— Кто они?

— Не вафно. Фейте уфе, док!

Через некоторое время Тренер перестал копошиться в моих внутренностях, одна за другой звякнули извлеченные пули. Их бросили в лоток с водкой. Постепенно боль начала утихать, осталось только саднящее чувство, пока зашивали живот.

Наконец, все было кончено. Мне помогли сесть на столе, залитом моей кровью, и Лиза начала обматывать меня бинтом.

— Я сделал что мог, парень, — сказал Тренер, отмывая мою кровь с рук. — Но тебе нужно в больницу, хочешь ты того или нет. Одно неосторожное движение — и кровотечение снова откроется, и я не знаю, сколько ты протянешь. Час, два или сутки.

— Где вы так научились? — спросил я, избавившись от ремня. На нем остались глубокие отпечатки зубов.

Меня одолевала ужасная слабость, все тело трясло, руки и ноги плохо слушались, но в целом чувствовал я себя несколько лучше.

— А это сейчас важно? — ответил он вопросом, обернувшись через плечо.

Лицо его побледнело, осунулось, под глазами пролегли круги.

Я взглянул на часы на стене и понял, что операция длилась несколько часов.

— Не особо, — честно сказал. — Но хотелось бы знать, откуда у тренера боевых искусств навыки целителя.

— Целителя… — хмыкнул он, вытирая руки. — Если бы… Я обычным фельдшером, на скорой работал, — признался он и устало опустился на стул. — Пока один мудак дорогу на своей машине не перекрыл. А мы везли тогда пацана лет семи с сильным кровотечением. У меня руки по локоть внутри него были, а этот ублюдок забавлялся тем, что разгонялся и резко тормозил перед нами…

Тренер замолчал, прикрыв глаза. Лицо его осунулось еще больше, он будто вновь переживал тот кошмар.

— Тренер… — шепнул кто-то от дверей.

— Вы никогда не рассказывали эту историю, — сказал Славик, стоя в стороне.

— Что было дальше, Тренер? Мальчика спасли? — участливо спросила Лиза, продолжая обматывать мой живот бинтом.

— Нет… — помолчав, ответил бывший фельдшер. — Всю бригаду тогда такая злоба взяла. Наш водитель подрезал его машину, а я выскочил… и избил парня до потери сознания. — Он поднял к лицу свои руки и уставился на на них, словно они сейчас были в крови того гада. — Только этот пьяный молокосос оказался сыном какого-то князя. Я не стал ждать, когда за мной придут, уволился и исчез.

— Он получил по заслугам, — сказал я.