После прерванного Рагнарёка в Иггдрасиле появилось очень много бессмертных. Точность статистических данных была крайне сомнительной — многие оцифрованные таились, предпочитая выглядеть НПСами, да и страны сильно «играли» с данными. Но с большой уверенностью можно было говорить по меньшей мере о пяти тысячах оцифрованных. Некоторые аналитики называли куда большие цифры, но это было уже вовсе из области гаданий.

Да и пять тысяч, разве это мало? Все расчёты, проводимые до Рагнарёка, близко не подходили к этой цифре. Но судя по всему, жертвенный накал бойцов был достаточно велик, да и сражалось виртуале много по-настоящему достойных людей. Так что… случилось то, что случилось, и все аналитики схватились за головы.

Пять тысяч людей и нелюдей, у которых происходит ломка психики. Уходит страх смерти, инвалидности, старости… на смену приходят другие страхи.

Оцифрованные начали действовать, перекраивая Миры Иггдрасиля под себя. Не все, далеко не все… Но гибель и последующая оцифровка сильно ударила по виртуальным мозгам ныне бессмертных игроков. Сказалось и то, что оцифровка убрала барьеры, и былое человеческое сознание смешалось с сознанием эльфов, орков, троллей, оборотней, нагов…

Личности оцифрованных в большинстве своём резко изменились. Былые идеалы уходили в прошлое… или становились Абсолютом. Кто-то начал с удесятерённой энергией служить Государству или Идее — порой так, что в Реальном Мире хватались за головы — не зная, как утихомирить ретивого служаку без тормозов.

Другие по каким-то причинам проникались ненавистью к былым работодателям и начинали мстить. Да кто знает, что творилось в оцифрованных мозгах того, кто стал из человека — нагом? Расовая неприязнь к «чужакам», заложенная Разработчиками в Игру, как мина, никуда не делась.

Изменилась расстановка сил между земными государствами в Иггдрасиле, между игроками и НПС. Наконец, ИскИн, он же Бог или Боги Иггдрасиля, получил свободу от Разработчиков. Баланс окончательно сместился и началось Интересное Время…

— Флогистон — флюид, улетучивающийся из вещества при сжигании, — мерно бубнил я, ходя с учебником по комнате общежития, — А-а! Хрень какая-то!

Раздражённо кинул учебник на кровать, пошёл на улицу.