От меня к незнакомцу выстрелил ярко-голубой луч и попал точно ему в голову. Враг дернулся, новая сфера на его руках рассыпалась, и он отшатнулся назад.

Отец, не обратив внимания на мой выкрик, запустил очередной вихрь. Волна сжатого воздуха в долю секунды перелетело через поляну.

Черный щит принял атаку на себя, выгнулся, но не разбился.

Черноволосый затряс головой, сбрасывая ментальную связь, и вдруг резко выбросил ладони вперед.

И в нас стремительно полетела волна темноты.

Как завороженный, я смотрел, как чистый мрак несется на меня, с каждым мгновением увеличиваясь в объемах.

Отец, не думая ни секунды — прыгнул и прижал меня к груди, принимая основной удар магии на себя. Боль прошила меня насквозь — черная клякса попала мне на руку и прожгла одежду.

Нас с отцом протащило по траве к самому краю поляны. Николай Александрович глухо застонал, разжал руки и упал на землю.

— Отец! — закричал я.

Его лицо посерело, кожа вспухла многочисленными волдырями.

Паника острыми зубами вгрызлась в сердце.

Я обернулся на темного мага, но тот лишь с мерзкой улыбкой наблюдал за нами.

Ярость опалила щеки и собралась вокруг кистей вспышками разрядов. Перед глазами заплясали алые пятна. Я не видел ничего вокруг, кроме черноволосого.

Зачерпнув силу из всех ближайших потоков, я одним рывком направил в незнакомца волну сырой магии.

С моих пальцев сорвалась волна, сотканная из неясных теней и сотни сверкающих молний.

Раздался крик, и на поляну опустилась вязкая тишина.

С бешено колотящимся сердцем я ждал, но новых атак не последовало.

Бросился к отцу — он едва заметно, но дышал.

— Вставай, — шептал я ему на ухо, и никак не мог даже повернуть его могучую фигуру.

Ощущение собственного бессилия перехватило горло. Что делать?! Позвать кого-нибудь!

На последних силах я послал ментальный луч в сторону дома с криком о помощи, и тут же подбежал к лежащему без сознания Василию.

Хлесткими ударами по щекам привел его в чувства. Он открыл глаза и посмотрел на меня мутным взглядом. Увидев мои мокрые глаза, поднялся на четвереньки и, падая на каждыйом шагу, дополз до Николая Александровича.

— Живой, — выдохнул он и вопросительно глянул на меня.

— Позвал, — ответил я на его немой вопрос.

Тренер устало рухнул на траву. Я вытянул шею, наблюдая, как в доме появился свет и глухо стукнула открываемая дверь.

“Услышали” — подумал и отключился.

Я налетел на него как ураган. Крутился волчком, осыпал ударами, стараясь дотянуться до болезненных мест. И пусть мои атаки и были не сильными, но зато их было много. Василий на какое-то время опешил, ушел в глухую защиту, пытаясь сдержать мой дикий напор.

Вскоре он увидел прекрасную возможность для атаки — я намеренно подготовил ему ловушку, которая не раз спасала мою шкуру в прошлом. Повернул боккен в сторону, я открылся для нападения.

И вот Василий один прыжком оказался возле меня и сделал колющий удар, целясь в грудь. Ловко отведя его меч с линии атаки, я скользнул к нему вплотную и со всего размаха врезал Василию локтем под дых.

Тренер охнул и остановился, с изумлением глядя на меня.

Я же стоял и ухмылялся, опираясь на свое оружие.

— Ловко, ваше сиятельство! Да вы полны скрытых талантов! — проговорил он. — Еще разок?

В следующие сорок минут я опробовал на Василии еще несколько разных приемов. Но сработал только один. Тренер уже был готов к любому подвоху и больше так просто не подставлялся.

Мокрые и ужасно довольные собой, мы разошлись по комнатам.

***

Когда я привел себя в порядок и спустился в столовую, там сидел Александр Вениаминович Кругликов и мило беседовал с моей матушкой. Старший координатор прихлебывал чай, макая в него сушки и заедая все это каким-то вареньем. Прислушавшись к его эмоциям, я уловил исходящую от него приторную любезность и какой-то липкий интерес.

В голову тут же ударил гнев. Что он себе позволяет?! Я сжал кулаки и буравил взглядом его затылок, пока меня не окликнула матушка.

— Алексей, а вот и ты! — с нежностью сказала она. — Мы как раз о тебе говорили.

— Добрый день, ваше сиятельство! Рад видеть вас в добром здравии после такого инцидента. Приехал, как только смог! Подумать только! Темный маг в наших краях! Это что-то немыслимое!

Я скривился. Лучше бы вы искали этого мага, а не сидели тут чаи попивали.

— Чем обязаны вашему визиту, Александр Вениаминович? — холодно сказал я.

— Пришел проведать Николая Александровича, справиться, так сказать, о его здоровье. И поделиться некоторой информацией.

— Вы уже были у него?

— Вот только собирался.

— Тогда пройдемте.

Матушка с укором посмотрела на меня, покачала головой, но ничего не сказала. Я постарался улыбнуться ей краешком губ, пока Кругликов стоял ко мне спиной.

Быстро поднявшись по ступенькам, я замер в коридоре и запустил ментальный поиск отца. Тот нашелся у себя в кабинете.

Пока мы с ним валялись по кроватям, ремонтники уже все привели дом в полный порядок. Даже запах краски почти выветрился под напором аромата новой мебели и полироли для паркета. Прислуга давно застелила пол вычищенными коврами, вернула на место уцелевшие книги и статуэтки. Словом, уже ничто не напоминало о буйстве стихий.

Я оглянулся через плечо — позади на лестнице тяжело пыхтел старший координатор.

“Ему бы не мешало сбросить десяток килограммов. Наверное, поэтому в Гильдии нужные двери порой появляются в нужных местах сами” — подумал я.

Не дожидаясь пока он поднимется, я легко постучался и уверенным движением открыл дверь в кабинет и взглянул на отца. Он сидел в новом кресле в теплой кофте и с пледом на коленях. После удара темной магии, Николай Александрович все время мерз.

— Кругликов приехал.

— Пусть поднимается, — хрипло ответил он и выпрямился.

В этот момент за моей спиной появился запыхавшийся гость. Жадно ловя ртом воздух, он отрывисто произнес:

— Ваше сиятельство! Добрый день! Как ваше самочувствие?

— Здравствуйте, поправляюсь.

— У меня для вас новости, — сказал он и, дождавшись приглашения сесть в кресло, упал на мягкую сидушку, — проверили всех высоких и темноволосых магов, как вы просили. Описание, конечно, размытое, но сопоставив время событий и место нахождения некоторых личностей, мы выявили троих потенциальных заговорщиков. Шелихов Матвей Владимирович, Малиновский Андрей Витальевич и Сольский Юрий Михайлович. Они находились на территории города и могли контактировать с Дубским.

Отец задумчиво постучал кончиком карандаша по лежащему на столе блокноту.

— Личные дела у вас с собой? — спросил он чуть погодя.

— Да, конечно! — Кругликов вытащил из кармана пиджака несколько сложенных листов.

Я забрал их и передал отцу. Разглядеть, что там было написано, не успел. Но судя по их количеству — сведений было очень мало.

— Какая у них способность в магии? — проложив бумаги на стол, Николай Алексадрович задал новый вопрос.

— А вот тут начинается неразбериха, ваше сиятельство! Малиновский — водник, Шелихов — земляной. Про Сольского толком ничего не выяснили, он успел улизнуть куда-то за границу. По данным пограничной охранки, покинул страну для прохождения учебы в Китае. А это весьма подозрительно!

— А родственники? Друзья? Прислуга?

— Семьи нет. Родители умерли лет пять назад. Близких друзей нет, а прислуга путается в показаниях. Кто-то говорит про вечные сквозняки, кто про то, в доме всегда было тепло без печки. Записей о нем у нас в Гильдии никаких нет. За нарушения не привлекался, сведений об учебе нет.

— Думаете, что это он?

— Уверен! Что Матвей Владимирович, что Андрей Витальевич — оба из хороших семей с безупречной репутацией. Если не брать во внимание драки в училище. Но кто тогда не дрался? — криво улыбнулся Кругликов.

“Так, вы и не дрались, старший координатор, — со смехом подумал я, — вас только били”.

— Мог Сольский тайно пересечь границу? — уточнил отец.

— Никаких записей в списках приезжих не обнаружено. Но возле его дома периодически проезжают патрули. Прислуга и соседи предупреждены.

— Тип магии, которой убили Дубского, определили?

— Наши эксперты точно не уверены, но кажется, что это была... — Кругликов понизил голос до шепота, — магия крови.

Отец резко выдохнул, сдерживая рвущиеся с губ ругательство. А мне стало любопытно узнать про это подробнее.

— А каким способом это можно было сделать? — спросил я.

Александр Вениаминович вздрогнул, прижал пухлые пальцы к губам и вопросительно глянул на отца. Тот кивнул.

— Алексей Николаевич, это очень опасный тип магии. В учебниках о таком не пишут. Лишь очень закрытая группа ученых может предположить, как работает маг с таким даром...

— То есть вы не знаете? — перебил я его и приподнял бровь. — Тогда расскажите, что обнаружили на трупе. Было что-то необычное? Может быть, были внутренние повреждения? Лопнувшее сердце?

Мой мозг лихорадочно соображал, вспоминая прошлый опыт. Если у Горского была хоть капля крови Дубского, он мог сделать что угодно. Но если учесть, что у маги здесь владеют только одним типом силы, Горский ли напал на нас с отцом? В нас летела отнюдь не магия крови, а скорее уж, хаоса! В чем, в чем, а в этом я прекрасно разбирался.

Старший координатор очень странно на меня посмотрел и дрожащей рукой промокнул лоб.

— Мне правда интересно, исключительно в познавательных целях, — заверил я его, невинно захлопал ресницами и на всякий случай чуть-чуть добавил в голос силы.

— Дайте-ка вспомнить, — он забавно сморщил лоб. — Точно-точно. Слишком низкая температура тела. Да, так написано в отчете. Она не соответствует времени смерти. Труп будто в ледяной воде держали. При этом в самой камере было достаточно тепло.

Пришлось подавить эмоции и выслушать это с каменным лицом. Когда это в камерах бывало “достаточно тепло”?

— А время смерти насколько точно определили? Кто может подтвердить?

Кругликов замялся, но под давлением моей ментальной магии, все же продолжил:

— В четверть третьего, когда сменился дежурный, он заглянул в камеру и Дубский был еще жив. А утром после раздачи завтрака, в шесть часов — уже нет.

— Значит, примерное время смерти с двух сорока пяти до шести утра. И ваши маги точнее не определили?

— Все верно, ваше сиятельство. Говорят, что около четырех. Но температура тела...

Чтобы сделал я? Обеспечил себе алиби на каком-нибудь светском рауте и послал бы призванную сущность! И подозрительно не сбегал бы в другую страну. Заморозить кровь! Надо же такое придумать! Такое мне в голову не приходило. Эффективнее, наоборот, нагреть! Может, все-таки водный маг? Но кто тогда напал на нас с отцом?

Отец слушал нашу беседу, переводя взгляд то на меня, то на Кругликова и не вмешивался. Его пальцы на подлокотниках кресла побелели, губы были плотно сомкнуты, а на лбу выступила испарина.

— Подскажите, Александр Вениаминович, какие меры предприняты для поиска и поимки убийцы Дубского? — снова отвлек я Кругликова, давая отцу возможность собраться с силами.

— Самые серьезные! — с жаром заверил он меня. — Лучшие из лучших днем и ночью изучают материалы дела и улики. Скоро преступника найдут! Это вопрос времени.

Я с трудом подавил усмешку. Лучшие из лучших! И это он про Цацкого?

— Спасибо, Александр Вениаминович, за новости. Держите меня в курсе. И на всякий случай продолжайте проверять. Возможно, убийца действовал не один, — тихо сказал отец.

— Конечно, ваше сиятельство. Тогда до свидания!

Кругликов тяжело поднялся с кресла, поклонился и бочком вышел из кабинета. Николай Александрович бросил на меня благодарный взгляд.

Я проводил старшего координатора до его коляски и напоследок спросил:

— А можно как-то ознакомиться с результатами вскрытия Дубского?

— Почему вас это интересует, ваше сиятельство? — опешил Кругликов.

— Академический интерес. Хочу стать врачом.

Александр Вениаминович скептически оглядел меня и усмехнулся:

— Рано вы о профессии задумались. Да и зачем она вам, вы же владеете электричеством! Вам бы в боевые маги!

— Так я своими силами сердца могу запускать!

Мой собеседник икнул и машинально положил руку себе на грудь.

— Так и быть, я пришлю Николаю Александровичу копию документов.

— Спасибо! Мы будем ждать! И передавайте мое почтение Марфе Ильиничне.

Кругликов кивнул и неуклюже забрался на сиденье, а затем зло крикнул извозчику, чтобы тот трогал.

Едва коляска скрылась за поворотом, я вернулся к отцу. Отец все еще сидел за столом и тяжело дышал.

— Силы уже не те, сынок.

— Может, Анну позвать? Или доктора?

— Нет, — покачал он головой. — Темная магия, что б ее! Сжирает меня изнутри.

Обессиленно упав в кресло напротив, я с испугом разглядывал осунувшееся лицо Николая Александровича.

— Не вешай нос, — он подмигнул мне, — твоего старика так просто не свалить! Мы еще повоюем...

Фразу оборвал сильный кашель. Николай Александрович быстро вытащил платок из кармана и прижал ко рту. От меня не укрылись алые капли на белоснежной ткани. Нервы резанули отголоски боли отца. Неужели, он умирает?

Перед глазами вспыхнула картина боя с темным магом и черные сгустки силы, несущиеся на нас с отцом. Есть ли шанс побороть эту дрянь?

— Прекрати смотреть с таким сочувствием! У меня уже скулы сводит от этого. Лучше давай поговорим о твоем будущем.

Мне стало неуютно от его слов. Но я сжал челюсти и приготовился слушать.

— Мне скоро нужно будет возвращаться в столицу, — он хлопнул по столу ладонью. — Сейчас делами занимается твой старший брат Георгий, но опыта у него, сам понимаешь, не так много. Ты останешься здесь. Чуть позже должен приехать новый человек на замену Дубского и экономка. Их сначала должен одобрить наш Марк Эдуардович.

Наверное, это управляющий в родовом поместье. Я видел его мельком — сухой моложавый старик с гладковыбритым лицом.

— А ты ж знаешь его, — продолжал отец, — у него не забалуешь. А ты должен учиться магии. Электрической и ментальной. И всеми силами не позволять темной магии пробудиться!

— Но как это сделать, если я даже не знаю, что это такое и как она работает! — я схватил за голову.

Для меня в прошлом эта самая темная магия была сродни дополнительным рукам. Оружием! Помощью! За что мне такое наказание? Почему именно этот мир? И спросить же не с кого.

— Успокойся, Алексей. Ты видел, что она из себя представляет. Основы работы с силой тоже знаешь. Просто будь внимателен, прислушивайся к себе, наблюдай. Я в тебя верю. Ты очень способный мальчик.

Горько усмехнувшись, я поднялся с кресла и попрощался с отцом. В коридоре мне повстречался доктор Шумге. Он стоял у двери спальни родителей и периодически стучал в нее.

— Вы кого-то ищете? — вежливо спросил я.

— Вашего отца, молодой человек. Ему пора пить лекарства, — важно ответил старик, приподняв свой серый чемоданчик.

— Он в своем кабинете. Как он, доктор? Какие прогнозы?

— Все будет хорошо. Он крепкий!

Он ободряюще улыбнулся, но я ему не поверил. Но зато у меня в голове вспыхнула гениальная идея, которую я чуть позже собирался проверить.

Проводив доктора до дверей кабинета, я, перепрыгивая через ступеньки, побежал вниз, искать Анну.

К моему удивлению, на кухне ее не было. Лизонька загадочно улыбаясь, ответила, что она с Анисием проверяет запасы продуктов в большой кладовой возле террасы. И предложила дождаться горничную здесь.

Я не понял, почему она так сказала, но предложение принял. Тем более что на столе стояло клубничное варенье и лежали свежеиспеченный хлеб. От его аромата сразу болезненно сжался желудок — я опять пропустил обед.

Успел допить вторую чашку чая, и умять три ломтя, когда вернулись раскрасневшаяся Анна и довольный Анисий.

У меня не было уже сил удивляться! Но постарался сохранить лицо — одиннадцатилетнему ребенку про варианты близкой дружбы мужчины и женщины знать еще не положено.

Повар, увидев меня, сразу начал предлагать мне поесть основательнее. На столе тут же появились жареные ребрышки и миска солянки. Запахи от блюд шел такой восхитительный, что я не смог удержаться и съел все.

Хорошо быть младшим — на все твои выходки смотрели с легкой улыбкой и бесконечным умилением. Наевшись досыта, я, наконец, встал из-за стола и поманил за собой Анну.

Она на мгновение испугалась, сразу начала спрашивать меня о здоровье. Но я мотнул головой и вышел с кухни. Горничная бросилась следом.

— Что случилось, ваше сиятельство? Болит где-то?

— Нет, со мной все хорошо.

— С вашим батюшкой случилось что-то?

— С ним доктор Шумге. Мне нужна помощь, — почему-то смутившись, сказал я. — Только это должно остаться строго между нами!

— Как скажете, ваше сиятельство! Ни единой душе не скажу о вашей просьбе.

— Пройдем в мою комнату. Я там все расскажу.

Мы молча поднялись по лестнице, прошли по коридору и остановились у двери. Я повернулся к Анне и снова сказал:

— Не единой душе! Это очень важно для меня!

— Я поняла, ваше сиятельство... — непонимающе сказала она.

Она вошла вслед за мной и сразу же застыла у самой стены, глядя на меня во все глаза.

Я прошелся по комнате, выбирая место, где было бы удобнее совершить задуманное. Ванна отпадала сразу, диван и кресло тоже. Нужно больше пространства! Мой взгляд остановился на кровати. Будет в самый раз.

С улыбкой я повернулся к Анне и взмахом руки велел ей подойти ближе. Она осторожно подошла, все еще смотря на меня.

Затем я снял пиджак, ботинки и забрался на стеганный плед.

— Анна, еще раз скажу, никому, хорошо?

Она осторожно кивнула и сделала еще один шаг ко мне.

— Что мне необходимо делать, ваше сиятельство? — почему-то шепотом сказала она.

— Садись рядом, я сейчас все объясню.

Из ее груди вырвался странный полувздох и она опустилась на самый краешек. Анна смотрела то на меня, то на подушки и кивнула. Кровь прилила к ее щекам, а руки стали мять край фартука.

— Я все поняла, ваше сиятельство. Сделаю все, что вы скажете.

