Неладные дела в Аурхейме.
В Королевстве людей начинается гражданская война.
Принц людей - матерый некромант с амбициозными и кровавыми планами на мировое господство. И остановить его не может даже всемогущий Бог-Изгой.
Темные эльфы отчаянно ищут союза с людьми, гномы готовят интервенцию, отряд Практика лишается своего лидера и превращается в добычу, по следам которой идет младшая эльфийская принцесса во главе с армией эльфийских инфильтраторов и поддержкой собственной богини.
А на фоне всего этого из небытия восстает известная своими жестокими экспериментами, жаждой убийства и отсутствием сострадания ко всему живому, презираемая даже другими демонами, демонесса Лилит.
Если только-только вставший на свой путь Практик не найдет способа расстроить планы врагов, то Аурхейму грозит превратиться в некрополь. И это в лучшем случае...
Вспышка ярко-зеленого цвета больно ударила по глазам всех, кто смотрел на место, где Глеб, внезапно озверев, принялся преследовать Корделию.
А затем… их окружила светло-зеленая сферическая пелена, цветом напоминающая молодую травяную поросль. Которая спустя несколько секунд банально исчезла, ослепив всех присутствующих.
— Что это было⁈ — взревел Олегус, первым оказавшись на выжженном участком местности, где еще несколько минут назад находились эти двое: Глеб, Практик, и Корделия.
Ну или то, что ей претворялось.
Изменение голоса, внезапно возникшие изниоткуда силы, которые Корделия никогда не демонстрировала, заклинание из арсенала Магии Теней, продемонстрированное прежде только Глебом…
Все это навевало на крайне мрачные мысли.
— Похоже, что магичка совсем не то, за что себя выдавала, — произнесла Эллибероут, прикоснувшись к выжженной дотла земле. В нее впиталась некоторая часть магической энергии…
Энергии, имеющей весьма специфический оттенок. От которого буквально становилось дурно даже черному дракону. Фантомная боль в груди от поражения Копьем Лилит вспыхнула с такой силой, что у нее из глаз едва не брызнули слезы. Могла бы, Эллибероут рассмеялась иронии. Гордая и неприступная черная драконесса плачет при одном воспоминании о первой встрече с мальчиком, который младше нее на тысячи лет.
— Кто она такая⁈ — потребовал ответа оборотень.
— Я бы спросила: «Что она такое?», — мрачно добавила Эллибероут, плохо скрывая свое отвращение. Отступив от выжженного круга, земля под которым начала плавиться, превращаясь в непробиваемый базальт, драконесса натолкнулась на поджидавших ее разумных.
— Чем мы можем помочь⁈ — оказался перед ней Фратер Шовель. Бывший паладин Бога виноделия выглядел мрачнее тучи. Но в то же время всем своим видом показывал, что готов с места кинуться в бой. Как и стоящая подле него гарпия, брат с сестрой Оланды…
Но только лишь они выражали подобную непоколебимость кинуться в сражение, не разбирая дороги. Они, да Олегус, с ненавистью смотрящий на следы телепортации.
Мышцы под кожей оборотня ходили буграми, как если бы он сдерживался от желания обратиться сию секунду.
— Что произошло? — требовательным тоном поинтересовался подошедший к ним со своей подругой посол дроу.
— Куда пропал Практик и ваш маг? — вторил ему Намар Син, держа руку на своем мече. За его спиной держалась ментальный маг, которой твердость характера давалась настолько сложно, что это было видно невооруженным взглядом.
— Скажи мне, — потребовал Паладин с кальяном, затягиваясь так, что ему бы даже гномы, известные любители покурить, позавидовали бы, — это ведь не то, о чем я думаю, не правда ли⁈
Кажется, смелости задать вопросы хватило только у этих троих. Остальные же стояли за их спинами и молчали. Но их взгляды были красноречивее любых слов, какие они могли из себя выдавить.
Эллибероут оглядела собравшихся.
Тревога, опаска, недоверие, растерянность… В той или иной степени они наблюдались на лицах каждого. Доверившись Глебу, понадеявшись на него, эти разумные фактически вручили ему свои жизни.
А он…
— Корделия оказалась не той, за кого себя выдавала, — твердо произнесла Эллибероут, борясь со внутренним дискомфортом. — Эти следы, — она указала на обожженный участок за своей спиной, — указывают на применение магии перемещения.
— Это телепорт Магии Теней! — выдохнул клубы дыма Фист, ткнув в ее сторону мундштуком. — Магия высшего порядка! Так умели лишь демоны! Что за игру вы тут затеяли⁉ Я требую ответов!
Воздух со свистом рассек двуручный меч, нацеленный на горло мужчины. Никто не умел ничего сделать, а оружие Эллибероут уже застыло у шеи сорвавшегося Паладина.
— Два раза повторять не буду, — громко и четко произнесла драконесса. — То, что произошло — случилось не по нашей вине. Глеб, очевидно, разоблачил маскирующуюся под человека демонессу, которая телепортировалась вместе с ним. Куда и зачем — я не знаю.
— И что же нам теперь делать? — спросила рыжеволосая девушка-ментал. — Мы же… мы надеялись на то, что Практик спасет нас…
— А теперь его нет! — посол дроу ощерился. — Каждый раз, когда они так нужны, их нет! Что теперь делать моему народу⁉
— Что делать нам всем⁈ — спросила Диана Оланд, крепче сжимая свой щит.
— То же, что и задумали, — сказала Эллибероут. — Собираем вещи и готовимся к отбытию из этой Провинции.
— Без Глеба? — удивился Фратер.
— А если она, кем бы она ни была, захочет его убить? — спросила Милена.
— Хотела бы — сделала это уже тысячу раз, — покачала головой Эллибероут, возвращая свой клинок в ножны. Паладин тут же бросился трогать свою несчастную шею. — Если забрала с собой, то ей от него что-то нужно. А раз так, то он будет жив пока она не получит желаемое.
— И что тогда? — спросила Инь Мэй.
— Не знаю, — честно призналась Эллибероут. — Разберемся во всем по порядку. Для начала — уходим отсюда туда, где нас не будут искать.
— И где же такое место? — поинтересовался дроу. — Учитывая, что на нас охотится весь Восток и полоумная принцесса эльфов, чьи ресурсы практически неисчерпаемы?
Эллибероут скрипнула зубами.
— Меньше слов — больше дела, — заявила она. — Сперва соберите все припасы. Затем, я покажу вам дорогу к спасению.
Многие мужчины, особенно юного возраста мечтают о том, чтобы после признания молодая и прекрасная девушка бросилась им на шею.
Еще недавно я и сам был таким же.
Вот только последнее признание и последний бросок ко мне на шею, как-то не особо походили на романтичную историю. По крайней мере на ту, в которой я был бы не прочь принять участие, уж точно.
Едва я понял кто передо мной, к то скрывался все это время в теле Корделии, как Лилит бросилась на меня. Подчиняйся мне «Пожиратель Душ», может быть я бы отбился. Действуй на нее хоть что-то, что имелось в моем арсенале, не требовало больших сил и не было придумано ей — я бы справился.
Но, по факту, практически все, что я делал, все что использовал последние недели — клинок, магия — все было придумано Лилит. А она уже доказала, что ее собственные заклинания на нее не действуют.
А потому и столкновение наших тел, мое припечатывание к Барьеру и долгий, протяжный поцелуй, которым Лилит, словно вампир, присосалась ко мне, оказался неожиданным.
Как и боль в груди, которая всколыхнула мой Источник настолько сильно, что я едва не потерял сознание. Ощущение было чем-то похожее на резкий забор крови из вены неопытной медсестрой.
На мгновение перед глазами все померкло. Лишь ослепительная бело-зеленая вспышка смогла пробиться сквозь эту темноту. Ощущение стремительного падения в бездну, от которого захватило дыхание…
Следующее, что я почувствовал, это сильный удар о что-то твердое в непроглядной темноте.
Ноги словно с бетоном встретились, драконий доспех принял на себя весь удар, но физику даже в мире меча и магии не обмануть. Колени словно податливое тесто согнулись, отчего мое тело повстречалось с холодным, твердым и подозрительно гладким материалом.
И все это — в кромешной темноте.
Поводив руками по сторонам, понял, что лежу на чем-то. А кожа подсказала, что это ни разу не холодный материал. Он ледяной.
Сквозь морок перед глазами начали проступать слабые очертания чего-то массивного, я бы даже сказал монструозноного. Откуда-то лился едва побеждающий темноту свет, но даже его оказалось достаточно для того, чтобы увидеть пар своего дыхания.
Кожа лица как будто соприкасалась со льдом, как если бы я оказался настолько глуп, что решил на Крайнем Севере лизнуть детскую площадку. Осторожно опершись на руки попробовал оторвать лицо.
Получилось. Судя по ощущениям — даже кожу не оставил на полу. Назовем то, на чем я лежу условно полом. Потому что где я, на чем нахожусь и как сюда попал в душе не е…
Со звуком, который обычно сопровождают свои шумовые представления фокусники и ниндзя в фильмах, тьма вокруг меня начала расступаться, уступая место блеклому свету.
Лился он из пары десятков массивных восковых свечей, расставленных передо мной. Но, если повернуть голову, то можно увидеть, что они расставлены на напольных подсвечниках по обеим стенам залы, в которой я оказался. Как раз за колоннами, которые и вовсе будто вытесаны из одного куска мрамора каждая. Но, подобное я видел и в нашем мире, Исакиевский собор, например. Меня больше волнуют местные свечи.
Обычные на вид, но их желто-зеленое пламя подсказывало их истинную природу.
Одновременно с этим мой Источник, дающий о себе знать ощущением тупой боли словно клинком пронзили, отчего я едва не заорал в голос. Мужика, конечно проявил, стерпел. Но едва-едва.
Боль была адской, но в то же время ощущение улетучивающейся из меня магии преобразило место, в котором я находился.
Легкие «вуф-ф-ф» начали нарастать с каждой секундой и уже через десяток темнота вокруг меня окончательно отступила. Явив при этом картину, от которой одновременно бросало в дрожь и ярость.
Помещение, в котором я оказался, словно прямиком из фэнтези… Хотя да, чего ж я хотел-то? Не в том мире нахожусь, чтобы воспринимать все как сказку.
Для меня, к сожалению, это отнюдь не славная сказка про победу добра над злом. Здесь, мать его, зло повсюду! А тот, кто утверждает, что он добро, так и вовсе, гнида редкостная!
Прямо передо мной виднелся высокий арочный коридор, на стенах которого как раз и горело большинство свечей. Справа в стене виднелся витраж из простого стекла, сквозь которое я мог различить полную луну, едва скрытую дымкой темных облаков. Мгновение — и черное небо расчертила ослепительная молния бело-зеленого цвета. Магия Практиков.
Полированный мраморный пол, на котором в отблесках факелов можно было заметить колдовские руны, зеленоватое свечение которых померкло. Геометрические узоры, похожие на переплетающихся «змеек» из древней игры. Все это змеиное гнездо заключено в широкий круг сероватого камня, абсолютно чистого на вид, но я заметил остаточное излучение магических глифов, что таяли с каждой секундой.
— Портальный круг, — определил я назначение магических изображений на полу. Получилось со второй попытки. Потому что глифы и руны это одно, но для точности работы такого магического «приспособления» необходимо кое-что большее, чем размалеванные старинными знаками полы.
Индивидуальная лунная метка. Еще одна магическая структура, плетение, которое, по древним тестам, должно было действовать как антенна-приемник. Неправильно запомнил и нарисовал узор лунной метки перед переносом — в лучшем случае тебя забросит куда-то еще, где есть портальный круг. Но, обычно просто разрывает на куски.
Похоже на то, что когда меня ослепило, Лилит как раз и нарисовала метку. И очень надеюсь, что она не ошиблась с координатами!
Твою мать!
Обернувшись так быстро, как только мог, и едва не грохнувшись от головокружения, я убедился лишь в одном — Корделии-Лилит рядом не было. Не знаю где она, но паскуда исчезла. Как и «Пожиратель Душ». Как и эльфийское оружие. Блеск, мать ее! Я неизвестно где, а из оружия у меня только Источник, который взрывается болью каждый раз, когда я пытаюсь к нему обратиться! Замечательно, твою мать!
— Ну, сука демоническая, я доберусь до твоей задницы, — прошипел я, когда очередная попытка обратиться к магии привела к боли в висках. Зато в коридоре разгорелось еще больше свечей с их поддельным светом. Поддельным потому, что они не давали тепло. И воск, или жир, из которых они были сделаны, не таял. Пламя свечей это, мать его, магия! Сука, здесь даже дрянные свечи на магии работают! — Не знаю как, но ты за это заплатишь, дрянь.
Выбравшись за пределы портального круга, я рухнул задницей на ступеньки, ведущие к витражу. Нужно было отсидеться.
Заодно как следует осмотреть портальный круг. Он не может существовать в одном экземпляре, если я правильно помню. Минимум два. Максимум — столько, сколько не жалко. Конечно, если нашлись дебилы, которые обменяли свою жизнь на то, чтобы запитать эту штуку для первого переноса.
Сука, как же больно…
Грудь болела так, словно на нее кто-то наступил острым каблуком и ме-е-е-едленно так проворачивал его в ране. Понимаю, что это место из меня вытягивает магию, но ничего с этим поделать не могу. Даже двигаться сил нет — нужно немного передохнуть.
Если все упростить, то сам круг это не сколько круг, сколько десятки кругов, разбитые на сегменты и объединенные в каком-то невероятном абстракционистическом стиле наркоманом-затейником. Не зная его природы, можно было бы подумать, что это всего лишь такое украшение на полу, дескать, мозаика. Но в магическом зрении прекрасно видно глифы и руны.
И только так его и можно распознать. Похоже, что я инстинктивно перешел на магическое зрение при появлении здесь.
Я в жизни никогда не видел, чтобы такая магическая конструкция не просто работала, но и существовала на Земле! Лишь благодаря своему навыку книжного червя, слишком слабого, чтобы отправиться на войну с ангелами, я видел описание этого в древних книгах.
В голове мелькнул разговор с Гекатой по этому вопросу.
«- Почему же у нас нет ничего подобного?» — спросил тогда я ее, тыча пальцем в описание работы круга. — «Здесь написано, что он в состоянии отправить любого Практика или демона в любое место за доли секунд! Мы могли бы доставлять подкрепления прямо на поле боя! Даже забросить свой десант прямо в тыл ангелам и…»
«Глеб», — Геката всегда смотрела на меня с выражением легкого сочувствия, как будто разговаривала с душевно больным. — «Эта магия опасна уже одним только своим фактом существования. Лишь сильные Практики, настоящие Практики, могут пользоваться портальным кругом. Он буквально высасывает энергию твоей души, чтобы осуществить перенос…»
Теперь стало понятно, почему я так паршиво себя чувствую. Как будто вчера мне было настолько себя не жалко, что я на вокзале у бабули купил пластиковую бутыль самогона, откровенно несущего химией за версту, купившись на традиционное: «Сынок, я уже пятьдесят лет гоню, чистейшая и голова не болит!». Голова, кстати говоря, в самом деле не болит. Зато внутренности будто взрываются изнутри.
Не припомню, чтобы в книгах были записи о дискомфорте после перемещения, но об этом могли и умолчать. Раз портальный круг вытягивает энергию души, которая, на секундочку, у меня так-то повреждена, то неудивительно, что мне херово как после попойки с трансвеститами.
Сам не участвовал, но кое-кто из бывших лучших «друзей» с подобным дерьмом сталкивался. Почему-то не рассказывал подробностей.
И даже не хочу думать почему.
Посидев какое-то время на ледяных ступенях, которые уже и не казались такими обжигающе холодными, я решил, что пора бы двигаться дальше. Сидя на одном месте сдохнуть как-то не спортивно.
Стоило подняться, как меня начало шатать в стороны, как одинокую иву на высоком берегу во время шторма.
Сделав пару шагов назад, чтобы не рухнуть плашмя, понял, что недооценил количество ступеней и все же завалился на спину.
Как раз у основания витража.
Как ни странно, но мне полегчало настолько, что даже головокружение прошло. Боль в груди подутихла, но ощущение выкачивания из меня жизненных сил не пропало полностью.
Опираясь на древнее окно, поднялся на ноги.
Взгляд зацепился за залитое лунным светом пространство за окном.
Пусть стекла и мутноваты, но открывшийся мне «пейзаж» сложно было переоценить.
Монументальные, и, надо быть честным, заставляющие глаз зацепиться за их холодную, мертвую красоту постройки. Средневековый стиль, серо-зеленый камень, в лучах бледного бело-зеленого свечения луны создавал впечатление полного запустения, безжизненности огромного города.
Башни, постройки, мостики, мостовые… Все это было пустынным, заброшенным, но находящемся в прекрасном состоянии. Как будто жители этого города просто взяли и ушли разом по своим делам.
Ни единого огонька света в окнах, ни одного блистающего цветом зеленого дворика или хотя бы деревца, кустарника… Нет, я видел насаждения, даже кроны у деревьев ухоженные. Но они настолько сливались с общим пейзажем, что тоска нападала.
Все мертвецки бледное, безжизненное… Как будто из этого места высосали все цвета, всю жизнь, оставив лишь скорлупу. Прочную на вид, но тронь ее — и все развалится, оставив после себя лишь горстку пепла.
Кое-как из общей гаммы увядающей болотной ряски выделялась черепица башен своим бледно-коричневым цветом, но даже это не могло в полной мере сгладить ужасающее впечатление от увиденного.
Мертвый город.
Но не разрушенный войной — я не видел ни следов обрушения, ни мертвых тел, ни даже пробитых ворот или стен. Здесь вообще ничего не происходило. Ни сражений, ни пожаров, ни штурма стен.
Город просто покинут.
Заброшен, причем очень давно.
Сквозь арочные мосты можно было увидеть вершины ближайших скал, но и они были лишь кусками камня. Ни единого движения не угадывалось на всей площади, сколько не напрягай глаза.
Никаких флагов на шпилях, никаких гербов или чего-то подобного на стенах или домах.
Даже вывесок на лавках нет.
Про указатели улиц вообще даже не упоминать — этого я не видел и в Мунназе, а там жизнь била ключом.
— Надеюсь, я не в местном средневековом магическом Чернобыле, — пробормотал я, отворачиваясь от наводящей уныние картину.
И сразу заметил ее.
Она стояла у ступеней витража, с невинной улыбкой на губах и по-детски распахнутыми глазами.
Прикушенная нижняя губа, едва ли не на носочки встает, чтобы приблизиться ко мне, но не решается даже ступить на самую низкую ступень. Но совсем друшая дорожная одежда, распущенные рыжие волосы…
Никакого обнаженного оружия, но на поясе болтается явно зачарованный клинок. Не имеющий ничего общего с клинками демонического происхождения. Одного взгляда на нее достаточно, чтобы понять — что-то нет.
Особенно, если посмотреть на неподдельно одухотворенное лицо, лучащееся искренней радостью встречи.
И руки, сложенные поверх груди в молящем жесте.
— Наконец-то я вас нашла, — промолвила девушка, опускаясь на одно колено. — Я пересекла все Гиблые Земли, сражалась с нежитью, отреклась от своей прошлой жизни, лишь бы прибыть сюда и познать запретное. Молю, Практик, возьмите меня в ученики. Научите быть сильной, чтобы дать отпор тому злу, что творится вокруг нас.
— Ради бога, что ты несешь, женщина? — скривился я, спускаясь по ступеням и схватив ее за плечо.
Неожиданно легкая, она оказалась на ногах, но с замиранием сердца и завороженным взглядом смотрела мне прямо в глаза. Но секунду спустя, потупив взор продолжила нести бред:
— Боги… Боги лживы, им плевать на всех. Они не видят, как наш мир катится в пропасть… Мы молимся им, отдаем нашу силу, а они лишь игнорируют нас. Прошу, обучите меня своему искусству! Я потеряла все, полагаясь на лживые обещания Семерых. Я хочу отомстить, я хочу справедливости! Во всем мире лишь вы могли бороться с ними на равных!
Схватив ее за оба плеча, я как следует тряхнул рыжую.
— Корделия! — не в силах сдерживать свое раздражение, я заорал ей прямо в лицо. — Лилит, или кто ты там еще! Хватит играть со мной в игры!
— Н-но, — девушка моталась в моих руках как тряпичная кукла, непонимающе смотря на меня. — В-вы з-знаете мое им-я-я-я, но-о-о я-а-а-а впервы-ы-ые вас-с-с вижу-у-у-у, господи-и-ин…
Почему-то я ей поверил. По крайней мере потому, что не ощутил в ней той самой силы, которой девушка буквально сочилась до переноса. Здесь что-то происходит.
Что-то, что я не могу понять здесь и сейчас. Но девушка здесь явно не просто так оказалась.
Как минимум мне нужно узнать от нее хоть что-то об этом месте. Если она — это она, а не очередная уловка Лилит, то я… Я хрен его знает, что тут происходит, и в какие игры решила поиграть демонесса.
Но здесь и сейчас Корделия мне не враг.
А потому я прекратил встряхивать ее и без того больную голову. Или уже не больную?
Оставив девушку в покое, посмотрел ей прямо в глаза. Она хлопала глазами, совершенно не понимая, что происходит и почему я так себя повел. Собственно, будь я на ее месте, то решил бы, что или передо мной псих, или я чего-то не понимаю.
— Я лучшая в магической академии людей, — тихо добавила девушка. — Я… Я убила больше нежити, чем воины всей Северной Провинции, и… Если я не впечатлила вас, господин, то… Скажите мне, что следует сделать!
От нее пахнуло магией, а в глазах появилась сталь.
— Я готова служить вам, делать все, что потребуется, но прошу, дайте мне силу, чтобы отомстить моим врагам! Я не уйду из Дуар Мар’Туна ни с чем.
В голове как будто щелкнуло.
И осознание стало для меня столь шокирующим, что я рухнул на задницу, обхватив голову руками.
Дуар Мар’Тун.
Город-крепость Практиков. Их столица в Гиблых Землях, куда я и должен был направиться по приказу Гекаты.
Корделия была здесь в прошлом — и после этого она изменилась до неузнаваемости.
Похоже я догадываюсь в чем тут дело.
Дерьмо, какое же тут происходит дерьмо. Как же мне хочется знать, что я ошибаюсь.
Но проверить это можно лишь одним способом.
— Корделия, — негромко обратился я к девушке. — Как давно ты закончила магическую академию.
— Чуть больше года назад, мой повелитель. Но мне нет равных, — добавила она. — Но я слишком слаба, чтобы отомстить Семерым. Магия, которая участвовала в Последней Войне, словно изъята из всех учебников! Нас как будто лишили самого сильного оружия, и я думала, что найду его здесь…
Сука!
Сука!
Сука!
— Ты его нашла, — рассмеялся я, запрокинув голову назад. Но не потому, что мне весело. А от понимания своей беспомощности и положения, в котором оказался. Хохот разносился под сводами портального зала, усиливаясь из-за особой акустики. Спинсриф, как бы не храбрилась, все же сделала шаг назад, сплетая какое-то защитное заклинание перед собой. Ну да, я сам не верю в то, что смогу удержать свой разум в стороне от безумия. — Мать твою, Корделия, ты нашла эту суку с сотню лет назад и отдала ей свое тело! Лилит!!! Тварь, лучше тебе сдохнуть раньше, чем я найду тебя!!!
ПыСы. Приношу извинения, но книга имеет проблемы с вычиткой (собственно, цэ не баг, цэ обычное мое состояние). Так что можете скидывать ошибки в комменты, буду оперативно править. Желающие взять на себя работу редактора-бэты по этому циклу получат ништяки, о которых мы сможем договориться)
Несмотря на то, что большую часть ее истории я уже слышал, Корделия щебетала за спиной без умолку.
Пару раз я ее одергивал, но помогало не сильно. Минут через пятнадцать, самое большее — через полчаса, девушка снова начинала говорить о себе.
И вот тут очень интересно выходит. Для любителей исторических хроник.
Род Корделии во времена ее юности был одним из могущественнейших на Западе. Они были потомками какого-то славного боевого мага времен Последней Войны, после которой и получили почет, славу, титулы, земли. Вот только время шло, старое забывалось, род ослабевал. Предок хорошо известных мне брата и сестры Отелл решил было взять Корделию в жены, благо что у девицы появились регулы…
— Женщина, твою-то шею, — взмолился я. — Мне-то зачем знать когда у тебя месячные пошли⁈
— Чтобы вы понимали — пусть я молодо выгляжу, но вполне достойная партия и могу подарить вам наследника Дуар Мар’Туна, — на честном глазу рассказала дамочка. — Наш ребенок будет могущественным магом и…
На секундочку представил что мне скажет Олегус, когда узнает, что я его ненаглядную обрюхатил. И ведь чертовка не так проста, как кажется.
Одно дело если бы она разыгрывала донельзя влюбленную в меня простушку — я бы ее точно послал в Ад. Но нет. С ее точки зрения Корделия предлагает вполне адекватную по местным меркам сделку.
Магические дары очень частно передаются от родителей детям, при этом значительно усиливаясь при определенных обстоятельствах. Каких именно знают лишь мудрейшие маги в мире.
Но, что-то мне подсказывает, что любой школьник, который не прогуливал биологию в средних и старших классах, объяснит на пальцах метод генетической совместимости. Магия, она почти такая же, как и резус-фактор крови. Совпадает — окей, одной проблемой меньше.
Не совпало — держи карман шире, сейчас будет головная боль. Невозможность выносить плод, внутриутробная гибель плода, мертворождение… Магия, она тоже своего рода наука. И не терпит издевательств над своими законами.
При определенной доле сноровки и магических знаний, конечно, можно обмануть законы мироздания, но вот последствия…
Девушка разумно умалчивала о том, что ее Дар запросто может конфликтовать с моим, а потому даже гипотетического дитя может и не быть. Хотя даже местные магические акушеры знают простое правило — наследуется тот Дар, у кого из родителей он сильнее. Так думаю, если Дары родителей еще и не конфликтуют меж собой, то получится интересный для вивисектора гибрид.
Так или иначе, но Корделия достаточно хитра, чтобы, получив отказ в обучении, продолжать свои попытки добиться от меня «великой мудрости и знаний». Угу, мне б самому не помешали.
Только, чур, без отгула в девять месяцев длиной.
В общем и целом, Спинсрифы тщательно культирововали свою кровь, усиливая ее за счет браков с дальними родственниками. Обычная практика местной аристократии — в нашей истории тоже так делали. Что из этой туманной идеи инцестов получалось, можно посмотреть на портретах европейских средневековых монархов. Урод на уроде.
Корделия оказалась единственным ребенком у своих родителей — мать банально не смогла больше родить и выносить детей. Бастарды отца тоже не выживали, из-за чего патриарх Дома принял решение, что правило, по которому девушка уходит в Дом своего супруга, на них не работает. А вот муж Корделии в семью жены входит, что называется, «с концами».
Логично — без наследника мужского пола Дом Спинсриф окончательно загнулся бы. Принять мужа «со стороны» и надеяться, что последняя в роде родит мальчика и передаст ему свои способности, довольно трезвая мысль. С точки зрения отца Корделии, конечно.
А вот потенциальным женихам, среди которых в лидерах были Отеллы, предки Дианы и Франца, такой расклад не понравился совершенно. И они решили получить свое силой. А кому не нужен инкубатор по производству магов такой силы, какая есть у Корделии?
Всем нужна. Вот эти все и решили вопрос силой — напали со всех сторон и поубивали всех несогласных в семье Корделии. Королевская семья так вовсе была заводилой в этом мероприятии… По признанию самой Корделии, выжила она только благодаря колдовству своей матери, но какому именно, она не сообщала. Да мне, собственно, вовсе плевать на такие подробности.
По оговоркам понял, что за Корделию выдали какую-то другую девушку, служанку. Сама же Спинсриф сбежала, а служанка… Грустная история. Подмену раскрыли, но свадьба состоялась для демонстрации законности отъема владений Дома Спинсриф. После чего, ложная Корделия была умерщвлена. Якобы отравлена врагами, честь стать которыми выпала кому-то из Домов, кого «безутешный вдовец» намеревался лишить всего и подчинить себе территории.
Н-да… Чудны дела в Аурхейме. Власть, закон? Пфф, не смешите. Кто силен — тот и прав. Впрочем, это все частные случаи, а общие правила этого мира меня особо не интересовали.
Я должен был попасть в Дуар Мар’Тун. И вот, я здесь. Вот только тут не горит неоновых вывесок и указателей, которые бы подсказали что именно мне нужно было найти и забрать.
Вот только это не самая главная беда.
Есть проблемы поважнее.
Например, понять наше местоположение.
Не где, здесь и так все понятно — в столице демонического царства на Севере. Здесь вопрос гораздо… тоньше.
— Так значит, ты говоришь, что прибыла в Дуар Мар’Тун неделю назад? — оборвал я рассказ девушки о том, какая она молодец, сменила имя, затерялась среди простого народа, втерлась в доверие и услужение какой-то знатной семье на Востоке, и под их прикрытием обучилась в магической академии. Как будущий слуга и защитник Дома.
Проблема заключалась в том, что после выпуска девушка, вернувшись из столицы, не успела чуть-чуть. Наместник Востока объявил ее покровителей мятежниками и устроил локальный геноцид отдельно взятого Дома. Ситуация, как оказывается, не столь рядовая, как могло бы показаться. Король людей безоговорочно доверяет Наместникам и те управляют частями страны от его имени всей полнотой неограниченной власти. Обвинения в измене даже оспаривать никто не будет — если не успел обратиться к Королю и добиться прощения, либо доказать, что ты невинен, а все остальное лишь наветы — милости просим в загробный мир.
Как я понял, именно после второй потери у рыжульки появилось горячее желание отомстить правящей династии людей. А потому она рванула на Север в поисках могущественных тайных знаний.
— В Гиблых Землях я больше месяца, — смешно наморщила носик девушка. — Несколько раз едва не померла, дважды приходилось лежать в магическом сне, чтобы исцелиться после атаки одного лича, преследовавшего меня. Но в самом городе да, я около недели. Просто… Тут сложно ориентироваться, когда все такое…
Магичка замялась, думая, что оскорбит меня точным определением.
— Здесь как будто на очищенной скотобойне, — высказал я свое мнение. — Всех будто вырезали, помыли, почистили, а затем оставили как есть.
— А вы разве не знаете что здесь произошло, господин? — удивилась девушка.
— Без понятия.
— Но вы же Практик, это ваш родной дом!
— Мой дом дальше, чем ты можешь себе представить. А здесь я оказался благодаря одной стерве, пародирующей великого комбинатора.
— А кто это?
— Стерва или комбинатор?
— Ну… Про первую вы уже сказали, что так называете госпожу Лилит, — почесала носик Спинсриф. — А вот кор… кон… ком…
— Комбинатор, — подсказал я.
— Да, он самый. Никогда не слышала о таком волшебнике, — призналась она. — Он из Хейма или из Аура.
— Тебе все равно с ним не встретиться, — вздохнул я. — Если нет чемоданчика с деньгами или дюжины стульев.
— Чедоманчика? А что это такое?
— Забей, — махнул рукой я.
— Что и куда?
— Ты меня специально бесишь?
— Нет, господин! Я просто пытаюсь понять вашу мудрость! — захлопала честными глазами юное дарование от мира магии.
В общем и целом, могу сказать, что нынешняя Спинсриф — это не тот губитель интеллекта в промышленных масштабах, с которой меня свел Магус Кривой. Пока в ней сидела Лилит, тормоза у Корделии отсутствовали напрочь. Эта же ее версия гораздо менее приставуча. Но вот любопытна настолько, что от этого аж подташнивать начинает.
И это единственное напоминание о том, что у меня есть желудок. Потому как аппетит и чувство голода пропали после появления в Дуар Мар’Туне. Подозреваю, что это связано с небольшим, но постоянным расходом моей магии, но точного ответа не имеется.
Основываясь на информации, полученной от Корделии, вариантов всего два. Или психованная сука забросила меня в прошлое и я познакомился со Спинсриф до того, как она стала вместилищем аурной проекции Лилит. Или же демоническая шалашовка забросила меня сюда вместе с Корделией, но оставила ту.
И в том, и в другом случае имеется два вопроса: зачем и какого хуя?
Сестрица Гекаты при нашей последней встрече давила на то, что еще не время узнать от нее ответы, что она мне не враг и все такое. Но и союзничеством от нее в данный момент не особо попахивает.
Подозреваю подставу я.
А еще — даже не догадываюсь где искать ответы.
Сколько времени мы бродим по залам Дуар Мар’Туна тоже не знаю — потерял счет времени. Корделия говорит, что нашла меня в центральном комплексе зданий, вроде бы как местный дворец. И пришла она сюда, увидев огни, которые горели над замком. Зеленые огни, бьющие из окон центральной башни.
Методом научного тыка, то есть отысканием балкона и наблюдением за крышами, мы пришли к выводу о том, что зеленое свечение до сих пор присутствует. Более того, оно распространяется по всему замку сверху вниз.
Печенкой чую, что все взаимосвязано. Но каким образом и для чего это происходит — не ясно.
По рассказам Корделии зеленые огни над Дуар Мар’Тун издревле считались людьми плохой приметой. По легендам это указывало на присутствие в Гиблых Землях Практиков. Кто-то вывешивает стяги, кто-то трубит во все горло, кто-то рассылает гонцов, ну а у кого-то город светится как новогодняя елка дальтоника.
Смысл этих оповещений всего один: сказать и друзьям, и врагам, что в городе есть шериф.
То есть Практик или демон.
А раз они оба проходили под категорией «Враги людского народа», то не нужно быть гением, чтобы понять дальнейшие шаги.
Паровозы лучше всего уничтожать пока они еще паровозики.
Так же и с могущественными врагами, которые успели попить кровь: нужно напасть, пока враг слаб. И, раз местные вполне обоснованно считают, что Практики и демоны это злобное зло, то вскоре здесь будут разведчики, а следом за ними в Гиблые Земли рванет целая армия, чтобы разбить один маленький паровозик, пока он не стал кушать железнодорожную «Растишку».
Впрочем, немного времени у меня есть.
Не ясно в каком мы сейчас времени (и я подозреваю, что все же в настоящем, так как никогда не слышал, чтобы Лилит могла манипулировать временем), но горящие огни Дуар Мар’Туна явно местных взбудоражат.
Да, единым фронтом они, если и выступят, то не скоро. Разобщенность у них огромная, так что нужно поспешить — найти самое ценное и свалить отсюда, пока не набежали как минимум разведчики.
Конечно, у них явно будут большие проблемы с тем, чтобы добраться до Дуар Мар’Тун сквозь Гиблые Земли. Корделия смогла пробиться потому что является сильным магом. Одним из сильнейших, если быть честным. Но даже она едва не померла.
Будет послан какой-нибудь сильный отряд, который знает, что нежить лучше крушить либо специальными заклинаниями, либо грубой физической силой — тогда дело плохо. Конечно, личей и прочих тварей они полностью не перебьют, но уж проложить дорожку сумеют.
Знать бы только с гарантией в каком мы времени — в прошлом или настоящем.
И уже от этого планировать детально.
Потому что если первый вариант — то дело плохо. Корделия изрядно проредила нежить, а значит пока какой-нибудь лич не возьмет зачищенную территорию под свой контроль и не нагонит туда орды немертвых, то от границ Севера до Дуар Мар’Туна словно шоссе проложили.
Если же мы в моем настоящем, то… Надеюсь нежити здесь намного больше, чем сотню лет назад. Ведь могли бы — люди давно зачистили эти места и сравняли город Практиков с землей. Но ограничиваются лишь поисками древних артефактов, да и то, ради эльфов.
Значит, по каким-то причинам не могут ворваться сюда и решить свою древнюю злободневную проблему.
Учитывая то, что было сказано о будущем правителе людей, принимая во внимание силы Магуса Кривого и интересы эльфов к Гиблым Землям, становится непонятно, почему все началось именно сейчас.
Прошли сотни и сотни лет, а Дуар Мар’Тун заинтересовал сильных мира сего только в то время, когда в Аурхейме появился именно я. Складывается впечатление, что для осуществления какого-то плана, который каждый у сторон свой, потребовалось появление Практика в этом мире.
Геката сделала все, чтобы этим Практиком был я — тот, кто не мог и рассчитывать на подобное. И уж тем более, даже в страшном сне я не мог представить, что найду подход к своему Источнику, обучусь таким могущественным заклинаниям, о которых лишь в книгах на Земле читал.
Почему сейчас?
Почему Лилит притащила меня сюда именно в этот отрезок времени?
Почему Воль Де Мар начал свою некромантскую одиссею именно тогда, когда я в Аурхейме?
В совпадения я верю, но все происходящее больше походит на чей-то дьявольский план.
План, по которому на моем пути к Дуар Мар’Туну появляются разумные, каждый из которых что-то может мне дать. Силу, умения, знания… То, что у меня бы никогда не получилось освоить на Земле.
Как будто все, что было до сих пор, это какое-то обучение, как в компьютерной игре. И сейчас меня подводят к финальному испытанию.
Есть у меня предположение о том, каким оно будет. Но для уверенности, следует кое-что узнать.
— Корделия, — я остановился посреди коридора и следующая за мной девушка буквально впечаталась в мою кирасу. — Скажи мне, кроме нежити ты встречала еще какие-нибудь ловушки или защитные заклинания на пути сюда?
— Еще бы, — потирая лоб произнесла магичка. — Каждый акр земли пропитан энергией Тени. И никогда не угадаешь, что за сюрприз тебя может ждать. Или дерево окажется мимиком, или груда камней обратится плюющейся кислотой виверной, либо прямо из-под земли появятся отряды немертвых…
— А ты-то как прошла? — удивился я. — Я знаю, что ты довольно сильная, но… Будь твой род способен на нечто подобное, то люди давно бы уже проникли сюда и закончили начатое.
— Только если поверят в могущество демонов всем сердцем, — ответила девушка.
— То есть.
— В библиотеки академии я прочитала древнюю книгу, согласно которой кто-то много лет назад проник в Дуар Мар’Тун. И смог сделать это лишь потому, что пообещал всего себя отдать темным искусствам, служить и почитать демонов, стать проводником их воли, отказавшись от своих богов и молитв им. Говорят, что так делали люди на Севере, когда пришли первые демоны — и лишь так они могли выжить в Гиблых Землях. Всех остальных живых здесь ждет только смерть… Но стоит лишь хоть раз обратиться к богам, даже в пылу горячки — защита перестает действовать и нарушитель будет убит.
— И ты, так понимаю, не нарушила данного слова? — уточнил я, продолжая двигаться по полутемным коридорам Дуар Мар’Тун. Тут уже стоит благодарить за магические светильники. Пусть они и пожирают мою магию, но хотя бы не приходится бродить в темноте.
С уровня, где есть окна, мы уже ушли давным-давно. Сразу после того как исследовали местный донжон и не обнаружили на его вершине ничего, что могло бы заставить окна сиять зеленым светом.
Излучения изнутри вообще не видно. Словно оно возникает уже за ставнями, а не внутри башни.
— Я хорошо мотивирована чтобы быть здесь, — рассеянно улыбнулась девушка. — Так что… Назад пути нет никакого, поэтому даже смысла вспоминать прежних богов не было. Если они допустили такое с моей семьей, которая верила в них, как они помогут мне, отрекшейся от них?
— Логично звучит, — вздохнул я. — Еще бы понять, кто сюда проник до тебя и что им было нужно…
Мы как раз свернули в один из коридоров, заканчивающийся массивной каменной аркой.
Внутри меня что-то словно вздрогнуло, а волосы под броней встали дыбом, как если бы я приблизился к источнику электричества высокого напряжения. Внутри как-то все похолодело, и я остановился.
Рыжуля на этот раз оказалась проворнее, и уберегла себя от случайной травмы.
— В чем дело? — спросила она. — Проход как проход. Мы уже все обыскали, но ничего не нашли. Наверное, стоит поискать ниже…
— Что-то не так, — с сомнением произнес я. — Этот проход… Не такой как все. Я чувствую исходящую от него опасность.
— В каком это смысле, господин? — спросила Корделия. — Я ничего не чувствую, нужно идти…
— В том-то и проблема, — признался я. — Я тоже ничего не ощущаю… А так быть не должно!
— Но…
— Мне нужно подумать! — оборвал я рыжулю и подошел к проходу ближе. Нужно понять с чем мы имеем дело.
Магические факелы, увешанные по стенам, вспыхнули, давая понять, что перед нами лестница, уходящая на нижний уровень всего центрального комплекса построек. Глифы и руны, высеченные на стенах и ступенях горели насыщенным светло-зеленым огнем, но я, сколько бы не обращался к Источнику, никак не мог уловить даже намека на магию Теней за этой аркой.
Что странно.
Подобные артефактные арки встречались в каждом коридоре на нашем пути, каждая комната была ими обозначена. Но везде я мог уловить остаточную магию на своем пути. Несмотря на то, что комнаты, осмотренные нами, были как будто законсервированы, с кроватями, постельными принадлежностями, шкафами, полными средневековых инструментов и давным-давно истлевших ингредиентов для зелий и ритуалов, даже там я ощущал магию. Слабую, скорее всего свою собственную, вытянутую Дуар Мар’Туном из меня же после прибытия.
Но не здесь.
И это не случайность.
Едва не задохнувшись от боли в груди, я зачерпнул побольше силы из Источника, вливая ее в магическое зрение. Лишь в моменте, когда мое тело взвыло от обилия магии в нем, а сфера Источника начала светиться сквозь трещины и пробой так, как будто внутри был пошедший вразнос термоядерный реактор, истина открылась.
Арочный проход являлся артефактом, который создавал магическую завесу, сквозь которую нельзя было уловить магию, скрытую за ним. Коридор и то, что за ним, однозначно были связаны со всем Дуар Мар’Туном, но кто-то поставил защиту от тех, кто попадет сюда случайно.
Случайно ли?
Выскользнув из своих мыслей, я отмотал назад наше путешествие от башни, до подвала комплекса и кое-что понял.
Корделия все это время шла за мной.
Ни сбоку, ни впереди, а только за мной.
Как будто я был тараном, который пробивал ворота… И сам этого не замечал.
Зато сейчас ощущаю всплеск магии за своей спиной. И к Теням она не имеет никакого отношения.
— Ты использовала меня, — понял я, обращаясь к своей силе, медленно поворачиваясь к девушке. — Шла за мной, чтобы охранные заклинания реагировали на меня, а не на тебя.
Мы встретились взглядами.
Теперь передо мной стояла отнюдь не веселая болтушка, и даже не похотливая сумасшедшая, генерирующая бред своим ртом.
Я смотрел на коренастую фурию, которая держала перед собой метрового диаметра шаровую молнию, беззвучно испускающую во все стороны ветвистые разряды.
— Провести тебя оказалось проще, чем я думала, — сказала она таким голосом, который я уже слышал.
Перед тем, как оказался здесь.
— Лилит, — скрежетнул зубами я.
— Мальчики такие мальчики, — покачала она головой, без тени улыбки на лице. — Дай вам пустой город и кучу загадок — и вы перестанете копать глубоко.
— Только загадок я не увидел.
— Потому что ты успешно дошел до них своим куцым пораженным философией Гекаты мозгом, — сказала демонесса. — Прости, Глеб, я предупреждала — ты не вовремя стал задавать вопросы. Мне нужно было совсем немного времени, чтобы все пошло по плану. Но в тебе проснулись бунтарский дух и здравомыслие. Серьезно, парень, лучше бы ты трахал Бездушную, чем пытался осмыслить план, которому больше лет, чем существует книгопечатание в твоем мире.
— Чего ты хочешь, стерва? — поинтересовался я.
— Пересеки арку и спускайся, — приказала она.
— А у меня такое чувство, будто меня на куски порвет.
— Не преувеличивай, — поморщилась она. — Корделия с сотню подобных защитных заклинаний прошла, прежде чем добралась до Дуар Мар’Туна. Как видишь — жива подружка.
— Я не Корделия.
— Да, ты сам виноват в том, что не набрал силу перед тем, как пришел сюда. Будь ты тем Практиком, который нам был нужен, ты бы даже не обратил внимание на это плетение. Как не обращал на те, что были раньше, — ехидно заявила Лилит. — Ступай, Глеб. Не заставляй меня делать тебе больно.
— Подозреваю, что заклятье, которым ты хочешь в меня бросить, в лучшем случае оставит от меня лишь куски плоти, — улыбнулся я — Так что, давай не будем рисковать, сядем, посидим, поговорим… Почти по-родственному.
— От того, что твой член бывал в моей сестре ты не становишься мне ближе, сладенький, — улыбнулась Лилит. — Мне от тебя нужно совсем другое.
— И что же?
— Пройди под чертовой аркой, Глеб! — рявкнула она нетерпеливо. Поразительно, но ее голос задрожал.
Интересно… И ведь не только голос, но и руки. Ба-а-а-атюшки! Да что б я до конца жизни игрался лишь с некромантией!
— Или что? — заулыбался я. — Тебя же распирает от магии, Лилит. Корделия сильна, спору нет, но ты применяешь заклинание, которое и ей-то дается с большим трудом. Дай угадаю — Дуар Мар’Тун высасывает силы, не правда ли? Замок тянул энергию с меня, но потом почуял, что есть источник повкуснее, а своих он не особо любит переваривать, не так ли?
— Если я не смогу контролировать заклинание, то это тело погибнет, — голос Лилит дрогнул сильнее.
— А мне плевать.
— Но твоему оборотню — нет!
— Не уверен, что после вскрывшейся правды он вообще захочет иметь с ней дело, — предположил я, продолжая тянуть время. Сзади смерть, впереди смерть. Почему бы не повеселиться? — Может расскажешь, как смогла спрятаться внутри нее так, что я не обнаружил?
По лицу девушки уже лился поток пота. Волосы прилипли к лицу, Лилит часто моргала, а ее руки истончились настолько, что было видно вены и кости. Фактически она сама себя сейчас сжигала изнутри.
Кажется, я читал что-то об этом. Хотя нет… Она же не использует разнополярную магию. Значит это не истощение Источника, а что-то другое. Маловато я книжек прочитал.
— Ты ослаблена телепортацией, поэтому я тебя и не почувствовал, — шумное сглатывание было мне ответом. — Ты затаилась в ее душе, пользуясь тем, что я сам ослаблен. Уверен, что девочка до недавнего времени вообще не знала, что ты внутри. И думала, что…
— Для нее не было слияния! — прохрипела Лилит. — Я забрала у нее память о том, что предшествовало нашему договору. Когда мы вернулись, я была лишь голосом в ее голове.
— Тем голосом, который привел ее в Дуар Мар’Тун, — понял я. — Сука, да ты использовала ее… Как используешь меня сейчас.
На нее уже было жалко смотреть.
Кожа настолько обтянула лицо, что по факту я видел перед собой мумию, едва держащуюся на глазах. А значит, скоро начнется.
— Помоги мне, — прохрипела Лилит. — Я… больше… не могу…
— Плевать мне на тебя, — признался я. — С удовольствием посмотрю на то, как ты сдохнешь. Уже пожалела, что решила использовать такое могущественное заклинание?
Лилит оскалилась. Видеть улыбку живого мертвеца не есть самое приятное в моей жизни.
— Тогда я умру не одна, — крикнула она так, что у меня уши заложило.
Шаровая молния враз увеличилась в размерах, закрывая мне путь к отступлению мимо Лилит. Стремительным накатом она приближалась.
Нас разделяло всего несколько метров, и я успел бросить несколько Копий, но они растворились в молнии, сорвав с нее маскирующий покров. Лилит создала молнию из Магии Теней, но убедила меня в обратном.
Выходит я был прав.
Дуар Мар’Тун вытягивал из нее магию, потому что считал ее прибывание враждебным присутствием. А она терзала бедный Источник еще и непрофильной для него магией.
Последнее, что я подумал перед тем, как прыгнуть в арку от неминуемой смерти — жаль, что не узнал о том, что же пообещала Лилит Корделии в обмен на ее тело.
Как только я соприкоснулся с энергией арочного прохода, меня словно пронзили тысячи мечей.
Даже закричать от боли я не смог — меня разорвало на миллионы кусков.
А дальше была лишь темнота.
Меня не разбирали на атомы и не били по всему телу гидравлическим прессом, но ощущения были сейчас именно такие.
Болело ровным счетом все — от волос до ногтей. Кости выкручивало с такой силой, что хотелось орать благим матом. Вот только голоса не было. Только ощущение того, что в горло словно раскаленной лавы налили.
Под глазами словно песком щедро посыпали, а желудок вот-вот начнет переваривать внутренние органы. В ушах бой барабанов собственного сердца, а вокруг лишь темнота.
Драконьи доспехи настолько тяжелы, что даже пошевелиться нет никакой возможности.
И в то же время я чувствую, что вокруг холод. Леденящий душу холод; я бы даже сказал «замогильный». Слишком уж знакомые ощущения склепа вокруг меня.
Магия… Я чувствую ее, но в то же время не могу призвать. Как если бы меня высосали досуха с такой интенсивностью, что аж в глазах потемнело. Чем-то отдаленно напоминает забор крови медсестрой-садисткой, которая делает это шприцем, да еще и наскоро вытягивает поршень.
Не знаю сколько мне довелось так пролежать, но через какое-то время ощутил внутри себя тепло, разрастающееся от Источника. Это при том, что я его не чувствовал с того времени, как пришел в себя!
И, честно сказать, даже начал переживать насчет того, что вообще перестал быть магом. Та магия, которую на меня применила Корделия-Лилит мало того что локальный вариант ядерного фугаса, так еще мозгов не хватило ретироваться как-то иначе, чем прошибать своей тушей сложнейшее защитное заклинание. Тот кто его поставил был могущественней меня на порядки. И рассчитывал, что его если кто-то и снимет, то уж никак не Практик, Источник которого представляет собой место удара битой по лобовому стеклу.
То есть душа моя грешная уже не просто покрыта трещинами, аки планета литосферными плитами, а представляет из себя мозаику на пару-тройку миллионов крошечных фрагментов. По идее магия из меня должна бить ключом, но… Она едва-едва наполняла душу.
Как тот самый колодец в пустыне, который иссушили настолько, что грунтовые воды едва успевают наполнять.
И все же эта магия приносила определенное облегчение. Не знаю сколько мне еще будет позволено восстанавливать силы, но что-то мне подсказывает…
— О! — раздался женский голос, полный безудержного смеха. — Ну надо же, любимчик сестренки не сдох…
Звуки доносились словно проходили через воду, а общая заторможенность сознания… В общем мне потребовалось время, чтобы разобрать что мне говорит Корделия…
Вот только голос в очередной раз принадлежал не ей.
И это уже третья ипостась голосовых связок помешанной магички, которую я не хотел бы слышать вовсе.
Имеющиеся у меня ресурсы магии я сквозь боль направил в голову, стремясь восстановить зрение. Ибо если Лилит меня все же прикончит, я хочу смотреть этой твари в глаза.
Интересно, у всех умирающих такие идиотские желания?
Тела я практически не чувствовал, но по дуновению ветра перед лицом понял, что меня подняли в воздух. Отвратительное это качество — ощущать себя парализованным. Ну, почти…
Затылок больно ударился о что-то твердое. И, словно по волшебству, перед глазами стало проясняться. Не так, как если бы включили рубильник, но…
Сперва лишь пятна света, затем они стали чуть четче…
— Какие же вы хрупкие создания, люди, — послышалось притворное сожаление где-то рядом. Кажется говорит большое такое оранжевое пятно… — Знаешь, а я ведь была против того, чтобы Практиков создавали из людей. Слишком много в вас дерьма, которое мешает… И я говорю не фигурально. Сколько там у человека, одиннадцать метров кишок? У эльфов их пять. Эх, если бы мне позволили закончить опыты с эльфами сразу…
Пятно становилось более четким…
А еще оно стало более ярким. Словно кто-то врубил сценический прожектор сверху и теперь оранжевое пятно стало бело-оранжевым. И уже через некоторое время добавились оттенки светло-зеленого…
То есть освещение явно магическое.
Хотя… Вот чего другого я ожидал в подземельях обители Практиков?
Пятно приблизилось ко мне настолько близко, что я стал различать голову в верхней его части… Странно… Похоже Лилит изменила тело Корделии. Так как рыжие волосы я бы сразу заметил. Да и мелкая косячница явно поменьше ростиком будет, чем эта… тварь.
— Да уж, — последняя зацокала языком. — Говорила же, Глебушка — не нужно делать того, о чем пожалеешь. Ну зачем ты включил мозги и начал задавать вопросы? Видишь к чему это привело? Тебе Геката не говорила, что лучше не демонстрировать свой интеллект там, где это может стоить тебе жизни?
— Нет, — прохрипел я. — Она… говорила… что тебе нужно гореть в аду, сука…
Голос словно не мой. А в горле ощущение, будто по нему хорошенько прошлись щеткой с металлическим ворсом.
Честно сказать я очень мечтал о смерти. И был готов к тому, что Лилит меня расщепит или еще что-то в этом роде провернет, но…
Раздался звук апплодисментов.
— Браво! — восторженно произнесла она. — Нет, серьезно. Это глупая патетика даже вызывает уважение. Думаешь, что я убью тебя? О, мальчик мой, — оранжевое пятно присело рядом со мной. Весь мой организм взвыл от боли, когда к лицу прикоснулось что-то… Очень надеюсь, что это была рука, а не тентакля. — Я не хочу тебя убивать. Пусть ты и дурачок, но учишься. Пусть сестра у меня та еще дрянь, но дело свое знает. Скорее всего. Но все эти ее дары самоопределения выбора, вера в лучшее в людях… Такая глупость. Не стоит даже потраченного времени. Которое, и без того ограниченно.
Хотел бы я ей сказать пару ласковых, но от ее прикосновения меня словно током шибануло. И ладно бы привычные «двести двадцать». Тут я, похоже, решил поиграться в трансформаторной будке.
Зато стало как-то проще видеть…
Оранжевое пятно, приобрётшее очертания человеческого тела юркнуло ко мне за спину. Спустя мгновение я почувствовал, как мою голову зажали меж двух рук и мир перед глазами стремительно ускорился. Попытка дернуть головой и освободиться ни к чему не привела.
Меня трясло и подташнивало от пронизывающей меня энергии. Язык словно присох к небу. Никакой возможности даже закричать от боли.
— И-и-и-и, еще одно препятствие! — взвизгнула тварь позади меня. В тот момент, когда мир ускорился до состояния невразумительных цветов. А затем так же резко замер, будто мы наткнулись на невидимую стену.
Уже через мгновение я увидел перед собой массивную дверь, словно вытесанную из камня. На ее поверхности виднелись узоры,
— Па-бам! — раздался голос Лилит. — Давай же, мальчик мой, не будь таким слабаком, помоги тетушке Лилит взломать Печать Забвения.
Где-то на краю сознания мелькнуло узнавание. Но я точно знал, что ни черта не слышал о Печати Забвения в прошлом.
Но в то же время невзрачная дверь, словно выполненная из одного куска камня, стала медленно наливаться зеленым светом. То, что сперва показалось трещинами в мраморе обрело четкость геометрических фигур, наливающихся магическим светом. Мой Источник забился в припадке, а тело будто парализовало.
Опять.
Краем глаза я увидел две фигуры, возникшие по бокам от двери. Облаченные в тяжелые плащи скелеты, в глазницах которых горел магический огонь Практиков. Их костлявые руки потянулись ко мне…
И скелеты застыли, словно их кто-то заморозил.
Позади раздался смешок удовлетворения.
— Как я и думала, — произнесла Лилит. — Стражи не в состоянии причинить вред единственному Практику. Ай-ай-ай, как же было глупо с их стороны оставлять такую лазейку. Впрочем, они рассчитывали на то, что у меня больше не осталось союзников, а по собственной воле никто не войдет в крипту. Как глупо, как глупо.
Меж тем узоры перед моим лицом начали наливаться колдовским огнем. Когда я уже перестал что-либо различать, Печать вспыхнула и магический огонь словно втянуло куда-то выше…
Вместе с остатками магии в моем Источнике.
На глаза словно надели темные очки и мир утратил свои краски.
Куда именно я не успел рассмотреть, но монолитная на первый взгляд каменная плита дала трещину прямо посредине. В следующее мгновение без единого звука каменные створки двери разошлись в стороны, открывая вид на темное помещение, внутри которого магический свет начал разгонять мрак.
— Ты — просто чудо, Глебушка, — прошептал мне на ухо голосок Лилит. А затем руки, удерживающие меня на ногах и за голову, исчезли. И щеку обожгло ледяным поцелуем.
Он продлился всего мгновение, но меня будто окатили ледяной водой. Оглушающе, отрезвляюще и…
Не чувствуя больше поддержки, ощущая лишь едва заметные проблески магии на дне своего Источника, я… стоял на ногах.
И цветовосприятие мира ко мне вернулось.
— Добро пожаловать в мою обитель, мой недооцененный любитель демонеток, — голос Лилит вновь прозвучал у меня над ухом. И на этот раз он был… воодушевленным⁈ Как будто она была нализавшимся сметаны котом, который благосклонно смотрит на хозяина, принесшего еще банку со вкусняшкой. — Как тебе местечко, в котором я провела последние тысячи лет? Не правда ли крипта — лучшее место для отдыха прекрасной девушки?
Крипта… Я где-то уже слышал это слово.
Нижняя церковь! Вот оно! Христиане строили крипты прямо под молельным залом своих церквей. Там хранили мощи святых, реликвии и демонстрировали их прихожанам. Кажется…
Но то, что видел я… Не знаю что за вкусы были у древних строителей этого места, но, по сравнению с тем пыльным гротеском, который я видел наверху, здесь… Будто темница.
Пол устилала прямоугольная полированная каменная плитка, местами разрушенная или вообще выбранная. Высокий свод потолка поддерживали массивные колонны, на которые опирались арочные балки свода потолка. С которого, на секундочку, свисали такие куски паутины, набившейся грязью и пылью, что у меня возникли обоснованные сомнения о том, что сами хозяева этих паутин остались в этом бардаке.
Я закашлялся, втянув спертый, насквозь пропитанный пылью и затхлым запахом воздух. Упав на одно колено, уперся рукой в плитку, чтобы не оконфузиться и не растянуться по полу плашмя.
— Восстанавливайся, мальчик мой, — голос Лилит на мгновение показался вполне себе обыденным. Без всей этой наигранной веселости или истеричного смеха… Как будто со мной говорила обычная, измученная заключением женщина. Правда это была не женщина. Не обычная. А заключение, думаю, ей было прописано местным терапевтом совершенно заслуженно.
Прокашлявшись, поднял голову как раз в тот момент, чтобы увидеть как оранжевое облако, напоминающее размытое изображение обнаженной женщины, метнулось мимо меня к дальней от входа стене крипты.
При ее приближении в стене появился свет, источником которого явилось… Арочное окно? В подземелье-то⁈
Но нет, проморгавшись, понял, что передо мной всего лишь магический светильник диковинных размеров, проливающий свет на…
— Белоснежка из тебя так себе, — выдавил я, увидев прямоугольный постамент, на которым под покрытым пылью прозрачным колпаком лежало сморщенное тело. Кое-где виднелись части доспеха, а пышная копна поседевших волос довершала отвратное впечатление, которое производила мумия.
Размытая фигура, на которой разве что лицо можно было разглядеть, да и то не четкое, подлетала к саркофагу и замерла над ним.
— Видишь что они со мной сделали? — Лилит говорила тихо, но… Именно это и пугало.
Я привык к тому что она на всю голову больная дьяволица, но сейчас… Во мне даже шевельнулось сочувствие к ней. Одна фраза, а сколько в ней заключено боли.
Боль… Сразу вспомнилось все то, что я прошел из-за нее и сочувствие к ней мигом испарилось.
Глаза пусть и побаливали, но я все смог обратиться к магическому зрению.
Как я и думал — передо мной астральная проекция Лилит. Частица души, которая оказалась способна выбраться наружу. Подобный прием требует колоссального напряжения и расхода энергии, но едва ли что-то способно его остановить. Лично я не знаю заклятий, которые бы могли пленить астральную проекцию. И когда говорю «не знаю», это значит что никогда с ними не сталкивался. Более того, ощущение «что-то знакомое на краю сознания» так же себя не проявило. И это при том, что к нему, как я понял, относятся те знания, которые хранятся в ядре моей души. То есть абсолютные знания, о которых даже демоны вряд ли имеют представление…
Об астральной проекции я читал лишь в старых книгах на базе демонов. Но даже там было настолько мало информации, что… Кажется, Геката говорила, что заклинание, высвобождающее астральную проекцию было вообще на Земле изобретено. И придумала его она. Но использовала лишь несколько раз в жизни, так как это иссушало ее Источник.
Возникает тогда вопрос…
— У меня было много веков заточения, чтобы придумать способ, как обойти его заклинания, — произнесла Лилит, проведя призрачной рукой над саркофагом. Прозрачный материал на мгновение вспыхнул светло-зелеными магическими линиями и конструкциями. Магический призрак выругалась на демоническом, одернув руку так, словно ей стало больно. И мое предположение подтвердилось по изменившейся интонации ее голоса. — Астральная проекция стала единственным способом выбраться из плена. Забавно, что сестра присвоила мои наработки себе… Впрочем, я не сержусь, Глеб. Да и получилось у нее криво, как и всегда. Но, повторюсь, мне все равно. Мне уже давно плевать на эту мелкую стерву, ее дружка и их планы.
— О чем ты? — прохрипел я, посмотрев на вход в крипту.
Оба призрачных Стража даже не дернулись, немыми изваяниями оставшись у входа. Как будто нас для них нет.
— Геката и Аггел, — проекция бросила на меня печальный взгляд. Похоже, что ей что-то не понравилось из увиденного. — Ты знал, что они были любовниками? Одна из самых кровожадных демониц и соблазненный ею же Восьмой, самый многообещающий, из королей. Она сделала из него Практика, между прочим. Одного из самых могущественных. Если не самого.
— Ты устроила это все ради того, чтобы рассказать мне 'Санта-Барбару по-демонически? — спросил я. В горле запершило и я зашелся кашлем.
Грохот, который порождался моими легкими наверняка мог пробудить мертвых, но все осталось как есть. Разве что мне пришлось выставить обе руки, чтобы не грохнуться на пол.
Голова начала кружиться, в легких перестало хватать кислорода… И, когда уже я думал, что задохнусь, наступило долгожданное затишье.
Отдышавшись, я понял, что прямо передо мной над полом зависли ноги астральной проекции.
Подняв взор, увидел кривую ухмылку на лице Лилит. Демоница находилась теперь в паре метров от меня. К слову, ее тело не имело ничего, кроме общих контуров фигуры. Ни груди, ни… ничего. Только лицо. Будто плохой манекен.
— Тебе лучше? — поинтересовалась она.
— А тебе не плевать? — спросил я.
— Так-то да, — призналась она. — Но нет. Мне нужна твоя помощь.
