Глава первая.

Теперь ты «потеряшка».

Сентябрь 1995 года.

Город. Миронычевский район. Берег речки Оружейки.

Очухался я оттого, что мне на лицо лилась какая-то вонючая жижа, от которой мгновенно защипало кожу на лице — я мгновенно отвернулся, отчаянно отплевываясь, попытался встать, но оказалось, что мне спеленали ноги и руки. Но, вроде не мочой поливают, а какой технической дрянью, что, конечно, неприятно, но хоть не так унизительно.

— Очухался, сученыш? — над моим лицом возникла лысая башка, в которой я с трудом узнал полюбовника Елены Всеволдовны Маркиной, черной вдовицы инвалидов всех войн.

Отставник видимо собирался меня пнуть по ребрам, а попал по локтю, что было еще больнее.

— Больно, да? — с неискренним сочувствием склонился надо мной военный пенсионер: — А мне вот тоже больно, прикинь? Рассказывай, что у тебя с Ленкой было, ублюдок!

Похоже, что бывшего вояку мои ответы или оправдания интересовали мало, иначе зачем он после того, как пнул меня еще пару раз, содрал с меня кроссовок с носком, коий носок и попытался засунуть мне в рот. Мне такой кляп во рту точно был не нужен, я принялся отчаянно вертеть головой, и при первой же возможности, вцепился зубами в волосатые пальцы моего похитителя.

— Ай! — тонко вскричал лысый, и затряс руками, после чего, попытался пнуть меня в голову, но попал в плечо. Я решил, что молчать уже смысла нет и заорал, хотя прекрасно понимал, что это бесполезно — пустой, замусоренный и топкий берег городской речки ночью был пустынен и на чью-то помощь рассчитывать было глупо. Но мой мучитель испугался — добежал до знакомого мне «запорожца», приволок оттуда моток скотча, и торопливо бормоча «Заткнись, заткнись, падаль!», начал заматывать мне рот.

Потом меня, как колоду, доволокли до машины, запихнули на заднее сиденье и повезли, судя по всему, во двор, где проживала госпожа Маркина, «черная вдова», потому как гараж, куда меня переволокли из машины, был мне определенно знаком. А после сегодняшнего дня так еще больше — я металлические ступени, ведущие в подвал, по которым меня тащили волоком, запомнил каждую, лишь чудом не разбив свою голову.