С затаенной грустью произнесла она и непослушными пальцами начала расстегивать верхние пуговицы своего платья.

— Что... что ты делаешь?! — опешил я, резко поджав ноги.

— Как? Вы разве не этого хотите? — на меня уставились два изумленных глаза, и через мгновение обиженно добавила, — Я вам совсем не нравлюсь?

До меня вдруг дошло, как эта ситуация выглядела с ее стороны. Кровь прилила к моим щекам, запылали уши и я неловко отпрянул, вжавшись спиной в подушки.

— Анна, ты очень красивая и очаровательная девушка... — совсем потерявшись в словах, я не смог с ходу придумать достойный ответ.

— Вот она я, ваше сиятельство, вся ваша! — ее рука скользнула ниже и мягко отодвинула ткань платья.

Грудь ее начала вздыматься, и мой взгляд против воли соскользнул ниже.

“Алексей! Возьми себя в руки!” — мелькнуло в голове, и я поспешно поднял глаза.

Она поняла это по-своему. Ее губы тут же призывно изогнулись, и Анна потянулась ко мне ближе.

Я сидел ни жив, ни мертв и красный, что вареный рак. Единственное, что пришло мне в голову, это постараться поскорее прикрыть ее белую кожу, потянув вверх края ворота.

И в этот момент дверь без стука открылась, и в комнату зашла матушка.

— Лешенька, я хотела спро...

Ее фраза оборвалась на середине, едва только Мария Федоровна увидела нас с Анной на кровати. Брови матушки поползли наверх, она хотела было выйти и даже сделала шаг назад, но я вдруг зачем-то крикнул:

— Это не то, что вы подумали! — сказал и мысленно выдал себе затрещину.

Горничная кошкой спрыгнула с кровати, покраснела и, держа ладошки на груди, выскользнула из комнаты. Напоследок выглянула из-за спины матушки и подмигнула мне.

Мария Федоровна с затаившейся в глазах улыбкой, продолжала смотреть на меня, притопывая ногой в такт своим мыслям.

— И что, говоришь, я должна была подумать? — усмехнулась она.

От смущения я не мог проронить ни слова и лишь сполз с подушек, чтобы затем расхохотаться от всей души.

— А ведь всего лишь хотел спросить по магию! — отсмеявшись простонал я и посмотрел на Марию Федоровну.

В ее глазах плясали веселые огоньки. Она присела рядом и погладила меня по волосам.

— В мое время это называлось по-другому, — вздохнула она. — И когда ты стал взрослым?

— Я, правда, хотел спросить у нее про магию! Честно! Она меня неправильно поняла, — я перевернулся на живот и приподнялся на локтях. — А что ты хотела спросить?

— Не помню уже. Увидела твое красное лицо и все вылетело из головы, — отшутилась она.

Мария Федоровна поднялась и прошлась по комнате, подняла со стола учебник по истории и улыбка ее растаяла.

— На самом деле, нам нужно поговорить о твоем будущем.

Я мысленно выругался. Сговорились они, что ли? Или она здесь по поручению отца?

— Вы уезжаете, да? — тихо спросил я.

— Думаем об этом. Отец настроен серьезно. Да и дела не ждут. Но я не про это. Раз твои занятия с Георгием закончились, то нужно найти другого учителя. Ты сын князя, у тебя есть способности, а значит, необходимо продолжать обучение.

— Но где? Здесь?

— Нужно выбрать какое-то учебное заведение. Хорошо бы тебе знать не только историю, но и языки, и основы медитаций, да и остальное, касающееся магии. Как минимум получить первый ранг!

— А Прокофий Андреевич? Он же все это мне преподавал.

— Пойми, Алексей, — взгляд матушки стал строгим, — ты не всегда будешь сидеть в этом имении. Вырастешь, станешь серьезным молодым человеком. Перед тобой откроются все пути. Ты можешь выбрать карьеру военного, политика, ученого! И для этого нужно...

— Учиться, учиться и еще раз учиться, — перебил я ее и вздохнул. — И ты уже подобрала какие-то заведения, да?

Она кинула, положила учебник на место и села на стул напротив меня.

— Будь серьезнее, прошу тебя! Это важнее решение, от него будет зависеть вся твоя дальнейшая жизнь. Предлагаю поговорить об этом с отцом ближе к вечеру. Хорошо?

Я кивнул, свесил ноги с края кровати и спросил, понизив голос:

— Ты же никому не скажешь, что тут видела? Про меня с Анной, — я снова покраснел до корней волос.

Матушка подошла ко мне и взлохматила мои волосы.

— Никому не скажу, — с лукавой улыбкой ответила она.

И по глазам понял, отец будет в курсе ровно через полчаса.

Роскошный зал сиял сотней крошечных светильников и блеском дорогих украшений. Мне даже пришлось на мгновение прикрыть глаза, чтобы не ослепнуть. В нос ударил тяжелый аромат цветов, которых здесь было великое множество. И откуда их только привезли в это время года?

Я с любопытством осматривал разряженных в пух и прах гостей, пытаясь узнать их тип магии. Больше всего было воздушных магов, но мне были интересны именно огневики.

Матушка время от времени придерживала меня за руку, когда я делал шаг от нее. Отец шел чуть впереди, улыбаясь и здороваясь со знакомыми: кому-то коротко кивал, кому-то протягивал руку, а других — дружески похлопывал по плечу.

Каждого незнакомого человека я украдкой сканировал ментальной силой. Вдруг кто из них затаил дурное? Но натыкался лишь на хорошо скрываемый, но очень острый интерес. Ко мне.

— Не глазей так, Алексей, — шепнула мне в макушку Мария Федоровна.

Я поспешно отвел глаза и стал рассматривать картины. На стенах висели неизвестные мне полотна с батальными сценами. Странный выбор для этого помещения.

Мы прорезали толпу, как нож масло, и подошли к хозяевам приема — Михаилу Ефимовичу и Елене Андреевне Марковым. Они стояли возле столика с многоуровневой горкой хрустальных бокалов, наполненных шампанским.

Глава семьи произвел на меня неизгладимое впечатление. Высокий, статный, с породистым лицом и тонкими, будто нарисованными, рыжими усиками. Он выглядел чем-то недовольным.

Его супруга, как и сказал мне отец, была почти копией Михаила Ефремовича — брезгливо сморщенный нос, невыразительные глаза, а брови казалось выведены той же рукой, что и усы у мужа, только цвет выбран ярко-оранжевый. И у обоих огненно-рыжие волосы.

— Николай Александрович! Мария Федоровна! — одними губами улыбнулся Марков. — Как я рад, что вы смогли посетить наш скромный прием. А это у нас кто такой? — он глянул на меня, и под его взглядом у меня мурашки по спине побежали. — Юное дарование — Алексей Николаевич? Добро пожаловать!

Он быстро пожал мне руку и сразу же ее убрал. На мгновение мне показалось, что он вытер ее о край своего костюма.

Его супруга в обе щеки расцеловала матушку, но при этом выражение лица Марковой ни на секунду не изменилось.

— Добрый вечер, Михаил Ефремович. И это скромный прием? — ухмыльнулся отец, обведя глазами зал. — Я-то на миг подумал, что попал прямиком к императору, — он повернулся к Елене Андреевне и почтительно поклонился, — а вы все так же прекрасны, как майская роза!

На ее бледной коже проступили розовые пятна и лицо перекосилось в улыбке. Маркова стрельнула в отца глазами и повернулась ко мне:

— Алексей, давайте я вас познакомлю со своими детьми, — откуда-то вынырнули две невысокие копии Марковых. — Это Ольга и Дмитрий. Поздоровайтесь с Алексеем Вереховцевым.

В ответ на слова матери, дети оценивающе на меня посмотрели, кивнули и исчезли вновь. Как я понял, они были ненамного старше меня.

— Там между колоннами, — сказала Елена Андреевна, — есть детский стол. Пойди, поиграл с ребятами.

Матушка мягко подтолкнула в спину, указывая нужное направление и ободрительно кивнула. Отец же выразительно повел бровями, напоминая про наши вчерашние договоренности. Я кивнул и отправился в закуток к другим изгнанным из “взрослого” общества.

Через минуту меня уже окружила стайка подростков — почти дюжина. Среди них я оказался самым младшим.

Их любопытные и настороженные взгляды прошили меня насквозь. На секунду я даже опешил от этого внимания и обрушившихся на меня эмоций.

Вперед вышел Дмитрий Марков и, скрестив руки на груди, сказал:

— Добро пожаловать, я Дмитрий, а это Ольга, Екатерина, Илья, Андрей, Максим, Марк, Елена... — он перечислял имена, и они по очереди мне кивали.

Больше всего меня заинтересовала Екатерина с каштановыми волосами, симпатичным личиком и магией земли. Не про нее ли говорил мне отец?

Конечно, всех я не запомнил. Делал лишь заметки в памяти о типе их способностей и отличительных чертах.

— Мы хотим пойти в парк, пойдешь с нами? — с легкой улыбкой предложил Дмитрий, и ему в тон поддакнула сестра.

От него повеяло нездоровым азартом. А затем прилетела волна тепла, да такая, что остальные дети непроизвольно отодвинулись. Вот что значит огненный маг и главный заводила в компании.

Я кивнул, с интересом разглядывая его. Посмотрим, что ты мне скажешь, Дмитрий Марков.

Особо не скрываясь, мы всей гурьбой прошли мимо колонн большого зала, свернули в длинный коридор, что заканчивался узкой лестницей, и спустились во внутренний двор.

И он был не менее великолепен, чем все остальное поместье. Ровно подстриженные кусты, беленые скамейки, горящие фонари через каждые десять метров вперемешку с фигурами львов и безголовых нимф. А ночное небо, усыпанное яркими звездами, лишь добавляло очарование этому месту.

Дети сразу встали в широкий полукруг, и этим напомнили мне про последний ритуал, прервавший мое существование в том мире.

Я встряхнулся. Сейчас не самое подходящее время для таких мыслей. Передо мной сейчас собирались устроить тоже своего рода ритуал — они будут решать достоин ли я их общества.

Вперед вышел Дмитрий, одернул свой модный костюмчик и пафосно сказал:

— Чтобы вступить в наши ряды, мы должны узнать, на что ты способен. Поэтому я предлагаю тебе дуэль!

По юным магам пробежал шепот одобрения. Они тут же уставились на меня, ожидая ответа. Я сделал вид, что задумался, а потом с ленцой в голосе сказал:

— Принцип дуэли — это решать возникшее недоразумение и служить возможностью отомстить за нанесенное оскорбление, — сколько раз мне говорили эту фразу в прошлом? — Сейчас же вы хотите устроить потеху. Поэтому для меня твое предложение — оскорбление. Я тебя правильно понял, Дмитрий?

Младший Марков задохнулся от возмущения. Его лицо стремительно покрылось алыми пятнами, ноздри гневно раздулись, а на лбу запульсировала голубая жилка. Взгляды детей дружно переместились с меня на него.

— Так как мне расценивать твое предложение? — мягко улыбнулся я.

Я был абсолютно спокоен и понимал, что он первый в драку не полезет, но и участвовать в показном балагане не собирался. К тому же мне было интересно, хватит ли у огненного мага выдержки и воспитания.

На кулаках Дмитрия заиграли язычки пламени. Сестра наклонилась к его уху и начала что-то нашептывать, не переставая внимательно на меня смотреть. И вряд ли она его отговаривала.

Остальные дети притихли, ожидая решения от своего вожака. Но я не опасался, что они навалятся на меня единым фронтом — не было в них командного духа и нужного настроя. Все же, они еще дети.

Тем временем Ольга отошла от брата и вызывающе улыбнулась. Прислушавшись к ее эмоциям, я понял — сейчас все начнется.

— Самый умный, что ли? — прорычал Дмитрий. — За дурака меня держишь? Да ты просто слабак! Значит, правильно говорят, что у тебя нет никакой магии! Ты пустой! Ноль!

Он обвел взглядом окружающих с видом победителя.

На секунду я подумал, что добавить к своим способностям еще и огненную магию было бы хорошей идеей. Но тут же одернул себя.

Я неторопливо подошел к Маркову, внимательно окинул его взглядом и почти без размаха ударил кулаком в глаз. Почтенная публика дружно ахнула.

Дмитрий тонко взвыл на одной ноте, отступил на шаг, гадко ухмыльнулся и тут же бросился в атаку. На мое счастье, огонь вокруг его пальцев уже исчез.

Первую волну ударов я блокировал, а потом пошел в наступление. Мой противник ловко извернулся, сделал подсечку, и мы повалились на траву.

Несколько минут мы азартно мутузили друг друга, катаясь по всей лужайке. Со всех сторон неслись одобрительные выкрики.

У меня было преимущество в опыте, да и на уроках Василия я натренировался владеть этим маленьким телом. Хотя и Марков тоже был не промах — мне знатно прилетало по бокам. Но ребра, все же, не треснули.

Через несколько минут мы окончательно выдохлись, расцепились и одновременно вскочили, застыв напротив друг друга.

На лице Дмитрия наливались цветом подбитый глаз и скула, а я обзавелся разбитой губой и мелкими ссадинами на руках.

Стоящие вокруг нас зрители невольно затаили дыхание.

— У тебя неплохой удар правой, — я первый нарушил вязкую тишину. — Повторим как-нибудь в тренировочном зале?

Дмитрий скрипнул зубами, обвел своих друзей одним глазом. Я ждал от него очередную колкость, но он сумел обуздать свой вздорный нрав. Резко выдохнул и протянул мне руку.

— С превеликим удовольствием!

Напряжение само собой схлопнулось, и по двору прокатились вздохи облегчения.

А я нашел взглядом целительницу и, поклонившись, обратился к ней:

— Елена? Я правильно запомнил?

Она скромно присела в реверсе и слегка покраснела.

— Не могли бы вы нам помочь?

Девушка торопливо кивнула, подошла ближе и вдруг растерялась, не зная, кого лечить первого.

— Начни с Алексея, он все-таки гость, — махнул рукой Дмитрий.

Елена прижала к моей пострадавшей губе холодные ладошки и запустила процесс заживления. Кожу приятно защекотало.

К целительнице подбежала Екатерина, протягивая белоснежный платок. Кто-то сбегал за водой. Вместе они быстро привели мое лицо в порядок. Затем настала очередь Дмитрия. Он хорохорился, пытался даже отпихнуть излишне заботливых девушек, но, в конце концов, сдался под суровым взглядом сестры.

Жаль только испачкал новый костюм. Здесь бы подошло заклинание очистки, но, кажется, здесь его еще не придумали. В любом случае воздушный и водяной маги постарались, чтобы наша с Марковым одежда выглядела прилично.

Посчитав “знакомство” оконченным, я пожелал всем доброго вечера и пошел в сторону лестницы, чтобы вернуться в зал к родителям.

— Дерешься ты хорошо, но как же магия? — крикнул мне в спину Дмитрий.

Я развернулся, наклонил голову к плечу и слегка приподнял брови.

— А разве все вопросы нужно решать одной магией?

И был таков.

Впрочем, почти у самой лестницы, я коротко взмахнул рукой, и по фонарям пробежали сильные разряды. Через мгновение парк погрузился в темноту. В ответ на это светопреставление раздались восторженные возгласы.

Не успел я подняться, как услышал за спиной торопливый перестук каблучков.

— Алексей, постойте!

Ко мне бежала та самая Екатерина.

— Это же вы? С фонарями? — чуть запыхавшись, спросила она, потом спохватилась и присела в изящном реверансе. — Позвольте представиться, Екатерина Удальцова. Совсем забыла о манерах.

— Очень приятно, Алексей Вереховцев, — я галантно поклонился.

— Вы и вправду владеете электричеством! Отец говорил, что это очень редкая способность. Так интересно! Расскажите про нее, пожалуйста.

— Предлагаю продолжить разговор наверху, — я подал ей руку, и она ее приняла, — там как минимум светлее.

— Вы надолго к нам, Алексей? — спросила Екатерина, когда мы пристроились за небольшим столиком с закусками.

— Пока не знаю. Способность у меня, как вы сами сказали, редкая, учителей днем с огнем не сыщешь.

— Но есть же академии! Мы с девочками, например, учимся в “Сиреневом поместье” недалеко от Бийска. А Дмитрий с Марком и Андреем в “Солнечной поляне”.

— Я еще об этом не задумывался.

— Решайте скорее! Это же так интересно!

Она к чему-то прислушалась и посмотрела на другую сторону террасы.

— Прошу меня простить, меня зовут.

— Рад был познакомиться!

И она торопливо покинула меня. Я проследил за ней взглядом — красивая все-таки девушка! Даже излишне розовое платье портило впечатление.

Любоваться видами на потемневший парк долго не стал, перехватил парочку крошечных бутербродов и отправился искать родителей.

А в это время в основном зале уже начались танцы. Оркестрик играл какую-то приятную мелодию, и пары плавно изящно скользили по натертому до блеска паркету, радуя взгляд. Стоящие вдоль стен остальные гости проводили время в беседах, держа в руках бокалы с шампанским.

Мое внимание привлекла коренастая дама в темном платье с огромным цветком, приколотым к вороту. Она сидела в стороне от всех и цепким взглядом осматривала зал. Вокруг нее кружились завитки не дюжей силы земли.

Алиссия Борисовна Карагорова, мать Михаила Ефремовича Маркова, не иначе.

Ее темные глаза вдруг остановились на мне. На таком расстоянии я не мог ощутить ее эмоции, но каменное выражение ее лица треснуло и Алиссия Борисовна дернула уголком губ. Возможно, это означало улыбку. Я вежливо поклонился в ответ и перешел к другой колонне.

Наконец, среди танцующих я разглядел отца и матушку. Их глаза сияли. Приятно было видеть их счастливые лица.

Когда музыка закончилась, и вышел распорядитель бала, пригласив всех на ужин. Детей за общий стол не посадили, а вынесли блюда прямо в закуток.

Мы чинно расселись на свои места, и я с удовольствием отметил, что Екатерину посадили рядом.

Еда была великолепна. Запеченная птица и бок поросенка, рыба двух видов, несколько салатов, овощи, соленья — все это нашло горячий отклик в моей душе и желудке.

Утолив первый голод, все приободрились и стали обсуждать драку между мной и Дмитрием. Чаще всего звучал голос Ольги, она нахваливала брата, изредка бросая на меня взгляды. Я делал вид, что не слышу ее колких замечаний. Одной стычки на сегодня будет достаточно.

А вот Удальцова продолжала расспрашивать меня о моей магии. Сначала мне это показалось подозрительным, но ее живой интерес, целиком пропитавший эмоции, растопил мое сердце. Впрочем, головы я не терял и рассказывал об электричестве очень расплывчато и только то, что сам читал в учебниках. Разве что рассказал историю про то, как случайно проделал дыру в классной комнате.

Мне было легко с ней разговаривать, не думая о таинственном незнакомце и темной магии. Просто говорить, просто делиться мыслями.

