— Ты оказался невероятно глуп, когда решил, что можешь отобрать у меня что-то в моём собственном доме, а затем вернуться назад во временном потоке! Тебе не удастся изменить то, что уже произошло!

Однако вместо ненависти и злости в глазах умирающего богатыря появилось лишь изумление и… Надежда? Он увидел, как заточённая в шар душа мужчины выбралась наружу из небольшой трещины, появившейся в стекле после падения, рванула на себя покорёженную душу погибшего воина, а затем, просочившись в артефакт времени и коснувшись золотистого песка, замерцала.

— Спаси моих родных! Спаси! Заклинаю! Я всё сделаю для тебя! Всё! — с необычайной силой прокричал князь, а обернувшийся лич увидел, как остатки души воина и пленник его защитного артефакта стали растворяться в воздухе и последний успел показать оттопыренный средний палец.

— Идиот! — расхохотался лич и пока души окончательно не исчезли, произнёс — Ты иномирянин! Чужак! Песок не сработает! У тебя нет прошлого в этом мире! Ты просто исчезнешь!

— Чародеев⁈ Что с тобой⁈ — услышал я встревоженный женский голос, который доносился словно бы из-под толщи воды.

— Да он просто уснул на уроке! — звонко ответил ей кто-то, и мне по затылку прилетел сильный удар ладонью.

Следом раздался громкий дружный смех, а моя дёрнувшаяся голова чуть не взорвалась от резанувших по слуху звуков.

Из груди поднялась злость. Первым желанием было развернуться и несколько раз хорошенько врезать тому, кто позволил себе столь мерзкие шутки в отношении меня. Ладони сжались в кулаки, глаза открылись сами собой, однако стоило только свету резануть по ним, как до меня дошла неправильность происходящего. Ведь я уже долгое время был единственным пленником стеклянной темницы мёртвого некроманта. Что за новые люди и поему они веселятся?

Миг — и я вспомнил долгие годы заточения и пыток, магическое сражение на крыше тёмной башни, появление небольшой трещины в ненавидимой мной тюрьме, побег, спасение души погибшего воина, который стоял на пути и которому я не желал своей участи, а также слова мёртвого ублюдка о моей скорой кончине из-за невозможности вернуться в собственное тело.

«Вот только я тебя сделал! Сделал, урод! Кусок гнилой мертвячины! — мысленно кричал я, как привык за долгие годы, и ощущал эйфорию, заполняющую всё моё естество. — Сделал! Сумел сбежать! Не сдался и снова стал живым!»