— А нахер пойти не пробовала? — поинтересовался я, садясь на плитку. — Быстрее Преисподняя замерзнет, чем я буду помогать психопатке, которая уже дважды водила меня за нос.
— Говоришь так, будто с тобой все остальные честны до ровных тонов сердца, — рассмеялась Лилит. — Глеб, ты же не столь наивен. Все всех используют, это закон мироздания. Не будь нужен человеку человек, умей вы все делать, все, что пожелаете, то были бы уже богами…
— Да ну?
— Это так же справедливо, как и то, что захоти я тебя убить, то свернула бы тебе шею щелчком пальцев, — на размытом лице появилась улыбка.
— Астральная проекция не может взаимодействовать с физическим миром, — покопался я в своей памяти. — В противном случае, тебе не был бы нужен… носитель…
Сперва сказал, затем подумал.
Руки как-то сами собой потянулись к лицу. Пальцы коснулись места поцелуя и меня пронзил слабый разряд магии…
— Геката умная девочка, вот только не способна мыслить так же как и я, — поведала Лилит. — Я ничего не делаю спустя рукава. Каждое мое заклинание — идеально. А младшая сестренка не до конца понимает моих замыслов. Поэтому ее заклинания не лучше моих. И то, что ты знаешь о Магии Теней, да и о магии вообще — это лишь вершина айсберга. Будешь двигаться по этому пути — будешь владеть магией на уровне кинжала, пронизывающего кусок мяса перед тем, как его съедают. Я же могу дать тебе гораздо большее…
— А говоришь, что вы с сестрой отличаетесь, — я принял решение тянуть время, чтобы магия наполняла Источник. Кроме того, Лилит отчего-то решила поговорить по душам. Отлично — лишняя информация мне не помешает. А вот врет она или нет — придется выяснять позднее. — Такими же речами она меня и заманила в армию демонов.
— Методичка старая, но всегда работает, — негромко рассмеялась демоница. — не ты первый, не ты последний, надеюсь, кто был и будет завербован таким образом. Но я не шучу — те, кто сбежал из Аурхейма не самые умные ребята. Потому Геката и решила учить тебя по-старинке: так больше шансов. Хотя, она никого так и не выучила Магии Теней.
— А как же Бог-Изгой? — напомнил я.
— О, Аггелл, — на размытом лице появилась мрачная улыбка. — Ублюдок и сам-то был не промах. Но в то же время он был любознателен и обладал весьма пытливым умом. Ей надо было лишь толкнуть его в нужном направлении — а дальше он сделал все сам. Признаюсь, я даже думала отбить такого перспективного Практика у сестры, но потом, когда узнала, что он возлег с той рептилией…
Оранжевый «манекен» вздрогнул, а на лице появилось отвращение.
— Я поощряю много извращений, но такое… — лицо астральной проекции скукожилось от презрения. — Это так же отвратительно, как сношать барана, ради удовлетворения своей похоти. Создатель наделил нас мозгами не для того, чтобы мы сближались с животными. А драконы, какими бы они красивыми ни были в человеческих телах, все же животные. Собственно, как и вы, люди. Не чета нам, демонам. Так что, можешь гордиться, ну или рвать на себе волосы — близость с тобой окончательно превратила Гекату в изгоя среди демонов. Конечно, если те еще остались где-то, кроме этого места.
— То есть, для тебя что люди, что драконы — это животные?
— Я бы могла поглумиться и посоветовать вспомнить биологию, — сказала Лилит с тихим смешком. — Ну те самые выводы ваших ученых, которые говорят, что человек это млекопитающее животное и все такое… Но не буду тебя унижать. Просто скажу, что межвидовой барьер придуман не просто так. Генетика и магия связаны друг с другом. И нарушение фундаментальных основ природы, законов мироздания — одна из причин, по которой вы, животные, до сих пор в грязи ковыряетесь. Создатель руководствовался совсем другими идеями насчет вас. Предполагалось, что из поколение в поколение люди будут создавать новое, более сильное потомство, которое будет стремиться к реализации его замысла… Но вы сношаете собак, баранов и все, у чего есть физиологические отверстия. Даже людей с другим цветом кожи и разрезом глаз. Отвратительно. Создатель был бы против.
Вроде бы даже обидно прозвучало, но… Как-то наплевать. Стоит ли обижаться на слова той, кто может меня прикончить? Наверняка же может.
— Люди, которые следят за тем, чтобы их породистые собачки спаривались с собачками одного и того же вида, самые милые нацисты в мире, — кивнул я. — По твоим словам выходит, что наш Создатель, Творец и ли как его там еще называют, один большой бородатый нацист с комплексами.
— А разве нет? Он заложил в каждого из нас свое видение нашего будущего. Так что ни о какой свободе выбора тут и не скажешь.
— Хорошо, так и запишем — Творец равно нацист. Дата, подпись…
— Можешь сколько угодно паясничать, но я вижу тебя насквозь.
— Послушай, старушка-рентген… Долго будешь заговаривать мне зубы?
— Ровно столько, сколько тебе потребуется, чтобы восполнить Источник, — на призрачном лице появилась озорная улыбка. — Мне нужна твоя помощь, тебе нужны гарантии того, что с тобой ничего не случится. Заключим сделку?
Глаза демоницы налились зеленоватым светом.
— Видел я уже одну дамочку, которая уже поверила тебе на слово, — я махнул рукой за спину. — И сколько лет ты потом владела ее телом, не расскажешь?
— Все это… Сложно, — огонь в глазах Лилит погас. — Время для меня не имеет тех критериев, что и для тебя. Но Корделия сама пришла ко мне…
— Точнее ты ей нашептывала в ушко, — поправил я.
— Нужен же был мне сильный маг, — пожала плечами Лилит. — К тому моменту, как я сконструировала заклинание астральной проекции в Аурхейме их осталось не так уж и много. Да и честно сказать, девочка сильная, но не то, что мне было нужно на самом деле.
— И что же тебе было нужно? — спросил я.
— Практик, — ответила она. — Сильный, чтобы пройти все охранные заклинания и, либо найти ключ к моей темнице, либо сломать сдерживающие меня запоры.
— Корделия сильнейшая из тех, что я знаю…
— Ой, не глупи. Он сильная, но не единственная с такой же магией, — погрозила пальчиком Лилит. — Ты знаешь о ком я говорю. Как-никак, но я тоже была рядом с тобой и многое знаю. Почти все, если быть откровенным.
Пытается подкупить честностью. Ну-ну.
— Магус Кривой, — определил я. — Он весьма силен.
Проекция покачала головой.
— А еще он без раздумий сделает все, чтобы ты либо работал на него, либо умер, — произнесла Лилит. — И без моей помощи ты не справишься. А без победы над ним тебе придется бегать от его охотников всю оставшуюся жизнь. Ах, да, есть же еще фригидная стерва с длинными ушами…
— Которая из двух? — уточнил я. — Принцесса или богиня?
Демонесса пожала плечами.
— Да в любую пальцем ткни, не ошибешься, — сказала она. — Мальчик мой, ты поломал немало вселенских правил, решив пойти своим путем. Нет, я даже одобряю, что ты решил набивать шишки сам. Как-никак, именно так создавались первые и самые могущественные Практики. Но есть проблема — ты прикован к этому миру, пока не станешь сильнее. А здесь нет демонов, которые могли бы прикрыть тебя от различного рода неприятностей…
— Дай подумать, — закатил глаза я. — У меня в отряде дракон, несколько редких и потенциально могущественных магов, опытные фехтовальщики, оборотень… Напомни, у кого есть подобная команда по спасению мира?
— Глеб, я люблю храбрых людей, но не глупых, — предупредила Лилит. — Твой отряд — это калеки, люди или маги-молокососы, которым не под силу справиться хоть с чем-нибудь. Будь твоя ящерица так могущественна, как говорит, то она давно бы уже телепортировалась в Гиблые Земли и притащила бы с собой остальных. Пусть половина бы из них умерла по дороге, но к вратам Дуар’Мар’Туна остальные бы прибыли. Но их тут нет… А ведь драконы могущественные существа. Сильнее демонов. Правда созданы они не для того, чтобы вмешиваться в дела смертных… Но это уже детали.
Знаете как заинтриговать идиота? Правильно. Говорите совершенно обыденным тоном о том, что ему интересно. И ни в коем случае не давайте прямых ответов. Пусть заглатывает наживку поглубже, чтобы не сорвался.
Могу поспорить, что Лилит специально забрасывает множество наживок, чтобы я как следует проникся ее информированностью. Но ничего, кроме того, что ей нужно для получения моего сотрудничества, она не скажет.
— Где-то в этом месте ты должна сказать, что без тебя мне не выжить? — предположил я.
— О, не будь к себе так строг, — хихикнула Лилит. — Да, я очень долго, вплоть до Печати Забвения, думала что ты вторсырье, но, оказалось, что вполне себе неплохая заготовка под Практика. Как тот не огранённый алмаз. Опытному мастеру нужно лишь приложить немало усилий — и получится бриллиант. Раз уж сестренка то ли умерла, то ли прячется от Светлого Пантеона, так уж и быть, возьму на себя роль прекрасной, но требовательной учительницы.
— Короткая юбка, блузка, расстегнутая на три пуговицы, очки-пустышки… Все в комплекте? — поинтересовался я.
— И начальствующий удар, ломающий позвоночник — тоже, — улыбнулась магический призрак. — Не выбирайся за пределы своего видового барьера, мальчик. Я — не Геката, меня такие шалости не интересуют.
— Знавал я одну драконессу, которая говорила так же, — усмехнулся я.
— Да, я тоже про нее слышала, — неожиданно, Лилит даже не разозлилась намеку и сравнением с Эллибероут. — А потом ее мужчина выпотрошил ее детей-полукровок как свиней на скотобойне и…
Астральная проекция устремилась ко мне и ее лицо застыло в нескольких сантиметрах от моего.
— Хочешь расскажу секретик, Глебушка? — заговорщицким тоном поинтересовалась она.
— Предложишь хлебушка? — поинтересовался я.
— Нет, — улыбнулась она. Странно, пусть ее черты лица и размыты, я никак не могу представить ее настоящую внешность. — Поделюсь тем, зачем Аггел прикончил собственных детей.
— И для чего мне это знать?
— В твоем случае не бывает лишней информации, — сказала демонесса. — Тем более дармовой. Кто знает, вдруг ты решишь поступить таким же образом. Как-никак, а Призрачные Стражи из драконов, даже полукровок, получаются неплохими…
Я почувствовал, как меня бросило сперва в жар. А затем в леденящий холод. Медленно повернул голову в сторону входа… Оба призрака находились на месте. Оба…
У Эллибероут и Аггела было двое детей.
И по непонятным причинам Аггел их убил, когда решил избавиться от всего руководства армии демонов.
Сглотнув ком слюны, посмотрел на улыбающуюся демонессу.
— Именно, мой вкусный хлебушек, — кивнула астральная проекция, с довольной улыбкой на своем размытом оранжевом лице. — Эти Стражи и есть то, что осталось от детей твой обожаемой ящерицы… Не желаешь узнать, почему будущий Бог-Изгой так поступил?
Потянуло замогильным леденящим холодом древних тайн…
Еще до рассвета, Обитель Королей начала преображаться.
Луга вокруг столицы людского королевства и прежде украшали шатры различных вельмож, прибывших на празднование. Но сейчас их стало намного больше. От разноцветных знамен, развевающихся на ветру, многочисленных слуг и солдат, облаченных в цвета своих Домов, начинало рябить в глазах.
Наконец-то заработала ярмарка. Построенная на месте разрушенного и сравненного с землей Квартала Нищих, она долгое время никак не могла открыться — минимум три пожара не позволили ей это сделать. Но, стоило лишь будущему королю проявить свое внимание к проделкам неизвестных, как все изменилось. Три дня и три ночи королевская гвардия охраняли место будущего веселья для простолюдинов и жителей столицы и вот, ярмарка начала свою работу.
По такому случаю издревле люди со всех концов Королевства, даже из самых далеких Провинций, прибывали в Обитель Королей. Не говоря уже о путешественниках из далеких мест. Традиционно, последних всегда было намного меньше, чем подданных Короля. Но горожане уже видели, что среди торговцев и гостей довольно мало жителей Восточной и Западной Провинций. Зато северяне, жители Королевских Земель, иноземцы… Сегодня они не терялись на общем фоне. А потому и наличие многочисленных отрядов вольных наемников тоже не могло укрыться от общих глаз.
Впрочем, многочисленные посты городской стражи и королевской гвардии, явственно намекали на то, что принц Воль де Мар не потерпит кровопролития и беспорядков на своей земле.
Купцы с различных концов Аура, а также иноземные гости, с нескрываемой радостью встречали посетителей. Жонглирующие булавами, кинжалами и подожженными шестами фокусники, извивающиеся в ритмы экзотических мелодий женщины, вино, льющееся рекой… Все это с самого утра обрушилось на горожан вместе с криками сотен зазывал, мечущихся по сонным улочкам.
Обитель Королей просыпалась, словно зверь, стряхивающий после зимы дремоту и готовый к осознанию себя в новом сезоне. От глаз внимательных горожан не укрылось и то, что на месте, отведенном под ристалище и зрительские трибуны, уже начали завозить лес, и рабочие уже приступили к возведению всего необходимого для так долго откладывавшегося рыцарского турнира.
Со стороны залива, где разместился порт, уже тянулись вереницы пеших, конных и даже карет. Простые моряки, купцы, заморские вельможи двигались к столице. Кто-то для участия в ярмарке, кто-то для того, чтобы поглазеть на товары, которые он никогда прежде мог бы и не увидеть.
Ну, а кого-то ждали дела в Обители Королей.
Местные жители, работающие в порту, с интересом наблюдали за полудюжиной диковинных парусно-гребных кораблей, коих в порту не видели… Собственно, никто из живущих их здесь не видел с рождения. Как и их отцы, отцы и отцов и более старые предки.
Корпуса черных с золотой инкрустацией кораблей темных эльфов и темно-фиолетовые наклонные паруса, убранные экипажем, выделялись на общем фоне. Даже славящиеся строгой красотой своих галей северяне, и те с интересом и легкой завистью смотрели на корабли темных эльфов с бортов своих кораблей. И совершенно очевидно, что сравнение, производимое кораблями дроу с другими посудинами, были не в пользу последних.
Даже гномы, парочка кораблей которых стояла на якоре и готовилась к отправке в Хейм, и те смурнели при виде ужасающе величественных галей. Слишком уж утлыми и беззащитными выглядели их пузатые кораблики, по сравнению с этими стройными и стремительными красавцами. А угловатые тараны, выглядывающие из воды при движении волн, так и вовсе заставляли гномов яростно ругаться на своем наречии. Наверняка они помнили, как корабли дроу безжалостно раскалывали их торговые посудины при встрече. Ведь темным эльфам плевать на тех, кто стоит на их пути. И не важно, по земле ли они идут, али по морю. Темный эльф не останавливается. Если нужно, он «срежет» дорогу, потопив целый флот или вырезав деревню. Лишь бы быть ближе к своей цели.
А тех, кого он не сможет достать тараном, добьют могучие баллисты, возвышающиеся над баком и ютом галей. Массивные, черные с фиолетовыми отливами, они, пусть и не были заряжены, но остужали горячие головы одним только своим видом. По слухам, которые моряки нашептывали друг другу по секрету в портовых питейных, один заряд из подобной баллисты мог сжечь любой корабль дотла за считанные минуты. Черное пламя, пожирающее чужие посудины — вот что темные эльфы могли противопоставить даже самым могущественным морским своим врагам.
Поэтому врагов у них больше не было — они истребили всех, кто осмеливался записать себя в число противников дроу.
А потому люди лишь восхищенно смотрели на эти диковинные корабли.
И дело тут даже не в черном дубе, из которого были сделаны корабли. Легендарное дерево, не растущее нигде, кроме как на Темных островах, легкое, но прочное, не гниющее в воде и отпугивающее морских обителей, меньше всего будоражило кровь простых наблюдателей. Об этих особенностях судостроительства дроу знали лишь старые морские волки.
И даже не угрожающие гальюнные фигуры на носах галей были предметами обсуждения. Ни хищные твари, одного взгляда на которые хватало, чтобы упасть в обморок, ни мрачные воины, стоящие по бортам корабля в своих диковинных доспехах и при полном оружии, ни даже синхронно бьющие по воде весла, подводящие корабли к берегу, уже не волновали наблюдающих за прибытием дипломатической миссии темных эльфов.
Впрочем, как верно подметил кто-то из гвардейцев, солдат на этих дипломатических кораблях ровно столько, что хватило бы захватить несколько замков и городов, вырезать население целого побережья и пролить кровь немалой армии, после чего спокойной вернуться на корабли и без труда уплыть. А ведь речь шла только о тех солдатах, что виднелись на палубах. Кто знает, сколько их под ней, в нижних отсеках?
Об этом предпочитали не думать. Мысль о том, что темные эльфы, ужасные и кровожадные союзники давно канувших в лету демонов и Практиков, дьяволопоклонники и клятвопреступники, скрывающие под своими холодными лицами мерзкие извращенные мысли и тайные знания темной магии, прибыли сюда отнюдь не ради союза, объявленного будущим королем, каждый старался гнать подальше.
А вот простых зевак интересовало в появлении эльфов совсем другое. То, как и когда они прибыли в гавань Обители Королей.
Эскадра галей из Королевства темных эльфов прибыла поздней ночью. Пользуясь тем, что ночное светило было до самого рассвета затянуто плотными облаками, темные эльфы вошли на рейд незамеченными. И оставались такими до самого утра, отчего у смотрителя маяка и портовой стражи, едва не выпали все волосы. Удивительное дело — не заметить появления на рейде целой эскадры, которая могла бы оказаться враждебной. И коли так, то бед в Обители Королей могло быть столько, что хватило бы для нравоучительных наставлений будущим поколениям.
Но дроу прибыли с миром.
Сейчас портовое начальство, проспавшее появление целой эскадры, носилось по своим угодьям так, как будто за ними сами демоны гнались. Необходимо было решить десятки вопросов, прежде чем королевская кара прольется на их бездумные головы. Лишь глупцы ожидали, что никакого наказания за подобное ротозейство не последует.
Портовое начальство проспало появление кораблей в своих владениях. И демоны, что наступали им на пятки, были бы сейчас намного предпочтительнее, чем та участь, что их ждет по результатам швартовки дроу.
Так что меткое замечание кого-то из северян про демонов, было недалеко от правды.
Но совсем по другой причине.
Неизвестно откуда, но принц де Мар узнал о прибытии гостей гораздо раньше, чем дневное светило заявило свои права на земли и постройки Обители Королей. Батальон королевских гвардейцев под командованием пары Белых Клинков, взяли порт под охрану, выгнав взашей местных бродяг, пьянчуг и просто любопытных. Пара десятков пьяных матросов, решивших было оспорить действия людей будущего короля, отправились прочищать мозги в водах залива. Порядок, которого требовала встреча гостей такого уровня, был наведен ценой нескольких сломанных рук и пробитых черепов.
Будущий король ожидал прибытия жителей Темных островов и намеревался породниться с дроу, о которых ходили легенды. Одна другой ужаснее.
Кто-то судачил о том, что все они являются живыми мертвецами, а потому их глаза черны как ночь, кожа бледна, словно морской туман, а волосы цвета снега.
Кто-то говорил, что все это враки, и на самом деле дроу выглядят как дроу лишь потому, что их злопамятные лесные сородичи прокляли весь их род за какие-то древние прегрешения.
Много было слухов и толкований. Но лишь самые умные держали свои мысли присебе. Ведь умный знает — даже у стен есть уши. А в порту — так тем более. Слишком уж много необъяснимых вещей происходило в столице и людском королевстве в последнее время.
И прибытие темных эльфов — тоже не совсем обыденный случай. Точнее сказать — совершенно необычный. И лучше молчать, наблюдая за ситуацией, чем бесследно исчезнуть, как сотни бродяжек и преступников в одном только столичном городе. А про все королевство и говорить нечего.
Меж тем, стоило только галеям темных эльфов пристать к пирсам, отдать швартовы, а сходням их кораблей коснуться причалов, как на территории столичного порта стало еще более оживленно.
Со скоростью, едва ли уступающей скорости мчащейся галопом лошади (по крайней мере именно так казалось со стороны), на причале оказались матросы с галей. Впрочем, это могли быть и воины, так как стороннему наблюдателю не было видно разницы. Все дроу, как один, были облачены в легкую броню с элементами металла для защиты жизненноважных органов и частей тела. Каждый из них был вооружен, носил богато выглядящие одежды темных тонов.
Среди них не было худых или тучных — каждый темный эльф был высок, крепок сложен и ладен. Проворство, с которым полудюжина оказались пришвартованы, вызвали в северян, лучших мореплавателей среди людей, неприкрытую зависть, смешанную с раздражением и оскорбительными плевками в соленые воды. Словно сговорившись, северяне принялись скрываться с палуб своих кораблей. Явно они не хотели быть свидетелями того, как их заработанная потом и кровью слава превращается в ничто.
И лишь сейчас, когда на пирс рядом с каждым из кораблей высыпали десятки темных эльфов, сверлящих зевак и гвардейцев, люди в порту заметили кое-что еще.
В окружении своих Белых Клинков, на породистом вороном восседал принц де Мар. Собственной персоной явившись на встречу прибывшей делегации темных эльфов, будущий король недвусмысленно давал понять насколько важен ему этот союз. И слухи, что ходили вокруг свадьбы молодого правителя с принцессой дроу, похоже, не просто слухи.
На безмятежном лице принца царила едва различимая скука, пока дроу занимались обеспечением безопасности своих кораблей. Его простые, но в то же время разительно подчеркивающие его происхождение и высокий статус, одежды гармонировали с белоснежностью и серебристым блеском лат Белых Клинков, что парадным строем верхом на конях белой масти держались по бокам от будущего короля.
Меж тем, количество темных эльфов на людском берегу разительно увеличилось по сравнению с количеством людей. Но, похоже, что будущего короля это совершенно не заботило.
То ли он был так уверен в порядочности темных эльфов, то ли в боеспособности своих людей. Но факт оставался фактом.
В один момент, казалось, темные дроу, выстроившиеся аккуратными шеренгами вдоль бортов своих кораблей, замерли в едином строю.
И как раз в этот момент на сходни ступила группа из трех темных эльфов. Как один, они были с ног до головы завернуты в плащи цвета ночи. Под ними невозможно было разглядеть наличие доспехов или оружия, но почему-то никто из присутствующих не сомневался в том, что они имеются. Сложно представить себе дроу без оружия.
Меж тем, троица неспешно, подчеркивая свою важность, спустилась по сходням корабля, который, судя по всему, был главенствующим в эскадре. Однако, определить это хоть каким-то образом до увиденного, было совершенно невозможно. Дроу продемонстрировали подтверждение очередного слуха о себе и своей невероятной скрытности.
Глава Белых Клинков Краскон, поймал себя на мысли, что последний представитель королевского Дома де Мар с легкостью спешился, как будто знал, кто такие эти трое. Сам Краскон не имел никакого права оставаться верхом при спешившимся короле.
Пусть его и нервировало то, что принц не подал даже знака о своих намерениях, что позволило бы Клинкам не ударить в грязь лицом и показать свою неспособность предугадать намерения повелителя, но сейчас не время и не место демонстрировать это.
По его знаку остальные Клинки, лишь недавно набранные из определенного круга разумных для денной и нощной охраны будущего короля, так же последовали за этими двумя. Их латы, выкованные из мистрила, блестели в рассветном солнце, едва ли не ослепляя зевак.
А тем временем, троица дроу, пройдя сквозь ряды своих солдат, остановились у крайней шеренги. Принц (да и не только он), с любопытством наблюдал за тем, как солдаты-дроу с величайшей бережностью снимают с плеч каждого из трех своих спутников (несомненно обладающих высоким статусом, раз им оказана подобная честь).
Краскон, несмотря большое количество прожитых лет и познанных женщин, не мог не признать, что увиденное, едва троица избавилась от верхней одежды, его удивить. Судя по невольно вырвавшимся восклицаниям королевских гвардейцев — не он один оказался поражен.
— Как любопытно, — едва различимо произнес будущий король.
И пусть на его лице не отражалось ни единой эмоции, но по тону его голоса можно было понять, что он неприятно удивлен.
И было отчего.
Все три гостя неспроста скрывали себя под непроглядными шерстяными накидками.
Они были прекрасны настолько, насколько вообще могли быть красивы женщины. Высокие скулы, чистая кожа, манящий взгляд внимательных глаз. Великолепные фигуры, лишенные даже намека на лишний вес, но дающие представление о неустанных тренировках, составляющих большую часть жизни любого темного дроу.
Высокие, статные, облаченные с ног до головы в облегающую черную кожу, инкрустированную натуральным золотом, сплетенным в узоры, эти путники не были дроу. Для этого не нужно было даже приглядываться к ним.
Стянутые в высокий хвост на затылке угольно-черные волосы, цвет которых, казалось, впитывал в себя все рассветные лучи. Подобно водопадам мрака, их лица обрамляли пряди волос, подчеркивая не белоснежно-пепельные лица. Прямота их волос, напоминающих тетиву у луков, заставила бы жительниц королевства рыдать от зависти.
Впрочем, кинжалы, подвешенные на богато украшенных, словно отлитых из золота поясах, привели бы к гореванию и гильдии оружейников, ювелиров и прочих мастеровых, если бы они только увидели красоту ножен да рукоятей личного оружия. Причем, по походке всей троицы, Краскон мог бы сделать вывод, что кинжалы — не более чем церемониальное оружие, а дамы привыкли обращаться с куда как более массивными клинками. Ну или хотя бы с вилосскими мечами, именуемых среди людских военных не иначе, как «ножи-переростки» за их характерную форму.
Вот только Краскон, как и остальные ветераны, прекрасно знали, что вилосская сталь, как и их клинки, могут поспорить с пробиваемостью брони и крепостью закалки едва ли не с мифрилом.
Грациозно, отчего большинству солдат королевской гвардии стало невыносимо стыдно, четко, едва ли не чеканя шаг своими высокими и тонкими, как спица, каблуками, трое женщин направились к принцу и его свите.
Воль де Мар неспешно ответил им тем же.
— Или дроу обманывали всех, рассказывая про чистоту своей крови и земель, или мы имеем дело с подогревом моего интереса, — так же едва слышно произнес будущий король.
И Краскон был с ним полностью согласен.
Ибо две из трех прибывших имели типично вилосскую внешность. Плосковатое лицо, где нос и губы лишь немного выпирали вперед, раскосый разрез хитрющих глаз, зыркающих по сторонам…
Третья же женщина и вовсе была… женщиной. Простой человеческой женщиной. Лишь цвет ее кожи был бледнее обычного, да и то, это могло лишь показаться стариковским глазам.
В любом случае, единственное, что было в этой троице от эльфов, так это их облегающие наряды, провоцирующие мужское естество подчеркиванием изгибов своих форм, да складывающиеся в герб Темных Островов золотые украшения на костюмах.
Тут явно что-то не так. Краскон очень надеялся на то, что все трое — не более чем делегация, предшествующая появлению долгожданной принцессы Сифраль. Если же нет… Страшно представить как отреагирует будущий король, осознав издевку короля Теневых Островов. Иначе как насмешку и издевку воспринимать появление двух вилоссионок и одной человеческой женщины вместо обещанной принцессы, не следовало.
— В любом случае, я бы советовал сперва их выслушать, — предупреждающе заявил Краскон.
— Именно так и собираюсь поступить, старый друг, — заверил его будущий правитель ледяным тоном. — Убить их мы сможем в любой удобный момент. И особо жестоким способом.
«Их-то да», — подумал Краскон. — «Но хватит ли даже новых сил, чтобы справиться с целой армией темных эльфов?».
Обе стороны замерли, когда между ними оставалось чуть больше трех шагов.
Краскон еще раз молча подивился поджарости и красоте эмиссаров и воздал немую молитву Семерым, лишь бы эта встреча окончилась без кровопролития. Он понимал, как много будущий король поставил на этот союз.
И знал насколько беспощадным тот может быть.
Смерть для посланников, доставивших неприятные вести, была бы лучшим из сценариев.
— Милостивый государь, — молодая женщина, занимающая место между обоих вилоссиек опустила голову, продемонстрировав безупречный книксен. — От имени короля темных эльфов, правителя Темных островов, я приветствую вас и благодарю всех богов за оказанную нам честь личной встречи…
Как минимум она знала как выглядит будущий правитель в лицо. Что ж, это делает им честь. Конечно, если в своей тайной переписке с королем дроу принц не отсылал собственный портрет.
Или же если этого не сделал сам Нуада, прежде чем сбежал из столицы.
Краскон задумался, а не посол ли виноват в том, что эльфы не продемонстрировали свою принцессу с первых минут встречи?
— Довольно, — оборвал Воль де Мар говорившую. — Темные эльфы никогда не славились прелюдиями к переговорам и уважением чужих традиций. Мне было обещано, что вместе с вами прибудет принцесса Сифраль, моя невеста и будущая королева людей. Я желаю знать где она.
Надежда на то, что принц не станет усугублять ситуацию, растаяла. Краскон как бы невзначай положил руку на эфес своего клинка, прикидывая, что в случае начала резни разумнее всего будет отступить под защиту других Белых Клинков, позволив гвардии первой принять удар дроу.
Это задержит темных эльфов на некоторое время. Но не остановит.
Единственные, в ком Краскон был уверен хотя бы немного как на равных дроу противников, были его Белые Клинки, уже измененные принцем.
Ну и Безликие.
Но последние были сейчас гораздо дальше, чем было запланировано.
На лице средней дамочки промелькнуло раздражение. Но она вовремя взяла себя в руки и продолжала демонстрировать собственную невозмутимость.
— Так даже лучше, — заверила она. — Ненавижу все эти красивые слова, пассы и ничего не значащие реверансы.
— Звучит обнадеживающе, — усмехнулся принц. — Значит я-таки дождусь ответа на свой вопрос. Хотя бы сегодняшним днем. Итак, почему король дроу решил, что может обмануть меня и нарушить условия нашей сделки?
— Король шлет свои глубочайшие извинения, принц, — заверила собеседница — Но принцесса Сифраль не может выйти за вас замуж.
— Еще месяц назад он заверял меня в обратном, — напомнил принц, дав понять насколько долго он и предводитель темных эльфов обсуждали свой коварный замысел. — Что же изменилось?
— Принцесса Сифраль погибла во время неожиданного рейда неживых на пограничную крепость на одном из Темных островов, — сказала эмиссар. — Случилось это непосредственно перед нашей отправкой. Разразившаяся магическая буря в том районе вывела из строя наши магические артефакты связи, поэтому мы не имели возможности предупредить вас…
— И поэтому вы не прислали гонца, а решили, что лучше всего будет устроить этот ци…? — принц оборвал себя на полуслове и внимательно посмотрел в светлые глаза своей собеседницы. — Я не верю, что обстоятельства могут быть сильнее моего дражайшего брата, короля эльфов…
Говорить о правителях других стран как о родственниках среди людей было нормой. В конце концов многие знатные дома с обоих континентов давным-давно обменивались дочерями и сыновьями ради укрепления добрососедских отношений и улучшения крови.
Но говорить так о короле темных эльфов… Это, почитай, встречное оскорбление. Сравнимое с той самой оплеухой, которую нанесли принцу дроу, отменив визит своей принцессы.
В то, что она вот так внезапно умерла прямо перед самым отправлением, Краскон не поверил ни на секунду. Дроу слишком сильно были заинтересованы в том, чтобы этот союз состоялся.
И ни за что бы не рискнули своим билетом в лучшую жизнь и подальше от неживых тварей, отправляя ее в пограничную крепость. Какая бы ни была ситуация на войне, всегда найдется тот, кто сделает работу без привлечения члена правящей семьи.
— Вы правы, принц, — посланка не могла не знать о шатком положении коронации Воля, и ее употребление его титула так же было нарушением протоколов. Слишком уж она остра на язык для обычного курьера. — По этой причине король Темных Островов отправил меня. С батальоном лучших солдат нашего королевства, что поступают в ваше служение. С заверением о добрососедских намерениях и нижайшей просьбой не разрывать помолвку. Он готов на разумные уступки со своей стороны, ради заключения брачного союза между нашими королевствами.
Каким образом? У дроу же была всего одна принцесса!
Или есть кто-то, кого они готовы предложить вместо нее? Супруга короля точно не подходит. Хоть среди дроу и царит матриархат, но носителем суверенной и единоначальной власти является король. Чтобы королева встала во главе государства, потребуется смерть или изгнание всех членов Дома.
Или… например… женитьба.
По законам людей, в случае отсутствия других наследников в Доме родителя, отданный в другой Дом ребенок может претендовать на наследство своих родителей. Но не на фамилию. В таких случаях осиротевший Дом просто перестает существовать, как это было с теми же Отеллами.
Но у дроу… какие законы царят у них?
— Любопытное заявление, — усмехнулся принц. Кажется, сложившаяся ситуация его забавляла. — И кого же вместо прекрасной Сифраль, готов предложить мне король темных эльфов?
Посланница, на чьем лице промелькнула растерянность, вновь взяла себя в руки. Легким движением руки она завела прядь за ухо, продемонстрировав его легкую заостренность и опустилась в приветственном поклоне.
Как будто собиралась познакомиться.
«А ведь она не назвала своего имени!» — подумал Краскон. — «Как же я этого не понял?»
А не понял потому, что эта женщина, нет, даже юная леди, имела больше человеческого, чем эльфийского. Но уши…
— Мое имя Анвен, — представилась она. — Я — младшая дочь повелителя Темных Островов и властителя темных эльфов. Мой отец…
— Подсовывает мне своего бастарда, — закончил за нее принц де Мар, посмотрев на перекошенное от злости лицо девушки. Вилоссийки, явно телохранительницы, синхронно взялись за рукояти своих кинжалов. Похоже, что незаконнорожденность местной принцессы являлась для дроу больной темой. — Похоже, что король настолько отчаялся, что решил, будто мне будет интересна плоть, порожденная его давним блудом.
Краскон мысленно проклял все на свете, вынимая клинок.
Порт Обители Королей наполнился холодным звоном обнажаемого оружия и черной дымкой магии дроу, окутавшей девушку-бастарда.
После многодневного марша сквозь густые леса и изрезанные холмами, да оврагами, привал, объявленный Эллибероут, воспринимался не хуже, чем благословение богов.
Большой отряд, лишившись предводителя, по инерции подчинялся воле черной драконессы. Но даже слепой бы уже заметил, что драконесса и сама выбивается из сил. Пережитые ранения и жертвы не прошли для нее без следа.
И сейчас, сидя под большим деревом, где медведь-оборотень и гарпия разбивали их лагерь, драконесса выглядела едва краше неживого.
Нуада, бросив взгляд на Фирста, занимавшегося стреноживанием их коней, посмотрел на Инь Мэй. Девушка молча потрошила кролика, которому предстояло стать их ужином.
Дневное светило уже готовилось спрятаться за вершинами далеких гор, в лесах у подножья которых и прятался отряд. Впрочем, от кого они могли спрятаться такой толпой, да еще и с телегой, не ясно.
Однако драконесса вела их именно сюда.
По обрывкам ее слов и разговоров между другими, более «опытными» участниками отряда Практика без самого Практика, посол догадался, что Эллибероут не слишком-то уж и хочет двигаться в том направлении. По каким-то причинам она становится все более раздражительной, периодически срывается на заискивающую перед ней гарпию, пару раз уже потянулась за мечом во время спора с медведем-оборотнем…
— Мы или сдохнем от нехватки пищи, или нас поймают и прикончат, — резюмировал его мысли Паладин Бога Туманов и Мглы, присаживаясь рядом с Нуада. Фирт затянулся из своего кальяна. Запрокинув голову назад, выпустил сизоватый дым, подхваченный порывом ветра.
— Или поубиваем друг друга, — мрачно добавил Нуада, принявшись разделывать второго кролика.
Поймали их во время последнего перехода. Так как отношения между группировками в отряде не были хотя бы дружескими, надеяться на то, что с ними поделятся запасами провизии не приходилось.
Посол довольно четко разделил весь их отряд по привязанностям.
Самая большая группа — это драконесса Эллибероут, оборотень Олегус, бывший Паладин Бога Виноделия Фратер Шовель и гарпия Милена. Из всех четверых немагическим существом, адекватно мыслящим и способным на конструктивный диалог был именно Шовель. Но он большую часть времени проводил в одиночестве с грустью на лице.
Инь Мэй предполагала, что это человек не так давно пережил потерю близкого и сильно разочаровался в своих убеждениях. Отчего переживал такой период в жизни, результатом которого будет либо самоубийство, либо шрам на душе на весь остаток жизни.
Брат и сестра Отелл, Диана и Франц, держались особняком, контактируя с драконессой и ее подручными лишь при большой необходимости. Посол сказал бы, что эта парочка тоже в отряде недавно, отчего еще не успели обрасти дружескими связями с «ветеранами». Тут стоило бы наладить отношения. Оба явно способны к магии, а Диана еще и превосходный фехтовальщик. По его приказу Инь Мэй несколько раз спарринговалась с ней и нашла ее способности относительно неплохими. А из уст таких как Мэй, это уже комплимент.
Рыцарь-защитник Дома Акмар Намар Син и его подопечная (хотя Нуада готов был побиться об заклад, что она дорога рыцарю не только в этом качестве) Мелисса пользовались большим вниманием со стороны основного отряда и в принципе находились с ними «за одним столом».
Последнее о многом говорит — в путешествии едой абы с кем не делятся.
Итого, в одном отряде слабеющая с каждым днем драконесса, оборотень-медведь, потерявший себя Паладин, растерянная гарпия, ищущая одобрения, опытный рыцарь-защитник и девушка, способная в бою на клинках себя хотя бы не зарезать.
Из шестерых от силы лишь пять представляют серьезную опасность. Но, скоро и драконесса такой не будет. Конечно, если не ведет их туда, где сможет восполнить свои силы.
И, сколь бы любознательность Нуадо не распирала его изнутри, он понимал, что выспрашивать хоть какую-то толику информации у раненной драконессы однозначно не стоит. Пусть он и держал путь в неизвестность в десятке шагов от страшной легенды народа темных эльфов, не время и не место интересоваться этим.
Второй отряд, те, на кого Нуада мог или хотя бы предполагал рассчитывать, могли похвастаться двумя опытными мечницами с магическими способностями, парой средних магов, один из которых, сам Нуада, не то, чтобы даже силен. И Паладин, предпочитающий больше дымить нескончаемым кальяном, чем сражаться. Вот на Фирта надеяться было вообще опасно — в чем его выгода от этого путешествия посол так и не понял.
Остальные-то явно нарисовали на своих спинах мишени для тех или иных сил. И Нуада был уверен в том, что стоит лесным эльфам прознать, что их дальние сородичи с Темных Островов в одном отряде с соратниками Практика, охота начнется и за ними. Впрочем, посол и его возлюбленная помощница в принципе нигде не могут ощущать себя в безопасности.
Больше — нет.
Единственный шанс даже не на успех, а на выживание, оставаться с этим отрядом. По крайней мере какое-то время.
Драконесса обещала их вытащить отсюда… Что ж, остается надеяться на то, что она сдержит свое слово. До того времени, пока не умрет.
— Твои порталы до сих пор не работают? — поинтересовался Нуада у Паладина.
— Не думаю, что они в принципе заработают в этой местности, — сказал Фирт. — Что-то здесь блокирует магию моего Бога. И чем ближе мы к горам — тем сильнее становится этот запрет.
— Странно, что драконесса этого не замечает, — произнесла Инь Мэй. — Портал доставил нас сюда. Наверняка он же мог нас вытащить и отсюда.
— Сбежать из Восточной Провинции было бы замечательно, — согласился Нуада. — Вопрос лишь в том, куда. Так понимаю, — он бросил быстрый взгляд на их спутника, — на Темные Острова ты не в состоянии нас доставить, не так ли?
— Магия не абсолютна, — с грустью сообщил Паладин, посмотрев на не шевелящуюся драконессу. — Впрочем, полагаю, если бы у меня было больше магии, то все возможно…
— Они не согласятся, — возразила Инь Мэй. — Подозреваю, что была бы у них возможность, то и с места пропажи Практика они бы не сдвинулись. Надежда на его возвращение — это все, что их держит вместе.
— А еще угроза со стороны лесных эльфов, — напомнил Нуада, призадумавшись. — Нужно хорошенько постараться, чтобы их король отправил по души каких-то людей инфильтраторов. И не одного, не двух, а…
— Несколько отрядов, — раздался голос позади посла.
Нуада развернулся на месте, выхватывая кинжал и готовясь атаковать незваного гостя, но замер, когда его оружие скрестилось с саблей. Оружие было зажато в руках бывшего Паладина.
Его пустые глаза человека, потерявшего в жизни все, угрюмое выражение лица лишь подтвердили для посла предположения Инь Мэй. Этот человек устал от своей жизни. Ну или, по крайней мере, всерьез ей разочарован.
Быть может удастся его переманить на свою сторону?
Не то, чтобы ему была нужна помощь обычных людей. Но если на его сторону встанет большинство членов отряда, может быть он сможет сформировать отряд и вернуться в Обитель Королей?
Не для того, чтобы скрестить клинки с принцем. Но для предупреждения принцессы о грядущей опасности.
Воль де Мар — не тот, кем хочет казаться. Пусть он и корил себя за то, что не узрел этого сразу, но все же понимал, что не мог сделать этого без проведенной разведки. И теперь должен сохранить жизнь и себе, и, как минимум, Инь Мэй.
Если план драконессы окажется безумным, то они в любом случае оставят этих бесцельно идущих в неизвестность бедняг и вернутся туда, где Фирт сумеет воспользоваться своей магией.
— Советую убрать оружие, — сухо сказал Шовель. — Эллибероут намерена переговорить со всеми членами отряда. В том числе и с вами.
— Мило, — хмыкнул Агне. — Чем обязаны этой чести?
— Тем, что вы еще живы, — Фратер вернул в ножны свое оружие и молча направился к главному костру.
Вокруг него уже собрались все, кроме его троицы. Но все так же предпочитали держаться рядом «со своими». Да уж, отряд мечты.
Немудрено, что их обвела вокруг пальца какая-то рыжеволосая девчонка.
Посмотрев на Инь Мэй, Нуада добился от нее лишь пожатия плечами: у нее тоже не было предположений о причинах, по которым драконесса неожиданно решила с ними поговорить.
Что ж, приглашение негоже оставлять без внимания.
Минут пять потребовалось отряду для того, чтобы расположиться вокруг костра. При этом гарпия и бывший Паладин расположились недалеко от основной группы, явно выполняя обязанности часовых.
Или надсмотрщиков?
— Долго объяснять не буду, — хрипло произнесла драконесса. В свете огня ее широкое скуластое лицо казалось бледным как мел. — Мы направляемся к руинам Курам-Тура.
Оборотень покачал головой, не одобряя сказанное. Но и возразить ничего не собирался.
Гарпия и бывший Паладин отнеслись к сказанному равнодушно. Похоже они, как и Нуада с Инь Мэй совершенно не понимали о чем идет речь. А вот побледневший Фирт точно осведомлен. И явно не рад услышанному.
Брат с сестрой выглядят напряженными, рыжеволосая воспитанница рыцаря-защитник тоже. А вот он сам…
— Курам-Тур это вымысел, — произнес он. — Детская сказка.
— Ага, — чуть дрогнувшим голосом произнес Паладин Бога Туманов и Мрака. — И драконы тоже не реальны. И Практики лишь страшная сказка на ночь. А гарпии не едят самцов после спаривания.
— Серьезно что ли? — воскликнул Франц Отелл, посмотрев на Милену, подозрительно быстро отвернувшуюся в сторону. Как будто в темном лесу есть что-то интересное. — Эй, не уходи от ответа! Твое племя в самом деле пожирает мужчин после…!
Сестра что есть силы пихнула возбужденного нелицеприятной новостью парня в бок.
— Прекрати! — шикнула она.
— Не собираюсь! — запротестовал тот. — Что, если она ночью соблазнит меня и сожрет?
Рыцарь-защитник, Мелисса и даже смурной Шовель заулыбались.
— И не мечтай, — огрызнулась гарпия, на лице которой на мгновение проступили черты хищной твари. — Я лучше до конца дней буду гранит жевать обломками зубов, чем позволю такому, как ты притронуться ко мне.
— Эй! — вскочила со своего места Диана Отелл, хватаясь за рукоять клинка. — Выбирай выражение, гарпия! Ты говоришь с моим братом, законным наследником Дома Отелл!
— И где же сам Дом? — голос рыжеволосой девушки не был полон силы и едва лизвучал чуть сильнее шелеста деревьев. Но услышали ее все.
— Там же, где и твой, Мелисса! — фыркнула блондинка. — Или, хочешь сказать, что Дом Акмар еще уцелел?
— Вы забываетесь, леди! — процедил рыцарь-защитник. — Пусть Дом Акмар и был предан, он не поглощен, не разорван на куски, как ваш!
— А вы подождите еще пару месяцев, — криво улыбнулся наследничек уничтоженного Дома. — И ваше имя тоже останется только в легендах.
— По крайней мере они не будут столь омерзительными, как ваша, — флегматично ответила девушка из Дома Акмар, без страха посмотрев в глаза обоим Отеллам. — Сдается мне, что описывать предательство и нападение на Дом гораздо привычнее летописцам, чем бесчестие и унижение…
— Я тебе все ребра переломаю! — окрысилась блондинка, потянув оружие из ножен. — Скажи мне это еще раз в лицо, и…
Она замерла, проглотив окончание своей фразы одновременно с тем, как ее горла коснулся кривой кинжал внезапно возникшей за спиной Дианы гарпии. Намар Син и Мелисса хотели было расслабиться, переключив внимание на растерявшегося Франца, но Фратер и Олегус, демонстративно приблизившиеся к ним, развеяли мысли о кровопролитии во имя чести.
— И с этим сбродом ты намерена идти в Драконий Очаг? — невесело рассмеялся Паладин Бога Туманов и Мрака. — Нет уж, спасибо. У меня нет никакого желания сдохнуть по вине своих сопартийцев.
— Может всех просветите на тему того, что такое эти ваши Курам-Тур и Драконий Очаг? — поинтересовался Нуада, отметив, что обе пары спорщиков, не сумев убить друг друга взглядами, под напором обстоятельств решили отложить свой конфликт. Ни одна из сторон не продемонстрировала себя достаточно благоразумными, чтобы можно было начать их вербовку ради его дела.
— Курам-Тур и есть Драконий Очаг, — сказал Агне Фирт. — Оплот драконов в Аурхейме.
— Место, где я родилась, — добавила Эллибероут.
Собравшиеся удивленно переглянулись.
— А тебе разве не миллионы лет и все такое? — поинтересовалась Диана.
— Драконы не могут существовать в мирах смертных, не имея гуманоидного тела, — пояснил Агне. — В человеческом воплощении они не нарушают законов Мироздания. А так же это ограничивает их силу, чтобы не вносить дисбаланс в миропорядок. Иначе бы они давным-давно сожрали всех богов.
— Драконы созданы не для этого, — поморщилась от неведомой внутренней боли Эллибероут.
— Спасибо, я откажусь выслушивать вашу версию событий, — замахал руками Паладин. — Мне достаточно и того, что мне рассказывал об этом месте мой Бог. Повторюсь — идти туда глупая затея.
— По какой причине? — спросил Нуада.
— Для начала — Драконий Очаг был разрушен, — начал загибать пальцы Фирт. — Практики стерли его с лица земли, потому что посчитали драконов угрозой своим планам. А те, всего лишь, жили на территории людей…
— Не совсем так, — вымученно произнесла Эллибероут. — Мой народ остановил армию Практиков от уничтожения городов людей… И вот тогда-то они посчитали нас врагами.
— Погодите-ка, — нахмурила лобик гарпия. — А как же ты и Аг…
Милена закашлялась, когда на нее бросила взгляд, что тяжелее удара тараном, драконесса.
— Поняла, молчу, — выдавила из себя Милена.
— Для чего нам нужно идти именно туда? — спросил посол. — Магия в этом месте лишь слабеет.
— Наша, но не ее, — Паладин нервно затянулся своим дымом. — Я-то все никак не мог понять причину такой аномалии: почему магия пропала, но артефакты действуют. Думал, мало ли что… А оказалось, что поблизости Курам-Тур.
— Это ничего не объясняет, — покачала головой Диана Отелл.
— Напротив, — произнес рыцарь-защитник. — В нашей библиотеке был старый свиток, согласно которому Драконий Очаг был построен таким образом, чтобы никто из людей по своей воле не мог его достичь. Это место буквально проклято Создателем и вытягивает силы из любого, кто намеревается приблизиться к его творениям. По крайней мере так написано в хрониках.
— Правильно написано, — согласился Паладин. — Там где люди бессильны, драконы расправляют крылья. Лишь сильная магия, вроде божественных артефактов, — он погладил свой кальян, — способна какое-то время продержаться. Да и то, за счет подпитки магией бога, создавшего его. Теперь понятно, почему Божественная Курильня лишилась почти всех своих умений, кроме базового.
— И мое оружие тоже, — Диана посмотрела на свой меч. — Но… не слишком сильно.
— Потому что клинок выкован с применением Магии Теней, — произнесла Эллибероут. — Он тоже слабеет, но медленнее, чем остальные артефакты. Пусть мало кто в это верит, но Магия Теней, по слухам, является магией самого Создателя. Возможно, что сейчас мы наблюдаем подтверждение этой догадке.
— Прекратите уже эти философствования, — произнес Нуада. — Я хочу получить ответ на свой вопрос — зачем мы туда идем⁈
— Чтобы Эллибероут стала сильнее, — произнес Фратер Шовель. — Она изранена и прикрывает нас своей магией от пагубного влияния этого места. Силы оставляют ее из-за ранений и пережитого. В Драконьем Очаге она сможет восстановиться и после этого мы сможем начать поиски Глеба.
— А кому он вообще нужен этот ваш Практик? — поинтересовался Франц Отелл. — Что-то я не заметил его могущества, о котором кормилица рассказывала нам на ночь. Просто маг-недоучка…
— Который в состоянии перебить отряды эльфийских инфильтраторов, которые идут за нами по следу, — сказал Олегус. — Практики не рождаются полными сил и знаний. Это путь длиной в жизнь.
— Прекрасно, — раздраженно произнес Нуада. — То есть он даже не в состоянии помочь моему народу?
— К тому же он вообще исчез, — напомнила Инь Мэй. — Как и ваша рыжеволосая девушка-маг.
— Корделия… — Олегус замолчал на несколько секунд. — Мы не уверены, что она — это она.
— В каком это смысле? — нахмурился Намар Син. — Я так понял, что она ваша давняя спутница.
— Это так, но не совсем, — произнесла Эллибероут. — Корделия… Думаю, что она была лишь вместилищем кого-то более могущественного. Мы все видели, как она использовала Магию Теней…
— Или ее использовал Практик, чтобы убраться от такого самоубийственного отряда, грызущегося между собой, — брезгливо произнес Паладин. Встретившись взглядом со своим бывшим коллегой, он развел руками:
— Не понимаю, почему ты, друг мой, поддерживаешь эту затею. В тебе теплится божественная сила. Крохи, конечно, очевидно, ты расстроил своего бога. Но он должен был предупредить тебя об опасности и…
— Бахус мертв, — спокойно ответил Шовель. — Не знаю кто, как и по какой причине убил бога, которому я служил. Но мне и не интересно — я отрекся от него и прекратил быть пешкой в его играх.
— Вон оно что, — задумчиво произнес Фирт. — Теперь все встало на свои места. Только, давайте подумаем, что будет со всеми нами, когда она, — он кивнул в сторону Эллибероут, — не сможет нас более защищать. Мы окажемся в самом центре заклятья, отнимающего силу. Мы не проживем там и нескольких часов, не говоря уже о том, что Драконий Очаг расположен высоко в горах, как я помню. Будем карабкаться туда, ожидая смерти каждый час?
— В горах есть проход, — сказала драконесса. — Тайная тропа, к которой я вас и веду.
— Неразумно, — произнесла Мелисса. — Так понимаю, местное заклинание на саму тебя не действует?
— Нет, — драконесса подтвердила ее предположение кивком головы.
— И ты слабеешь только из-за того, что защищаешь нас, — продолжила рыжеволосая. — Не проще было бы оставить нас рядом с границами ослабляющей печати и проделать путь самой? Это было бы и быстрее, и не требовало бы от тебя колоссальных усилий.
— О, голос разума! — щелкнул пальцами Франц. — Предлагаю вернуться и…
— И сдохнуть, — сказал Фратер. — По нашим следам идут эльфийские инфильтраторы. Их богиня намного сильнее Эллибероут в таком состоянии. Сейчас они отстают от нас на пару дней, но уже вошли в границы печати. Милена вчера заметила их. Двигаются быстро, и вскоре нагонят нас. Останься мы за пределами печати — были бы уже мертвы.
— Или, по крайней мере, смогли бы уйти дымным порталом, — скрежетнул зубами Паладин Бога Туманов и Мрака. — Но нет, вы потащили нас всех сюда… И, как только они до нас доберутся, то мы будем без сил. Только драконесса нас сможет защитить, я прав?
— В Драконьем Очаге я смогу сделать так, чтобы заклинание на вас не действовало, — заверила Эллибероут. — И силы к вам вернутся. Оттуда мы сможем уйти порталом. Или уничтожить инфильтраторов и эльфийскую принцессу, что их возглавляет.
— Мне этот план не нравится, — предупредил Фирт. — Ты могла сообщить нам об опасности ранее. Мы бы ушли все порталом подальше от Восточной Провинции, затаились бы, я бы вернул тебя сюда, ты бы восстановила силы и присоединилась к нам. О, боги! Да я бы мог пойти с тобой для поддержки — защищать одного было бы куда как сподручнее! Похоже, ты совсем мозгами поехала, драконша, раз не видишь самого простого из вариантов!
На смуглом лице драконессы пролегла тень.
Отвечать она явно не собиралась.
Но Нуада был согласен — тут что-то совсем не так.
— Она что-то недоговаривает, — сказала Инь Мэй. — Не поверю в то, что магическая сущность, прожившая столько лет, не смогла найти наименее проблемный способ вернуть себе силы, не подвергая нас опасностям.
— Мы нужны ей, — резюмировал Нуада, не сводя взгляда с обессиленной драконессы. — Я сильно ошибусь, если предположу, что одному дракону или дракону в компании с одним Паладином, там делать нечего?
Драконесса смерила его тяжелым взглядом, после чего утвердительно кивнула.
— Мне это не нравится, — заявил Франц. — Похоже, что в этом самом Очаге еще опаснее, чем за пределами печати. Ты нас используешь!
— Все друг друга используют, — сказал Олегус, ткнув в брата и сестру пальцем. — Вам двоим не выжить в условиях гражданской войны. Или принц, или наместник на Востоке найдет вас и прикончит, как только увидит магию Дианы. Вы, — его указывающий перст ткнулся в парочку из Дома Акмар, — мишени для мятежников. Которых, скорее всего, поддерживает Дом Хоксенвильваарен. Значит в Провинции вам тоже не выжить. А бежать отсюда некуда больше. Те же эльфы видели вас с нами, а, значит, вас найдут, чтобы как минимум допросить. Ну, а вы, — теперь он посмотрел на троицу под предводительством Нуада, — так и вовсе бельмо на глазу что у принца, что у эльфов. Вас убьют не задумываясь. Так или иначе, но вместе у нас больше шанса противостоять общим врагам. И, как только с нами будет здоровый и полный сил дракон, нам точно ничто больше не сможет угрожать.
— Пока эльфийская богиня не выбросит очередной козырь на игральный стол, — тихо добавила Эллибероут. — Я не знаю какие силы стоят за ней, но что-то подсказывает мне, что твой Бог, — она посмотрела на Агне Фирта, — начал догадываться о своем тяжелом положении. Поэтому и подстроил ваше знакомство и появление здесь. Капитан правильно сказал, мы зависим друг от друга. И все вместе можем помочь каждому по отдельности. Сперва вернем мне силы, затем найдем Глеба — у меня есть пара мыслей, куда он мог телепортироваться, затем уже пойдем по вашим проблемам. В противном случае…
— Проблема темных эльфов должна быть решена в кратчайшие сроки, — произнес Нуада. — В противном случае, мы рискнем выбраться самостоятельно и уйдем дымным порталом.
— Ну так вперед, — Фратер похоже, не купился на шантаж. — Думаю, выздоровевшая Эллибероут в месте силы своего народа, сумеет придумать как нам выбраться отсюда. А вот сможете ли вы трое пробиться сквозь отряды, насчитывающие суммарно почти полторы сотни бойцов и магов при покровительстве богини — большой вопрос.
Посол промолчал.
Здесь бывший Паладин был прав. Играть в прятки с охотниками за разумными из племени лесных эльфов, было большой глупостью.
Манипуляция не удалась.
— Сперва мы вернем мне силы, затем отыщем и вернем Глеба, — сказала Эллибероут. — И лишь после этого будем решать проблемы остальных. Только в таком порядке.
— Слишком уж ты печешься о каком-то сопляке, который даже имени своих предков не оправдывает, — пробормотал Фирт. — Что-то здесь личное…
— Если так, то оно нас не касается, — осадил своего спутника Нуада. — Мы поможем. Но сперва я хочу знать, кто или что ожидает нас на пути в Драконий Очаг. Уверен, что ты знаешь о том, с чем нам предстоит столкнуться.
— Знаю, — утвердительно кивнула Эллибероут. — Нам придется пройти все круги ада.
— Даже при том, что ты, дракон, возвращаешься к себе домой? — уточнила Намар Син.
— Как раз потому, что я это и есть я, нас и ждут тяжелые испытания, — произнесла Эллибероут.
Послу Нуада в который уже раз разонравилась мысль об этом путешествии. Но, драконесса и ее друзья хорошо все продумали — выбора у них нет. По крайней мере не видно пути, который бы избавил их от хорошей драки.
Близость астральной проекции этой… женщины резонировала с моим интересом к произошедшему тысячи лет назад. Я буквально чувствовал удовольствие, которое излучала демон от того, что внутри меня борются желание и сомнение. Приобщиться к этой тайне или же отказаться.
Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Да и то лишь для второй мышки.
Как бы ни позиционировала Лилит этот «секретик», следующая ее просьба однозначно будет требовать от меня каких-то шагов. Которые, скорее всего, мне не понравятся.
— Какой нерешительный мужчина пошел в этих ваших индустриально-пост-индустриальных мирах, — со смешком, покачивая головой, проекция отстранилась от меня. — О, времена, о нравы… А ведь раньше мужчины шли войной за одну только улыбку женщины. За ее красоту, по прихоти ее характера…
— И сколько из них выжило? — поинтересовался я.
Проекция озадаченно застыла.
— Не знаю, — легко призналась она. — Процентов… тридцать, наверное. Половина из них, правда, остались калеками, но… Думаешь, мне было до этого дело? Главное, что они делали то, чего я желала.
То есть ее рассказ не являлся обезличенным. Она просто обобщила свой прошлый опыт по манипулированию мужчинами.
— Не лучшие слова для той, кто просит помощи у мужчины, — произнес я. — Признаваясь в том, что тебе было плевать на последствия твоих просьб, ты не добавляешь мотивации к тому, чтобы помочь тебе.
— А мне нужно? — она посмотрела на меня снисходительно. — Глеб, давай не будем оскорблять интеллект друг друга. Я была с тобой довольно давно, чтобы подметить некоторые детали. И не верю в то, что ты захочешь мне помочь по доброте душевной. Уж прости, но ты стал вырастать из детских штанишек…
— Еще недавно ты говорила совсем другое.
— А ты ни тогда, ни сейчас не замечаешь контекста, — проекция изобразила вздох. — Я не говорю о твоем росте, как о маге. А только о том, что твой межушный ганглий начал отлипать от стенок и шевелиться, порождая правильные мысли.
— Вроде и не оскорбила, но и насмешку даже не попыталась спрятать, — определил я.
— А кого мне стесняться? — спросила Лилит. — Мы оба знаем, как тебя сейчас выжигает изнутри от того, что ты желаешь услышать кое-что пикантное. Право, меня даже интригует и отчасти восхищает то, что тебе-то эта информация не нужна. Но вот одна черная драконесса станет к тебе чуточку лояльнее, если ты приоткроешь завесу тайны…
— Ты продолжаешь читать мои мысли.
— Зачем? На это уходит слишком много магии. А я не в теле Корделии, чтобы подпитываться из ее Источника.
— Кстати о рыжей. Где она и что с ней?
Проекция посмотрела на меня с укором и некоторым раздражением.
— Кажется, я погорячилась, сказав, что ты начал лучше соображать, — произнесла она. — Даю бесплатный урок, мальчик мой. Корделия предала тебя. И не стоит больше вспоминать о ней.
— Слишком уж неоднозначное предательство, — возразил я. — По факту ты ее использовала.
— Тот кто позволяет себя использовать — дурак и предатель, — фыркнула Лилит. — На них не нужно заострять внимание. Максимум — перерезать глотку, выпив досуза Источник. Последнему, кстати говоря, я могу тебя научить…
— Если я окажу тебе ту самую услугу, о которой ты сказала, но не рассказала, не правда ли? — спросил я.
— Ну какая стерва откажется от того, чтобы воспользоваться шокированным молодым мальчиком? — состроила строгие глаза Лилит. — Это противоречит моральному кодексу любой милфы!
Хотелось ударить себя по лицу ладонью так, чтобы из затылка вышло.
— Эти кривляния — все, что ты вытащила из моего разума? — уточнил я. — Ничего полезнее не нашла?
— Если б не нашла, то и не пыталась бы манипулировать тобой секретом о двух умерших драконах-полукровках, — рассмеялась Лилит. — Знаешь, это даже забавно. Ты и Аггел идете одной и той же проторённой дорожкой. Нашли себе черную драконессу, да стали ее обихаживать, как будто она лучшая женщина на свете. Или ты уже забыл, что она намерена тебя прикончить?
— Ты так ловко опустила другие ее обещания, что я даже поверил в то, что она мне не друг, — моя усмешка вызвала раздражение на лице Лилит.
— Мой маленький глупенький человек, — проекция снова приблизилась. — Ты, очевидно, пребываешь в святой уверенности, что у тебя есть друзья… Позволь тебе кое-что расскажу.
— Весь во внимании, — я сложил руки на груди.
— У тебя нет друзей и соратников нигде, кроме тех, кто одного с тобой цвета магии, — голос Лилит утратил даже намеки на благожелательность. — Да и то, не каждый первый. В этой вселенной не так уж много разумных, кто могут тебя понять и принять таким, какой ты есть на самом деле. И, поверь молодой, прекрасной и опытной демонице — черный дракон тебе не друг. Да вообще никакой дракон тебе не друг. Их создали не для того, чтобы кого-то учить, подставить плечо или протянуть платок для слез. Все в этой вселенной предопределено на свое место Создателем. И драконы — не друзья, а потенциальные враги. Или, ступенька, которую ты должен переступить, чтобы стать сильнее и вырваться за пределы бренности домашнего мира.