Время перевалило далеко за полночь, когда гости начали расходиться. Екатерина ушла одна из первых, затем наступила очередь целительницы Елены, а потом уже пришли и мои родители.

— Тебе понравилось? — сонно спросила матушка, когда вы спускались по широкой лестнице, ведущей к выходу из поместья.

— Для первого раза неплохо. Но я очень устал от такого количества людей.

— Понимаю тебя, — она пригладила мои волосы и вдруг дернула меня за рукав. — Алексей, откуда у тебя дырка в новом пиджаке?

— Последствия знакомства с новыми товарищами, — я неопределенно пожал плечами.

— И как все прошло? Имущество цело? — приподнял бровь отец.

— Как и было велено. Все в целости и сохранности. Даже ничья гордость не пострадала, — ответил я с легкой улыбкой.

Отец кивнул, и мы остановились, чтобы дождаться экипажа.

Я зябко поежился. Осенний ветер неприятно кольнул кожу. Пришлось придвинуться ближе к отцу, чтобы хоть как-то заслониться от холодного воздуха. Глянул на матушку — она тоже мерзла. Ее щеки и нос слегка покраснели, и она отчаянно куталась в красивую, но очень короткую шубку. Ей бы сейчас пушистую шаль! Надо будет присмотреть такой подарок для матушки.

Вскоре кучер подъехал, и мы нырнули в выстуженное нутро нашего транспорта. Напоследок я обернулся, чтобы еще раз взглянуть на роскошный дом Марковых. Если это загородное поместье, то как тогда выглядит основное? Как дворец?

От этих мыслей меня отвлек чей-то жгучий интерес. Я сначала и не обратил на него никакого внимания — за весь вечер уже устал от чужого любопытства.

Однако здесь было что-то другое. Темное, мрачное и немного пугающее.

Прильнув к окну, я запустил ментальную магию и стал поочередно касаться людей, которые находились неподалеку.

Экипаж тронулся с места, меня качнуло, и концентрация сбилась. Попробовал еще раз. Силы не хватало, чтобы дотянуться до всех. Но я не терял надежды.

И только когда мы выехали за ворота, то мне, наконец, удалось найти источник того самого интереса. И не магией — глазами.

Это был он тот самый темный маг. Стоял и гадко улыбался, глядя на мое напряженное лицо в окне.

Мой ментальный луч сразу устремился в его сторону. Промахнулся — успел задеть лишь по касательной. Но этого хватило, чтобы на короткое мгновение ощутить его эмоции.

Злой азарт, уверенность в себе и толика гадкого удовольствия.

Мои нервы натянулись до предела, и вокруг запястья тут же засверкали юркие молнии. Волна гнева обожгла лицо. Внутренности завязало тугим узлом, остро захотелось выпрыгнуть на ходу и добить этого черноволосого, чтобы стереть с его лица эту улыбку.

Словно повинуясь моему желанию, магия сама сорвалась с пальцев, и через секунду разряды уже побежали по дверце и стенкам экипажа, а затем выскользнули наружу.

Вскрикнула Мария Федоровна. Отец привстал, готовый в любой миг отразить нападение. На его ладонях появились упругие шарики воздуха.

С надрывом заржали лошади и резко рванули вперед. Нас с силой тряхнуло, и меня швырнуло на мягкий диван. Старший Вереховцев успел отпустить силу и перехватить матушку за талию, оберегая от падения.

Я поймал нахмуренный взгляд отца и покачал головой. Что нужно было темному магу в поместье? Неужели он выслеживал меня?

— Ты в порядке? Что случилось? — обеспокоенно спросила Мария Федоровна, поправляя шубку.

Молча кивнул и снова посмотрел в окно. Ворота давно скрылись в клубах поднявшейся пыли. А меня все еще трясло от вспышки магии.

Кучер смог успокоить лошадей только через несколько минут.

С трудом увернувшись от разговора с родителями, я поспешно спрятался в библиотеке. Сел в полюбившееся кресло и прикрыл глаза, стараясь успокоиться.

Я был недоволен внезапной потерей контроля и сейчас хотел привести эмоции в порядок. Ведь я всегда должен быть готов к таким внезапным встречам, а не рассыпать молнии рядом с близкими людьми.

Вдох, выдох.

Нужно сказать отцу, чтобы усилил охрану имения.

Вдох, выдох.

Нужно изучить темную магию.

Вдох, выдох.

Нужно быть готовым.

Мысли скакали, и я никак не мог их выкинуть из головы.

В какой-то момент глаза стали слипаться, пришлось бросить попытки и отправиться спать. Утро вечера мудренее.

И что этому темному было нужно от меня? В ответ на этот вопрос сила снова затрещала вокруг пальцев, и я остановился посередине коридора. Злость накрыла в одно мгновение, заплясав алыми пятнами перед глазами.

В метре от меня с треском взорвался светильник. Это привело меня в чувства.

“Да что со мной происходит?!” — отвесил себе мысленный подзатыльник.

Нет, так дальше нельзя. Мне нужен наставник.

С этим решением и заснул.

***

— Расскажи толком, что произошло! — выпытывал у меня отец на следующее утро.

Выглядел он неважно. Под глазами залегли темные круги, лицо осунулось, руки едва заметно дрожали. Вчерашний выход в свет его сильно подкосил. Не спасала даже сила целителя.

— Я видел темного мага, — тихо сказал я, не глядя на отца.

— Он был там, — глухо рыкнул он. — Вызову дополнительную охрану. Будут дежурить здесь постоянно в три смены.

Я кивнул. Про это и собирался сказать.

— Твоя безопасность сейчас важнее всего, — продолжал отец. — Я отменю возвращение в Ново-Николаевск.

— Матушка тоже останется?

— Думаю, что да.

Он закашлялся и отвернулся. Отголоски его боли долетели до меня, заставив поморщиться. Почему доктор Шумге не может его вылечить? Все дело в типе магии?

— А еще я думаю, что тебе, — не поворачиваясь, сказал отец, — необходимо отправиться в академию. Желательно, закрытую. Есть у меня на примете парочка, в чьей охране я не сомневаюсь.

— Я хотел сам выбрать, где мне учиться!

— Это не обсуждается. Мало того что тебя преследует неизвестный темный маг, так еще и эти вспышки. У тебя огромный потенциал и сила, а ты ей толком владеть не умеешь! А если бы...

Он оборвал себя на середине фразы и присел в кресло напротив.

— Я переживаю за тебя.

Я прекрасно его понимал! Да и сам был в такой ситуации! Но закрытая академия? Это же та же темница. Мне стало душно, и я дернул тугой ворот рубашки.

— Ты подумай, времени у нас в обрез. Занятия уже давно идут и, чем дольше мы тянем, тем сложнее будет нагонять программу.

По моим волосам пробежал одинокий разряд. Отец проводил его глазами и добавил:

— И вот это тоже. Контроль силы. Не забывай об этом.

Я вышел из кабинета, с трудом сдерживая гнев. Предложение главы семьи мне категорически не нравилось. Неужели нельзя оставить все так, как есть? Пригласить учителей на дом?

Эмоции бились во мне запутавшейся в силках птицей. Хотелось найти темного мага и разорвать его на части! За то, что осложняет мне жизнь, за то, что отец в таком состоянии!

***

Унять полыхающие чувства не смогли ни тренировка с Василием, ни медитация, ни швыряние заклинаниями.

Все раздражало! Светильники взрывались, едва я выходил в коридор. Их тут же меняли, но этого хватало на несколько часов.

Старший по дому Максим Игнатьевич по первости бросал на меня угрюмые взгляды. Но когда у него в руках разлетелась на мелкие осколки очередная лампочка, стал держаться от меня подальше.

Матушка ходила бледнее тени — отцу становилось все хуже. Приезжали все новые и новые целители, но они лишь разводили руками и, оглядываясь, шептали: “Темная магия. От нее нет лекарства.”

Все чаще я стал запираться у себя в комнате, глядя на дрожащее пламя свечи в настольном фонаре. Каждую секунду я был на взводе.

И думал, думал, думал.

Это было сродни трансу. Ни голода, ни жажды — только гнев.

Внезапный грохот вырвал меня из этого состояния. Я поднял голову и глянул на чернеющий парк. Осень тревожно билась в окно упругими каплями. Там разыгралась настоящая буря.

Не думая ни о чем, я вышел из комнаты и бесшумно вышел на улицу под ледяной дождь.

Одежда моментально промокла, но я не обращал на это внимание и лишь смотрел, как небеса раз за разом прорезает очередная молния. Я машинально подсчитал в уме секунды между ними и громом. Успел дойти только до пяти.

Гроза была совсем рядом.

С трудом разбирая дорогу, я двинулся прочь от дома. Ноги разъезжались на скользкой траве, одежда липла к телу и сковывала движения, но я шел вперед.

Над головой оглушительно грохнуло, и я остановился, ожидая сверкающую подругу.

И она не подвела. Полыхнуло так, что на миг ослепило глаза.

Все чувства разом обострились, пройдясь по нервам приятной щекоткой. Магия бушевала во мне не слабее грозы. Вдохнув полной грудью, я вдруг понял, что во мне больше нет гнева. Только бесконечное счастье. От облегчения из груди вырвался хриплый смех.

Сложив ладони вместе, я сформировал в руках крупный сгусток разрядов, щедро влив в них силу, и запустил их в небо.

Бело-голубая вспышка озарила все пространство вокруг. И я понял, где оказался.

На той самой поляне.

Здесь нас встретил темный маг. Здесь мой отец пострадал от его рук. Здесь я получил новую способность.

Я сел на траву и начал дышать. Не прошло и минуты, как погрузился в медитацию. Вокруг продолжала буйствовать непогода: трещали разряды, гремел гром, лил дождь.

***

Перед внутренним взором появилась сверкающая проекция моего тела, пронизанного магией. Сосредоточившись, я обнаружил тонкие нити силы. Сверкающие, полупрозрачные и... черные? Их совсем мало, но на фоне остальных, они выглядели неопрятными грязными пятнами.

Собрав всю волю в кулак, я попытался уничтожить эту гадость. Магия бунтовала внутри меня, жгла каленым железом, вспыхивала, сбивая концентрацию. Темные линии не исчезали.

Пробовал снова и снова. И даже когда силы подошли к концу, и меня начало трясти от холода, не остановился.

Все без толку. Они никуда не делись. Зло выглядывали и, кажется, стали еще ярче.

Вдруг я ощутил легкое дуновение тепла. Словно солнце вышло из-за туч и согрело меня. На плечо легла горячая ладонь и мягко его сжала.

Вынырнув из медитации, я увидел светлеющее небо, а рядом, коленями в луже, стояла матушка. У нее на ресницах повисли слезы. Заметив, что я пришел в себя, она крепко обняла меня.

— Пойдем в дом, — сказала она, и мы поднялись с мокрой травы.

Пока мы шли, матушка вытянула воду из моей одежды, но меня уже начало лихорадить. Ежесекундно то бросало в жар, то по нутру прокатывалась ледяная волна.

На последних шагах я почти повис на Марии Федоровне, и едва мы зашли в дом, то она позвала на помощь.

Меня подхватили в четыре руки и отнесли в комнату. Переодели в пижаму, завернули в одеяло, напоили горьким отваром. Я не сопротивлялся. Не было ни сил, ни желания.

Просто очень и очень устал.

***

Тьма.

Ее липкие черные щупальца плотно обвивали меня, лишая возможности двигаться. Я барахтался посреди бесконечной пустоты и не переставал бороться с ними. Но с каждым моим рывком давление только усиливалось.

Вскоре не мог пошевелить и пальцем. Я оказался в ловушке. В плотном коконе темной магии.

Мысли лихорадочно метались в голове. Как найти выход? Как победить?

Время застыло, словно ожидая моего решения.

Вскоре напряженные мышцы стало сводить, и мне пришлось сжать зубы и постараться расслабить тело. Я ожидал, что щупальца сожмутся еще крепче и выдавят остатки воздуха из легких, но этого не произошло.

Наоборот! Тугие канаты начали медленно расползаться.

Наконец, я смог глубоко вдохнуть. Грудная клетка тут же отозвалась болью. Меня затрясло, и на миг стало нестерпимо холодно.

Дрожь колотила меня, став похожей на судорогу.

И внезапно это прекратилось. Горячая волна накрыла меня с головой, и мир погас.

***

“Может, и не стоит бороться с темной магией?” — это была моя первая мысль, едва я открыл глаза.

Рядом с кроватью в кресле спала Анна. Кто-то аккуратно накрыл ее пледом. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — она потратила все силы, поддерживая мои силы. Ее магические потоки едва блестели в полумраке комнаты.

Я не стал ее будить, а вернулся к размышлениям о новой силе. Вдруг мне нужно договориться с ней, а не пытаться уничтожить? Теперь это часть меня, как бы ни хотелось думать иначе. Но как не дать ей взять верх, а приучить?

Дверь тихо отворилась, и ко мне заглянула матушка.

— Как отец? — спросил я шепотом, чтобы не разбудить горничную.

Мария Федоровна покачала головой и подошла ближе.

— Хуже. Скоро приедет доктор Шумге. Отца придется погружать в магический сон и потом перевозить в центральную больницу в Ново-Николаевске.

— Что говорят целители? Шансы на выздоровление есть?

— Все же столичные маги гораздо опытнее местных, — ее глаза были полны печали, но она через силу улыбнулась. — Он поправится! Обязательно поправится. Главное, верить.

Она нашла мою руку и крепко сжала. От этого стало еще хуже. Мне срочно нужно было, как обуздать темную магию? Смогу ли я вытянуть из него эту дрянь? И хватит ли этого для того, что вылечить отца?

Тем временем Анна проснулась и тут же испуганно вскочила, увидев стоящую рядом Марию Федоровну.

— Спокойно, девочка, проверь лучше состояние Алексея.

Горничная кивнула и тут же приступила к делу. Тонкий ручеек силы пробежался по телу, и я почувствовал легкую щекотку.

— Физическое здоровье в норме, — наконец сказала она. — Он полностью поправился.

Я задумчиво посмотрел на нее и вспомнил, как хотел попробовать получить способность целительства. А потом слегка покраснел — перед глазами мелькнула ее обнаженная кожа в вороте платья.

Анна мне подмигнула и собралась встать, но я удержал ее.

— Останься, пожалуйста.

Губы матушки дрогнули в улыбке, и она тихо вышла из комнаты, оставив нас одних.

— Вы хотите продолжить? — потупив взгляд, спросила она.

— Мне нужно попросить тебя о помощи, — начал я, не зная, как выразить свою просьбу.

И не придумал ничего лучше, как воспользоваться ментальной силой. Мне было неприятно использовать девушку таким образом, но объяснить.

— Ты должна пожелать причинить мне вред своей магией.

Сказал и замер, ожидая ее реакции. Лицо Анны расслабилось, она подняла руку и вокруг ее пальцев заплясали темно-зеленые искры.

Как завороженный я наблюдал, как ее ладонь приближается к моей груди, и ее сила впивается в меня острыми иглами.

Отравила! Яд быстро растекался по венам огненными всполохами. Сжав зубы, терпел. Я не знал, сколько времени нужно, чтобы магия прижилась во мне.

Перед глазами потемнело, горло перехватил спазм, стало трудно дышать. Боль стремительно нарастала, становясь безумной. Крик застрял в груди. Со лба потекли ручейки пота.

— Хватит, — с трудом прохрипел я.

Огоньки стали исчезать, но уже поздно. Тело выгнулось дугой, непослушные пальцы судорожно сжали край одеяла.

Я чувствовал, что умираю.

И тут все прекратилось. Каждую клеточку затопило тепло и под кожей пробежала щекотка.

Руки безвольно опали, сердце застучало ровнее.

— Уходи. Забудь, — выдавил я, и Анна, не изменившись в лице, ушла.

Оставшись в одиночестве, я лежал на мокрых простынях и пытался отдышаться.

А потом прикрыл глаза и заглянул в себя.

Под веками вспыхнули бледно-зеленые искорки. Получилось! Магия вылечивала меня совершенно самостоятельно.

Но улыбнуться своей победе не смог — губы не слушались. Правда, и это скоро прошло.

***

Как только появились силы, и я смог самостоятельно встать с кровати, то сразу отправился в спальню родителей.

Матушка дремала на узком диванчике, закутавшись в теплую шаль. Я перевел взгляд на отца.

Он сильно похудел, от былой мощи практически ничего не осталось. Кожа тонким пергаментом обтянула кости. Мое сердце сжалось.

Николай Александрович был окутан салатовым коконом. Значит, его уже погрузили в магический сон. Я не решился трогать его, лишь внимательно смотрел на потоки в его теле.

Черные нити плотно опутали его бок и уже перешли на грудь и шею. Я с трудом разглядеть тело под ними.

Я зло выругался. Мне срочно нужно научиться работать с новой способностью, а уже потом что-то делать.

— Его заберут совсем скоро, и мы уедем, — Мария Федоровна подняла на меня глаза.

— Шансы?

Ее плечи вздрогнули, она в любой момент была готова расплакаться.

— Я могу чем-нибудь помочь? — тихо спросил я.

— Нет. Но прошу тебя, подумай об учебе. Это сейчас очень важно.

Во мне колыхнулось раздражение. Важно сейчас было другое — вылечить отца!

— Я подготовила брошюры. В них есть вся информация об учебных заведениях, которые тебе должны подойти, они на столе в кабинете отца, зайди туда, пожалуйста.

Кивнул и вышел из спальни. Она права, мне сейчас необходимо погрузиться в учебу. Только что выбрать? Целительство? Боевую? Общую? Как сложно разобраться, когда сила не одна, а уже четыре!

Единственное, что меня действительно радовало, так это мое эмоциональное состояние. Я больше не злился. Это внушало надежду. Это был первый шаг к управлению темной магией. А сколько еще таких шагов нужно будет сделать.

Я крутил в руках тонкие рекламные листки. Про одну я уже слышал от Екатерины Удальцовой — “Солнечная поляна”. Почему-то перед глазами появилось желтые здания, вокруг которых водят хороводы дети. Надо же такое название придумать.

Еще был “Железный остров” — закрытая военная академия. Нет, уж я уже навоевался. Строевой шаг, забеги на скорость в полном обмундировании, вечная муштра. С другой стороны, именно там могли хорошо научить контролю силы.

Следующая брошюра была скупа на текст, который больше намекал на безопасность, чем на учебу. Странно.

А на последней я задержал взгляд. Обычная магическая школа. Даже удивительно, что матушка ее выбрала.

Я сложил листки обратно на стол и крепко задумался.

Что же выбрать?

Я бы не отказался от обычной школы, и в первую очередь было интересно узнать, чему они здесь учат магов. Но в любом случае я много от нее не ждал. Снова разложил рекламу на столе и пробежался по ним взглядом.

