Дверь тихо открылась, вниз вела тёмная лестница. Как только дверь закрылась, вспыхнул тусклый свет, и мы начали спуск.

— Здесь планировался винный погреб, но я нашёл причину, чтобы его якобы заложить. Артефакты покупал незаконно и собирал сам, пришлось очень быстро и многому учиться. В то время я как раз и познакомился с Богданом, — рассказывал хозяин. Мы сняли невидимость, и разговаривать можно было спокойно.

Внизу была большая комната. Медицинский бокс я сразу увидела. Он казался маленьким по сравнению с массивным артефактом, стоящим рядом. Даже не представляю, сколько он жрал чёрных кристаллов, ведь он именно на них работал, уверена, что Сотников покупал их легально, скорей всего тот же Богдан Романович поставлял.

Я подошла, чтобы увидеть будущую пациентку. Излишне худая, жировой ткани словно не было, через истончённую кожу просвечивали чёрные вены и даже мельчайшие сосуды. От той пышущей здоровьем женщины с портрета ничего не осталось. Надеялась, что мозг выжил.

— Откройте, — показала жестом.

Пётр Михайлович замешкался буквально на секунду, потом подошёл к капсуле и нажал кнопку. Крышка стала медленно подниматься, открывая Марию. Подсознательно всплыло воспоминание из госпиталя, где я лечила заражённых чёрными эманациями. В носу появился запах, но я понимала, что это просто психосоматика и от женщины ничем не пахнет. Верней был запах, но он ничего общего не имел с тем зловонием.

Я не стала касаться пациентки, диагностику и так проведу. Сразу почувствовала чёрные эманации и посмотрела на Сотникова.

— Она постоянно в активном состоянии, — пояснил он.

Я присмотрелась. Да, это были не вены, а каналы Чёрной крови, только тусклые, теперь я явно это видела.

— Артефакт собирает выбросы и преобразует в чистую энергию и её же использует, требуется небольшая подпитка кристаллами. Браслеты блокирую основной поток, но она очень сильная, — сказано было с гордостью. — Браслетов хватает на неполный месяц, потом приходится менять иначе выгорают.