Да, это имя сработало в шахте, но свидетелей этому, кажется, в живых не осталось — слишком сильным был взрыв. Так что мы с Купавой условились, что я всё ещё её телохранитель Ульв, другого имени я как-то не придумал.

Не сразу я понял, что Хладоград будто специально был построен так, что все улицы города вели к громадному амфитеатру-лабиринту. Так его и называли все местные жители — Лабиринт. Когда я позавчера вышел из шахты, то, видимо, не разглядел это громадное строение из-за снегопада.

Вскоре мы с охотницей вышли на громадную площадь, окружавшую строение. На многочисленных входах скопились кучи народа — люди спешили занять самые лучшие места, чтобы воочию лицезреть, как несколько смельчаков будут убивать друг друга, чтобы получить право убить другого смельчака, которого поймал царь Стоян.

Вокруг стоял невообразимый гам — ходили лотошники, продающие бублики и солёное сушёное мясо. Кувыркались скоморохи, развлекающие толпу. Отовсюду доносились возгласы, смех, ругань… Над площадью поднимался пар от дыхания сотен людей, ведь утро выдалось морозным. Ещё, конечно, здорово несло конским навозом, ведь лошадей с повозками здесь были сотни.

Я и сам несколько раз чуть не влепился было в свежую кучу. А вот охотница обходила конские ловушки так ловко, будто всю жизнь только этим и занималась. Её кожаные сапожки оставались чистыми несмотря на то, что снег на площади давно уже превратился в зеленоватую кашу, густо сдобренную навозом и бросаемым под ноги мусором.

— Нам туда, — Купава показала отдельный вход, возле которого скучал охранник.

Никакая толпа туда не ломилась, лишь переминался с ноги на ногу один худющий зевака. Он что-то теребил в руках, явно раздумывая, стоит ли подходить к стражнику, а тот смотрел на него с надеждой, вдруг и вправду подойдёт.

В этот момент я понял, что Купава сказала правду — участвовать в состязаниях палачей будут узники царской тюрьмы. Иначе сюда бы тоже вела очередь из желающих.

Кстати, зевака всё же привлёк моё внимание. Худой паренёк, ещё даже без усов, был одет в простое пальто, в вязаную шапку-ушанку, но из-под зимней одежды выглядывали зелёные штаны. Очень знакомые зелёные штаны.

— Пусть над твоей головой всегда шумят листья Вечного Древа, — сказал я шёпотом, подойдя к незнакомцу, и тот вздрогнул. Мельком оглянулся, но, поняв, что никто не собирается его убивать, чуть расслабился.