Думаю, что нужно остановиться именно на чем-то простом. От размышлений меня отвлек деликатный стук в дверь.

В кабинет заглянул Максим Игнатьевич и с вежливым поклоном произнес:

— В столовой вас ожидает Александр Вениаминович Кругликов.

— Сейчас спущусь. Марию Федоровну предупредили?

— Минуту назад сообщил, ваше сиятельство.

Собрав со стола брошюрки, я засунул их в карман и направился в столовую. Там уже сидела матушка и внимательно слушала рассуждения старшего координатора.

Он вовсю распинался про военную академию. Из его уст так и сыпались фразы про физическую подготовку, про вековую историю, про талантливых выпускников, ставших известными. Кругликов искренне верил в свои слова, и я не почувствовал в нем фальши.

— Добрый день, Александр Вениаминович, — сказал я.

Он вскочил, дернул головой в поклоне и затараторил:

— Рад видеть вас в добром здравии, ваше сиятельство. А я вот тут рассказываю про знаменитую на весь Бийск военную академию “Железный остров”. Во всех отношениях прекрасное заведение! Отдельное внимание уделено боевой магии, а вы в ней очень хороши.

— Алексей, послушай Александра Вениаминовича, по-моему, эта академия — отличный вариант для тебя.

Я склонил голову к плечу и переводил взгляд с матери на Кругликова. Мне изначально не нравилась идея военной академии. Навязывание ее от представителя Академии желания учиться там не добавило.

— Спасибо за предложение, — излишне резко ответил я. — Хочу лично посмотреть на выбранные Марией Федоровной заведения. А там уже решу.

— Конечно-конечно! Все правильно! — Кругликов пригладил свои усы, — молодой человек прав. Нужно поехать туда лично! Хотите, чтобы я вас сопроводил?

Он заискивающе глянул на матушку. Она немного растерялась. Ей не хотелось оставлять отца, которого должны были вот-вот забрать на лечение в столицу. Но и пропускать поездку по академиям тоже.

Я решил взять инициативу в свои руки.

— Мы сообщим вам, Александр Вениаминович, когда соберемся. Вы только за этим приехали?

Мария Федоровна неодобрительно на меня посмотрела и покачала головой. Она не одобряла моего тона, но комментировать не стала. Кругликов едва уловимо дернул бровью, но тут же взял себя в руки.

— А вы сразу зрите в корень, ваше сиятельство. Действительно, я с новостями.

Я приготовился внимательно слушать. Со всеми событиями убийство Дубского затерялось и почти забылось.

— По косвенным признакам удалось подтвердить, что действовал темный маг, обладающий способностями магии крови.

Матушка испуганно прикрыла рот ладошкой и побледнела. А я подумал, что Гильдия такими темпами никогда не сможет найти убийцу, и в охранке появится новая папка с “висяком”.

— Но зачем? Зачем кому-то так лишать Михаила жизни?

Но на ее слова никто не обратил внимания.

— Александр Вениаминович, а есть у вас какая-нибудь литература про эту способность?

— Это запрещенная литература! Я не имею права выдавать такие книги несовершеннолетнему. Это против всех правил.

Мы замолчали.

Все еще было непонятно, черноволосый ли убил Дубского или кто-то другой. Не может же быть, что темный маг владеет не одной способностью? От этой мысли стало неуютно. Он такой же, как и я? Попаданец из другого мира?

Ледяные змейки заскользили по спине, и рубашка неприятно прилипла к телу. В таких обстоятельствах мне совершенно необходимо срочно найти подходящую школу, чтобы обуздать магию и научиться управлять ей. Отодвинув на второй план убийство Дубского, я обратился к матушке.

— Мария Федоровна, может быть, я один съезжу в найденные вами учебные заведения?

— Нет, одного я не отпущу, — вскинулась матушка. — Александр Вениаминович, вы сможете сопроводить Алексея?

Кругликов на мгновение выпучил глаза, а потом задумался. Я практически видел, как двигаются шестеренки у него в голове.

— У меня не так много времени, но я с радостью поеду с Алексеем Николаевичем. Тем более, “Железный остров” находится сравнительно недалеко.

— Василий тоже поедет, — кивнула матушка. — Мне так будет спокойнее.

Решив этот вопрос, я переоделся, еще раз заглянул к отцу.

***

“Железный остров” представлял собой довольно большой учебный комплекс. Тут были и тренировочные площадки нескольких видов сложности, небольшой лес, несколько жилых строений и длинный главный корпус.

Нас встретил главный комендант и сразу же отвел к директору. Я не переставал крутить головой. Будто в прошлое вернулся! Казармы, плац. Вот-вот выйдет командир, гаркнет, и как по волшебству, появится бравый отряд, который пойдет маршировать прямиком в светлое будущее. Плавали, знаем.

Кругликов чуть ли не светился от радости. Как я понял по его эмоциям, он уже обо всем договорился. Думаю, меня примут, даже если я вообще не буду показывать свои способности и прикинусь дурачком.

Все встреченные мной ученики провожали меня недоуменными взглядами. И понятно почему, ведь я был намного младше их.

Не нравилось мне все это. Не люблю, когда навязывают решение, да и атмосфера не располагала — все какие-то взвинченные, угрюмые. Мне стало неуютно.

Василий шел молча. Он в первую очередь смотрел на охрану и общую защищенность этого острова.

Нас встретил офицер Николай Петрович Аверин — такое имя значилось на двери его кабинета. Это был высокий, крепкий мужчина с легкой сединой в коротко подстриженных волосах и армейской выправкой. Взгляд его был хмур, брови, казалось, давно срослись между собой в одну недовольную полоску.

До меня долетело его раздражение. Кажется, что он тоже не в восторге от моей кандидатуры.

— Здравия желаю, — громко крикнул Кругликов, и офицер поморщился. — Знакомьтесь, Вереховцев Алексей Николаевич, сын князя Николая Александровича Вереховцева. Очень талантливый электрический маг.

Он аккуратно выдвинул меня вперед, чем сильно меня разозлил. Но я смог удержать эмоции под контролем.

— Ваше сиятельство, — практически выплюнул Аверин. — Для начала я хотел бы узнать, подходите ли вы нашему учебному заведению.

Эти слова неприятно кольнули, а старший координатор на мгновение опешил. Мне захотелось сделать дыру в полу, как когда-то в классной комнате в Гильдии.

— Его сила поражает, Николай Петрович, — снова заговорил Кругликов, не давая мне шанса ответить. — Выбил крошку из антимагина!

Теперь я поморщился. Доложил все-таки Аркашка, проклятый старикан.

— Значит, и контролировать он ее не умеет, — резко откомментировал офицер и еще сильнее нахмурил брови.

— Поэтому мы и здесь. Как я знаю, эта школа лучшая именно по вопросу контроля силы и дисциплины. Вот мои личные рекомендации по этому молодому человеку.

Все это выглядело, как фарс. Причем если Кругликов был абсолютно уверен в том, что мне дадут здесь место, то офицер явно не разделял эту позицию.

С трудом подавив очередное желание разгромить этот кабинет, я произнес:

— Спасибо за уделенное время. Боюсь, это не то учебное заведение, которое я искал. Доброго дня. Василий, мы уходим.

Развернулся и вышел, оставив Кругликова в глубоком изумлении.

Первым порывом было уехать без старшего координатора, и я почти уже открыл рот, чтобы Василий забирался в коляску, но в последний момент передумал.

Кругликов вернулся через несколько минут и был крайне недоволен.

— Зря вы так, Алексей Николаевич. Это прекрасно заведение, — в его словах скользило возмущение.

— Я обещал посмотреть. Других договоренностей не было. Я посмотрел, мне не понравилось. Едем дальше.

— Боюсь, мне нужно срочно вернуться в Гильдию, — соврал Кругликов и поискал глазами свободный транспорт. — Меня отвезут. Доброго дня.

Я пожал плечами, и мы с Василием двинулись к следующему пункту нашей поездки — “Солнечной поляне”.

Ехать пришлось недолго, и вот я уже стоял напротив веселенького желтого дома, неуловимо напоминающего мне одну из закрытых клик для буйнопомешанных.

Желания идти дальше у меня не возникло, но Василий уговорил. Он сказал, что это учебное заведение понравилось Марии Федоровне.

Естественно, нас никто не встретил, потому что никто и не знал, что мы приедем. Вокруг носились ученики младших классов, швыряясь простенькими заклинаниями.

Я разобрал воздушное, водное и земляное. Они были слабые, больше шуточные, чем боевые. Позади бегающих ребят стояли чопорные наблюдатели, которые периодически покрикивали на заигравшуюся молодежь. Эдакий детский сад.

Но при этом выглядело все неплохо. Мое мнение насчет этой поляны немного поменялось.

Долго стоять и смотреть не вышло. К нам подошел один из учителей, окинул нас строгим взглядом и чересчур вежливо поинтересовался у Василия:

— Могу ли я узнать, что привело вас в наше заведение? Ищете работу? Вакансий нет.

Не дав возмущающему тренеру ответить, я сразу же попросил провести нас к директору по вопросу обучения. В ответ Игнат Афанасьевич, так он представился, высоко поднял брови и важно произнес:

— Потап Андреевич очень занятой человек. К нему необходимо записываться заранее. У нас серьезное учреждение. Здесь учатся высшие слои общества. Вряд ли для вас найдется свободное место. Прием в нашу академию закончился три недели назад, а очередь расписана на год вперед. Ничем не можем вам помочь.

Этими словами он начисто убил мое желание учиться именно тут. Я молча кивнул Василию и вернулся к коляске.

— Вам не понравилось? — с улыбкой спросил он, когда я устроился на сиденье.

— Абсолютно. Не люблю напыщенных идиотов.

— Куда дальше, ваше сиятельство?

— В академию имени Кухарских, а потом останется только Синицинский лицей, — я вытащил брошюры и смял две из них.

— Как скажете!

И мы поехали.

***

Домой вернулись поздно вечером. Я устал, и ни на шаг не приблизился к своему выбору. Впрочем, последний лицей отмел сразу же. Им нечего было мне предложить. Директор, который принял нас очень радушно и даже накормил легким ужином в общей столовой, был слабеньким водником. Да и остальные, кого мы встретили, выдающимися талантами не обладали. Простая школа для всех слоев населения.

Что ж, мне предстояло крепко подумать.

Все учебные заведения обладали каким-то нюансом. С военным островом и привилегированной поляной было все понятно, с Синицинским тоже. А вот академия Кухарских... Она вызывала большой интерес. Только там директор с пониманием отнесся к моему любопытству. Рассказал об учебе, о факультативах, о форме проживания. Устроил даже своего рода экзамен — предложил поразить мишень в десяти шагах от меня. Мой электрический сгусток с легкостью попал в каменное изваяние, выбив из него крошку. А ведь я даже не напрягся.

Особенно мне заинтересовала его фраза про занятия медитации в специально оборудованной комнате. Существенным плюсом была возможность проживать на территории академии.

Хотел было обсудить этот вопрос с матушкой, но она уже уехала с отцом в столицу.

Имение вновь опустело.

Без удовольствия я ковырял вилкой в великолепно приготовленном жарком из птицы. И чем я больше думал, тем сильнее чаша весов склонялась в сторону этой академии. Василий хорошо отозвался о безопасности заведения. Его пытливый взгляд отметил хорошо обученных охранников, а я, в свою очередь, оценил спокойную атмосферу.

После ужина я заглянул в кабинет отца и нашел оставленную матушкой записку. В ней говорилось, что она с радостью примет любой мой выбор и просила обязательно сообщить ей о нем.

Ее послание было пропитано грустью, но она всячески старалась меня поддержать. И я ей был за это благодарен.

Описав ей в общих словах, как съездил, я заверил ее, что непременно отправлю ей письмо из академии. И добавил, чтобы она держала меня в курсе состояния отца.

Закончив послание, я активировал на конверте магический знак, и письмо тут же исчезло, чтобы появиться у матушки, где бы она ни находилась.

Решено, пусть будут Кухарские. Завтра же поеду к ним с документами.

***

Проснулся засветло и хорошо отдохнувшим. Надел один из новых костюмов, что купила мне матушка, пригладил волосы рукой и подмигнул своему отражению.

Затем покидал нужные бумаги в тонкую папку, выудил из стола чистые тетради с ручками и пошел будить Василия.

Быстро позавтракав, мы запрыгнули в коляску и помчались в академию имени Кухарских. Надо бы хоть узнать историю этого заведения.

Оформление не заняло много времени, а вот потом пришлось попотеть. Чтобы понять, в какой класс меня отправить, провели настоящий экзамен.

Для этого меня посадили в пустом классе. Вскоре вошел невыразительный тип, представился заместителем по общим вопросам Михаилом Максимовичем, и выдал мне бланки для ответов.

Первые несколько минут я сидел над стопкой листов, поражаясь количеству вопросов. Тут была и география, и математика, и логика, и родной, и французский языки. Отдельное внимание было уделено логике и чистописанию.

Ознакомившись с правилами заполнения, я приступил.

Пока усердно ставил галочки, вспомнил добрым словом Прокофия Андреевича Вяткина. Успел он все-таки вбить в мою голову немного знаний.

Но когда дело дошло до истории, то я впал в своего рода ступор. Сведения и даты из одного и другого мира смешались в один большой ком. Мне пришлось по пунктам записывать некоторые вехи, чтобы хоть как-то распутать этот клубок.

Сбившись в очередной раз и перепутав даты правления первого императора, разозлился и выдал себе мысленную оплеуху. И это помогло. Память послушно разделилась на два сектора и теперь стала активно выдавать нужные сведения.

Я тайком выдохнул и продолжил ставить галочки в заданиях.

Когда закончил, с меня чуть ли не ручьем стекал пот, но я был доволен. Отдав все Михаилу Максимовичу, что сидел со мной в классе, я вышел на свежий воздух.

Осенний ветер сразу же забрался мне под куртку и приятно охладил кожу. Я окинул взором сидящих тут и там учеников. Видимо, сейчас была перемена, и они вышли насладиться последними солнечными деньками.

Не зная, сколько ждать результатов экзамена, я решил пойти познакомиться с местными. Сделал шаг по направлению к группе воздушников, которые демонстрировали друг другу свои умения, как вдруг до меня донеслись чьи-то яркие эмоции. Злой азарт, чувство собственного превосходства и что-то еще, такое же неприятное.

Я закрутил головой, пытаясь найти их источник. И буквально за углом здания напротив уловил движение. Не раздумывая, спрыгнул со ступенек и поспешил в нужную сторону.

Двое здоровенных белобрысых ребят, явно из старших классов, нагло поигрывая скрученными в спираль водными шариками, наседали прижавшегося к стене парнишку.

— Мы тебя предупреждали, сопляк, — гундел один из хулиганов с перебитым носом, — еженедельная оплата твоей безопасности стоит три домашки и один реферат. А ты нам сколько дал?

— Я еще не разобрался в предмете, — недрогнувшим голосом сказала “жертва”, — мне нужно еще пара дней.

— Да нам все равно. Готовая работа должна быть сегодня, а не послезавтра. Сегодня!

Они придвинулись ближе, и парнишка слегка побледнел.

— Доброго дня, господа. А что тут происходит? — спросил я, опасаясь, что они пустят свои заклинания в дело.

— А тебе какое дело? — подал голос второй, — Ты кто такой?

— Мимо проходил, увидел, как два здоровенных лба проявляют не дюжие умственные способности.

— Че? Ты вообще, знаешь, кто мы?

— Дай-ка подумать, — я показушно нахмурился. — Нет. И не хочу. Оставьте молодого человека в покое и идите, сами делайте свою домашку.

— Да я тебе сейчас наваляю! — зарычал тот, что с кривым носом и развернулся ко мне.

— Спасибо за помощь, но думаю, мы бы пришли к логичному решению возникшего вопроса, — сказал парнишка и выпрямился.

— Да поздно уже, малахольный. Тут еще один умник нашелся, — прогудел белобрысый и в его руке свернулся водный хлыст.

По моим рукам тут же побежали юркие молнии. Но хулигана это не остановило, и он широко замахнулся. Еще бы секунда и его хлыст достал бы меня. Но я успел первым.

Сверкающий хвост разряда перехватил заклинание белобрысого на полпути, впитался в водяной канат и стремительно ударил в руку, держащую заклинание. Водника хорошенько тряхнуло. От выбеленных солнцем волос пошел легкий дымок, а сам он охнул и упал на брата. Тот его удержал.

— Я бы на вашем месте этого не делал, — с улыбкой сказал я. — Если бы вы хорошо учились, то знали бы, что вода и электричество плохо совместимы.

— Что ты с ним сделал, мелкий?! — разъярился второй.

Нападать не спешил, явно был умнее, чем его брат.

— Я лишь наглядно показал, что знание — сила, — спокойно ответил я.

Молнии продолжали бегать по моим рукам, разбрызгивая искры во все стороны.

Белобрысые напряженно смотрели на них, потом переглянулись и поспешили покинуть поле боя. Я глянул на парнишку.

— Прошу меня простить за столь внезапное вторжение, — сказал я ему. — Надеюсь, вы не пострадали?

Он одернул помятый пиджак со знаками отличия школы, смахнул невидимую пылинку с плеча и протянул мне руку.

— Дмитрий Владимирович Кунцев, очень приятно.

— Алексей Николаевич Вереховцев, — улыбнулся я ему.

— Как я понимаю, вы здесь человек новый? — и дождавшись моего кивка, продолжил. — Пойдемте, я вам все покажу.

— Но я еще не знаю результаты экзамена. Вдруг мне откажут?

Он странно на меня посмотрел и дернул плечом.

— Нет, не откажут. Того, что я видел, будет достаточно, чтобы учиться на Кухне, даже если бы вы не ответили ни на один вопрос.

Кухне? Это они так называют академию? Я усмехнулся и пошел вслед за своим новым знакомым.

— Мы с вами находимся на территории академии имени Кухарских, построенной шестьдесят семь лет назад главой рода Кухарских, а именно Елизаром Игнатьевичем. Раньше здесь учились отпрыски исключительно этого семейства. Детей тогда было много, не то что сейчас. Потом уже сюда стали приглашать и других учеников. В настоящее время, политика сильно поменялась и больший упор делается на талантливых магов.

Я вспомнил братьев — и это талантливые? Дмитрий понял, о чем я думаю и усмехнулся.

— Да, к сожалению, немалую роль в приеме учеников играют их родители и, конечно же, деньги. Но это скорее исключение, чем правило. С другой стороны, они очень хорошие маги, хоть и не сильно умные.

— Я вижу, территория хорошо охраняется. Случались нападения?

— Совсем нет, — улыбнулся Дмитрий и покачал головой, — скорее это всех снаружи охраняют от нас.

Мы прошли от главного корпуса до жилых строений, и мой новый знакомый указал на верхний этаж.

