— Валерия Юрьевна, здравствуйте, — обратился я к ней. — Как он?

Она обернулась, увидела меня и сосредоточенно кивнула.

— Открытая черепно-мозговая травма, — ответила она. — Без сознания. Уровень сознания по шкале Глазго — девять баллов.

Девять баллов — это плохо. В норме их должно быть пятнадцать. А всё, что ниже восьми — это кома. Девять баллов — угнетение сознания.

— Витальные функции? — спросил я.

— Дыхание спонтанное, — ответила Лысова. — Частота дыхательных движений восемнадцать в минуту. Пульс сто десять, давление девяносто на шестьдесят. Зрачки умеренно расширены. Реакция на свет вялая, но есть. Анизокории нет.

А это хорошая новость. Раз нет анизокории — разного размера правого и левого зрачков, то и массивной гематомы, скорее всего, нет.

— Нужно КТ сделать, — сказал я. — Назначили?

— Конечно, — кивнула невролог. — Но Свинтинов пока не соизволил появиться.

Я резко развернулся к ней. Свинтинов — это врач УЗИ, с которым у меня уже был конфликт. А затем который напугал Ирину Петровну несуществующим раком печени. При чём тут он?

— Свинтинов? — переспросил я. — А он здесь каким боком?

— Он прошёл курсы и на КТ, — ответила Лысова. — Единственный специалист, который читает заключения.

Ёлки-иголки. Не доверял ему ни разу. Он сейчас прочитает, да… Но выбора не было.

Пока что решил сам осмотреть Чердака. Лицо бледное, губы обычного цвета. Так, снял повязку, осмотрел рану. Рваная рана в теменной области справа. Края с запёкшейся кровью. Ну, ему всё-таки бутылку об голову разбили. Потом над этим поработают хирурги.

Кость твёрдая, ровная. Деформаций, вдавлений, крепитации нет. Значит, перелома черепа, скорее всего, тоже нет. Но это КТ покажет точно.

Рефлексы в норме. Тонус мышц снижен, но не критично. Симптом Бабинского отрицательный, глубокого повреждения мозга нет. Мне бы сейчас прану, я бы точно определил его состояние и помог.

Но праны нет, магический центр молчит. Зараза!

— Физраствор ему поставьте, — это Лысова за моей спиной приказала Козловой. — Крови много потерял. Церукал, чтобы рвоты не было. Сотрясение тут явно будет.

— Дексаметазон, — предложил я. — Снять отёк мозга.

Лысова кивнула. Козлова, зачем-то бросив на меня недовольный взгляд, поспешила выполнять распоряжения. Я пока вышел к остальным пострадавшим.