— А последний, стало быть, это планета, на которой я родился?
— Не зацикливайся на себе, — посоветовала Лилит. — У каждого есть родной мир. Разве что у драконов его нет. И еще ряда сущностей более высокого порядка. Но это уже детали, которые к разговору не относятся.
— Так у нас разговор, — изумился я почти натурально. — А мне казалось, что мы тут колкостями обмениваемся.
— Правильно. Ведь так веселее проводить время, — согласилась демоница. — Хотя, могу поспорить, что ты был бы не против вернуться к своим друзьям…
— Хм… В этом моменте ты намереваешься сказать, что можешь мне помочь, но, только если я помогу тебе?
— Почти, — призадумалась Лилит. — Честно сказать, я надеялась тебя еще некоторое время помариновать, чтобы твое желание выслужиться перед драконессой возобладало.
— Да тебя прям распирает от того, чтобы рассказать мне эту историю, — покачал головой я.
— Угадал, — кивнула астральная проекция. — Сам понимаешь, у меня очень долго не было собеседников. Подрастеряла навыки манипулирования. Надеюсь, ты мне поможешь их вернуть.
— До или после того как ты снова хочешь направить меня к своей темнице и попросить освободить? — спросил я, кивнув в сторону стеклянного гроба. — Если ждешь, что я сам вызовусь, то сильно ошибаешься.
— Ну надо же, — астральная проекция негромко рассмеялась. — Ты прям в ударе. Устраиваешь мне эмоциональные качели, заставляя менять мнение о тебе от лучшего к худшему и наоборот. И все это — меньше, чем за час.
— Толи еще будет, — пообещал я. — А теперь, раз мы наигрались в словестность…
— Не наигрались, — перебила меня демоница. — Глеб, мальчик мой…
Лилит смотрела за мной не отрываясь. Могу поспорить, что ее провокационный стиль общения и различного рода фривольные обращения направлены лишь на одно — вывести меня из себя, заставить начать спорить с ней, препираться. Похоже, несмотря на силу и возраст, дамочка любит «острые ощущения».
— Какой ты скучный, — вздохнула демоница.
— Какой есть, — парировал я, ощущая, что в Источнике уже неплохо так скопилось магии. — Но, в отличие от тебя, не заточаю души своих противников в клинки.
— И зря, — покачала головой Лилит. — Это, знаешь ли, бодрит тело и дух.
— Вот это-то мне как раз и интересно, — сказал я. — Как заточить в клинке душу Бездушной?
Демоница посмотрела на меня с недоумением.
— А ты еще не понял? — на ее призрачном лице появилась хитринка.
— А давай-ка мы перестанем играть в «угадай-ку», — предложил я. — Тебе нужна моя помощь, — я вновь указал в сторону хрустального гроба с мумифицированным телом. — Могу поспорить, что тебе не хватает сил, чтобы пробить охранные чары. Сомневаюсь, что ты о них знала, но забыла.
— Может и так, — голос Лилит перестал быть дружеским. — Тысячи лет заточения вытравливают из уголков памяти мелкие неурядицы.
— Сомневаюсь. В противном случае, ты не вела бы себя столь уверенно и нагло при прорыве сюда. Ты опасалась, что мне не хватит сил открыть дверь в твою крипту. Знай ты про дополнительную защиту саркофага, то действовала бы иначе, — предположил я, придавая своему голосу уверенность. — Нет, думаю, это как раз сработала тайная защита. Страховка на тот случай, если ты заманишь кого-нибудь сюда и обманом попытаешься освободиться. Собственно, что и произошло. И теперь тебе вновь нужна моя сила, чтобы пробиться сквозь новые печати.
— Какой догадливый потомок обезьяны, — ледяным тоном произнесла Лилит. — Но ты забыл, что у меня есть еще маленькая послушная девочка-Корделия. Ей сейчас, конечно, очень плохо. Буквально, ее выворачивает наизнанку, — демонесса чуть скривилась. — Небольшие неблагоприятные последствия вмещения в себе такой сущности как я на протяжении долгих-долгих лет.
— Маленький пункт в договоре, выполненный крохотным шрифтом? — уточнил я. — Давай, Лилит. Мы оба понимаем, что если б ты могла меня заставить открыть твой саркофаг, как сделала это с дверью, то уже была на свободе, а я валялся здесь с иссушенным Источником.
— Еще раз комплимент про догадливость говорить не буду, — прищурилась астральная проекция. — Я их вообще редко говорю. А уж правдивые — почти никогда. Так что, когда я буду хвалить твои постельные умения…
Опять…
— Если будешь их хвалить, — урезонил я стерву.
— Когда, — на ее призрачной руке сформировался тот самый «восклицательный пальчик». — Если я чего-то хочу, то получаю.
— И хочешь ты простого парня с Земли. Вот прям поверю, ты только не обращай внимание на скуку в моих глазах — меня всегда в сон тянет, когда начинается самое интересное в порнофильмах.
Проекция закатила глаза.
— Хорошо, — раздраженно произнесла она. — Я уже оценила твое умение словарного блуда. Потренируйся еще пару тысяч лет и догонишь меня. Это комплимент.
— Учту. Итак, время тебя поджимает, не так ли?
— Еще есть немного в запасе, — раздраженно произнесла Лилит. — Есть всего несколько часов на то, чтобы разрушить печать. Так что, предлагаю сделку — сперва ты меня освободишь, а потом я…
— Сперва ты ответишь на мои вопросы, — перебил я ее, понимая, что пора бы начать устанавливать правила. — А потом мы решим уже твою проблему.
— Печать потребует много твоих сил! Нужно начинать прямо сейчас! — подлетела ко мне демонесса.
— Кажется я знаю, что затем будет, — даже как-то весело стало. — Мы начнем сейчас, накопившаяся во мне магия поглотится защитными чарами саркофага, а после этого ты благополучно уберешься по своим делам, не так ли? Пока я, в лучшем случае, буду валяться рядом с иссушенным Источником, и скорее всего мертвый. Поправь, если я где-то ошибся.
— И как тебя в детстве не прикончили такого догадливого? — поинтересовалась Лилит. Тон у нее был злой раздраженный. Немудрено — я ловил ее на горячем. Однако, пригодился опыт жизненный.
— Я догадывался о том, что меня хотят убить. И не дружил с теми ребятами, — поддерживать словесную игру с ней было довольно просто. Вся ее манера общения говорила о том, что эта нациствующая демонесса, пусть и не в восторге, но приветствует общение с «братом по магии». Пусть и считает меня чем-то вроде домашнего питомца. — Ну так что? Дальше будем беседовать на сторонние темы, дожидаясь, когда во мне накопится побольше магии, или все же начнешь отвечать на мои вопросы?
— После того, как ты разобьешь сдерживающее меня заклинание, то отпустишь меня, — поставила условие Лилит. — Без оговорок, без ограничений. Я буду сама себе хозяйка. Взамен — расскажу тебе все, что тебя интересует. Конечно, если знаю хоть что-то об этом. Уговор?
— Не уговор, — покачал головой я. — Предупреждал же — не нужно словоблудия. Ты так гордишься своим интеллектом, что не рассматриваешь меня как равного или хоть немного близкого к тебе.
— Так ты не в моей армии, — пожала плечами Лилит. — Для меня ты букашка. Несмышленая и мелкая…
— Но достаточно сообразительная, чтобы понять — на момент твоего освобождения тебе нужен в одном из трех состояний: мертвый, обессиленный, что почти мертвый, либо отпустивший тебя, — я улыбнулся. — Поправь, если неправ где-то.
Астральная проекция сощурила глаза до узких щелочек.
— Конкретно сейчас неправ, человек, — ее голос сочился столь концентрированным ядом, что аж стало не по себе. И это она еще не в теле из плоти и крови! — Не нужно припирать меня к стенке. Я опасна, когда у меня не остается вариантов.
— Но в прошлом тебе это не помогло, — я указал на саркофаг. — Итак, мы можем поступить по-твоему, но ничего не произойдет. Либо по-моему, и тогда у тебя есть шанс отсюда выбраться. Подозреваю, что в качестве сучки на привязи, но… Сама же знаешь — это лучше, чем гнить здесь до тех пор, пока не придут люди, заинтересовавшиеся огнями Дуар Мар’Туна. Что-то подсказывает мне, что благодаря Корделии и моей слепоте большая часть местных защитных заклинаний разрушена. Сколько времени пройдет прежде, чем до твоего бездыханного тела доберутся местные охотники на Практиков?
— Есть Стражи, — Лилит перешла на сухой официальный тон, указав на входную группу крипты. — Они справятся.
— Может да, может нет, — пожал плечами я. — Рано или поздно все равно сбудется… А Практиков в этом мире не очень-то много… Зато есть безумный некромант, и, вот сюрприз — он правит людьми. А еще по моим следам идут лесные эльфы… Поспорим на то, кто их них доберется до тебя первым? Лично я ставлю на эльфийских инфильтраторов. Думаю, за те годы, которые они потратили на вытаскивание из Гиблых Земель старых артефактов, они научились чему-то новенькому. И вряд ли тебе понравится их вариант перетрации с прогибом об колено. Ведь на их стороне одна эльфийская богиня с подтекающей черепушкой. На ее счету уже есть один мертвый бог. По крайней мере я думаю, что исчезновение Бога виноделия и активность Аминасифаль прямо связаны между собой.
— Бахус исчез? — насторожилась Лилит.
— А, разве, находясь в теле Корделии, ты не уловила пропажу связи между Шовелем и его Богом? По всем признакам он мертв.
— Это еще нужно проверить, — сказала демоница. — Связь можно оборвать по разным причинам.
— И снова мы уходим в софистику, — улыбнулся я. — Тянешь время, откладывая неизбежное?
— Я не Бездушная, чтобы быть у тебя на привязи, человек, — замогильным тоном произнесла Лилит. — Уж поверь мне — я найду как освободиться. И ты пожалеешь о своем решении.
— Верю, — признался я. — Но мне будет доставлять истинное наслаждение все это время, что мы проведем вместе. Итак, первый вопрос: что с Корделией? Советую отвечать на него и на все последующие честно и без утайки.
— Она жива, — бросила Лилит. — По крайней мере была, пока я ее не оставила в холле. Дальше она не смогла бы пройти — Источник опустошен. Останься я в ней, они бы умерла от его истощения.
— Что из того, что произошло с нами, сделала она?
— Сложно сказать, — призналась демонесса. — За то время, что мы пробыли вместе, сознания так переплелись… Она как минимум не возражала против того, что происходит. Думаю, последние годы она даже втянулась в роль и начала получать удовольствие.
— И как она в здравом уме вообще решилась отдать тебе контроль над телом, — покачал головой я. — Впрочем, думаю, ты нашла способ, чтобы обмануть ее опасения, не так ли?
— Кто вообще настолько глуп, чтобы заключать контракты с демонами? — рассмеялась Лилит. — Нужно не иметь половины мозга, чтобы считать, будто бы существо на тысячи лет опережающее тебя в развитии и опыте не нашло способ как обдурить глупого человечка. Конечно я оставила для себя пару-тройку лазеек.
— Она не знала, что будет твоей марионеткой, — понял я. — Ты скрыла это от нее, верно⁉
— Вот только не надо приписывать мне еще и обман идиотов, — поморщилась Лилит. — Девочка хотела большой силы и знаний. Я воспользовалась шансом. И не тебе меня осуждать — ты поступаешь точно так же каждый раз, как тебе выпадает шанс. У нас больше общего, чем ты можешь себе представить, мальчик мой.
Опять она за свое.
Хочет выбесить, чтобы я поскорее прекратил задавать вопросы и перешел к делу. Но у меня есть свое мнение на этот счет: накопить как можно больше магии перед тем, как снимать с ее саркофага печать. И получение ответов на интересующие меня вопросы как раз укладывается в критерии плана.
Лилит явно хочет, чтобы я был обессилен. Вероятно, что заклинание обяжет ее подчиниться — если у меня будет магия сделать это. Слишком уж ее корежит от того, что после освобождения у меня будут силы. Почему это так важно?
Ответ очевиден — она намеревается быть самостоятельной. Ну нет, так дело не пойдет.
— Вернемся к Ликардии, — сказал я. — У нее не было души. Но ты заточила ее сущность, по сути своей ту же душу, в клинок. Как?
— А ты пораскинь мозгами, — предложила Лилит. — В артефакты — оружие, защиту, доспехи и так далее, можно заточить лишь душу. И я сделала это. Другой момент, что Бездушные так-то не без души. Просто к ней закрыт доступ. И их Источник работает не на их усиление, а на поддержку мага, который их создал. Я… Слегка подправила это заклинание в свою пользу.
— Так вот откуда сила в «Пожирателе Душ», — сообразил я. — Душа Ликардии в клинке была лишь проводником магии для тебя! Вот как ты себя подпитывала!
— Я бы сказала «Бинго!», но у нас совершенно другая игра, — скучающим тоном произнесла Лилит. — Но, думаю, теперь тебе пора проникнуться моим гением. Цветов не надо, можешь просто освободить меня из саркофага. Обещаю — я тебе даже позвоночник не сломаю после этого. По крайней мере не сразу.
У меня возникла некоторая догадка.
— Подними руку, если я где-то ошибся. Но… Тебя заключили в саркофаг в основании Дуар Мар’Туна отнюдь не просто так? Ты ведь должна была подпитывать его защитные заклинания, не так ли?
— Незадолго до того, как Аггел вырезал здесь всех, мы обсуждали подобную жертву, — сказала Лилит. — Это была просто теория, но мне не понравилось то, что ее восприняли с энтузиазмом. Пусть это было задумано как смертельная тюрьма для вражеских магов, которые умрут с пользой, питая нашу обитель. Но я подумала, что мне не помешает подстраховка. Конечно, я не думала, что окажусь здесь сама, но прикинула, что подобное решение может помочь мне восстанавливать силу на поле боя. А, так как Вестница Смерти это одно из лучших оружий против любой твари Создателя с душой, то стерва-Ликардия оказалась в нужном месте в нужное время. Оставалось лишь поставить дворфам бочонок эля, чтобы получить отменный клинок. А дальше, — она схлопнула ладони над головой, после чего развела руки, рисуя импровизированную дугу радуги, — в дело вступила магия.
— Ликардию можно вернуть?
— Нет.
— Не как человека, а хотя бы как Вестницу…
— Попроси Стражей прочистить тебе уши — я уже дала ответ: нет. Могу повторить это на всех известных мне языках, но сомневаюсь, что это поможет тебе расслышать. Клинок теперь просто клинок. Если хорошо поискать, то его даже можно отыскать… Но это не точно.
Нет, то, что сделала Лилит, в самом деле гениально! Ловушка, которая должна была ее иссушить, не смогла этого сделать. Да, какое-то время она страдала самостоятельно, но потом, когда «Пожиратель Душ» попал в нужные руки, каждое совершенное мной убийство подпитывало ее. Вот куда уходила та прорва энергии из чужих душ! И теперь понятно, почему она не слишком-то хотела делиться магией — самой не хватало.
Когда она уничтожила клинок, то Дуар Мар’Тун вернулся к ее осушению. Но, думаю, собранного было недостаточно, поэтому город при моем переносе принялся за меня. Да уж, в хитрости этой дамочке не откажешь.
Вот только не ясно, почему мне стало легче здесь находиться после первых впечатлений. Как будто что-то изменилось…
А, теперь, касательно хитрости…
— Что ты сделала с душой Ликардии.
— Единственное, что смогла, — раздраженно произнесла Лилит. — Поглотила, чтобы вынуть ее из клинка.
— Опасалась, что я тебя прикончу им?
— Допустим, что так.
— Но ведь это ты создала «Пожиратель Душ»! А твои заклинания на тебя не действуют, сама говорила.
— А Вестниц Смерти и не я создала, — скорчила рожицу демонесса. — И, надо признать, тем, кто придумал их нужно выдать медаль. И желательно засунуть ее поглубже в глотку, чтобы вздохнуть не смогли.
Жаль. Очень жаль.
Я думал, что есть какая-то возможность вернуть Ликардию. Да, тело мертво, но ведь душа была в клинке. И, раз Лилит косвенно подтвердила, что именно душа занималась высасыванием магии, то…
— Погоди-ка, — сообразил я. — Когда я впервые столкнулся с Ликардией и вернул ее к жизни, то наложил рабское заклинание на ее душу. И, раз ее душа в тебе, то…
Лилит скорчила еще одну гримасу. На этот раз — недовольную.
— Да ты шутишь, — рассмеялся я. — Вместе с душой Ликардии ты поглотила и рабское заклинание? Вот так просто сама себя поймала на крючок⁈
— Рассмеешься в голос — и я сожру твое сердце, — пообещала демонесса. — Уж поверь, я найду способ, как разорвать заклинание. Тем более такое убогое, каким ты его создал. Кто вообще пользуется заклинаниями по памяти, практически забыв их, а?
— А что с теми рунами, которыми мы привязали Корделию к Олегусу? — заинтересовался я. — Там ведь тоже все через душу было…
— Было, — согласилась Лилит. — И прошло. Эти поделки для начинающих используйте на тех, кто не знает как их раскусить.
— Но мою поделку ты все же не распознала и не уничтожила, — напомнил я.
— Времени не было, — призналась демонесса. — Может хватит уже с пустыми вопросами? Я, вообще-то, там лежу умираю!
— Дуар Мар’Тун высасывает магию из тебя, — предположил я. — Но стоило мне тут появиться, как он накинулся на меня… А затем, вроде бы как отступил. Почему? Что изменилось?
— Я стала больше проявлять себя в теле Корделии, — нехотя призналась демонесса. — Заклинание уловило мои частоты и перекинулось на приоритетную цель — на меня и на Корделию. Именно поэтому нужно поспешить! Если печать выжмет меня досуха — все бессмысленно. Не говоря уже о том, что твоя подружка помрет. И, уж поверь, восстановить ее не получится.
— А что произойдет после того как ты освободишься? Дуар Мар’Туну нужно кем-то подпитываться, чтобы защита продолжала работать, — сообразил я. — Раз он переключился на меня после прибытия, то… Наверняка сделает это после твоего освобождения, не так ли?
— Верно, — сказала демонесса. — Именно поэтому в приоритете у меня было сделать так, чтобы ты отдал мне всю магию. Город не стал бы иссушать нас дочиста, потому что для него мы какие-никакие, но свои. По крайней мере не сразу бы он это понял. Забрав твою силу я перенесла бы нас отсюда, и обманула бы заклинание. Поверь, гораздо проще было бы утащить отсюда парочку бессильных тел, чем одного Практика, хотя бы с крупицей силы. Но, ты же «умный парень», решил потянуть время, — ее астральная проекция заулыбалась. — Теперь скажи мне, как долго ты решил послужить здесь батарейкой, а, Глебушка-мозг-из-хлебушка?
— Не совсем понимаю… Какой-то тут пробел по логике, — сказал я. — Ведь вытягивание силы идет через саркофаг?
— Нет, не так, — отрицательно покачала головой Лилит. — Вытягивающее заклинание находится в основе города. Оно создано так, чтобы медленно тянуть силы из каждого мага здесь. По капли от тысячи — это тысяча капель. При том, что магия естественным образом восстанавливается, то это смехотворные потери. Его настроили так, чтобы он не трогал обычных людей — их источники не слишком могущественны, пока не пробудилась магия. А у простолюдинов это бывает крайне редко. Значит те, у кого источник истощен или не активирован, не являются целью поглощающего заклинания. Только маги. Сила идет от сильных. Но Аггел решил, что будет крайне весело сделать батарейкой именно меня. Саркофаг, — она бросила раздраженный взгляд на пленителя своего его тела, — это сдерживающее заклинание. Оно не позволяет использовать мне магию своего тела. И в то же время хитро закольцовано с поглощением магии города. Любая чужеродная магия просто пойдет на усиление Дуар Мар’Тун. А вот Магия Теней… Она для заклинания сдерживания смертельна. Как только ты его уберешь, то Дуар Мар’Тун начнет выпивать энергию из нас обоих. Но, если двух истощенных магов я еще могла вытащить отсюда телепортом, то вот Практика утащить с собой будет едва ли возможно. Городу нужна подпитка, иначе сюда рванут толпы немертвых, личей и прочей нежити. В первую очередь — они. Догадываешься, что будет, если парочка хитроумных личей сможет отыскать одну-две книги по высшей магии? Пусть отсюда явно все вывезли или спрятали перед уходом, но, подозреваю, что какая-то мелочь все же осталась.
— Получим крайне сильных личей? — уточнил я.
— А после этого — крайне сильных умертвий, которые будут ими улучшены, — продолжила мысль Лилит. — И наш город станет некрополем местного разлива. Что как бы не входит в мои планы.
— В твои планы входило оставить меня в городе, — сообразил я выпавший элемент ее логики. — Питать его вместо тебя. Я, да Корделия… Нас явно бы хватило, чтобы привести тут все в порядок на какое-то время.
— А еще бы у тебя была возможность исследовать город и поискать в нем какие-нибудь забытые артефакты, книги и так далее, — продолжила Лилит. — Нет, мне не стыдно за недоговорку. Учиться — то, что тебе сейчас нужно. Конечно, если хочешь выжить и стать сильнее.
Ну да. Подставить вместо себя другого, потому, что ему от этого станет только лучше. Встречал я хитрожопые планы и получше. Без магии я бы не смог отсюда уйти. И город бы меня не трогал какое-то время. Но, стоит Источнику начать наполняться вновь — и город переключился бы на меня в качестве источника питания. На меня, или на Корделию.
Что бы там не говорила Лилит, плевать она на нас всех хотела… Она намерена свалить отсюда — и кто останется тут ее совершенно не волнует. Если бы не сдерживающее заклинание, то она давным-давно была в другом месте.
— А если я предложу тебе влить в заклинание или в тебя для усиления всю магию, что имею, то, рабское заклинание, что ты получила, наверняка нарушит свою работу?
— Не нарушит, — сказала Лилит. — Но, по секрету скажу — у меня будет время, чтобы разобраться в нем и попытаться освободиться. Впрочем, если ты будешь хорошим мальчиком и не будешь путаться под ногами, то я, так и быть, не убью тебя. По крайней мере сразу, как мы выберемся.
— Что тобой движет? — спросил я. — Ты так жаждешь вырваться, что… Нет, я понимаю тягу заключенного к свободе, но… У тебя явно какая-то личная виндетта имеется.
— Думаешь, что хрупкая девушка не должна отомстить тому, кто воткнул ей кинжал в спину? — поинтересовалась Лилит. — Да, все верно, я говорю про Аггела. Пусть я не особо любила остальных демонов…
— А они отвечали тебе взаимностью, — подсказал я.
— … это не значит, что я не могу воспользоваться их убийством в качестве повода для охоты за этим божком, — закончила свою мысль Лилит. — Но убью я его, конечно же, из-за того, что он предал меня. Остальное — лишь шелуха для нужного настроя.
— Звучит интересно, — согласился я. — Что ж, вопросов больше нет, так что, приступим. Я передам тебе всю свою энергию, а взамен — ты вытащишь меня и Корделию отсюда. А дальше… Если хочешь, объединим усилия. Мы тоже за Аггелом охотимся…
— Похвально, но сперва выпусти меня. А там уже, если что и договоримся, — пообещала Лилит.
Разрушить сдерживающее заклинание оказалось настолько просто, что… Даже не знаю.
Подойти к хрустальному гробу, увидеть перед собой ярко-золотистую печать, испещренную чужой магией. Знакомой магией.
— Это от драконов? — спросил я.
— Если ты знаешь, что твои сыновья вырастут уродами и маньяками, а тебе срочно нужна энергия для сдерживания одной из могущественнейших демонесс, то что ты сделаешь, ради стабильного будущего? — усмехнулась Лилит, посмотрев на меня. — Как будешь готов, просто коснись печати и вливай в нее энергию. А я же буду пробиваться изнутри, вернувшись в свое тело. Совместных усилий должно хватить для освобождения.
— Идет.
Астральная проекция вернулась в сморщенное тело, без особых проблем преодолев магический конструкт. Я положил руку на печать и обратился к Источнику. Тоненькая струйка моей магии потекла наружу.
Сперва ничего не происходило, но магическим зрением я видел, как тускнеют те или иные элементы печати. Спустя какое-то продолжительное время они и вовсе начали распадаться на части.
В тот момент, когда золотистая магическая структура рассыпалась, стекло гроба разлетелось без малейшего звука. Сморщенная человеческая мумия начала двигаться, слезая с пьедестала, на котором лежала уже тысячелетия. Ее скелет светился внутренним зеленым светом…
Я сделал несколько шагов назад, освобождая место древней демонессе. Потусторонний свет в ее глазницах блуждал из стороны в сторону, пока не остановился на мне. После чего загробное сияние стало нарастать, обволакивая тело мумии в ослепительном коконе.
Прикрыв глаза руками, когда стало совсем уже тяжело смотреть на это светопреставление, убрал их лишь тогда, когда все закончилось.
Убрал, и… признаюсь, немного растерялся. Даже несмотря на боль в Источнике, слабость по всему телу, не мог не засмотреться.
Чуть пониже меня ростом, в подчеркивающих стройную, как у гимнастки, фигуру, одеждах.
С длинными белоснежными волосами, водопадом струящимся по плечам, прекрасным лицом, чуть глубоко посажеными пронзительными глазами, едва заметно выпирающими скулами и чувственными губами, Лилит не могла не производить впечатление.
Настолько же, насколько была прекрасна Геката по сравнению с обычными женщинами, настолько же и Лилит превосходила ее.
Чуть отставив в сторону правую руку, заканчивающуюся изящными пальчиками, она создала из воздуха в ослепительной зеленой вспышке массивный посох, словно выкованный из чистейшего золота. Инкрустированный драгоценными камнями, магическими узорами и символами, он разветвлялся ближе к вершине в подобие широкого наконечника, ребра которого выглядели как драконьи крылья.
Закрыв глаза, Лилит вдохнула полной грудью, после чего, с лукавой улыбкой на губах, произнесла:
— Оказывается, я стала забывать что такое быть живой, — произнесла она, посмотрев на свой посох. — Столько лет прошло, а реликвию драконов никто так и не нашел… Какие же они все слабаки.
— Нужно торопиться, — сказал я, проморгавшись от «зайчиков». — Корделии наверняка не по себе и…
— Да некуда уже торопиться, мальчик мой, — Лилит направила на меня жало своего копья. Драгоценные камни вспыхнули внутренней силой. — Все, конечная, приехали. Свою роль в этом безумном спектакле ты сыграл. Без обид, но я ненавижу тех, кто марается с драконьим племенем. Да и вообще не особо люблю неудачные проекты. Не скажу, что было вот прям приятно с тобой общаться, но можешь себя потешить мыслью, что ты на одну миллионную долю приблизился к категории мужчин, которые мне интересны дольше одного диалога.
После чего ее посох засветился золотистым цветом драконьей магии, а за спиной возникла аналогичного цвета дыра в пространстве. Демонесса открыла драконий портал… Вот только уходить, не прикончив меня, она не собиралась.
Золотистый свет заполнил собой все пространство крипты, на мгновение ослепив каждого, кто находился внутри. Но так же стремительно, как воссияла мощь Копья Дракона, так же она растворилась без следа.
— Да вы, наверное, шутите⁉ — послышался возмущенный голос сквозь пелену ослепительного света. — Где кровь-кишки-разнесло по всей вселенной⁈ И это оружие Золотого Дракона⁈ Аггел, скотина такая, если ты смог взломать мое пространственное хранилище и подменить Копье, я тебе его в глотку пропихну с проворотом против часовой стрелки до смешивания ливера с легкими до однородной массы!!!
В глазах плескались «зайчики», доставляя не просто неудобство. Глаза болели так, будто я пару дней подряд на сварку смотрел. Но Источник и оставшиеся в нем крупицы Магии Теней сделали свое дело.
Я выскользнул из недр магического зрения, которое тоже не слишком помогало в преодолении дискомфорта. Несколько секунд стоял, закрыв глаза. И лишь после того, как огромное желтое пятно света в темноте закрытых век перестало приносить боль, снова задействовал органы зрения.
Применять магическое зрение не решался. Да и, собственно, что я мог увидеть нового? Мощную и прекрасно развитую структуру маготоков Лилит? Или ее Источник, превосходивший мой чуть ли не в два раза?
Нет, мне было интересно посмотреть на выражение лица демонессы.
Говорят, что некоторых женщин гнев только красит. Не хочется это признавать, но Лилит явно из их числа.
Прекрасное, словно кукольное личико демонессы было искажено яростью. Если б могла, она наверняка бы прожгла взглядом свое оружие, на которое смотрела как с ненавистью, так и подозрением. Ее тонкие, черные, как ночь брови были изогнуты изгибами птичьих крыльев, а лоб прорезали крохотные складки и морщинки.
Полные губы исказились, выплевывая потоки проклятий к затухающему внутреннему свету древнего оружия. Костяшки на ее руках побелели от той силы, с которой она сжимала посох-копье. А в глазах плескалось слабое зеленое пламя потусторонней силы.
Но почему-то именно в таком состоянии она казалась мне похожей на человека. Женщина, привыкшая получать все, не получила ничего.
Портал, которым она явно намеревалась воспользоваться, с шумом закрылся. Подозреваю, что доступ к нему она так же не смогла получить — в противном случае не давала бы волю своим эмоциям.
Впрочем… Это только начало.
В два размашистых шага я оказался рядом с ней. Как бы сильно она не держала в руках оружие, мне потребовалось лишь немного усилий, чтобы вырвать его из ее хватки и отшвырнуть в сторону. Лилит, чьи глаза округлились от удивления, не успела среагировать.
Схватив ее за шею левой рукой, правой я нанес размашистый удар по левой щеке. Силу не сдерживал — она не из тех, кто сломается от подобного.
— Убить меня захотела, сука⁉ — проорал я ей в лицо. Огромные голубовато-зеленые глаза Лилит казались океанами, в которых можно было утонуть. На ее беду, я сегодня в спасательном жилете.
А вот привести ее в чувство и показать кто был не прав, следовало прямо сейчас. В исключительно жестокой форме.
После первой пощечины маски ярости на лице демонессы дрогнула. Второй удар пришелся на противоходе, тыльной стороной и по правой щеке.
После него она уже демонстрировала растерянность.
После третьего удара на ее лице появился нескрываемый ужас.
— Прекрати!
В ее некогда томном, обворожительном даже в гневе, голосе, не было ни капли прежних насмешек и флирта. Лишь отчаяние, страх и дрожь непонимания…
Увидев четвертый замах, она вздрогнула и закрыла глаза.
— Прекрати… Прошу…
Окатив ее взглядом с головы до ног, отпустил демонессу и сделал шаг назад.
Вытянувшаяся словно струна, она что есть силы впилась пальцами в кожу ладоней. Закрыв глаза и поджав губы, она стояла передо мной, мелко подрагивая от разбивающей ее дрожи.
— Прошу…
Светлый оттенок кожи на щеках заплывал красными отметками средневекового насилия, которое оказалось для нее катарсисом, продемонстрировавшим ее собственную беззащитность.
— Прошу…
Подбородок подрагивал, а белоснежные зубы, словно выполненные из лучшей керамики в цвет волос, мелко стучали друг о друга.
Ее голос звучал шепотом, а на лице появились тоненькие струйки влаги. Мне показалось, что глаза так и не вернулись в норму. Закрыв веки, тряхнул головой от наваждения не избавился.
Ущипнув себя за шею, зашипел от боли — перчатки драконьего доспеха защемили кожу так больно, что сомнений у меня просто не оставалось. То, что я вижу — не иллюзия.
Послышался всхлип. За ним еще один.
Всесильная демонесса, срок жизни которой исчислялся тысячелетиями, та, что еще пять минут назад демонстрировала непреклонность, силу, желание выторговать для себя наилучшие условия, намереваясь обмануть, предать, убить и уйти как ни в чем ни бывало, зарыдала.
Навзрыд, глотая слезы, трясясь так, будто зимой в Якутии из дома вышла нагишом. Самая настоящая истерика, которую я мог бы ожидать от Милены, Лаурель, Лео, Дианы, Мелиссы, на худой конец Корделии… Не могу себе представить Эллибероут в таком состоянии, но…
Я и подумать не мог, что богатый внутренний мир тысячелетней демоницы может оказаться настолько нежным и хрупким. Что за ерунда⁈ Да в обычной бытовой драке женщины получают и причиняют куда больше вреда, чем я нанес Лилит. И точно не рыдают, будто маленькие девочки.
Признаться, я растерялся.
В голове банально взорвались все мысли, перемешались, а то что из них вышло, никак нельзя было назвать результатом анализа происходящего. Я просто стоял и смотрел, как она рыдает.
От трех, мать ее, пощечин!
Я посмотрел на латную перчатку, которой наносил удары, но не обнаружил на ней чего-то сверхъестественного. Защита как защита, просто из драконьего материала… Могла ли она как-то повлиять на происходящее?
Звуковое сопровождение плача прекратилось одновременно с тем, как Лилит рухнула на колени.
Опершись на руки, она нависала над грубым полом и беззвучно рыдала, что еще больше приводило меня в шок. Да не бывает так!
Внутри защемило от мыслей о том, что я сделал с ней… что-то.
Родительское воспитание откликнулось эхом на восприятие чужой боли. И, как бы я не хотел свернуть ей шею за то, что она сделала, в первую очередь хотелось сделать совсем другое.
Подойдя у женщине, больше похожей на юную девушку двадцати с небольшим лет, я, на секунду застыв, размышляя, правильно ли поступаю, все же присел рядом, приобняв за плечи. Лилит дернулась в сторону, как будто попыталась защититься от нового удара.
На ее лице изобразилась гримаса ужаса, а сама девушка брякнулась назад и попыталась отползти от меня как можно дальше.
— Нет! — выкрикнула она. Ее прекрасные глаза словно затуманились пеленой. — Не трогай меня! Не приближайся! Прошу, уходи, не трогай! Не трогай меня больше! Я все сделаю! Я все сделаю! Не трогай меня! Не приближайся! Уходи! Уходи-уходи-уходи!
Против воли лицо начало кривиться от гримасы непонимания. Если минуту назад я еще не осознавал как несколько пусть и сильных пощечин могут довести до истерики, то сейчас вообще не понимал что происходит. Она явно разговаривала не со мной. Можно, конечно, польстить себе мыслью о том, что мои пощечины в состоянии ввернуть столь сильное существо в игры собственного разума. Но по пустому льстить себе было бы совершенной глупостью.
— Лилит…
Я двинулся к девушке.
— Не надо! Прошу, не надо!
Не обращая внимания на ее истерику, оказался рядом. Схватив ее за руки, скривился от того, что ее оказавшиеся совсем крошечными кулачки застучали по моему нагруднику. А удары она наносила отнюдь не слабые. Я чуть было не потерял дар речи после первого.
— Не трогай! Отпусти!
Лилит вырывалась, извиваясь как змея. Я впился в нее словно клещ. Не понимая, как помочь ей, единственное, что смог сделать, это притянуть к себе и прижать к груди, удерживая на грани своих сил.
Она попыталась меня пнуть несколько раз, молотила руками по спине, чуть не вырвала глаз… Но с каждой секундой она слабела.
— Все хорошо, — произнес я, погладив ее по волосам. Демонессу не просто била дрожь, ее трясло как эпилептика. — Лилит, все хорошо. Я рядом. Я не причиню тебе вреда.
Бормоча какой-то бред, лишь бы она успокоилась, ибо с каждой моей фразой она становилась все слабее, я уже не чувствовал рук, продолжая ее утешать. Мыслей в голове не было никаких.
Если предательства я от нее и ожидал, а потому выплеснул из Источника практически все, оставив лишь пару капель магии на самом дне, то вот истерики… Кажется я сам попал в этот сюрреалистичный круг необъяснимых действий и зацикленных образов, который здесь царил.
Всхлипы становились все тише, а дыхание ровнее. Мои слова, действия или же у нее просто не осталось сил на продолжение истерики, но демонесса замолчала.
Я сидел на полу, затащив ее на ноги и усадив на бедро. Прижав к себе машинально продолжал гладить, в то время как она лбом уткнулась мне в нагрудник. Всхлипы прекратились, а следы перестали барабанить по доспехам.
— Он никогда не умел принимать отказы, — послышался шепот из-под гривы белоснежных волос. — Ему не нравилось буквально все, что я делаю. Мои заклинания, мои изыскания… Как-то я попыталась объяснить ему, что хочу лишь блага для него и остальных… Я говорила, что нашла способ как стать сильнее… А в ответ он словно взбесился…
Ее руки безвольно лежали рядом, а на раскрытых ладонях я мог увидеть следы от заточенных на манер клинка ногтей, пропоровших кожу до самых костей. Она буквально сорвала с рук ткани кожи и мышц во время помешательства. В ладонях уже скопилась кровь, стекающая вниз.
— Она все видела, — продолжала шептать Лилит. — Стояла рядом… Но ничего не сделала… Я просила пощады… Клялась, что уничтожу все результаты, лабораторию… Но он не слушал… Сперва он изуродовал мое лицо… Каждый удар — как кузнечным молотом по тростнику… Уже на первом он сломал мне кости и челюсть… На втором у меня вылетели все зубы и оторвался язык… На третьем он ослепил меня… Я упала и надеялась, что он меня убьет… А он продолжал меня избивать… Бил и кричал… Кричал и бил… Повторял, что мои опыты это ересь… Кричал, что из-за меня к нему придут Стражи… Я молилась кому только могла, чтобы умереть… Или хотя бы оглохнуть… Но слух меня не покидал… Я впитывала каждое его слово… И только его… Она стояла рядом и молчала… А потом, когда он закончил, то приказал выбросить меня из его дома… Как вещь, которая больше не нужна… И меня выбросили… Было так больно… Я так хотела умереть… Но не умирала… А потом решила жить… И начала колдовать… Понемногу, чтобы не привлекать внимания… Было так больно… Когда меня нашли, я могла только поддерживать в себе жизнь… Меня никто не спрашивал, хочу ли я… Меня просто сделали… И назад дороги уже не было… Я стала демоном. Я стала Лилит… И поклялась убить его… А теперь он мертв… Но я убью второго… Убью его друга… Убью предателя… Убью… Убью за все, что и он со мной сделал… За каждое унижение… За каждую каплю крови, за каждую слезинку… Разорву на куски… Отдам его гнилое мясо адским псам… Буду стоять над ним, но теперь уже я буду спрашивать, понравилось ли ему… Но сперва вырежу язык, чтобы оставить интригу с ответом… А когда он будет молить о пощаде, я отправлю его в саркофаг, как он меня… Но мне нужны драконы… Чтобы все было так же… Пара драконов… Или десяток… А потом вырву ей сердце…
Похоже, что мои действия послужили каким-то спусковым крючком в ее голове. Психотравмирующая ситуация повторилась. И, будь она хоть на двести процентов алмаз, я попал в ту самую уязвимость, которая сбивает с ног любого. Кто ж мог подумать, что в ходе одностороннего чемпионата по пощечинам я обнаружу «хрустальную челюсть» одной из сильнейших магичек-демоничек в этом мире?
Ох, как же много у меня вопросов… Например, что это за Копье она использовала, и почему смогла причинить мне хоть какой-то вред? Неужто заклинание на нее работает не так, как на более слабых разумных?
Скорее всего.
Ее шепот становился все тише, а дыхание, из рваного, превратилось в ритмичное и спокойное. У меня затекло все тело, но от услышанного, словно все тело одеревенело… Не знаю о ком она говорила, но в дрожь бросает.
Белоснежная грива зашевелилась и на меня уставились два океана, окруженные сеточкой полопавшихся капиляров… Машу ж вашу… Да это никакая не демонесса! Это обычная девчонка двадцати лет, напуганная и доведенная до точки кипения.
— Я их всех убью, — прошептала она. — С максимальной жестокостью, слышишь, Глеб⁈
— Без понятия о ком ты, но подозреваю, что они это заслужили, — как можно более нейтрально высказался я. Меньше всего сейчас мне хотелось бы ввязываться в очередную священную войну могущественных существ. А до сих пор не уничтоженные враги такого существа, как Лилит могут быть только из высшей лиги. Мне с ними не тягаться.
Пока что. Раз взял курс на собственное усиление, то сворачивать назад нельзя.
— Заслужили, — на ее губах появилась грустная улыбка. — Я их всех убью. А если их кто-то до меня убил, то убью их убийц. И тебя убью, если попробуешь помешать.
— Не вдаваясь в подробности, мадам, смею напомнить, что вы облажались с моим убийством, — сказал я. — И рабское заклинание до сих пор действует.
— Я его разрушу, — пообещала она, не таясь. — И убью. Я не прощаю. И тебе не прощу того, что ты сделал. Скорее всего я убью тебя в самом ближайшем времени. И драконихе твоей не прощу. И она мне не простит. Никто никому ничего не простит. Мы все друг друга убьем. И в живых останется только один.
— Попахивает кроссовером «Мортала Комбата» и «Горца», — я покачал головой. Она явно уже приходит в себя. Речь стала связная, правда смысла в ней особо не добавилось, но тут просто времени нужно побольше. — Иных вариантов решить проблемы не существует в принципе?
— Нет, — в ее глазах полыхнуло зеленое пламя. Красивая и для понимающих разумных неприкрытая угроза. Пусть леди сейчас слаба, но она не забывает нанесенных ей обид.
Сама сказала. И почему-то я ей верю.
Окунувшись в Источник проверил рабское заклинание, которое теперь связывало нас. Выглядело оно неказисто, впрочем, как и раньше, но держалось. Источник Лилит огромен, но он фактически пуст. Кто знает что произойдет, когда он наполнится?
Я не знаю. Но не намерен упускать возможности получить от нее хотя бы крупицу магических знаний. И это не считая того, что у меня есть Элли, взявшаяся меня учить. Бог-Изгой тоже обещал помочь, но обращаться к нему я буду лишь в самую последнюю очередь.
А еще есть Корделия. Не знаю что с ней будет после всех этих приключений, но если девочка выживет, это будет отменным подспорьем для меня. Каждая из этих трех дам обладает уникальными знаниями и способностями.
Не говоря уже о том, что где-то в ядре моей души скрыты все секреты вселенной. Впрочем, не только внутри моей, внутри каждого. Но если в свою я могу заглянуть, то добраться до чужих…
Хм, а это мысль.
— И ты ничего не скажешь в ответ на то, что я пообещала тебя убить? — Лилит посмотрела на меня долгим внимательным взглядом.
— А что я должен сказать? — убрав из-под нее затекшую руку, поморщился от многочисленных покалываний. Ужас как неприятно. — Не ты первая мне это обещаешь. Думаю, не ты последняя. Переживу.
— Ты слабоумный? — на лице Лилит появился оттенок озадаченности. — Есть простое правило: убей врага раньше, чем он убьет тебя! Я намерена убить тебя! Убей меня!
— Обычно я не этих глаголов жду услышать от прекрасных дам, — я покачал головой. — Кто еще из нас слабоумный? Как можно вообще после того, что было, после всех этих обещаний убить всех своих обидчиков, просить себя прикончить? Какие извилины в твоей голове закоротило? Или я вот прям настолько сильно тебя огрел?
— Ты умрешь очень страшной смертью, — пообещала она, сидя на моих бедрах. — И будешь очень долго страдать в своем персональном аду. Поверь на слово — то, что я задумала для своих врагов не идет ни в какое сравнение с тем, что случится с тобой в конце концов. Я настолько устала от всей этой лжи, от всех этих обманов в обмане, что мне проще всего будет сжечь этот мир дотла. Или умереть, пытаясь.
— Вот это проникновенная мотивационная речь, — оценил я. — Теперь понимаю, почему за тобой шли целые армии, а дурные мужики калечили друг друга в обмен на твою благодарность. Умеешь ты заинтриговать дебилов.
— Две тысячи лет назад за такие слова я бы разложила тебя на атомы без анестезии, заставляя смотреть как вынимаю твои органы по одному из тела, — призналась Лилит.
— Звучит как комплимент, — оценил я. — А сейчас?
— Сейчас… За то, что ты заставил меня все это вспомнить я хочу тебя распылить, — совершенно серьезным тоном произнесла она. — За то, что сумел меня обмануть… Что ж, еще один шажочек из миллиона ты сделал. За то, что успокоил… Когда я буду наматывать твои кишки на кулак, то буду использовать анестезию.
Я кивал в такт ее словам.
— А сейчас ты скажешь мне, что без памяти в меня влюблена, но быть яндере тебе предпочтительнее? — лучше спросить, чем оставить ситуацию в подвешенном состоянии.
На губах этой обычной девушки с прекрасными глазами появилась легкая улыбка. Которая сделала ее ослепительно красивой…
Тонкие, будто фарфоровые, руки обвили мою шею, а ее чувственные губы приблизились к моим. Наши взгляды встретились.
— Ты понимаешь, что это неправильно? — прошептала она.
— Ты про то, что мой будущий убийца сидит у меня на коленях или про то, что мы тут воркуем, пока Корделия, скорее всего помирает? — уточнил я.
Демонесса отвела глаза в сторону, будто обдумывала услышанное.
— И это тоже, — наконец произнесла она, продолжая смотреть мне в глаза. — Мы оба — лишь марионетки в их руках. И этому плану уже тысячи лет.
— Мы все марионетки в руках Создателя, — напомнил я.
Мои руки гуляли по ее спине, прохаживаясь по мягким, как шелк платиновым волосам.
Лилит реагировала на это, часто задышав и прикусив нижнюю губу. На ее лице застыла печать того, каких трудов ей стоило сдерживать себя.
— Это неправильно, — прошептала она. — Я уже раз хотела тебя убить.
— И обещала убить еще разок, — напомнил я.
— Не люблю четные числа, — призналась она.
— Значит и во второй раз мне ничего не грозит.
— Наивный. Точно не хочешь от меня избавиться? Пока еще не поздно.
— Ни в коем случае. Ты же классическая девушка в беде. А я твой рыцарь… Как можно пройти мимо? Ведь так все задумано?
— Сейчас мне плевать на то, как, чем и что задумано, — сказала она. Я почувствовал на своем затылке ее пальцы, а лицо обволокли ее хрупкие ладони. Больше всего она сейчас напоминала хрупкую статуэтку. Даже просто обнять ее было страшно — вдруг сломаю? — Я ждала две тысячи лет…
— И подождать еще пару дней это не может?
— Нет, — продолжала шептать она. — Ты ведь хочешь вернуться к своим. Им явно угрожает опасность. А, когда мы будем все вместе, никто не позволит сделать мне то, что я хочу здесь и сейчас. Я так хотела сделать это с того самого первого момента, как увидела тебя глазами Корделии… Ты даже не представляешь, как я сгораю от желания…
— Тебе напомнить, сколько раз ты высказала отвращение тому, что я флиртовал с Элли?
— Сношаться с драконами это грешно, — ее серьезный тон и выражение лица делали слова еще более комичными. — Надеюсь, ты не заглядываешься на лошадей и овец. Белочек тоже жалко.
— Всем белочек жалко, — согласился я, наконец-то найдя скрытую застежку на ее одежде. — Но у меня есть четкие табу.
— Ах, — она продолжала сверлить меня взглядом. — У нас есть табу?
— Конечно. И стоп-слово.
— Не поможет. Меня не остановить, когда я уже вся сгораю изнутри, — еще немного и ее голос перейдет на ультразвук.
Почему-то мне этот разговор напоминал разговор будущего Дедпула и его дамы спер… сердца в баре. Надеюсь, учитывая прошлое Лилит, мы обойдемся без членовредительства.
— В крайнем случае я буду звать на помощь.
— Не поможет, — она слегка кивнула головой в сторону входа. — Я поставила полог тишины, чтобы Стражи не услышали как я тебя убиваю.
— У тебя вообще нет тормозов? — уточнил я.
— Все что были, уже проржавели и текут, — заверила она.
— Звучит опасно.
— Знал бы ты насколько я опасна.
Ее дыхание опаляло не хуже печи для кремирования трупов. И, черт возьми, моя кровь начинала кипеть. Невозможная ситуация, невозможная женщина, невозможная связь…
Осталось сделать лишь один шаг, чтобы все стало возможным.
Кое-как сбросив перчатку, я прикоснулся к ее теперь уже обнаженной спине. В самом деле, она горела, как турбина самолета, переваривающая представителя богом избранного народа.
— Ты и есть то, что должен был найти здесь? — спросил я.
— Если нет, то полезных вариантов совсем немного, — на грани слышимого диапазона произнесла демонесса. — Я сама не в восторге от ситуации. Может… Уберешь рабское заклинание?
— Не нравится быть на поводке?
— Я не из тех, кто любит подчиняться. А происходящее начинает смахивать на ролевую игру, в которой я почему-то не доминирую.
— Последнее нужно заслужить.
— А покушение на убийство уже не считается?
— Вообще мимо.
— Раньше считалось.
— Ты час назад лежала на столе трухлявой мумией. Чудо что я вообще рассматриваю тебя как женщину, а не как объект захоронения. Радуйся мелочам, так проще жить.
— А ты умеешь делать комплименты.
— Тренировался на кошках.
— То есть на них табу нет?
— Хороший комплимент и кроту приятен.
— Бедные животные. Бедный ты, — в ее глазах появилась грусть. — Ты же ничерта не понимаешь в том, что происходит, не так ли?
— Теперь у меня есть свой справочник по древним мудакам. Правда обложка никак не хочет открываться.
— Я отнюдь не бульварное чтиво. Чтобы добраться до моих страниц, нужно быть достойным.
— Пережитое покушение на убийство не считается?
— Немного.
— Не хочу показаться наглым, но… Вообще-то ты моя рабыня.
— Ну так прикажи.
— Так не интересно. Чем просить и умолять, проще просто подождать.
— Звучит очень по-злодейски.
— Так ведь и мы не герои.
— Точно подмечено. А, если я люблю героев?
— На завтрак или на ужин?
— Ты слишком хорошо меня знаешь.
— Недостаточно, чтобы поворачиваться к тебе спиной.
— Но очень хочешь повернуть спиной меня?
— Есть в этом что-то первобытное.
— Я буду сопротивляться.
— Я не предлагал поиграть в изнасилование.
— А меня не нужно уговаривать. Я беру то, что захочу.
— Какое совпадение. Я тоже.
— Одна драконесса с тобой не согласиться.
— Я просто выжидаю момент.
— Хитрец. А если я скажу сделать выбор: я или она?
— Выберу обеих.
Лилит на секунду закатила глаза.
— Ошибся в третьей букве глагола.
— Оставил тебе шанс меня укорить.
— Дипломатично. Меня такими мелкими подарками не завоевать.
— Мне нужно просто дернуть поводок.
— Любишь командовать?
— Понравилось в последнее время.
— Со мной тебе придется научиться подчиняться.
— И не мечтай.
— Ты разбиваешь мне сердце.
— Ты едва не лишила меня магии.
— Должно же быть у девушки хобби?
— Желательно без моего трупа.
— Не обещаю. Я не обуздана в своих желаниях.
— Постараюсь не забыть.
— Я напомню, когда ты останешься без сил.
— И не надейся.
— Интригуешь.
— Стараюсь держать марку.
— Растешь рядом со мной.
— Не льсти себе.
— Грубое животное.
— Мы еще даже не начали.
— Я уже промокла до сапог.
— Чувствую, на меня протекает.
— И ты ничего не сделаешь?
— Подожду, пока ты будешь сама молить меня об этом.
— У тебя нет столько времени.
— А я рискну.
— С огнем играешь.
— Привычное дело.
— Ты сводишь меня с ума.
— Такой мой замысел.
Из груди Лилит послышалось утробное, звериное рычание.
— Если расскажешь хоть кому-нибудь о том, что здесь произошло…
— Нет никакого смысла скрывать. То, что началось здесь, не закончится до нашей смерти.
— Мы не проживем столько, сколько ты себе надумал.
— Зато насыщенно и с большим удовольствием.
— Боже… Создатель, как же я хочу тебя здесь и сейчас разорвать на части.
— Поверь на слово — мне тоже есть что порвать.
— Вылезай из своей брони и докажи мне.
— Не слышу в твоих словах покорной просьбы.
— Лучше ты будешь слышать мои крики.
— Претензионная заявка.
— Заставишь девушку унижаться?
— Пора тебе заплатить за свои недавние дерзкие речи.
— Хочешь призвать меня к ответу?
— Ты уже знаешь ответ на свой вопрос.
— В таком случае, можешь больше не мечтать о других. Я не делюсь тем, что по праву мое.
— Не припомню, чтобы ты заслужила.
— Господи Создатель! — со стороны входа в крипту послышался возбужденный раздосадованный голос. — Да потрахайтесь вы уже! Пора убираться отсюда!
Не сговариваясь, мы выпалили одновременно:
— Корделия⁉
— Вот, сучка!
— Корделия⁉
— Вот, сучка!
Два восклицания слились в один.
Что примечательно, ни один из них не принадлежал той, кто находился в моих объятьях. А вот лоб, врезавшийся мне в лицо — да.
В следующий момент меня отбросило в сторону со скоростью столкновения с известным создателем азиатских исекаев. Честное слово, уже начал переживать на тему того, не отправит ли меня Грузовик-сама в место поинтереснее, но нет. Все, чего добился — это удара о обломок колонны.
От боли у меня из глаз брызнули искры, скорее всего даже вполне реальные. Отшатнувшись от белобрысой дряни, инстинктивно сжимая лицо руками, я услышал грохот, наполнивший помещение крипты.
Волосы на теле стали дыбом от объема магии, которой переполнился воздух. С шипением сталкивались заклинания, расплавляя камень и нейтрализуя друг друга.
Смахнув с лица кровь, текущую из разбитого носа, я посмотрел на двух женщин, сражающихся друг с другом.
Если в Лилит мало что изменилось — все та же холодная красота, грация, но с ловкостью и напором матерого убийцы, для которого сражение не представляет хоть капельку проблем, то вот Корделия…
Лилит с невероятным проворством и скоростью вращала Копьем Золотого Дракона (как я понял, оружие называется именно так), отражая многочисленные атаки рыжеволосой магички. На ее лице уже через несколько мгновений появилась сосредоточенность и напряжение схватки. Несмотря на то, что она едва ли испытывала физический дискомфорт от того, что рыжевласка атаковала ее с разных направлений и углов, файерболами, короткими разноцветными молниями, магическими конструкциями, дисками, серпами, просто потоками магии, демонесса отступала.
То, что она выдержала первый удар магички, не распространилось на все сражение целиком.
Демонесса сдавала позиции. Если сперва она легко и непринужденно отражала атаки, то сейчас по большей части уклонялась от большинства их. Выглядящие как оружие аннигиляции заклинания она предпочитала больше не отражать.
В магическом зрении сражение выглядело как столкновение двух полыхающих протуберанцами звезд. Вот только светло-зеленая искорка магического термоядерного реактора стремительно теряла в интенсивности свечения. Как и Корделия.
А, значит, что запас магических сил у обеих подходил к концу. Вот только у Лилит изначально Источник был практически пуст. Она полагалась на магию Копья, но то, то ли было недостаточно могущественным, либо тысячелетия заточения выпили энергию и из него.
Корделия…
Я запомнил девушку непосредственной, без конца улыбающейся, опрятной и ухоженной. Впрочем, тогда она находилась под контролем Лилит…
А сейчас, с растрепанными волосами, в следах грязи, сажи и пыли, в оборванной, местами подпаленной и истлевшей одежде утратившей свои цвета, она больше походила на бродяжку с Казанского…
Вот только эта «бродяжка» бомбардировала свою оппонентку магическими боеприпасами, каждый из которых вряд ли тянул на что-то меньшее, чем аналог тактической ракеты средней дальности.
Помещение в крипте покрылось трещинами, камень в местах попаданий превратился либо в расплавленную, похожую на пластелин массу, либо разлетался каменной шрапнелью.
Но обоих это не заботило.
Они действовали с четким намерением убить друг друга. И, кажется мне, что Лилит несколько предвзято относилась к той, чье тело она использовала в течении сотен лет.
Учитывая, что именно Лилит толкнула Корделию под тушу одного громадного оборотня, выставляла ее сумасшедшей и неадекватной, страшно представить, что она делала с ней раньше. Немудрено, если мои догадки хоть на половину верны, то у рыжей есть право прикончить Лилит самым жестоким способом.
Корделия в крипте Лилит.
В какой-то момент в противостоянии наметился перерыв. Столкновение двух особо мощных заклинаний, конструкцию которых я даже не представлял себе, произвело взрыв, который отбросил обеих в противоположные части крипты. Лилит врезалась всем телом в постамент с саркофагом, разнеся его на куски.
Корделия же впечаталась в стену крипты с такой скоростью, что по стене прошлась огромная сеть крупных трещин, из которых посыпались куски камня. Не знаю, как обеих не переломало как игрушки в детском саду, но, несмотря на прелюдию, обе шевелились и даже пытались подняться.
Обеим это давалось с большим трудом. Чтобы определить это не требовалось даже прибегать к магическому зрению. Но именно благодаря ему я видел, что Источник Лилит окончательно осушен, как глотка бедуина в полдень посреди Сахары.
Корделия запас сил имела, но физически она была отнюдь не в лучшем состоянии. Ну, по крайней мере живы обе.
— Закончили? — поинтересовался я. Имею право — раз никто из них не решился меня убить в начале схватки, когда у них было сил поболее, то не получится это сделать и сейчас, когда они ослабли.
А у меня, наоборот, в Источнике порядочно магии. Вот только есть подозрение, что против Лилит мне это не поможет.
— Помоги, — прохрипела Лилит, выбираясь из-за кучи камней, в которую превратилась ее темница. — От нее нужно… избавиться…
— Ее нужно… кха-кха-кха… — Корделия выкашляла на пол кровь. — Нужно убить… Она… тварь…
— Сама не лучше, — выдала Лилит, воткнув Копье в пол. Используя его в качестве костыля, она с трудом попыталась встать на ноги. Получалось не очень — даже после второй попытки у демонессы ничего не вышло.
Ее лицо стало бледнее, чем прежде, а роскошные локоны превратились в запутанное гнездо на голове.
Корделия уже смогла оторваться от пола, но дальше чем встать на колени и ладони она не смогла. Девушку трясло от переизбытка прокаченной по телу магии. Сколь бы сильной она не была, это не помогало ей справиться с перенапряжением. Похоже, что в ее арсенале не было ни одного заклинания, которые могли бы помочь при таком уровне магии.
Похоже, что они не в состоянии ни помочь себе, ни убить друг друга своими руками. Немудрено, что пытаются перетянуть меня на свою сторону. Вот только одна, находясь под действием рабского заклинания сумела причинить мне вред, а вторая атаковала, едва увидела.
Но что-то тут не так… Зачем Корделии окликать нас, если она не собиралась убивать? Потеряла преимущество внезапного нападения.
О чем я у нее и поинтересовался.
— Я думала, что вы, — девушка обессиленно уселась на пол, удерживая свое туловище вертикально только за счет рук, упертых в плитку на полу, — такие же пленники, как и я. Но, увидев эту тварь…
— Побольше уважения к той, кто сделала из тебя могучего мага, — ответила Лилит со злобой в голосе.
— Ты обманула меня! Завладела моим телом!
— А кто виноват в том, что ты, такая дура, решилась на заключение сделки с демоном⁈ — фыркнула Лилит. — Мы всегда получаем желаемое!
— Вами желаемое, а не мной! Я просила силу, чтобы отомстить!
— Как будто у тебя ее не было, когда ты сжигала своих обидчиков заживо, — отмахнулась Лилит. — Что-то не припомню, чтобы ты не визжала от восторга, когда мы разрывали их души на части, лишая шанса на перерождение.
— Да, это было хорошо, но…
Хорошо⁈ Уничтожать души особо жестоким способом — хорошо⁈
— Да вы прям два сапога пара, — покачал головой я.
— Иначе бы ничего не получилось, — объяснила Лилит. Она поставила свой посох-копье между ног и, удерживая оружие руками, приложилась к нему лбом. Эм… У мадам похмелье? — Душа у этой замарашки темнее, чем у многих моих командиров. А на их руках кровь тысяч невинных!
— Не тебе меня судить! Я имела право на месть! А вот про захват тела, распутство, массовые убийства, пожирание неживых, кровавые ритуалы, жертвоприношения и прочее — речи в сделке не шло!
Однако.
— А я имела твое многолетнее нытье и скулеж о том, как же это все неправильно, аморально и бесчеловечно, — простонала демонесса. — Что-то не припомню, чтобы ты возражала против купания в крови, когда нужно было усилить твои магические каналы.
— Единороги! — простонала Корделия. — Ты убила последних единорогов в Аурхейме!
Со стороны демонессы послышался кашляющий смех.
— МЫ, — подчеркнула она, — убили. Повторюсь, ты настолько была увлечена процессом спускания крови и купанием, что не тебе говорить про мораль и человечность. Или ты забыла, что даже не поморщилась, когда сжирала их сердца?
— Так, стоп, — оборвал я женский разговор, основанный на взаимных претензиях. — Слушать больше не могу, что вы обе творили.
— Она бросила меня умирать в парадной крипты! — воскликнула Корделия. — Знала, что я любо сдохну от вытягивания магии, либо в сражении со Стражами.
— Стоп, что? — удивился я. — Ты про тех двух…
Корделия кивнула, когда увидела, что я показываю в сторону выхода из крипты Лилит. Там должны были ожидать два Стража, созданные из душ детей Эллибероут. Чертовски опасные и сильные твари, которых боялась сама Лилит. По крайней мере — в виде астральной проекции.
— Как ты вообще смогла их убить? — удивился я. Про то, что мы здесь не слышали сражения говорить бессмысленно — Лилит поставила заклинание, обеспечивающее тишину внутри ее темницы.
Со стороны демонессы раздался надрывный смех.
— Ну, давай, рыжая, — она посмотрела на магичку исподлобья. — Расскажи ему. Во всех подробностях.
Корделия поморщилась. Отведя взгляд в сторону, она произнесла:
— Я вытянула из них всю магию.
— Энергетический вампиризм, — пояснила демонесса. — Примерно это же с нами делает и Дуар Мар’Тун здесь, сейчас… С той лишь разницей, что эта рыжая ублюдина модернизировала заклинание, впитав в себя магические души драконов. Поэтому и не сдохла. Зато как следует повеселилась. Ты ведь одного выпила, а второго убила, используя силу его братика?
Корделия промолчала. Впрочем, ответа тут и не требовалось — все и без того понятно.
— Какая хорошая девочка, — издевательски расхохоталась Лилит. — Жду не дождусь, когда рептилия узнает о том, кто окончательно прикончил ее детишек. И ведь никакого перерождения или драконьего рая. Ну и кто же из нас чудовище, обезьяна с рыжей гривой?
Магичка одарила демонессу испепеляющим взглядом.