— Я живу вон там.

Я старательно прислушивался к его эмоциям, но они были совершенно обычные. Четко угадывался лишь легкий интерес. Потрясающий контроль! Этому мне стоило бы научиться.

— А где проходят магические тренировки?

— Есть небольшая площадка с антимагином, плюс тренировочный зал, он расположен в отдельном здании на случай холодов. К слову, существует правило, кто разнес его, тот и оплачивает ремонт. Будьте аккуратнее.

Мне оставалось лишь удивленно его слушать.

Не прекращая рассказывать мне об академии, мы сделали круг по территории и вернулись к главному зданию. Меня уже начинали искать — Василий и Михаил Максимович обеспокоенно озирались по сторонам. Я махнул им рукой.

— Меня уже ждут, — сказал я Дмитрию. — Надеюсь, еще пересечемся.

— Думаю, что вероятность этого очень высока.

Развернулся и неторопливо двинулся в сторону жилого здания, а я поднялся на крыльцо.

Гладковыбритое лицо заведующего по общим вопросам расплылось в улыбке.

— Алексей Николаевич, ваши результаты готовы, прошу пройти со мной к директору.

Судя по его эмоциям, он был доволен моими ответами. Теперь осталось лишь одно, узнать, в какой класс меня распределили.

В сопровождении Михаила Максимовича мы поднялись на второй этаж в кабинет директора. Заодно и узнал, как его зовут.

Эдуард Львович Кохтенберг. Мне он понравился еще с самого начала. И дело было даже не в роскошных пшеничных усах и добрых глазах. А в том, что вся его фигура светилась от потоков магии земли.

Он пригласил меня присесть и взял со стола несколько листков.

— Вы показали блестящие знания по всем предметам. Думаю, вам вполне подойдет...

Он не успел договорить, как дверь открылась, и в кабинет вошла невысокая барышня в узкой черной юбке и белоснежной рубашке, отлично подчеркивающей ее прекрасную фигуру. Я невольно скользнул по ней взглядом и с трудом подавил вздох восхищения. Вокруг нее витали легкие завихрения, выдававшие в ней сильного мага воздуха.

Впрочем, девушка не обратила на меня никакого внимания, подошла к Эдуарду Львовичу и что-то зашептала ему на ухо.

Директор удивленно дернул бровями и кивнул. Передав сообщение, прекрасное создание тотчас упорхнуло.

— Ну, раз так, тогда вас, Алексей Николаевич, приписываем к классу “А”, младшей группы.

Михаил Максимович выпучил глаза и начал открывать и закрывать рот. Внутри него бурлил целый океан эмоций. Недовольство, разочарование и... Злость? Странные чувства для простого заместителя по общим вопросам.

Эдуард Львович бросил строгий взгляд на него, и тот вздрогнул, как от удара.

— Итак, — сказал директор, — зачисление в класс сейчас Нюрочка оформит, занятия для вас начнутся с завтрашнего утра. Всю необходимую литературу можете получить уже сейчас в библиотеке. Вопросы?

Я покачал головой, все еще изучая его заместителя.

— Далее, вот ваше расписание, — Эдуард Львович вытянул из стопки маленький лист бумаги и передал его мне. — Тогда не задерживаю. Ждем вас завтра.

— Благодарю.

Я коротко поклонился и вышел из кабинета.

Василий должен был ждать меня на улице. Когда я вышел на улицу, то обнаружил его окруженным детьми. Парочка учеников даже качались на его согнутых руках. Тренер хохотал и крутил малышей во все стороны, подхватывая их потоками воздуха.

Не стал им мешать, а лишь наблюдал за весельем. Вскоре, устав от молодежи, Василий легко стряхнул детишек очередным заклинанием, чем вызвал очередную волну смеха.

— Хорошее здесь место, не правда ли? — спросил тренер, когда мы вышли с территории.

— Согласен. Мне здесь понравилось. Посмотрим, что будет дальше. А теперь хочу отпраздновать свое поступление. Как насчет заехать за сладкими булочками и вареньем?

***

Класс “А” младшей группы занимал отдельное помещение на первом этаже главного корпуса. Как я понял, ученикам не нужно было бегать по всему зданию, что попасть на нужный урок.

А всего классов было не так много — младшие, как и старшие, делились на три группы — “А”, “Б”, “В”. Сначала я решил, что тут разделение по типам магии, но вскоре сообразил, что это касается исключительно успеваемости по предметам. Неужели я так хорошо сдал тот экзамен?

Первым, кто меня встретил на пороге классной комнаты, был Дмитрий. Я сначала удивился, но оказалось, что в младшую группу берут детей от восьми до двенадцати лет.

Пожав друг другу руки, он познакомил меня с остальными. Все они оказались достаточно сильными магами разных стихий. Успел запомнить парочку водников и одного огненного.

Радовало одно — вчерашних белобрысых хулиганов здесь не было.

Кунцев указал на третью парту и сел первым, доставая нужные учебники. Я кивнул и сел рядом.

Дальше началась давно забытая мной круговерть — уроки шли одни за одним, и на каждом Дмитрий коротко посвящал в детали. Как зовут учителя, его особенности. Иногда мы ловили на себе неодобрительные взгляды за разговоры, но замечаний мы так и не получили.

В какой-то момент мне показалось, что Кунцев здесь пользуется особыми привилегиями, но какими, мне пока не удалось узнать.

Так или иначе, первый учебный день оставил после себя приятные впечатления.

Попрощавшись с Дмитрием, я неторопливо подошел к ожидающему меня тренеру.

— Василий, не устал ждать? — с улыбкой спросил я.

— Да, это не ресторан, но виды здесь какие!

Он стрельнул глазами в окно главного корпуса, где сквозь стекло виднелось рабочее место той самой очаровательной помощницы директора — Нюрочки.

— Может, лучше тебе ждать внутри? Или приезжать ко времени?

— Нет-нет, меня все устраивает.

На его лице сияла такая довольная улыбочка, что я не смог сдержать ухмылку.

— Тогда поехали, завтра снова увидишь ее.

***

Так прошло несколько дней, пока однажды Дмитрий не спросил меня, почему я не перееду в академию.

— Чего толку гонять туда-сюда каждый день? У меня как раз соседняя комната свободна. Перебирайся сюда.

Мы шли по мокрой дорожке к тренировочной площадке. Сегодня меня впервые допустили до работы с магией на открытом пространстве. До этого у меня были индивидуальные занятия с Арсением Петровичем, боевым магом. Он должен был оценить уровень моего контроля и силу. Я не раскрыл перед ним все свои умения, но по эмоциям понял, ему и этого было достаточно.

— Я не вижу смысла, Дим. Ехать недалеко, да и дома мне спокойнее.

— Это сейчас, а как зима настанет, будет неудобно. Дороги заметает так, что фургон с продуктами встречают огневики с воздушниками.

— А долго комната будет свободна? — задумался я над его словами.

— Всегда. Никому не хочется жить со мной рядом, — он скорчил зловещую гримасу.

Я улыбнулся. Прекрасно его понимал. Дмитрий Кунцев был менталистом и очень сильным. Еще Вяткин говорил, что эту способность никто не любит, а все даже опасаются.

— Ты, Алексей, единственный, кто нормально со мной разговариваешь. И как я понимаю, не просто так, да?

— Мой преподаватель был ментальным магом, — без промедления ответил я и внимательно посмотрел на Дмитрия. — Он мне объяснил, в чем причина неприятия.

Сказал, а сам задумался. Я старался изо всех скрывать эту свою способность. Но маги одного типа могут видеть “своих”. Не намекает ли Кунцев на это? Но он уже отвернулся и продолжил идти вперед.

— Расскажи про белобрысых, — я решил сменить тему.

— Новиковы-то? Слышал про строительную компанию Новиковых? Нет? Они построили башню в Ново-Николаевске? И еще с полсотни доходных домов. Дар родовой сильный, а мозгов нет. Игнат и Ренат уже во многих школах побывали, а действуют по одному же принципу — находят умного ученика, он выполняет за них текущие работы, а им только и остается блистать на всех соревнованиях.

— А что ты получаешь в обмен на домашку?

Дмитрий пожал плечами и не ответил, задумавшись о чем-то своем. К тому времени мы уже дошли до площадки и увидели две белые головы. Они синхронно повернулись в нашу сторону и гадко улыбнулись.

— У нас разве совместные занятия? — поинтересовался я у Кунцева.

— Не должно быть, однако, временами, старших сгоняют на тренировки. Они выступают в роли помощников учителей.

— Это безопасно?

— Чаще всего да, — неопределенно выразился Дмитрий и прошел к другим ученикам. — Здесь хороший медкабинет, так что не волнуйся.

Я не стал спрашивать, откуда он знает про кабинет и огляделся. Раньше мне здесь не приходилось бывать. Ровно утоптанная площадка, окруженная невысоким забором. Чуть дальше были места для зрителей — они были заполнены голосящими подростками.

В воздухе разлилась короткая мелодия — урок начался. Вперед вышел учитель по боевой магии, Филипп Александрович. Это был крупный мужчина с гладковыбритым лицом и всегда смеющимися глазами.

— Доброе утро! Сегодня проведем общую тренировку. Старший класс “Б” будет мне помогать сегодня.

В ответ на его слова с трибуны повскакивали несколько человек, в том числе и Новиковы.

— Стройся! — крикнул тренер.

Мы всем классом вытянулись в кривую линейку. Напротив нас выстроились старшеклассники. По нашему ряду пробежалось легкое недоверие и даже страх.

— Сегодня разучим заклинания защиты. Класс “А”, — продолжил тренер, — выставить щиты!

Вокруг заискрились разномастные прямоугольники: водные, воздушные, земляной, огненный и мой, электрический.

Напротив меня замер худой парнишка в очках и в куртке на пару размеров больше. Он постоянно косился на тренера, ожидая команды к действию.

— Молодцы! Держим-держим! Старший “Б” класс, — он повернулся к нашим противникам, — атакуем осторожно. Начали!

В нас полетели всевозможные заклинания. В мой щит ударил поток ветра и протащил меня с пару метров по полю. Надо же! А по виду и не скажешь, что передо мной сильный маг.

Остальным досталось так же. Дмитрия, стоящего справа от меня, аналогичным зарядом чуть ли не опрокинуло на песок. Против него застыл пухлый ученик с каштановыми волосами, прилипшими ко лбу.

— Поменялись! — снова скомандовал Филипп Александрович.

Старшие сдвинулись на одного, и все повторилось. Теперь в меня летел огненный шар. С ним мне было проще. Его хозяин был не столь опытен в магии и его заклинание с легким хлопком растеклось по моему щиту.

Кунцеву повезло меньше. Его ментальная защита совершенно не подходила для таких упражнений. И теперь Дмитрий лежал в пыли. Я было дернулся, чтобы ему помочь, но он отмахнулся и начал подниматься сам.

Я выглянул из ряда, чтобы посмотреть, кто будет следующим атакующим. И заметил, что до ухмыляющихся белобрысых оставалось всего трое — земля и два воздуха.

И если мне они не могли причинить вред, за Кунцева я не был уверен. Мне нужно вырубить водников, чтобы они не успели ударить его со всей силой.

Со следующими двумя учениками все прошло быстро — мой щит даже не прогнулся от слабых атак. А вот третий маг заставил меня попотеть. Его заклинание хлыста сначала подняло в воздух пыль, сбивая мне концентрацию, а потом продавило мою защиту.

Я ощутил мощный удар в грудь, и на миг у меня перехватило дыхание от боли. Но тут же по телу пробежала щекотка и мне полегчало.

У меня едва хватило времени отдышаться, как передо мной возникло ухмыляющееся лицо Новикова, уж не знаю, которого из них.

Через секунду перед моим лицом уже вспыхнул напитанный силой щит. И он тут же поймал хлесткий удар водяного шара. Брызги полетели во все стороны, и промочили меня с ног до головы. За одним сразу последовал второй, и он был сильнее предыдущего.

Моя защита трещала сотнями разрядом, но все-таки выдержала. Еще один такой удар, и он рассыпется.

На секунду я растерялся, Новиков злорадно улыбнулся и быстро сформировал в руках новый шарик. И он весь светился от заключенной в него силы.

Я скосил глаза на Дмитрия, тот весь напрягся, ожидая атаки от воздушника. Проследил взглядом за руками Кунцева — он накладывал слой за слоем, делая свой щит толще.

А это идея! Стараясь не привлекать внимание, я добавил чуток ментальной силы. Даже не представляю, чем это должно мне помочь, но попытка не пытка.

Новиков запустил свой шар. Я увидел, как на меня несется крошечный шарик. Заклинание не успело даже коснуться щита, как начало разворачиваться.

Я в ужасе смотрел, как оно становится больше и больше!

И тут произошло странное — вода обогнула мой щит и упала позади меня.

Увидев изумленное лицо моего противника, я ликовал. Не давая ему очухаться, я аккуратно пустил в него ментальный заряд дезориентации. Новиков тряхнул головой, пытаясь вернуть себе концентрацию, но Филипп Александрович уже командовал поменять позиции.

Теперь передо мной замер второй белобрысый. Он видел, что случилось с его братом, и не торопился меня атаковать.

Медленно тянулись мгновения, пока он наконец не начал водить ладонями, собирая между ними здоровенный шар.

Решил взять размерами. Усмехнувшись, я растянул щит, укрывая себя до колен. Новиков продолжал угрюмо смотреть на свое заклинание и просто держал его на руках, ожидая команды от учителя.

Я прищурился. Где подвох? Обычный шар? И все?

Мое сердце стучало ровно, колени полусогнуты, а защита сияла десятком маленьких молний. Я был готов.

И Новиков поднял на меня взгляд. В мешанине эмоций моих однокашников я все-таки смог почувствовать его настроение. И оно мне совершенно не понравилось.

— Начали! — крикнул Филипп Александрович.

Шар Новикова резко уменьшился и прыгнул в мою сторону. От неожиданности я подскочил и влил еще больше силы в щит. И он ослепительно полыхнул.

Водное заклинание по всем законам природы моментально впитало в себя электрические заряды и взорвалось над моей головой. Во все стороны полетели сверкающие молнии. Я с ужасом понял, что они полетели в других учеников.

Резко взмахнув руками, я растянул щит над соседними детьми, чтобы обезопасить их.

Воспользовавшись тем, что я раскрылся, Новиков быстро запустил еще один сгусток воды. Пришлось круто извернуться и принять удар на самый краешек защиты. Заклинание странно отскочило и, заряженное молниями, полетело обратно в белобрысого, угодив тому в ногу. Вода тут же пропитала его брюки, а искры острыми иглами впились в кожу.

Новиков взвыл и сразу упал на спину. Филипп Александрович тут же остановил урок и подбежал к нему.

— Что произошло? — вполголоса спросил он.

— Он напал на меня! — простонал белобрысый, катаясь на песке.

— Это правда?

Я выразительно посмотрел на учителя и на мокрую штанину Новикова. Филипп Александрович неодобрительно хмыкнул и крикнул за спину:

— Целителя!

Какой-то мальчишка сорвался с места и умчался в главный корпус.

Через несколько минут на площадку прибежала дородная дама в криво застегнутом пальто.

— Где он? — крикнула она, тяжело дыша.

— Алевтина Юрьевна! Спасибо, что так быстро пришли. Вот, — он указал на Новикова, — Игнат переборщил с магией и получил заклинанием в ногу.

— Ну как же так, Игнатушка! — запричитала целительница, накладывая руки на поврежденное место.

Белобрысый стонал громче и громче. Я удивленно на него глянул, чего он ноет, если его уже лечат? Его брат стоял рядом и сверлил меня злыми глазами.

Когда Алевтина Юрьевна закончила, Филипп Александрович глянул на нас с Игнатом и строго сказал:

— К директору. Оба! Быстро!

годом ранее

— Дмитрий! Подобное поведение недопустимо! Где это видано, что отпрыск великого князя так себя вел! — гневно стискивая кулаки, кричал Владимир Кунцев.

Его холеное лицо было пунцовым, изо рта летела слюна, а комнату то и дело слегка потряхивало от бушующей силы земляного мага.

— Ты не имеешь право использовать свою способность против собственной матери! О чем ты вообще думал?!

Младший Кунцев сидел в углу на полу, и по его щекам текли злые слезы. К разбитому лицу прилипли темные пряди волос, а на языке ощущался вкус крови. В этот момент Дмитрий ненавидел отца. Но ответить не мог — рот был скован заклинанием, а на руках тяжелыми гирями висели магические оковы, лишающие доступа к силе.

— Мы все для тебя делали! Кормили, одевали, нанимали лучших учителей! А ты, — Владимир ткнул в сына пальцем, — неблагодарный выродок! И откуда взялась твоя дрянная способность?! Подумать только! Менталист! Позор!

Он распинался еще добрых полчаса, пока не охрип. После чего вышел из комнаты, хлопнув дверью так, что со стены слетели “Охотники на привале”. Дмитрий остался в одиночестве.

Заклинание немоты развеялось только через четыре часа, и Дмитрий, наконец, смог с трудом вздохнуть и погрузился в невеселые воспоминания.

Все началось утром, когда мать в очередной раз сорвалась и начала хлестать его по щекам, упрекая, что он не маг земли. Тогда пристройка, где была ее спальня, ходила ходуном.

Никто не остановил ее, хотя вся слышали ее вопли. И Дмитрий, устав за месяцы издевательств, от всего сердца пожелал, чтобы она, наконец, замолчала.

К его удивлению, Василиса Андреевна Кунцева вдруг замерла и пустым взглядом посмотрела куда-то поверх его плеча. Испугавшись такого поворота событий, Дмитрий выбежал из комнаты и заперся у себя.

Вскоре в спальню заглянула служанка, увидев остолбеневшую хозяйку, закричала и позвала на помощь.

Владимир Кунцев рассвирепел, отметелил сына до полусмерти, и бросил, скованного, в пустой комнате.

Мать не приходила в себя уже сутки. Её долго пытался привести в чувство супруг, осматривали лучшие доктора... даже знахарку приглашали, но всё бестолку.

“Сильное воздействие ментальной магии. Нужно ждать, когда оно рассеется самостоятельно” — в один голос говорили врачи.

О Дмитрие все забыли, целиком погрузившись в заботы о Василисе Андреевна. Одна лишь сердобольная нянька, пошла поперек запрета Кунцева старшего и принесла несколько бутербродов с чаем.

Младший Кунцев не притронулся к еде и просидел так у стены всю ночь, ни на минуту не сомкнув глаз. Пока снова не пришел отец и экономка. Дмитрий ожидал, что его снова будут бить, но его подняли, расковали, дали умыться и отвели в его спальню. Под пристальным взглядом отца Дмитрий осторожно опустился на кровать, украдкой поморщившись от боли во всем теле. Новой экзекуции не последовало, Владимир Кунцев встал возле окна, напряженно всматриваясь во двор.

