— Я, товарищ комбриг! — из строя первым выскочил Попович. — Не беспокойтесь, покатаю как на извозчике. И совсем не страшно.

— Вперед, — хмыкнул Алексей. — Ты еще сам не знаешь, что такое страшно, салабон.

На самом деле он и правда слегка опасался лететь с сынком, того самого убийцы самолетов Поповича, но выдавать себя не собирался.

У аэроплана военлет скептически скривился и осторожно пробормотал:

— Вы бы это, товарищ комбриг, саблю вашу оставили бы? Ненароком мне всю обшивку потыкаете…

— Я скорее тебя на земле оставлю, — грозно пообещал Лешка, устраиваясь в кабине. — Заводи свою шарманку.

Самолетик легко взлетел, быстро набрал высоту, после чего, порыкивая движком, взял курс на Учан. Лекса сразу ругнул себя за то, что раньше не догадался лично слетать на разведку, так как сверху отлично просматривались все позиции, как милитаристов, так и гоминдановцев.

Сам город больше чем на треть выгорел и продолжал гореть, в том числе административный квартал. Работу минометов достоверно оценить не получилось, так как по Учану работали из всех наличных артиллерийских систем, но, как минимум, новые мины работали лучше, чем снаряды стопятимиллиметровых гаубиц.

Фынтянцы начали постреливать по самолету, даже пару раз попали по корпусу, Алексей решил не рисковать и скомандовал Поповичу в переговорную трубу:

— Давай домой, хватит…

Попович зачем-то стукнул кулаком по приборной панели, помялся, покрутил башкой в шлеме и виновато проорал в ответ:

— Не могу, товарищ комбриг. Мотор…

— Какой мотор, чтоб тебя? — ахнул Лекса.

А потом уже и сам сообразил, что что прекрасно слышит себя и Поповича, потому что двигатель молчал…