Долбоёб поднялся с крыльца. Не спеша, с эдаким достоинством альфа-хищника. Он прошёл сквозь хаос, как нож сквозь масло. Ближайший боец попытался выстрелить, но мертвяк одним движением вырвал автомат из его рук и, не глядя, отшвырнул в сторону. Вторым движением он вогнал пальцы в глазницы противника. Раздался хруст, влажный, отвратительный. Глазные яблоки лопнули, и студенистая жижа потекла по щекам. Долбоёб разжал пальцы, и тело мешком свалилось на асфальт, а мертвяк смачно слизал глазную жидкость.

Второй попытался ударить его прикладом. Долбоёб перехватил оружие, вырвал и обрушил его на голову владельца. Череп треснул, как переспелый арбуз. Кровь и мозги брызнули веером, заливая всё вокруг. Один из осколков кости воткнулся в щёку стоявшего рядом бойца, и тот заорал, пытаясь вытащить его из лица.

Третий хотел сбежать, но Долбоёб догнал его в два прыжка, схватил за плечо и рванул. Рука отделилась от тела с мерзким треском разрываемых сухожилий. Кровь ударила фонтаном, заливая одежду и лицо мертвяка. Боец рухнул на колени, глядя на культю, из которой хлестала алая жидкость, и завыл. Долбоёб не стал его добивать. Пусть помучается.

Чугун метался в центре двора и едва успевал менять опустевшие магазины. Вокруг него падали и зомби, и люди. Его бойцы, элита, лучшие из лучших, гибли один за другим. Кого-то рвали на куски мертвяки. Кого-то выжигал изнутри Квадрат. Кого-то ослеплял Грек, а за ним их тут же расстреливал Шуко.

— Кочет! — взревел Чугун. — Выходи, сука! Один на один!

— Я здесь, — раздалось за спиной.

Чугун обернулся. Игорь стоял в шаге от него. Лицо спокойное, глаза ледяные.

— Всё ещё хочешь продолжать? — спокойно спросил Кочетков. — Тогда смотри.

Чугун осмотрел поле боя растерянным взглядом. Его личный телохранитель, тот самый, что прошёл с ним Чечню и две бандитские войны, лежал на земле. Зомби выгрызали его внутренности. Один тянул печень, второй селезёнку, третий запустил руку глубоко в брюшную полость и вытягивал оттуда длинную, блестящую ленту тонкого кишечника. Телохранитель был ещё жив. Его рот открывался в беззвучном крике. Глаза вылезли из орбит. Он смотрел на свои кишки, которые зомби наматывали на кулак, как верёвку, и не мог умереть.