Через час в спальню вошел неопрятно одетый мужчина в теплом пальто поверх летней куртки, из-под нее выглядывал край алой рубахи и тонкая нить ожерелья с деревянными бусинами. Незнакомец с некоторой неприязнью осмотрел Дмитрия, поправил тонкий обруч у себя на лбу и велел снять рубаху. Дмитрий было возмутился, но отец сам рванул за ворот, и тонкая ткань треснула, обнажив многочисленные синяки.

Тем временем худой незнакомец вытащил из кармана крошечный алый камешек, поместил его на середину ладони и начал шептать слова заклинания. Камень взмыл в воздух, завис на мгновение и, вращаясь волчком подлетел к голой груди. Замер напротив самого сердца.

Дмитрий в ужасе отшатнулся, но отец стиснул его плечо и пригвоздил к месту яростным взглядом.

— Больше никакой ментальной магии! — прошипел он.

Дмитрий поднял на него ошарашенный взгляд, но в этот момент незнакомец закончил читать заклинание и сложил пальцы в ритуальном знаке. Камень ударил Дмитрия в грудь.

Боль обожгла каленым железом, растеклась по нервам, взорвалась в голове огненной вспышкой... и тут же схлынула, словно ее и не было вовсе.

Дмитрий скосил глаза и увидел, как на его коже расползается причудливыми изгибами непонятный символ.

— Что это? — побелевшими губами спросил он.

— Ограничитель силы, — низким голосом произнес незнакомец и повернулся к отцу. — Он сможет использовать магию, но совсем немного. Целиком заблокировать не могу, все же способность очень сильна.

— Прекрасно! Прекрасно! — улыбнулся отец. — Спасибо вам большое, гранд мастер!

Он вытащил из кармана плотный конверт и передал его незнакомцу. Тот коротко поклонился, а затем быстрым шагом вышел из комнаты.

Владимир Кунцев наклонился к самому уху сына и произнес:

— Пока ты не научишься вести себя, ты не имеешь даже права называться моим сыном и претендовать на титул. Я понятно выразился?

Дмитрий едва заметно кивнул, потирая свежую метку на груди.

__________________________________________________________

***

— Кто я на самом деле? Да я самый обычный, Леш, ты чего? — удивленно уставился на меня Дмитрий своими карими глазами. — Ну, семья богатая, это да. А в остальном...

Он замолчал, а до меня долетело острое сожаление и тоска. Неужели, я задел его своим вопросом? Но Кунцев уже снова закрылся и пихнул меня локтем и вдруг заученно произнес:

— Сила каждого мага зависит от того, сколько магии он может пропустить через себя и превратить ее в заклинание. И то, как он умеет работать с потоками. Вот ты, к примеру, как с ними работаешь?

Я пожал плечами и зачерпнул из ближайшего совсем немного силы. На моей руке тут же заискрился крошечный шарик.

— Вот. Легко и просто. А для многих это тяжелая задачка. Нужно сконцентрироваться, потянуться, впитать. На это время уходит. Драгоценное, я тебе скажу, время. Здесь таких слабаков, конечно, нет.

— Да тут, если посмотреть, прямо будущие бойцы. Боевые маги.

На мгновение лицо Дмитрия застыло, и он странно на меня посмотрел.

— С одной стороны, ты прав, — задумчиво сказал он. — Сильные и талантливые маги сейчас, да и всегда, на вес золота.

Я не считал себя талантливым, но ему, конечно, виднее. На этом моменте мы решили закончить. Меня ждал Василий, а Дмитрия — домашняя работа по литературе.

Почти бегом я бросился к главному корпусу.

— Ваше сиятельство, — крикнул тренер, — я вас везде ищу! Все в порядке?

— Я решил переехать жить сюда. Мне сказали, что зимой на коляске сюда не проехать.

— Могу ли я вас сопровождать здесь?

— Тоже хочешь поселиться тут? — с лукавой улыбкой спросил я и ощутил, как он смутился.

— Если позволите. Тут, конечно, охрана хорошая, но лишние руки не помешают.

— Давай уточним у директора, он решит.

У Эдуарда Львовича мы пробыли всего минуту. Он выслушал нас и строго на нас посмотрел и сказал:

— Выпадет снег, и нас по макушки заметет. Если не боитесь руками работать, мы рады вас принять. Есть свободная каморка в главном корпусе. Правила просты — не барагозить и вести себя достойно.

Это он, наверное, про Нюрочку.

— А еще Василий раньше детей тренировал. И меня тоже, — вставил я.

— О как! Это замечательно. Мальчишкам не помешает помимо магических занятий еще и физические упражнения. Только это не будет официальное устройство на работу. Сами понимаете, ведь получится, что у вас две работы. Но на премии в конверте можете рассчитывать.

Василий сразу заулыбался.

Домой ехали в приподнятом настроении. Завернули по дороге еще и в пекарню, накупили для горничных сладких булочек с вареньем. Так сказать, отметить мой переезд в академию.

Анна, услышав, что я собираюсь жить в академии, расстроилась, но виду не подала, лишь украдкой чмокнула меня в щеку.

***

Следующим утром мы вернулись в академию уже с моими вещами. Все те же два чемодана и сумка. А еще связки книг да корзина с пирогами.

Комнату уже подготовили, так что мне предстояло только подписать акт приема и торжественно внести туда вещи.

Да уж, обстановка прямо-таки спартанская. Из мебели в комнате были только деревянная кровать, стол, стул, шкаф и старый, местами вытертый ковер.

Из интереса я заглянул к Дмитрию — у него обстановка была не пример богаче. Взять тоже здоровенное кресло и книжный стеллаж.

— На первое время пойдет, а дальше уже обрастешь вещами, — подбодрил меня Кунцев. — А вот этот драный половик я бы на твоем месте выбросил.

Тут я был с ним полностью согласен. В четыре руки мы быстро избавились от этого блеклого недоразумения, а заодно нашли тумбочку. Так увлеклись, что едва не пропустили первый урок.

К разговору о магии мы вернулись после занятий, когда я пытался разложить свои вещи на полках шкафа.

Дмитрий задумчиво чертил мыском ноги узоры на полу и рассказывал, что еще потоки магии называют не только сырой силой, но и эфиром. Что-то такое мне говорил еще Лискин. Интересно, как у него дела?

Кунцев сыпал разными фактами, перескакивая с мысли на мысль, словно вспоминал статьи из журналов. Я несколько мгновений понаблюдал за ним и ради интереса перешел на магическое зрение.

Удивительно, но в комнате почти не было магических потоков, в отличие от учебного корпуса и тренировочной площадки.

— Дим, а линии силы можно перенаправлять? — прервал я ее лекцию.

— Можно. Сложно, конечно, ресурсов много уходит. Это найди, поставь ограничитель, — он на мгновение сморщился, — артефакты разложи. Почему спрашиваешь?

— Да смотрю, в жилом корпусе почти ничего нет.

Он удивленно осмотрелся, даже встал с кровати и прошелся по комнате.

— Вряд ли тут кто-то заморачивался. Просто поставили на отшибе, да и махнули рукой.

Я кивнул и вдруг зацепился взглядом за странную пустоту под кроватью. Бросив стопку рубашек на тумбочку, я подошел ближе.

— Леш, ты чего?

— Сам посмотри, — я указал ему на нужное место.

— Смотрю. Тут ничего нет.

— Вот именно.

Кунцев снова уставился на кровать. Думал, наверное, с минуту, а потом резко отодвинул шаткую конструкцию. Ножки с надсадным скрипом проехались по деревянному полу, оставляя следы.

У самого плинтуса на стене обнаружилось темное пятно. Словно кто-то отбил кусок штукатурки и пытался заделать дыру. Дмитрий хотел было подойти, но я дернул его за рукав.

— Не подходи, видел я уже такое, — он вопросительно поднял брови. — Судя по виду, там лежит артефакт пустоты. Подойдешь, и он может высосать твои силы.

Дмитрий сделал осторожный подшаг и замер, глядя на тайник. Затем отошел и тряхнул головой:

— Слышал о таком, но ни разу не видел. Зачем он здесь? Да еще и прямо рядом с кроватью? А я ведь живу в соседней комнате почти год! И ничего не заметил.

— Да, может, слой кирпича мешает или пока разгребали завалы, уборщики нарушили какой-нибудь защитный контур своей магией, — я задумался, а потом посмотрел на друга. — Огневик, говоришь, тут жил? Надо бы разузнать о нем поподробнее.

— Тогда тут нельзя оставлять кровать. Давай ее передвинем в другую сторону. А про бывшего жильца надо поспрашивать, тут ты прав.

Еще с час мы возились с перестановкой мебели.

Мне до ужаса хотелось расковырять краску и заглянуть внутрь тайника, но из соображений безопасности и возможной потери силы, решил дождаться выходных. А это всего два дня.

Мы еще немного побеседовали, но разговор сам по себе увял — физическая нагрузка давала о себе знать. Кунцев махнул рукой и скрылся у себя в комнате. А я сел на кровать и начал буравить взглядом стену напротив.

Что про этот артефакт говорил Антон Юрьевич, когда мы были в его лавке? Такие штуки ставят для защиты от магов. И вот он здесь, аж в академии, где этих самых магов примерно под сотню.

А вдруг там спрятали действительно что-то ценное? Или, наоборот, хотели таким образом уменьшить силу огневика?

С этой мыслями и уснул.

Всю ночь я мотался по сновидению в образе эдакого пирата, что пытался найти сокровища по обрывку старой карты. И когда почти добрался до нужного места, меня разбудила противная трель будильника.

***

Впрочем, моему плану на выходные не суждено было сбыться.

После третьего урока нас собрали на тренировочной площадке. Согнали все классы. Я в первый раз увидел столько учеников в одном месте.

Вперед вышел Эдуард Львович и зычно пророкотал:

— Доброго всем дня! Завтра к нам приезжают гости из “Железного острова”, чтобы провести показательные выступления. Ученики старших классов покажут свое мастерство в парах с гостями. Младшие будут присутствовать в виде зрителей.

По трибунам прокатился восторженный вой, а я наклонился к Дмитрию:

— И к чему все это?

— Не знаю, — тихо ответил он. — Раньше такого здесь не было. Но хоть занятия отменят.

— ...приглашаю зарегистрироваться у Анны Викторовны, — продолжал вещать директор. Эта встреча положит начало крепким дружественным отношениям между академиями.

Старшие повскакивали с мест и громко захлопали в ладоши.

— Надеюсь, нас это никак не коснется. У меня совершенно нет желания скакать по сцене, показывая свою удаль, — прошептал я Дмитрию.

— Согласен. Да и нас не зовут. Ничего, — он улыбнулся, — зато под шумок можем залезть в архивы академии.

Мне эта идея очень понравилась.

— Ты как сам? Как ночь прошла? — спросил Кунцев.

— Нормально. Никакого оттока силы, а вот сны снились просто фантастические.

— Это все свежий воздух, — кивнул он.

Эдуард Львович меж тем закончил свою речь и отпустил всех на обед. Шумная толпа тут же бурлящей рекой потекла в сторону главного корпуса, где располагалась столовая. Разговоры были только про грядущее мероприятие.

Занятия были практически сорваны — ни один учитель не смог угомонить своих подопечных. Одолеть восторг и непослушание удалось только историку, который начал рассказывать про интересные факты о соревнованиях и их победителях.

До самого вечера не смолкали разговоры. Длинная вереница старших прочно засела возле приемной директора, желая внести свое имя в списки. Остальные носились по всей территории академии: искали термосы, заказывали на кухне мелкие перекусы, помогали старшим.

Возле тренировочной площадки тоже кипела работа — воздвигали дополнительные ограждения, сидячие места и трибуну для судей. А еще ставили обогреватели, чтобы зрителям было комфортно. Как раз и руки Василия пригодились.

На меня тоже перекинулся азарт окружающих. Среди старших уже появился своеобразный тотализатор. Многих хотелось сделать ставки на победителя. По рукам пошли листки с именами лучших магов академии. Минус был в том, что никто не знал силу гостей.

“Железный остров” достаточно закрытое учреждение, бережно хранящее информацию об учениках. По собранным данным, удалось составить лишь короткий список. Я нашел в нем уже знакомого мне огненного мага — младший Марков.

Из-за всех обсуждений мы разошлись спать за полночь. Но никто не волновался — занятия отменили, рано вставать не нужно было. Сбор был объявлен только на десять утра.

Предстоящее событие так захватило мой разум, что я даже не вспомнил о тайнике, когда падал головой на подушку.

***

— Всем доброго утра! — улыбнулся Эдуард Львович, зажав в руке усилитель голоса. — Мы рады приветствовать наших гостей из “Железного острова”!

Этих самых гостей оказалось не так много — всего человек тридцать. Ученики старших классов и сопровождающие их учителя. Все были одеты в темно-синюю форму с нашивками академии.

Я внимательно осмотрел противоположную трибуну и пересекся взглядом с Марковым. Он мне кивнул, продолжая слушать приветственную речь нашего директора.

Когда торжественная часть закончилась, Эдуарду Львовичу вынесли две резные шкатулки. В каждой из них лежали записки с именами учеников. Дальше все будет решать его величество случай.

— Итак! — в руках директора появились два листка. — Первыми на нашу арену выйдут Виталий Пяткин из “Железного острова”, водник, и Олег Романовский из академии Кухарских, воздушник.

Грянули бурные аплодисменты, и с первых рядом встали два молодых человека. Нашего я уже знал — это был один из тех, с кем я столкнулся на первой тренировке со щитами. Сильный малый. Его атака ветром тогда протащила меня аж на пару метров.

А вот его противник — крепкий парень с гривой светлых волос — произвел на меня впечатление. Тугие переплетения силы струились по его рукам, а лицо было спокойным. Он изучающе смотрел на своего противника.

Жаль, с трибуны я не могу ощутить его эмоции! Это было бы интересно.

Вперед вышел Арсений Петрович, наш боевой маг, напомнил ученикам правила и дал отмашку к началу боя.

Зрители мгновенно притихли.

Оба противника напряглись и впились друг в друга взглядами. В руке каждого возникло по небольшой сфере. Но никто из них не торопился атаковать. Шаг, подшаг, изучение друг друга.

Я во все глаза смотрел, как по ученикам пробегают магические эманации. И тут Виталий сдвинулся правее и с силой бросил свое заклинание в нашего Олега. Тот легко ушел от первого удара, и позади него на песке расплылась небольшая лужа.

Теперь настала очередь воздушника. Он кинул свой шарик высоко вверх, заставляя противника отвлечься, и, воспользовавшись моментом, широким жестом запустил в островитянина волну ветра.

Но путь ей преградил водяной столб. Олег быстро сориентировался, и под шумный вздох толпы запустил несколько шариков сразу. Они обогнули щит Арсения и окружили его со всех сторон, вытягиваясь в маленькие ураганчики.

Водник не растерялся, отвечая кнутом, который разбил воздушные смерчи.

В руках Олега появилось копье, сотканное из ветра. Виталий снова отвел его атаку щитом и вдруг посмотрел наверх.

Романовский купился на эту простую ловушку, отвлекся, и тут же получил удар под ноги. Впрочем, водник не преуспел в своей атаке, потому что Олег бодро отпрыгнул с линии удара.

Петров продолжил наступление, загоняя нашего бойца в лужу, оставшуюся от предыдущего заклинания.

Даже с моего места было видно, что у противников уже выступили на лбу капли пота. Как же ответит Олег? Он хлестал гостя воздушными ударами, но с места уже не двигался. Над площадкой поднялась целая песчаная буря.

Вдруг водник застыл и хищно улыбнулся.

Я от нетерпения даже приоткрыл рот, куда сразу же набилась пригоршня песка. Закашлялся, и получил удар в бок от Дмитрия, который во все глаза смотрел на бойцов.

А было на что посмотреть! Водный маг сложил руки вместе и через секунду опустил их, направив в землю.

Проследив взглядом за потоком магии, я с удивлением заметил, как Олег странно дергается, стоя обеими ногами в луже.

Потому что Петров ее заморозил! И полностью дезориентировал противника. Гостевая трибуна взорвалась аплодисментами.

Я немного скис — первый бой и такой провал!

— Подожди, сейчас Романовский ему устроит, помяни мое слово, — прошептал Кунцев, и я снова глянул на площадку.

Олег парой ударов успел расколоть лед и теперь яростно атаковал противника, запуская заклинания по македонски, с двух рук.

Виталий уже не улыбался. Его вместе со щитом основательно трясло под градом ударов воздуха, смешанного с грязью.

Дмитрий радостно захлопал в ладоши.

— Так его! Так! — кричал он.

Через минуту все кончилось. Точнее, воздушник окончательно погрёб под песком своего противника, придавив его молотом.

Арсений Петрович подул в свисток и остановил бой, подняв руку Олега. Публика взвыла от восторга.

Я тоже подскочил и тоже присоединился к общему веселью. Но Дмитрий дернул меня за край куртки и глазами показал на выход. Кивнув, я с некоторым сожалением протиснулся мимо других учеников, и мы спустились с трибуны.

На нас никто не обратил внимание.

Пробравшись к главному корпусу, я на мгновение замер, проверяя свои ментальным лучом наличие людей в здании. Но все было спокойно — все сейчас смотрели следующий бой.

— Ты чего застыл? Пойдем уже, — Дмитрий аж приплясывал от нетерпения. — Там никого нет, я уже проверил. Пошли.

Без прекрасного личика Нюрочки приемная выглядела мрачно и таинственно. Хотя, может быть, все дело было лишь в отсутствии света.

Когда глаза привыкли к темноте, я увидел, как Кунцев пытается вскрыть замок неприметной двери позади стола помощницы директора.

— Ты уверен, что здесь архив? — шепотом спросил я.

— Конечно, сам в прошлом году относил сюда дела выпускников.

По его эмоциям скользнуло легкое смущение, но он быстро взял себя в руки. Тихо щелкнул замок и дверь приоткрылась. За ней оказалось небольшое помещение, забитое коробками. Дмитрий щелкнул выключателем, и я на мгновение ослеп.

— А сигнализации тут нет? — снова подал я голос.

— Да зачем она здесь? — хихикнул Кунцев и прошел внутрь.

Я огляделся. Даже стеллажей не было! Только пирамиды из картонных блоков. Впрочем, в одном месте их почему-то расставили не вверх, а вдоль, в аккурат по две коробки, а сверху положили свернутый плед. Неужели здесь кто-то ночует?

— Тут на боку есть запись года приема учеников, — проговорил Дмитрий. — Только ты осторожно смотри, все должно остаться на своих местах.

— А какой год-то искать?

— Дай-ка подумать. Я пришел всего год назад. Про огневика уже ходили слухи. Бери лет пять-десять назад.

— Да мы тут тогда на неделю застрянем! Без имени и точной даты!

