Отец Василий, известный в миру как Павел Афансьевич Фаустовский, с самого начала знал, что отправляется в чертову дыру, такую, из каких не бывает возврата. Тем не менее, он был уверен, что в ней ему самое место. Можно прийти к Богу любым, твердо был уверен он, но багаж, взятый с собой в дорогу, оставить не получится. Пройденные им «горячие» точки, многочисленные «командировки», принятые решения… всё это буквально тащило отставного майора в вертеп наподобие Апсародая. И вот, наконец-то, притащило.

Прямо в местный приход. С важной и срочной миссией, с полномочиями, с помощниками, в которых недоверчивый и битый жизнью военный еще мог поверить. С верой, разумеется, куда же без неё. Нельзя прийти к Всевышнему, отдать ему пятюню, а потом отправиться дальше. Некуда, понимаете? Если ты пришёл, то ты пришёл, а опасная, сложная, потрясающе заковыристая и, скорее всего, пожизненная, миссия — это твой труд. Твоя молитва. Твой акт веры.

Только вот отец Василий даже в своих худших прогнозах не предполагал, что на этот раз в его сложной и интересной жизни задница будет совмещена с кроличьей норой. С каждой секундой, даже сидя на вполне удобном стуле, новый настоятель прихода в Старом Апсародае падал всё глубже и глубже в зловонные недра бесконечной дыры.

Процесс был необратим.

— Боюсь, вы исходите из неверных предпосылок, отец… Василий, — тихий голос старого раввина, носящего совершенно невообразимые лупы вместо очков, звучал отчетливо, несмотря на то что до этого тишины особо и не было, — Ваше предложение о сотрудничестве совершенно… не коррелирует с местными реалиями. Это простительно и понятно, учитывая, что вы и ваши люди только что приехали. Думаю, эту тему нужно будет поднимать заново минимум… через год.

Бывший военный стиснул зубы, заиграв желваками. Его только что послали. Буквально смачно выслали на мороз, причем всем колхозом. Всеми сидящими за этим столом, так как собравшиеся вполне дружно кивали.

— Я был бы благодарен за более детальное… объяснение, равви Фридман, — нашел в себе силы процедить бывший майор.