— Скажи, что ты не знала, — произнес я, смотря на Корделию.
— Знала она, знала, — ехидно посмеиваясь, сказала Лилит. — Не в первый раз она видит вход в мою крипту. И что есть из себя Стражи, тоже. Я объясняла, что ей не справиться с ними, пока проход запечатан. Малышка увидела шанс свести счеты… Интересно, чешуйчатая подружка Глебушки тебя когтями разорвет или сожжет в пламени? Надеюсь, что последнее. Ты же помнишь, Корди, что драконье пламя уничтожает души… А без них перерождение невозможно.
А еще это значит, что, пусть телесные оболочки сыновей Эллибероут и были уничтожены, а души превращены в рабских Стражей на поводке у обители Практиков, имелся шанс на освобождение. Их нужно было лишь освободить от удерживающего здесь заклинания.
Да, на это могли потребоваться годы, столетия, но… Однажды они возродились бы. Магические существа потому и мудры, что при перерождении их воспоминания, знания, навыки остаются с ними. У простых людей они просто стираются, остается лишь «табула раса», чистый лист.
Корделия уничтожила души обоих. Одну поглотила, другую развоплотила. И, если боль Элли об утрате детей была безутешной до сих пор, то стоит ей узнать, что они не были убиты окончательно две тысячи лет назад, а это сделала Корделия здесь и сейчас.
Правда, я как-то не уверен, что «здесь и сейчас» для нас троих и остального отряда одинаковы. Как-то не удосужился поинтересоваться у Лилит подробностями телепортации. В пространстве ли только, или во времени тоже…
Есть и такие выверты, читал о них.
— Прекратили, — приказал я. — Обе.
— Может тебе еще раз демонический поцелуй продемонстрировать, ловелас доморощенный? — оскалилась Лилит. — Ты мне не приказчик…
Вот это-то я как раз и хотел проверить.
— Встань, — распорядился я.
— Да что ты? — рассмеялась она. — Пока ты пускал слюни и предавался влажным фантазиям, я разрушила заклинание, поэтому…
— Поэтому ты стоишь? — пробормотала Корделия. Демоница в самом деле оказалась на ногах.
Лилит, одарив ее насмешливым взглядом, улыбнулась.
— Надоело валяться на полу, как какой-нибудь человеческой самке, — пояснила она. — Подняться было моим собственным желанием…
— В таком случае, тебе же не составит труда удариться головой о собственное копье, не так ли? — спросил я.
Лилит бросила на меня уничтожающий взгляд. Было заметно, что против ее воли ее же руки начали отклонять тело, чтобы припечатать лицо к древнему оружию. Со стороны Корделии донеслось хихиканье и бормотание.
Что-то вроде: «Лучше б она себя этим копьем проткнула из отверстия в отверстие. И провернуть. И провернуть». Надеюсь мне это послышалось.
— Что ж не сделать ради того, чтобы ты почувствовал иллюзию власти? — выдавила из себя Лилит рывком направив корпус к металлическому посоху.
— Стой!
Ее лицо замерло в паре сантиметров от Копья Золотого Дракона.
— Я передумала себя калечить, — процедила она.
Забавно. Все всё понимают, но демонесса отчаянно пытается убедить меня в том, что происходит не то, что я вижу своими глазами.
Отчаянная.
Надо бы ее проучить.
Стерев из-под носа начавшую сворачиваться кровь, размял ее между пальцами, после чего посмотрел на Лилит.
— Значит, почти смогла разрушить рабское заклинание, — констатировал я. — Добралась до внешнего круга, что отвечает за бесконтрольное подчинение? Но прямые приказы ты все же обязана выполнять. Так?
— Я уничтожила его полностью! — настаивала Лилит. — У тебя нет власти надо мной! Я просто потешаюсь над вашей верой в свои силы.
— В таком случае, — я подошел к валяющейся на полу латной перчатке и вернул ее на место. Как-то даже поспокойнее стало в полном доспехе. Уютно так, словно в старые разношенные домашние тапочки залез. Или в любимую толстовку. — Лучшим доказательством твоей независимости будет отдать мне Копье, подойти к Корделии, помочь ей подняться и засосать ее как Брежнев окружение?
— Что? — опешила рыжая. — Я не такая!
— Такая-такая! — процедила Лилит, вышагивая ко мне. С каждым приближающимся движением видел, как она мучается. Видно тело до сих пор болело от пережитого. И лишь рабское заклинание не позволяет ей рухнуть без сил. — Я прекрасно помню, как ты ту крестьянскую девку с бидонами вместо груди прямо на сеновале…
— Заткнись! — выпалила резко ставшая пунцовой Корделия.
— Согласен, — кивнул я, взяв из рук Лилит золотое оружие. — Какая ты сильная и независимая, Лилит. Даже зубами скрипишь от того, что никто не контролирует твое поведение, не так ли? Хвалю, из тебя бы вышла отличная актриса. Но, ты не стой столбом, иди к Корделии. Она скучает по твоим жарким устам…
— Глеб! — Корделия в ужасе принялась отползать от приближающейся к ней Лилит. — Глеб не делай этого! Наша сделка состоялась через поцелуй, это форма печати!
— Значит ты все помнишь, — заключил я.
— Все! — ответила та. — Это было ужасно! Я была лишней в своем же теле! Лишь иногда возвращала себе контроль…
Вот оно даже как.
— И почему ты не предупредила меня о происходящем?
Лилит наклонилась над рыжей, но та проворно откатилась в сторону. Видно было, что силы к ней уже вернулись.
— Я не могла! — сказала та, прихрамывая удаляясь от Лилит. Демонесса была в ярости, а на лице то и дело проскальзывали муки боли. Хорошо. Пусть прочувствует на себе что с ней будет в следующий раз. — Она полностью контролировала мое тело после первой нашей встречи!
— Лилит, она говорит правду?
— Да! — голос демонессы звенел от боли. — Но сучка и сама была не прочь поиграть с тобой. Особенно, когда узнала, что ты не слишком за штанами следишь и…
— Ложь!
Корделия увернулась от очередных «обнимашек» Лилит и подбежала ко мне.
— Глеб, да, мне было интересно посмотреть на то, что ты за зверь такой, но не более! Она толкала меня на то, чтобы возлечь с тобой, но я поняла, что это очередной ее план! Не знаю зачем, но она хотела…
Лилит, оказавшись проворнее, схватила Корделию, обхватив ее поперек туловища, подкравшись сзади. Магичка попыталась вырваться, но закончилось все тем, что она лишь развернулась лицом к Лилит.
— Что случится, если ты ее поцелуешь? — спросил я у демонессы.
— Ничего, если не обговорить условия контракта, — выдавила та из себя. — Но наш был составлен так, что я могу возобновить контроль над ее телом сразу же, как только захочу и зафиксирую печать поцелуем.
— Значит, ты будешь внутри нее?
— Нет, раз у меня есть тело! Она будет слушаться моих приказов, иначе испытает боль, которая ей даже не снилась!
— Глеб, прошу, не надо! — побледнела Корделия. — Я… Мы можем отсюда выбраться! Я знаю как воспользоваться телепортом, которым она нас сюда доставила! Я знаю все, что знает она!
— Лилит?
— Все, что я дала ей подсмотреть в моем разуме! — демонессе явно не нравилось происходящее. — А это крохи… И про телепорт она врет.
— Вот стерва! — выпалила Корделия. — Ты обещала мне все!
— Она обманула тебя с самого начала, а ты думала, что здесь она честна? — удивился я.
— Да… Нет… Да… Глеб, пусть она меня отпустит! — взмолилась Корделия.
— Отпустит, когда я скажу, — обещание рыжей не понравилось. — Итак, дамы, у нас есть увлекательная возможность узнать друг дружку поближе. Лилит, будь терпеливой, не открывай рта, пока я не закончу и не разрешу.
Я подошел к Лилит сзади. Корделия смотрела на меня с округлившимися от испуга глазами.
В тот момент, когда я положил на ключицы демонессы обе руки и поправил волосы, закину их на плечо, магичка взвизгнула.
— Нет, — произнесла она. — Ты же не будешь ее брать прямо здесь, прямо при мне⁉
— Как будто тебя это смутит, — хмыкнул я, демонстративно отбрасывая в сторону перчатки. — Тем более, что я уже начал… И за те игры, которые она вела, нужно ее как следует наказать…
— Создатель, — взмолилась Корделия. — Семеро! Прошу, убейте меня! Я не хочу это видеть.
Прикоснувшись к обнаженной спине демонессы, проглядывающей из-под расстегнутого сзади корсета, ощутил, как Лилит бьет мелкая дрожь.
— Забавно, — смакуя момент, я провел рукой от плеч до середины спины, чувствуя как она напряжена. — Демонесса, известная своей жестокостью, боится того, что с ней сделают… Признаться, я думал, что ты в большей степени выступаешь за разнообразие, Лилит. А тут такая атмосфера…
— Это детская травма, — прохрипела Корделия. Бросив взгляд на девушку, увидел, что она глубоко дышит, неотрывно глядя на то, как я взялся за края костюма Лилит, приоткрывая плечи. — Она и ее семья изначально жили здесь, в Ауре. К ней присматривался молодой господин, который был дружен с ее отцом. Но она противилась браку, думая о карьере мага. С согласия отца, господин взял ее, пытаясь сломать ее волю и приструнить… Она едва не умерла, когда он закончил с ней, сломав при сопротивлении. А затем, даже не излечив, уехал на свою коронацию в Восьмое Королевство.
— Изнасиловавший ее был магом? — спросил я.
— Да, — с придыханием произнесла Корделия, облизнувшись. — Первый сын короля, наследник, лучший друг ее отца, великого мага и винодела Северо-Западного Королевства.
В горле как-то даже стало саднить, когда я стягивал демоническое платье к центру спины. По атласной коже Лилит пробежали мурашки, а сама она покрылась гусиной кожей.
Дрожала, но продолжала подчиняться последнему приказу.
— Откуда ты это знаешь? — спросил я, бросив на Корделию быстрый взгляд. Похоть, желание, отсутствие тормозов — вот что я увидел в ее взгляде.
Стало… страшно. Как будто Слаонеш переродилась внутри нее.
— Наши воспоминания были общими. Она вытравливала из себя старые, хотела забыть, а я впитывала их, чтобы найти путь к спасению. Но там была только боль… И она, зная о том, что я знаю, пытала меня, подкладывая под различных мужиков, заставляя меня чувствовать всю их похоть, грубость, извращения, пока сама наслаждалась моими мучениями…
Очень хотелось сейчас пожать Лилит горло. И повернуть голову до щелчка. Ничего же не стоит, пока она под контролем. Ведь несомненно попробует освободиться, отомстить за подобные унижения…
Почувствовав на себе взгляд, я посмотрел на Корделию.
В ее глазах плескалось предвкушение от того, что она видела.
— Давай, — прошептали ее губы, жадно вглядываясь в обнаженные части тела Лилит. — Я хочу видеть, как она страдает от унижения мужчиной…
— Обязательно, — ответил я, завершая стягивание корсета Лилит и застегивая его на крючочки. — Однажды увидишь. Но не я буду тем, кто над ней надругается.
Закончив приводить одежду Лилит в порядок, вернул волосы на место, позволив им растечься серебристым дождем.
— Отпусти, — приказал я демонессе.
Корделия, внезапно оказавшаяся свободной, грохнулась на задницу, смотря на нас с открытым ртом.
— Повернись.
Лилит покорно выполнила приказ, смотря себе под ноги. Но заплаканное лицо и потеки слез на щеках говорили сами за себя.
— Это был он, не так ли? — тихо спросил я. Не требовалось даже называть имен — мы понимали друг друга с полуслова.
Она молча кивнула.
— Ты занялась магией после этого, чтобы отомстить? — спросил я.
Снова кивок головой.
Демонесса, которая второй раз за такой короткий период времени предстала передо мной просто женщиной, не решалась даже поднять глаза.
— Поэтому твой отец почти убил тебя? — спросил я. — Узнал, что ты ищешь способ стать сильнее и убить Восьмого Короля? Поэтому ты все разрушаешь? Поэтому всех используешь? Не хочешь больше страдать от боли? Проще самой причинить ее, напасть первой, чтобы не напали на тебя?
Демонесса подняла на меня заплаканные глаза и поджала губы. Ее взгляд был не просто убийственным — он был уничтожающим. Казалось девушка расщепляет меня атом за атомом.
Не потому что она демоница-маньяк, а потому что я понял ее суть.
Вот так просто.
За беспрецедентной жестокостью стоит банальная человеческая боль, страх и унижение. После того, что она пережила… Немудрено, что она стала тем, кем стала. Так проще.
— Так вы это… — нарушила молчание Корделия, — будете… того самого? Я не тороплю, конечно, забористую порнушку почему бы и не глянуть в первых рядах… Просто там вроде бы как мир в опасности…
Лилит и я смотрели глаза в глаза и понимали друг друга без слов.
Когда-то я думал, что подобная связь есть лишь у меня и Гекаты. Доверие, влечение, уважение… Все это превращается в гремучую смесь, которая связывает двоих… Как мне казалось — неразрушимо.
Потому что все было лишь игрой. Геката нашла того, кто по ее мнению справился бы с планом, в который меня не посветили. Плевать ей было на Землю. Плевать на ангелов и их победу. Плевать на меня. Она отправила меня сюда, чтобы я стал пешкой в чужой игре.
Поэтому и пришел по мою душу Бог-Изгой. Столкнул мою увлеченность наставницами с моим желанием силы. И думал, что знает, какой путь я выберу.
Каждый играл в свою игру, где другой — разменная монета.
Не знаю зачем именно я был нужен Аггелу, но, думаю его план, строящийся на костях и предательстве всех, кого он знал, навряд ли предполагает счастливый финал для меня и моих товарищей.
Эллибероут жаждет его смерти. И моей. Вроде бы.
Лилит жаждет его смерти. И моей. Скорее всего.
А я… Чего желаю я? Чего вообще может желать пешка?
— Следует дойти до края доски, — вырвалось у меня. — И стать ферзем.
Лилит поджала губы.
— Ничего другого не остается, — продолжил я. — Либо мы, либо нас.
Она едва заметно кивнула.
— Надеюсь, это не прелюдия к тому, о чем я подумала, — Корделия закрыла глаза руками. — Страшно-страшно-страшно… Вы уже раздеваетесь?
Она смотрела на нас сквозь щель меж пальцев.
— Сделка, — произнес я, глядя в ее бездонные океаны глаз. — Ты и я — союзники против всех угроз. Без рабских заклинаний, на доверии и уважении.
— Глеб! — Корделия отняла руки от лица. — У тебя хлеб в голове засох? Она же демоница! Она обманет и предаст! Вот увидишь! Это ее суть! Демоны живут только за счет сделок! Это дает им могущество! Да, тебе тоже, но вы будете связаны до тех пор, пока она не разорвет его! Это каторга! Это хуже, чем рабство!
Ни я, ни Лилит даже не отреагировали на ее слова, продолжая смотреть друг на друга.
— О, нет, — простонала Корделия, когда я произвел манипуляцию пальцами правой руки. Золотисто-зеленая магическая конструкция выскользнула из груди Лилит и рассыпалась на части. — Глеб, ты идиот…
— Я с ней согласна, — произнесла Лилит, продолжая смотреть на меня с плохо скрываемой злобой. — Тебе не победить. И мне не победить. И твоему жалкому отряду их не победить! Создатель, да я не напрягаясь могу вас всех перебить прямо сейчас! Чего ради нам сотрудничать? Моя борьба — лишь способ красиво умереть, пытаясь…
— Значит мне осталось придумать, как нам всем не сдохнуть, — подытожил я. — Есть пара мыслишек…
— Идиот, — грустно вздохнула Корделия. — Боги продумывают планы на столетия, тысячи лет… Наши души или уничтожат, или расщепят — и это в лучшем случае. Никаких шансов на победу против таких сил.
— Можешь убираться, — предложил я рыжей, смотря в глаза Лилит. — Тебя никто не держит больше.
Демонесса подняла на уровень глаз правую руку и сплела заклинание. В центре печати возник и распался магический свиток.
— Сделка расторгнута, — произнесла она. — Убирайся, Корделия. Постарайся прожить как можно дольше, пока еще есть время.
— Широкий жест, — оценил я.
В тот же момент над пальцами демонессы появилась печать еще одного соглашения. На этот раз, думаю, между нами двумя.
— Это то, о чем я думаю?
— Сделка, — подтвердила Лилит. — Или мы вместе всех их убьем, или твоя душа будет навечно гореть в Преисподней. И, поверь, она реальна. Создатель позаботился о том, чтобы заговорщики нашли место, где их муки будут вечны.
— И ты знаешь, как туда отправиться? — заинтересовался я.
— У меня очень пытливый и изобретательный ум, — без лишней скромности сказала демонесса. — Ну так что, Практик, — она добавила иронии в мой титул, — готов рискнуть своей бессмертной душой?
А что, варианты имеются?
Что так, что так, мне не быть свободным. В лучшем случае, сдохну, пытаясь вырваться из колеса для хомячков.
— Согласен, — произнес я, смотря в ее глаза. — Не забудь только, что мне от тебя потребуются знания. Все, что есть. Ни одного заклинания не упусти.
Над печатью появились искры, изменившие некоторые из многочисленных рун и символов.
— Готово, — произнесла демонесса, облизнув губы. — Последний шанс отказаться, Глеб. Я не буду тебя обманывать — я намерена убить всех, кто встанет на моем пути. Я не лгала — я убью каждого. Без колебаний, без рассуждений. Еще и надругаюсь над их телами и душами перед смертью. Наверняка Геката что-то и приукрасила обо мне, но… Поверь, по сравнению со мной даже самые кровавые маньяки, о которых ты слышал — лишь дети. Свяжешься со мной — не уцелеешь. Сделка работает в обе стороны. Связавшись с демоном ты больше никогда не станешь прежним. Не поздно отступить, я не желаю тебе зла. Даже больше: поделюсь базовыми знаниями о Магии Теней. Драконесса поможет тебе развить их до средних. Станешь посильнее, чем даже она, — Лилит кивнула в сторону рыжей магички. — Но останешься с душой. Можешь даже вымолить у Изгоя пару трюков, — предложила она. — Можешь пойти ему в услужение. Он найдет тебе применение. Ты даже не поймешь, что ты просто его игрушка. Прекрасное забытье ради долгой ии насыщенной жизни.
— Я не отказываюсь от своих предложений, — положив руку на печать, почувствовал, как по телу пробежала судорога.
Ладони — моя и Лилит — сжали друг друга до боли в пальцах, отчего у обоих на лице проступила гримаса боли.
Магический контракт заключен. Почти. Осталось только «завизировать» со стороны демонессы.
— Смертники, — рыжая поднялась на ноги и отряхнула свои лохмотья. — Лилит, я была в твоей голове, я видела твои мысли. Если все так, как ты думаешь, то… Да одного Аггела хватит, чтобы нас убить. А ведь есть еще принц, некроманты, Магус, черт еще знает что…
— Наплевать, — тихо произнесла Лилит, неожиданно привстав на носочках и обхватив мою голову свободной рукой и притянула к себе.
Наши губы встретились.
Я ощутил вкус какой-то сладости, словно пахнуло чем-то из детства…
Ощущение продлилось всего миг, но по телу разлилась энергия, которой я прежде не ощущал. Внутри, там где был заключен Источник, словно ожило все, что прежде было мертво.
Буквально, каждую частичку тела заполнила нега, ощущение блаженства, от которого хотелось буквально вопить, петь, танцевать… А еще лучше — создать какое-нибудь могущественное заклинание и взорвать всех врагов разом.
Я словно раньше дышал через соломинку, а теперь вдохнул полной грудь и получил то, к чему всегда стремился.
Когда поцелуй разорвался, я обратился к магическому зрению и посмотрел на свой Источник. Сила, которую я ощущаю от сделки, может его повредить, изменить… И уже меняла. Повреждения оболочки моей души затягивались на глазах.
Я посмотрел на Лилит. Лишь на мгновение, но я сумел заметить на ее лице испуг. Мимолетный, но все же.
Сама в шоке от происходящего?
— Поверь не могу, — произнесла Корделия. — Трещины в источнике зарастают, брешь превращается в колодец… И Источник растет… Знаешь, Глебушка, немного времени, и будешь как новенький. Только лучше.
— В этом и заключается магия добровольной сделки по обоюдному желанию, — Лилит облизнула губы. Это на самом деле так или она только что придумала? — Она создана для взаимного усиления Практика и демона за счет силы первого и опыта второго. Так мы могли стать неостановимы, работать на благо планов Создателя до конца времен.
— Погоди, что? — захлопала глазами Корделия. — Демоны работали на самого Создателя?
— Когда первые из нас были ангелами — да, — сказала демонесса, отводя взгляд в сторону. Казалось, она внезапно испытала смущение от того, что произошло и старалась не смотреть мне в глаза. — Но это было очень давно. Я демон предпоследнего поколения, создана еще Люцифером.
— То есть Дьявол тоже существует? — спросил я, стараясь привыкнуть к новым ощущениям. Что-то не давало мне покоя. Но, это больше эмоциональное, подобно фантомной боли. Застаревшей и давно уже забытой… Но почему-то ноющей…
— Когда-то давно — да, — согласилась Лилит. — Сейчас… не знаю. Я вообще мало что знаю о том, что происходит за пределами людского королевства. Но и здесь хватает тех, кто должен сдохнуть. И ты, — она ткнула меня пальцем в грудь, — не остановишь меня. Сделка не предусматривает вмешательства. Ты меня понял? Тебя предупреждали — это почти рабство. Я не буду злоупотреблять, но…
— Понял, — рассеянно кивнул я. — Знаешь… Меня кое-что смущает.
— Всего лишь «кое-что»? — усмехнулась Корделия. — Ты даже не знаешь на что подписался, дурень… Ты же теперь ее личная сучка! Сделаешь все, что она скажет или пожелает. Я читала о вас, Практиках. В Последней войне вы были цепными псами…
— Что ты⁈ — Лилит посмотрела на меня перепуганными глазами, когда я прижал ее к себе. Наши лица оказались друг напротив друга. — Что ты делаешь⁈
— Проверяю одну догадку, — сказал я, притянув ее лицо к своему.
— Не смей! — на лице Лилит проявился ужас. — Я приказываю — не смей! Прика…
Наши губы встретились, а тело захлестнула новая волна эйфории. Меня словно окатило волной тепла и заботы, ласки и любви самого близкого существа на всем белом свете.
Как будто… вторая половинка, которую искал всю жизнь.
Целовать демонессу, как наркотик. Чем дольше, тем больше хочется.
А потому мне показалось, что я вырвал из себя кусок души, когда отстранился от нее.
Ощущения медленно стали возвращаться в норму.
— Что это было? — спросил я, смотря на растерянную Лилит. — Почему не сработал твой приказ? Ты же сказала, что тебя не ослушаться?
— Ты… ты знал? — она посмотрела на меня со страхом. — Знал, что не сработает⁈
— Знал ли я, что ты неоткровенна и слишком уж напористо жмешь на то, чтобы я тебе подчинился? — пришлось уточнить. Кажется, Корделия хрюкнула от осознания иронии сказанного и ситуации в целом. — Я понял, что по сделке ты можешь меня одернуть, лишь когда это противоречит пунктам соглашения и общим намерениям. Но… Ты была так уверена, что это сработает, что я не смог устоять от проверки.
— А по мне, ты просто хотел ее засосать, — менторским тоном заявила Корделия, пихнув в бок растерянную Лилит. — Подруга, ментов вызывать будем, или ты ему сама «восьмерик» накинешь за попытку износа⁈ Я видела, он к тебе чуть в глотку языком не пролез! Какое бесстыдство, ай-ай-ай! Давайте еще раз, а то я не все рассмотрела⁉
Одного взгляда на открывающиеся пейзажи хватило бы, чтобы испытать восторг и трепет. А так же предвкушение.
Массивные горы, покрытые нерушимыми шапками снега. Гряда остроконечных гор слева, похожих на громадные зубы. Массивная отвесная гора справа, взобраться на которую по отполированных до блеска камням было совершенно нереально. Покрытая зеленью долина, на дне которой протекала небольшая речушка. Водяная гладь уходила за силуэт одинокой горы, словно делая петлю вокруг нее. Собственно, как и вся Долина Драконов.
Если забыться на время, то можно подумать, будто она вернулась в укромный рай на севере Великого Леса. Где вот уже не одно десятилетие младшая принцесса постигала таинства служения Богине.
Словно в ответ на ее молитву, Имраэхить почувствовала, как эгрегор всего ее отряда наливается силой. Воины-инфильтраторы, разбившие небольшой лагерь для восстановления естественных сил, благоговейно зашептали молитвы, вознося хвалу Богине. Аминасифаль в очередной раз осенила благодатью свой народ, даруя ему вдохновение и силы продолжать погоню.
Младшая принцесса закусила нижнюю губу, стараясь не вскрикнуть от болезненного проявления чудодейственной силы. Несмотря на длительную и изнурительную подготовку, каждый раз, когда Богиня связывалась с ней, Имраэхить чувствовала боль, головокружение и слабость.
А ведь она была лучшей в своем усердном обучении и подготовке… Но, похоже, что недостаточно сильной.
— Вам следует выступать, — справа от нее появилась невидимая глазу остальных воинов астральная проекция Богини. Великолепная Аминасифаль одним своим появлением на глаза своих послушников могла бы дать им куда как больше вдохновения, чем одной лишь божественной силой. Но обстоятельства не позволяли ей делать это. Даже ее связь и защита в этом месте давались Богине с великим трудом. А потому Имраэсиль нужно было не думать об упреках своей богини, а падать перед ней ниц за то, что та тратила свое могущество на то, чтобы пообщаться с ней с глазу на глаз. — Осквернители опережают вас на полдня.
— Да, моя Богиня, — прошептала Имраэхиль. — Местное колдовство… Оно отнимает у нас силы.
— Не только лишь у вас, — сообщила ей Богиня, указывая полупрозрачной рукой на дно долины. Имраэхиль без особых проблем, благодаря пульсирующей внутри нее силе богини, могла разглядеть крохотные черточки, передвигающиеся невдалеке от изворотливой реки. — Они бросили телеги. Избавились от большей части провианта. Их лошади устали и вскоре падут. Отряд сможет продолжить путь лишь пешком. Измученные и лишенные сил они не станут для вас большой помехой.
— Да, моя Богиня.
— Последний рывок, моя девочка, — призрачная рука богини коснулась слегка осунувшегося лица младшей принцессы. Имраэхиль почувствовала, как в нее вливаются дополнительные силы. — Ты должна убить их прежде, чем они достигнут Драконьего Очага.
— Да, моя Богиня, — послушно ответила принцесса.
— Вот и чудно, мое дитя, — улыбнулась Богиня. — Ты лучшее из того, что может представить твой народ. У тебя есть шанс, который выпадает раз во много тысяч лет — покончить с мерзостью в этом мире. Убей людей Практика, убей его самого, отомсти за свою сестру и брата…
— Да, моя Боги… — В тот момент, когда Аминасиваль оторвала руку от ее лица, грусть вновь вернулась в сердце молодой эльфийки. — Богиня…
— Что, дитя мое? — спросила та.
— Я в смятении, богиня, — призналась младшая принцесса.
— Что беспокоит тебя, мое дитя? — ласковым голосом поинтересовалась Богиня. Имраэхиль почувствовала укол совести за свою любознательность. Ведь она видела на призрачном лице, едва различимом на фоне пейзажа, что Богине все трудней и трудней дается пребывание в этом проклятом месте и защита своих подданных. — Не бойся, ты можешь рассказать мне все.
— Практик, моя Богиня. Он беспокоит меня.
— Не стоит переживать, дочь моя. Эта скверна на теле мира сильна лишь своими мерзкими единомышленниками. Избавишь Аурхейм от них — и он не будет сильнее обычных твоих врагов, — заверила Богиня.
— Да, скорее всего так, — неуверенно произнесла младшая принцесса. — Но… Ты сказала мне, что он в одиночку уничтожил охрану моей сестры и убил ее, сожрав ее душу.
— Да, моя дочь, так и было.
— И ведь тогда он был совершенно один. В Великом лесу, где все чужаки слабеют и умирают благодаря твоей защите. Лишь чистые духом могут оставаться там невредимыми.
— Верно. Я наложила эту защиту давным-давно, чтобы защитить моих детей от людского коварства и вторжения.
— А еще ты сказала, что он не представляет большой угрозы после того, как лишился своих сил в Великом Лесу.
— Да…
— Но если б не твое вмешательство, не думаю, что я смогла бы победить его в той крепости. Он был силен и беспощаден. Его могущество…
Богиня вновь коснулась ее своей дланью.
— Моя дорогая Имраэхиль, — голос Богини сочился добротой и заботой. — Я спасла тебя, потому что ты единственная из всего королевского рода, кто может противостоять ему на равных.
— Но, тогда почему мы преследуем его отряд, а не его самого? Ведь наверняка можно узнать где он сейчас находится.
— Магия Теней коварна и непредсказуема, — голос Богини стал строже. — Все темные силы помогают своему ставленнику. И лишь из-за этого он силен. Сейчас его спутники ослаблены, а он… Он набирается мощи, чтобы вернуть свое мрачное королевство и вновь пойти войной на мир живых и свободных разумных. Мы, светлые силы, должны остановить Практиков, последних демонических отродий. Как только мы это сделаем, то очистим этот мир от зла. Слава и доблесть нашего народа вновь воссияют над Аурхеймом. И Создатель вновь обратит на нас свое внимание, даруя свет своей любви и заботы…
— Да, моя Богиня…
Из глаз младшей принцессы лились хрустальные слезы.
Имраэхиль практически видела этот дивный новый мир, что воскреснет из мрака тысячелетий. Стоит лишь уничтожить скверну в Аурхейме, и царство эльфов вновь станет могущественным.
И больше не придется сражаться за выживание Великого Леса. Не придется бороться с немертвыми тварями, осадившими побережье. Не будет нужды переступать через гордость своего народа и заключать брачный союз с этими грязными животными, людьми…
Имраэхиль плакала, а призрачная рука ее Богини смахивала одну слезинку за другой.
— Все будет так, как запланировано, моя дорогое дитя, — пообещала Аминасифаль.
Запланировано… Этот план, как и все великое, родился из осколков других замыслов. Одураченные и обескровленные в результате Последней Войны лесные эльфы долгое время существовали на своем клочке суши под защитой Богини и Великого Леса.
Их гордость пострадала от смерти лучших представителей их народа. Но умнейшие эльфы древности поняли — чтобы вернуть свое, отомстить, следует понять как враг смог стать сильнее.
С помощью своих агентов и жадных до эльфийских сокровищ людишек они долгое время выманивали из Гиблых Земель древнее колдовское оружие, зачарованные доспехи, артефакты. Все это попадало в Великий Лес, где мудрейшие из мудрейших изучали сильные стороны их врагов.
Интриги и подкупы, запугивания и банальные убийства… Эльфы не стесняются средств, с помощью которых достигают своих целей. В отличие от большинства других рас они знают как правильно подать к столу месть.
И этот план продолжал бы воплощаться в жизнь, если б однажды Великий Лес не оказался поражен скверной. Немертвые чудовища, мощнейшие проклятья, неутомимые воины — они атаковали западную часть Великого Леса, начав с портов и прибрежных поселений.
У них не было цели завоевать эльфов — они твердо были намерены истребить лестной народ. Они все сопротивлялись достаточно долго, чтобы понять — если продолжать действовать так же, что победителями в этом сражении им не выйти.
И тогда ее дорогая матушка предложила план.
Эльфов слишком мало, чтобы противостоять нежити. Но если породниться с людьми… Использовать этих животных, плодящихся быстрее, чем зайцы, то можно использовать их в качестве «мясного щита» для сдерживания напасти. Одновременно, переселив эльфов подальше от мест сражений с немертвыми, правители лесного народа могли провести под носом у людей интервенцию в самое сердце их владений. А, когда, люди будут обессилены, то нужно всего лишь сделать то же, что и они во время Последней Войны.
Ударить в спину.
Согнать этих животных с их земель и отдать на растерзание немертвым, если они к тому времени еще останутся в Ауре. В крайнем случае, древняя магия в Михольде помогла бы усилить защитные чары на всем Востоке. И немертвые были бы обессилены и уничтожены…
А затем все пошло наперекосяк. Околдованный мыслью о том, что эльфийская принцесса может избавить его от любого недуга и принести ему здоровое дитя, Тридцатый Король возжелал породниться. Но темные силы, что контролировали проливающих эльфийскую кровь немертвых, вмешались.
Практики, стоящий за истреблением эльфийского народа, убил ее сестру. А, затем, сбежал в Восточную Провинцию.
Ее отец, славный Гилраэн отправил за ним лучших из лучших, в том числе и единственного принца. Но темные силы оказались слишком сильны.
И тогда королевская чета решила видоизменить свой план. Из Королевской обители донеслись тревожные вести о том, что Тридцатый король мертв. А на престол вскоре взойдет принц Воль де Мар, известный в прошлом своей нетерпимостью к свободе других рас, кроме людей. В королевстве людей начались брожения, которые не понравились Гилраэну. Он решил наблюдать за тем, что же все-таки происходит с людьми…
А затем, когда стало понятно, что принц людей намерен породниться с темными эльфами, все встало на свои места. Дроу, известные как последние сподвижники темных сил, демонической армии во время Последней войны, заклятые враги лесных эльфов, стремились расширить свою зону влияния. Случай им представился…
Лесные эльфы бы не прожили так долго, если бы не были готовы идти на вроде бы отчаянные, но на самом деле прекрасно просчитанные ходы. Захват Восточной Провинции, отделенной от остального Аурхейма непроходимыми горами, в принципе соответствовал планам эльфов. Пусть и не все Королевство Людей, но самую «вкусную» из его частей можно было бы захватить, выдав за Лорда Хоксенвильваарена последнюю оставшуюся у короля Гилраэна дочь.
Но для этого требовалось нарушить древнюю традицию и отозвать ее из Храма, где она обучалась таинству священной войны против темных сил. Многие ожидали, что это оскорбит Богиню.
Однако Аминасифаль лишь одобрила их план. И подсказала уловку, как следует поступить принцессе. Нет смысла соглашаться на брак сразу, если можно выторговать у будущего жениха право прохода эльфийских армий на территорию Восточного Королевства. Под благовидным предлогом королевской свадьбы и охоты за Практиком.
Благодаря этой охоте эльфы могли подробно изучить поле будущих сражений. Но в большей степени их интересовало как раз таки уничтожение Практика и его отряда предателей всего живого. Этого требовали долг и честь.
Вот только Имраэхиль все больше терзали смутные сомнения.
Несмотря на то, что ей всегда нравилось сражаться и убивать врагов эльфийского народа, она не могла отделаться от ощущения неправильности происходящего. Ее долгие годы учили, что эльфы-инфильтраторы должны уничтожать самые страшные угрозы для Лесного королевства. И логичнее было бы разыскать пропавшего Практика не силами десятка инфильтраторов, а с помощью всего отряда.
Более того, совершенно разумно было бы прекратить погоню за Практиком, вернутся в Мунназ и отбить плененного Гилраэна.
Но Богиня требовала следовать за отрядом Практика.
Сердце Имраэхиль рвалось на части от мысли о том, что люди в очередной раз предали. Правда, лесные эльфы собирались их предать чуть позже, но не предали же сейчас, не так ли? Значит предатели люди. Опять.
Пусть Богиня и заверяла ее, что это тоже часть ее плана, чтобы сокрушить древнего врага, но от этого девичье сердце слабее сжиматься не стало. При мысли о мудрейшем и добрейшем отце, находящемся в плену коварных людей с Востока, она чувствовала, как подкашиваются ее ноги.
Но долг требовал продолжать погоню за ненавистным отрядом осквернителей и убийц. И лишь после этого она сможет повернуть свой отряд и заняться другими целями.
В том числе и предателями-людьми.
Вот только после стольких сражений против Практика и его отряда, она начинала сомневаться в том, что сможет… Нет, в своей победе она совершенно не сомневалась.
А вот в том, что после этой битвы у нее останется достаточно сил, чтобы покарать предателей-людей… Вот тут-то как раз она переживала всерьез. Ведь в ее отряде были лишь самые лучшие, самые искусные из имеющихся инфильтраторов. А отряд Практика вырезал их едва ли с большими проблемами для себя. При том, что раньше их было меньше! И действовали раньше эльфы не на территории, которая так или иначе вытягивала из них силы!
Даже с поддержкой Богини пробиваться к горным перевалам становилось все труднее и труднее. Впервые за все время своего существования, эльфы на собственной шкуре ощутили что испытывали чужаки, забредая на их территорию в Великий Лес.
Неприятное ощущение. Более того, оно грозило обернуться смертью.
— Моя Богиня, — с нескрываемой обратилась принцесса к Аминасифаль. — Не может ли быть так, что мы идем прямиком в ловушку? Драконий Очаг по легендам крайне опасное место.
— Был им когда-то. Сейчас, как и все, что противостоит нам, это не более чем скорлупа без содержимого, — не промедлила и секунды с ответом Аминасифаль. — Тебе нужно лишь как можно быстрее догнать их и не позволить войти в руины Драконьего Очага.
— Почему, Богиня? — заинтересовалась Имраэхиль.
Высшее божество лесных эльфов молчала, смотря призрачным взором на цепочку удаляющихся вдоль реки осквернителей.
— Если они доберутся до сокрытой в Драконьем Очаге мощи, то нас всех ждет смерть, — прошептала Богиня с растерянностью и паникой в голосе. — Если они сделают это… Я уже ничем не смогу вам помочь. Там, внутри драконьей ловушки, вы сможете рассчитывать только на себя.
И в этот момент младшей принцессе Лесного Королевства стало по-настоящему страшно. Если всемогущая Богиня настолько озадачена происходящим, что даже не скрывает как ей страшно, то дело приобретает еще более опасный поворот.
Конечно, она могла потратить лишнее время, чтобы расспросить о величине угрозы Драконьего Очага. Но понимала, что лучше всего сделать так, чтобы враги туда не добрались вовсе.
Ведь даже если Богиня говорит о том, что может быть не всесильна, то однозначно не следует проверять пределы ее благодати.
— Привал окончен! — скомандовала она, обращаясь к своим подчиненным. — Выдвигаемся за противником! Они должны умереть до захода солнца!
Отдавая приказы своим инфильтраторам, Имраэхиль не могла видеть выражение лица полупрозрачной фигуры Богини. А если бы видела, то оно бы ей точно не понравилось.
Если у меня и были хоть какие-то подозрения о том, что Корделия так или иначе, но обхитрила Стражей на входе в крипту, то они рассеялись, стоило только нам покинуть полог тишины.
Прилегающая к массивным дверям площадка оказалась покрыта настолько черной копотью, что, казалось, камень прогорел дотла. И…
— Твою мать, — изрек я, провалившись в дыру в полу.
— Не стоит, — беззаботно ответила Корделия. — Бедной женщине и при жизни было не сладко.
— Естественно, — хмыкнула Лилит. — Ведь она родила тебя.
— Снова нарываешся⁈ — окрысилась рыжеволосая магичка, с вызовом посмотрев на демонессу.
— Кто-нибудь поможет? — поинтересовался я, пытаясь вытащить ногу из дыры в полу. Уж не знаю какими заклинаниями Корделия орудовала в сражении со Стражами, но она реально обратила камень в пепел. Судя по тому, что провалившаяся нога не чувствует дна, уровень крипты Лилит не был последним в обители демонов и Практиков.
— Ты мужчина или где? — неожиданно обрушила на меня упреки Кордели. — Помоги себе сам!
С третьей попытки все же удалось вытащить ногу.
— Ну, попросишь ты у меня еще разок подсмотреть за качественным соитием двух любящих сердец, — высказал я угрозу магичке. Та, закатив глаза, только фыркнула, вызывающе скрестив руки под грудью.
Хм… А мне казалось, что она меньше… Нет, не грудь, а сама Корделия меньше стерва с приветом во весь мозжечок, когда внутри нее нет демонессы. Похоже реально показалось.
— Качественно поработала, — оглядевшись по сторонам, оценила Лилит, потрогав черные, как уголь полы. Причем там, где она касалась посохом-копьем почерневших камней, поднималась небольшая угольная пыль.
— Вот что значит опыт, детка, — хмыкнула рыжеволосая. — Это тебе не в теле наивной прекрасной дамы сидеть и пакости строить! Это магия, детка!
Глаза Лилит вспыхнули зеленоватым свечением Магии Теней.
— Назови меня так еще раз, и остатки твоей души будут собирать по всем просторам Вселенной, — предложила она. — Вероятно даже, что не одной.
— Реванш? — вздернула бровь Корделия, заняв позицию для боя. — Тебя не спасут даже усиления, которые ты получаешь от нашего прямоходящего хлебушка. Старушка, только вякни, я тебя в лоскуты порву…
— Рискни здоровьем и перерождением, — огрызнулась Лилит, в чьей руке засветился посох.
— Ох уж этот дружелюбный женский коллектив, — вздохнул я, пробуя на крепость каменные ступеньки, ведущие на этаж выше. Хм, вроде бы целые. Плохо, что не удается найти поврежденные части кладки даже с помощью магического зрения. Мадам явно расходилась тут не на шутку…
Пройдя несколько ступеней, я повернулся.
Обе так и стояли, друг напротив друга. Каждая сверлила противницу взглядом. Примечательно, что глаза обеих девушек светились. У Лилит — привычным зеленоватым светом. А вот у Корделии… Сиренево-фиолетовым.
Учитывая, что каждый тип магии во вселенной имеет свой оттенок, интересно узнать, что из себя теперь представляет Корделия.
Мне не требовались объяснения для того, чтобы понять — будучи вместилищем Лилит, она изменилась. Не знаю, сильно ли ее синапсы в голове закоротило от увлеченной натуры демонессы, но использование последней Магии Теней не могло не пройти даром.
Память (или душа?) услужливо подсказывали мне, что в принципе маг одной «школы» мог использовать приемы и арсенал другой. Но с колоссальным расходом магических сил. Условно говоря, маг-ментал может создать огненный шар. Но это займет у него гораздо больше времени, чем у мага-стихийника «касты огня». А еще заклинание не будет таким же мощным, как у последнего. Ну и так далее.
Поэтому, во многих направлениях магии имеются заклинания-синонимы, «кастующиеся» по-разному, но итог примерно один и тот же. Да, есть исключения, но это уже такие дебри, в которые я даже в лучше свои дни обучения у демонов не заглядывал.
— Вы не расходитесь, — попросил я. — Быстро наверх сбегаю за бассейном, купальниками и клубничным желе.
— Зачем это? — удивилась Лилит, разорвав зрительный контакт с рыжулькой. У обеих, кстати, «подсветка зенек», мгновенно пропала.
— Бери малиновое, — попросила Корделия. — Этой стерве потом надо будет горло пролечить. Раз ты ей не насовал в глотку, то я сама…
Хотел бы я на это посмотреть… Так! Нет! Не хотел бы.
— Дамы, брейк, — скомандовал я. — Ваша помада у меня.
— И стринги потом верни, — бросила Корделия, проходя мимо меня по лестнице. Правда, поравнявшись, она посмотрела в мою сторону и покачала головой:
— А ведь была надежда, что ты гетеросексуал…
Вот же дурбесовка! Прибил бы ее, если б не нужда в сильных магах. А Корделия, пусть и повернутая, но все же плод любви экстерминатуса и «Звезды Смерти» в женской упаковке. И, так подозреваю, я маловато знаю о ее истинных возможностях.
— И что тебя заставило в этом усомниться? — не для опровержения, но хотя бы для понимания ее логики, поинтересовался я. Должна же быть у нее логика. Или внутри этой черепушки генератор случайных речовок?
— А на кой тебе моя помада? — округлила она глаза, сунув руки в кармашки своих обтягивающих брючек. Очень медленно она сощурилась, после чего вытащила наружу небольшой цилиндрик.
— Ай шалунишка, — погрозила она мне пальчиком. — Обманул тетеньку!
И, покачивая задницей, обтянутой тканью брюк, быстренько побежала по ступенькам вверх. Пара секунд — и она уже исчезла из поля зрения. Вот же ж стерва… Направо и налево магию использует.
Так же хочу.
Вот только…
— Стой, — я выставил руку поперек лестницы, не дав Лилит пройти мимо меня. Демонесса посмотрела на меня взглядом чемпиона ММА, у которого трехлетка поинтересовался, не жмет ли тому череп. — Пообещай, что от нашего союза я не превращусь вот в это.
— От союза мужчины и женщины обычно дети появляются, а не проблемы с психикой, — вздохнула демонесса, отбросив мою руку в сторону с помощью посоха и продолжив подниматься наверх.
— Смотря какая женщина! У меня вот, например, сущий дьявол в юбке в партнерши записался. Даже документик есть! Не тот, конечно, что в ЗАГСе выдают, мой хоть что-то значит…
Демонесса остановилась на пару ступенек выше меня, обернулась, попыталась уничтожить меня взглядом. Разочарованная отсутствием результата, она вздохнула и вернулась к восхождению.
Я бросил отчасти оценивающий взгляд на проступающие под юбкой полушария, подумав, что не просто так древние мужчины придумали правило пропускать женщин вперед.
Эх… Не о том я думаю, совершенно не о том.
— Дамы, — крикнул я, выбравшись из подземелья. — У кого есть какие соображения о том, как на отсюда выбраться? Желательно живыми.
— И это лидер в борьбе с древними злобными божественными сучностями, — горестно вздохнула Корделия, сокрушенно покачав головой. — Что, белоснежка, нет идей в твой прекрасной голове?
Вопрос: Корделия реально без чувства самосохранения, или она на самом деле флиртует с Лилит, потому что та ей нравится? Я точно не в фэнтези версию «Санта-Барбары» попал? Хотя, кажется, и там не было такой жести.
— Мои мысли тебя не касаются, — отрезала Лилит.
Судя по выражению лица, она, если и знает, как выбраться нам всем отсюда, рассказывать до того, как восстановит силы, не собирается. А ждать, судя по тому, как наполняется ее Источник, не то, чтобы долго.
Но… Теперь, когда все окончательно запуталось, мне не терпелось свалить отсюда куда подальше. Желательно — к боевым товарищам поближе.
— Предлагаю сперва выбраться отсюда, найти наш отряд, а потом уже поупражняться в словоблудии, — выдал я самую адекватную идею из всех. Потому что, еще немного, и их дружеская женская беседа, смахивающая на размолвку двух матерых лесбиянок, меня доведет до греха. И нет, не до того, которым обычно хвастаются в подпитии. — У кого какие мысли насчет того, как покинуть это прекрасное место?
Помня рассказ Лилит о последствиях ухода из Дуар Мар’Туна источника Магии Теней, решил уточнить:
— Желательно без катастрофических последствий для всей планеты и расширения Гиблых Земель. Нам хватает уже имеющихся проблем.
Не знаю, осталось ли в Дуар Мар’Туне что-то ценное и опасное, но меньше всего мне хотелось, чтобы с нашим уходом защита этого места разрушилась. Ибо, если падет она, личи и прочая нечисть, которая может стать здесь сильнее, будут нашими наименьшими проблемами.
Не стоит забывать и о том, что в Гиблые Земли в любое время могут нагрянуть охотники за реликтами прошлого, снабжающие эльфов. Ну или, что еще хуже, люди. У которых тоже есть свой интерес к древним «чудесам».
— Дельные вещи говоришь, о надежда всей вселенной, — хмыкнула Корделия. — Ладно, нелюбимые с нелюбимыми, есть у меня пара идей…
— Слушаем, — от меня не укрылось, что Лилит обхватила посох с такой силой, что аж костяшки на пальцах побелели. Хм… А внешне спокойна, как вода в тихом озере…
— Ха! — усмехнулась Корделия. — Стойте и наблюдайте, что могут маги вне категории!
Рыжеволосая магичка, победоносно улыбнувшись, раскинула руки в стороны. На концах ее пальцев засветились сиренево-фиолетовые искорки магии, которые начали разрастаться в конструкты заклинаний, которые я не был в состоянии опознать. Нахмурившееся личико демонессы указывало на то, что она тоже как-то без понятия что происходит.
Под нашими ногами возникла печать того же цвета, что и излучаемая сумасшедшей магия, а у меня что-то внутри похолодало. Какое-то очень мерзкое ощущение неминуемой опасности.
Снизу ударил поток света и воздуха, взметнув волосы обеих девушек как в аэротрубе. А у меня появилось очень нехорошее предчувствие. Буквально все тело покрылось мурашками, зачесалось. Магия из Источника у меня и у Лилит хлынула по телам мощным потоком. Но не выплескивалась наружу по маготокам, а оседала на коже, словно броня.
Как будто сама Магия Теней хотела нас защитить… от чего-то очень и очень опасного. Скорее всего даже смертельно опасного.
Что еще хуже — я не мог даже пошевелиться. По округлившимся и переполненным яростью глазам Лилит понял, что не у одного у меня такая проблемка наметилась.
А затем все мгновенно прекратилось.
И ветер стих, и конструкты заклинания пропали.
Лишь на лице рыжей появилось задумчивое выражение… Не нравится мне все это. Но, хоть двигаться могу. И то хлеб.
— Маленькое уточнение, — Корделия картинно подняла указательный пальчик вверх. — А мы все должны выбраться отсюда живыми?
— Да-а-а, — медленно произнес я, сделав шажок назад. Нет, не трус, просто что-то пространства захотелось.
— Без смешивания органов друг друга в разных телах? — скорчила рожицу девушка.
У меня во рту пересохло.
— Желательно.
— Перемещение сознаний между телами?
— Нет! — крикнула Лилит.
— Потеря рук, ног, половых органов допускается?
— Нет!
Кажется, я крикнул еще звонче, чем демонесса. Эх, голос, что ж ты петуха дал… Угроза сокровенному всю мужественность испарила. Вон, даже Лилит на меня посмотрела как скинхэды на Шуру.
— Беда, — разочарованным голоском выдала Корделия, рухнув на задницу и сложив руки на коленях. — Ну, тут думать тогда надо…
Внутри меня заорал маленький мальчик, который только что осознал как близко он был потере члена, конечностей, попаданию в женское тело с чужой печенью. И в лучшем случае, он бы по итогу сдох.
Лилит посмотрела на меня столь выразительным взглядом, что я счел за лучшее попытаться сгладить углы.
— Корделия.
— М? — девушка посмотрела на меня, прикусив нижнюю губу. По всей видимости, это было единственным заметным проявлением бушующего в ее голове мыслительного процесса.
— А ты вообще что пыталась сейчас сделать?
— Это-то? — девушка посмотрела в сторону, и только сейчас я увидел, что на каменном полу остались следы магической печати. Рыжая буквально вплавила их в простоявший здесь нетронутым многовековой гранит. — Я хотела опробовать интерференциальный перенос…
— То-то мне печати показались знакомыми, — пробормотала Лилит. А спустя мгновение ее зрачки расширились так, что я побоялся, как бы они белки не оккупировали до самого зрительного нерва. — Идиотки кусок! Переход меж слоев реальности⁈
— Ну да, — пожала плечиками Корделия. — А что тут…?
В следующий момент золотистый посох наотмашь ударил ее по лицу. Рыжая грива взметнулась и осыпалась на лицо теперь уже лежащей на граните Дуар Мар’Туна.
— А…?
Лилит бросила на меня полный ярости взгляд.
— Только не говори мне, что не хотел сделать этого сам⁈
— Не скажу, — признался я. — Ибо не только хотел, но и более того, не я один. Просто ты оказалась быстрее.
— Эта сумасшедшая сука чуть не отправила нас в состоянии чистой энергии меж слоев реальности в пределах малой системы координат! — выпалила демонесса, едва сдерживая себя от того, чтобы не проколоть Спинсриф шею своим посохом-копьем. — Дура или не знала, или не понимала, что это приведет не только к поражению наших тел и сознаний, но и к коллапсу Формирующих!
— А…?
— Ты знаешь это явление под названием «черная дыра», — бросила демоница, пересиливая себя. — Не знаю где она нашла это заклинание, но эта идиотка явно не умеет читать предупреждения! Брось ее здесь и пошли! Думаю, есть некоторый шанс обмануть систему…
Лилит зацокала каблучками, направившись прочь по коридору. Но уже через минут пять, услышав возню, обернулась. И, естественно, сморщилась, как мошонка в холод, при виде того, как я закидываю рыжую на плечо.
— Не знаю как в твое время, а в мое термоядерными боеголовками не разбрасываются, — объяснил я. — Думаю, она нам поможет в войне.
Правда о последней хотелось бы знать чуть больше того, что Лилит хочет убить всех вокруг.
Демонесса смерила меня испытующим взглядом. Думаю, она сейчас очень сильно пожалела о том, что заключила со мной сделку. Интересно, разорвет ее прямо сейчас?
Хм… Прагматизм восторжествовал.
— Я припомню тебе эти слова, — пообещала она, ткнув в гриву рыжих волос, свисающих вдоль моего нагрудника. — В следующий раз, когда она утратит связь с реальностью, надеюсь, ты сам ее прикончишь!
Не говоря больше ни слова, она зашагала… куда-то.
Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.
Спустя полчаса хождений по коридорам и этажам Дуар Мар’Туна, терпение лопнуло.
— Лилит.
Девушка проигнорировала обращение. Ничего, я не гордый, могу и еще раз обратиться. Подводит, наверное, старушку слух.
После того, как она и второй раз сделала вид, что не слышит меня, перешел к более практичным способам завладеть вниманием.
— Стоять, поняжка, — произнес я, схватив ее за волосы.
Приглушенный вскрик демонессы меня даже озадачил. Эм… Серьезно? Ладно люди на такое реагируют, но… Мне казалось, что демонессе должно быть плевать на подобное.
Сделав шаг назад, Лилит обернулась ко мне и посмотрела исподлобья. Да уж, зеленый свет сквозь платину волос… То еще зрелище. Пробирает аж до костного мозга.
— Отпусти, — приказным тоном сказала она. — И никогда так больше не делай.
— Последнее работает в обе стороны, — напомнил я, но ее просьбу выполнил. — Ты подзабыла условие об обмене информацией? Или я зря не прочитал пункты соглашения между нами?
— Демонам доверяют только идиоты, — фыркнула Лилит, пригладив свою гриву. И, надо сказать, ни устроенная Корделией воздушное шоу со спецэффектами, ни мои действия прическу кровавой сестрички моей первой демоницы не испортили. Хм… А она в курсе, что за такую магию женщины Земли ее бы боготворить начали? Конечное, если они еще остались в живых. — Спрашивай, я отвечу. Если сочту нужным.
— Нет, подруга, это так не работает. Если я задаю вопрос, то хочу получить на него ответ. А еще, желательно, проявить хваленую женскую интуицию и предвосхитить вопрос.
— Ты кем себя вообще возомнил? — сверкнула глазами Лилит. — Это ты моя ручная сучка, а не наоборот!
— Проверим? — предложил я. — Разок ты уже пробовала разыгрывать хорошую мину при плохой игре. Напомнить, кто к кому в рот с языком полез после этого?
Девушка вдохнула полной грудью, закрыла глаза, успокаиваясь, после чего посмотрела на меня уже более миролюбиво.
— Интерференциальный перенос — это способ путешествия божественных сущностей на далекие расстояния. Минимально возможное — между планетами. Или между планетами и их спутниками. Одно небесное тело — это малая система координат. Использование подобной магии в рамках подобной системы грозит коллапсом.
— Ты упомянула какие-то Формирующие, — припомнил я. — И что произойдет коллапс…
Лилит закрыла глаза и выдохнула, успокаивая себя.
— Еще один повод уничтожить ее душу, — как-бы между делом произнесла демонесса.
— Дай угадаю — ты говоришь о Гекате?
— Верно угадал, — подтвердила мое предположение Лилит, посмотрев в дальний конец коридора, посреди которого мы стояли. — Предлагаю говорить на ходу. Хочу проверить свою теорию до того, как этот сумасшедший демонхост придет в себя и пустит все мои старания ангелам под хвост!
Уже на ходу я подумал, что точно не хочу знать, есть ли у ангелов атавизмы.
— Формирующие, — напомнил я. — Что это?
— То, о чем рассказывают на основах магии, — ответила Лилит. — Крошечные крупицы вещества, являющегося… скажем, строительным элементом Вселенной.
— М-м-м… Молекулы? — предположил я.
Девушка на мгновение задумалась, потом отрицательно покачала головой.
— Думаю, здесь ближе понятие «субатомные частицы». Но не стоит копать так глубоко, если не ставишь своей целью написать научную работу о магических основах Вселенной. Тебе достаточно для понимания всего процесса то, что именно из Формирующих состоит все. Камень, стекло, — она указывала на предметы рядом с нами, — ткань, воздух, вода…
— И мы в том числе?
— Молодец, возьми с плеча Корделию. Можешь прямо на ходу.
Нет, это не я так сильно удивился, это полы в Дуар Мар’Туне не по строительному уровню выложены.
— То есть, этот самый перенос выводит Формирующие из состояния покоя, в котором они находятся по умолчанию? — спросил я. И заработал удивленно-похвальный взгляд демонессы.
— А ты не безнадежен, — с оттенком похвалы ответила она. — В целом верно. Но мы называли Формирующие в «состоянии покоя» «омертвевшими».
— То есть, их несколько видов?
— Всего два. «Омертвевшие» и «неомертвевшие».
— Лаконично, — усмехнулся я. — А разница?
Вместо ответа Лилит вытянула перед собой свободную ладонь. Мгновение, и на ней уже заплясал небольшой зеленоватый огонек.
— Это неомертвевшие Формирующие, — пояснила она.
— То есть… Магия — это оно и есть?
— В точку, — подтвердила демонесса. — Теперь немного общей информации, пока каша в твоей голове не выдумала какое-нибудь антинаучное и антимагическое предположение. Изначально в нашей, как и в любой Вселенной было Ничто. Абсолютно, необъятное, непостижимое. Затем из Ничто появился Создатель. Никто не знает, как, почему, при каких обстоятельствах, принадлежит ли он этой вселенной или путешественник из другой, более развитой, а наша Вселенная — это лишь зеркало исходной Вселенной…
— Погоди. Ты мне сейчас про альтернативные вселенные и квантовую физику рассказывать собралась? — не поверил я.
Не очень мне нравится, когда фэнтези кочует в жанр научной фантастики. С перемещением между планетами я еще как-то готов смириться, но реальности… Увольте, я не тот попаданец, которого вы ищите.
— Во-первых, квантовая механика, во-вторых, нет, не собираюсь, — ответила Лилит. — Исходя из того, что я видела в твоем разуме, пока была в Корделии, появление Создателя в нашей Вселенной на твоей планете называют Большим Взрывом. На этом закончим с вмешательством в науку. Моя точка зрения о том, что магия есть непознанная нами до конца вселенская физика, так и не прижилась. И у меня тем более нет желания превращать рассказ в рисование диаграмм, графиков, написание формул и построение моделей.
— Спасибо тебе за это.
— С появлением Создателя, во Вселенную пришли Формирующие. Создал ли он их, или они есть часть его, принес с собой, или они появились в результате взаимодействия Формирующих и Ничто, на моей памяти никто так и не смог выяснить.
— А что, многие пытались — заинтересовался я.
— Больше, чем ты можешь себе представить, — заверила Лилит. — Сразу предупрежу — они были в сотни раз сильнее и умнее тебя. Никто из поисков так и не вернулся. Священные тайны бытия Создатель поставил охранять отнюдь не крестьянских детей, а кое-кого намного сильнее самых сильных из существ во всей Вселенной.
— А, так как золотое правило механики звучит: «Если что-то работает- не лезь туда, сломаешь!».
— Вероятно защитники секретов бытия руководствуются тем же правилом, — предположила Лилит. — В любом случае, на данный момент это бесполезная для нас обоих информация. Теория — не лучшая сторона Практиков.
— Логично, — усмехнулся я. — Иначе бы нашу братию звали бы несколько иначе, не находишь?
— Шутка на уровне младшей демонетки, — брезгливо ответила Лилит.
— Ой, прости, забыл, что ты у нас ранимая демонесса с тонкой душевной организацией.
— В былые времена я бы тебя убила на месте.
— В былые времена тебе было бы неимоверно скучно в компании Практика, который не делает тебе нервы. Ведь по твоей реакции на заключенное соглашение понятно, что произошедшее для тебя не меньше в новинку, как и для меня, — как можно беззаботнее произнес я, смотря прямо перед собой.
Главное делать едало кирпичом и вид, будто слова не просто бравада, а сам я понимаю больше, нежели чем догадываюсь. Вот только если я неправ, и шок Лилит от отсутствия полного подчинения одной мужской тушки мне лишь привиделся, то… Неловко будет.
Не сбавляя хода, Лилит одарила меня выразительным взглядом. Очень красноречивым, очень глубоким, полным смысла и констатации моей правоты.
Похоже, я попал в точку.
Хотелось бы радоваться, что моя скромная персона умеет удивлять столь искушенных в колдовских и прочих аморальных делишках таких как Лилит, но… Думается мне, на одном удивлении мы не победим в том бардаке, который нас окружает.
О бардаке тоже следует расспросить подробнее. И это будет следующий мой вопрос. Из череды очень большого количества того, что мне нужно и хотелось бы узнать.
Вот только… есть на плече одна дрянь.
— Можешь не притворяться, — сказал я Корделии. — Пусть и в броне, но прекрасно чувствую как ты пытаешься технично уползти.
— Надо было ударить посильнее, — с тоской в голосе произнесла Лилит.
— Это увлекательный был аттракцион, — неожиданно пропела Корделия. — Сношала я ему мозги, а он стоял столбом.
Дернув плечом, скинул рыжую на пол. Но, засранка без особых проблем приземлилась не головой. Эх, а была надежда, что пригоревшая в котелке каша отойдет от стенок.
— Сударь, — голосом состоявшегося поручика в состоянии «я, конечнонемного подшофе, но это не повлияет на стрельбу в яблоко на вашей голове» крикнула мне в спину рыжеволосая. — Верните меня на плечо! Я хочу сделать это вниз головой и на ходу! И, раз другой мужской кандидатуры нет, как и у вас постоянной дамы, что могла бы мне угрожать расправой…
Я бросил быстрый взгляд на Лилит. И пусть не подал виду, но ее сжатые губки грели мое большое сердце вселенского зла. Похоже там в крипте это была отнюдь не игра. Между нами в самом деле какая-то особая «уличная магия».
— Сводница из нее так себе, — прокомментировал я последнее изречение, когда мы свернули на ближайшем повороте. Очередной ничем не примечательный коридор. — Знаешь, меня слегка пугает тот факт, что она уже который раз говорит о близости между нами…
От демоницы пахнуло такой гаммой эмоций, что я едва не забыл как дышать. Это еще что такое? И… почему настолько знакомые ощущения⁈ Злость, раздражение, тоска… желание…
— И не надейся, — предупредила меня Лилит. — После всего того, что ты сделал со мной в крипте, я никогда… а-а-ах!
