Дом секунду помедлил, а потом ответил тёплым ментальным импульсом.

— Прошу, — улыбнулся я, открывая калитку.

И тут же убедился, что Никита Михайлович нисколько не преувеличил, рассказывая о неприятностях, которые свалились на голову мастера невезения.

Входя, Косогоров умудрился зацепиться карманом пальто за проушину замка. Дорогая тёмная ткань треснула, и пальто разошлось по шву.

— Осторожнее, — запоздало предупредил я.

— Простите, — покраснел Лукьян Матвеевич.

Я прислушался к его эмоциям и с удивлением понял, что он расстроен и смущён происшествием, но нисколько не злится. А ведь людям свойственно злиться на себя за собственную неловкость.

В эмоциях мастера невезения скорее была покорность. Как будто он пытался смириться с неожиданной переменой своего дара.

На крыльце Косогоров каким-то невероятным образом споткнулся и больно ударился коленом о ступеньку. Но и тут сумел удержать себя в руках, только привычно пробормотал извинения.

— Вы всегда так сдержанны? — поинтересовался я, открывая перед ним дверь кабинета.

— Конечно, — удивлённо кивнул Лукьян Матвеевич. — По-другому нельзя, у меня же тёмный дар. Никита Михайлович, наверное, вам рассказывал.

Когда я предложил ему кресло, он сначала надавил ладонью на сиденье и только потом сел. Но и тут не расслабился — сидел с прямой спиной, как будто готовился в любой момент вскочить на ноги.

Я сел за свой письменный стол и с интересом посмотрел на мастера невезения.

— Честно говоря, сегодня утром я впервые услышал о вашем магическом даре. Можете рассказать о нём подробнее?

— Он проявился ещё в детстве, — вздохнул Косогоров. — Вы же знаете, что такое мальчишки? Постоянное соперничество, азарт. И злость, конечно. Мне было восемь лет, я подрался с мальчишкой на два года старше меня. Он мне тогда нос разбил, было больно и обидно. Я и пожелал, чтобы он переломал себе кости. Просто выкрикнул вслух от обиды. А на следующий день он свалился с дерева. Хорошо, что успели довезти до целителя, тот вправил сломанные кости и залечил их.

— А что было с вами? — нахмурился я.

— Родители отвели меня в местное управление Тайной службы, и менталист определил, что во мне проявился тёмный дар. А когда я на следующий день вышел на улицу, оказалось, что друзей у меня больше нет.

Косогоров чуть подался вперёд.