— Саша, но это бред! — я понимала, что меня не может потряхивать, но, хрять, меня потряхивало!!! Мозги мои бедные в жестянке точно потряхивало!

— Бред, — спокойно согласился Рогозин.

Мы сидели с ним в моей квартире, куда он пробирался, что тот ниндзя. А потом на пару со Скрепкой проверил каждый её сантиметр на предмет жучков.

— Да любой, кто хоть раз видел трудовой кодекс, скажет, что это бред! — продолжала я пытаться донести свою мысль. — Ты щелчком пальцев можешь доказать, что работал там! А то, что они договор потеряли — это их — их, «ЭкзоТеха»! — проблемы. Ты работал? Работал. Значит, всё, что они тебе наговорили — это бред! То есть не имеет никакого юридического основания.

— Ась, — Саша взял мои руки в свои, и мне захотелось выть, потому что я этого не чувствовала, — какая разница по какой причине меня уволили?

— В смысле какая? — опешила я.

— Они могли придумать какую-то подставу, найти косяк, уволить по несоответствию или устроить сокращение штата, да миллион причин. Да, это вышло бы чуть дольше. Да, любую из них можно было бы опровергнуть. Но пока Аркадий Петрович уверен, что Рыбьёшек нормальный, и пока у конкурентов есть деньги на эту атаку, проблема не решится. Если я сейчас буду заниматься борьбой за место, я просто не смогу уделить достаточное время поиску доказательств сговора.

— Но, Саш… — я запнулась, и он воспользовался этой заминкой, продолжив:

— Ася, я всё понимаю, выглядит это отвратительно. Будто я сдался, не стал бороться, не знаю простейших норм трудового права, что меня победили и прочее, прочее, прочее. Но это не так. Я продолжаю работать. На днях представлю Аркадию Петровичу план дальнейшей реформации, а потом займусь поиском доказательств нечестной конкурентной борьбы со всеми сопутствующими. Это будет эффективней.