Девушка с придыханием и очень томно вскрикнула, когда я вжал ее в стену и поцеловал. Посох отлетел в сторону, в тот момент, как руки Лилит обхватили меня за шею. Глаза девушки на мгновение вспыхнули и нас словно втянуло в стену. Правда, уже через мгновение я понял, что мы оказались в небольшой потайной нише. Здесь было темно как в моей душе по мнению большинства жителей этого мира, но магическое зрение помогало разобраться с тем где же застежки ее корсета.
Разум окончательно отключился. Лишь голые инстинкты самца, желающего обладать подходящей ему самкой. И, что самое интересное, последняя вовсе не была против. Я бы даже сказал, что в этот раз она была очень даже за. Настолько за, что элементы доспеха с меня слетают быстрее, чем если бы она их просто разрушала. Пара секунд и я остался лишь в поддоспешнике. А Лилит… Мать твою…
В светящихся потусторонним светом глазах я видел ненасытный голод тысячелетий. Вот только… Что-то меня стали терзать сомнения в том, что это тот самый голод, о котором я думаю с кипятком вместо крови.
По телу пробежали мурашки, окончательно сбивая весь настрой. У меня, но не у нее. Сквозь кожу демоницы стали проступать переполненные Магией Теней маготоки. Передо мной словно стояла статуэтка, разбитая на части, но склеенная при помощи светящегося в темноте клея.
— И на этот раз нам ничто не… — замогильным голосом произнесла… произнесло то, что… твою мать, что это вообще происходит⁈
— Кукусики! — раздался у меня над ухом голос Корделии. — Ох, ну нихрена ж себе, залез ты в трусики!
Продолжается цикл подарочных глав к наступающему Новому Году! Здоровья, счастья вам, гарем из эльфиек и никаких тентаклей в вашей жизни. И помните — фурри — это харам!
Тело Лилит начало наливаться зеленой энергией. С каждой секундой она все меньше и меньше походила на человека. Даже в том контексте, в котором была.
— Что происходит⁈ — выкрикнул я, обращаясь к Корделии.
— Сваливать надо! — отвели та.
Кулаки магички покрылись мощными файерболами малиново-фиолетового цвета. Которые она тут же запустила в стену позади нас.
С оглушительным взрывом кладка разлетелась на мельчайшие куски.
Существо, которое еще недавно вызывало у меня непреодолимое желание, истошно завизжало. Боль ударила по ушам, дезориентируя. Перед глазами все поплыло. И, если честно, я так и не понял, как оказался в коридоре.
Лицо обожгла отдаленная боль и зрение нормализовалось.
— Рановато ты поплыл, Глебушек! — заявила Корделия, подув на свою руку. — Не время терять голову. Иначе потеряешь душу.
Из пролома раздался уже знакомый визг. Вот только на первых же секундах Корделия бросилась ко мне и зажала уши руками. Учитывая, что она была ниже меня, тот факт, что ее грудь ткнулась мне в лицо, озадачивал.
Краем взгляда увидел, что Лилит выбирается из пролома. Рыжая увидела это тоже. Взмахнув руками, вокруг которых появились сиреневые искры, она во мгновение ока возвела вокруг демоницы магический барьер. Прерватившаяся в светящуюся зеленую фигуру лилит нанесла удар по сдерживающей печати. Во все стороны брызнули искры, а интенсивность свечения ловушки снизилась.
— Что с ней⁈ — спросил я, увидев, как связанные лиловой линией из ниши вылетают элементы моей экипировки. Мгновение — и они уже оказались на мне.
— Потом! — бросила Корделия, указав в противоположный конец коридора. — Настало время пробежаться, Глебушка.
— А как же Лилит? Ей нужно помочь…
Беснующаяся демоница принялась колотить по барьеру изо всех сил. В магическом зрении становилось понятно, что она наносит удары по узлам магического конструкта. Если продолжит в том же духе — разрушит сдерживающую ее магию.
— Поможем, если она нас не поглотит! — заверила рыжая, припустив по коридору. — Скорее, пока она не освободилась.
Я бросил взгляд на Лилит. Магическое зрение показывало мне ее как один сплошной поток магии. Словно по ее каналам заструилось одновременно столько Магии Теней, что маготоки не справились и порвались по всей длине. Так это или нет на самом деле понять было сложно — из-за концентрации магии на один квадратный сантиметр ее тела невозможно было вообще что-то разглядеть.
Лилит бесновалась, визжала и выла, стараясь выбраться. И что-то мне подсказывало, что в таком состоянии она вряд ли сможет конструктивно разговаривать или объяснить как себе помочь. Оставался только один вариант.
Несмотря на доспехи, бежалось легко и необременительно. Уже скоро я догнал Коредлию, замершую на распутье коридоров.
— Левый или правый, — состроив задумчивую рожицу, то смотрела то в одно, то в другое ответвление.
— Мне нужно объяснение, — потребовал я.
— Это к составителю толковых словарей, — махнула рукой Корделия, сделав выбор. — Правый.
Девица дернулась в нужный коридор, но в этот момент я схватил ее за руку. Желая получить ответы, терял, конечно, драгоценные секунды — яростные крики Лилит становились все громче. Но меня так уже достало то, что этот мир не предоставляет объяснений…
— Я не против по-жестче, — сверкнула глазами магичка. — Но точно не сейчас. Наша добрая демоница догонит и разорвет нас на куски, если мы не…
— Что с ней происходит? — спросил я, держа девушку за плечо.
Корделия смотрела на меня с секунду в своей излюбленной похотливо-придурковатой манере. После чего напускное ушло, раздражающая улыбка пропала, а в глазах появилась серьезность.
Вот только вместо ответа она щелкнула пальцами и оказалась в десятке метров от меня. В правом коридоре.
— Если хочешь ей помочь — беги так, как будто за твоей жопой охотится обезумевшая от избытка Магии Теней демонесса, — посоветовала Корделия ледяным тоном. Затем, усмехнувшись, добавила:
— Собственно, это сейчас и происходит.
Девушка припустила по коридору и мне снова пришлось ее догонять.
На ходу Корделия создавала один за другим магические конструкции, которые швыряла позади себя. Уворачиваясь от них, заметил, что они за моей спиной развертываются в блокирующие печати, перекрывающие коридор.
К тому моменту, как мы достигли конца этого ответвления, на развилке, где мы только что стояли, появилась сияющая зеленым фигура.
— Надо поднажать, — призналась Корделия, увидев, что Лилит потребовалось всего пара секунд, чтобы разорвать первое плетение. Но уже через метр-другой ее ждало второе, третье — и так на протяжении сотни метров пройденного нами коридора.
В этот раз мы бежали вместе. Не знаю откуда в мелкой столько прыти, но на мне уже начала сказываться усталость. Причем, чем яростней звучали крики снаружи, тем больше мне хотелось все бросить и…
— Шевели булками, доходяга! — рявкнула мне в самое ухо Корделия. — Ярость дает ей силу. И она тянет Магию Теней из тебя!
— Да что вообще происходит⁈ Она была нормальной, а потом…
— Она с рождения ненормальная! — заверила меня Лилит. — Уж поверь, настолько же насколько у меня в голове каша непомешанная пригорела, настолько же были безумными был каждый день ее существования. И сейчас разум полностью отключился, остались лишь базовые инстинкты. И ключевой из них возобладал.
— Она хочет есть? — удивился я.
— Ага, типа того.
Корделия хихикнула, одним прыжком преодолев лестничный пролет на два десятка ступеней. Остановившись на верхней площадке она дожидалась меня, одновременно колдуя что-то очень похожее на предыдущие заклинания сдерживания. Вот только когда она спустила плетение с рук то развернулось не в плоскую фигуру, а в кубический конструкт, перегородивший коридор.
— Пару минут нам выиграет, — заверила меня Корделия, кивнув головой в сторону ближайшего коридора. Я последовал за ней, отметив, что это была лестница, уходящая глубоко в подземелье.
— Ответы! — напомнил я магичке.
— Я бы назвала движущий ее инстинкт бешенством демонической матки, но даже тогда это было бы неточно, — сказала Корделия.
— Можешь объяснить нормально, или мне нужно выпрашивать у тебя это? — чувствуя, что одышка начинает брать свое, спросил я.
Проделав еще несколько шагов, остановился, пытаясь отдышаться. Магическое зрение показывало, что Источник потерял уже половину того, что имел на начало буйства Лилит.
Корделия, к моему удивлению, не убежала. Наоборот, принялась создавать еще один сдерживающий куб.
И начала говорить.
— То, что она сейчас испытывает, сродни совокупности дремавших в ней две тысячи лет голоду, — сказала рыжеволосая. — Вот только одновременно это не только желание покушать ночью, выполняя классовый долг перед ночным дожором. Но и инстинкт размножения, инстинкт самосохранения, душевный и энергетический голод. Все это вместе, а так же ощущение, что рядом есть такой вкусный, аппетитный, только-только из печки вытащенный хлебушек…
— Напомни мне, как выберемся, бросить тебя в какое-нибудь озеро, — произнес я. — С камнем на ногах.
— У-и-и-и! — Корделия захлопала в ладони, подпрыгнув пару раз на месте. — Меня снова кинут в жижу!
Я посмотрел на нее и чертыхнулся. Уж не знаю что у нее там в голове за каша пригорела, но, похоже, речь идет не о выпаривании воды на огне. Там из кастрюльки уже черный дым валит столбом.
— А если без шуток? — спросил я.
— А если без шуток, то я читала о дуализме демонов и Практиков, — мгновенно перешла на серьезный лад Корделия. — Они существуют за счет друг друга. Одни — воплощение Магии Теней, ибо кроме демонов никто так хорошо в ней не разбирается. Как-никак, а бывшие ангелы, прислужники Создателя. И, раз Магия Теней — это его Магия, то они знают о ней больше всего. Все-таки, именно с ее помощью Создатель сотворил нашу Вселенную. По одной из теорий, конечно же. По другой, наиболее распространенной, все это хрень, которую выдумали демоны, чтобы набрать себе армию верящих их россказням идиотов.
Сейчас мне наплевать на то, откуда она это знает. Уверен, что где-то среди закоротивших извилин этой чокнутой есть ответ на то, как прекратить откачку энергии из меня в Лилит. И это нужно сделать.
Желательно, чтобы все остались живы. Мы пробежали еще несколько коридоров, пока не уперлись в тупик.
Точнее говоря он выглядел именно таким, если бы не три горящие зеленым контуром магических печати в виде арок.
— И что будем делать дальше?
— Здесь где-то должен быть проход на подвальный уровень, — пробормотала Корделия. — Там наше спасение.
— От Лилит? — уточнил я, вздрогнув от того, как из моего Источника разом пропала львиная доля магии. А далеко за нашими спинами раздался животный рев и грохот взрывов.
— И от нее тоже, — сказала Корделия. — В описаниях этого места я читала, что есть проход на нижний уровень. Там запечатана древняя магия, основа всего этого места. Используя ее мы сможем вернуть дурочку в исходное состояние и, если повезет, у нас будут силы, чтобы выбраться.
Вопрос только какую из двух дурочек эта древняя магия вылечит.
— Чего ты ждешь?
— Света Создателя! — рявкнула Корделия. — Я не знаю что делать дальше! Проход должен быть прекрасно видим, но это не так! Скорее всего, здесь магическая ловушка. И, раз так, то мы используем ее, чтобы пленить Лилит и убраться подальше.
— Сомневаюсь в этом…
— Я тоже! — огрызнулась Корделия, разглядывая стены и щупая руками магические арки. — Ладно, задавай свой вопросы. Они помогают мне отвлечься и приводят к правильным решениям.
Даже так?
— Продолжай. Я хочу знать что тебе известно о Практиках и почему ты была против нашего контракта с Лилит.
Раз уж все равно теряем время, а болтовня помогает Корделии сосредоточиться, то почему бы и не узнать о себе побольше?
— Практики описывались в древних легендах как слуги и подручные демонов, их цепные псы. Вот только, — Корделия прищурилась, — я начинаю сомневаться в том, что это правда. Ну или вы вдвоем такие особенные, что ты можешь ей противоречить. В любом случае, когда я хотела стать Практиком, то прочла, что благодаря контракту, Практик получает знания демона, а тот — питается энергией его Источника.
— То есть, наша связь должна была сделать из меня батарейку для нее, а ее для меня — ходячей энциклопедией? — уточнил я.
— Насколько я смогла разобраться в древнем демоническом диалекте, — развела руками Корделия.
— В обоих его толкованиях? — спросил я.
— Прости? — выгнула бровь Корделия.
— Порядок слов в предложениях на древнем демоническом указывает на то, правдиво ли написана фраза, или у нее есть второе значение, — пояснил я. — Например, фраза «Он подчинит тебе свои желания» обратна по смыслу фразе «Желания свой тебе подчинит он». И чем больше в тексте обратного порядка слов, тем больше нужно относиться к нему, как к указанию от противного.
Лицо Корделии посерело.
— Да ладно? — замогильным тоном спросила она.
— Именно так. Если кажется, что нужно сделать именно так, чтобы чего-то добиться, то именно так делать не нужно — это ловушка для простаков. Например, хочешь приготовить укрепляющее зелье, инструкция написана обратным порядком слов, то при ее буквальном исполнении ты создашь в лучшем случае обессиливающее тебя заклинание. И вся твоя сила уйдет тому, кто это заклинание придумал. Если он жив, конечно.
Девушка с безэмоциональной маской выбросила из рук очередное магическое плетение, как две капли воды похожее на уже используемые ею сдерживающие кубы.
Девушка пожевала губы, после чего глубоко вдохнула и с шумом выдохнула:
— Ладно, согласна, я дура.
Неожиданно. Думаю, этого признания ждали с нетерпением все, кто ее знали хотя бы поверхностно.
— В чем именно проблема?
— В том, что в свитке, который я изучала перед тем, как отправилась сюда, указание на то, что Лилит поделится со мной знаниями, силой и поможет во всех начинаниях, было написано обратным порядком слов. Как и то, что я возьму ее под контроль, используя прописанный ритуал. Он, кстати говоря, был написан прямым порядком слов.
— О, — только и смог выдать я.
Теперь понятно, почему Лилит так издевательски и насмешливо относилась к побуждениям Корделии. Уж она-то точно понимала что к чему.
Вероятно, что после завершения Последней Войны, в руки победителей попало что-то из знаний о Магии Теней или записи демонов. Зашифрованные, естественно. И те, кто их использовали… Работали только на руку демонам.
Остается загадкой как и почему никто так и не узнал этого секрета демонического письма во время Войны.
— И в описаниях этого места было сказано, что двигаться нужно по определенной схеме! — Корделия ударила рукой по магической арке. — Причем написано прямым порядком слов! Я хорошо помню инструкцию!
Рев и грохот раздавались все ближе. Я уже видел отблески проламываемых конструктов на углу последнего коридора, отделяющего нас от Лилит. Во всем теле чувствовалась слабость и только упершись спиной в стену я еще держался на ногах.
С чудовищным воплем, который бы заставил нервно закурить даже ведьму баньши, в дальнем конце коридора показалась светящаяся от переполняющей ее магии Лилит. Ну или то, чем она сейчас стала.
— Блокирующий куб защищает нас и от ее ментального крика, — пробормотала Корделия. — Так что… Да куда идти-то⁈ Здесь непроницаемая стена, за которой только скальная порода!?!
Я посмотрел на Лилит.
Демонесса с особым усердием билась в передней гранью куба и недвусмысленно приближалась к нам.
И, она явно стала сильнее, так как каждая внутренняя часть куба представляла из себя плетение блокирующей печати. Которые она развеивала пачками одним лишь касанием. А в самом начале ей требовалось куда как больше времени…
— В тексте должно было быть что-то сказано про то, какую из арок выбрать, — произнес я. — Хоть какие-то намеки…
— Одну из арок? — эхом повторила Корделия. — Ты бредишь что ли? Я просмотрела здесь все магическим зрением — нет ничего…
— Вот, — я протянул руку и положил ладонь в центр ближайшей арки. В тот же момент она вспыхнула темно-зеленым светом, проявившись на камне. — По одной слева, справа и по центру.
Коредлия посмотрела на меня с подозрением и оттенком восхищения.
— Да ты прям колдун, — произнесла она, инстинктивно вжав голову в плечи, когда за спиной что есть силы завыла Лилит. Посмотрев на демоницу, увидел, что она преодолела уже две трети куба сдерживания. — У меня ничего не работает, — сообщила Корделия.
Девушка прикладывала руки к стенам, но арки не появлялись.
— Похоже, тут какая-то защита, — пробормотал я, чувствуя, как кружится голова. Лилит вытягивала из меня последние крупицы магии. — Помоги подойти к стенам.
Оказавшись неожиданно сильной, Корделия закинула мою руку на свое плечо и подтащила меня сперва к одной, затем к другой стене. В обоих случаях, коснувшись их, я проявил на голом камне светящиеся магическими рунами и линиями плетений арки. Чем-то они мне проход в Морию напомнили…
— Охренеть-лежать, это же портальные арки! — воскликнула Корделия. — Причем, основанные на Магии Теней!
Вой за спиной раздался такой силы, что волосы на спине встали дыбом.
— Ты бы сделала уже что-нибудь, — поморщился я, ощущая, что без ее поддержки не смогу даже стоять.
— Думаю, вытащить монетку из-за уха в этой ситуации было бы неподходящим, да? — натянуто улыбнулась мне Корделия.
— Ну, можно еще чуть дольше поболтать, пока она не пробьет последнюю защиту, — выдохнул я, чувствуя как перед глазами все меркнет от очередного крика Лилит. Кажется, она совсем близко…
— Я просто в душе не бу-бу, в какую арку нам нужно, — призналась Корделия. — На каждой из них написано, что это дорога в преисподнюю и… Оу, защиты осталось на пять секунд. Глебушек, ты извини, если что… Была-не была, давала-родила…
В следующий момент я почувствовал как тело пронзили тысячи ледяных игл и потерял сознание.
Когда принц был молод, то верный Краскон, что сейчас возвышается горой мышц и мифриловых доспехов, учил его, что рыцарские турниры не всегда были тем, чем являются в настоящие дни.
Верный Белый Клинок, вещая о воинском деле, утверждал, что рыцарские турниры важны для мирного времени. Особенно Большой Турнир. Он позволяет дисциплинировать знать, напоминая им о том, что следует выбраться из своих берлог и прибыть по зову короля.
«Когда в королевстве нет войны, охватывающей его от границы до границы, достопочтимые лорды заплывают жирком и начинают забывать, что правят на своих землях лишь по милости Короля — нынешнего и его великих предков. Так что стоит напоминать им о том, что Король имеет право призвать их в Обитель по любому поводу».
Рыцарь, закованный в доспехи от макушки до пят — классический символ любого уголка человеческого ареала обитания. И классический символ правящего строя, что не менялся сотни лет. Рыцари часто становились феодалами благодаря верной службе монарху, который щедро одаривал за нее землей и деньгами. Ведь именно рыцари, чья жизнь была война или подготовка к ней, были в первую очередь профессиональными воинами.
Когда войны не было, лишь турниры позволяли им продемонстрировать свои боевые качества. Краскон говорил, что турниры изначально и зародились как способ в невоенное время учиться военному делу и демонстрировать свою силу, доблесть и мастерство монарху, знатным рыцарям и вельможам. Для богатых это способ прославиться для бедных, кто сейчас сражались на ристалище победнее и подальше от знатных особ, это был возможно единственный шанс заработать себе место в дружине феодала. А, если повезет, то и войти в состав его копья — личного отряда, сопровождающего знатного господина всегда и везде.
Бывший принц, но еще не король стоял перед ограждением ложи для самых знатных гостей и с фальшивой улыбкой изрекал слова приветствия всем собравшимся. Даже самый опытный лицедей не смог бы упрекнуть его в том, что он лишь играет роль. И ни один из благородных рыцарей, что выстроились поперек ристалища, не мог уловить даже капельки притворства в воодушевленной речи своего сюзерена.
Воль де Мар вещал о том, как велико и могущественно людское королевство. Как оно процветает, опираясь на мудрость династии Королей и насколько грозной силой является благодаря представителям различных Домов, что явили себя сегодня на этот долгожданный праздник.
Привычные к двусмысленности речей уши младшей принцессы темных эльфов Анвен, едва ли похожей на представителей своего народа, могли распознать скрытые намека в этих речах. Ведь будущий король возвеличивал славу и силу лишь тех, кто прибыл сюда.
Рыцарей из Королевских земель, вассалов Дома де Мар.
Северян, что выбрались со своих заснеженных пустынь и скал, из океанов тундровых лесов и нескончаемых равнин.
Редких рыцарей и их лордов из Западной Провинции, что рискнули прибыть сюда. А ведь их наместник, Лорд Тристан, все еще числящийся премьер-министром, совсем скоро будет объявлен изменником. Как и другие министры, не поддержавшие принца.
Принцесса Арвен знала об этом как никто другой. Ведь именно ее людям предстоит совершить казнь предателей. Лишь так будущий король согласен удостовериться в благих намерениях темных эльфов. Лишь так он им поверит — когда лучшие ассасины королевства темных эльфов принесут ему головы несогласных. Такова плата за брачный союз, который необходим дроу.
И бывший принц прекрасно понимал, что она это знает. И прокручивает в своей хорошенькой головке варианты развития событий. Накручивает себя, продумывает разговор с отцом, размышляя о том, не навредит ли это эльфам в будущем. Не сделает ли их услужение будущему Тридцать Первому королю заложниками людской ненависти. Ведь короли приходят и уходят, а народная ненависть живет в сердцах очень долго. Лесные эльфы могут это подтвердить.
Впрочем, темным тоже есть чем «похвастаться». Прошло две тысячи лет, как они перестали служить демонам и Практикам. Но до сих пор на них бросают подозрительные взгляды, плюют в спины и при встрече шепчут вполголоса заговоры от проклятий, которые дроу, якобы, могут наложить одним лишь взглядом.
Бывший принц перешел в своей речи к тому, сколь важно юным и состоявшимся рыцарям принимать участие в турнире.
Он говорил, подмечая скучающие лица среди публики, знатных граждан Обители Королей, что сидели на отдаленных трибунах. Им, простолюдинам и мелким аристократам, не понять, что именно такие «театральные побоища», позволяют рыцарям поддерживать себя в форме. Сражение с рыцарями, которые тренируются за пределами их взора, оттачивают свои собственные приемы и коварные выпады — вот то, что предстоит прочувствовать на себе всем участникам турнира. Так они становятся сильнее.
А сила нужна им, ведь королевство в опасности.
В этот момент даже позевывающие крестьяне, что смогли пробиться сквозь городскую стражу, оцепившую постройки для турниров, потеряли свой беспечный вид. Ведь прежде никто не говорил им о бедствиях, настигших королевство людей. Только тогда, когда объявляли общий призыв и каждый второй мужик на селе (В лучшем случае каждый второй), брал дубину, мотыгу или заостренный кол и шел в ополчение своего господина. Чтобы победить врагов и вернуться с ценной добычей. Или умереть в дальних далях и стать кормом для червей.
После этих слов бывшего принца, уже никто, даже те, кто знали, что турниры позволяют выручить кругленькие суммы с участников и зрителей, для которых это театрализованное побоище было лишь ярким мгновением в их монотонной жизни, не слушали его вполуха.
Младшие сыны знатных семей, прибывшие сюда, чтобы показать себя, убить скуку, а если повезет, то прославиться и обогатиться, насторожились. Ведь они прибыли на празднество, предвещающее королевскую свадьбу. А отнюдь не на созыв знамен к очередной войне.
Представители знатных семей, сыновья, отцы, матери и дочери, прибывшие под стены Обители Королей, сейчас хмурились, переглядываясь друг с другом. Многие шептались, делясь своим мнением относительно услышанного.
Теперь все вставало на свои места.
Ристалища для знатных впервые за многие годы оказались недоступны для безземельных рыцарей и наемников, к чьим услугам порой прибегали бездетные аристократы. Ну или те, кто боялись за своих хилых чад, удерживая их от участия в соревнованиях настоящих мужчин.
Перед лицом короля сражаться должны будут лишь те знаменосцы короны, что прибыли сюда. Ибо только они доказали верность правящей династии. И их верность не будет забыта — принц обещал это.
И без того хмурые представители северных лордов понимающе переглядывались между собой. Суровый край закалил их и научил мыслить на опережение. Если до сих пор у них имелись подозрения, то сейчас они развеивались. Доверенные люди северных, а за ними и других лордов, стараясь не привлекать внимание, покидали скамьи для зрителей и что есть мочи бежали в другие части турнирного городка.
Ведь там сражались безземельные рыцари, которых можно было принять в дружину. И тем самым увеличить свою силу перед грядущими походами. А в том, что они будут, никто уже больше не сомневался.
Другие, получив указания от своих лордов, бежали к ристалищам, где выступали пешие рыцари. Разорившиеся вельможи, аристократы или же никогда не знавшие богатств наемники, должны были сражаться там.
Иные отправлялись к полям, отведенные для массовой сечи отрядами — ведь там можно было приглядеть целые подразделения наемников. Хорошо сплоченные и прошедшие не одну, пусть и малую кампанию, они тоже являлись силой.
Последней являлись и лучники, для которых существовало собственное соревнование. Чуть поодаль от них сражались копейщики, арбалетчики…
Но больше всего посланцев бежало к основательно укрепленной арене, защищенной древним плетением магического щита. Неразрушимое и едва ли осязаемое, оно могло выдержать любые атаки.
Именно здесь сходились в ожесточенных боях с применением не мечей, копий и стрел, но магических техник, не самые знатные и едва ли заимевшие себе имя за время обучения выпускники столичной Академии, вольные маги, различного рода темные личности и даже колдуны с далеких земель.
Сражаться на Большом Турнире было почетно, престижно, а еще и выгодно — ведь для победителей предусмотрена казной большая награда.
Доверенные люди лордов со всех подконтрольных королю земель проникали в толпы, занимали места поудобнее, чтобы лично наблюдать за поединками, выбирать самых достойных, могучих и падких на монеты кандидатов. И, пусть они выполняли свои дела в угоду короне, но никак не могли не коситься на закутанных в черное женщин. Из лица скрывали глубокие капюшоны, а приближаться к ним не решались даже самые большие смельчаки.
Охраняемые свирепыми и скорыми на расправу Безликими, верными псами будущего Короля, эти женщины носили цвета Дома Де Мар. И явно занимались тем же, чем и другие вербовщики.
Королю тоже нужно как можно больше войск — и лишь лучшие попадут в королевскую рать.
А меж тем, усиленный магией голос будущего Короля разносился над всем турнирным городком. Ветер доносил его слова до близлежащей ярмарки и даже неприступных стен Обители Королей.
Люди слышали голос своего правителя, внутренне восторгаясь его могуществом. Ведь даже его покойный отец не мог подобного. А принц, о котором злые языки распускали нелепицы и вредные слухи, продолжал демонстрировать свой дар. Дары, включая красноречие.
Он вещал о том, что коварство министров и некоторых наместников привело к упадку великое Королевство людей. Он рассказывал страшное о том, как они пытались узурпировать власть в Королевстве. Со слезами на глазах он рассказывал про то, как эти мерзкие люди, опирающиеся на своих сторонников, зверолюдов, убили его горячо любимого отца.
Будущий принц поведал, как его обожаемого батюшку ввели в заблуждение наговорами и сплетнями о якобы непристойном поведении принца. Он поведал о том, как отец сослал его далеко за Штормовое море, поддавшись на льстивые и ядовитые речи своих министров.
Он продолжал говорить и то, как премьер-министр Тристан намеревался свергнуть правящую династию, отдав королевство людей в лапы коварных лесных эльфов. Тех самых эльфов, что столетиями намеревались отнять хлебосольные города и плодородные пашни Восточной Провинции.
Его слова обжигали уши и заставляли кипеть кровь тех, кто слышал.
Теперь они понимали для чего будущий король устраивал охоту на вражеских агентов-зверолюдов. Отныне они знали, что королевство в опасности — и вскоре, если его не завоюют предатели, то атакуют жадные до золота гномы. А золото у них заняли министры. И пустили их на свои коварные дела, обустраивая свои крепости, готовя войска к будущей войне, расселяя своих агентов и шпионов под шкурами обычных зверолюдов по всему королевству.
Сжав могучий кулак, бывший принц впервые за многолетнюю историю своего Дома сокрушался, что был покорным сыном. Он просил прощения у своих подданных за то, что выполнил волю своего отца и покинул свой народ. Он с гневом в речах вещал о том, что эльфы уже стоят под стенами Мунназа, столицы Восточной Провинции, а их армия заблокировала горный перевал и перерезала единственный путь из Мунназа в остальную часть королевства.
Принц жег сердца своих подданых глаголом, говоря о том, что коварные министры сознательно затягивали с его коронацией, думая о том, как убить его или подчинить себе. И поведал он о том, как лишь любовь его народа, знаменосцев и простых людей, помогла ему раскрыть это змеиное логово.
Воль Де Мар рассказал о том, как он любит свою родину всем сердцем, и каждого человека, что проживает на ней. Он поведал о том, как жаль ему, что его отец стал жертвой коварных замыслов министров. И раскрыл тайну, что намерен вернуть Королевству его былой лоск.
И начнет прямиком с этого Большого Турнира.
Принц воздел руки к небу, и в них воссиял огромный огненный шар. И столь же яркие огненные руны засияли под ногами у благородных рыцарей. Замешкавшиеся, они не сразу поняли, что происходит. А когда осознали, что их повелитель наложил могущественное заклятье на это ристалище, они начали выкрикивать его имя, прославляя мудрого представителя Дома Де Мар.
Ведь это ристалище оказалось отнюдь не только для конных сражений. Но это так же была и магическая арена, где знатные рыцари могут выступить и в дисциплине магического боя. И не придется им сражаться на одном поле с простолюдинами и прочим отребьем.
Ибо так пожелал бывший принц.
Сидящие в ложах для особых гостей лорды ловили себя на том, что единодушно кивают в такт словам будущего короля. И вновь они все поняли. И были рады тому, что видят.
Рады тому, что король, в какой бы он силе и поддержке не нуждался, присутствовал именно здесь, на этом ристалище. И то, что своей волей он вернул старые правила турнира. И теперь лишь благородные могли скрестить свои клинки. А позже, когда конные бои пройдут и рыцари отдохнут, на этом просторном ристалище сойдутся благородные маги-аристократы.
Взревели во всю глотку представители одной из трибун. То бесновались, прославляя Воля Де Мара аристократы-маги, что сочли ниже своего достоинства участвовать в боях со своими невзрачными коллегами-магами. Знатные ученики магической академии почувствовали вкус славы и уважения, которое им оказал бывший принц.
Ни в коем случае на состязание не допускали рыцарей, уронивших свое достоинство — предателей, лжесвидетелей, грабителей. А также самозванцев — не рыцарей и даже не дворян. Считалось, что сражение с простолюдином запятнает честь настоящих рыцарей.
Бывший король этого не понимал, уравнивая всех участников в правах. И от этого Большой Турнир с каждый годом превращался в подобие ярмарки для различного рода отребья. А могущественные волшебники, выходцы из знатных Домов под благовидными предлогами избегали участия в подобной вакханалии.
Знать ревела и бесновалась, выкрикивая имя бывшего принца.
Одной своей речью, одним своим решением он вернул этим гордым и великим людям ощущение былого могущества, собственной значимости в лице короля и его двора.
Бывший принц, демонстрируя, как он польщен проснувшейся народной любовью, сердечно и слезно поблагодарил собравшихся. Он, срывающимся от волнений голосом, объявил о том, что приглашает всех лордов и их приближенных в Крепость на большой пир, посвященный завершению первого дня Большого Турнира.
Толпа взревела вновь, ведь покойный батюшка бывшего принца не слишком любил подобные торжества. Но его сын… Его сын оказался достойным продолжателем династии! Достойным сравнения с самими грозными и благородными Королями из Дома Де Мар.
Послышались крики о том, что бывшего принца следует немедленно короновать! Ибо такова воля его знаменосцев! Традиции, введенные министрами, следует забыть и затолкать им в глотки ту бумагу, на которой они написаны.
Младшая принцесса королевства темных эльфов бросила быстрый взгляд на двух Золотых Драконов. Обе элитные телохранительницы, что с младых лет обучались при королевском дворе и были готовы убивать тысячами ради своей повелительницы, даже не пошевелились. Легкий бриз, доносящийся с моря, не колыхнул ни одну складку одежды на их одеяниях.
И пусть Арвен не видела лиц своих телохранителей, она понимала, что те тоже приметили в толпе провокаторов, изрекающих нужные бывшему принцу речи. Темные эльфы знали толк в коварстве и манипуляциях окружающими. И леди Арвен прекрасно понимала, что все происходящее здесь служило лишь одной цели — завоеванию сердец и умов преданных короне лордов.
Все происходящее было лишь театром, необходимым для того, чтобы на благодатную почву были брошены нужные семена. И усилившиеся крики одобрения провокационных требований лишь подкрепляли все то, что она и без того понимала и видела.
Воль Де Мар, подобно искусному кукловоду, дергал за нужные ниточки и получал желаемое. Никогда и ни при каких обстоятельствах он бы не получил в свои руки абсолютную власть, воспротивившись воле кабинета министров. Даже одного несогласного было бы достаточно для того, чтобы он не стал королем.
И по испуганному взгляду королевского священника, Лорда Мишаля, сидящего в самом дальнем углу навеса для самых почетных гостей, она понимала, что тот находится в ужасе. Ведь он тоже являлся членом кабинета министров.
Того самого кабинета, которого только что, под одобрительный рев толпы, провозгласили заговорщиками, ксенофилами, предателями рода человеческого… Даже служитель Церкви Семерых, известный своим покладистым и ненасильственным характером, радетель благодетели, знаний, культуры и науки, человек, по воле которого Первосвященник мог поднять религиозные массы на войну с королем и любой знатью, пребывал в ужасе.
У него нет более ни одного способа сохранить свою жизнь, кроме как выступить на стороне бывшего принца. Это понимал сам Воль де Мар, понимала его будущая суженная, понимали Белые Клинки, стоящие за спинами всех присутствующих.
Понимали все, кто хоть отчасти нал истину о том, что происходит в стенах Крепости. Все те, кто знал какая ложь сейчас вливается в уши разгоряченного народа королевства людей.
Принц, изобрази на своем лице замешательство инициативой лордов, сделал лишь одно движение головой.
Младшая принцесса Арвен вздрогнула, когда молчаливая громадина предводителя Белых Клинков, подхватив кожаный мешок, что пролежал у его ног все это время, вышел вперед.
С интересом толпа встретила его появление подле короля.
Но уже через мгновение, когда могучая рука выдернула из мешка позеленевшую голову, толпа взревела вновь.
Министр Кер, заведовавший королевским двором и королевскими шпионами, глядел на толпу с высунутым языком и невидящими глазами.
А принц вещал о том, как этот недостойный муж, используя колдовство и хитрые интриги, вступил в сговор с наместником Востока, Лордом Хоксенвильваареном. Воль Де Мар, не жалея своих легких, вещал восторженной толпе, как самолично раскрыл заговор этого министра и то, как коварные светлые эльфы, не сумев завладеть всем королевством, удовлетворились — на первое время, конечно же — Восточной Провинцией. Как они вырезают верных короне людей и захватывают их дома потому, что коварный министр Кер разрешил это делать.
Принц вещал, как Хоксенвильваарен предал свои клятвы и свой род человеческий, убив тысячи славных людей и десятки благородных Домов предал забвению ради своей цели. Как он отдает земли и замки людей в пользование эльфам ради того, чтобы они перешли Перевал и обрушились своей армией на Королевство людей.
Таков был замысел министра Кера, проклятого Лорда Хоксенвильваарена и короля лесных эльвов, гореть им всем в Преисподней.
Младшую принцессу Арвен трясло. Несмотря на погожий день и теплый воздух вокруг, она ощутила себя так же неуютно, как если бы вернулась на Теневые острова. С их бесконечными пронизывающими ветрами и смертельно опасными прибрежными скалами…
Она почти не слышала рассказа принца Де Мара о том, как мудрые венценосные особы — он и король дроу — решили заключить союз и скрепить его узами брака между принцем людей и принцессой дроу, дабы победить коварных эльфов.
Арвен, увидев как в ее сторону протянулась ладонь принца, не отдавая себе отчета, поднялась со своего места и встала бок о бок с мужчиной, о котором ничего не знала.
Все то, что было рассказано ей шпионами дроу о принце Воле Де Маре, не соответствовало истине. Это не был человек, лишенный магии. Это не был слабовольный алкоголик, наркоман и распутник, погрязший в порочных увлечениях. Это не был презираемый знатью выскочка, не способный просчитать последствия своих действий хотя бы на один ход вперед.
Это не была кукла, которой ей предстояло манипулировать ради того, чтобы темные эльфы обрели для себя новый край, свободный от мерзких немертвых отродий.
Она стояла, смотря прямо перед собой. Она слушала о том, каким великим будет союз людей и дроу. И с какой легкостью они сокрушат врагов человечества. Как пойдут на Запад и уничтожат мерзкого зверофила, бывшего премьер-министра Тристана и его отвратительных союзников. И богопротивных зверолюдов, что сбежали в Западную Провинцию под крыло своего благодетеля.
Впервые она ощущала себя незащищенной даже под охраной двух Золотых Драконов. И даже то, что среди толпы присутствовали замаскированные дроу-ассасины, не успокаивало ее.
Ее разум отказывался признавать то, что происходит.
Она была отправлена сюда, чтобы окрутить, охмурить, околдовать слабого тщедушного человека, погрязшего в своих пороках. И, манипулируя им, отправить армии людей освобождать для них, для дроу, жизненно важные территории. А, затем, когда до Перевала все будет зачищено от опасностей, перейти его и отправиться уничтожать светлых эльфов, давнюю головную боль их темных собратьев.
Должно было произойти ровно то, о чем вещал принц, но приписывал эти деяния покойному министру Керу и светлым эльфам.
Она слушала эту ложь и не могла возразить ей.
Потому что знала правду, ну или близкую к ней версию о том, что на самом деле происходит в Королевстве людей.
И сейчас ее, одну из лучших воительниц в королевстве дроу, мутило от мысли о том, сколь же глубока пропасть, в которую они добровольно спрыгнули. Не будет людских армий, воюющих за них. Не будет дармовой земли и богатств, что для них добудут глупые люди.
Будут лишь тысячи и тысячи убитых темных эльфов, что надеются найти здесь прибежище.
Воль Де Мар, рассказывая о своей помолвке с ней, отрезал принцессе и всем темным эльфам путь назад. Если они разорвут союз, если промедлят с его реализацией, если легионы темных эльфов не обрушатся на врагов людей, Королевство людей, как и две тысячи лет назад, обрушится на них.
Потому что один коварный человек сейчас внедрял в разум своих подданных мысль о том, что отступивших от обещаний, клятв и договоров следует уничтожать. К какой бы расе они не принадлежали. Что следует раз и навсегда решить все проблемы на Ауре, чтобы воцарился мир.
Что следует найти и уничтожить каждого, кто думает будто людьми можно помыкать. И не важно где они находятся — на Западе, Востоке, Юге или за морями. Люди должны править этим миром. И лишь люди будут решать кто будет стоять подле них, а кто падет…
Младшая принцесса Арвен просто не могла пошевелиться, осознавая, что славящиеся своим коварством и стратегией темные эльфы только подписали себе приговор, заключив это соглашение.
А бывший принц и теперь уже без пяти минут Тридцать Первый Король людей вещал о том, что не следует медлить. Что именно сегодня, тот самый пир, что он обещал великим воинам, участникам Турнира, превратится в свадебный. Сегодня ночью люди и дроу объединятся, чтобы искоренить все зло, что направлено против людей в Аурхейме.
И теперь, либо она обречет свой народ на вымирание, либо выйдет замуж за этого… человека…
Арвен вздрогнула, представив свое будущее.
Все надежды рухнули. Все планы развоплотились. И ее судьба, уже не раз сделавшая крутой поворот и сменившая направление, теперь уже не принадлежала ей.
Младшая принцесса Арвен хотела заплакать, но воспитанная как одна из Золотых Драконов, она не знала как это делать.
Теперь она тоже поняла что происходит.
Поняла почему отец на самом деле вытащил свою девочку-бастарда из Храма Золотых Драконов. Почему назвал ее принцессой и отправил сюда. Почему ей никто не мог сказать даже толики того, что узнал посол Нуада о том, что происходит у людей.
И теперь она понимала, почему ее сводная сестра, старшая принцесса, сбросилась со скалы. Любящий отец, заботливый правитель, что не видел другого выбора, неосторожно поведал старшей дочери о том, что же на самом деле происходит.
Старшая принцесса сделала все, чтобы избежать этого брака. Гордая воительница не смогла поставить свою честь ниже выживания народа темных эльфов любой ценой. Она погубила себя, чтобы брачный союз не состоялся.
Ведь она думала, что отец никогда не сделает своего бастарда-полукровку законной принцессой дроу.
Младшей принцессе Арвен хотелось кричать от душевной боли и огня собственной магии, что сжигал ее душу, ее источник.
Наивная маленькая дура, рожденная человеческой красавицей, считала, будто отец воспылал к ней чувствами… А на самом деле он сделал ее лишь пешкой в своей игре.
Игре, в которой поставил выживание своего народа выше, чем заботу о собственном потомстве. Ее отец… Совершил самое страшное преступление среди темных эльфов.
Он поступил так же, как сделал бы король светлых эльфов.
Когда турнир наконец-то начался, младшей принцессе Арвен хотелось лишь одного.
Но она не знала где найти подходящие скалы.
Сюда не проникали звуки, затапливающие осажденную столицу Восточной Провинции.
Здесь не были слышны крики умирающих и грохот битвы.
Отсюда невозможно было услышать как отдают зычным голосом приказы гвардейцы, стремясь затормозить наступление проникших в город эльфов.
Мунназ горел и утопал в крови, но здесь ничто не могло нарушить мерную и зловещую тишину.
Для этого место, подобное этому, и создавалось магами древности.
— Недалекие и непросвещенные представители любого общества привыкли думать, будто бы существуют те, кто отличается от общей массы своими благородными поступками. Чистотой помыслов, статью, происхождением, каким-нибудь кодексом чести…
Голос разносился по подземельям, превращаясь из тихого шепота в громоподобный бас. Сложенные в глубокой древности проходы отличались от всего того, что могли бы построить человеческие зодчие. Там, где сейчас виднелись лишь ровные стены, сводчатый потолок, арочные переходы и галереи, не вызывающие отторжения своей серостью и грубым исполнением, потрудились древние эльфы.
Так же как и стены, Крепость Мунназа, главные улицы, канализацию, многие дома — все построили они. Естественно для себя. Все, что сделали люди, так это добавили в город архитектуру, возвести которую они способны были сделать. Кривоватую, неэстетическую, из булыжников и бревен, замостили новые дороги брусчаткой… По меркам человечества это было достижением.
Для современного человечества, конечно же.
Все вокруг указывало исключительно на то, что это место не было создано для посещения его смертными.
Высокие сводчатые тоннели, помещения и проходы были мрачны и до ужаса холодны. Ледяное сияние древних магических светильников лишь разгоняло тьму, но не могло перебороть ее.
Мороз по коже, абсолютная, непроницаемая тишина, отсутствие хоть сколько-нибудь значимых признаков того, что природа, время или хоть что-то в состоянии возобладать над этим местом, с первых же минут пребывания здесь вгоняли в неизгладимое уныние.
Ни капель воды, что просачивались бы из подземных рек сквозь разрушившуюся кладку.
Ни пауков, ни мышей, ни следов их пребывания. Ни плесени, ни тины, ни пыли, ни песка… Это место было неразрушимым, непостижимым для человеческой натуры. Впрочем, навряд ли кто-то из эльфов хоть когда-то за последние столетия добирался до нижних уровней крипты.
Но сегодня особенный день.
Сегодня день, в который в это ужасное место, дающее энергию всей магической структуре Мунназа, пришел тот, кто знал древние секреты. Секреты столь могущественные и ужасные, что они были забыты и вычеркнуты из истории человечества.
Однако он знал их, владел ими… И он владел всем, чего захотел бы и чего мог пожелать.
Сидящая посреди очищенного от вековой пыли и грязи магического конструкта фигура в темном плаще была одинока. Если не считать магического посоха, конечно же.
Стороннему наблюдателю могло бы показаться, что тут присутствует еще кто-то. Ведь в здравом уме никто не стал бы разговаривать сам с собой.
Вот только стороннему наблюдателю лучше было бы не появляться здесь. Ибо тогда жизнь его была бы слишком коротка. Фигура в черном плаще об этом позаботилась бы.
Существо с лицом Магуса Кривого, внебрачного сына ныне покойного лорда Хоксенвильваарена, убийцы последнего кровного потомка человека, давшего жизнь этому телу, совершенно не заботилось о том, что беседа с самим собой может указывать на проблемы с рассудком.
Он был слишком занят, чтобы обращать внимание на такие мелочи.
Он сидел на полу в древней эльфийской крипте. Скрестив ноги и совершенно не обращая внимание на то, что его тело уже посинело от царящего тут ледяного холода, он продолжал с явным наслаждением заниматься своим делом.
По тому, как он совершал каждое действие из сотворяемого ритуала, по тому, с каким тщательным вниманием относился к деталям, нанося магические письмена кровью на сжимаемый в руках череп, можно было бы понять — этот процесс ему доставляет истинное наслаждение.
— Взять, например, эльфов, — как ни в чем не бывало продолжал «Магус», бросив взгляд на многочисленные призрачные фигуры, видимые лишь ему в магическом зрении. — Вы, остроухие ублюдки, ведь считаете себя высшей расой. Богоизбранный народ и все такое…
Прозрачные и невесомые призраки, стоящие вокруг магического конструкта, меньше всего сейчас напоминали великих и славных эльфов, которыми они являлись в далеком прошлом. Собственно, не походили они и на людей, а ведь часть призраков принадлежала этой расе.
Долгие поколения с момента возведения Мунназа, в этой крипте хоронили представителей королевской крови. После того как город и весь Восток попали под контроль людей, местным правителям показалось забавным и достойным их величия, находить последний приют там же, где и упокоились славные своими делами эльфийские короли.
Но сейчас вокруг конструкта собрались лишь обряженные в такие же прозрачные, как и их тела, доспехи призраки-скелеты. Их пустые глазницы горели алым огнем, устремленные на человека, что призвал их неупокоенные души.
— Всю свою историю вы так кичились происхождением, чистотой своей крови, — продолжал разговаривать со своими немыми собеседниками Магус. — Презирали людей, считали их низшей расой, ошибкой природы и Создателя. Вот только не брезговали попользовать мало-мальски смазливую человеческую женщину ради своего удовольствия. Меня даже забавляло порой то, что вы называли это «непорочным соитием». Интересная игра слов. Крайне лицемерная, если так посмотреть. Ведь люди для вас не более чем животные, низшая ступень. Нет талантов к магии, как у вас. Нет силы и той же смекалки как у гномов. Нет звериного норова, как у зверолюдей. Если посмотреть с этой точки зрения, то, в самом деле — не более чем бесполезная раса. И как такая может считаться венцом творения Создателя, коли единственное, чем люди отличаются от остальных рас, так это способностью к скрещиванию и производству потомства полукровок… Кстати, я с вами согласен — ну не может венец творений Создателя быть настолько ущербным в плане природных талантов…
«Магус» прервал свою работу. Подняв вверх покрытый кровавыми рисунками и магическими знаками череп, он оглядел его с нескольких сторон. Убедившись в том, что не совершил ошибок, он отложил череп в сторону.
Ее место в его руках заняла большая берцовая кость. Еще недавно, несколько тысяч лет назад, она принадлежала королю лесных эльфов… А еще она весьма отвратно вываривалась, освобождаясь от остатков мяса разумного.
В отличие от людей, тела эльфов усыхали и разлагались очень и очень долго. Немудрено, что вскрыв их саркофаги, он находил похожие на мумий тела «благородных» воителей, магов и правителей, что стояли у истоков этого города и всего величия эльфов в этой части Аура.
Прекрасно сохранившиеся, несмотря на прошедшие столетия забвения, неухоженности, забытья… Не благодаря тому, какие эльфы великолепные строители, конечно же. Не абсолютному холоду, который царит на самых нижних уровнях крипты.
А благодаря пропитывающей их тела магии, что остается внутри эльфов даже после их смерти.
— С вашей стороны было очень глупо вмешиваться в дела людей, — продолжал Магус, заканчивая наносить кровяные знаки на очередную кость. — Боязнь конкуренции приводит к тому, что вы совершенно не развиваетесь. Сколько времени прошло? Две тысячи лет? А ваши приемчики все те же. Хотя, признаю, у кого-то из вас все же есть мозги. Вы додумались забирать древнее оружие с полей сражений, чтобы изучать чужую магию. Хотя, казалось бы, зачем? Ведь вы мудры, осторожны, лучше людей… Но вам нужно старое человеческое и гномье оружие, заключающее в себя чары. Никто особо не понимает зачем, но у меня есть неплохая догадка. Благо, что вы были такими недальновидными, что купились на мою маленькую игру и все ваши находки проходили через меня.
Магус поднял взгляд, впервые за долгое время посмотрев на призраков. Он был единственным, кто мог видеть их, и призраки эльфов прошлого это знали.
— Среди вас нет и никогда не было магов-менталов, — произнес человек, чье тело уже посинело. Но, казалось, его совершенно не интересовало то, что ему должно быть холодно. Он был равнодушен к инею на своих волосах, бороде и даже ресницах. Замерзающие частички пара, мгновенно кристаллизующиеся, его не волновали. Единственное, к чему он не был безучастен, так это его занятие.
Даже древние призраки были для него не более чем объектом для развлечения и деликатных насмешек.
— Вы не более чем трусы, — без тени опаски сказал он, посмотрев на лежащее посреди магического конструкта бездыханное тело последнего эльфийского короля. — Интриги, интриги, обманы… Вы боялись, что однажды человечество превзойдет вас. Опасались, что не только наша универсальность в вопросе заключения потомственных союзов, отличает нас от остальных. Ментальная магия, недоступная для вас, стала вторым звоночком. Наше противостояние, успешное и плодотворное сопротивление армиям демонов и Практиков, оказалось последним сигналом, после которого вы решили действовать. За две тысячи лет своего заточения на острове Таут, я так и не разобрался в том, какие чары вы использовали для своего коварного колдовства, ослабившего нас. Но теперь, у меня будет время, чтобы во всем разобраться. Теперь, когда вы и ваши потомки будете служить мне.
Лицо Магуса Кривого преобразилось.
Улыбка, что появилась на его губах, не могла принадлежать разумному, который просто радовался своей победе над коварным и изобретательным врагом. Это было обещание страданий и унижений, триумф отложенного правосудие, злорадство сумасшедшего, достигшего своей цели.
Изувеченные временем и откачиваемой магией лица древних эльфов обратили свое внимание на тело покойного короля лесных эльфов Гилраэна. Отрубленная голова смотрела в скрытый в темноте арочный свод почти живыми глазами. Мертвый взгляд не прерывался ни на секунду веками. Прекрасные волосы, заляпанные подсохшими кровавыми сгустками и каплями, небрежно обрамляли холеное лицо, будто ореол святости и непогрешимости.
Могучее тело, обладающее великолепной мускулатурой, тело прекрасного воина, тело, чьи магические каналы больше походили на корабельные канаты по сравнению с тонкой и уродливой паутиной маготоков самых лучших человеческих магов, лежало без малейшего движения.
Это тело ждало завершения магического ритуала, ради которого оно было сюда доставлено.
— Я никогда не доверял эльфам, — произнес Магус, наблюдая за тем, как призраки пристально следят за каждым его действием. — Я не доверял нашим королям. Я вообще не склонен доверять хоть кому-то. Когда все близилось к концу, я единственный, кто уловил неуловимые изменения в вашем поведении. Вы улыбались нам в лицо, клялись в вечной дружбе. Но ваши улыбки были холодны. Вы смотрели на нас как на диких зверей, которым нельзя протягивать руку, чтобы не лишиться ее. Не то, чтобы кто-то когда-то не задумывался о том, что с нами будет, когда мы уничтожим это мерзкое отродье, Магию Теней. Но тогда у нас было куда как более важное дело — мы сражались за само существование цивилизации против этих богомерзких выкидышей.
Он бродил по окраинам магической конструкции, вырезанной древними эльфами в недрах, в самом основании своей магической крепости, расставляя испещреннымигустой, практически свернувшейся эльфийской королевской кровью древние эльфийские кости. Череп в центр Печати Разума, телесные кости в Печать Укрепления, кисти — в Печать Силы, стопы — в Печать Скорости.
— Мне искренне нравится это тело, — Магус пошел на второй круг, раскладывая уже части тела уже другого древнего эльфа в Печати. — Бастард был силен, по нынешним меркам, конечно же. Он умен, даже проницателен. Не побывай он в Башне, не получи доступ к закрытым библиотечным фондам академии, никогда бы не узнал о Форте Таут, моей крепости и моей темнице. Две тысячи лет вырождения, а всего пара глупцов, «сильнейшие ученики самой лучшей Академии магии в Аурхейме», — старик передразнил чьи-то слова, не отрываясь от раскладывания частей трупов, — всего двое, захотели себе древней силы… Это унизительно даже. Вы не просто лишили нас силы, повредили наши души, но и уничтожили человеческие амбиции, идеалы, стремление развиваться и совершенствоваться. Мы стали паразитами, что обитают на руинах великого прошлого. Паразитами, которых вы хотели бы видеть в своем услужение.
Когда он закончил выкладывать вторую очередь магических останков, Печати засияли внутренним огнем. Белоснежное пламя, едва ли превышающее пару сантиметров в высоту, возникло сразу на всех глифах.
На мгновение это действо высветило темные углы крипты, озарив светом места, что тысячелетия скрывались во тьме. Едва заметные эльфийские руны засияли. Стремительный поток магической энергии, выкачиваемой из останков, пронесся по всему помещению.
Казавшиеся совершенно гладкими, будто состоящими из расплавленного камня стены, оказались наполнены магическими рисунками, чертежами, конструктами и надписями. Все, от пола до потолка оказалось покрыто тусклыми бело-серыми древними письменами на языке, что не был понятен ни одному человеку.
— Великолепно, — с восхищением и коварной улыбкой оценил свои труды «Магус Кривой». — Высокий эльфийский язык. Впрочем, он и две тысячи лет назад не был широко распространен. Язык знати и королей, величайших из величайших среди вашего народа. Язык вашей высшей магии…
«Магус» с удовлетворением наблюдал за тем, как белоснежный огонь пожирал древние останки. Каждая крупица этих тел была пропитана магией, что поддерживала Мунназ в порядке все эти годы.
Хитрые остроухие ублюдки заставляли даже мертвецов работать.
Вскоре останки рассыпались в пыль, но магические письмена так и не исчезли. И не исчезнут — заключенная в останках магия будет питать их еще долго. Сложно сказать сколько именно, но ему хватит для того, чтобы воплотить в жизнь свой план.
Сегодня. Сегодня наконец наступит долгожданное преображение.
Когда от останков осталась лишь зола, медленно растворяющаяся после того, как последние крупинки магической энергии покидали, человек продолжил свой ритуал. Он вновь приступил к раскладыванию останков в соответствии с предназначенными для происходящего печатями.
— Спустя столетия после вашей смерти, опознать вас можно лишь по надгробиям, — продолжал Магус. — Я знал некоторых из вас, но уже не узнаю в лицо ваши призраки. Но вы знаете меня. Вы победили меня и думали, будто ментального мага можно уничтожить. Не смогли, не нашли нужное оружие, а потому заточили мой разум в моей же крепости. Высокомерные глупцы. Впрочем, — он остановился, посмотрев в пустые глазницы призрака, выделяющегося среди остальных богатыми руническими доспехами, — ты, Каэнхиль, Первый маг лесных эльфов, явно догадывался, что я найду путь на свободу. Ведь ты запретил эльфам родниться с людьми, понимая, что ваша кровь может послужить для меня средством побега из темницы. Занятно, — «Магус» рассмеялся в лицо призраку. — Ты был умен, но просчитался, когда подумал, что сможешь переиграть людей. Оказалось достаточно всего одного похотливого эльфа, наведывающегося к человеческим дамам, чтобы получился полукровка, способный проникнуть сквозь защитные чары Таута. Вы так кичились силой своей светлой магии, считая, что будто бы она сильнее всех остальных на свете. А, когда дошло до уничтожения ментальных магов, узнали, что ваших сил недостаточно. Узнали, что мы можем быть не только опасны сами по себе, но и наши артефакты, даже в руках простых людей, будут крайне опасны для любой магии. Связать, поглотить, рассеять… Мы умели практически все, что умели другие высшие маги. Вы истребили нас, заперли мой разум, но не победили, — старик рассмеялся, когда закончил очередной обход и наполнение Печатей жертвенными останками.
Магический конструкт в центре крипты вновь вспыхнул белоснежным огнем. Останки, покрытые кровавыми рунами, начали таять на глазах. Но, вместо того, чтобы перекинуться на тускло светящиеся руны крипты, конструкт начал сиять самостоятельно.
Белоснежный огонь начал свой забег по ровным линиям и извилистым узорам, озаряя их и даруя энергию выгравированным рядом с ними знакам.
— И все же, — «Магус» посмотрел на призраков, на чьих черепах, обтянутых кожей, виднелись уже потекшие следы древней плоти. Гримасы боли и ужаса, страданий и осознания собственной беспомощности. — Я вас переиграл. Вы боялись стать рабами людей много сотен лет назад, когда были сильны. Но сейчас вы ими станете, — он рассмеялся. — Жаль, что вы, призраки былого величия, не увидите, как это произойдет.
Долгими днями и ночами «Магус» не позволял себе спать, начиняя свое тело различными колдовскими зельями. Предыдущий хозяин его тела был доволен всем, но не древний ментальный маг.
— «Сводный братец» не так глуп, как кажется, — сказал «Магус» в тот момент, когда белоснежное пламя коснулось трупа последнего короля лесных эльфов. Древний маг в чужом теле принялся ходить вокруг полыхающего конструкта, подкидывая в пламя Печатей дополнительное «топливо». — Он явно что-то заподозрил, но ему это не помогло. Да и мне теперь уже нет нужды в его теле — тело короля эльфов подойдет куда как лучше. Люди слабы, вы сделали их такими. Может кто-то бы и занялся решением этой проблемы, но меня подобное не интересует. Жаль, что вы не слышали, как этот, — он с ухмылкой посмотрел на королевский труп, по которому уже пробегали белоснежные языки пламени, — с решимостью в глазах кричал о том, что ментальная магия не страшна королевскому роду эльфов. Он же наверняка был умен, не так ли? Даже забавно, что он не подумал о том, что эльфийское же колдовство в состоянии скрыть любого от эльфийских же богов, — ментальный маг посмотрел на начертанное вокруг себя. — Мне вас, эльфы, даже жаль. Ваша Богиня так глупа, так слепа в своей идее поработить или истребить человечество, что даже не видит простых фокусов, дурящих ее.
Он сделал еще один круг.
Пламя вокруг мертвого тела становилось все сильнее.
«Магус» любовался на дело рук своих, стоя в нескольких метрах от полыхающего магическим огнем древнего эльфийского конструкта.
— Высшая раса, богоизбранный народ, — рассмеялся он. Мага совершенно не интересовало, что его слова являлись лишь отголосками его собственных мыслей. Вырванные из контекста они звучали случайным набором фраз, не связанных единой мыслью. Но на деле это было совершенно не так.
Ментальным магам не было нужды общаться с помощью языков и ртов. Ониобменивались мыслями. Быстро, удобно и такие переговоры невозможно было перехватить.
Две тысячи лет назад.
Сейчас он единственный, кто способен на это.
— Жалею ли я о том, что уничтожил какую-то из побочных ветвей ментальных магов людей? — вопрос казался риторическим, но таковым он не был. В этом древнем склепе было лишь одно живое существо, которое могло бы оценить его ум, его планы, его могущество и остроту мысли.
И это был он сам.
— Нет, не жалею, — ответил он сам на свой вопрос. — Слабые и бесполезные. Ну, и кроме того, я вынес урок из прошлого. Ментальные маги завистливы. Удача одного из нас — предмет вожделения других. Нет конкурентов — нет опасности. Практики мертвы, демоны мертвы или бежали, ментальные маги истреблены, а человечество слишком слабо…
«Магус» неудовлетворенно поморщился.
— Все нужно начать заново, — сказал он. — Людей не спасти от вырождения… Я был человеком, я был полукровкой, скоро стану эльфом… Да кем я только не был во время Последней Войны, — рассмеялся он. — Я, ну, и возможно, Создатель, единственные кто знаем в чем сила и слабость каждой из рас. Если бы вы, — он посмотрел на эльфов, — не испортили людей… Ничего этого бы не потребовалось. А сейчас… — он повернул голову в сторону трупа. — Приходится мараться. Впрочем, всегда кто-то должен делать грязную работу.
Древний маг смотрел на то, как белоснежное магическое пламя пожирало тело последнего короля эльфов. Свечение стало практически нестерпимым, но он продолжал на него смотреть.
Его глаза начали слезиться.
— Забавны попытки некроманта в Обители Королей сделать людей великими, — произнес он. — Идиот. Если ты стал слаб, то уничтожение всех вокруг не сделает тебя сильным. И покорение оставшихся никогда не даст нужного могущества. Наши души испорчены. Мы сами ничего не стоим больше. Этот план — дорога к вырождению. Я же хочу возрождения. Но сперва нужно все уничтожить. И эльфы мне в этом помогут.
Слезы на его глазах высохли, глазные яблоки начали иссушаться.
— Это даже забавно, — произнес «Магус». — Все бьются за величие, за путь к Создателю, но не понимают, что ему плевать на нас. Нет никаких испытаний, нет никаких способов стать сильнее. Все это не более чем игра для богов. Коротание своего бессмертия в том, чтобы наблюдать за тем, как люди, эльфы, орки, гномы, прочие, барахтаются в своей грязи, мнят себя самыми сильными, могучими, избранными… Мы все просто развлечение для тех, кто давно уже понял — быть смертным, значит играть по чужим правилам.
Глазные яблоки лопнули, а содержащаяся в них влага потекла по морщинистому лицу.
— Ничто нас не спасет, — продолжал Магус, наблюдая все вокруг себя с помощью магического зрения.
Он видел, как корчатся в беззвучных муках призраки, чье остаточное существование прерывалось магическим ритуалом.