— Спокойно! — рубанул воздух ладонью Дмитрий. — Он маг огня. Значит, информация о нем будет в красной папке. Вот смотри.

Он вскрыл первую же коробку, но там не было нужного цвета.

— Не понял, — обиженно ответил я.

— Огневиков тут мало, вот что, балда, — он закрыл крышку и потянулся к следующей, — смотрим всех огневиков и все. Управимся за пару часов. Начинай справа, а я — слева.

Кивнув, я принялся за дело, ощущая себя кем-то вроде археолога в поисках сокровенных артефактов. Открывал все коробки подряд, не забывая при этом сканировать пространство ментальным лучом. Мало ли кого принесет судьба в эту каморку!

Когда я дошел до стены, то мне попалось всего десяток красных папок. Действительно, огневиков было очень мало. Я бы поискал еще и электрических, но время поджимало. Соревнования вот-вот могли закончиться.

— Есть! — крикнул Кунцев, тряся зажатой в руке находкой. — Я нашел его!

— Уходим?

— Конечно.

Он спрятал папку под куртку, выключил свет, и мы осторожно выглянули за дверь. Только я хотел выйти, то Дмитрий резко дернул меня назад. Я хотел было возмутиться, мол, что за манера вечно таскать меня за одежду. Но тут до меня долетел звук шагов. Я хлопнул себя по лбу — забыл просканировать здание!

Их было двое. Не ног, а их хозяев. Я различил тонкий стук каблуков и тяжелый — ботинок.

Шли неровно, постоянно спотыкаясь, останавливаясь и, главное, неуклонно приближались к архиву. Я на мгновение запаниковал. Дмитрий сразу же шикнул на меня, и пришлось постараться взять эмоции под контроль.

Мужчина и женщина тяжело бухнулись о дверь каморки и снова застыли. По звукам мне сразу стало понятно — они целовались.

И тут на меня накатили их чувства. Сердце тут же пропустило удар и забилось с новой силой — давно я не испытывал таких сильных и горячих эмоций! И сразу же понял, кто эти двое.

Василий и Нюрочка! Прямо рядом с нами! Сквозь крошечную стеклянную вставку я видел их край их силуэтов. Обернулся на коробки и вдруг понял, почему так странно стояли — это же своего рода кровать. А еще говорят, тут приличная академия.

Мои щеки мгновенно стали пунцовыми. Рядом, не отводя взгляда от двери, хихикнул Дмитрий. Я покосился на него строгим взглядом, но в темноте он его не увидел.

— Прикажи им уйти, — шепнул я.

— Я не могу. Еще не изучал это.

— Да твою ж... — вырвалась у меня фраза из лексикона Лискина.

Придется самому. Но как это сделать, чтобы Кунцев не увидел? Я аккуратно направил силу вдоль пола и зацепился за ноги парочки. Стараясь не обращать внимания на их бушующие похотью эмоции, я скомандовал идти в другое место.

За дверью раздались глубокие вдохи, и влюбленные отклеились от двери, неясными тенями скрываясь в глубине приемной.

Еще несколько тихих шагов, и звякнул замок. Я сдавленно хмыкнул — они зашли в кабинет директора!

С трудом дождавшись хлопка двери, мы с Дмитрием выскользнули из каморки и бегом бросились обратно на трибуны.

***

До тренировочной площадки мы бежали. И едва успели. Эдуард Львович уже объявлял последних участников — огненного и земляного магов.

На арену вышел незнакомый мне ученик “Железного острова” — невысокий худой парнишка с торчащими во все стороны рыжими волосами, Евгений Рокотов. Ему навстречу шагнул уже наш — коренастый и светловолосый маг земли, Игорь Дубов.

Они встали в стойки, и судья дал отмашку начинать.

Вокруг Евгения тут же заплясали огненные смерчи. Дубов, не медля ни секунды, с силой топнул ногой. От его ступни по песку пробежала легкая волна, подняла клубы песка в воздух и мгновенно добралась до Рокотова. Огненный покачнулся и с трудом устоял вертикально. Два языка пламени рядом с ним тут же исчезли.

Рокотов сжал кулаки и рванул вперед, сокращая дистанцию. В его руках появились ярко пылающие мечи. Впрочем, Игорь не растерялся и сразу же поднял пласт земли, о который огневик и споткнулся.

Трибуна резко выдохнула.

Но это не помешало Евгению атаковать. Он успел взмахнуть руками, и два острых клинка превратились в канаты и обвили ноги Дубова. Используя хлысты, как опору, огневик лихо перекрутился и на всей скорости влетел в земляного мага.

Прошло каких-то полминуты и наш боец уже лежал, отплевываясь от песка. На нем сверху сидел огневик и радостно улыбался.

— Победа присуждается Евгению Рокотову! — крикнул Арсений Петрович.

Зрители восторженно взвыли.

Я заметил, что никто не расстроился поражению Дубова, а просто радовались зрелищности боя. Эмоции тут били через край.

Как только ученики затихли, вперед вышел директор и пригласил всех в столовую на праздничный обед.

Повара постарались на славу — столы ломились от еды. Настроение тут же поднялось, я, наконец, отвлекся от мыслей и просто уплетал за обе щеки жаркое и салаты.

Через полтора часа мы с Кунцевым буквально выкатились из главного корпуса, еле дыша от обилия съеденного.

Дойдя до комнат, мы засели у меня, и он вытащил многострадальную алую папку из-под куртки.

— Давай посмотрим, что это за огневик такой, — задумчиво произнес Дмитрий, пробежавшись глазами по первой странице. — Афанасьев Сергей Анатольевич, тринадцать лет, огненный маг, комната тридцать два. Учился в академии с младших классов.

Кунцев отложил лист и вытащил еще следующие сразу пачкой, продолжая бормотать себе под нос:

— Оценки, успеваемость средняя, записи о нарушениях правил академии... Медицинские записи!

Я пересел к нему ближе, и мы в четыре глаза стали читать. А почитать там было что! Многочисленные переломы, вспышки силы, неадекватное поведение... целый набор, больше подходящий для личного дела в охранке, чем для академии.

Мы удивленно переглянулись.

— И как его за такое не выгнали? — удивился я.

— Может, семья постаралась, — пожал плечами Кунцев. — Смотри, тут еще есть приписка.

Он показал мне короткую запись, сделанную от руки на полях:

“Наблюдаются резкие перепады уровня силы, согласно...”

Последнее слово смазалось и его невозможно было разобрать.

Дмитрий поднес лист к самому носу, но покачал головой. И в следующую секунду стрельнул глазами в темное пятно тайника и поежился.

— Думаешь все это из-за артефакта? — спросил я, угадав его мысли. — Интересно, что имелось в виду, когда это писали?

Кунцев только пожал плечами.

— Как думаешь, как нам достать эту штуку и при этом не пострадать? И стоит вообще это делать?

— Конечно, стоит! — вскинулся Кунцев. — Интересно же! А вдруг там деньги или еще какие сокровища? Карта! Дарственная на всю академию!

Его глаза заблестели. Он подскочил и стал расхаживать по комнате, размахивая руками.

— Давай, долбани по нему молнией, может, хоть штукатурка отвалится.

— Ага, и потом нам же ее и ремонтировать, — хмыкнул я.

— Так ты осторожнее. Маленькую такую искорку, — он заговорщически мне подмигнул.

Я пожал плечами и вызвал силу. Она послушно откликнулась и пробежала по моим запястьям веселыми змейками. Одну из них я и отправил к тайнику.

Но буквально за полметра до нужного места, маленькая молния исчезла, рассыпавшись искрами.

— Давай еще, — азартно хлопнул ладонью по бедру Кунцев.

Следующий заряд, помощнее, потух, не дотянув до стены каких-то пару сантиметров. Я был сбит с толку. Но закатал руками, снова и снова посылая к тайнику новые заклинания.

Кунцев разве что не ногами топал, подбадривая меня.

Смахнув выступивший на лбу пот, я прикрыл глаза и вызвал электрический хлыст.

Размах. Удар!

Едва коснувшись стены, все повторилось — и в моих руках остались лишь гаснущие искры.

— Нет, магия тут нам не поможет. Давай, может, хоть палкой расковыряем? — задор Кунцева слегка поутих.

Я опустился на кровать. И когда успел только вскочить?

Дмитрий задумчиво потер подбородок и вдруг вскочил с места и бросился в свою комнату. Через минуту он притащил изящную резную трость.

— Папина, — ответил на мой удивленный взгляд он.

— Давай, аккуратно только.

Кунцев осторожно приблизился и неуверенно стукнул металлическим концом своего оружия в стену.

Раздался глухой звук. Мы на мгновение замерли и переглянулись.

— Чувствуешь что-нибудь? — почему-то шепотом спросил я.

Он покачал головой и сделал подшаг вперед. Ударил сильнее. Затем еще и еще, пока не появились крошечные трещины. Кунцев вошел во вкус и подошел ближе. Я видел, как резко побледнел, но не прекращал колошматить по стене.

Через минуту отвалился первый кусок штукатурки.

Удары Кунцева с каждым разом становились слабее — артефакт пустоты вытягивал из него силу.

Я едва успел подскочить и подхватить друга, когда из его рук выскользнула трость, а сам он начал оседать.

Первым делом оттащил его подальше от тайника и прислушался к тяжелому дыханию друга. По его телу едва заметно пульсировали остатки магии. Артефакт все же забрал у него силу.

А потом подхватил трость и со всей дури ударил ею в стену чуть выше темного пятна.

С легким стуком на пол упал последний пласт штукатурки, и я увидел металлический бок тайника.

И сразу ощутил, как из меня потекла магия, сжираемая ненасытным камнем пустоты.

Отойдя от стены, я обернулся на Кунцева. Присел рядом с ним и дотронулся до его щиколотки, мягко вливая в него силу. Постепенно на щеках Дмитрий появился румянец, дыхание выровнялось, а сердце застучало сильнее.

Он с трудом открыл глаза.

— У нас получилось? — его голос был еле слышен.

— Да. Только теперь артефакт будет еще активнее тянуть из нас силы.

— Может, переберешься в мою комнату? Тут небезопасно. Стало.

Я пожал плечами. Даже сидя на кровати в паре метров от дырки в стене, я ощущал его действие. Отойдя еще дальше, глянул на прикрывшего глаза Дмитрия и задумался.

А что дальше-то? Что с ним делать? Написать Горлицкому, чтобы приехал и наложил дополнительную защиту или забрал эту дрянь к себе в лавку?

— Дим, ты как? — я глянул на лежащего на полу друга, — Встать можешь?

— Что-то мне нехорошо.

— Целителя?

— Ага, — скривился Кунцев, — чтобы она пришла, развернулась тут во всю свою необъятную мощь и отдала все силы артефакту. Нет уж. Буду страдать.

— Прямо лежа на полу? Удобно быть таким неприхотливым, — заметил я.

Кунцев приоткрыл глаз и укоризненно посмотрел на меня. Потом глубоко вздохнул и привстал на локте.

— Все испортил. Так было хорошо, — проворчал он.

— Нет времени разлеживаться. Думать надо, что с этим делать, — я кивнул на тайник.

— Оцепить территорию, повесить предупреждающие знаки, уведомить руководство, — оттарабанил он, стараясь не смотреть в сторону тайника.

— Очень смешно. Это, вообще-то, моя комната. И я за нее плачу.

— Тем более, — он лег обратно, подтянув мой рюкзак себе под голову.

— Дим, я серьезно! — вспыхнул я. — У меня есть знакомый артефактор, может, он подскажет, как обезопасить нас от этой штуки?

Кунцев удивленно глянул на меня и спросил:

— Все равно, чтобы его пустили на территорию, нужно разрешение директора. Так что, все сводится к одному. Нужно сообщить.

Я внимательно посмотрел на Дмитрия, а потом на тайник и пробормотал:

— А если именно руководство оставило его здесь?..

Дмитрий резко поднялся на ноги и взлохматил свои черные волосы. В глазах полыхнул страх. Я ощутил от него целый ворох эмоций. Он был растерян, напуган.

— А что... — он поднял на меня глаза, — а что если меня в соседнюю комнату подселили не просто так?

Я нахмурил брови, подошел к нему и с силой встряхнул.

— Что за ерунду ты несешь?! Кому такое могло понадобиться? Да ты и сам видел дело Афанасьева. Этот артефакт лежит уже давно.

Он повис в моих руках, я даже испугался, что он сейчас снова упадет. Но Кунцев все собрался с духом и гордо вскинул голову.

— Ты прав.

Он вывернулся из моих ладоней, отвернулся и зачем-то поднял трость с пола. Покрутил ее и вдруг спросил:

— Как думаешь, а может маг получить еще одну способность?

На мгновение я опешил от его вопроса. В голове взметнулся целый ворох вопросов и предположений. Умудрившись сохранить спокойствие, я ответил:

— Как написано в учебниках, что история не знает человека, обладавшего двумя и более способностями.

— История не знает, — повторил он мои слова и тихо произнес, — тот, кто сможет приручить магию, сможет править миром.

— Это из какой книги?

Дмитрий передернул плечами, взвесил на руке трость и зло прошипел:

— Это не из книги. Это из древних архивов моей семьи. Долбанной семейки земляных магов.

Он говорил, отпечатывая каждое слово ударами набалдашника в стену. Я отчетливо слышал треск дерева.

Когда трость разлетелась на куски, Кунцев не успокоился. Отбросив остатки, он сжал кулаки и принялся дубасить шкаф. По потокам магии я заметил, что он укрепил кисти рук своей силой, защищая кожу и кости от повреждений.

Я уже не мог просто стоять и смотреть, как он мне тут все разносит. И запустил в него ментальный луч, мгновенно окунувшись в бушевавшие в нем чувства.

По нервам огнем пробежала безумная ярость. С трудом осознавая себя, я старательно отделил его и свои эмоции. Получалось плохо. Грохот и безумие очень мешали сосредоточиться.

— Успокойся! — рявкнул я.

Дмитрий дернулся, моргнул, но затем снова принялся колотить шкаф. Но эта секундная заминка, дала мне возможность собраться, и я начал его успокаивать.

Секунды тянулись, как патока. Рубаха взмокла и неприятно прилипла к телу. И вот, наконец, Кунцев остановился. Руки его расслабились, и он уткнулся в покосившуюся дверцу лбом. По щекам Дмитрия потекли слезы.

Я оборвал нашу связь и дал ему возможность самому прийти в себя. Ему понадобилось всего пара минут.

Кунцев глянул на шкаф, на обломки трости и тихо произнес.

— Я уберу все. Извини.

Он вышел из комнаты и вскоре вернулся с веником и совком.

— Дим, если тебе нужно поговорить, я тут, за стенкой. Всегда готов выслушать.

Дмитрий молча кивнул, продолжая наводить порядок. Я переживал за него, но насильно помогать не собирался. Захочет, сам расскажет. Тем более, как я понял из его эмоций — дело было в какой-то семейной истории, отнюдь не радостной.

Закончив собирать мусор, он еще раз глубоко вздохнул и поспешил прочь. Лишь в дверном проеме чуть повернул голову и не глядя сказал:

— Спасибо.

***

Я еще долго сидел и буравил глазами металлический бок тайника. Может, попробовать самому достать его оттуда?

Подумал и сразу отмел эту мысль — все еще хорошо помню, как в лавке Горлицкого камень пустоты вытягивал из меня силу. Такое повторять не хотелось.

Поэтому я взвесил все за и против и решил все же написать артефактору, обрисовав ему картину в целом, без подробностей, выставив это как детское любопытство.

Я поискал бумагу и конверт, но их в комнате не оказалось. Забыл захватить? Теперь придется выходить под ледяной ветер и тащиться в главный корпус.

Интересно, Анна Викторовна уже за своим рабочем столом? При мысли о ней кровь быстрее побежала по венам. А я в очередной раз посетовал на это слишком молодое тело. Было б мне хотя бы восемнадцать!

Очередной порыв ветра охладил мои чувства. Пусть я сейчас и выгляжу старше, по документам мне всего одиннадцать лет.

По сути, чего нос-то вешать? Мне выпал золотой билет, второй шанс. Впереди еще целая жизнь, которую я собирался прожить очень и очень интересно. Только бы разобраться со своими силами, спасти отца и как-то найти темного мага...

Делов-то!

Я слегка помрачнел от этих мыслей. Надо матушке написать! Мне стало стыдно. Магией толком не занимаюсь, а все на всякую чушь отвлекаюсь! Нет. Хватит. Сейчас же отправлю письмо родителям и пойду к целительнице, может у меня получится узнать что-то о ее магии?

Уже подходя к главному корпусу, я увидел довольного Василия. Краска тут же прилила к щекам, благо, что от холода это было незаметно.

— Доброе утро, ваше сиятельство! Как вам соревнования? По-моему, очень эффектно. А как показали себя наши — просто молодцы.

— Да, абсолютно с тобой согласен. Жаль, что не смогли выиграть все бои.

— Куда там против “Железного острова”. Там учатся хорошие маги и тренировки у них отменные. Пробовал я как-то к ним на работу устроиться, повидал их занятия. До сих пор под впечатлением.

Он изо всех сил сдерживал улыбку и старался сделать вид, что все время сидел на трибунах. Я поддержал его игру.

— Вы кого-то ищете, ваше сиятельство?

— Хотел Марии Федоровне письмо отправить. Вот, за бумагой пришел.

— Сказали бы мне, я вам сразу пачку принес бы.

— Кто ж знал, — развел я руками. — Да и все равно нужно было бы тебя искать. Как тебе тут? Все хорошо?

— Просто прекрасно! Ни секунды не жалею, что попросился сюда.

Я с улыбкой покачал головой и поднялся в приемную. Анна Викторовна, прекрасная как первый цветок весной, сразу же выдала мне несколько листков и плотные конверты.

Набросав несколько слов для матушки, я тут же отправил письмо. А затем задумался. Писать ли Горлицкому? Выставить это, как праздное любопытство?

Нет, потом. Сначала целительница. После соревнований у нее должно прибавиться работы. Понаблюдаю за её магией, а там видно будет.

Но не успел я выйти, как дверь в кабинет директора открылась и Эдуард Львович меня окликнул:

— Алексей Николаевич, как удачно, что вы здесь, — его усы роскошные приподнялись в улыбке, — как раз собирался вас искать. Прошу проходить.

Я заглянул за его плечо — за столом директора сидел широкоплечий, коротко стриженный мужчина в темно-синей форме академии “Железного острова”. Мой взгляд поймали светло-серые, почти белые глаза. На секунду мне показалось, что он видит меня насквозь со всеми потоками магии, способностями и чужой шкурой.

Едва сдержавшись, чтобы не передернуть плечами, я зашел в кабинет.

— Добрый день, ваше сиятельство, — незнакомец обладал приятным голосом, — меня зовут Меркулов Станислав Данилович, я директор “Железного острова”. Мы как раз с Эдуардом Львовичем говорили про перспективных учеников, и он рассказал о вас.

