Мэдисон-авеню между Шестьдесят восьмой и Семьдесят девятой галерейный квартал Нью-Йорка. Не Сохо с чугунными лофтами и молодыми художниками в джинсах, а верхний Ист-Сайд, где искусство продается за деньги, в которых никто не сомневается, людям, привыкшим к тому, что красота стоит дорого. Витрины в мраморных рамах, медные таблички на дверях, тротуар чистый, никакого мусора, полицейский на углу не для безопасности, а для декорации.

«Шоу Контемпорари» находилось на Мэдисон-авеню, 847, между Шестьдесят девятой и Семидесятой. Фасад из белого камня, двойная стеклянная дверь с латунными ручками, витрина с одним полотном, большим, ярким, абстрактным, подсвеченным так, что цвета пылали даже через уличное стекло.

Над дверью вывеска, лаконичная, в стиле, не допускающем сомнений в классе заведения: «SHAW CONTEMPORARY», черные буквы на белом фоне, шрифт без засечек, простой и дорогой одновременно.

Я пришел без звонка, без предупреждения и без договоренности. Стеклянная дверь бесшумно открылась, тут пневматический доводчик, тихий, как в хорошей гостинице.

Внутри просторно, потолки в четырнадцать футов, паркет из светлого дуба, стены выкрашены матовой краской цвета сливок. На стенах картины, через равные промежутки, каждая подсвечена направленным светильником.

Абстракции, крупные, от трех до пяти футов по длинной стороне, в тонких рамах из темного дерева или совсем без рам, натянутые на подрамники и повешенные как есть. Разные стили, разные палитры, но все из одного ценового сегмента, того, где за холст платят тысячи долларов, а не сотни.

Тут своеобразная тишина. Не мертвая, музейная, а живая, галерейная: шорох вентиляции, далекий щелчок выключателя в подсобке, приглушенная музыка из динамиков под потолком, что-то джазовое, «Майлз Дэвис» или «Билл Эванс», я не разобрал.

В дальнем углу за полукруглой стойкой из белого камня сидела молодая женщина, ассистент или секретарь, лет двадцати пяти, в черном платье, короткая стрижка, роскошные серьги, губы тронуты помадой. Подняла глаза от каталога на стойке, улыбнулась.

— Добро пожаловать в «Шоу Контемпорари». Чем могу помочь?

— Специальный агент Митчелл, ФБР. — Я показал удостоверение. — Мне нужен мистер Шоу. По заявлению бостонского клиента.

Улыбка не исчезла, но застыла на полсекунды, едва заметное изменение, как рябь на гладкой воде. Аббревиатура «ФБР» на Мэдисон-авеню звучит не так, как на Говард-роуд в Анакостии или на Норт-Чарльз-стрит в Балтиморе. Здесь она вызывает не страх, а дискомфорт, как пятно на белой скатерти.

— Одну минуту.

Она скрылась за дверью в подсобку. Через полторы минуты дверь раскрылась, и вышел Деннис Шоу.