– Это моя профессия. Ну и в каком-то смысле природный дар – выбрать подходящий момент, чтобы нажать на кнопку. Поймать один-единственный миг, тот самый. Когда-то я хотел стать настоящим фотографом, иметь своё ателье. Но, как видите, не срослось.

Посетитель вытащил портмоне, отсчитал четыре сотенные бумажки. Бросил их на столешницу и, коротко поразмыслив, сказал:

– Мой бизнес несколько специфичен. Время от времени мне требуются люди со стороны для решения нестандартных задач. Вы меня понимаете, мистер Логвин?

– Обращайтесь, мистер Боровски.

Закрыв за ним дверь, Стэн ослабил узел на галстуке и налил себе виски. Сделал пару глотков, ощутив нутром приятное жжение. Выключил свет, подошёл к окну и долго смотрел на город.

Тучи снова сомкнулись, заслонив желтушную Падчерицу. Вернулась мелкая морось, повисла между домами. Электрические глаза фонарей слезились, тускло блестел асфальт. На рекламных вывесках размыто мерцал неон.

Стэн отвернулся от окна и застыл.

Из ящика стола, куда он сунул тетрадь, сочился багровый свет.

Стэн с опаской приблизился и, поколебавшись, выдвинул ящик. Да, ошибки быть не могло, тетрадная обложка люминесцировала, пусть и не очень явственно. Оттенок был неприятный. На миг почудилось даже, что переплёт пропитался кровью, но нет – это расшалилось воображение.

Сюрпризов за этот день накопилось уже сверх меры.

Взяв карандаш, Стэн ткнул им обложку, легонько и осторожно. Реакции не последовало. Тогда он, пока не включая лампу, открыл тумбочку, стоящую в углу комнаты. Нашарил там перчатку из толстой кожи, натянул её, дотронулся до тетради – и опять без последствий.

Он сел на стул и задумался.

Был соблазн просто сжечь дневник в туалете, а пепел смыть в унитаз. Но Стэн с сожалением отказался от этой мысли, представив, как после этого придётся объясняться с девчонкой. В то, что она его подставляет, ему верилось с трудом. Во-первых, нужно быть отличной актрисой, чтобы так сыграть перепуганную невинную дурочку. А во-вторых (и в-главных), к чему такие хитрые комбинации?

Не то чтобы он не имел врагов, но…

Предположим, тетрадь – это некая компрометирующая штуковина. Нелегальная и опасная. И за её хранение Стэна могут подвести под статью. Но тогда копы уже вломились бы, положили бы мордой в пол и завели бы старую песню про право хранить молчание.

А уж более экзотичные версии (ну, скажем, что тетрадь намазана ядом) – это и вовсе бред похмельной кобылы. Гораздо проще и эффективнее было бы влепить ему пулю где-нибудь в подворотне.