Если созидатели настолько редки, почему о них не рассказывают? Память Рея молчала, ни баек у костра, ни сказок на ночь, ни даже мимолётных упоминаний в разговорах взрослых. Охотников знают все, бойцов уважают, а созидателей будто и не существует, словно кто-то аккуратно вычеркнул их из повседневности, оставив только в памяти древнего чудака, который и сам не горит желанием делиться воспоминаниями.

Повернулся на бок, подтянул колени к груди и уставился в темноту. Костёр давно потух, лунный свет едва пробивался через щели в крыше, и в этой тишине, нарушаемой только далёким лаем чьей-то собаки, мысли звучали особенно отчётливо.

Ладно, Эдвин не хочет говорить сейчас, но рано или поздно заговорит. Он планировал приходить каждый день проверять свой цветок, а значит, каждый день у меня будет возможность задать ещё пару вопросов, а то и десяток, пока не закидает землёй окончательно. Старик явно знает куда больше, чем показывает, и выудить из него эти знания вопрос терпения, а терпения у меня хватает. Когда-то я полгода ждал разрешения на подрыв аварийного моста, потому что бюрократы из управления никак не могли согласовать бумаги, так что упрямого травника как-нибудь переживу.

Уснул всё-таки, хотя казалось, что не усну. Организм оказался убедительнее головы и просто выключил сознание где-то посреди очередной мысли про Эдвина и его ядреные удобрения, а точнее про то, из чего он их может делать.

Проснулся от солнца, которое било прямо в лицо через щель в стене, и первые секунды лежал, глядя на пыльный луч, в котором кружились мелкие частички. Вонь от эдвиновского зелья никуда не делась, только слегка притупилась за ночь, а может просто принюхался уже.

А вот мысли вернулись сразу, будто и не засыпал. Созидатель, Эдвин с его оторопью и нежеланием объяснять, всё это по-прежнему крутилось в голове, но за ночь немного улеглось и перестало давить. Утром любая загадка выглядит проще, чем ночью, когда темнота и тишина раздувают её до размеров вселенской тайны.

Впрочем, утром появляются и другие мысли, более приземлённые. Например, о том, что Путь Созидания замечателен, но в этом мире тебя оценивают не по тому, какую черепицу ты лепишь, а по тому, насколько ты опасен. Кейна уважают не за то, что он хороший охотник, вернее, не только за это. Его уважают потому, что он может убить тварь из Тёмного леса одним ударом, и все это видели, и никому не хочется проверять, что будет, если он этот удар направит в другую сторону. Старосту слушаются по той же причине, только помноженной на десятилетия. Про Гундара и стражу и говорить нечего, там меч на поясе лучше любых слов.