— Похоже, пора освободить твою застрявшую душу и отпустить её на небеса, — тихо произнес я, поднимая руку.

И тут я увидел в его глазах страх. Нет, это был даже не страх. Это был животный ужас. Конструкт схватил отвалившуюся руку и начал размахивать ей, пытаясь меня достать, но я лишь снисходительно улыбнулся.

А затем…

— Ты что, смог сохранить неповреждённый разум? — тихо произнёс я, опуская руку.

Беспомощный и поверженный конструкт в отчаянном жесте поднял свою же оторванную руку, прицепив на её конец грязную белую тряпку, что валялась рядом с ним. Этот жест не мог быть простой случайностью. Он поднимал белый флаг, признавая своё поражение и прося пощады. Внутри него, похоже, заперта неповреждённая душа человека.

— Ты не хочешь умирать? — медленно подошёл к нему я.

Голова робота утвердительно кивнула.

Робот, какое интересное слово. Я точно не знал такого, в своё время я называл подобных конструктов големами. Впрочем, этот выглядел гораздо сложнее и мудрёнее самого совершенного голема.

Голова раскалывалась, переполняемая нахлынувшими знаниями. Применяя свой дар, я коснулся запертой внутри него души и успел получить часть её знаний и воспоминаний. Они вспыхивали, словно яркие огни, проливая свет на здешний мир и на жизнь тела, в котором я оказался.

— Кто ты? — властно спросил я у него.

Робот не мог ответить. Он беспомощно озирался по сторонам и, наконец, найдя кусок ржавой палки, нацарапал на земле имя:

«Саша»

— О, тезка, — усмехнулся я, а затем мои глаза расширились.

Он коряво вывел фамилию. И она была мне хорошо знакома. Потому что это была моя фамилия.

«Кузнецов.»

Опустив взгляд на себя, я впервые обратил внимание на новое тело. Старый, потрёпанный пиджак и синие джинсы. Ничего благородного, кроме одной небольшой детали — выцветший родовой герб на груди. Герб моего рода, который я так и не успел возвысить.

— Наследник, — тихо произнёс я, глядя на беспомощно лежащего передо мной робота, напоминающего скорее груду ржавого железа.

В памяти продолжали вспыхивать воспоминания, даря мне ценное понимание происходящего:

— Это всё ещё мой мир, — тихо выдохнул я, присев на деревянную коробку, лежащую рядом. — Двадцать первый век. Получается, прошло несколько веков. Как же долго я был в мире духов…

Наследник моего рода. Восемнадцатилетний сопляк собрал своего робота из хлама и мусора, а затем решил воспользоваться родовым даром. Вот же идиот…