— В прошлом у меня были великие планы, — произнес древний маг, делая осторожный шаг вперед, к огненному барьеру. — План как стать величайшим ментальным магом в истории человечества. Все равно менталистов среди других рас нет. Это ли не показатель того, что каждой расе дана сверхсила, чтобы было интереснее наблюдать за этой игрой? Гномы способны предать вещам небывалую силу, но сами не слишком-то и могущественны. Лиши их зачарованных мечей и кто они? Бородатые коротышки. Эльфы надменны, а их светлая магия лишь отчасти превосходит остальные. Но этого достаточно, чтобы гнобить тех, кто еще не переплюнул их. Люди универсальны, но испорчены, а потому бесполезны. В какой-то момент я думал, что побывав в умах всех рас, познав их магию на практике, смогу найти ответ на все вопросы бытия. Жаль, что ошибся. Эта игра сломалась в тот самый момент, как эльфийские ублюдки испортили людей. Нас уже ничто не спасет. Ни магия, ни технологии, ни боги… Игру нужно сломать и начать заново. Только я это вижу. Создателю наплевать, иначе бы он не допустил подобного. Значит нужно делать все самим. Получить могущество, собрать древние артефакты, перешагнуть порог смертности и возвеличить себя. Зачем быть игроком, если можно быть тем, кто наблюдает за игрой? Стать богом… Мне не хватает всего одной малости… Даже жаль, что погиб этот недоПрактик, он был бы прекрасным орудием для пробивания стен на моем пути. Они всегда были таким орудием…
«Магус» подошел вплотную к магическому пламени, что залило собой всю магическую конструкцию. Даже с помощью магического зрения он не мог бы различить тело последнего короля эльфов — его уже поглотила светлая магия.
Но древний колдун точно знал, что тело еще живо.
Жертвенные останки сослужили прекрасную службу, восстанавливая то, что нужно.
«Магус» прерывисто дышал. Сердце его бешено колотилось. Час близок. Уже недолго.
Он улыбнулся, смотря с помощью магии на зыбкие призрачные силуэты.
— Я стану богом, — твердо произнес он. — Самым сильным богом в этом мире. Богом, владеющим знаниями о магии всего этого мира. Богом, что стоит выше всех остальных. Думали ли вы, надменные эльфы, когда лишали человечество развития, что конец вашей расы, всех рас в Аурхейме, будет связан с тем, что человек займет места во всех пантеонах и даст жизнь этому опустошенному миру? Нет, вряд ли вы это знали. Даже обидно, что вы не сможете наблюдать, как я сокрушу каждую расу в этом мире. Как ваши эльфы будут сражаться, убивая всех на своем пути, потому что им так прикажет человек? Думали ли вы об этом? Представляли ли, что благословенные вашей Богиней станут орудием в моих руках? Орудием, которое уничтожит ее одной из первых? Нет, надменные ублюдки, — он смело перешагнул через магическое пламя, твердыми шагами сгорающего в светлой магии тела приближаясь к центру магического конструкта. — Вы создали это место для того, чтобы питать магией достойнейших из вашего рода ваше самое величайшее творение, ваш незыблемый памятник мощи и величия эльфов, их положение над всеми остальными! Но даже не подумали о том, что ваша копия Первой Крепости позволит возвыситься не эльфам, а человеку в теле эльфа. Спасибо вам за то, что все ваши секреты, тайники, все, что вы копили две тысячи лет кряду, все послужит моей цели. Я, — он расхохотался, когда нырнул в самое пламя и ссохшимися старческими руками подхватил совершенно целое тело короля Гилраэна. — Я вам благодарен, остроухие ублюдки! Вы хотели свести человечество до состояния животных, но благодаря вам этот мир будет перестроен так, как того хочет человек! И ваша собственная раса послужит мне фундаментом для нового мира! Да будет так!
Тело «Магуса» уже было объято огнем, но его руки, удерживающие совершенное в своей красоте и развитии тело эльфийского короля, сияли чуждым для других рас магическим огнем.
Древний ментальный маг держался за тело великого эльфа как мать, прижимающая новорожденного пред ликом смертельной опасности.
Самый ответственный момент всего ритуала, опаснее и сложнее которого этот мир не знал многие столетия к ряду, наступил.
Белоснежное пламя светлой магии вспыхнуло, языки колдовского огня добрались до стен и потолков, высвобождаясь из жертвенных останков. Любой, кто мог посмотреть на происходящее здесь и сейчас, неизбежно ослеп, растворился, сгорел в магическом шторме.
С оглушительным ревом, из центра этого конструкта, поглощая белоснежное пламя хлынул оттенок ментальной магии.
Он перекрасил собой каждый магический узор, каждую линию и каждую руну в крипте, после чего, алое пламя мгновенно утихло.
В мертвецки пустующем помещении лежало ссохшееся и обгоревшее человеческое тело старика, чьи глаза вытекли, оставляя после себя лишь кровавые, почерневшие провалы.
Ули, рот, ноздри, глазные впадины… Каждое отверстие этого тела, включая мельчайшую пору, было окружено подпалинами, как если бы старик с заиндивевшей бородой сгорел изнутри.
Огонь Жизни волшебника был выпущен в этом месте. Одно из самых разрушительных заклинаний во все времена должно было стереть любое место с лица земли.
Но тут оно всего лишь расплавило магические элементы, руны и конструкты, превратив их из завораживающих своей красотой и строгостью в подобие прогоревших восковых свечей…
Лишь одно уцелело в этом магическом пожаре.
Высокий и прекрасный король эльфов, Гилраэн стоял на своих ногах, медленно перебирая пальцами. Его глаза были закрыты, его грудь медленно вздымалась, а прекрасные волосы, очищенные от грязи и крови, струились по плечам и торсу белоснежными водопадами.
— Было трудно, — губы короля эльфов разомкнулись. Впервые после его недавнего обезглавливания. — Но тело полукровки помогло.
Некогда светлые очи короля распахнулись, на мгновение наполнившись алым огнем.
Таким же алым, как пламя, что вспыхнуло в его руке. Затем оно стало белоснежным. После преобразовалось еще несколько раз, меняя свои оттенки.
— Даже лучше, чем я ожидал, — на лице Гилраэна появилась кривая усмешка триумфатора. Выражение лица, которое в обществе эльфов сочли бы отвратительным, пропало уже через секунду.
Как и желтое пламя в его руке растворилось в тот самый момент, когда он сжал пальцы в кулак.
— Превосходно, — древний ментальный маг в обличье короля эльфов размял шею, погладив ее в том месте, где перерубил ее некоторое время назад силами другого тела. — Теперь пора в тюрьму. У меня еще много дел.
Насвистывая песенку, которую никто в этом мире не слышал уже две тысячи лет, Гилраэн направился к выходу из крипты быстрым шагом.
Следовало торопиться. Сколько бы в прошлом он не дал мифрилового оружия своим человеческим пешкам для сдерживания эльфийских воинов, это не спасет людей Мунназа.
Все они будут истреблены в угоду его великого плана становления сильнейшим богом этого мира.
Сперва они, затем другие… А потом будут и следующие миры на его пути.
На пути нового Творца не существует препятствий. Лишь небольшие шажки к собственному величию.
В книгах пишут, что сознание может возвращаться медленно. Словно тягучий кисель, вытекающий из стакана.
Ну или включается рывком — открыл глаза, и вот, ты уже в другом месте.
Не совсем понимаю что со мной произошло из вышеперечисленного. Просто в один момент осознал себя лежащим на каменном полу в месте, где прежде не бывал. Учитывая мои скудные туристические познания в обоих мирах, в которых довелось пожить, подобное можно было бы сказать о каждой первой избе.
Но я был не в избе.
И даже не в доме.
Здесь царил ледяной холод, которого я даже не ощущал. Но выдыхаемый мною пар говорил сам за себя. Здесь конкретный такой «минус».
А еще тут темно, хоть глаз выколи.
Но в этой темноте, благодаря магическому зрению, я могу видеть.
И видеть многое.
Язык демонов сложно с чем-то перепутать. Он представляет из себя весьма извращенные письмена, похожие на нечто среднее между вязью эльфов и рунами гномов с добавление ощутимой щепотки человеческой строгости и грамматики.
А еще я знаю, что никогда бы не придумал такого сравнения. Просто потому, что эльфийское и гномье письмо видел не так уж и часто, чтобы родилась подобная аналогия.
Знание шло откуда-то изнутри, и одновременно, из-за пределов меня.
Я лежал и смотрел в высокий сводчатый потолок, разглядывая демонические письмена. И, готов поклясться, больше половины из них я никогда прежде не видел, никогда с ними не сталкивался.
Но здесь… Здесь словно рождалось какое-то чувство дежавю. Казалось, чем дольше я смотрю на эти записи, узоры, конструкты, печати и заклинания, подернутые линейностью уравнений, взаимообратной связью поддержания, гармоникой общего слога, тем больше понимал их.
Кажется, вот этот узор, самый простой, несмотря на тысячи знаков и демонических иероглифов, несет в себе единый смысл. «Тишина». Да, он говорит о тишине. Абсолютной, непроницаемой, непробиваемой. Необычной. Рисунок кажется неполноценным. Хотя еще секунду назад я был готов назвать его иидеальным и самым прекрасным из всего, что я видел.
Но нет. Стоило мне несколько раз изучить, и становилось понятно. Да ведь это так просто, прости господи! Ну, конечно эта группа символов «Тишина»! Но не самостоятельная «тишина», как предложение из одного слова. Это часть общего предложения.
Ох ты ж!
Мне даже как-то жарко стало.
До сих пор я считал, что написанные демонами книги и манускрипты, и есть текст, смысл которого следует понять. Но… В каждом тексте есть общий смысл. Простой и в то же время сложный одновременно. Можно читать тысячи и тысячи строк магического ритуала, перелистывая страницу за страницей, и не понять сути.
И вот, смотря на заклинание прямо перед собой, на всю эту конструкцию письма и геометрических фигур с магическими дополнениями, я… Надеюсь, что я правильно понимаю.
Так же как текст состоит из букв, что складываются в слова, так и отдельные могущественные заклинания складываются в слова для еще более могущественного заклинания!
Это не просто «Тишина»! Правильно звучит «Внешняя Тишина»! А вот там, в углу — «Внешняя Слепота». На потолке перечислены чувства, которые заглушены, которые не могут преодолеть магический барьер до тех пор, пока эти заклинания не уничтожены.
И это не защита от любопытных глаз. Это защита высшего порядка. Абсолютного порядка, если так можно сказать.
Каждый знак демонического языка может соответствовать простенькому заклинанию. Сложенные в слова, буквы приобретают силу на порядок. Объединенные в предложения — снова на порядок сильнее. Предложения в тексте — сильнее так же на порядок, а то и больше. Это геометрическая прогрессия магического заклинания.
И против кого же разрабатывалась такая защита, если заклинание-текст, самая сильная из известных мне, из доступных в демонической библиотеке книг, форма заклинания на деле является лишь словом более могущественного заклинания⁈ Кого опасались древние демоны и Практики, раз нанесли подобную защиту на это место? Место… Хотелось бы знать, что это за место.
— Бом-бом-бом, прет эльфиек старый гном, — подобно рыжему метеору, на меня приземлилась Корделия. — Я бы поблагодарила Создателя за то, что ты пережил это дерьмо… Но, боюсь, меня к херам разорвет древней магией от такого святотатства в ядре Дуар Мар’Тун. Так что, Глебушек, — рыжая наклонилась ко мне и задорно чмокнула в нос, — спасибо, что живой.
Ага, не за что.
— Корделия… — а вот говорить было трудно.
— Да, мой хлебушек, — промурлыкала она. — Для тебя — все, что угодно мой маленький Практик без мозгов и чувства самосохранения. Кстати, ты знал, что только те, кем движет слабоумие и отвага, получают на свою долю самые великолепные и красочные приключения? Нет, они, конечно, в кровище и дерьмище по уши, режут людей и прочих разумных за «будь здоров!», но по причине своего скудоумия не замечают деталей. Именно в этом разница между героическими приключениями и злодейскими! Герою вообще похрену скольких он замочил ради великой цели. А злодей, бедняга, тянет с собой подобный груз до самой кончины. Но, — она щелкнула пальцами и на ее лице появились черты лица сумасшедшего ученого, — кому-то могущественному стало скучно наблюдать за подобным однообразием, и он создал антигероев. Ну, вроде вас, Практиков.
— Корделия, — снова простонал я, чувствуя, что тело будто свинцом налилось. Будто разом вся вселенная на меня обрушилась. — Грудь…
Выражение лица девушки стало даже раздраженным.
— Ну твою-то игрек-хромосому, Глеб, — поморщилась она. — Я ему тут секреты мироздания, постичь которые можно лишь на грани безумия и гениальности, совершенно бесплатно, без регистрации и смс рассказываю, а он просит сиськи показать. Вот мужики пошли!
— Грудь…сдавило! — на остатках воздуха в легких выдавил из себя я, чувствуя, что еще немного и меня буквально начнет продавливать в пол.
— А-а-а-а! — магичка понимающе закивала, после чего подняла над головой руку и с коронной улыбкой разумной табуретки щелкнула пальцами. — Ты бы яснее выражался в следующий раз, хлебушек, ага. А то не понять особо, что ты там хрипишь. Хорошо кровавую пену увидела на губах…
С превеликим наслаждением я повернулся на живот и сделал вдох, который мог бы посоперничать с ревом тигра. Сразу стало и больно, и тошно, и страшно…
Последнее — от того, что я находился в самом сердце поистине колоссальной подземной рукотворной пещеры. Куда ни глянь — километры открытого пространства. Мощные каменные четырехугольные колонны подпирали своды над нами, на полу виднелись колоссальной длины и масштабов магические конструкты…
Все, все, чего касался мой глаз, все было исписано демоническим языком.
Здесь даже не миллионы, здесь миллиарды, если не больше, знаков, слов, предложений. И все это тускло светилось бледно-зеленым оттенком Магии Теней. Будто подземный город… Надеюсь, что здесь всего один этаж.
— Впечатлен? — раздался смешок Корделии, которая присела рядом со мной. — Вот и я тоже охренела, когда увидела. Знаешь, что это?
— Заклинания, — пробормотал я, обращая взор внутрь себя. Так, это даже интересно.
— Источник полон.
— А чего бы ему не быть полным в таком месте, — удивилась Корделия. — Это ж сердце Дуар Мар’Туна.
— А для тех, кто прогулял магическую школу, можно отдельное пояснение? Я в библиотеке учился так-то… И не все понял.
— Ну, тогда ты попал по адресу, друг мой, несмышленый, — усмехнулась Корделия, разводя руки. — Это — энциклопедия Магии Теней! Все, что ты хотел узнать и боялся спросить прямо перед тобой! Только бери, понимай, осознавай, применяй! Охренеть и не переродиться! Здесь реально все! Уж поверь на слово — я тут два дня обходила казематы. Не знаю кто тот хитрец и на кожаной флейте игрец, что смог это все перенести из души на камень, но он тут явно очень долго трудился. Ты же понимаешь, что каждое заклинание имеет свое время «годности», если так выразиться? Зависит от того…
— Насколько силен маг и как много магии он внедрил в заклинание, а так же настроил ее расход, — поморщившись, я сел на каменный пол.
— Именно! — энергично закивала головой Корделия. — Так вот, если бы создатель этой энциклопедии просто взял и нанес знаки на поверхности с помощью магии, чтобы большие и красивые буковки горели перед каждым чтецом, то тут бы и жизни — своей и заемной не хватило, чтобы подпитывать все это. Здесь реально взяли и высекли заклинания в камне! Это даже не десятки жизней, здесь поколения работали!
— Это все прекрасно, но есть вопрос.
— Я даже знаю какой, — с грустью вздохнула Корделия. — вот неугомонные вы до приключений на свою задницу, мужчины. Она душу твою сожрать хотела пару дней, а ты уже о ней беспокоишься…
— Где Лилит? — спросил я.
Спинсриф вздохнула, после чего махнула рукой в одну из сторон этого подземелья.
— Полтора километра в ту сторону. Увидишь огромную светящуюся светло-зеленым клетку и тварюгу внутри нее — знай, ты на месте. И, да, не благодари, что я на своем горбу тащила тебя подальше от нее. Это ж такие мелочи для такой маленькой и хрупкой девушки как я…
— Ты же просто щелкнула пальцами, не так ли? — поинтересовался я, поднимаясь на ноги. — И перенесла сюда.
— Все-то ты умеешь опошлить и обесценить, неблагодарный мужлан, — обреченно вздохнула Корделия.
— Лучше найди выход отсюда, — посоветовал я. — Если не забыла, то у нас за пределами Дуар Мар’Туна друзья остались.
— Экое ты высокопарный синоним подобрал вместо «случайные и хитрожопые попутчики», — усмехнулась Корделия. — Ладно, тебя все равно не переубедить, иди к своей ненасытной красотке. У меня есть пара мыслей как выбраться из этого дерьма. Но думать их я буду в одиночестве!
Главное, чтобы думала, а не как обычно.
Ощущения были сродни с теми, что она уже испытывала на протяжении двух тысяч лет, заключенная в своей крипте.
Магия Теней медленно и непреклонно покидала ее.
Магический конструкт, вырезанный в гранитном полу этого уровня, представлял из собой ограниченную окружностью заклинание-ловушку, в которое она попала, когда не могла себя контролировать.
И теперь она вынуждена находиться внутри нее, не в силах пробиться наружу. Барьер всегда сильнее того, кто находится в его пределах. И хоть сейчас этот магический цилиндр, испещренный символами по всей своей поверхности, намного слабее, чем был у нее в самом начале.
Но даже его она уже не могла пробить.
Слишком ослабла.
— Экспресс-опрос, — раздался голос, который вывел ее из медитации. — Есть желание сожрать меня?
Лилит распахнула глаза, посмотрев на стоящего по другую сторону мерцающего зеленого барьера человека.
— По глазам вижу, что есть, — невесело усмехнулся Глеб.
— Излишки Магии Теней покидают меня, — заверила его демоница. — Скоро пройдет и иллюминация из глаз.
— А желание сожрать мою душу?
— Веселишься? — прищурилась девушка, поднимаясь с пола. Магические руны под ней вспыхнули с новой силой. Откачка Магии Теней усилилась. Она пошатнулась, но смогла устоять, схватившись за Копье Золотого Дракона. — Сдерживающее заклинание реагирует на мои действия. Чем больше движений предпринимаю, тем быстрее идет выкачивание магии.
— Какая интересная ловушка, — оценил Глеб, рассматривая горящие прямо в воздухе магические символы. — Корделия постаралась?
— Не будь идиотом, — с вымученной улыбкой попросила Лилит. — Магия Теней в сердце Дуар Мар’Туна не подчинится никому, кроме демонов или Практиков. Она лишь заманила меня в ловушку, которую создали за тысячи лет до нее.
— А я думал, что это библиотеке, — Глеб огляделся. — Все знания Магии Теней в одном месте, на одном этаже…
— И еще на восьми таких же ниже, — холодно произнесла Лилит. — И нет, это не библиотека. Это наша версия гримуара. Единственный в своем роде. Полный, не имеющий аналогов, копий, а так же непостижимый источник знаний. Демоны обучались здесь Магии Теней.
— Вот почему все настолько сложно? — поморщился Глеб. — Почему нельзя сделать все по канонам? Библиотека из книг — для постижения знаний. Магические знаки по всем поверхностям — для магических лабораторий или тайных экспериментов психопатов. Зачем так сложно?
— Книгу легко захватить, артефакты выкрасть, оружие заполучить, а это, — Лилит подняла руки вверх, указывая на светящиеся надписи и едва не рухнула на пол. — Это часть Дуар Мар’Туна. Его сердце, основа, фундамент и защита. Проникнуть сюда мог только владеющий Магией Теней через телепортационные арки.
— Да, три штуки в коридоре, в который ты нас загнала, — поморщился Практик. Лилит почувствовала, как у нее непроизвольно дернулась щека. Три? Сразу три⁈ — Может теперь мы можем сесть, передохнуть и разъяснить что произошло?
— Я этого не хочу.
— А придется! — с нажимом произнес Глеб, с вызовом смотря на нее. — Я не выпущу из ловушки женщину, которая хочет меня сожрать!
Демонесса рассмеялась, пусть это и далось ей с сильным головокружением.
— А миловаться с драконом, который пообещал тебя убить ты, значит, можешь, — смех вышел нервным.
— Она хоть как-то придерживается наших договоренностей. А вот ты, стоило только оказаться в темном уголке, из девочки с трудным детством, превратилась в чудовище. Знаешь, как-то не хочется продолжать путешествие с той, к кому нельзя спиной повернуться, задаваясь вопросом: «А оно тебя не сожрет?». И все потому, что она не дружит со своей кукушечкой и обращается всепоглощающим чудовищем,вытягивающим из меня магию. Так себе компания, если честно.
Демонесса покачала головой.
— Ты не понимаешь…
— Так объясни! — Глеб с силой ударил по светящемуся барьеру. Девушка вздрогнула, увидев как по светло-зеленой завесе прошлись концентрированные круги. Как будто в пруд камень бросили… — Мне надоели все эти полунамеки, недоговорки! Договор был не об этом!
— А договор и не предусматривал делиться личными секретами!
— Моя жизнь на волоске каждый раз рядом с тобой! Думаешь не стоило рассказать об этом заранее⁈
— Да я не верила в то, что это произойдет! — рявкнула в ответ Лилит. — Я не ходячая энциклопедия всех мифов и легенд демонического народа! Я демон, твою магию, а не библиотекарь! Я создана творить разрушения, учинять бесчинства и причинять страдания, а не думать о том, сдохнет ли очередной Практик рядом со мной, или нет! Вы нам служите, а не наоборот!
— Вот только вышло наоборот, не так ли? — Глеб на удивление спокойно отнесся к ее срыву. Он-то да, а от действия заклинания уже в голове шумело. — Свет твоих глаз погас…
— Излишки вышли, — сказала Лилит. — Теперь заклинание высасывает энергию из моей души.
— Надо полагать, что это более продвинутая ловушка, чем в которой было твое тело, не так ли? — уточнил Глеб.
В его голосе звучало сочувствие… Какой наивный человечек… Геката и Аггел наверняка смеются до слез, наблюдая за его приключениями. Как вообще такой неожесточенный непрагматичный человек мог стать Практиком⁈
— То было сдерживающее заклинание, — сказала Лилит. — Это же вытягивающее. Они, хоть и похожи, но на деле же первое тебя никогда не убьет. А второе создано чтобы убивать. Медленно мучать и забирать твою магию.
— И зачем такая ловушка в библиотеке демонов? Она же играет против вас. Да против всех, кто в нее попадет, не так ли?
— Есть правила посещения кругов библиотеки, — вздохнула Лилит, понимая, что придется рассказывать такие азы. — Сюда и ниже могут попасть только владеющие Магией Теней. По умолчанию это были только демоны. Чем ниже уровень, тем больше требований. Я ни знаю никого, кто бы достиг за одно посещение больше нескольких уровней.
— Почему так?
— Потому что все эти заклинания, — девушка кивком головы указала на светящиеся надписи, — не просто реквизит. Это готовые к использованию заклинания, каждое из которых может обладать разрушительной силой. Если оно попадет в руки к неокрепших умов Практиков, или разбушевавшегося демона, то первым пострадает Дуар Мар’Тун. Поэтому каждый круг напичкан ловушками. Если ты знаком с Магией Теней, то ты способен избежать их. Если нет, — она усмехнулась, — то добро пожаловать в ловушку. Отныне ты батарейка Дуар Мар’Туна.
— В том месте, где я очнулся, на потолке были заклинания, — признался молодой человек. — «Внешняя Тишина», «Внешняя Слепота», глухота и так далее. Как будто кого-то хотели лишить возможности увидеть здесь хоть что-то.
— В вопросе сам ответ, — покачала головой Лилит. — Серьезно, как долго бы просуществовало это место, если каждый первый бог, дракон или еще кто-нибудь мог бы увидеть его? Никто и никогда в своем уме не расскажет о том, что здесь есть.
— Ведь сюда можно, пусть и очень сложно, но пробиться через порталы, — понял Глеб. — И тогда, не видимые никем из сверхсучностей, эти люди или нелюди могут узнать наши тайны.
— Сообразил, — усмехнулась Лилит.
— А буйные демоны… Это то, что было с тобой? — уточнил Глеб.
— Буйные демоны — это и близко не то, что было со мной, — вздрогнула Лилит. — Я испытывала Голод.
— Подробнее.
Лицо Лилит обезобразила гримаса отвращения.
— Разве ты не должен искать выход отсюда? — спросила она. — Здесь явно есть пара-тройка телепортационных заклинаний, которые могут тебе подойти. У тебя на Востоке остались спутники и…
— И двое моих спутников сейчас со мной в ловушке, — отрезал Глеб. — Если думаешь, что я так просто откажусь от ходячей смазливой энциклопедии Магии Теней, то зря на это надеешься.
— Тебе что, женщин не хватает в команде? — поморщилась Лилит. — Две больше, две меньше — какая разница?
— А я себе поставил задачу максимум — переспать со всеми представительницами прекрасного пола в Аурхейме, — не моргнув и глазом сказал Глеб.
— Тогда тем более не стоит ждать, — выдавила улыбку Лилит, сползая по Копью на пол. — Уверена, что как только ты выберешься отсюда, моя сестренка рано или поздно даст о себе знать… Разницы никакой.
— Разница есть и для меня она существенная, — категорично заявил Глеб. — Если то, что происходит со мной — это игра Гекаты, то при встрече нас точно ждет сражение, а не милая беседа в горизонтали. Кроме того, — лед на его лице треснул. — Я обещал тебе помощь. И не собираюсь отказываться от своего слова.
— Лишь из-за того, что заклинание сдерживает меня и не дает пользоваться магией, я не могу разорвать связь, что нас соединяет, — призналась Лилит. — Но рыжая может попробовать оборвать ее с твоей стороны. С ее-то запасами магии…
— Голод, — прервал ее Глеб. — Я хочу знать что это.
— Нет, — тоном, не терпящим возражений отказала Лилит. — Убирайся.
— Сразу же после того, как получу ответ на свой вопрос. Что такое Голод.
— Это личное!
— Неправда, — возразил Глеб. — Вспомни начало нашей беседы. Когда я указал тебе на то, что могла бы и предупредить, ты сослалась на легенды. ЗначитГолод — это не твоя персональная проблема. Это нечто, что связывает Практиков и демонов. Причем не всех подряд, иначе бы ты это знала заранее и была готова. Думаю, он проявляется тогда, когда Практик и демон связаны исключительно формальным контрактом.
— Да почему ты такой надоедливый⁈ — проскрежетала зубами Лилит. — Какое тебе дело до моих проблем?
— Это и меня касается.
— Да не касается!
— Если мы будем путешествовать вместе…
— Не будем, глупая твоя голова! — взревела Лилит. — Ты еще не понял, идиот⁈ Я в смертельной ловушке, из которой мне не выбраться! Барьер сильнее того, кто находится внутри него. Всегда! Печать высосет из меня последние крупицы магии, после чего я просто рассыплюсь в прах! Нет никаких альтернатив! Это древняя магия, с которой даже я не могу совладать!
— Потому что находишься внутри барьера?
— Да!– простонала демоница.
— А если его разрушить снаружи? — заинтересовался Глеб.
— Не в твоих силах, — покачала головой Лилит. — Поверь на слово. Есть очень небольшая группа магических существ запредельной мощи, всего их девять, которые могут сделать подобное. Но ты даже близко ни с одним из них рядом не стоял.
— Корделия может?
— Если и может, то только ценой разрушения всего, — призналась Лилит.
— Значит все разрушим, — зевнул Практик. — В любом случае, но знания Магии Теней будут со мной.
— Ну, почему ты такой глупый⁉ Сидишь тут, теряешь время. А там, — она махнула в произвольную сторону, — на Востоке твоих друзей наверняка уже убивают все кому не лень. Не обо мне беспокойся — пока я жива, я так и быть, расскажу тебе то, что знаю о Магии Теней! Но лишь тогда, когда ты уберешься отсюда!
— Да ты меня прямо гонишь подальше от себя, — усмехнулся Глеб. — Интересно, в чем же причина?
— В том, что тебе здесь не место, — отрезала Лилит. — Послушай, — она постаралась взять себя в руки. — Я тебе не нужна. У тебя есть доступ в библиотеку теперь. Более того, Дуар Мар’Тун уже вдоволь вытянул энергии из моей души и уж точно не станет задерживать вас. Я стала его батарейкой и мне отсюда не сбежать. Но вы можете. Поэтому уходите. Вернешься сюда в любое время, когда захочешь. Даже с минимальным знанием демонического языка ты все поймешь. Годы, столетия изучения, практики — и ты превзойдешь по силе любого. Найдешь Аггела, Гекату, любого, кому хочешь отомстить. Если сможешь добраться до девятого круга, то тебе вообще никто не будет страшен — вся Магия Теней будет на твоей стороне. Прошу, — девушка посмотрела на него усталым взглядом. — Уходи. Как можно скорее. Найдите телепортационную арку, через которую пришли, и уходите!
— Кажется я поняла, почему ты хочешь, чтобы мы ушли, — рядом с ними с треском и разноцветными искрами появилась Корделия. В свете вытягивающего из Лилит силы заклинания можно было разглядеть на лице магички страх. И Лилит прекрасно поняла, что именно увидела рыжеволосая. — Глеб, и, думаю, она права. Нужно убираться. Я нашла путь наружу. Доберемся до того пути, которым пришли — и все, на свободе. Ее не спасти!
— Дай угадаю, — пробормотал Практик. — Лилит настолько о нас переживала, думая, что здесь мы встретимся с кем-то из тех девяти суперсильных сущностей, что решила не упоминать об угрозе напрямую, дабы не заинтересовать?
— Вот не время паясничать! — Лилит с трудом поднялась на ноги, увидев как усилилось свечение Магии Теней в дальней части помещения, в котором они находились. Затем, с оглушительной вспышкой свет распался, явив из себя фигуру в длинном ветхом одеянии с наброшенным на голову капюшоном. — Бегите, глупцы! Харон уже здесь! Минут пять ему нужно, чтобы уничтожить меня, затем он примется за Корделию! Глеб, он убьет тебя, потому что ты привел нас сюда!
— Харон? — переспросил молодой Практик. — Погоди, это же тот, кто перевозит души через реку Стикс.
— Да, это он! — прошипела Лилит, поднимаясь на ноги. Ох, как мало сил осталось у нее.
— Но он же просто перевозчик!
— А еще он хранитель этого круга! — объяснила Лилит. — И перевозит он души тех, кого прикончил! Стикс — это река магии, которая питает Дуар Мар’Тун! Все, все, что хотел узнать узнал⁈ А теперь уходите! Он силен, но медлителен!
— Круг, — пробормотал Глеб. — У каждого есть хранитель. Всего кругов девять…
— Пум-пум-пум, — издала странные звуки Корделия, наблюдая за тем, как высокий старик в черных одеяниях, клубящихся черно-зеленым мраком, приближается к ним. — Похоже, что твои умения спроваживать мужчин за две тысячи лет перестали быть эффективными, Лилит. Думаю, Глеб понял что к чему…
— На арке было написано, что прошедшие этим путем попадут в Ад, — сказал Практик, обращаясь к демонице. — Девять хранителей, девять кругов… Ваша библиотеке — это Ад?
— Да, Создатель тебя побери! — выкрикнула Лилит, наблюдая за неспешно приближающимся старшем, которого побаивались даже демоны. — Где еще мы моглисохранить свое величайшее наследие, все знания Магии Теней⁈ Только в Аду, где каждый из тех, кто решит постичь их, подвергнется тяжелейшим испытаниям и наказаниям! И ты, идиот, тем, что не убрался отсюда вовремя, дал понять Харону, что намерен испытать себя!
— А на могильных камнях наших напишут: «Умерли молодыми, красивыми, но такими тупыми», — продекламировала Корделия. — А все потому, что наш предводитель — хлебушек!
Истощение от чудовищной силы заклинания начинало сказываться даже на ней. Диана сделала шаг, и поняла, что дальше сдвинуться с места просто не сможет. Ноги одеревенели, спина затекла. Щит, что она несла на спине, сейчас показался тяжелее крестьянской телеги, доверху забитой зерном. Клинок, который Практик Глеб назвал «Атаном», сейчас оттягивал пояс. Оружие будто стремилось вернуться в землю, откуда когда-то давно были взяты руды железа для его изготовления.
Она не могла двинуть ни одной мышцей. Хотелось просто рухнуть на каменистую тропу и больше никогда не подняться.
Девушка, напрягая последние свои силы, заставила себя обернуться.
Отряд Практика, как его называли меж собой люди и нелюди в него входящие, растянулся по горной тропе, уходящей далеко ввысь гор. Где-то там, за перевалами, находилось место, куда они держали путь.
Давно уже брошены телеги с лишней поклажей. Едва переступают ногами лошади, такие же измученные восхождением и царящей в этих горах магией. Тяжело ступает громадный человек-медведь, несущий на своих руках пребывающую в беспамятстве женщину-дракона. На его плече, безвольно свесив руки и ноги, лежит хрупкая на вид девушка-гарпия, в глазах которой царит тоска и апатия.
Но они продолжают ступать, шаг за шагом сокращая разделяющую их и Диану полусотню метров.
Следом за ними, помогая друг другу, взбираются по камням леди Акмар и ее верный рыцарь-защитник Наман Син. Оба человека измождены не меньше, чем остальные участники этого похода. Рыцарь бережно и с трепетом поддерживает свою леди, помогая ей продвигаться вперед. Диана не сомневалась, что кроме нее и другие члены отряда уже заметили, что меж этими двумя имеется связь, более крепкая и нежная, чем взаимоотношения законной наследницы Дома Акмар и ее верным клинком.
Впрочем… Ей ли осуждать этих людей, лишенных, как и она с братом, дома, почета, славы и будущего? Нет, уж точно не ей.
Замыкала шествие третья группа, входящая в отряд.
Паладин Бога Туманов Агне Фирт, посол темных эльфов Нуада и его дева-воительница Инь Мэй по прозвищу Золотой Дракон.
Диана поежилась, подумав о тех слухах, которые блуждали в ее родовом гнезде. Она посмотрела на Эллибероут, снова на Инь Мэй.
Был бы отец жив, он, наверное, был бы рад узнать о том, что его догадки оказались верны. Что Золотые Драконы, элитная стража правителей Теневых Островов, на самом деле не являются теми самыми легендарными и благородными Золотыми Драконами. Это всего лишь люди, что унаследовали часть силы мифических магических созданий.
Но от этого они не являются менее опасными. Да, Золотой Дракон больше не прилетит к Западному побережью. Его пламя, похожее на потоки раскаленного света дневного светила, не прольется на бастионы пограничных крепостей. И тысячи отборных солдат приморской стражи не будут испепелены в одночасье, лишь потому, что рядом не оказалось никого из тех, кто мог бы бросить вызов этому величественному, великолепному в своей золотой броне, чудовищу на службе темных эльфов.
Настоящие Золотые Драконы мертвы. Остались лишь люди, которые унаследовали часть ей силы. Люди, которых отец намеревался убивать, чтобы не допустить очередного Испепеления Запада.
— С тобой все в порядке, сестра? — полный усталости голос ее единокровного брата вернул девушку к действительности.
— Просто устала, — сказала она, тщательно контролируя свой голос. Не хватало еще, чтобы он заподозрил ее во лжи.
Между ними никогда не было тайн. Брат и сестра, наследники семьи Отелл, чей отец являлся наместником Западной Провинции, должны были увидеть великое будущее. Он — Лорд-Защитник Запада. Она — первая леди, супруга Короля Людей.
Вместо этого они опорочены, истерзаны, оклеветаны и вынуждены бежать из своего дома, ради спасения жизней. Ради спасения жизни ей приходится лгать единственному родному человеку во всем Аурхейме.
То, что она лжет остальным, ее не сильно-то волновало. Единственная клятва, которую следует соблюдать — эта та, которую она дала лично. А таковых за всю ее жизнь набралось немного.
Но в силе из них всего несколько.
Клятва матери позаботиться о брате, чего бы ей это ни стоило.
И клятва служить Практику Глебу. Клятва, данная на словах, как бы между делом… Но кто же знал, что сам ее Источник откликнется на брошенные в запале боя слова? Ее наставник, что по приказу отца, тренировали порченную девушку в качестве воительницы, никогда не говорили о том, что клятва может быть запечатлена в самой душе.
Немыслимо… Хотя, подобные слухи и ходили вокруг Церкви Семерых. Дескать святоши приковывают к себе людей, накладывая на них заклинания, связывающие души… Но ведь то Церковь! По всем канонам то, что делают они — священно и угодная Богам деятельность.
Никто другой, насколько она слышала, не имел возможности устанавливать клятву так, чтобы она отпечаталась в Источнике, в душе человека. Но, чем дольше она проводила времени с отрядом Практика, тем больше сомневалась в том, что ее взгляды на мир соответствуют действительности.
В конце концов она ведь тоже не откровенна со своими спутниками.
Более того, с определенной точки зрения, она лжет им.
Бросив взгляд на своего брата, Франца, что сейчас сидел на камне и блаженно подставлял горлышко меха к губам, вливая в себя все больше влаги, девушка почувствовала себя еще более скверно, чем несколько секунд назад. Дорогой брат жив, дышит, ест, пьет, спит и так же как все страдает от выматывающего пути. Пусть они из-за ее клятвы и служат Практику, но стараются держаться особняком.
Не то, чтобы они оба так уж сильно не доверяли тем, кто делил с ними пищу, очаг и тяготы пути.
Эти люди и нелюди проявили себя гораздо более человечными, чем многие из ее народа, кого она знала. Даже несмотря на то, что она и ее брат не были им ничем обязаны, лишь Практику, что исчез, к ним относились как к равным.
Настороженность в поведении с этими людьми и нелюдями исходила от самой Дианы. Когда в твоем окружении так много могущественных существ, кажется, что им хватит всего лишь одного взгляда на нее, чтобы распознать секрет, которому научила ее мать.
Секрет, который из поколения в поколение передавался в семье ее матери. Тайна, которой она не смогла овладеть. Даже на смертном одре. По крайней мере так Диане говорили слуги, что ее обучали.
Воскрешение.
Могущественная магия, которую ее далекие предки по материнской линии унаследовали от своих предков. Никто толком не знал о том, что является ее источником и как так вышло, что в славном аристократическом роде огневых магов, далекой боковой ветви Королевского Дома, появилась скверна Магии Теней.
Глебу хватило всего одного вечера, чтобы распознать в ней «родственную душу». Девушка тогда была шокирована, пребывала в ужасе от того, что услышала. Ибо никто и никогда не говорил ей, что страшный секрет рода ее матери основан на богомерзкой Магии Теней.
Но факт остается фактом.
Пережитое унижение заставило ее пробудить в себе немыслимые силы, которые, по словам доверенных слуг, давно считались подавленным, забытыми и канувшими в лету. Диана подозревала, что за обретением этой двойственности дара, кроется некая тайна.
Глеб говорил о том, что кто-то в ее далекой родне был близок к демону по имени Ваал. Демону коварства, что подарил Дому ее матери великолепные доспехи и оружие. Потребовалось две тысячи лет и Практик «издалека», чтобы понять, что мифриловая броня и оружие не просто так пылились в оружейной под замком все это долгое время.
Ибо они, хоть и наследие Последней Войны, но все же не трофеи победы рода ее матери над эльфийским военачальником. Именно так отец говорил ей, когда решил, что опозоренная девушка, чья честь не может быть восстановлена из-за происков Тридцатого Короля и его ублюдка-сына, должна избрать путь воительницы. Ведь никто в здравом уме не решится встать на ее защиту…
Это может сделать лишь она. Лишь она может защитить и себя и брата. Который, чего уж тут скрывать, не самый сильный маг. Не из слабаков, но, как говорили придворные лекари и маги, перенесенное им бремя потери никогда не позволит Францу Отеллу раскрыть свою истинную силу.
Диана с самого первого дня, когда использовала Воскрешение, чтобы спасти жизнь своего брата, мучалась мыслью о том, знал ли ее отец о тех навыках, какие у нее имелись. О том, что именно она такое…
К сожалению, узнать это девушке уже не суждено. Отец мертв, а ее дальние и не очень родственники уж точно не из числа тех, у кого можно интересоваться чем-то подобным.
Но, так или иначе, а впервые она воскресила своего брата именно в отцовском замке. Тогда, когда убийцы и солдаты штурмовали отчий дом, окончательно придавая Дом Отелл забвению.
Она хорошо помнила тот момент. Ибо на дворе стояла ночь — время, которое она уделяла тренировкам в древней броне. Комплект, что никогда не позволял ей уставать… Раньше она думала, что этот доспех, оружие и щит сами по себе даруют ей неутомимость и силу.
Оказывается, это древние колдовские чары демона Ваала, вытягивающие силу и магию из ее противников.
Франц тренировался рядом с ней, оттачивая свое искусство огненной магии. Можно даже сказать, что ироничен факт унаследования им именно этой направленности магии. Ведь Дом ее матери, ответвление от Королевского Дома, не раз вступал в брачные союзы со всеми значимыми Домами по всему Ауру. Столько крови намешано в них…
Именно об этом она думала в тот самый момент, когда убийцы начали действовать.
Первым погиб ее наставник — кинжалы пробили его броню так, словно та была не металлом, а мокрой бумагой. Диана с ужасом смотрела на то, как окровавленное тело падает на пол. В последний момент наставник успел ранить напавшего на него убийцу. Именно это промедление и позволило ей нанести решающий удар.
Но Францу не повезло.
К тому моменту, как окровавленная сражениями с убийцами девушка вбежала в магический тренировочный зал, голова Франца уже была отделена от тела. А его убийцы… Полдюжины наемников, некоторых из которых брат сумел даже убить. Они были готовы унести его голову в качестве доказательства выполнения своего заказа.
Вероятнее всего те убийцы, которых убила она, должны были проделать аналогичную процедуру с ее головой.
И тогда ее Источник пробудился неистовой силой во второй раз. Как тогда, в той грязной каморке Квартала Нищих…
Клинок резал ткань и зачарованную броню словно кинжал запеченного гуся. Кровь фонтанами лилась из отрубленных частей тела, из раскроенных глоток, проткнутых туловищ и конечностей.
Ступор, который нападал на нее всякий раз, когда ее заставали врасплох, сменился холодным расчетом и безжалостностью. Словно Источник дал ей силы, отключил эмоции и превратил в ту, кем она и должна была стать по заветам отца.
Воительница. Безжалостная, беспощадная убийца на поле боя, прорубающая себе дорогу среди строя врагов.
Ей говорили, что Девы-Воительницы в прошлом были созданы человеческими магами в самые темные мгновения Последней Войны. Никто уже не мог сказать так ли это на самом деле или просто легенда. Даже в тот короткий период времени, когда она обучалась в Башне, девушка не нашла ни малейшего упоминания о чем-то подобном.
А архивы Башни самые многосторонние и обширные во всем Королевстве Людей, а то и самого Аурхейма!
Так или иначе, но элитных наемников Гильдии Убийц Диана, до того дня ни разу не убивавшая людей, уничтожила за несколько секунд.
Когда она смотрела на истерзанное клинками и магией тело брата, на его лицо, покрытое ранами, с застывшей гримасой боли, девушка подумала о том, что он был жив в тот момент, когда голову отсекли от тела.
Это знание просто пришло к ней в голову.
Так же как и знание того, что она может вернуть дорогого брата к жизни. Она сильна, у нее есть все, что необходимо… Нужно лишь провести небольшой ритуал. Нужны лишь меч и щит, которые у нее в руках…
Магия способна на невероятные вещи. Диана знала об этом с рождения. Как и знала то, что в магии она не слишком сильна. Зажечь пару огоньков на пальчиках, или согреть себя в холод — да. Но на большее она оказалась не способна. Придворные маги в один голос утверждали, что дело в том, что значительная часть ее Источника мертва. Магическая проказа мира, так бывает. Нужно смириться с тем, что ее участь, ее удел никогда не будут связаны с магией.
Впрочем, а нужно ли ей это? Если она хоть немного пойдет в мать, признанную красавицу Запада, то это все, что нужно ради того, чтобы устроить свою жизнь. Отец, услышав это двадцать лет назад, смирился.
Но мать… Скорее всего она что-то знала, раз продолжала читать дочке домашние учебники по магии, легенды прошлого…
Диана, если бы ее спросили, никогда бы не смогла рассказать о том, что происходит. И каким образом, стоило ей только приложить голову к кровоточащей шее брата, его раны исцелились.
Она не смогла рассказать правду тогда, и не собиралась рассказывать брату этого впредь. Хватит и того, что каждый раз после его воскрешения, она все больше теряет сил, а магия огня… Пожалуй, стоит забыть о ней. Ведь то, что у нее теперь получается — едва ли можно назвать даже искрами.
Зато ее брат становится сильнее, она может наблюдать это.
После каждой из двенадцати смертей, которые он уже пережил, Франц приобретает все больше контроля над своей магией. Становится на шаг лучше, чем был как маг.
И с каждым разом все лучше происходит сопровождающее Воскрешение Забвение. Все те, кто знал о смерти ее брата, просто забывают о том, что этот факт когда-то происходил.
Судя по всему, эта магия столь могущественна, что даже дракон не обратил на подобное внимание. Никто в отряде Практика ничего не помнил о том, что Франц Отелл умер. Хотя его тело видели все. Ну или практически все.
Она снова это смогла сделать.
В двенадцатый раз смогла.
Диана посмотрела на своего брата, попробовала улыбнуться. Заметив ее взгляд, брат тоже улыбнулся, закидывая полупустой мех с водой за спину.
Ошибка ли это или проклятие Воскрешения, но после первой, каждые последующие одиннадцать смертей Франца имели один и тот же характер: он лишался головы.
Ее отрезали убийцы, рубили бандиты, отсекали более удачливые маги, с которыми они сталкивались… Раз за разом он терял свою буйную голову.
Раз за разом она ее возвращала на место, теряя всю свою силу, полученную в сражениях с убийцами. А сейчас…
Диана с содроганием смотрела вниз по тропинке, что терялась среди скал. Где-то там след в след двигались эльфийские убийцы. Им плевать на все, они убьют каждого из тех, что входят в отряд Практика.
И больше всего на свете, Диана переживала о том, что в случае чего, это проклятое место, вытягивающее магию и силы, воспрепятствует тому, чтобы она воскресила своего брата в тринадцатый раз. Слишком уже сильна драконья магия, что их окружала.
Диана на мгновение задумалась: а почему, собственно, она так переживала о том, что подобное может произойти? Эльфов не видно, а спасительное убежище, где, по словам Эллибероут, они все смогут восполнить свои силы и убраться отсюда другим путем, совсем недалеко.
А через мгновение она поняла причину своих невеселых дум.
Нечто блестящее и серебристое мелькнуло поперек шеи Франца. Брат моргнул раз, другой. Его рука потянулась к шее. Поперечный разрез, простирающийся от края до края шеи, начал кровоточить…
По видимому, именно проступившая из перебитых органов и тканей кровь стала причиной того, что отрубленная голова Франца «съехала» с кровоточащей шеи и покатилась по тропинке вместе с мертвым телом.
Диана отметила это со ставшей уже привычной болью в сердце. Но сейчас у нее нет возможности горевать. Прямо на нее из пустоты прыгнул эльф-скрытник, намереваясь пронзить своим прямым кинжалом ее глаза.
«Атам» с тяжелым гулом покинул ножны, перерубая инфильратора пополам. И уже через секунду демонический клинок пробил грудь второго убийцы. Диана оглянулась, чтобы криком предупредить остальных членов отряда о нападении…
Но было уже слишком поздно.
Привычка курить кальян преследовала его с самого первого дня, как Агне Фирт, сын мелкого аристократа из Обители Королей, попробовал подобный способ курения. Ему показал его один гном, которого молодой парень по юности лет и отсутствия жизненного опыта принял за подростка, который решил отрастить бороду.
Выдохнув дым, который мгновенно окутал эльфа-скрытника, Агне едва смог уйти в сторону от выпада изгибающегося кинжала. Промедлил бы хоть мгновение, не среагировал на предупреждение Нуада — и все. Остался бы лежать на этой каменной тропе с перерезанным горлом.
— Говорила мне мать — «Курение не добавляет тебе здоровья», — припомнил Паладин Бога Туманов напутствие покойной матушки. Сам же человек сделал шаг назад, избегая очередной встречи своего тела с отточенным мифрилом.
Крохотный кальян, в котором никогда не кончался волшебный табак и всегда тлели волшебные угли, сам по себе был волшебным. Бог Туманов не снабдил бы своего верного последователя чем-то второсортным.
Еще недавно — с год назад или около того — различного рода воришки и наемники по всему Ауру охотились за магическими вещами. И божественный кальян не стал исключением. Лишь благодаря своей сноровке, молодой мужчина смог оставить ценность при себе.
И, с тех пор научился немалому количеству трюков.
Сжимая мундштук губами, Агне, подобно импозантному танцору из Вилоссии, вальсировал на пятачке поля боя, втягивая в свои легкие все больше божественного дыма. При этом он возносил неслышимые мольбы к своему Богу… И тот откликнулся на его призыв.
Но сейчас это было лишь отголоском эха по сравнению с прежней связью, какая связывала Бога и его Паладина. Правда, неугомонному эльфу хватило и этого.
Выдохнув в лицо скрытника поток ароматного дыма, Агне против воли осклабился, когда убийца оказался полностью опутан туманом. Не в силах разглядеть сквозь него хоть что-то, скрытник вслепую наносил удары, не причиняя вреда. А, затем, он закричал.
Это был первый звук, который произнес хоть кто-то из нападающих. Звук-крик, больше напоминающий рев агонизирующего зверя, который познал боль разрушения собственного тела изнутри.
Божественный дым проник в его легкие, впитался в каждую крупицу его тела… И начал их разрушать.
Скрытник уже больше не пытался кого-то убить. Он катался по земле, беспорядочно стараясь сорвать со своего тела одежду. Изнутри его сжигало пламя божественной ярости. Хорошие боги никогда не оставят свою паству.
Именно поэтому Агне, который долгие дни и ночи молился за здравие своих родителей, сгоревших от чумы несколько лет назад, и не верил в Семерых. Они глухи и равнодушны. А вот нейтральные Боги, коих не так уж много, никогда не отказываются от своей паствы.
Просто потому, что иначе им неоткуда получать силу веры в них. А без этой веры Бог — ничто.
Несмотря на то, что он не любил убивать, Фирт умел это делать. И с легкостью применял смертоносное мастерство, не раз спасавшее ему жизнь.
Бог Туманов силен, но сила эта не абсолютна, не постоянна, а, потому не стоит на нее полагаться бесконечно. Тем более в условиях высасывания магии в этих проклятых горах.
Подхватив кривой кинжал первого убитого эльфа, Агне взглядом оценил обстановку. Растянувшаяся по тропе процессия участников Отряда Практика сейчас сражалась в четырех местах.
В авангарде, значительно медленней и не так виртуозно как всегда, сражалась Диана Отелл. Агне скользнул в сторону, избегая встречи с катящейся вниз головой ее брата. Девушка была окружена, но к ней на помощь, в водовороте стали и смертей продвигался Фратер Шовель. Частично расставшийся со своей броней, ловкий и беспощадный, он будто голем пер на противника. Эльфийская кровь лилась рекой, тела устилали тропинку.
Но им на смену приходили другие.
Чуть ниже этой парочки, ревя как дикий зверь, обращался Олегус. Каждый его размашистый удар могучих рук ломал худосочных и поджарых эльфов будто капризный ребенок игрушки. Драконесса сражалась рядом, но ее обессиленность была видна невооруженным глазом. Рядом с ней так же, из последних сил, билась и девочка-гарпия, не способная больше войти в режим скрытности. Это место лишало магии магические же вещи. А только лишь благодаря им девчушка могла быть смертельно опасной и невидимой.
Теперь же, она могла только лишь сражаться в общем строю. И, надо отметить получалось у нее гораздо хуже, чем обычно.
Не могли похвастаться серьезными успехами и Намар с Мелиссой. Последняя, как и все, кто имел отношение к магии, сейчас слабее младенца. Верный рыцарь-защитник стремится всеми возможными силами защитить ее.
Но единственное, что у них получается, так это удерживать тылы Олегуса.
Между ними и троицей Агне, Нуады и Инь Мей чуть больше пяти метров, но там не меньше восьми эльфов, которых сжали с двух сторон оба отряда и мешают реализовать свое преимущество в ловкости.
Фирт, подкинув полученный кинжал за рукоять, перехватил его за кончил клинка и с размаху бросил прямо в цель. Эльф-скрытник оказался ловким, успел отбить внезапную атаку… А вот прямой укол от тонкого и проворного клика Инь Мэй он не ушел.
Нуада, орудуя двумя кинжалами, буквально разрезал на куски очередного скрытника.
— Нужно соединиться с ними, — посол указал на группу, где лидировал оборотень. Человек-медведь разорвал на части одного эльфа, второму ударом оторвал нижнюю часть лица… А вот третий вогнал кинжал в грудь девушки-гарпии.
Агне почувствовал угол боли. Молоденькая и наивная, словно дитя (которым по сути и являлась), Милена рухнула на колени. Паладин Бога Туманов успел увидеть, что девчушка упала на тропу с пеной на губах.
— Отравленное оружие! — предупредил он громким криком. Посмотрев на свои пальцы, не увидел ничего предосудительного или подозрительного. Значит работает яд исключительно после проникновения в тело. Весьма изобретательно. И, наверняка у эльфов к нему иммунитет.
Подхватив пару кинжалов павших инфильтраторов, он заработал ими с удвоенной скоростью.
Ну и при этом не забывал затягиваться сквозь удерживаемый меж губ мундштук. Клинки и ядовитый туман — то, что нужно, дабы сдержать натиск эльфов, взбирающихся по тропе.
Пусть кричат, пусть горят…
Отряд Практика продолжает свое медленное восхождение, понимая, что лишь в обещанном Эллибероут месте они окажутся в безопасности. Вопрос лишь в том, сколько из них погибнет до того времени.
Уже двоих обессиленных эльфы забрали с собой. Но, сколько погибнет вообще за эту схватку?
Поэтому, не задаваясь лишними мыслями, Агне принялся работать руками и туманом. Еще никогда прежде ему не хотелось настолько сильно жить.
Предупреждение об отравленном оружии запоздало всего лишь на несколько мгновений.
Нуада почувствовал, как нечто неуловимое касается его правого предплечья, а по коже растекается теплое, практически горячее… Рукав практически сразу пропитался кровью, а рука будто бы одеревенела.
— Мэй, яд! — крикнул он в тот самый момент, когда из руки выскользнул кинжал. Девушка, оттолкнувшись от валуна, что наряду с сотнями других огораживал тропу от обрыва. Золотой Дракон воспарила в воздухе, перерубив горло скрытнику, который вздумал напасть сверху.
Приземлившись, она воткнула свое оружие точно в грудь отравившего посла скрытника. Эльфийская кровь брызнула на ее одежду и лицо, а в следующее мгновение с аккуратно разрезанным черепом рухнул еще один противник.
Слабость в ногах и клокочущие внутренности подкосили посла. Ни его тренированный организм, ни магические обереги — ничего из этого не спасало от неизвестного яда, что пожирал его тело изнутри.
— Прикрою, займись им! — крикнул Агне, занимая место поперек тропы. Паладин только что уничтожил эльфов позади них и путь до сражающихся людей был открыт. Вот только они явно не дойдут — добрый десяток убийц внизу по тропе уже готовился к новому нападению.
Понимая, что всесторонняя атака не удалась, сейчас они придумают что-то новенькое. И, скорее всего поднимающийся ветер, которого не было здесь еще несколько минут назад — дело рук их магов.
Больше божественный туман не спасет арьергард отряда.
— Любимый! — Инь оказалась рядом. Секунда ей потребовалась для того, чтобы определить место ранения. Тонкие пальчики заголили рукав. Нуада воочию увидел, как на его темной коже вздулись вены. От места ранения до самого плеча они вздулись и стали больше похожи на канаты, которые перекручены настолько, что вот-вот лопнут.
Немело тело, стремительно и настолько масштабно, что он уже не мог даже говорить. В горле скопилось что-то пенистое, вырывающееся наружу толчами в такт сокращению его сердца.
Он ощущал как магия Золотого Дракона, магия, способная творить немыслимое, проникает в него, пытается бороться. Инь Мэй отдавала ему последние капли своего могущества…
И посол Нуада понял, что все кончено. Решительно все.
Он мог сделать многое, но судьба распорядилась иначе. Инь Мэй не победить неизвестный яд, которым решили воспользоваться эльфы. Что довольно странно для них…
Левая рука едва-едва шевелилась. Инь заметила это и схватила ее, прижав к своему лицу, по которому бежали слезы.
— Нужно отступать, — послышался далекий мужской голос. Нуада падал в забытье, остатки рассудка покидали его… — Мы пробили дорогу наверх, дальше эльфов нет. Олегус, Мелисса и Диана уже отступают. Я и Наман поможем отнести посла…
— Нет, — произнесла Инь Мэй. — Ему остались секунды. Это божественный яд и против него все бессильно. Уходите.
— Нас прислали помочь, — послышался другой голос. — Мы потеряли слишком многих в схватке. Если посол умрет, то его дело погибнет!
— Не погибнет! — горячо возразила Мей. Нуада мысленно улыбнулся. Инь как и всегда благоразумна, когда это нужно. — Найдите Практика и пусть он спасет наш народ. Я останусь здесь и прикрою ваш отход!
Инь говорила что-то еще, но посол Нуада уже не слышал этого.
Органы чувств отказали последними.
А еще через один удар его сердце остановилось.
Фратер смотрел на хрупкую молодую женщину в замысловатых одеяниях. Ее слезы превратились в искрящие капельки, когда она смахнула их со своего лица. Поцеловав в губы умершего, Золотой Дракон поднялась на ноги, быстрым движением клинка рассекла воздух.
Капельки эльфийской крови устремились в сторону обрыва.
— Агне, — обратилась она к Паладину. — Уходи вместе с ними. Я останусь здесь и задержу эльфов.
— Ничего не имею против, — Фирт попробовал сделать несколько затяжек из своего божественного кальяна. Но дыма не получилось, поэтому он повесил мундштук на пояс. — Тем более, что кальян лишился магии. Но будет лучше отступить всем разом, пока они в замешательстве…
Фратер посмотрел на эльфов, томящихся внизу.
Метров десять между врагами, но убийцы даже не думают попытаться перестрелять их из луков или магией. Впрочем, вероятно, что последняя им тоже уже не доступна. Высасывающее магию заклинание здесь работает в обе стороны. Но это не отменяет того, что внизу не меньше дюжины эльфов, а то и больше — тропа поворачивала за скалу и есть ли за ней еще кто-то видно не было.
Но уже самого факта того, что на узкой тропе, где едва двое разойдутся, стояли тесными рядами по три эльфа, было достаточно чтобы понять очевидное.
— Пока мы здесь спорим, оставшиеся пытаются уйти вверх по тропе, — произнес рыцарь-защитник, с тревогой посмотрев туда, где виднелись спины двух поднимающихся пар. Три обессиленные женщины и едва ногами переставляющий окровавленный человек-оборотень. — Там тоже может быть засада!
— Я уже сказала, — голос Золотого Дракона был холоден, каки поднявшийся ветер. — Ступайте, я задержу их насколько смогу.
Узкая тропа — здесь не развернуться. Атаковать все вместе эльфы не смогут. Максимум — двое в ряд, но это крайне неудобно. Потому они и атаковали с разных направлений, но даже тогда не достигли успеха. Франц, Милена, Нуада… Хотя, как сказать, что не достигли.
— Ты не обязана принимать бой, — произнес Шовель, встретившись взглядом с Инь Мэй. — Отступим…
— Золотой Дракон не отступает, — отрезала Инь Мэй, повернувшись лицом к врагам и заняв позицию готовности к сражению. — Я все сказала. Мой возлюбленный погиб, чтобы вы могли найти Практика. Я лучше всего справлюсь с эльфами — вы сможете уйти достаточно далеко. Но, если ваш Практик не позаботится о спасении темных эльфов — пусть его покарают все известные боги.
— Думаю, как раз это и происходит, — проворчал Фратер.
— Дай слово, бывший Паладин, — Инь Мэй посмотрела на него, отчего Шовель почувствовал себя так, как будто его пригвоздили к скале за спиной. — Что передашь мои слова Практику.
— Обещаю, — серьезно ответил Фратер, бросая взгляд на все еще не двигающихся, но явно о чем-то переговаривающихся эльфов.
— Теперь ты, — потребовала она того же от рыцаря-защитника. — Обещай, что донесешь до Практика мои слова!
Наман Син растерялся на мгновение. Еще бы, если Фратера она обязала как члена отряда Глеба, то вот обещание рыцаря… Тут уже без вариантов — умри, но сделай.
Запятнать рыцарскую честь — хуже смерти.
Инь Мэй это понимала. Фратер это понимал. Ну и сам рыцарь-защитник тоже понимал, что тут происходит. Золотой Дракон жертвует собой, но делает все возможное для того, чтобы смерть ее и ее мужчины не была напрасной.
И в то же время Золотой Дракон не требовала от них чего-то сверх того, что могут сделать два человека. Заставить Практика, военачальника армии демонов, сделать что-то они не смогли бы в любом случае.
А вот хотя бы донести до него сообщение, что посольство темных эльфов в полном составе погибло, чтобы дать уйти членам его отряда, в том числе и тем, кто с ним так долго вместе путешествовал — да. Это им по силам.
Расчет лишь на честь Фратера, Намана и самого Глеба.
Где бы тот ни был.
— Клянусь, что передам твои слова Практику, — произнес рыцарь-защитник. — Ваша жертва не будет забыта.
— Надеюсь на это, — холодно произнесла Золотой Дракон.
Наман Син, посмотрел вверх по тропе, глядя в спину поднимающемуся вслед за уходящей четверкой Паладину Бога Туманов. Семеро — вот и все, что осталось от людей и нелюдей, что пришли сюда, дабы найти Практика.
— Да, этот парень явно не душа компании.
Нет никаких гарантий того, что они вообще переживут путешествие, или что цель его будет достигнута. Но так лучше — действовать, чем просто сидеть и ждать смерти. В любом случае, эльфы найдут и убьют их.
— Просто он понимает, когда нужно просто уйти, — огрызнулась Золотой Дракон, даже не оборачиваясь. — Уходите и вы! И не забудьте про свои обещания!
— Никогда, — заверил обрекшую себя на последнюю битву девушку бывший Паладин. — Легкого тебе клинка, Золотой Дракон.
Инь Мэй вздрогнула, услышав традиционное вилосское напутствие перед богом.
— И пусть раны твоих врагов никогда не заживут, — почти шепотом озвучила она вторую часть сакральной фразы. — Идите, эльфы уже почти готовы наступать. Я продержусь сколько смогу.
Уходя, Фратер бросил на девушку прощальный взгляд.
Аура Золотого Дракона была едва ли грязно-желтой, что указывало на ее практически полное истощение.
Сколько бы времени спутница покойного посла не собиралась продержаться, отряду Практика явно потребуется куда как больше времени, чтобы добраться до своей цели.
