

Я сидел в луже и смотрел на догорающую хибару. Всё сгорело, до последней щепки. Всё кроме всего. Улыбка сама собой появилась на лице, когда ушел последний селянин. А чего печалиться то? Готовые столы в мастерской. Инструменты тоже. В хибаре сгорел лишь слизень, да полусгнившее тряпьё. Одним словом я ничего не потерял.

— Ярый, — раздался тихий голос за спиной.