Многомерная Вселенная

Это было место, где её мысли становились реальностью. Здесь не было ни верха, ни низа, ни сторон света.

Звёзды висели на расстоянии вытянутой руки и одновременно в миллиардах световых лет от любого, кто посмел бы сюда заглянуть. Хотя заглядывать сюда было некому. Это пространство существовало только для неё.

Многомерная Вселенная размышляла.

Если бы её процессы можно было перевести на человеческий язык, они выглядели бы как бесконечная партия в шахматы, где доской являются слои реальности, а фигурами целые миры и цивилизации. Только в этой партии не было победителей и проигравших, был только результат и допустимая погрешность. Но допустимая погрешность сегодня вновь превышала норму.

Вселенная прокрутила в своём разуме события последних циклов.

Складывалась странная ситуация.

Хранители — её верные слуги, её гордость, провалили задачу. Один из самых перспективных, повышенный до Ликвидатора, вообще взял себе человеческое имя «Дорничев» и заразился «человеческой» заразой. Завёл семью, научился чувствовать, перестроил собственное ядро и эволюционировал во что-то новое, во что-то непредусмотренное проектной документацией. Теперь он уже не её Ликвидатор.

Другой Хранитель оказался зараженным Скверной и стал буквально раковой клеткой внутри иммунной системы.

Многомерная Вселенная произвела короткий, абсолютно бесстрастный расчёт ущерба и пришла к выводу, что система Хранителей в ее прежнем виде устарела на семьдесят три тысячи циклов. Возможно, на восемьдесят.

Это раздражало… Ну, если бы она умела раздражаться. Зато у неё была легкая асимметрия в потоках, рябь на поверхности информационных потоках. Что-то вроде того, как у человека дергается веко после третьей бессонной ночи. Только её бессонница длилась эпохами, а вместо века подёргивались… целые миры.

Сандр.

Имя этого существа возникало в её расчётах слишком часто. Подозрительно часто! Многомерная Вселенная прокрутила его историю с самого начала — от первой смерти в прошлом мире до момента, когда он впервые открыл глаза в теле Александра Галактионова, и проследила каждое разветвление вероятностей.