Черт бы побрал это путешествие и всех тех, из-за кого оно вообще началось! Из-за кого он потерял Слугу, Люцию…
Единственное, что успокаивало, так это то, что Бог, который отправил его на встречу с Практиком, уже мертв.
Через силу переставляя ноги и поднимаясь по тропинке, Фратер Шовель старался не думать о звуках яростного боя, что раздавался за его спиной. Он старался думать и страстно желать того, чтобы перед своей смертью Бахус страдал так же, как и страдает он сейчас.
Вот только вряд ли кто-то сможет ему рассказать, как умер Бог Виноделия.
До того как Рай начал войну на Земле, было такое прекрасное кино. Старое, ему больше шестидесяти лет было на тот момент, когда я случайно его увидел. В канун Нового Года, когда прозябал в своей конуре, пролюбив абсолютно все, что было нажито родителями…
«Карнавальная ночь» тот фильм назывался.
И была в нем песня, слова которой как раз подходили под оставшееся нам прожить время. Почему-то именно она закрутилась у меня в голове настойчивым лейтмотивом.
Несмотря на то, что она совсем не о том, как на первом круге Ада к трем случайным посетителям этого увеселительного заведения приближается трехметровая фигура мужчины в длинных просторных одеждах темного цвета. Вокруг него клубился, будто бы поднимался откуда-то снизу, прямо сквозь магические конструкты на полу, туман. Как если бы мы находились поблизости от водоема, и перед нами выскочил местный рыбак на старенькой лодке…
— Я вам песенку спою про пять минут! — слова сами собой сорвались с губ. — Эту песенку мою пускай поют!…
В глазах Лилит сквозь магический барьер можно было разглядеть океан непонимания и шока от происходящего. Демонесса хлопнула глазами.
— Пусть летит она по свету, Я дарю Вам песню эту! — надо же, я даже что-то запомнил, хотя видел фильм всего один раз. — Эту песенку, про пять минут!…
— Рыжая, — тихо произнесла демонесса. — Ты что с ним сделала?
— Я? — с тоном оскорбленной и обманутой всем Первым Крестовым Походом сарациинки взвилась Спинсриф. — Ну, я была бы не против оседлать этого жеребца раз пять… десят и это только до обеда, но, боюсь после этого мерин сдохнет, а я снова заскучаю.
Погодите, лодка⁈ Этот парень реально приближается к нам на лодке, махая длинным, будто бы изъеденным временем и жучками веслом. Последнее кажется крохотным, ссохшимся, растрескавшимся, отполированным тысячами прикосновений ладоней за все время службы, как деревянный черенок лопаты.
Но, несмотря ни на что, именно этим веслом он совершал движение гребца, беззвучно приближая свою старую лодку с фигуркой оскалившегося черепа с горящими зеленовой глазницам.
А вот самого лица хранителя этого круга ада не наблюдалось. В том месте, где оно должно было проглядывать под спадающими полами капюшона, клубилась непроглядная чернота. Такая же мрачная, холодная и отталкивающая на вид, как и сам Харон.
Не знаю через какую там реку Харон перевозил обычных смертных, но сейчас этот парень явно плывет по магическому туману. Плывет к нам! И нужно что-то делать, дабы разрешить ситуацию.
Для начала я обратился к магическому зрению…
— Пять минут, пять минут! Бой часов раздастся вскоре! — тихонько напевал я, стараясь унять возникшую дрожь. — Пять минут, пять минут! Помиритесь те, кто в ссоре!
— Нет, он точно сошел с ума, — решительно заявила демонесса, обращаясь к Корделии. — Хоть ты ему объясни, что пора вам уходить!
— А ты чего, тут посыльного нашла? — неожиданно взъярилась рыжеволосая магичка за моей спиной. — Тебе надо — ты и доноси до него жизненно важную — в прямом, чесать Создателю за ухом, смысле!
— С ним явно что-то происходит! — признаюсь, мне было приятно краем глаза слушать волнение и оттенки заботы в голосе демонессы. Казалось бы, ей-то какое дело до того, сколько нас тут помрет — она одна или мы все? Но нет, старается минимизировать жертвы. Вот только для меня не вариант уходить отсюда без нее. — Кажется, что Первый круг свел его с ума! Он несет какой-то бред!
— Я тебя умоляю, — в голосе Корделии прозвучала ядовитая насмешка с нотками отменного злопыхания. — Кому как не нам знать — если человек немного свистит скворечником, это еще не повод паковать его и отправлять в бедлам.
Как-то само собой всплыло понимание того, что под «бедламом» Спинсриф не имела ввиду тотальный беспорядок. А вот психушку в Средние Века, кажется, именно так и называли…
Оставив даже желание понять откуда мне это известно, как и разглядеть что-то в абсолютной черноте фигуры Хранителя Первого Круга Ада, я отпустил магическое зрение и посмотрел на демоницу.
— Как его победить?
— Ты душевнобольной? — показалось, что изумруды ее глаз вот-вот выпадут из орбит. — Его невозможно победить! Только убежать! Медлительность при приближении — это его единственная слабость.
— В принципе единственная, или единственная, которую вы смогли обнаружить? — уточнил я.
Лилит открыла было рот, чтобы дать ответ, но с ее губ не сорвалось ни слова. Вместо этого на лице застыл ужас.
— Ты в самом деле решил драться с ним? — даже Корделия слегка охренела от моего решения.
— Мы в библиотеке Магии Теней, — безликая фигура в видавшем лучшие тысячелетия рубище неспешно приближалась. Размеренно загребая своим древним веслом магический туман, Хранитель приближался. — Ты, — я посмотрел на демонессу, — сама сказала, что здесь предусмотрены испытания для соискателей.
— Ты безумен, — ужаснулась Лилит. — Сюда приходили и бежали в страхе Практики, которые могли уничтожить тебя одним лишь щелчком пальцев! И ты намерен потягаться с Хароном, зная о Магии Теней лишь… Сколько? — она выставила перед собой руку и очертила линию ногтем большого пальца на ногте укзаательного. — Да в этой части пальца больше знаний о Магии Теней, чем у тебя!
— Но не у тебя, — я бросил взгляд на Харона. Зеленые оттенки из его тумана пропали. Зато появилось магическое свечение под капюшоном. Два кругляша, похожие на светящиеся изнутри изумруды, которые, несомненно смотрели прямо на нас. А вот зеленая дымка, словно испарение, безудержно источалась от его глаз. Как будто он прогревал их для выстрела. — Ты ведь была здесь, не так ли?
— Была, — быстро произнесла Лилит, тоже посмотрев на Харона. — Во всеоружии, доверху напичканная амулетами, зельями и знаниями! Ничего из этого у тебя нет и в помине!
— Зато у меня есть Корделия, — я повернулся к рыжеволосой малютке. Спинсриф, явно что-то осмысленно обдумавшая, захлопала глазами, как будто прослушала наш с демонессой разговор. — Сможешь его уделать?
Полторы минуты и Харон будет прямо перед нами. Но что-то мне подсказывает — нападет он раньше.
— Ты сейчас пошутил что ли? — у рыжей дернулся глаз. — Ты на него в магическом зрении вообще смотрел?
— Смотрел, одна чернота. У него нет магии…
— Почему этот бред несет он, а стыдно мне⁈ — простонала Лилит опускаясь на корточки. Демонесса обхватила голову руками, будто пыталась сдержать рвущиеся наружу мысли.
— Впервые вижу настолько падкого на истерики и сцены демона, — признался я, глядя на Лилит. — Корделия, может ты объяснишь…?
— Хлебушек, — посмотрела на меня Спинсриф взглядом, полным сочувствия. Таким ветеринары смотрят на котиков, которым вскоре нечего будет вылизывать. — Как бы тебе так доходчиво объяснить, чтобы не обидеть… Ты, когда-нибудь краски в руках держал?
— Да, но причем тут это?
— Желтенький с синим смешивал? — в голосе Корделии звучала такая забота, как если бы она разговаривала с полным идиотом.
Печенкой чую, что именно сейчас так со стороны и выгляжу. Но, что поделать — централизованного спокойного образования мне не завезли.
— Да, это знает каждый первоклашка — получается зеленый цвет, — припомнил я. Кажется так.
— Умничка, хлебушек не совсем зачерствел, — натянуто улыбнулась Спинсриф. — А что будет, если смешать все цвета воедино?
Позади пахнуло ледяным холодом, который мгновенно добрался до внутренностей, разом превратив их в сосульки. Даже сердце пропустило удар.
— Черный, — произнес я. — Если смешать все цвета, получится черный цвет. Хочешь сказать, что Харон владеет всеми видами магии?
В этом мире каждому виду магии определен свой цвет или оттенок. У магии огня — красный, у Магии Теней — зеленый. И от основных «цветов» исходят оттенки, указывающие на родство «стихий».
У Корделии дернулась губа. Девушка попыталась привычно улыбнуться, но получилось через силу.
— Именно, — прошептала она, смотря поверх моей головы. — Поэтому он и является одним из сверхсильных сущностей во всем магическом мире.
Ага… И по каким-то причинам служит Хранителем Первого Круга Ада, фактически обитая в подвале резиденции демонов и Практиков. Как-то не похоже на то, что такое существо, которого даже Лилит, способная создавать заклинания, ранящие и убивающие драконов, добровольно готово оставаться взаперти.
— Он у меня за спиной, да? — уточнил я у Корделии.
— У меня аж копчик вспотел от одного на него взгляда, — поделилась своими переживаниями сумасшедшая магичка. — Глебушка… Может все-таки сбежим, а? Отступление, оно ж как наступление, только в другом направлении…
— Нет, — твердо произнес я. Ну, как твердо. Пришлось сжать в руках яйца, соль, муку и сахар (мысленно, конечно же), чтобы выглядеть уверенно.
Расчет прост и оттого опасен до безумия.
Если не убил сразу, если не напал со спины, то ему что-то нужно. Лилит он не трогает, хотя, так понимаю, может ее прикончить прямо сейчас.
Харон молча стоит за моей спиной.
И ждет.
Если придется драться, то в моем арсенале нет уже ставшего привычным и знакомым «Пожирателя Душ». Придется надеяться только на Магию Теней… И на то, что в этом круге есть заклинания, которые могут его если не уничтожить, то, хотя бы ранить.
Он медленный, да? Так сказала Лилит. Судя по всему, местные демоны и Практики так и обучались — бегали по Первому Кругу и считывали то, что видели, запоминая местные знания…
Ох, какой же сюр и психопатия. Вот только все это меньше всего похоже на бред сумасшешего. Скорее на то, что я вляпался в сборку мозаики с миллионами паззлов. И очень далек от того, чтобы собрать картинку целиком.
— Глебушка… — Корделия сделала шаркающий шаг назад. Потом еще один. И еще. — Ты не подумай, что я трусиха. Просто
— Какие же вы идиоты, — донеслось со стороны Лилит. — Его глаза горят Магией Тени. Взор Хранителя активировался, вам не сбежать отсюда — Круг опечатан. Ничто не поможет…
— Это мы еще посмотрим, — я неспешно, стараясь унять дрожь по всему телу и хоть немного согреть свой заледеневший богатый внутренний мир, повернулся к Харону.
Нас разделяло метра полтора — длина той части корпуса лодки, что начиналась от скалящегося черепа на носу и до того места, на котором стоял сам Харон. А дальше… Лодка будто бы терялась в черном тумане.
С такого расстояния старик с веслом меньше всего походил на легендарного деда Мазая. Одного взгляда на него оказалось достаточно, чтобы душа улетела в пятки.
Он возвышался надо мной так же, как Голиаф над Давидом. Рубище, в которое он был одет, свисало с тела до самых ног, переходя внизу в туман. От этого складывалось впечатление, будто бы Харон сам соткан из черной дымки.
Но его одежды неимели рукавов. Я видел крепкие руки — не худые, но и не излишне мускулистые. Такие бывают у человека, который всю свою жизнь занимается одной и той же работой. Буквально не делает ничего лишнего. Его тело развивается до определенного уровня крепости, после чего будто замирает и сохраняется таким до тех пор, пока физические нагрузки либо не уменьшаются, либо не увеличиваются.
Кожа его рук имела серо-зеленый земленистый оттенок. Если бы не замысловатые татуировки черного цвета, из которых клубился такого же оттенка туман, можно было бы подумать, что передо мной воскрешенный мертвец.
Пусть нас разделяло совсем короткое расстояние, но даже так, смотря на Хранителя снизу вверх, я не мог разглядеть его лица. В темноте, что клубилась под капюшоном, яркими звездами горели два изумруда, что смотрели прямо на меня.
Нет, сквозь меня.
Я ощущал давление на собственный Источник, душу будто бы схватила невидимая рука. И эта самая мистическая конечность вертела мою несчастную душу, словно хотела рассмотреть ее со всех сторон.
Каждое его движение давалось мне колоссальной болью. Вот только произнести хоть слово, выдавить из себя хоть один звук, я просто не мог. Намереваясь поговорить с Хранителем, все, чего я смог добиться — только лишь вцепиться зубами друг в друга, а пальцами — в броню ладоней своих перчаток драконьего доспеха.
Все до единой клетки моего тела звенели от боли. Маготоки издавали загробный гул, как если бы были струнами расстроенной гитары. Не знаю, дышал ли я, но даже звука собственного сердца не мог расслышать.
Все вокруг меня будто замерло в предвкушении того, что должно случиться. Не было слышно ни Корделии, ни Лилит… Вообще ничего.
Затем все внезапно исчезло.
И сдавливание души, и напряжение, и боль…
Тишину Первого Круга нарушил мой истошный вдох, которому могли бы позавидовать самые ужасные твари на свете. Они-то используют такие звуки для того, чтобы запугивать добычу и подавать прочие знаки сородичам.
А я же просто вдохнул прохладный воздух демонического подвала. Господи-боже, какое же это наслаждение — просто дышать!
Сердце готово было в любой момент выпрыгнуть из груди и сбежать, но вместо этого продолжало ломиться сквозь грудную клетку. А последняя, падлюка такая, сдерживала важный для моего организма орган.
— Ты пришел сюда за знаниями, — голос прозвучал так, как будто на землю обрушились все раскаты грома вселенной.
На мгновение я оглох, подумав о том, что барабанные перепонки мои сейчас преставились. В мозг словно вонзились мириады игл, которые за мгновение ока прорвали защиту черепной коробки и прошли ее насквозь.
В носу что-то подозрительно захлюпало.
— Мне пришлось сюда прийти, — язык едва ворочался, будто внутри моего рта все связала победительница конкурса «Хурма Вселенной». — Случилось недопонимание и…
— Она, — весло, о котором я практически позабыл, ибо оно приобрело матовый черный оттенок и сливалось с одеждой Хранителя, — Голодна.
Рукоятка весла указала на Лилит, которая продолжала сидеть на корточках внутри своей ловушки. Сидеть и не двигаться! Я повернул голову, отчего едва не рухнул на пол — внутри меня все резко решило продемонстрировать процесс укачивания организма.
К моему удивлению, Корделия так же не шевелилась. Ее взгляд был устремлен на безликий капюшон Харона, одна нога занесена, чтобы сделать новый шаг назад… Но девушка так и застыла на одном месте.
Похоже, ощущения ледяного холода не только лишь игра воображения. Харон заморозил нас!
Понятное дело, что не льдом, это какая-то магия…
— Да, так уж вышло, что у моего демона проснулся Голод, — тщательно подбирая слова, объяснил я. — Мы не были к этому готовы, поэтому бежали куда глаза глядят…
— Это ты так думаешь, — в голосе Харона не было ни намека на эмоции. Если б не движение его весла и напоминающей конечность зомби руки, его сжимающей, то я подумал бы, что общаюсь со статуей.
Теперь рукоять смотрела на безумную рыжульку.
— Она привела тебя сюда, — прогрохотал Харон в моей голове. — Она знала как найти Ад. Она хотела сюда попасть.
И… во время нашего бегства я это уже понял. Вот только зачем Корделии нужно было попасть в Ад?
Но об этом можно будет выяснить уже позже, когда мы выберемся из Ада и обители Практиков.
— Мы не хотели нарушать ваш покой… — начал я, но черное весло уставилось мне прямо в лицо.
— Покой — это обман, — из носа потекло таким фонтаном, что я почувствовал себя японским исекаем, который впервые потрогал девчонку за лифчик через зимнюю одежду.
— Как скажете, — не стал я перечить всесильному существу. — Раз уж мы разговариваем, то… Можно вопрос?
— Если ты не знаешь, можешь ли спрашивать, то откуда тебе известно, что ты вообще реален? — вопрос Харона поставил меня в тупик.
Меньше всего мне хотелось бы в Аду заниматься философией с тем, кого боится Лилит.
Посмотрев на демонессу, я собрал внутреннее мужество и заглянул в глаза Харона…
Потекло из ушей. И что-то мне подсказывает, что это отнюдь не ушная сера растопилась.
— В чем причина ее Голода? — подозреваю, что разговор не ведется при помощи голоса. По крайней мере я открываю рот, но ни сейчас, ни до этого не слышал ни единого звука. А вот мысли… Скорее всего это какой-то вид магической телепатии.
— Она, — да хватит уже ткать веслом в людей! Нет, реально, этой штукой убить кого-нибудь можно. Хотя… Наверное, хорошо, что сей фаллический предмет тычет именно в застывшую Корделию. Меньше всего я сейчас хотел бы слышать ее неуместные шутки. — Уже дала тебе ответ. И она, — тычок в сторону Лилит, — тоже. Зачем ты спрашиваешь у меня?
— Потому что вы говорите со мной, — не стал лукавить я. — Без загадок, без интриг. И, думаю, для такого существа как вы, я однозначно не объект для каких-либо манипуляций. Чего не могу сказать о других моих знакомых.
Харон какое-то время молчал, после чего мой мозг еще раз взорвался от пронзивших его невидимых игл.
— Ты не из этого мира, — изрек он. — Твоя душа не принадлежит Аурхейму.
— Верно. Я здесь из-за…
— Я знаю твой путь, молодой Практик. И твой путь пролегает не здесь.
— Если так, то почему мне явились сразу три телепортационные арки? — не удержался я от вопроса. — Лилит сказала, что чем их больше, тем выше потенциал…
— Она, — о, блять, он этим веслом точно торнадо здесь организует, — глупа.
Нормально так прошлись по самому умному из известных мне демонов. Впрочем, по меркам существа, которое умеет колдовать любую магию, мы все лишь просто несмышленые букашки.
— Значит — эта Библиотека не для меня?
Занятно… Весло так и осталось смотреть рукоятью на Лилит.
— Ад создан для всех, — ответил Харон, предварительно подумав несколько секунд. Или минут. Или дней. Может пару эпох — чувство времени я утратил однозначно. — Но ты вносишь в него дисбаланс. Ты должен уйти.
— Это входит в мои планы, — заверил я. — Дисбаланс рожден моей душой из другого мира?
— Да.
— Но я ведь могу изучить находящиеся здесь знани…
Я оборвал себя на полуслове, когда изумруды глаз Харона будто вспыхнули. Как моргание дальним светом машины… Только вот ощущения такие, будто с меня заживо сняли кожу… Правда, предварительно накачали обезболивающим и транквилизаторами до полного безразличия.
— Нет, — ответил Харон. — Эти знания не для тебя.
Замечательно. Помнится, я говорил, что Харон нормальный мужик, потому что говорит прямо? Забудьте нахрен.
— Они не для меня, потому что я из другого мира?
— Потому что ты связан с той, кто объята Голодом, — пояснил Харон. — Все, что ты узнаешь — узнает она.
— Надо полагать, что это нежелательно, так?
— Да.
— Потому что…?
Спровоцировать Хранителя на рассказ не получилось. Он меня просто проигнорировал.
— Харон, — по старой привычке я хотел добавить немного уважительного обращения, но вовремя себя остановил. Кто знает, как отнесется это существо к подобным словам? Скажешь, например «Уважаемый Харон», а для него это окажется оскорблением. Утрирую, конечно, но есть двери, в которые нужно не только не заходить, но и вообще не приближаться к ним. — Я так понимаю, вы были в моем разуме.
— Он словно открытая книга.
— Да, мне это уже говорили. Однако, вокруг меня столько загадок и всего непонятного… Мне нужны ответы.
— Ответы получает тот, кто задает правильные вопросы.
— Выходит, я задаю неправильные?
— Тебе известен ответ на этот вопрос.
О, шарады поехали. И с чего я вообще взял, что ему интересно со мной общаться? С того, что он не размазал мои внутренности по всему Первому Кругу Ада сразу, как подошел на дальность удара веслом?
Так себе объяснение… Вот только ничего лучше у меня нет.
А вот если подумать… Это место — Библиотека для демонов и Практиков. Но только если они из Аурхейма. Не для меня. Пусть он не огрел меня веслом, но Харон дал понять четко — мне здесь не место.
Дожили… Из Ада прогоняют.
— Древние Практики были слабее меня? — вопрос вырвался быстрее, чем я успел подумать.
Зеленые глаза-изумруды выбросили в стороны клубы зеленоватой дымки. Как будто бык в мультике паром выдохнул.
— У Практика есть душа, — быстро произнес я. — Преодолев оболочки, можно добраться до ядра, где Создатель заключил знания о Магии Теней и, гипотетически, свой план на каждого человека. Зачем нужно создавать Библиотеку в Аду, если у меня получилось пробить оболочку, и я до сих пор жив? Наверняка демоны знали и более аккуратные способы, чтобы таким образом «активировать» своих Практиков. Ведь потрачены годы, чтобы создать все это… А можно было пойти быстрым путем. Если же Практикам и демонам приходилось учиться, то… Они были слабее меня.
Мысль вроде бы здравая. Я обдумывал каждую ее часть долгое время, но впервые собрал все осколки вместе.
— Быстрый путь — не самый правильный, — изрек Харон. То ли я уже привык к последствиям его речей, то ли у меня уже все нервные окончания умерли. Но больше боли я не чувствую. Как не чувствую текущей из носа и ушей крови. Они пошли быстрым путем. И были уничтожены.
Так… Погодите-ка! С каких пор повреждение оболочки души сложнее, чем спускаться в Ад, чтобы прочитать настенную клинопись? Или же… А, что если то, что произошло со мной — не закономерность, а случайность?
Ну не глупые же… существа демоны. Вон, Лилит сколько экспериментировала, наверняка и другие занимались подобными художествами. Но души Практикам не взламывали.
А у меня оболочка разрушена. И я знаю то, что не должен был знать. Следовательно, теория о «закладках» в душе верна — там есть знания о Магии Теней. И, раз так, то Библиотека мне в самом деле не нужна.
Нужно лишь время и наставник, чтобы обучиться.
И вот он, мой наставник, в ловушке. А еще у нее есть Голод, который имеет общее, но не конкретное описание. Наш контракт с Лилит чистая формальность. Моя поврежденная душа, Магия Теней внутри, быстрое наполнение Источника, вытекающая из меня магия…
О.
Ну, твою-то мать!
— Теперь ты понял, — сообщил Харон.
— Голод, — поморщился я. — Из меня магия хлещет как из ведра! Я для Лилит как течная сука для всех дворовых кобелей!
— Демоны питаются душой своих служителей, — прогрохотал Харон. — Ты — ее еда.
— А она, — я указал на демонессу, — мой учитель. Я нужен ей, а она нужна мне. Круг замкнулся!
Всегда мечтал это сказать. Вот только легче от этого не стало ни на йоту.
Харон молчал. Не думаю, что мой ответ поставил его в тупик. Честно сказать, вообще не думаю, что я в состоянии привлечь внимание существа, настолько сильного, как он. Даже Аггел интересуется мной лишь ради воплощения своих каких-то планов. И, скорее всего, он действует вместе с Гекатой.
Им было нужно, чтобы я попал в этот мир. Подозреваю, что именно в это время, в разгар творящегося бардака.
Вот только… Какой прок от того, от кого даже Хранитель Первого Круга Ада решил не защищать свою обитель знаний? И все как раз из-за моего происхождения из другого мира.
Или же дело как раз в том, что моя связка с Лилит на самом деле «быстрый», но чем-то заинтересовавший их путь?
Если так, то… Эти засранцы распланировали мою жизнь и все, что происходит — это не более чем шатание в рамках допустимых отклонений их планов. Вот только в чем их планы?
Интереса ради я спросил об этом у Харона.
Хранитель традиционно меня проигнорировал. Вопросы о некроманте, об Аггеле, о Гекате, о сумасшедшей эльфийской богине, охотящейся за мной и моими товарищами, Харон так же оставил без внимания.
Складывалось впечатление, что ему внезапно стало наплевать на меня, мое присутствие здесь и наш куцый диалог.
Будь это компьютерной игрой, я бы со злодейским хохотом написал разгромную рецензию о хреновеньком и чрезмерно запутанном сюжете.
Итак, то, что должно было меня враз поднять над собой прежним, путешествие в Дуар Мар’Тун, на деле же стало квестом по приобретению демонессы, которая может мне как помочь, так и сожрать ненароком. Это ж надо было стать лучшим эклером в пачке-то, а⁈
А по факту, вот оно, могущество, вокруг тебя, бери не хочу. Но, думаю, стоит мне только начать рассматривать конструкты и заклинания, как весло Харона окажется в той части моего тела, целостность которой я предпочитаю не нарушать до конца своих дней.
— Вот и поговорили, — подытожил я разговор. Твою-то мать… А гонору-то было! Бегите, спасайтесь, Харон вас всех убьет! А на деле же — мировой старикан с чуть-чуть непонятной для меня философией. — Остался последний вопрос, перевозчик. Почему вы служите в Аду? Вы ведь явно сильнее всех демонов и Практиков вместе взятых. Они ж вас до одури боялись.
Немного лести не повредит. Не думаю я, что мои коллеги в прошлом были столь слабы, что не могли бы толпой одолеть Харона. Но почему-то не делали этого — а ведь тогда Первый Круг Ада оказался бы в их распоряжении…
Одни загадки, чтоб их! Ну почему нельзя прописать где-нибудь по соседству с загадкой и ответ? Почему именно я должен ломать свою голову над тем, как найти ответы на все возникшие вопросы.
— Я не служу им, — отрезал Харон, возвращая свое весло в вертикальное положение, словно посох. — Как и все мы — я служу Создателю. И по воле его я буду там, где должен быть.
Понятно. Харон…
Да к черту.
— В таком случае, раз мне здесь нечего взять для продолжения борьбы, то пора вернуться к своим друзьям, — осторожно произнес я. До сих пор ни слова не было сказано о том, что обе девушки вернутся со мной. Как и того, что мне дозволят покинуть это место хотя бы целым. Про невредимость говорить так и вовсе преждевременно. — Раз вы не желаете меня видеть здесь, то и об испытании явно речи идти не может. Следовательно, мне и моим друзьям пора покинуть вас.
— Да будет так, — весло взлетело вверх и с силой обрушилось на туман под ним.
Как бы это не осточертело, но все вокруг затопила тьма.
При других обстоятельствах она даже бы нашла что-то уморительное в том, как отрубленная человеческая голова задорно катится и подпрыгивает на мелких кочках тропинки. Но не сейчас.
У Имраэхиль просто не оставалось сил для того, чтобы обращать внимание на такие мелочи.
Ее благословленный самой Богиней Источник, был настолько сильно иссушен, что она даже не чувствовала силы той связи, что объединяла ее с покровительницей. А еще присутствовала и простая, физическая усталость.
И злость, перешедшая в состояние ярости от того, что все, даже тщательно подготовленное финальное сражение, пошли не по плану. Очень сильно хотелось отбросить все эльфийские и духовные правила приличия, сорваться с цепи подобно бешенному зверю…
Вот только подобный шаг не принесет никакого результата, кроме негативного. А это сейчас младшей принцессе нужно меньше всего.
Максимум того, что она могла себе сейчас позволить в вопросе эмоций, так это контролируемую (пусть и плохо) злость.
Именно ведомая ею, она пронзила отрубленную человеческую голову своим магическим клинком.
«Сокрушитель Законов», чей клинок, казалось, состоял из затвердевшей, светящейся изнутри переливами бело-голубых волн магической энергии, вошел в плоть и кости так, будто те были размоченным пергаментом.
Вспышка магической энергии — и голова человеческого воина, погибшего первым, буквально испарилась. Обращенная в пепел, часть тела человека превратилась лишь в пыль под ногами эльфийской принцессы.
Имраэхить продолжала подниматься по тропе, все больше теряя над собой контроль.
Отряд Практика, даже без последнего и их самой сильной женщины-мага, противостоял ее войскам так, будто бы это были не лучшие в своем роде инфильтраторы, а какие-то слабо обученные ополченцы.
И без того узкая тропа сейчас была буквально усеяна телами убитых эльфов. Никакой пощады, никаких раненных — эльфы не собирались брать в плен членов отряда Практика. И последние отвечали тем же.
Единственное, что могло хоть как-то утешить младшую принцессу, так это то, что среди убитых союзников, она увидела и тела некоторых из врагов. Гарпия, посол дроу, обезглавленный человек…
Лишь несколько из довольно крупного отряда.
В то время как в живых эльфов-инфильтраторов осталось всего ничего. Полдюжины сильнейших эльфов, включая ее саму — вот и все, что осталось от некогда легендарного отряда, преданного служению самой Богине.
А враг…
Кроме мертвецов и единственной, едва живой молодой женщины, судя по внешнему виду — из Вилоссии, а, по наряду — из прислужников правящей семьи дроу, остальных не было видно.
— Принцесса, остальные трусливо сбежали, пока она, — последний из оставшихся у нее магов махнул обрубком руки в сторону изможденной демочки, прежде сопровождавшей покойного ныне посла дроу, — отражает наши атаки.
— Судя по всему, ее подготовили намного лучше, чем вас, — Имраэхиль изо всех сил старалась сдержать крепнущую в ней ярость.
Да как это вообще возможно⁈
Кто покровительствует этим существам, раз в месте колоссальных размеров и силы заклинания, поглощающего магию, они смогли убить врагов больше, чем эльфы, которых поддерживает сама Аминасифаль⁈
— Мне жаль, госпожа, — эльф ненароком поправил тугую повязку на остатке своего предплечья. — Она в самом деле лучше нас.
С другой стороны, бесконечно сражаться эта дамочка не может. Даже если она Золотой Дракон.
Ираэхиль жестом дала понять остальным эльфам, чтобы они оставались на своих местах. Пара шагов, сделанных ею, сблизили противник, но лишь в рамках пространства. Ни о каком идеологическом сближении и речи быть не может.
— Ты — отменный воин, Золотой Дракон, — похвалила Имраэхиль свою противницу.
Лицо женщины, стоящей поперек тропы, была бледным как мел, руки подрагивали. Что гарантированно не шевелилось, даже от дуновений сильного на такой высоте ветра, так это трупы эльфов, лежащие у ее ног.
— Я не буду оскорблять тебя предложением сложить оружие и предать тех, кому ты служишь, освободив мне дорогу, — на данный момент даже это легкое уважение достоинств врага далось Имраэхиль едва ли не с огромным отвращением. — Но именно это сохранит тебе жизнь, Золотой Дракон.
Дроу и все, что с ними связано, вызывало у нее едва ли не физическую реакцию отторжения.
Не то, чтобы младшей принцессе было какое-то дело до уважения противника или еще что-то в этом роде. Нет, плевать на нее она хотела — задание Богини приоритетнее.
Так что, если есть шанс словами заставить Золотого Дракона уйти в сторону… Ну или просто потянуть время, чтобы та еще больше обессилила. В отличие от самой младшей принцессы, эта грязная служка дроу однозначно не может черпать силы от какой-либо божественной или близкой ей по силе сущности.
Золотые Драконы, магические существа, а не их последователи, присвоившие название великолепных и ужасных созданий, вымерли. А становление Золотым Драконом как раз предполагало полный отказ от взаимодействия с другими сущностями, кроме настоящий Золотых Драконов.
Единственное ее преимущество, так это то, что на нее, в отличие от других, местное заклинание, вытягивающее силы, действует чуточку хуже. И сил у нее убавляется меньше.
С другой стороны, канал подписки между Имраэхиль и Богиней был слабоват, но он присутствовал. И принцесса получала, пусть и крохи, но все же больше энергии, чем теряла.
— Моя жизнь — в служении, — ответила девушка, сжимая в руках длинный, узкий и острый клинок из вилосской стали.
— Золотые драконы не служат людям, — припомнила Имраэхиль. — Вы же вилосские беглецы, принявшие покровительство Золотых Драконов и поклявшихся служить им, а так же дроу. В защите тех людей, чье существование оскорбительно для моего народа, нет чести Золотых Драконов.
— Но эта честь есть в убийстве как можно большего количества эльфов, что убили моего возлюбленного, — слабо улыбнулась женщина, посмотрев на тело посла дроу у своих ног. — Кроме того… Пока я сдерживаю вас здесь, они двигаются к своей цели. И, когда достигнут ее — народ дроу будет свободен от эльфийского гнета и присланых вами чудовищ.
— Чудовищ? — удивилась Имраэхиль.
Удивилась не на словах, но до глубины своей светлой души.
Как дочь короля, верная слуга Богини, она была в курсе всех производимых операций за границами Великого Леса. Как-никак, а именно она была проводником между Богиней и другими эльфами.
И, если бы лесной народ решил пойти войной на давних прислужников демонов, то она бы об этом знала.
— Ты говоришь вздор, — отвергла любые обвинения Имраэхиль, покрепче взяв свой «Сокрушитель Законов». — Эльфы уже много лет не проводят операций против дроу!
— И эльфы единственные, кому вообще до нас есть дело, — возразила Золотой Дракон. — Поэтому, можешь не стараться, принцесска — я тебе все равно не поверю. Зато смогу выиграть время для напарников Практика. И умру с мыслью о том, что моя жертва не будет напрасной.
— С чего бы это? — удивилась Имраэхиль. — Ты просто умрешь. За людей и нелюдей, с которыми едва знакома.
— Вот только эти разумные — помощники Практика, — слабо улыбнулась Золотой Дракон. — И он дал обещание — вырезать всех вас, помочь моему народу избавиться от вашей угрозы.
Младшая принцесса почувствовала некоторую браваду в словах Золотого Дракона. Насколько она знала, долгие беседы и бахвальство, тем более раскрытие важной информации, этим фанатикам не свойственны.
Как будто Золотой Дракон хотела, чтобы принцесса знала — Практик намерен убить эльфов, истребить их вид. Практик — союзник дроу. А последние — враги эльфов. Пусть они уже и не сражались лицом к лицу долгие сотни и сотни лет, но взаимная неприязнь не погаснет никогда. А, раз так, то…
— Ты сдохнешь, — пообещала Имраэхиль, встав наизготовку. Кивком головы она заставила остальных эльфов тоже приготовиться к сражению. Хватит, время разговоров прошло. — Медленно и очень болезненно.
— Желаю тебе того же, длинноухая сука, — мрачно усмехнулась Золотой Дракон, готовясь к сражению.
Через пару минут ожесточенной, последней в своей жизни битвы, в которой она вложила максимум собственных сил, знаний и мастерства, Золотой Дракон Инь Мэй пала от рук младшей принцессы лесных эльфов.
Она погибла, забрав с собой еще двоих инфильтраторов и покалечив одного.
Ну, а сама же ее убийца, глядя на становящийся бесполезным Сокрушитель Законов', чье мерцание становилось таким тусклым, что его едва можно было разглядеть, принялась взбираться по крутой тропе вслед за своими жертвами.
Эльфы не отступают.
По крайней мере не сейчас, когда цель ее миссии так близка.
В конце длительного восхождения, не оставившего более сил, осталось только упрямство.
Именно оно помогло преодолеть многие сотни, если не тысячи грубо пробитых в толще скалы ступеней. Последние казались прямым продолжением тропы, ведущей к Драконьей Обители. Вот только в голове крутился один и тот же вопрос: какого дьявола существа, которые имели бесконечную силу и могущество, способность летать и своим пламенным дыханием буквально плавить камень, построили это?
Нет, вопрос не касался самой крепости драконов — каждому живому существу нужно логово.
Вопрос о целесообразности строительства касался именно тропы и ступеней, что пролегали винтом вокруг горного пика. Взобраться сюда, пройти сквозь обессиливающее заклинание, лишиться всего, к чему ты мог привыкнуть за время жизни, это само по себе подвиг, требующий основательной физической и магической подготовки.
Вот только… Какого Создателя драконы вообще обустроили пеший подъем в свою крепость, если с роду не стремились к контактам с людьми или кем-то вроде них? Драконы покорили небо, драконы могущественны, драконы неостановимы. Им плевать на то, что происходит в мире, ибо они слишком сильны, чтобы обращать внимание на дела мелких козявок, вроде людей, эльфов или еще кого-то.
Так зачем⁈ Нет, обессиливающая ловушка рождена для понятных целей — чтобы охранять подступы к крепости. За все время восхождения группа не раз наталкивалась на костные останки представителей некоторых рас. Видно, в далеком прошлом, находились безумные упрямцы, которые стремились добраться до драконов с какими-то своими идеями или желаниями.
Но тропу и ступени создали явно не они.
И не они же создали некогда великолепные, но уже стертые ветром, неизвестной силой и временем статуи и барельефы, высеченные в каменном монолите, что окружал лестницу на вершину горы. Сейчас уже практически невозможно различить детали… Но Намар был готов поспорить, что в этих горах прежде были десятки наикрасивейших каменных изваяний, увековечивших представителей драконьего племени.
Кто, как и для какой цели придумал, реализовал и разрушил это, вероятнее всего, так и останется загадкой для разумных.
Как и то, каков был глубинный смысл их путешествия сюда. Полагалось, что драконесса здесь обретет силу и это поможет обнаружить Практика и ту ненормальную магессу. Вот только кто будет этим заниматься, учитывая, что все без исключения женщины в их отряде без чувств? Даже хваленый дракон.
Рыцарь-защитник надеялся на то, что в конце пути суть необходимого, то, что хотела совершить здесь драконесса, будет понятно каждому.
Может так оно и было, когда-нибудь. А сейчас же… Можно голову сломать в поисках ответов на интересующие их вопросы.
И главный из них сейчас как раз крутился в голове мужчины: Какого Дьявола они тут делают и что тут произошло⁈
Если когда-то Курам-Тур и был прекрасной крепостью, высокогорным драконьим логовом, то сейчас…
— И это построили драконы? — не выдержал Намар Син.
Пусть сил не оставалось, но на один праведный возглас, их хватило. Как-никак, а он рыцарь-защитник. Который должен быть гораздо сильнее и выносливее, чем его госпожа. А Мелисса, к слову, уже едва в сознании лежит у него на руках.
— Прошло две тысячи лет, — проворчал оборотень.
В форме медведя речь его звучала довольно отрывисто, наполнена грубыми рычащими звуками. Его едва удавалось понять… При других обстоятельствах, Намар бы предложил этому парню вернуть себе человеческое обличье.
Вот только, кто тогда понесет двух бесчувственных женщин в полной броне — леди Оделл и леди-дракона?
— Две, три, пять, но это место выглядит как гадюшник, — сообщил Агне Фирт. Паладин и его друг, бывший паладин, но другого бога, замыкали шествие отряда, что отступал с поля битвы. И, похоже, загнал себя в ловушку. — В Обители Королей я видал клоповники получше драконьего логова. Что скажешь, Фратер? Стоило тащиться сюда, чтобы поглазеть на это… это…?
Паладин Бога Туманов замолчал, покусывая мундштук бесполезного ныне кальяна. Магический артефакт бездействовал, как и другие магические предметы и оружие, которое отряд имел при себе. Похоже, любитель попыхтеть бесконечным ароматным дымком просто никак не мог отделаться от дурной привычки.
А еще — не мог подобрать нужных слов.
— Это безобразие, — разродился уточнением Фирт.
— Я видал места и похуже этого, — сообщил бывший Паладин, оглядываясь по сторонам. — Здесь был бой. Множественные разрушения… Это был очень серьезный бой.
Своими словами бывший Паладин бога виноделия существенно преуменьшил то, что произошло в Курам-Туре много лет назад.
Когда-то это была явно величественная крепость, построенная могущественными существами в неприступном месте. Даже время и колоссальная разрушительная сила не смогли окончательно стереть из реальности следы того, что тут было когда-то.
Прямиком с лестницы, заваленной обломками старых статуй и барельефов, путешественники попали на то, что некогда было величественным плацом.
Идеально ровная площадка, имеющая в своих размерах не меньше сотни метров в каждой из сторон, не была вымощена брусчаткой или землей. Это был камень, идеально отполированный так, что в его тусклом отражении можно было видеть светило и облака. Никогда прежде столь большого внутреннего двора Намар не видел в крепостях, в которых бывал.
Благодаря проломам в стенах, сложенных из блоков, каждый из которых достигал размером породистого быка, можно было увидеть, что окружающие плац и внутренние постройки, имеют толщину не менее двух телег. А, это значит, что такую каменную толщу не пробьют метательные снаряды осадных машин. По крайней мере сразу и обычными боеприпасами.
Но те, кто штурмовали Курам-Тур в далеком прошлом, явно не были простыми людьми. Потому что стены Драконьей обители были не просто разрушены — в местах пробоя камень представлял из себя застывшую некогда расплавленную массу.
Некогда внушающие трепет высокие и крепкие башни разрушены едва ли не до основания. Как и большая часть стен, а так же надворных построек внутри замка, они разрушены до основания, расплавлены, сожжены, изуродованы и покрыты слоями грязи, земли, чахлой растительности и пепла.
Все вокруг — от руин зданий и донжона до уцелевших проходов внутри стен, было напрочь забито пылью.
Но, если разрушения укреплений и построек вызывали благоговейных трепет, подмывая преклонить колени перед теми, кто сумел захватить драконье логово, то вот плац…
— Ждите здесь, — приказал Намар, взяв на себя обязанности временного лидера. Сейчас из всего отряда только он, да Фратер могли представить из себя хоть какую-то боевую силу.
Олегус, человек-медведь, занимался тем, что бережно опустил на землю женщин, которых нес в это место. Фирст помогал ему размещать девушек, чтобы хоть пару минут те могли отдохнуть. Если драконесса не солгала, то здесь их мытарства кончаются.
На плацу уничтоженной твердыни, даже сам воздух казался более чистым и свежим. Намар ощущал, как на него навалилась тяжесть усталости за совершенное путешествие. Но чувствовал и облегчение, как если бы силы к нему начали возвращаться.
Однако, именно в такие моменты, когда усталость и покой накатывают единым потоком, нельзя расслабляться.
— Нужно оборудовать укрытие, — решительно произнес он, общаясь к Шовелю.
— И организовать разведку, — согласился тот, кивнув в сторону невидимой части плаца.
Между входом и практически половиной плаца расположилась огромная протяженная куча какого-то мусора и камней, примыкающая ко все еще возвышающейся части пика. В прошлом тут был то ли обвал, то ли что-то еще, но это мешало просмотреть территорию полностью.
Между завалом и частью стены, граничащей с обрывом, можно было протиснуться и понять, нет ли на той стороне какой-то угрозы. Последняя в данный момент меньше всего нужна разумным.
Проход сквозь скалы, оставшийся у них за спинами, можно было заблокировать довольно просто — чем сейчас и стал по приказу Шовеля заниматься человек-медведь. Оборотень сам-то едва ноги переставлял — он, как понял для себя Син, представлял нечто среднее между человеком и магом. Сильнее первого, но по сравнению со вторыми — ничего, что требовало бы внимания.
Но именно это промежуточное положение в магической иерархии разумных, позволило ему сохранить больше всех присутствующих сил. Похоже, что драконесса и его оберегала с большим вниманием.
Любопытно… Маги и сама дракон в отключке, а не-маги бодрствуют. Интересная коллизия появляется.
Мыслями об этом рыцарь-защитник и был занят все это время, пока пробирался сквозь горы мусора и камня на другую сторону вала. Его можно было охарактеризовать лишь одни словом: помойка.
И дело тут далеко не в том, что плац заполнен кусками стен и зданий. Нет, это вполне себе типичная картина для захваченных замков. В этом завале ясно можно было различить следы разложения частей тел животных, а то и разумных, истлевшая одежда, проржавевшее оружие и доспехи, кое-какие материалы, вроде костей и дерева, шкур. Создавалось впечатление, что все это — одна большая свалка для выгребной ямы.
И запашок тут стоял соответствующий.
Намар что есть сил старался побыстрее преодолеть завал, осторожно ступая по его сводам. И, к сожалению, чем дальше он продвигался, тем сильнее становился удушливый запах гниения и дерьма.
А вот… остальное…
Трудно себе представить место проживания не самой маленькой популяции разумных, чем это. Столь же примитивное, представляющее из себя юрты, сшитые из грубыми стяжками животных жил. Именно они, да массивные кости, выбеленные временем и ветрами, удерживали конструкции от того, чтобы те не развалились при мало-мальски сильном потрясении.
И факт, что поселение появилось после того, как было уничтожено обиталище драконов, неоспорим. Но, кто настолько силен, умен, хитер или, все же, глуп, чтобы поселиться здесь⁈
Неоспоримый факт, что это не поселение драконов. Не могут существа, обладающие колоссальной силой, обитать в такой грязи.
Пусть не видно не души, но Намар подумал, что драконы не стали бы сливать дерьмо прямо на плацу в десяти-двадцати метрах от ближайших юрт.
Клубящийся огонек над большинством жилищ указывал на то, что здесь все же обитают разумные. Но никого из них не было видно.
Что не на шутку встревожило как его, так и Фратера с Олегусом, которым рыцарь-защитник поведал обо всем увиденном после своего возвращения. Впрочем, ему тоже было чему удивляться.
— Мы уже на месте? — слабый голос Дианы Отелл вывел рыцаря-защитника из раздумий. Оглянувшись, он увидел, что все без исключения члены отряда Практика, обессиленные восхождением, начали приходить в себя.
Рыцарь оказался рядом со своей подопечной, которая тоже очнулась. Мелисса, Диана и Эллибероут, казалось, медленно избавлялись от пугающей бледности. Слишком медленно, чтобы можно было не переживать.
Рядом появился слабый клуб пара.
— Сработало, — не без удовольствия в голосе прокомментировал Агне Фирт, раскуривая свой магический кальян. — Магия возвращается!
— Как ты? — тихо спросил Намар, присев рядом с Мелиссой.
Пусть и смертельно уставшая, но девушка вымученно улыбнулась.
— Лучше, чем пару минут назад, — ответила она. — Холод и ощущение, что из меня вместе с магией выходит сама жизнь… Завершилось.
— Но не завершились наши проблемы.
В воздухе раздался тяжелый, низкий, но хорошо различимый звук рога. Он доносился, казалось, сразу со всех сторон… Но это лишь игра гор. Кто-то явно наблюдал за ними и оповещал сейчас своих товарищей.
Фратер Шовель, так же как и Намар, был лишен какого-либо дара к магии. Бывший Паладин ранее опирался на божественный артефакт, но отказался от него. Как и все простые люди в отряде, путешествующие по этому ужасному краю, он был защищен драконессой в большей степени, чем маги. В противном случае, заклинание, охраняющее это место, просто сожрало бы их, оставив на тропе лишь иссушенные трупы.
Как и у тех сотен бедолаг, которым не повезло раньше них.
Олегус зарычал, устало поднимаясь на ноги. После того, как он и Шовель воздвигли импровизированную преграду на пути преследователей, оба обессилили и находились рядом с девушками, припав спинами к одной из многочисленный груд камней.
— Разбудите Эллибероут, — скомандовал Намар, предчувствуя неладное. — Если это драконы, то лучше, если она сама поговорит со своими сородичами.
Можно было бы назвать это разыгравшейся паранойей. Вот только это не она трубит в сигнальный рог.
— Бесполезно, — ответил Шовель, прекратив трясти драконессу. — Дышит, но словно не может проснуться. Я на баррикаду, посмотрю, не эльфы ли.
Бывший паладин, как и остальные мужчины, прекрасно понимали, что инфильраторы не стали бы оповещать о своем приближении.
— С этой тоже самое, — подтвердил Олегус, отстав от спящей Оделл. — Твоя женщина может сражаться?
Наман хотел бы возразить и напомнить человеку-медведю о правилах приличия по отношению к благородной даме.
Но Мелисса, схватившись за его руку, попыталась подняться на ноги. После третьей попытки, она обреченно покачала головой.
— Простите, от меня мало толку, — с грустью произнесла она. — Я ничего не смогу сделать в сражении.
— Боюсь, что это касается всех нас, — побледнев, пробормотал Агне Фирт, глубоко затянувшись своим кальяном и потянув оружие из ножен.
Олегус зарычал, но в его грозном реве не было уже прежней силы — а только лишь усталость и обреченность. Шовель, с помрачневшим лицом, молча вынул из ножен саблю, устремив свой взор куда-то позади Сина.
— О, Семеро! — воскликнула Мелисса, посмотрев в ту же сторону.
Наман Син ничего не сказал.
Он молча и с привычной рыцарям-защитникам обреченностью идти в последний бой ради защиты воспитанников, молча смотрел на вырастающие из мусорной кучи громадные фигуры, от одного вида на которые бросало в дрожь.
Меньшее, чего ожидаешь, попав в мир меча и магии, так это то, что на своей собственной шкуре прочувствуешь все «прелести» игрового меча. Того самого, который швыряют куда только можно.
С силой, на какую только способен.
А силы у Харона, надо сказать, было достаточно.
По звуку ветра в ушах, и по тому, как тело испытывало на себе все прелести продольного осевого вращения, стало понятно, что мелькающие перед глазами цветастые пятна — это отнюдь не галлюцинации. Это я качусь колбаской по весьма неровной поверхности… чего-то.
Немалых трудов стоило затормозить. Как-то не хотелось узнать что именно меня поджидает в конце этого странного и отнюдь не полезного для здоровья путешествия. И без того внутри моей скорлупы из драконьего доспеха, все было отбитой и взболтано. Как будто я был крохотным кусочком мяса, который отходили кухонным молотком, а потом еще и в центрифугу бросили.
Было сложно, но я сделал это.
Остановился, погасив инерцию… ну, назовем это, путешествием.
Подняться на ноги, не вывернув свой желудок наизнанку, стоило больших трудов. Тут даже бесполезно гадать, что именно кружится — моя голова или мир вокруг меня же.
Оставив попытки подняться на ноги, я просто сел.
И к своему удивлению различил то, что нахожусь у подножья довольно внушительной вершины горы… Окруженной другими горами. Передо мной открывался завораживающий вид на раскинувшиеся в километре-двух ниже плато, на котором я остановился, равнины, реку, далекие леса… На мгновение сердце защемило от такой красоты.
Обычный, ничем, вроде бы, непримечательный пейзаж… Но он живой! Не было никакого ощущения статичности, как в обители Практиков. Ощущение, что мир замер вокруг меня, исчезло.
Чуть вдали промелькнули черточки птиц, спешащих по своим делам. Если хорошенько присмотреться, то можно различить стадо каких-то животных, пасущихся внизу… Благодать…
— Нравится вид? — раздался голос позади.
Сильный мужской голос, без ноток удивления моему пребыванию здесь.
Оборачиваться не было никакого смысла — говоривший поравнялся со мной, устремив свой взгляд вдаль. Высокий, статный господин с длинными темно-русыми волосами, собранными в хвост на затылке. Ухоженная борода и усы, выпирающие скулы, высокий лоб, прямой нос, бирюзовый камень-сережка в правом ухе… С него, наверное, можно было бы писать картины средневекового аристократа. Ведь даже его, скромная на вид, одежда, была подобрана со вкусом.
Темно-зеленый плащ со стоячим воротничком, украшенный золотистыми узорами, кремового цвета жакет, с белым галстуком по средневековой моде. Пара цепей из серебра или похожего на него металла, выпущенные поверх одежды. Я присмотрелся к массивному медальону, что висел на одной из цепей.
Сказать то, что я сильно удивился, увидев на нем изображение демонического знака, значит ничего не сказать.
— Давно хотел встретиться лицом к лицу, — мужчина не посмотрел даже в мою сторону, наслаждаясь видами природы. — К сожалению, собственного божественного плана у меня нет. Но, если бы и был, то он выглядел бы именно вот так.
— Аггел, так понимаю? — на всякий случай уточнил я.
— Все верно, — впервые на губах Бога Изгоя появилась полуулыбка.
Что ж… Если то, что я вижу перед собой, его истинное воплощение, то… Ладно, я не завидую, просто констатирую, что у меня стало чуть меньше вопросов относительно того, как этот мудила две тысячи лет назад мог крутить романы с женщинами, представляющими сильнейших…
Так, стоп.
— Знаешь, по-хорошему, мне бы тебе поправить физиономию, — руки сами собой сжались в кулаки.
— Бей, раз хочешь, — пожал плечами мужчина. — Но, сперва убедись в том, что это твое желание. А не отголоски твоей связи с демоницей.
Сука.
— Меня начинает откровенно бесить то, что все вокруг знают о происходящем в моей жизни больше, чем я сам.
Слова вызвали у Бога-Изгоя еще одну усмешку.
— Добро пожаловать в клуб, — сухо произнес он. — Две тысячи лет назад, я точно так же сходил с ума.
— До или после того, как ты изнасиловал Лилит? — уточнил я, чувствуя, как во мне закипает гнев. И… Я не могу это объяснить, но… Эллизабероут просила меня убить его, взяла слово. Я знаю какую боль он причинил ей и полностью согласен — ублюдка нужно прикончить. Элли мне интересна, я бы даже это назвал определенной степенью влюбленности… Но, почему-то именно сейчас, я хотел уничтожить Аггела из-за его поступков в отношении Лилит.
Во имя моей демонессы… Моей…
— Уже чувствуешь это, да? — поинтересовался Аггел. — Как ее желания становятся твоими? Как то, что было важно для тебя до этого момента, уходит на второй план?
— Дай угадаю — ты знаешь, что происходит?
— Знаю, — утвердительно кивнул Бог-Изгой. — Да ты и сам догадываешсься, не глупый. Был бы идиот, не познакомился б с Гекатой. Точнее — она бы тебя не выбрала. Ей был важен именно верный, сообразительный и исполнительный молодой человек с твоими природными талантами. Тебе просто повезло выжить. Другие, что были до тебя, погибли или сошли с ума в ходе подготовки. Те, что были после тебя, тоже.
— К твоему сведению, я тоже знаю как интриговать дебилов. Мне нужны ответы.
— Всем нужны, — равнодушно сказал Аггел. — Я потратил всю жизнь на то, чтобы их найти. И еще две тысячи лет сверху.
— И как, нашел?
— Лишь на малую часть, — невесело усмехнулся Аггел. — Одной жизни недостаточно для того, чтобы пройти весь путь. Подозреваю, что именно в этом заключается часть испытаний…
— Так, хватит уже, — рыкнул я. — Это дерьмо больше не сработает. Только-только я хочу получить ответы на предыдущие вопросы, как тут же сваливаются новые. Надоело.
— Если так, то все идет по плану, — на губах Аггела появилась улыбка. — Вопрос только в том, кому именно принадлежит этот план.
Я огляделся по сторонам.
— Если я тебя вот тем булыжником огрею, — Аггел проигнорировал мое указание на здоровенный валун, — этого будет достаточно для того, чтобы ты не пытался больше загрузить мои мозги новой порцией чуши?
— Не трать силы, — скучающим тоном посоветовал Бог-Изгой. — Они тебе скоро понадобятся. В любом случае, ты не сможешь даже прикоснуться ко мне…
Последнее он произнес, когда я намеревался ударить его в бок. Кулак прошел насквозь его фигуры, подернувшейся дымкой.
— Иллюзия, — констатировал я.
— Думаешь, стал бы я рисковать появлением во плоти перед тем, кто пообещал меня убить? — древний вельможа рассмеялся. — Пусть ты мне не ровня, но действовать лучше с гарантией.
Молодец, подстраховался.
— Зачем все это? — спросил я. — Зачем тащить меня сюда? Почему я здесь один, где мои спутницы?
Мне даже оглядываться не было необходимо, чтобы подметить очевидное: ни Лилит, ни Корделии поблизости не было. В противном случае, я бы уже не раз услышал пару-тройку сотен едких замечаний в этом чудном месте.
— С ними все в порядке, — почему-то его слова вызывали доверие. — У нас есть немного времени, чтобы поговорить. Они прибудут чуть позже. В целости и сохранности.
А место, и в самом деле, чудное.
Я стоял недалеко от края высокогорного плато, напрочь лишенного растительности. Позади меня вверх уходила скала, которая имела еще один выступ-плато на высоте метров сорока от того места, где я находился. Выше — только отвесные скалы, чьи верхушки терялись в низкой облачности.
Окрестные пейзажи уже мною осмотрены и ничего примечательного в них я не заметил.
— Я попросил своего друга отправить тебя первым, — продолжая смотреть на горизонт, произнес Аггел.
— Харон — твой друг? — уточнил я.
— Да.
Эти новости меня не радуют. Мало того, что сам Аггел чертовски мутный тип, так еще и дружбу водит со стражем Девятого круга ада. А, скорее всего, и не только с ним.
— Я хочу знать что происходит.
— Похвальный интерес, — усмехнулся Аггел. — Мне тоже это было интересно. Но, поверь, ответы тебе не понравятся. Хотя, думаю, некоторые ты и сам уже получил в Дуар Мар’Туне. Собственно. Для того тебя туда и направили.
— Кое-что из услышанного мне очень не нравится, — в груди снова начал разжигаться пожар ненависти. — Например то, как ты поступил с Лилит до того, как она стала демонессой. Да и после, твои действия отнюдь не назовешь рыцарскими.
— Сильный берет то, что ему принадлежит, — равнодушно произнес Аггел. — Я был ее хозяином, она — прекрасной крестьянской девкой. Пусть и из зажиточной семьи.
— Ты был хорошо знаком с ее семьей, — припомнил я.
Интересные, конечно, нравы. В его голосе нет ни капли сострадания или раскаяния. Он сделал то, что ему захотелось. Где-то женщины хиджабы носят, где-то неверного супруга камнями закидывают.
Ну, а где-то феодал трахает крестьянок так, тогда и в тех количествах, в каких ему заблагорассудится.
Прав ли он? С его точки зрения да.
С моей — нет.
Вот только мы в принципе смотрим на ситуацию с разных высот культурного восприятия того, что произошло. Доказывать ему что-то — как слепому разговаривать с глухим. Вроде бы коммуникация происходит, но есть нюанс.
— Да, ее отец делал чудное вино, — согласился Аггел. — Лучшее в моих землях. Собственно, после того, как я помог ему стать богом, оно стало и вовсе амброзией.
— Помог стать богом? — напрягся я. — Как это?
— Его звали Бахус, Бог Виноделия, — при этих словах мне стало не по себе. — Аминасифаль убила его за то, что он отправил своего Паладина помочь тебе.
— Ты отправил его ко мне на помощь!
— Я лишь попросил своего друга сделать это, — кажется, Аггелу и вовсе нет ни до чего дела. Так равнодушно говорить о том, что ты попросил вмешаться другого бога в свою (и не только свою) игру, что привело его к гибели… А они точно друзья? Или я просто меряю богов мерками людей? Кажется, кто-то из великих говорил: что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку.
И речь шла не о планете.
— Тебе совсем его не жаль? — уточнил я.
— Жаль? — Аггел дернул бровью так, будто мной было произнесено что-то для него новое. — Хм… Я скорбел…
Ну, хоть что-то.
— … Но и он знал, на что шел. Его жертва — во имя высшего блага.
— Слышал про геноциды, которые начинались так же, — хмыкнул я. — Итак, хватит уже всех этих разговоров вокруг да около. Здесь что-то происходит. И мне хочется знать что именно.
— Кое до чего ты уже и сам догадался. Ответы, они как хлебные крошки, раскиданы по пути, — туманно ответил Бог-Изгой.
— К черту метафоры, — отверг я очередную попытку построить разговор ради самого разговора. — Ты сделал так, чтобы мы встретились.
— Нам нужно поговорить.
— Тебе нужно, — подчеркнул я. — Моя жизнь была прекрасной и беззаботной до тех пор, пока кто-то очень хитро замудренный, не решил, что пора добавить в нее магию, древних склок и побольше луж крови. Все это подстроено. Тобой, Гекатой, Бахусом… Честно? Мне плевать кем. Я хочу знать — зачем.
— Это слишком объемный вопрос, чтобы так сразу на него ответить.
О, черт возьми, как же достало все это увиливание из стороны в сторону!
— Тогда — к черту вас всех, — произнес я, повернувшись, чтобы уйти. — Все происходящее выходит из-под контроля и откровенно перестает нравиться. Множество моих новых знакомых погибло за то, о чем ты, как один, а, возможно, что и вовсе главный, организаторов, даже не хочешь рассказать.
Аггел промолчал.
Я же, тихонько позвякивая доспехами (н-да, кто бы мог подумать, что чешуя дракона, это особый вид металла, да?), начал осматриваться, в поисках выхода из этого чертова места.
И вот что-то я ничего подходящего не нахожу — ни пути на плато наверх, где, вероятнее всего, есть телепортационная платформа или что-то подобное, ни с текущего плато — вниз.
Понятное дело, раз Аггел каким-то образом себя проецирует сюда, то он точно не карабкался по горам. Но это плато выглядит слишком ухоженным, чтобы списать на то, что оно создано руками разумных.
Значит здесь явно кто-то похозяйничал. И вряд ли он делал это для того, чтобы не иметь возможности банально спуститься с горы. Нужно только найти…
— Ты не думал, почему Практики — это камень преткновения? — раздался голос Аггела у меня за спиной. Как раз в тот момент, когда я обдумывал почему на такой высоте нет ветра, который бы сносил человека с плато.
— Потому что Практики до меня служили демонам, а, значит, априори считаются злом, — ответил я. — Аурхем же мир победившего добра и все такое.
— Кто победил — тот и добро, — пояснил Аггел. — История пишется победителями. И проигравшие в ней — априори плохие пари. Но Практики — это другое.
Да кто бы сомневался.
— Что преобладает в тебе, когда ты хочешь убить меня? — Бог-Изгой оторвался от видов с горы и посмотрел на меня. Ощущение такое, будто под пресс попал. Но не физически, скорее духовно. — Твое собственное желание? Обещание Эллибероут? Или желание отомстить за Лилит?
— Всего понемногу.
— Так не бывает, — покачал головой Аггел. — Ты уже видел ее Голод?
От воспоминаний о том, во что превратилась белокурая красавица, меня передернуло.
— Значит видел, — на лице Аггеля не дрогнул ни один мускул. — Значит все правильно. Как и должно быть.
— «Правильно» — это то, что она меня сожрать должна была? — скривился я. — Как по мне, так это ничерта не правильно.
— Голод, это не просто неутолимое желание поглотить пищу или магию, — тоном «Сколько раз тебе, дураку, объяснять?» повторил уже слышимое мною Аггел. — Это знак того, что все было не зря… Глеб? Куда ты пошел?
