Басисто и уже точно насмешливо каркнув в ответ, ворон несколько раз скакнул по бревну подальше — и опять замер, не собираясь никуда улетать. Впрочем, продолжить разговор о делах отрядных-партийных у гостя и хозяина уже не вышло: еще минуту назад пустая, лощинка внезапно начала наполняться наконец-то вернувшимися в свой лагерь партизанами. Заходя под полог масксетей, пожилые, зрелые и молодые мужчины с нескрываемым облегчением скидывали с себя разнообразные мешки и ящики, аккуратно укладывали на землю самодельные носилки с какими-то баулами, небрежно сваливали увязанные веревками стопки новеньких немецких шинелей и исподнего. Последними появились одна за другой четыре двухколесные тележки, нагруженные, что называется «с горочкой»: с нескрываемым облегчением выпутываясь из их постромок, усталые партизаны усаживались рядом и доставали — кто фляжку с водой, кто пачку трофейных сигарет.

— Ну куда вы ее тут кладете! Сразу на склад масло заносите!..

Процессом перемещения честно затрофеенных материальных ценностей уверенно руководил крепкий и рослый мужчина лет шестидесяти; один рукав его потертого брезентового плаща был аккуратно заправлен в карман, так что он был единственным, кто ничего на себе не тащил. Что не помешало ему начальственно рыкнуть на двух бойцов, взопревших от тяжести и неудобных габаритов пятидесятилитровой бочки с каким-то растительным маслом — заставив их утащить ее в один из недоделанных бревенчатых срубов.

Убедившись, что все идет как надо, главный партизан «Червоной зори» окинул внимательным взглядом горку законных трофеев, и неспешным шагом направился к двум политрукам. Поправка: к одному, потому как Иван Алексеевич бросил гостя и поспешил донести до давнего друга и начальника самые важные на его взгляд новости — с чем успешно справился аккурат к моменту, когда председатель партизанского отряда неторопливо добрался до центра лагеря.

— Здравствуй, Виктор Михалыч!

— И тебе не хворать, Сагадат Мандыгожинович!..

Едва заметно поморщившись от не совсем правильно произнесенного отчества, товарищ старший политрук только и успел набрать воздуха для следующей фразы — но его опередил низкий голос председателя отряда.

— Лексеич, давай-ка иди отдыхать: мы тут и без тебя управимся.

Кивнув, отрядный политрук с нескрываемым облегчением ретировался: уходя, он еще успел услышать обрывок начавшегося разговора:

— Слушай, Сагадат, каким местом в штабе бригады думают? Когда будет зимняя обмундировка? Меньше недели до октября осталось! Мне что, мужиков в немецкую форменку одевать, а? Нет, ты скажи мне, как старший политрук: это что за ерунда такая?!? Фашистов уже в зимнее начали переодевать, а мы что, первого снега ждем? Я ведь с этим вопросом и до Центрального штаба дойду, если понадобится!!!

Услышать, и злорадно улыбнуться: уж Пихалыч-то сто процентов отыграется на всех гостях за его вынужденную бессонницу…