— Вот как? Рада слышать, что у хороших людей тоже всё налаживается, — она одарила нас доброй улыбкой и с интересом разглядывала меня. Видимо, сравнивая «до» и «после».

— Благодарю. А у вас как? — спросил я.

— Хорошо. Обошлось ушибами и синяками. Ну и психологической травмой… Но я пошла к психологу, и он мне помог. Плюс, мерзавца сейчас судят. Он раскаивается, деньги предлагает и всё такое. Мол, бес попутал.

— Может, и правда бес. Времена сейчас такие, что у некоторых крыша натурально едет. Нередко замечаю это.

— Соглашусь… — сказала девушка и поморщила аккуратный носик. — У Геннадия, по его словам, беда в жизни произошла, потом кризис, депрессия и вот, меня чуть не изнасиловал. Теперь в тюрьму может сесть.

— А если бы не «чудо», вы бы могли быть мертвы. Кто знает, что он сделал бы после изнасилования? — строго произнесла мать. — Вот пожалеете вы его, он выйдет и вновь кого-нибудь попробует изнасиловать или убьёт.

— Тоже верно, — сказала девушка и посмотрела на меня.

— Соглашусь с матерью, но порой бывают исключения, — добавил я, потому что знаю, что тот сошёл с ума из-за негативной энергии. Нода, который где-то здесь.

— Я подумаю, спасибо.

Ты совершил доброе дело и получаешь 8 ОК.

У тебя 43 ОК.

Серьёзно? Она его «помилует», и он «исправится»?.. Похоже, да… Ну или наоборот, она его засадит надолго в тюрьму, и он более никого не тронет. Кто поймёт Мир?..

— Вы ведь Михаил? — спросила девушка, удивляя меня.

— Да.

— Не хотите сходить выпить? Хочется снять стресс после всего этого и оторваться. Но, к сожалению, надёжных людей я не знаю… А вам по идее нельзя пить, да?

— Нельзя, но звать выпить того, кому нельзя пить? — сдержанно рассмеялся я.

— Ну кто знает, вдруг вы — мазохист? Да и есть же безалкогольные напитки, — она почти хохотала, но держалась.

— Знаете, я никогда не был в барах, клубах и прочих заведениях. Так что могу опозориться.

— Ни разу? Шокирована, но… Кажется, понимаю, почему. И тем более вам нужно сходить, раз уж идёте на поправку! — заявила та, удивляя меня своим интересом.

— В таком случае, почему бы и нет? Сменить обстановку не помешает.

— Тогда записывайте телефон, и вечером всё обговорим, — она начала диктовать номер, и зовут её Евгенией.

Попрощавшись, она побежала дальше, да и мы пошли дальше. Разве что мать уже была готова взорваться.

— Говори уже, — вздохнул я.