— Я? — оборачиваться даже не было желания. Гораздо больше интересно, нет ли в скалистой стене потайных ходов. — Намерен свалить отсюда. Отсюда и подальше от всех этих высокопарных россказней. А ты и остальные, кто забивают мою голову всяким информационным мусором, можете пойти в задницу. Достаточно уже наслушался пропаганды, чтобы она успела надоесть.
— Ты не проявляешь уважения к тому, насколько важно происходящее, — по голосу Бога-Изгоя ясно, что он крайне недоволен.
Да и шут с ним.
Так, а вот этот камешек, кажется, каким-то искусственным. Может, муляж? Эх, как бы я был рад увидеть вместо булыжника скрытый рычаг или кнопку. Да даже простое заклинание… Но нет. Это просто, мать его, окаменевшее яйцо существа, способного отложить зародыш детеныша, размером с половину моей головы.
— И не собираюсь, — ответил я. — Пока кто-то вздумал, что ме следует играть по его правилам, у меня нет желания следовать этому пути.
— Это-то как раз заметно, — неожиданно, в голосе Аггела, послышалась теплота. Подозрительно как-то. — Когда все только начиналось, у меня не было даже надежды на то, что все получится так…
— Отвратительно? — уточнил я, оборачиваясь.
— … прекрасно.
Что ж, зря вздумалось мне посмотреть на то, что происходит с Богом-Изгоем. Этот товарищ, который явно не товарищ, однозначно не в себе. Смотрит на меня, но будто бы не видит. И в то же время улыбается так… Что аж мурашки по коже.
— До тех пор, пока ты не попал в Обитель Практиков, у меня не было уверенности в том, что Геката не ошиблась в своем выборе, — продолжал Аггел. — Плану слишком много лет, чтобы случайности смогли воздействовать на него. Но, все случилось, как и задумывалось. Все было не зря.
— Это ты о моих товарищах, которые погибли из-за того, что эльфы решили убить меня за преступление, которого я не совершал?
— В войне неизбежны потери. В масштабах Мироздания, смерть одного разумного — это даже не капля в океане. Это частичка капли.
Бесит.
— Для тебя — может быть, но не для меня.
— Ты мыслишь приземленно.
— А ты — как мудак.
— С твоим уровнем понимания происходящего — скорее всего, — прекратил улыбаться Аггел.
— Так объясни мне то, что я не понимаю, — предложение явно вызвало у Бога-Изгоя… да ничего оно у него не вызвало, чего себя обманывать. Такое ощущение, будто ему вообще наплевать. Но, если так, то почему вообще произошла эта встреча? Он сам сказал, что у нас мало времени наедине. Так почему, если он хотел со мной увидеться тет-а-тет, все тянет кота на причиндалы⁈ — Возможно, что, поняв, я и решу следовать за тобой.
— Это маловероятно, — покачал головой Бог-Изгой. — Не тогда, когда ты нашел Лилит.
— Знаешь что, — разозлился я. — Вы тут все наглухо отбитые! Черт знает что вы тут все задумали и что проворачиваете, зачем вам я, но помогать точно не собираюсь. Я нужен вам, а не вы мне.
— Так считаешь? — а вот теперь он точно заинтересовался.
— Уверен, — хмыкнул я. — Давай-ка расставим точки. Я, — нагрудник лязгнул, когда закованная в броню ладонь ударилась по нему, — Практик. Причем тот, кто смог взломать оболочку своей души. И, раз ты у нас весь такой хитросделанный, то уж точно знаешь — я получаю из души знания о Магии Теней. Более того, у меня есть демонесса, которая сведуща в ней же. И, которая, несмотря на наше соглашение, на меня не влияет. А, значит, пройдет какое-то время, и я освоюсь с тем, что имею. Напомни мне, что в силах противостоять Магии Теней?
— Ты удивишься, если узнаешь как много, — глухим тоном ответил Аггел. — Вселенная бесконечна…
— Да-да-да, — раздраженно произнес я. — Вот только она мне не нужна. У меня другие планы…
— Вернуться на Землю?
— Да хоть бы и так!
— Твоя планета в руинах, — как-то совсем уже обыденно произнес Бог-Изгой. — Правительства сокрушены, выжившие люди обращены в ангельскую веру. Пройдет еще немного времени, поколение или два, и твои сородичи вольются в канву Света. Этот бой проигран.
— Пошел ты! — процедил я. — Дай мне только время, я вернусь и надеру им задницу. Земля будет свободна от пернатых.
— Возможно однажды, если ты исполнишь свое предназначение, так и будет.
Кажется, я простонал.
— Какое еще предназначение?
— Я не просто так сказал, что проявление Лилит Голода — это прекрасно, — порой мне кажется, что в этом мире все сошли с ума. Что за тупая привычка перескакивать с одной темы на другую? Он с головой не дружит, или сие есть попытка заинтриговать меня недосказанностями? — Такие как вы — это не просто редкость. Это давным-давно канувшее в лету правило. Именно такими должны быть Практик и его демон.
— Что-то мне подсказывает, что не совсем верно расставлены приоритеты перечисления…
— Нет, все верно, — повторил Аггел. — Демоны переиграли это правило Создателя, из ведомых стали ведущими. Но с самого начала, именно Практики были главными. Прошли эоны лет с тех пор, уничтожены триллионы цивилизаций, но Магия Теней осталась той же. Возможно, что единственная из всех, она так же сильна, как и в момент Созидания Миров.
Последнее, надо полагать, начало начал. Ладно, хорошо.
— Вот почему не сработал контракт? — понял я.
— Именно, — губы Аггела на мгновение тронула улыбка. — Почему-то я даже не сомневался, что именно Лилит и есть настоящий демон. Коварная, прекрасная, агрессивная, стремящаяся к кровавой бойне. Хаос, который необходимо сдерживать. И с этим может справиться исключительно настоящий Практик. С тех самых пор, как часть прислужников Создателя встала на сторону падших ангелов, демонов, с их желанием добраться до Творца, количество Практиков стремительно сокращалось. Сколь бы они не были сильны, их было меньше. Всегда — неизменно меньше, чем их врагов.
— Поэтому Добро всегда побеждает Зло? — усмехнулся я.
— Тот, кто победил, тот и называет себя Добром, — повторился Аггел. Это уже начинает очень сильно раздражать. — Но это уже малозначительные детали. Важно другое…
«Нет, погоди, не подсказывай… Сейчас, вот прямо сейчас, вместо ответа, ты задвинешь какую-нибудь высокопарную чушь⁈» — возникла в голове мысль. Все это, как и другие повествования, как будто контекст, оторванный от самой сути. Ты будто читаешь книгу через абзац. Вроде бы текст и имеет общую канву, но на деле же, если приглядеться, то одни обрывки мыслей.
— Но сейчас важно совсем другое, — о, я был прав. — Ты должен стать сильнее. Вы оба — иначе вам просто не справиться.
— С чем?
— С тем, что вам уготовано.
— О, это крайне содержательное предупреждение. Сказать, куда можешь себе его засунуть? Я не буду играть в ваши игры.
— Слишком поздно, Практик, — покачал головой Аггел. — Механизм запущен задолго, когда твой отец появился в планах его отца, а тот — его отца и так далее. И каждое звено событий в этой цепи, уже предопределено.
— Наплевать, — я уже устал от всего этого. — Помнится, Практики и демоны выступали за то, чтобы предопределения не существовало. Ну вот, запишите меня в их клуб. Я не хочу жить по чужой указке.
— Так и предполагалось, — неожиданно произнес Бог-Изгой. — Практики потому и вышли из услужения, что им не нравился сложившийся миропорядок. Теория предопределенности лишь на словах принадлежит Создателю. На деле же, никто и никогда не может подтвердить это.
— То есть, не сам Создатель сказал, что запрограммировал каждое живое существо жить по определенным лекалам? — настал и мой черед удивляться.
— Именно, — подтвердил Аггел. — Это точка зрения Света. Но Тень стремилась к обратному — получению четкого ответа на свои вопросы. Так и началась Великая Война, отголоски которой прокатываются по Мирозданию до сих пор.
— Вот оно что… — протянул я. — Вам был нужен Практик для возобновления войны, так? А, чтобы я не сдулся по дороге из желтого кирпичика, вы решили, что будет правильно поставить на моем пути тех, кто дадут мне нужные знания и умения?
— Процесс обучения должен быть непрерывен, — подтвердил Аггел. — Только так, ты обретешь достаточную Силу. Но твое путешествие доказывает, что твоя сила — недостаточная. Лишь наличие неучтенного фактора спасло тебя от поглощения Лилит. Но, будь ты сильнее, то смог бы подчинить ее более эффективным способом, чем сейчас.
— Я запутался, — признаться в этом не так уж сложно, ибо правда. — Если мы предопределены с Лилит друг другу, то причем здесь ее подчинение? Почему оно вообще существует?
— Потому что демон вне контроля — это опасность для всего сущего, — пояснил Аггел. — Чтобы демон приносил пользу, его необходимо осадить, подчинить и направлять. Лишь тогда, когда новый Голод будет полностью под контролем, она станет твоей. Как и должно быть — так предначертано.
И этот… хм, ну ладно, разумный, понятие «человек» к нему вряд ли применимо… в прошлом был частью той силы, что боролась с предначертанием и предопределенностью бытия? Как-то не верится. Или Бог-Изгой водит меня за нос, или же он переобулся в воздухе.
Учитывая его предысторию, его несомненное участие во всем том, что происходит сейчас… Да тут даже гадать не нужно, к какому варианту я склоняюсь.
Засранец мной манипулирует.
Чем-то это похоже на то, что меня культивируют, как овощ, который нужно вырастить до максимально большого размера. А затем срезать и поехать хвастаться на ярмарку таких же упоротых «садоводов».
Вот только… Что-то сомневаюсь я в том, что нужен именно ради хвастовства. И говорить в очередной раз «тут что-то происходит» явно уже бессмысленно.
Здесь каждое слово пропитано обманом, приправленным щепоткой правды.
— Допустим, — мне нужно все, что он может сказать. — Итак, я и Лилит связаны на высшем уровне. И у меня появился свой ручной демон…
— Еще не появился, — перебил меня Аггел. — Ты не смог победить ее голод, только заглушить на время. Тебе нужно стать сильнее, чтобы подчинить ее себе. Существо, что тысячи лет взращивало в себе ошибочную и искаженную демонами до нее мысль о том, что Практики должны служить демонам, так просто не сдастся. Она понимает в Магии Теней больше твоего. И изо всех сил будет стремиться сопротивляться твоему контролю. Найди к ней подход: обмани, запугай, задобри, но сделай это.
— Ради чего? — поинтересовался я. — В этом мире не так уж много тех, кто могут противиться Магии Теней.
— Ты можешь сколько угодно считать себя сильным и исключительным, но ты лишь заготовка для клинка, — сказал Аггел. — Алмаз среди других драгоценных камней. Вот только, в отличие от тебя, они уже так или иначе огранены. Тебе же еще предстоит познать свою настоящую силу. Для этого тебе нужен демон. И драконесса.
— Любопытно, — почесал я загривок. — Ты даже имен их не называешь. Несмотря на то, что вас с ними связывало…
— То, что ты называешь связью — не более чем отношение мастера и инструмента, который используется для работы над оружием, — холодно бросил Аггел. — Инструменты в процессе длительного использования, часто приходится менять. И выбрасывать старые.
В этом месте лучше всего для описания моей реакции на его слова и поведение, подошла бы самая известная реакция и комментарий от Ларисы Гузеевой. И нет, не «Давай поженимся?». А всего два однокоренных слова.
— Значит вот оно как? — уточнил я. — Ты просто использовал женщин, которые тебе доверились, дабы получить желаемое? Привести меня в этот мир.
— Ты — лишь одна из многих моих попыток получить желаемое, — то ли он наглухо отбитый на всю голову, то ли все же божественность — крайне отвратная штука. Ну кто так вербует сторонников? Нет, чтобы наплести насчет исключительности, про судьбу вселенной, что в моих руках…
Лариса Андреевна, тут нужно на бис выступить. Прям обязательно.
— А что потом? — поинтересовался я. — Вот он, твоя попытка номер… Нет, не хочу знать. Вот он я, здесь, в Аурхейме. Я собрал в свой отряд разумных, которые мне помогли добраться до Обители Практиков. Я нашел Лилит. Что дальше? Сесть где-нибудь в пещере и провести тысячу лет, изучая Магию Теней?
Аггел промолчал.
— Не то, чтобы мне был нужен твой совет, это просто интерес, — пришлось объяснить. — Какой твой дальнейший шаг должен был быть? Убьем богиню эльфов и устроим длинноухим эксперминатус?
— Ты еще не готов, — сказал Аггел. — Твой путь не прям, он извилист и больше похож на лестницу. Шаг за шагом, ты придешь к могуществу.
— И ради чего? — спросил я. — Убить Бога? Спасти Бога? Стать Богом? Для чего все это, все, что происходит? Должна быть конкретная и четкая цель. Иначе все сделанное было напрасно.
— Как я уже сказал — цель тебе не понравится, — глухо ответил Аггел. — Иди своим путем. Становись сильнее. Ты и без того не так силен, как мне бы хотелось. Когда будет нужно, мы снова встретимся. И я расскажу тебе то, что ты должен будешь знать.
— Я тоже знаю ответ на вопрос «Как заинтриговать дебила?». Помнится, в прошлый раз, на берегу озера, рядом с замком Таут, ты предлагал реальную помощь. Обучение. А не россказни в стиле католического миссионера.
— Цели можно достичь разными путями, — и вновь пространные фразы. — Твой путь — твой выбор.
— Ну, а если я выбираю обучение у тебя, а не возню с демоницей и…
— Твое мнение уже не важно, — прервал меня Аггел. — Становись сильнее. Для этого тебе нужны сильные противники. Обрати свое внимание на Обитель Королей. Там есть то, что тебе нужно.
— Некромант? — уточнил я. Черт, Бог-Изгой словно в статую превратился. Хоть бы кивнул или глазами моргнул. — Будущий король, который якшается с некромантией, скорее всего намерен обратить дроу в очередную форму мертвечины и превратить Аурхейм в один большой некрополь? Его ты хочешь определить мне в цели?
— Ты должен выбрать верный путь: избавиться от проблемы сейчас, или же тогда, когда она сама настигнет тебя, — и снова эти шарады. — Ты уже выбрал избегание проблемы с эльфами. И это стоило жизни твоим инструментам.
— Друзьям и товарищам, — отрезал я. — Для тебя, может быть, но не для меня.
— Со временем — ты все поймешь, — заявил Аггел. — А сейчас, тебе нужно лучше подготовиться к тому, что грядет.
— И что грядет? — поинтересовался я, не особо надеясь на ответ.
Так и оказалось, Аггел просто проигнорировал мой вопрос. Он смотрел на меня, но будто не видел. Как если бы он настоящий, находясь в другом месте, был занят чем-то «более важным».
Да и вся эта «встреча» больше отдавала фарсом. Как будто настоящая цель была вовсе не в том, чтобы договориться, убедить сделать что-то… Не знаю чего именно хотел Аггел, но явно не приоткрыть завесу многочисленных тайн.
И это, опять же, бесит.
— У нас кончается время, — неожиданно произнес Аггел.
— И? — очевидно есть какой-то подтекст… Которого я не вижу.
— Мне еще многое нужно сделать, — слова Бога-Изгоя звучали довольно быстро, словно вылетали из автомата. — Тебе же, следует поторопиться, если ты хочешь спасти жизни остатков своих инструментов.
Да-да-да, всегда занятые боги…
Стоп.
Что⁈
— О чем ты говоришь⁈ — напрягся я. — Ты обещал, что с Корделией и Лилит все будет в порядке!
— У тебя есть и другие инструменты, о которых ты печешься, — произнес Аггел. Его проекция начала таять, будто дымка на ветру. — Если они тебе нужны, то они в нижней крепости… Пожинают плоды опрометчивости драконессы.
— Стой! — фигура Бога-Изгоя практически растворилась. — О чем ты говоришь⁈ Как к ним попасть⁈ Как спасти⁈
— В этот раз доверься своим инструментам, — сказал Аггел перед тем, как его проекция окончательно стала прозрачной.
И в тот же момент, обдав меня потоком ветра, справа, у самой головы, промелькнуло нечто золотисто-блестящее, пронзило насквозь практически растворившуюся, едва видимую на фоне неба, проекцию Бога-Изгоя. Лишь когда это «нечто» улетело на десять-двадцать метров вперед, после чего замерло, развернулось в воздухе и помчалось назад, я сообразил с каким оружием имею дело.
Но суть происходящего понял за пару секунд до этого, услышав бьющий все рекорды высоты полный ярости и боли женский крик:
— Сбежал! Тварь!
По сравнению с тем, как она выглядела в период Голода, сейчас, раскрасневшаяся, с разъяренной маской на лице, Лилит выглядела… прекрасной. Эдакая валькирия, в руку которой вернулось Копье Золотого Дракона.
— Трус! — продолжала гневаться прекрасная демоница, сверкнув жемчужными зубками. Девушка в бессильной злобе стиснула кулачки, продолжая прожигать взглядом место, где еще недавно была проекция Аггела.
— Да, тяжеловато ей, — раздался голос справа и снизу. Впрочем, я уже видел как буквально из воздуха появилась рыжеволосая магичка. — Столько лет взаперти, а тут долгожданного мужика увидела… Не получилось ни отсношаться, ни подраться. Что за мужик пошел вообще? Эх, тяжела наша женская доля-долюшка…
На приступ внезапного отупения Корделии я уже не обращал внимания.
Сейчас меня заботило кое-что совершенно другое.
Больше всего Анвен поразило… все.
Младшая принцесса с Теневых Островов, была готова ко всему, отправляясь в королевство людей. И к тому, что встретит грязных, угнетенных людишек, копошащихся в земле. И к тому, что ее встретят подозрениями, ненавистью, попробуют убить сразу же, как только она сойдет с корабля. Ну, или отравят в первые же несколько дней пребывания в Обители Королей. Или попробуют инсценировать нападение грабителей во время передвижения по городу.
Собственно, по этой причине отец и снабдил ее надежной охраной, пожертвовав драгоценными Золотыми Драконами, чтобы защитить его гарант брачного союза с людьми. Кого бы не решили к ней подослать, чтобы убить, она могла бы справиться с ним либо сама, либо с помощью телохранителей. Ну, а если б потребовалось вырезать этот городок, то у нее всегда есть Золотые драконы. Последние умрут, но сделают все, чтобы народ дроу добился своих целей.
Так было и так будет.
Всегда.
Анвен была готова ко всему, но только не к тому, что ее ожидало, стоило только покинуть порт.
С почестями, достойными будущей королевы, ее сопроводили в Обитель Королей. Не в карете, как она могла подумать, чтобы скрыть от человеческого народа, не слишком любящего представителей других рас, дроу. Нет, верхом, как это и принято у темных эльфов.
Без прикрас, без горнов, трубадуров, пышной кавалькады — они вернулись в город так, как будто прибыли из далекого похода с победой и богатой добычей. В строгом порядке, демонстрирующим образцовую дисциплину городской стражи и Белых Клинков. Для эскорта дроу, разумеется, дисциплина и походный порядок знакомы и обязательны.
Но видеть нечто подобное от людей…
Тех самых людей, которых ее отец называл лишь грязными обезьянами, недостойными жизни и территорий, которые они занимают. А ведь там могли жить темные эльфы, если б все получилось две тысячи лет назад. Если бы демоны победили и силы людей, гномов и этих неженок из Великого Леса, оказались бы сметены, то дроу не пришлось бы выживать на едва ли пригодных для жизни Теневых Островах. Жить униженными, обманутыми.
А теперь еще и на грани уничтожения.
Анвен смотрела на то, как образцово перестраиваются и со знанием дела действуют новые воины будущего короля. Безликие, скрывающие свое тело за доспехами и плотными одеждами, лица — за металлическими масками, на ее взгляд, были так прекрасно выдрессированы, подготовлены и сильны, что, возможно, могли бы справиться с ее эскортом.
Если б захотели, конечно. Или получили такой приказ.
Неожиданно видеть от людей столь боеспособные войска.
Тех самых людей, при упоминании о которых у ее матери случалась горячка. Для успокоения души, дорогая матушка брала в руки клинки и шла в подземелья королевского дворца. Туда, где в казематах содержались пленники, могущественные, опасные и ценные, чтобы подарить им легкую смерть.
Обитель Королей встречала будущую королеву толпой жителей, выстроившихся по обеим сторонам от главной улицы города.
Приветливые лица, чистота на улицах, опрятные жилища и их обладатели людской расы. Она не заметила ни одного инородца или представителя другой расы среди встречающих.
А так же не заметила помоев, текущих посреди улиц, летящих в нее гнилых фруктов или овощей… Не заметила даже презрительных взглядов разумных, или фальши в их словах, зовущих ее, приветствовавших ее…
За прошедшее время, что она жила в достойных ее происхождению и положению покоях в выделенном для делегации дроу, не произошло ровно ничего того, о чем она переживала. Разве что бесследно исчез посол Нуада и его телохранитель, Золотой Дракон Инь Мэй.
Ее, привыкшую с детства не доверять словам, нисколько не убедили рассказы Воль де Мара о том, что посол перед своим исчезновением вступил в контакт с мятежниками. Министры, что прежде воротили его отцом в своих коварных целях, извлекая прибыль и плетя заговоры.
Можно сколько угодно гадать что произошло с послом. Убили ли его люди будущего Тридцать Второго Короля, или же он скрылся в мятежных землях на Востоке или Западе — не столь важно.
Ключевой вопрос, который интересовал принцессу — что стало с Инь Мэй, Золотым Драконом, который охранял посла. Ее судьба на данный момент находится в приоритете.
Погибла ли она от рук убийц Воль де Мара, защищая посла, или же переметнулась с последним на сторону противников королевской власти… Здесь важна каждая мелочь.
Несмотря ни на что, девушка прекрасно понимала: такой человек, как Воль де Мар, не оставит своих врагов и их союзников без заслуженной кары. Он сделает все, чтобы уничтожить их и доказать, что любые выступления против лидера людей — это очень большая ошибка.
Посол Нуада достаточно умен и не первый год на своем посту. У него было конкретное задание, которое он не мог не выполнить. А так же не мог не понимать, что дроу нужен союз с правителем людей, а не заговорщиками. Легитимность власти будущего супруга Анвен — то, что в меньшей степени будет угрожать закреплению дроу на новых землях.
Лишь в одном она видела причину, почему посол пошел на контакт с мятежниками: у Воль де Мара нет шансов на то, чтобы удержать трон. Возможно, что Инь Мэй и посол нашли какие-то доказательства слабости принца и всех Королевских Земель?
Если так, то почему не прислали ни одной весточки?
Или же, запретная любовь Нуада и Инь Мэй все же привела к тому, что они решили сбежать? Нет, это точно нет. В первую очередь потому, что посол скорее умрет, чем нарушит волю правителя Теневых Островов. А Золотой Дракон никогда не преступит клятву служить народу дроу. Особенно Инь Мэй, лучшая из лучших среди Золотых Драконов.
Принцесса не решалась расспрашивать о после и его защитнице напрямую, но агенты дроу работали по всей Обители Королей. Но не могли найти ничего, что могло бы подтвердить или опровергнуть предположение принцессы.
Впрочем, даже ее предположения… Это нечто крайне аморфное.
Но она не могла просто ничего не делать.
Для собственной безопасности она должна понять что произошло с верным трону Теневых Островов послом и лучшей из Золотых Драконов. Спустя столько времени, после того как Анвен прибыла в Обитель Королей, если они оба живы, то должны были хотя бы прислать весточку о себе.
Какой бы путь они не избрали, то должны были сообщить о причинах, которые их на это побудили. Если они живы, но решили отойти от намеченного плана, то именно так бы и сделали.
А, если же мертвы…
Посол — отменный воин, других среди дроу попросту нет. Но он простой дроу, которого можно убить простым численным превосходством. Или же, обладая (пусть это и маловероятно) превосходящими навыками сражения. На последнее способны, разве что, лесные эльфы. Но, ведь, посол и Инь Мэй отправились на Запад, не так ли? Не на Восток. Да и перевал, отделяющий Восточную Провинцию от всего королевства, сейчас перекрыт так, что даже грызун не сбежит…
Кто мог убить их на Западе? Мятежники? Возможно. Сам Воль де Мар? Конечно, не лично, но с помощью своих убийц — да. И вот здесь Анвен уже становилось не так уж комфортно.
Во всем Аурхейме нет лучших мечников, чем Золотые Драконы Теневых Островов. Их магические дары укрепляют тело, а клятвы на крови не позволяют предавать Теневые Острова. Разрушить клятву на крови невозможно, это древняя магия, о которой уже никто ничего не слышал. Кроме самих дроу. Но даже те, кто могут наложить клятву или освободить ее, всегда под контролем Теневого Трона. Так что…
Сколько бы допущений, даже самых одиозных, принцесса не рождала в своей голове, все они не выдерживали никакой критики. Никто и ничто не могло освободить посла и Золотого Дракона от выполнения их приказа.
Следовательно, если они не дали о себе знать, значит они мертвы.
И вот тут ей уже становилось не по себе.
До сих пор никто и ничто не могло убить Золотого Дракона. Особенно, такого могущественного, как Инь Мэй. Может быть, инфильтраторы лесных эльфов на это способны, но они слишком далеко.
Хотя, это и не невозможно.
Ведь первая свадьба, что должна была состояться с королем людей, была именно между светлыми эльфами и Тридцать Первым Королем. Но делегация была убита неизвестными. Ну или известными, но дроу не смогли найти имя того, кто это сделал.
Лесные эльфы оказались растеряны и дроу сработали на опережение. Могли или лесные эльфы, ради срыва свадьбы, уничтожить посла и его защитника? Могли, разумеется, могли.
Вот только…
Анвен подняла глаза, наслаждаясь своим отражением в большом ростовом зеркале.
На нее смотрела великолепной красоты молодая женщина, облаченная в незавершенное свадебное платье. Пусть это пока что всего лишь нижняя юбка и лиф, а портнихи дорабатывают основу по ее пожеланиям, но уже сейчас видно, что лучшего платья она даже при Теневом Троне не видела.
Осталось совсем немного и брачный союз будет заключен. Стоит состояться церемонии и все, лесные эльфы навсегда утратят возможность контролировать королевство людей.
Ибо дроу, чьи крупицы крови есть и в Анвен, живут намного дольше людей. Умрет Тридцать Второй Король, умрут его потомки и родственники, а на ее лице лишь прибавится немного морщин.
Ладно, «немного» — это если бы она была настоящей дроу, а не полукровкой. Может быть она и не проживет пять-шесть столетий, но уж точно парочку осилит. И это все равно дольше, чем человеческая жизнь.
Лесные эльфы достаточно умны, чтобы понимать: как только она станет законной женой, то сможет влиять в той или иной степени на мысли и решения супруга. А, когда человек умрет, то на трон взойдет их сын. Кто как не твой собственный ребенок, будет слушать тебя, каждое твое слово?
Анвен не сильно разбиралась в магической генетике, но специалисты по этому вопросу при Теневом Троне, были единодушны в своем мнении: общий ребенок человека и полукровки, не унаследует особенностей дроу. Ни долголетия, ни силы, ни магических способностей.
Младшая принцесса глубоко вздохнула, молча отметив, что несколько булавок впились в ее тело… Но, что эта боль для нее значит? Да ничего, собственно говоря.
— Госпожа! — всплеснула руками одна из портних, что работала с наметками лифа. Корсет и лиф должны были подчеркивать ее красоту и стройность, а потому портнихи очень старались. — У вас идет кровь! Молю, — портниха, а вместе с ней и ее подмастерья, бухнулись на колени, склонившись к полу. — простите, что я такая неумеха, посмела вас поранить.
— Встаньте. Ничего страшного не произошло, — Анвен посмотрела на крохотное красное пятнышко в том месте, где булавка впилась в плоть. А вот еще одно, и еще, и еще три…
— Г-госпожа? — портниха подняла взгляд на младшую принцессу. Как раз в тот момент, когда Анвен вынула одну из булавок, что почти на треть пальца впилась в ее бок. Младшая принцесса без лишних слов отерла иглу пальцами, убирая кровь и вернула булавку на место, но, заколов ее так, чтобы она больше не касалась тела. Портниха не могла бы так сделать сразу, так как платье само по себе не подразумевало, чтобы девушка могла дышать полной грудью. Иначе та самая грудь из лифа вывалится. — Я… я позову лекаря! И закажу новые материалы для платья! Буду всю ночь работать, но сделаю как нужно!
— Зачем это? — удивилась Анвен, проводя рукой над самым большим пятном на ткани. Красная клякса испарилась. Как и остальные, портящие вид ее корсета. — Ведь все хорошо, не так ли?
Портниха и ее подмастерьи удивленно смотрели на младшую принцессу дроу, что загадочно улыбалась им.
— То, что мы видели, я навсегда унесу с собой в могилу, — сглотнув, сообщила портниха.
— Значит, мои дроу не ошиблись, выбрав вас в качестве портного для моего платья, — ее шире улыбнулась Анвен, движением брови дав понять Золотым Драконам, бесшумно стоящим наготове, что обнажать клинки не следует. — В этом королевстве мне будут нужны свои люди и те, кто ближе меня к моему народу. Кто будет говорить мне правду. Почему бы не начать с вас, Эрин?
Порниха, по-видимому, удивленная тем, что будущая королева вообще помнит ее имя, да еще и так ненавязчиво предлагает личное покровительство и службу, продолжала стоять на коленях, открыв рот. Как и ее подручные, она была поражена увиденным и услышанным.
— Эрин, прошу, — Анвен присела, помогая толстой портнихе подняться на ноги. Бедная женщина… Ей нет и тридцати, а она уже выглядит как упитанная, но заезженная кобыла. — Свадьба уже скоро. Нужно продолжить работу над платьем и закончить уже завтра. Нам еще выбирать украшения.
— Д-да, моя госпожа, к-конечно, — пробормотала портниха. — Я… Я… мы ускоримся и будем осторожны.
Анвен погладила портниху по щеке.
— Нет нужды в осторожности, моя дорогая Эрин, — заверила принцесса. — Боль от булавок — это пустяки. Тем более, ты и твои девушки уже знаете мой маленький секретик, не так ли?
— Мы закончим с платьем сегодня же! — решительно произнесла портниха. — Так, пошевеливаемся! Это должно быть лучшее платье во всем Аурхейме!
Анвен добродушно улыбнулась, отмечая, что ее небольшая доброта сразу оживила всю команду портнихи.
Простые люди… Их сердца не так уж сложно завоевать полукровке. Это с дроу бы у Анвен никогда ничего не получилось, но люди…
Люди оказались куда как проще.
А еще, эти люди даже не понимают, насколько близко к смерти они были и что теперь их жизнь пройдет под надзором приближенных младшей принцессы.
Пусть Анвен и стала запасным вариантом для бракосочетания с людьми, как кость, которую бросили голодному церберу. Пусть ее банально просто было не жалко отцу… но он все же позволил ей самостоятельно собрать отряд прикрытия, что сопроводит ее к людям.
Что ж… Собрать в эскорт тех, кому она могла безоговорочно доверять и чья клятва на крови в верности Теневому Трону никогда не позволит им пойти против нее лично, оказалось довольно просто.
Гораздо сложнее было скрывать все это время, что бездарная полукровка владеет магией крови.
Впрочем, здесь Теневой Трон переиграл сам себя…
Продолжая улыбаться, Анвен вернулась к своим мыслям о том, как обезопасить свое правление.
Еще никогда Олегус не видел, чтобы нападение вела груда камней, высотой с дом. Но подивиться этому оборотень не успевал.
Существа, которые, казалось бы, состояли из камня с ног до головы, атаковали. И, к удивлению оборотня, это были явно не безмолвные магические големы.
— Каменные големы! — только и успел предупредить Агне Фирт. — Нас отрезали!
Оборотень успел посмотреть в сторону блокированной каменной тропы… Помимо обломков, там уже находились две огромные каменные фигуры, закрывшие выход своими телами. Еще двое забаррикадировали проход, через который Намар Син пытался разведать обстановку.
И не меньше десятка таких тварей поднимались из того, что прежде считалось мусорной кучей, и двигались на пришельцев.
В следующий момент кровавая бойня уже началась.
Первый удар парировали не все.
Фирт и Шовель сумели увернуться от летящих на них каменных существ, избежав участи быть раздавленными. Противник Олегуса оказался недостаточно метким, так что, не увидевший момент прыжка оборотень прочувствовал силу своего оппонента, получив удар каменным кулаком в бок.
Врезавшись в гору мусора, он попытался подняться. Вот только в следующий момент в него прилетел рыцарь-защитник Намар Син. Мужчина, словно переломанная игрушка, в доспехах, которые больше напоминали металлолом на переплавку, врезался в оборотня со скоростью выпущенного катапультой снаряда. Кости затрещали, но оборотень, слишком сильный и крепкий для подобного, был твердо уверен, что неприятности настигли уж точно не его.
С максимальной осторожностью, чтобы не навредить еще больше, оборотень оттолкнул в сторону своего товарища по отряду и оказался на ногах. Тело болело, конечно, получить удар каменным кулаком это не споткнуться….
— Леди Мелисса… — услышал он сдавленный хрип-стон рыцаря-защитника.
Оборотень посмотрел в сторону, где были оставлены три девушки, находящиеся без сознания. И, судя по всему, именно оттуда и прилетел рыцарь-защитник. Явно намеревался защитить свою возлюбленную госпожу.
К удивлению оборотня, Диана Отелл, едва пришедшая в себя, едва стоящая на ногах, стояла на защите девушки-менталиста, что чувствовала себя хуже всех. Как и дракониха, что имела вид сонный, бледный, но одним уверенным движением своего огромного меча, снесла голову каменному гиганту.
Голем развалился на груды разнообразных камней, образовав полуметровый бруствер перед драконицей и леди Отелл. Ни крови, ни органов — ничего, что могло бы указать на то, что эти создания когда-то были созданы из плоти.
Похоже, что ко всем трем девушкам-магам вернулась их сила. Или же, хотя бы ее часть. Это хорошее подспорье, учитывая опасность и неживой характер их противников.
С каменными големами Олегус за свою долгую жизнь никогда не имел дела. И даже не слышал о подобных существах.
Вдвойне странно, что их смог опознать Паладин Бога Туманов.
Но, гадать об этом сейчас не было никакого желания. И времени.
— Все ко мне! — громкий голос драконессы разнесся над плацем в тот самый момент, когда Диану Отелл едва не размазало о ближайшую скалу после удара еще одного каменного великана. — Встать полукругом, прикрывать фланги друг друга! Слабых и раненных — назад!
— Откуда здесь эти твари⁈ — рявкнул Фирт, оказавшийся рядом с Эллибероут, сформировавшей в руке шар жидкого пламени.
Драконесса, обезглавив еще одного противника, залепила во второго огненной сферой. И, пусть это казалось невозможным, но магическое драконье пламя принялось плавить камень бесчувственного противника.
Олегус, взвалив на руки раненного Намар Сина, на максимально возможной скорости метнулся к своим товарищам. Эллибероут права — нужно сплотиться и сообща держать удар.
Не было никакого смысла сражаться по отдельности — только общими силами у них была возможность отбиться от неведомых существ.
Сбросив раненного рядом с магом-менталом, выбросившей в еще одного голема поток сиреневой энергии, после которой тут же рухнула на колени, оборотень перенес девушку к ее защитнику. Похоже, что у нее хватило магии лишь на одну атаку, в которую девушка вложила все свои силы.
Ей не стоит быть на передовой. Не столько потому, что не желал зла бедной хрупкой аристократке, которую поломает в шести местах один удар голема, сколько для того, чтобы она не путалась под ногами.
Удар леди Мелиссы достиг цели, поразив то, что походило на голову противника… вот только голем лишь тряхнул своими камнями, как собака, что отряхается от воды. И сразу же после этого, атакованный голем присоединился к трем своим товарищем, один из которых заменил расплавившегося, осаждая незваных гостей.
— Они не живые! — рявкнул Фирт. — Ментальная магия не поможет!
Мог бы и сразу предупредить. Но, похоже, что Паладин Бога Туманов не так часто мог использовать рот для общения. Будто кузнечные меха, он втягивал в себя столько дыма из своего кальяна, что, вероятно, сам наполнился им так, что скоро дым из ушей повалит.
Но его увлечение приносило свои плоды: выпущенный струей волшебный дым буквально насквозь прошибал каменных гигантов. Вот только не разваливал их, а лишь пробивал. Да и то, довольно узкие отверстия оставались после таких атак. Попытки Шовеля воспользоваться брешью в каменной защите, не привели к какому результату — его сабля не эффективна против каменной породы.
Но все же бывший Паладин не сдавался, продолжая наносить удары и отрубать куски камня со своих врагов. Единственная, кто могла причинить противнику вред — Эллибероут. Ее двуручник превращал големов в горы камней.
У леди-воина из дома Отелл тоже неплохо получалось противостоять каменным изваяниям. Вот только, в отличие от драконессы, силы девушки убывали после каждого удара.
Олегус вспомнил, что ее оружие и защита поглощают вражескую магию… вот только тут не было магии. Големы атаковали грубой физической силой. По-видимому, оружие и защита Дианы не успевали впитать в себя магию, что оживила этих созданий.
Парочку она, конечно, развалила…
Но на место каждого убитого приходили все новые и новые.
Выстроившись полукругом, Фирт, Шовель, Олегус, Диана и Эллибероут изо всех сил старались отразить атаки наседающих на них каменных исчадий. Вот только… Даже этих четверых, что нависли над членами отряда Практика, вполне хватало для того, чтобы всех их уничтожить.
— Здесь не должно быть никого! — резко ответила Эллибероут. — Заклинание было единственной защитой для Обители драконов. Заклинание, — драконесса резко ушла вниз, пропуская над головой здоровенный булыжник, что разбился о щит Дианы Отелл, обдав всех каменным крошевом, — и его обитатели.
Но драконов, судя по всему, здесь явно нет. И кто-то занял их место, воспользовавшись превосходным местом расположения, уединенностью региона и его недоступностью.
По-видимому, Эллибероут привела их сюда, чтобы получить поддержку драконов… Но здесь нет больше ни одного из ее сородичей.
Когти Олегуса, как и у любого оборотня, не имели ничего общего с крепостью когтей обычных животных. Как и сама природа оборотней, их оружие — клыки и когти — магически изменены. В достаточной степени, чтобы рвать металл доспехов и крушить крепкие бревна осадных орудий или построек.
Вот только каменные противники явно не предусматривались создателями оборотней.
Когти Олегуса, которыми он намеревался перерубить шею очередного противника, с хрустом и дикой волной боли вырывались из пальцев, оставляя кровоточащие раны. В следующее мгновение оборотень получил от стоящего перед ним голема удар здоровенным кулаком в грудь.
Отброшенный чудовищной силой назад, он против своего желания сбил с ног защищающую раненных Мелиссу и Намара Диану. Отелл успела лишь убрать меч и принять тушу оборотня на щит, позволив тому оттолкнуться, сшибая девушку-воина своей инерцией.
Диана отлетела к раненным, но сам Олегус устремился к противнику. Его не интересовала боль в кровоточащей руке и по всему телу, не волновало то, что он едва дышит… И вот то, что у него появилась возможность контратаковать и выскочить из осады — да.
Когтями он зацепился за массивный кулак одного из големов, после чего рывком прыгнул тому на плечи. Очутившись там, оборотень ухватился раненной рукой за выступающий камень, а здоровую просунул сквозь щель между парой булыжников на том,что он посчитал головой голема.
Приложив все свои силы, он что есть мочи рванул камень на себя… И едва смог его сдвинуть с места. Невидимая сила удерживала булыжники друг с другом, а потому не было никаких гарантий…
Краем глаза и сверхъестественным чутьем, что давало ему обличье магического зверя, Олегус уловил момент атаки соседнего голема.
Человек-медведь в последний момент сумел избежать участи попасть меду каменной тушей и каменным же кулаком. Второй голем со всей силы врезал первому, на котором сидел Олегус. Каменная «голова» взорвалась, осыпав расколотым камнем всех поблизости.
Оборотень решил воспользоваться открывшимся окном возможностей. У големов нет разума, иначе бы они не стали бить друг друга. Это нельзя проигнорировать ни в коем случае!
Но на следующем же противнике, Олегус понял, как сильно ошибся. Как только он спровоцировал одного голема и стал ожидать от него удара, то тут же получил сильнейший удар в спину, бросивший его вперед. Прямиком на кулак первого голема, которого он и приманивал.
После второго удара оборотень уже толком ничего не чувствовал. Лишь по тому, как изменилось направление его полета — не вглубь толпы големов, а к его соратникам, Олегус сообразил, что получил еще один удар.
В тот момент, когда он поломанной куклой рухнул рядом с судорожно пытающимся подняться Намар Сином, оборотень увидел, что вся нижняя часть его тела вывернута под неправильным углом. Чудовищные раны, будто его спустили с горы, сквозь которые выливалась кровь и виднелись мышцы.
С резким свистом рыцарь-защитник оказался сбит с ног, получив камнем размером с кулак, прямо по голове. Рухнув как подкошенный под взвизгивание леди Мелиссы, защитник еще дышал, но был без сознания.
Как только Син упал, Олегус увидел страшное. Сразу три огромных камня прилетели в щит леди Отелл, отбросив ее сперва на скалу. Прикрывшись щитом от последнего, самого крупного снаряда, девушка оказалась в положении кузнечной заготовки: между каменным молотом и каменной же наковальней.
Оглушенная, она выронила меч, из последних сил попыталась закрыться от нового снаряда, но было уже поздно — еще один камень попал ей в голову. И тут же благородная леди упала без чувств.
«Почему так?» — мелькнула мысль у оборотня. — «Почему они не убивают нас?»
Големы с легкостью могли просто забросать их валунами, но, при этом, ничуть не стремились убить вторженцев. Лишь избить и лишить сознания.
Один из двух големов, с которым сражались Паладины, поднял в руки увесистый камень, прежде бывший телом его товарища. Замахнувшись, он поднял его над головой, намереваясь разом разделаться с обороняющимися.
Но в тот же момент получил мощный боковой удар от своего товарища, выронил камень и развалился сам. Атаковавший голем рухнул, не удержав вес. Его камни на мгновение словно разошлись…
Агне Фирт и Фратер Шовель бросились на замешкавшегося голема… И это была ошибка.
— Назад! — только и успела среагировать Эллибероут, отвлекшись от своего противника всего на секунду.
Внезапно передняя линия големов расступилась, образовав что-то вроде коридора… Из которого прилетел, брошенный своими товарищами, еще один голем.
Как снаряд скорпиона, он врезался в драконессу, сбил ее с ног и впечатал в каменную стену, развалившись на куски. Эллибероут, пусть и не последовала его примеру, осталась при своем, но существенно потерялась в силах.
Когда големы повторили против нее тот же прием, драконесса лишилась чувств.
Голем, который, казалось, упал после тарана своего товарища, внезапно распрямился, превращаясь в каменную стену. Фирт и Шовель не успели удивиться такому маневру противника, как их тут же настиг дождь из камней.
Через десять-пятнадцать минут, каждый из мужчин получил по удару камнем в голову или тело, и беспомощной добычей рухнул на каменное крошево под ногами.
Олегус увидел, как сквозь каменный коридор големов к разбитому отряду Практика подошел доселе прячущийся за тушами неживых, громадный зеленокожий инородец.
Каждый его кулак — как человеческая голова, массивное телосложние, мышцы, что буквально рвали кожу от своего объема, выпирающие клыки, несколько металлических сережек в коротких острых ушах… Да массивная секира, покрытая магическими рунами.
Чудовище, чье тело покрывали белоснежные явно магические узоры, быстрым, но не торопливым шагом, подошло к леди Мелиссе. Рыжеволосая девушка тщетно пыталась сформировать хоть какую-то магическую атаку… Но громадная четырехпалая зеленая ручища отвесила ей пощечину, от которой девушка потеряла сознание.
— Хорошая добыча, — на общем языке прорычало существо, обращаясь к големам. — Забирайте их и несите к вождю!
Так же безмолвно, как и атаковали, големы двинулись к своим пленникам. Что было дальше, Олегус не видел — что-то громко треснуло, и мир провалился в черноту.
Это место невозможно.
Вне времени, вне пространства, как божественные осколки, оно одновременно существовало и нет. Ничто сущее, ничто живое не могло пробраться сюда или даже обнаружить это место.
В небытие, вдали от глаз людей, богов, всесильных сущностей и могущественных магических созданий, оно все же существовало. Здесь и сейчас, и никогда раньше, никогда позже.
Если бы его не существовало, то ничто не могло было бы объяснить причину, по которой все вокруг было сущим. Таким же осязаемым, видимым и материальным, как если бы все было реальностью.
Но в то же время, стоит пройти мгновению, и это место пропадет, исчезнет, канет в лету.
Каким образом Бог-Изгой сумел создать свой собственный божественный план не статичным, как у других богов, а динамичным, существующим там и тогда, когда желал его обладатель, оставалось загадкой. Которую разгадать не под силу даже тому, кто был рядом с ним.
Вероятно, чтобы обладать хотя бы пониманием тех сил, какими владел Искариот, нужно было нечто большее, чем быть рядом.
Возможно, следовало пройти тот же путь, который прошел он. Но, маловероятно, что по причине изменчивости восприятия и множественности понимания даже самых простых вещей, рискнувший пойти тем же путем, смог бы добиться тех же впечатляющих результатов.
Она молча, даже кротко, восседала на краю простого каменного фонтана, что размещался в главной зале единственной постройки в этом божественном осколке.
Огромный, мрачный, вселяющий суеверный страх, но в то же недвусмысленно указывающий на величие и могущество своего создателя, замок занимал огромное пространство. От края до края, божественный осколок Бога-Изгоя был застроен этой неделимой структурой.
С первого взгляда резиденция Бога-Изгоя напоминала Обитель Демонов и Практиков, Дуар Мар’Тун. Те же массивные стены, величественные колонны, гротескные своды и готические статуи магических животных, высеченные из единого куска камня. Те же арочные проходы, те же бесконечные коридоры, все те же пустые помещения. Этаж за этажом, крыло за крылом…
Здесь было пусто, одиноко, тихо… Как в склепе.
Единственное, что нарушало непререкаемую тишину этого места, был хрустальный звон капель воды.
Раз за разом, прекрасная статная женщина, чьей фигуре, лицу, грации и великолепию могли бы позавидовать все когда-либо рожденные красавицы Аурхейма, да и всех миров Мироздания, черпала тонкой кистью прозрачную воду в фонтане.
Сложив ладонь «лодочкой», она пристально смотрела на мрачные безжизненные воды.
Ее величественное в своей красоте и неподдельном холоде эмоций лицо оставалось безучастно каждый раз, когда она нарушала покой безмятежных вод. Всматриваясь в воды, которыми она завладела, женщина разводила пальцы, позволяя влаге утекать меж них, возвращаясь в чашу фонтана.
Не сколь защищающие, сколь подчеркивающие ее неземную красоту одежды, казалось, отлитые из металла, не двигались, как если бы являлись частью ее собственной плоти. Ни малейшего звука, ни лязга, ни шороха…
Этот мир был столь же безучастен, как и она сама по отношению к воде, которую продолжала черпать раз за разом. Было ли в ее действии какой-то смысл, возможному наблюдателю оставалось только догадываться.
Но никто не мог наблюдать за ее действиями.
Она была здесь одна.
Здесь, сейчас.
Одна и безразлична даже к тому, что она делала. Несомненно, как и все живое имело цель в своих действиях, так и ее движения имели какой-то смысл… И, будь здесь сторонний наблюдатель, который не онемел бы от внеземной красоты женщины, чьи волосы черны как ночь, а внешность прекрасна, что даже самые красноречивые разумные не смогли бы подобрать слов, он, возможно, смог бы справиться у нее о причинах…
Причинах, по которым это восхитительное существо не одаривало Мироздание своей красотой, а скрывалось здесь, во мраке одиночества.
Звон хрустальных капель нарушил звук резкого хлопка, с которым разорвалась ткань мироздания, выпуская в пустоту мрачных стен фигуру импозантного мужчины средних лет.
В тот же момент, тьма центрального зала заполнилась множеством приглушенных звуков вспыхивающих факелов. Гирлянды казалось бы каменных макетов факелов, опоясывающих сверху донизу каждую из ста колонн в этом помещении, в один момент ожили, напитавшись светло-зеленой энергией.
Вот только несмотря на мнимый свет, излучаемый магическими светильниками, они оказались бессильны перед тем, чтобы осветить темные углы необъятных размеров зала.
— Вернулся.
Впервые за много времени, прекрасная женщина нарушила свое молчание.
Ее голос, пленяющий слух любого, кто мог бы его услышать, небесной песней разнесся по пустому помещению. Отражаясь от каждой стены, он усиливался. Наверняка он мог бы хоть немного привнести живительных нот в это мрачное место…
Вот только даже голос красавицы был безучастен.
— Остальное не требует моего участия, — ответил Аггел так же равнодушно, как если бы мужчину не могла заинтересовать прекрасная женщина, одежда которой подчеркивала и лишь кокетливо прикрывала места, что обещали блаженство каждому, кто был достоин к ним прикоснуться. — Твой юнец сделал то, что должен был. Дуар Мар’Тун очнулся ото сна. Лилит на свободе. Связь с Адом установлена, а Харон откликнулся на мои слова.
— Итак, мой мальчик оказался не бесполезен.
Любой, кто мог быть свидетелем этой сцены, под любой присягой подтвердил бы, что в голосе женщины появились нотки удовлетворения. Даже немного гордости, с какой учитель говорит о своем лучшем ученике.
Так радуются за себя, когда усилия по воспитанию приносят свои плоды, ибо воспитанники побеждают.
— Первый из тысяч, кого ты обработала, Геката, — Аггел явно не разделял оптимизма, высказанного демоницей.
И она тоже это поняла.
Едва Бог-Изгой оказался рядом с ней, Геката неуловимым движением сместилась в пространстве, встав перед ним.
Ее величественная и еще долю мгновения назад равнодушная красота приобрела суровые оттенки.
Ее одежды налились металлическим блеском, давая понять, что они не только лишь украшения, дабы прикрыть срам, но вычурная броня, которую демонесса готова пустить в дело.
Ее волосы, что чернее самой ночи, украсил шлем с парой строгих крыльев, что могли бы принадлежать хищному животному… Но единственный хищник, что продемонстрировал свои крылья здесь и сейчас — это была сама Геката.
За ее спиной, с металлическим звоном, расправились тускло поблескивающие серостью стали крылья, вокруг которых возгорелся пламенный ореол.
Ее наручи ощетинились металлическими шипами, что жаждали крови.
Ее глаза, как отражение демонической души, утратили свой цвет, став в тон волосам и мраку в этой зале, бесконечной тьмой тоннелей, что вели в саму Преисподнюю.
Бог-Изгой, что не изменился ни в лице, ни в одежде, даже не потрудился смерить демонстрирующую ему свое возмущение демоницу.
Он смотрел на нее, но видел сквозь нее, как будто перед ним было пустое место.
И Геката это прекрасно понимала, отчего пламя вокруг нее становилось ярче и ярче, откликаясь на клокочущую внутри служительницы Ада ярость.
— Решил еще раз упрекнуть меня?
Третий раз за столь короткое время, голос демонессы изменился.
Если сперва он был безучастным, а позже наполнился толикой любви, то сейчас он звучал так, как если бы змея научилась не шипеть, но говорить.
Каждый звук, что источал прекрасный рот, был наполнен такой концентрацией яда, что могла бы отравить все колодцы в Аурхейме. Ее взгляд, что чернее самой Бездны, мог смотреть в самое ядро души…
Но Богу-Изгою было наплевать на все это.
Ибо у него не было души.
— Я констатирую факты, — безучастно произнес Бог-Изгой. — Из всех твоих попыток взрастить Практиков, лишь этот добился хоть чего-то. Вкупе с тем, что я буквально вел его за руку все это время, дал все необходимое, чтобы достичь Дуар Мар’Туна гораздо быстрее и более сильным, его нынешнее состояние, его сила… Это пшик.
— Впервые за две тысячи лет у нас есть Практик, — звенящим от ярости голосом, отчеканила демонесса. — Не некромант, не обезумевший ментальный маг, не один из твоих провальных проектов, а настоящий Практик!
— Зародыш, что едва окуклился, — поправил Аггел. — Глупый, закомплексованный, привязанный к инструментам…
— Практик!
— Грязь под ногтями, не более, — отмахнулся Аггел. Его рука сделала жест, от которого все пламя ярости и гнева, а так же металлические крылья за спиной демонессы развеялись. — Невежливо угрожать хозяину в его же доме. Впрочем, ты и сама знаешь, что не смогла бы победить меня в бою.
В глазах Гекаты, что утратили первозданную тьму, блеснуло пламя.
— План продвигается, — отрезала она. — Это главное!
— План продвинется тогда, когда мальчишка устранит конкурентов, — возразил Аггел, обойдя демонессу. — Воль Де Мар имеет гораздо больше поддержки и ресурсов, чтобы добиться цели.
— И он неконтролируем! — рявкнула в спину хозяина копии Дуар Мар’Туна Геката. — Он превратит Аурхейм в некрополь!
— И что? — равнодушно произнес Аггел, подходя к ступеням, что вели на простой каменный трон. Угловатый, но с тщательно соблюденными пропорциями, прямой высокой спинкой, он до сих пор скрывался в темноте, но по мере приближения своего хозяина, приобретал все больше четких очертаний. Собственно, как и безжизненный фонтан рядом с Гекатой начал наливаться зеленоватыми оттенками, бьющими из самой глубины небытия. — Одним миром больше, одним меньше… Все едино. Все ждет один конец.
— Нет, если Глеб справится! — настойчиво произнесла Геката. — Ты не смеешь отрицать, что он наша лучшая надежда на победу!
— Твоя, — подчеркнул Аггел, усаживаясь на троне. — Но не моя. Я был против людей из других миров с самого начала. Вы же с Бахусом решили, будто только так все сложится как должно быть. Лишь из уважения к твоему отцу я пошел навстречу и позволил тебе жить, участвовать в моем плане. Сейчас же я вижу, что это просто ошибка. Мальчишка неплох, но в то же время он слишком… человечен.
— Человечен? — скривилась, переспросив, Геката. — Разве не в этом вся суть? Получить силу, что недоступна людям, но остаться человеком?
— Суть для кого? — упершись рукой в массивный подлокотник, Аггел положил на ладонь подбородок, подпирая голову с таким видом, будто ему слишком скучно. — Для тебя и твоей игрушки? Может быть. Для меня — все едино. Что некромант, что ментал, что Практик, который не может переступить через свои оковы и прийти к могуществу. Первые двое хотя бы идут к своей цели. Твой же мальчишка блуждает вокруг да около.
— Это новый для него мир…
— Не первый, если все удастся. Ему должно быть плевать на все вокруг, кроме его цели. Таким ты должна была его воспитать. И таким, — в голосе Аггела прозвучали угрозы, — ты мне его обещала. Такова цена твоего спасения!
Геката, поджав губы, отвела взгляд в сторону, не выдержав пристального взора хозяина божественного осколка, что не может существовать.
— Я сделала то, что будет лучше для всех, — произнесла она. — Практик — это не зверь, не боевой голем. Это человек с силой, способной…
— Достаточно, — оборвал Аггел. — Тысячи попыток и единственный, сколько-нибудь подающий надежды, результат. Не меч ты выковала, но отлила заготовку. А теперь я должен тратить время, чтобы отшлифовать эту неподатливую болванку.
— Ты сам знаешь, что влияет на него, — змеиный шепот Гекаты вернулся. — Твой некромант избавился от эльфийской принцессы, и теперь, эльфы охотятся за ним!
— Лучший способ заставить зверя бежать вперед — пустить по его следу гончих, — философски произнес Аггел. — Любой маг на его месте понял бы, что следует скорее добраться туда, где есть шанс получить защиту и знания, необходимые для победы. Вместо этого он растратил время на свои никчемные приключения, потерял инструменты, за утрату которых намерен мстить. Слишком много человечености мешает плану.
— План до сих пор в действии, — возразила Геката. — Глеб прибыл в Дуар Мар’Тун! Он нашел Лилит!
— И, вместо того, чтобы воспользоваться временем и возможностями, дабы изучить Магию Теней самостоятельно, он освободил ее, — сказал Аггел. — Мне было забавно смотреть на то, как истинный демон встретил истинного Практика. Скажи мне, Геката: что было бы с твоим планом, если б твоя игрушка оказалась неспособной спастись от Голода? Что бы мы делали, если б Лилит поглотила его душу?
— Даже став таким образом архимедемоном, она не смогла бы помешать нам, — заверила Геката. — Я хорошо знаю ее. Теперь она будет осторожнее…
— Ее осторожность — это ничто, — отмахнулся Аггел. — Голод — есть проклятье, которое должно было уничтожить истинных Практиков. Лилит может быть гением в любых начинаниях, ее месть может преодолеть любые преграды, но заклинания, что старше половины Мироздания, ей не то, что пересилить — увидеть нет никакой возможности!
— Глеб не просто так заинтересовался Голодом, — сказала Геката. — Магия Теней подскажет ему…
— Твоя надежда на общие конструкты Голода и Магии Теней — смехотворна, — устало сказал Аггел. — Еще одна проблема там, где ее не должно было быть. Проблема, из-за того, что Бахус убедил меня довериться тебе! Из раза в раз, из раза в раз! Один мир за другим мы теряем из-за того, что ты ошибаешься!
— Каждая новая попытка дает нам бесценный опыт для следующего раза! — возразила Геката. — С каждым разом они все лучше…
— Эта попытка — другой случай, — покачал головой Аггел. — В других мирах Светлые не прибегали к помощи ангелов. Здесь же Аминасифаль сумела бросить клич о помощи.
— Ангелы не стали для тебя большой проблемой…
— Для меня, — подчеркнул Аггел. — Большая часть Мироздания для меня — не проблема. Но чем чаще я вмешиваюсь, тем сильнее последствия для новых попыток. Земля уничтожена, люди обращены к Свету. Те, что остались, конечно же. Думаю, будь у него такая возможность, Люцифер бы пожалел, что сделал тебя демоном. Провал на провале…
— Оскорблять союзника, твоего единственного союзника после смерти Бахуса, не лучший способ продолжать реализацию плана, — с угрозой произнесла Геката. — Там где ты не в силах хоть что-то сделать, работали мы с отцом!
— И в результате твоей «работы», мне приходится вмешиваться, — напомнил Аггел. — Мое вмешательство ведет к нестабильности. Нейтралитет богов под сомнением. Бог Туманов уже вошел в игру.
— С каких пор тебя интересует какой-то мелкий местечковый бог? — усмехнулась Геката. — Он даже не Старший.
— Зато Семеро — старшие! — рявкнул Аггел, впервые демонстрируя свои эмоции. — И их вмешательство сейчас — крайне неправильно! Их паства еще существует, их силы в наличии!
— Значит ли это, что предусмотрев запасные планы к моим планам, ты не подготовил резерва для себя? — усмехнулась Геката. — Некромант — твоя работа. И, сейчас, когда моя часть работы выполняется, оказывается, что твоя игрушка еще не в силах устранить источник магии Семерых. Как же ты намеревался избавиться от них, если они до сих пор получают подпитку от людей? Думается мне, что критикуя мои действия, ты пытаешься скрыть свои собственные просчеты. Ведь твоя марионетка тоже вышла из-под контроля. Аурхейм не завоеван, вера в Семерых сильна как никогда.
— Это часть плана, — возразил Аггел. — Воль де Мар движется к намеченной цели.
— Цель была в обращении людей в другую, нужную нам веру, а не превращать Аурхейм в некрополь! — возразила Геката.
— Моя цель, — подчеркнул Аггел, — в том, чтобы лишить Семерых подпитки людей. Заменив божество или лишив людей жизни — не важно. Способы не важны, цель — приоритетна.
— Мертвые не могут молиться или делиться магией, — покачала головой Геката. — Ты не получишь из некрополя дополнительных сил.
— Я сильнее любого из Семерых, — напомнил Бог-Изгой. — А теперь, когда Дуар Мар’Тун напрямую связан с Адом, люди не так уж и важны.
Геката молчала всего несколько секунд.
— Так вот в чем твой запасной план, — протянула она. — Ты подстраховался не только на предмет того, что Глеб не сделает в Обители Практиков то, что ты запланировал, но и на случай выхода Воль де Мара из-под контроля. Заменил подпитку магией людей, энергией Ада?
— Подходящая замена, — флегматично ответил Бог-Изгой.
— Люциферу это не понравится.
— В таком случае, он может лично прийти ко мне и потребовать сатисфакции, — предложил Аггел. — Но, боюсь, у него будут большие проблемы с этим. Возможно, по причине того, что он или мертв, или на самом дне Ада. Что равносильно смерти.
— Он не мертв!
— Демоническая вера в то, что Люцифер жив, не заменит фактов его двухтысячелетнего отсутствия, — с равнодушием произнес Аггел. — У нас были планы на Ад и гораздо более амбициозные, чем этот. Но он никак себя не проявил. Значит, ему или все равно, или же он мертв. Любой из вариантов меня устраивает.
— Тебе настолько все равно, что происходит? — спросила Геката. — Есть только ты, план, а все остальное не важно?
— Не будь глупее, чем ты есть на самом деле, — посоветовал Аггел. — Важен только план. Все остальное — лишь копание муравьев под нашими ногами.
— Твоими ногами, — поправила Геката. — Я не вижу смысла в победе ценой всего.
— Если будет нужно, то я заплачу такую цену, — заверил Бог-Изгой. — Если ты не готова, если тебя снова поразил приступ жалости — можешь снова отправить мальчишку в другой мир. Я скептически отношусь к тому, что он внемлет моим предупреждениями и начнет качественный рост.
— А я думаю, что именно на это и был твой расчет, — выпалила Геката. — Я думаю, что Искариот, которого я знала, не стал бы церемониться с тем, кто идет поперек его воли. Если б ты хотел остановить Глеба или Воль Де Мара, то уже вмешался бы…
Демонесса прервала себя на полуслове.
Слова, которые готовы были вот-вот сорваться с губ, так и замерли на устах.
Потому как увиденное ею, сбивало с толку и пугало.
Впервые за две тысячи лет, прошедшие с тех самых пор, как Восьмой Король, Искариот, стал Аггелом, Богом-Изгоем, равнодушным к делам людей и прочих тварей Создателя, на его губах появилась улыбка.
В последний раз, когда Геката ее видела, она предшествовала уничтожению его собственных детей и смерти всех Высших Демонов.
А вот что именно задумал Бог-Изгой на этот раз, ей оставалось только догадываться.
И надеяться на то, что ее возлюбленный не намерен уничтожить ее избранника.
ПыСыСы.
Мальчики и девочки, пятый том приключений Практика Глеба закончен.
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/315738