— Это система нейростимуляции для лечения фармакорезистентной эпилепсии, — признался я. — Если хочешь, можешь потом принять участие, но я тебе честно скажу: мне просто нужно получить этот грант, чтобы было чем выдать зарплату работникам в санатории. Ты же сама видела, как они пашут и в каких условиях живут. — Я не стал говорить об инвестициях Михалыча и Алисы Олеговны, потому что формально свои доли в ООО они еще не получили, так что ответственность за сотрудников была полностью на мне. — А за этот месяц никто из них еще ни копейки не получил. А Новый год на носу. Во-вторых, ремонт. Если хочешь, конечно, присоединяйся. Только на безоплатной основе. Я с удовольствием тебя возьму, но если получу хоть небольшой транш, мне сначала нужно выдать людям зарплату, а уже какие-то платные публикации или командировки — только после того, как заработает санаторий.

— Ух! — сказала Маруся и задорно рассмеялась. — Тогда я не хочу. Ладно, Сережа, давай я присоединюсь, когда уже у тебя санаторий нормально заработает. И ты же грант не на один год берешь, вот потом привлечешь меня по договору на следующий год или еще через год, и мы обязательно куда-нибудь поедем.

— Идет, — порадовался я широкой душе и сговорчивости дочери.

Мы еще обсудили те документы, которые Марусе нужно подготовить, и я понял, что нужно задержаться в Москве на день точно. Ведь завтра придется поехать в институт и взять справку о том, что я являюсь аспирантом Терновского и представляю научную школу академика Епиходова.

Затем я позвонил Караяннису и попросил, чтобы он мне скинул тот пакет документов, что мы направили в Роспатент.

— А зачем тебе? — с подозрением спросил Караяннис.

— Да в аспирантуре требуют, — отбрехался я, не став углубляться в тему грантами. А то Караяннис обязательно влезет и девяносто процентов денег на грант захапает себе.

— А, ну ладно, Иван сегодня скинет.

— Что-то Иван мне даже чек на оплату не прислал до сих пор, — наябедничал я.

— Так а что тебе присылать, если у тебя денег все равно нет, — неприветливо хохотнул Караяннис.

— Ну, сегодня нет, а завтра, может, и будут.

— Ладно, я ему напомню, — буркнул он и отключился.

Хороший человек Караяннис. Я его очень люблю, но для него главное — это финансовые отношения. Нет денег — нет разговоров. И сейчас он со мной старается вообще не созваниваться. Ну ладно, я эту ситуацию еще переверну на свой лад. Он у меня петь будет не хуже Пивасика.

После всего этого я поехал к Алене Петровне. Тихонечко открыл дверь ключом, который она мне дала, и вошел в квартиру. В комнате горел ночник. Очевидно, она не спала, ждала меня. Мне стало неудобно, что я пожилого человека заставляю всю ночь дежурить.

— Сережа, это вы? — спросила она из комнаты.

— Да, я. Извините, Алена Петровна. После аспирантуры водил коллегу в театр на «Ревизора», потом провожал.

— Да ну что вы, за что извините? Вы же были в театре — молодец, и я считаю, что правильно сделали. А то нынче молодежь приезжает в Москву — максимум, на что ее хватает, по торговым центрам прошвырнуться, а музеи, театры и галереи и не посещают.

— Ну, я же вам не даю спать, — пробормотал я.