Мы друг за другом, стараясь не шуметь, спустились по лестнице. Кнут сидел у камина и меланхолично ковырял тонкой длинной щепкой угли. Слабые отсветы создавали багровый румянец на впалых щеках, зато в глазах отражались и плясали весёлые искорки.

— Слышь, Кнут, — шёпотом позвал Бивень.

Кнут обернулся.

— А как типа этого зовут? Ну, приходил который.

— Стезевик? — удивился Кнут.

— Да, не-е-е, имя? Мож, помнишь? Огрызку надо.

Кнут отчего-то слегка засмущался, и если бы не свет камина, то я решил бы, что он покраснел.

Кнут поднялся, принялся искать под кофтой, затем коротко фыркнул, словно что-то вспомнил и достал из кармана штанов смятый и сложенный в несколько раз обрывок газеты. Аккуратно развернул его.

— Вот.

Протянул мне.

На тонкой серой бумаге значился заголовок: «У факультета силовых методов новый декан». Ниже расположился, весьма потёртый оттиск гравюры, где знакомый мне стезевик стоит в компании весьма симпатичной молодой женщины.

— Ты не подумай чего, Огрызок. Просто дама понравилась. Захотелось на память оставить.

Но мне на эту дамы было глубоко пофиг, потому что в тексте я выискивал имя. Бежал по мелким строкам торопливым взглядом. Искал и боялся найти. Отчего-то мне подумалось, что там будет написано Розанов Пётр Семёнович. И значит, я ошибся, а стезевик реально хозяин дома. Но нет. Такого имени не значилось, зато было другое. Горчаков Аркадий Петрович.

Этого имени не было в дневнике. Разве что…

Меня в третий раз за вечер прошиб холодный пот.

Аркаша… Наставник много заметок посвятил какому-то Аркаше, который подавал большие надежды, но что-то с ним было не так. Я не вникал особо. Не было времени, а потом пришёл Бивень. Но с этим Аркашей было связано что-то такое, что заставляло Наставника писать какие-то оправдания с долей сожаления. Эти эмоции я считывал почти в каждой заметке про «бедного мальчика».

Может, просто имена одинаковые? Мало ли в городе Аркаш?

Но мысль засела в голове, начала зудеть. Мне нужно было проверить, нужно разобраться. Срочно не откладывая.

Я взлетел по лестнице с такой скоростью, что вызвал удивление и даже испуг не только у Кнута, но и у Бивня. Но за мной он не ломанулся. И на том спасибо!

Я схватил дневник, словно от того узнаю тот ли это Аркаша или нет, вычитаю о нём что-то или упущу, зависело наше будущее. Возможно, так оно и было.

Я перелистывал страницу за страницей.