С человеческой расой это всегда проходило, как нельзя лучше. Иногда Кхан думал, что ненависть людей друг к другу заложена в их природе. Как бы они хорошо не жили, все равно будут завидовать соседям из другого селения, города или королевства. И нужно лишь помочь им выплеснуть эту ненависть.

За свою долгую жизнь Кхан не раз такое проворачивал, когда орочья орда отправлялась в очередной набег. Он искал враждовавших соседей, и заранее приходил к каждому из них с богатыми дарами. Одни правители соглашались помочь за золото, другие — за драгоценные камни, а третьи просили лечебные зелья. Шаман никому не отказывал, щедро приносил сундуки с золотыми и серебряными самородками, изумрудами, алмазами. Золото, серебро, драгоценные камни — для орков это грязь под ногами. В глубоких пещерах, где они живут, такого добра много, а вот пищи мало.

— Дурачье, — с презрением бормотал он, вспоминая прошлое. — Все вы пища.

Все договоры орков рано или поздно заканчивались одним и тем же. Разгромим одно поселение или город, вырезав всех его жителей, орда в следующий раз шла к их соседям. И тогда тех, ждала еще более ужасная участь.

— И пусть они режут друг друга, пусть убивают, и тогда у орков будет много сладкой челове…

Шумно сглотнул слюну, клацнул клыками от внезапно нахлынувшего на него желания. В брюхе громко забурчало, потемнело в глазах. Сразу же вспомнилось, что под тлеющими обломками дома осталось несколько человеческих тел. Не в силах больше терпеть, шаман выбрался из оврага и понесся обратно.

Назад вернулся далеко за полночь с большим свертком в руках. Довольный, сытый, весь пропах дымом и гарью. Забрался под здоровенный дубовый выворотень, и с причмокиванием начал обгладывать кость. Крепкие желтые клыки с хрустом разгрызали кости, чтобы добраться до вкусной жижи.

— Хорошая пища…

Обглоданную до белизны кость отбросил в сторону, и снова полез в сверток. Пошарив там, вытащил черную скукожившуюся женскую босоножку.

— Пища.

… Этой ночью Кхану снились бесконечные темные пещеры его родного мира, заполненные тысячами и тысячами недавно рожденных орчат. Черные личинки с едва определившимися конечностями, но огромной выступающими вперед челюстями. Это была зловонная копошившаяся масса, которая пожирала все на своем пути — грибную слизь со стен, мох, грязь и даже самих себя.