Где-то в саванне, 24.06.24 г. ООК, вечер

— Мы идём, не стреляйте!..

Ну да, ничего умнее не придумал. А кто бы придумал в сходных обстоятельствах? Мало нам «слизняков» — хоть «зомби», хоть молодых да ранних — так ещё и Диких на наши головы принесло! И не абы каких абстрактных, а знакомых, из тех, с кем бы я ни за какие коврижки впредь встречаться бы не хотел. Ан нет, судьба! Кстати, странно, что меня адреналином не прострелило, видимо, к текущему моменту уже несколько перебрал с впечатлениями. Да и в целом стал куда более толстокожим, чем раньше, во времена работы на корпов. Возмужал Олег Лесничий, да и Генри Форрестер заматерел! Ну и Энрике от них не отстаёт: состроил морду кирпичом, как будто так и надо. А у самого поджилки трясутся…

— Да сказал же, не ссыте! — рыкнул главарь. — И это, побыстрей давайте, мне сальвахес трудно сдерживать!

— Кого⁈ — недопонял я.

— Babosas salvajes!

— Ась⁈ — поддержал меня Вова.

— Не важно! — раздражённо отмахнулся бугай-Дикий. — Слезайте, да валим! Пару минут вам! Или придётся заново проход расчищать! Бамос, амигос! Бамос!

— Боюсь, амиго, за пару минут не справимся, — снова высунулся из-за моего плеча Вова. — Пока верёвку спустим, пока по ней спустимся…

— Да вон, по «слизнякам» спускайтесь! — ткнул в нужную сторону пальцем главарь, надо думать, для пущей наглядности. — Ничего они вам не сделают! Уж на три-то метра спрыгните, надеюсь? Или мне вас трусливыми пендехо называть?

— А шмот⁈ Ты как себе это представляешь⁈ — возмутился Вова.

— Не беси меня, гринго! — скорчил зверскую рожу предводитель. — Бамос, пендехос! Бамос-бамос-бамос!

— Погнали, чё, — смирился с неизбежным Вова.

Ну а мне не оставалось ничего иного, кроме как за ним последовать, благо бедовый напарничек, как более смыслящий в альпинизме и прочем скалолазании, пошёл первым. И, надо сказать, получилось у него довольно ловко: повис на руках в «бойнице», а там уже и до верха намёта чуть больше метра осталось. Естественно, Вова легко спрыгнул. А вот удержался на верхушке с трудом. Но таки не упал! А потом поочерёдно поймал сначала свой обожаемый «ручник», а потом и мой «калаш». Ну а там и я сам сподобился — дурной пример, как известно, заразителен.