— Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в аэропорту «Сокол» города Магадана. Температура за бортом минус тридцать один градус Цельсия, время тринадцать часов сорок минут. Командир корабля и экипаж прощаются с вами. Надеемся еще раз увидеть вас на борту нашего самолета. Сейчас вам будет подан трап. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полной остановки.

Народ сразу зашевелился, самые нетерпеливые ждать полной остановки не стали, вон, уже в проход выскочили, ручную кладь с верхней полки достают. Я не спешу, ни к чему. Место мое у иллюминатора, поэтому придется ждать, пока соседи не освободят места. Ну, и все равно до вокзала ехать на аэродромном автобусе, а он не уйдет, пока не выйдет последний пассажир.

Наверное, кто-то спешит, надеясь успеть перехватить такси — их на Соколе не изобилие, но меня это не волнует. Я еще из Москвы дал телеграммы с номером рейса Ксанычу и Савельевым. Разберутся, как будут встречать. Запасной ключ от гаража я у Ксаныча держу, на всякий случай у него и доверенность на управление имеется. А без машины никак — у меня в багаже сразу три чемодана, да еще и коробки. Дороговато, конечно, за дополнительный груз платить приходится, почти по два рубля за кило, точнее, по 1,95, но для меня не критично, потому как забрал гонорар за публикацию «Марсианина», да еще и в журналах за рассказы и статьи. Хорошо в СССР платят писателям, другое дело, что издания книги еще пробуй добиться, но зато, если уж она вышла в печати, то ты на коне.

Был уверен, что меня встретят, но приятно удивился, увидев машущих руками Савельевых с Ксанычем, а заодно и Белого с Мезенцевым. Приятно, черт побери, специально ехали, а от Магадана не ближний свет. А ведь я изрядно по всем соскучился, прямо в душе такое теплое чувство заворочалось. Я специально Ксаныча попросил Алисе не сообщать — хочу, чтобы сюрприз был.

Друзья, увидев меня, обрадовались, налетели с объятиями. Наконец-то дома, а то неделя, проведенная в Москве, оказалась весьма разнообразной и насыщенной, хотя и весьма небесполезной.

В пятницу еле успел, чтобы вовремя проводить Урбана. Как он не отнекивался, а поехал с ним до Домодедово — провожать. Мне нетрудно, а ему приятно. Да и чемоданы будет кому таскать, тем более что самый большой и тяжелый из них мой.