Местонахождение неизвестно.

Окружающее пространство сбивало с толку. Величественный зал, достойный любого из самых уважаемых и гордых правителей любого из существующих во Вселенной государств, был просторен и великолепен — да. Изящные мраморные с золотистыми прожилками колонны, поддерживающие уходящий куда-то далеко наверх свод… Отполированные до зеркального состояния плиты на полу… Всё это выглядело одновременно простым и понятным, но в то же время вызывало ощущение какой-то неправильности или неестественности.

Само по себе помещение было вполне обычным, но вот снаружи, за широкими стрельчатыми окнами, пространство было непостоянным — узнаваемые пейзажи провинции Морровинд, наблюдаемые с высоты птичьего полёта, сменялись радужными разноцветными вспышками и багровыми переливами Обливиона.

А быть может, всё дело было в высокой человекообразной фигуре, замершей в одном из углов зала, и с любопытством наблюдавшей за неярко светящимися линиями и символами, словно бы выплавленными в поверхности каменных плит пола, над которыми прямо из воздуха сгущалось… тело?

Будь в величественном зале ещё кто-нибудь, он бы наверняка сравнил происходящее с наиподробнейшей иллюстрацией к анатомическому атласу строения человека. Процесс творения был последователен и тщателен — сначала из ничего проявился скелет, затем он с тихим булькающим звуком начал обрастать внутренними органами, мышечными волокнами, сухожилиями, нервами и сосудами… Наконец, поверх всего этого «великолепия» тёмным облачком сгустилась и уплотнилась практически чёрная кожа.

— Кто я… — сотворённый из воздуха мужчина с сиплым вздохом открыл светящиеся багровыми углями глаза, окинул неуверенным взглядом окружающее пространство и, наконец, сфокусировался на фигуре перед собой.

— У каждого уважающего себя разумного, считающегося божеством, — хмыкнула фигура, — должен быть набор подобающих этому званию атрибутов. Особенно, если этот самый разумный хочет хотя бы когда-нибудь стать чем-то большим, чем мелкий местечковый божок, — говоривший неторопливо обошёл своего собеседника по кругу, внимательно рассматривая своё творение.