Потому что она-то знала, каков Алексей на самом деле. Знала, что за этим спокойным фасадом скрывается сила, которой нет у большинства участников турнира. Что его ранг — не предел, а только начало. Что люди вроде него не остаются баронами навсегда, они поднимаются — медленно, неумолимо. А если он поднимется достаточно высоко, то Юсуповы могут его заметить и заинтересоваться.

Она смотрела, как Ксения что-то говорит Алексею, наклонившись ближе, как тот слушает внимательно — по-настоящему внимательно, а не из вежливости. Маргарита знала разницу, она видела оба варианта. Увы, к ней такого отношения не было со стороны Алексея, хоть она и надеялась что вскоре это изменится.

Светлицкая закрыла поскорее экзамены, чтобы приехать в Москву и болеть за его победу. Того, кого она считала своим мужчиной. А сейчас стояла на тротуаре и понимала, что не хочет, чтобы он победил. Потому что это поднимет его ещё выше, сделает заметнее, ярче, значительнее. И тогда он окончательно уйдёт туда, где ей места нет. Туда, где княжны Юсуповы, императорские турниры и будущее, в котором Маргарита Светлицкая — лишь девушка, которая когда-то звонила ему в холле отеля и попросила спуститься.

Она отвернулась, наконец-то самообладание вернулось к ней. Маргарита шла быстро, не оглядываясь. Вечернее солнце грело спину, бульвар шумел, Москва жила своей жизнью. И никому не было дела до разбитого сердца приезжей баронессы.

А на террасе за её спиной Алексей Стужев смеялся чему-то, что сказала ему княжна, и по-прежнему не отпускал её руку. Они выглядели слишком счастливыми. Непозволительно счастливыми.

Арена гудела тысячами голосов. Для участников турнира были выделены отдельные места, что не отменяло комнат дуэлянтов. Именно там находились те, кто выступал именно сегодня, их на трибуны не пропускали.

Скважинцев кружил по площадке, уходя от водяных хлыстов противника — парня из Казани, если я правильно запомнил таблицу. Тот бил размашисто, с хорошей амплитудой, но предсказуемо: каждый третий удар шёл в ноги, каждый пятый — попытка захвата. Скважинцев это тоже заметил, потому что после очередного выпада не отступил, а нырнул вперёд и ударил потоком воды снизу вверх, разбивая чужую технику в основании.

— Давай, давай, — сказал Горелов рядом со мной, подавшись вперёд. — Добивай, не тяни.