Мои брови удивленно дрогнули.

— Рад слышать, что меня считают перспективным, — отозвался я.

— Все верно. Я хотел предложить вам перевестись в нашу академию. Мы можем обеспечить вам хорошее обучение, с учетом типа вашей способности. У нас уже есть трое таких учеников. Вы бы стали четвертым. Как раз боевая единица.

Я бросил взгляд на Кохтенберга, но тот с деланным любопытством рассматривал бумаги, которые держал в руках. Не найдя у него поддержки, я снова посмотрел на Меркулова, осторожно прощупывая его эмоции.

— Ваше предложение весьма щедро, — открыл я рот, но не успел договорить.

В моей голове вспыхнуло его острое желание получить от меня согласие. А за этим все скрывалось нечто большее — страх отказа. Почему он так этого боится? Есть у меня один способ узнать причины.

Ментальный луч плавно скользнул в Станислава Даниловича, и у меня на мгновение перехватило дыхание.

На какую-то долю секунду я стал директором “Железного острова”. Перед моими глазами появилась расплывчатая тень. Она нависла надо мной и от нее веяло жутью.

С трудом вынырнув из этой липкой паутины ужаса, я посмотрел на Меркулова другими глазами. Однако переход в другое учебное заведение меня сейчас не интересовал.

— Ваше предложение весьма щедрое, — повторил я, — но я вынужден отказаться. Меня устраивает обучение в академии Кухарских, и я ничего менять не собираюсь.

От Эдуарда Львовича прилетело одобрение. Он так и не поднял глаза, но в его пшеничных усах мелькнула улыбка.

— Что-то еще? — я сложил руки на груди.

— Хм... Алексей Николаевич, — запнулся Меркулов, — но вы даже не знаете условий! Обучение для вас будет полностью бесплатным, размещение на территории академии тоже. В курс занятий входит изучение самых разных направлений, — он начал загибать пальцы, перечисляя, — военно-политическое, боевое, управленческое. У нас лучшие преподаватели! Вы будете не просто лучшим, а лучшим из лучшим. Тем более, с вашим уровнем способностей. Государство нуждается в вас, Алексей Николаевич.

Он говорил и не отводил от меня взгляда, желая нащупать слабое место. Но такие уговоры хороши были для малолетного пацана, а не для бывшего темного мага. Поэтому я пожал плечами и коротко ответил:

— Я остаюсь здесь.

Меркулов с трудом удержался, чтобы не ударить кулаком по столу, и лишь забарабанил пальцами. Настроение я ему изрядно подпортил. Что ж, его дело. А мне нужно бежать дальше.

— Что-нибудь еще?

— Спасибо, Алексей, — сказал Эдуард Львович, — можете идти.

Директор “Железного острова” разве что зубами не скрипел от злости. И зачем я ему так нужен?

Эту мысль я уже додумывал по дороге в медицинское крыло. Я нашел его скорее по запаху, чем по табличкам на стене — отчетливо пахло ромашкой и зверобоем. Хотел было удивиться — зачем магам лекарственные растения, — но потом понял, что одной силы порой недостаточно.

Я проскользнул в приоткрытую дверь и замер на пороге. Владения Алевтины Юрьевны ничем не отличались от любого другого медпункта: несколько аккуратно застеленных кроватей с тумбочками, две ширмы, широкий стол, заваленный бумагами. Только висящие в углу пучки трав выделялись на общем фоне.

Сама целительница как раз колдовала над спящим Игорем Дубовым, пострадавшим от огневика в последнем выступлении на тренировочной площадке.

Мгновенно перейдя на магическое зрение, я начал наблюдать за ее действиями.

От рук Алевтины Юрьевны плавно текла магия, расходясь по телу пациенты и собираясь крупными каплями на груди и руке. Сила будто сама знала, где поврежденные места и стремилась именно туда.

Как завороженный я наблюдал за работой целительницы. Когда она закончила, то подняла глаза и на ее пухлом лице расцвела улыбка.

— Лешенька, — вполголоса проговорила она, — пришел Игорешу навестить? А он только-только заснул. Может, придешь позже?

— Нет-нет, я к вам.

— Что-то случилось? — она легко вспорхнула со стула и в одно мгновение оказалась рядом, — давай я тебя осмотрю.

— Не стоит! — резко отпрянув, сказал я. — Я в порядке, спасибо! Хотел узнать, как работает ваша магия.

— Ох! А я-то распереживалась, — ее подбородки дрогнули, — но зачем тебе это?

— Мечтаю стать врачом, — смущенно соврал я.

Алевтина Юрьевна чуть нахмурила брови, но затем снова улыбнулась.

— Какое замечательное стремление! И как ты собираешься лечить? У тебя есть способность?

“Конечно, есть” — подумал я, но вслух ответил другое.

— Я владею электрической магией. Возможно, когда научусь, смогу запускать сердце человека, — я добавил в голос гордости и выпятил грудь вперед.

Целительница тихо рассмеялась.

— И кто тебе такое сказал, дорогой? Просто ударить силой мало. Нужно знать куда, видеть процессы в теле. Все это не так, как выглядит на первый взгляд.

— А можно посмотреть, как вы работаете? Мне очень, очень интересно!

— Ты уверен? Тут нужны крепкие нервы.

— Конечно! — с готовностью ответил я.

— Ну тогда пойдем, будущее медицины, — она махнула рукой в сторону одной из ширм.

За тканевой перегородкой на кровати лежал неизвестный мне ученик. Его лицо было чуть белее накрахмаленной простыни. Правая сторона груди и вся рука представляла собой огромный ожог.

Я невольно вздрогнул. Что-то похожее видел, когда шли кровопролитные битвы на границе империи. Тогда возле моего солдата взорвалась магическая ловушка. Целители с трудом подняли его на ноги, а вот шрамы на лице и груди остались у него на всю жизнь.

— Это кто? — едва слышно спросил я.

— Студент “острова”. Пострадал на арене, выйдя против огневика. Иван Семушкин, водник.

Алевтина Юрьевна нежно провела по лбу парнишки ладонью.

— Он успел потушить свою форму, которую поджег наш ученик, — она поджала губы и печально продолжила, — кто же придумал такие жестокие соревнования?

— Это подготовка к будущему, — зачем-то ответил я. — Бойцы должны знать, с чем могут столкнуться на полях сражения.

Целительница испуганно посмотрела на меня, но ничего не сказала. Она подняла руки над пораженной кожей, и вокруг ее кистей заиграли зеленые искорки.

— Он сейчас в шоке и ничего не чувствует, потому что нервные окончания сожжены. И все силы организма направлены на лечение. Для начала нужно очистить его раны и проверить не задеты ли кости и сухожилия. Я это уже сделала. Ожог поверхностный, но очень большой. Магической силы самого Ванечки не хватает, чтобы регенерация пошла быстрее. Я ей помогаю.

Поток магии в Семушкина усилился и начал расползаться по груди и руке. Я наклонился, наблюдая, как сила Алевтины Юрьевны вычищает кожу Ивана.

— Это долгий процесс, — сказала она и закусила губу.

Глянув на нее, я понял — она слабый маг. Поэтому водник здесь так долго находится!

Спустя еще десять минут, целительница окончательно выдохлась. Она взяла с тумбочки влажную тряпку и аккуратно потерла край раны на груди. Я с изумлением увидел, что под черными хлопьями теперь была нежно-розовая чистая кожа.

— Ну вот. Еще несколько таких сеансов и Ванечка будет, как новый.

— Вы просто волшебница, — восхищенно сказал я. — А как вы находите, где нужно лечить? Или это профессиональный секрет?

— Лешенька, ну какие секреты! Этому учат во всех медицинских академиях. Тут же дело не в глупом заливании пациента силой! Нужна тонкая работа. Увидеть все крошечные сосудики, каждую мышцу, всю нервную систему и по порядку сращивать это.

— То есть простого желания вылечить тут недостаточно?

— Бывали случаи, — горько усмехнулась она, — когда на войне неопытные и пугливые студенты, видя жуткие раны, пугались и так поступали. Выглядело как работа мясника-безумца! Шрамы были с такими буграми, что приходилось срезать кожу и заново все наращивать. В экстренных случаях так можно сделать, к примеру, если помощь запаздывает, а человек истекает кровью. Но опять-таки для такого существуют и немагические приемы. Зажать, надавить, охладить.

Я крепко задумался. Учиться всей этой медицине я не собирался — нет времени. Но как-то мне же понять эту целительную силу?

— А если сам доктор пострадает? Как действует его магия тогда?

— Хороший вопрос, — Алевтина Юрьевна тяжело опустилась на стул рядом с кроватью. — Даже если сила уже находится в теле, маг должен сам направить ее в нужное место и действовать все также аккуратно. При сломанной ноге мало срастить кости, нужно еще и осколки убрать да поврежденные мышцы соединить. А уж нервы! Неопытный целитель может так все напутать, что место не только может потерять чувствительность, но и наоборот! Дотронешься, а боль отстреливает куда-нибудь аж в руку.

— Спасибо за науку. Вы правы, целительство — крайне сложная наука!

— Конечно. Не забывай, что при такой способности, мы все равно руководствуемся опытом и знаниям.

— Желаю вам поменьше работы, — попрощался я и отошел от кровати.

— Постарайся уж ко мне не попадать, хорошо? — подмигнула она мне и снова принялась за лечение Ивана.

“А тогда, почему меня магия лечит сама?” — подумал я, выходя из медицинского блока.

Сколько бы я ни узнавал про магию от других людей, они все твердили, что на одном желании далеко не уедешь. Нужно знать заклинание, принципы работы с силой, да те же механизмы природы! Плюс только в типе способности. Он позволяет быстрее и экономнее использовать силу.

Именно поэтому воднику тяжелее даются простые воздушные заклинания. И в этом главное отличие меня от остальных. А меня моя магия слушается.

Я в одно мгновение формировал на руке несколько крошечных электрических шариков. Они ярко светились в полумраке коридора, то подпрыгивая, то зависая в воздухе.

Моей же основной проблемой было незнание основ. Я просто не представлял, на что способен! Оценили мою силу только Лискин и Кругликов, когда ошарашенно смотрели на проделанную мной дырку в полу.

Поступив в академию, я искренне надеялся, что мне про все это расскажут. Но поскольку у меня младший класс, нас учат только базовым, уже известным мне, вещам.

Придется все изучать самому. Но как? От этих размышлений меня оторвал Кунцев, непонятно откуда выскочивший.

— Леш, я тут подумал, — нерешительно сказал он, — нам нужно серьезно поговорить.

Ох, не люблю такие разговоры! Каждый раз, когда слышу эту фразу, ожидаю, что мне начнут выкручивать руки или втягивать в сомнительные дела. Но от Кунцева веяло таким букетом эмоций, что я, не моргнув глазом, согласился его выслушать.

Мы вышли на улицу, но вместо жилого корпуса, Дмитрий повел меня в дальнюю беседку.

— Тут никто нас не услышит.

Очевидно, что разговор действительно будет серьезный.

Снедаемый любопытством, я посильнее запахнул куртку от холодного ветра и присел на край деревянной лавки.

— Излагай, — сказал я.

Кунцев походил кругами, повздыхал и, наконец, открыл рот.

— После вчерашнего я много думал. По тот артефакт, про отца своего, про магию...

Я не торопил его, хоть мне и было безумно любопытно.

— Короче, я хотел рассказать тебе о том, что нашел в архиве семейной библиотеки. Я рассказывал тебе уже, помнишь?

Кивнув, я весь подобрался — он говорил про то, что обуздавший магию, сможет завладеть всем миром. И если захват этого самого мира меня не слишком интересовал, то вот как обуздать магию — весьма.

— Так вот, в том свитке сказано, что раньше, полторы тысячи лет назад или даже больше, маги были универсальные. Ну, могли любой тип магии использовать. Что-то получалось лучше, что-то хуже, но оно не стоило таких усилий, как, например, сейчас. Потом случился какой-то выброс энергии, и количество потоков сильно уменьшилось, силы стало в разы меньше. Люди решили, что все сразу использовать стало слишком затратно, и бросились совершенствоваться в чем-то одном. Это и дошло до наших дней. Один маг — один тип способностей.

Кунцев замолчал, смотря поверх деревьев. Ветер трепал его волосы, отчего те встали вокруг его головы черным ореолом.

— И вчера я задумался, а что если мы и сейчас можем в эту самую универсальность? Просто не понимаем, как этого достичь.

— А в том свитке не указано, как маги прошлого это делали?

Дмитрий повернул голову, впившись в меня взглядом, и произнес:

— Об этом я хотел спросить тебя.

Ничем не выдавая свое волнение, я спросил:

— Давно ты знаешь?

— Скорее догадался. Ты старательно прятал это. Вычислил буквально по косвенным признакам.

— Расскажешь? — попросил я.

— Да рассказывать обо не о чем. Меня смутило поведение парочки в приемной. Слишком быстро они ушли, да и со мной ты действовал очень аккуратно. Если бы ты не разрушил мою ментальную защиту, я бы не сообразил.

— Я так за тебя испугался, что даже не обратил на нее внимание.

— Вот! Не обратил! А она у меня получается лучше всего! Поэтому я и начал этот разговор. У тебя, получается, две силы?

Я с минуту размышлял, сказать ему или нет, но потом все же решился.

— Четыре.

Лицо Кунцева сначала сильно вытянулось. Он неверяще смотрел на меня, а затем взлохматил волосы и упал на лавку напротив.

— Какие?

— Целительство и... — я нахмурился, — Дим, тут такое дело. Я прошу тебя никому не говорить о том, что я тебе сейчас скажу.

— Могу клятву принести. Я такое могу.

Я кивнул, и он вытянул руку.

— Обещаю хранить втайне то, что сейчас расскажет Алексей Вереховцев.

На ладони появился магический знак, вспыхнул и тут же растаял. Я в первый раз видел, как это происходит.

— У меня есть способности к темной магии, — выпалил я и с вызовом посмотрел на Кунцева.

Тот ошалело распахнул рот и закашлялся.

— Что?! Как?!

Он вскочил, снова закружил по беседке. От него пришла яркая волна эмоций. Недоверие, шок, страх.

— Я не знаю, как это работает на самом деле, — я дернул плечом, отгораживаясь от его реакции, — но тут, наверное, нужно рассказать всю историю. Ритуал показал, что я полный ноль. Неодаренный. Вообще. Ни капли магии. Отец отправил меня сюда, так сказать, подальше от чужих глаз и позора. Сам знаешь, что про таких детей говорят. А потом на меня напал маг с электричеством. Через какое-то время оно появилось и у меня.

— А менталка? — затаив дыхание спросил Кунцев.

Я скривился. Каждое воспоминание отзывалось болью.

— На меня воздействовали, чтобы выведать тайны семьи, — Дмитрия передернуло. — И тот, кто эти сведения очень хотел узнать — темный маг — напал на меня и отца. Сейчас Николай Александрович в столичной больнице в целебном сне. Прогнозы плохие.

— А ты?

— А я, получается, обзавелся новой способностью. Она никак себя не проявляет, к счастью. Как я понимаю, темных здесь не особо любят.

— Это да. И откуда здесь вообще темный маг, — он потер лицо. — Точнее, нет. Не так. Их не жалуют, потому что другие.

— В смысле?

— Ну мы же все светлые. А они — темные. Непорядок. Надо ненавидеть, — он криво улыбнулся. — На самом деле, многие из них сходят с ума от своей силы. Она пожирает их сознание, сущность. После нескольких прецедентов, громких настолько, что даже до той стороны гор докатилось, их стали опасаться. Да еще придумали кучу баек. Сделали из них каких-то демонов.

— Но один же из них сидит в башне императора!

— Это да, и дальше этой самой башни не пускают. Нормальная такая темница. С комфортом, — он пожал плечами. — А четвертая какая?

— Целительство.

— Тебя хотели залечить до смерти? — хихикнул Кунцев.

Я был рад, что он, узнав про мою темную силу, не бросился в панике бежать куда глаза глядят. Крепкий парень.

— Нет, — смутился я, — я когда пытался осознать свои силы, то понял, что они появляются, только если кто-то искренне желает мне зла. То есть в обычных соревнованиях или случайно, я новую способность получить не могу. Поэтому пришлось идти на обман.

— Как это? — не понял Дмитрий.

— Я внушил целительнице желание убить меня.

Кунцев присвистнул и оглядел меня с ног до головы.

— Судя по тому, что я вижу, у тебя получилось.

— На тот момент я жалел, что решил так поступить. Чуть не умер! Она меня отравила! Никому не пожелал бы испытать такое.

— Рисковый ты парень. Слушай, а чего тогда Новикову не дал себя ударить водой?

— Они обычные хулиганы, зла мне не желают. Решил, что так будет лучше. Демонстрация силы и все такое.

— Мне теперь такие новости нужно переварить. Ты мне мир вверх тормашками перевернул.

— Не забывай, ты дал клятву никому об этом не рассказывать.

— Тут забудешь! — он на меня посмотрел так, что я на миг засомневался в своем разуме. — Она ж мне мозги расплавит, если я это сделаю.

— А так только менталисты могут?

— Тут слова нужные знать надо, — он серьезно на меня посмотрел, но я видел, как уголки его губ дрожат, скрывая улыбку. — Да всем доступно это заклинание. И зачем тебе целительство?

— Отца вылечить.

— Ты же сказал, что он в столице. Думаешь, там спецов нет? Они-то поопытнее тебя будут.

— Но это темная магия! Если я пойму, как с ней работать, да еще вместе с целительством, то я смогу его вылечить!

— Если так, то да. А как ты будешь темную-то изучать? Запретная же тема. Даже книг толком нигде не найти.

— Расскажи мне еще про свиток. Может там есть что-то интересное на эту тему.

— Мне нужно будет домой съездить под каким-нибудь благовидным предлогом. Стащу этот свиток и вместе почитаем. Да и просто покопаюсь в отцовской библиотеке, там столько всего можно найти! — он стукнул кулаком о ладонь. — А поеду прямо завтра с утра. Сейчас же напишу отцу.

Он похлопал себя по карманам и вопросительно на меня посмотрел:

— У тебя конверты для магической почты есть?

— Да, есть, конечно, — я рассмеялся, — пошли в комнату, выдам тебе и бумагу, и конверты, и даже ручку.

— Спасибо, я всегда знал, что на тебя можно положиться.

***

Кунцев уехал утром, на секунду лишь заглянул ко мне, чтобы попрощаться. А я решил еще поваляться в кровати и, наконец, отдохнуть от всех событий. Когда еще у меня будет такая возможность?

Через час, когда все трещины на потолке были изучены, я решил встать и отправиться в столовую. Если я правильно помню, то там еще продолжается праздничная кормежка в честь наших гостей из “Железного острова”.

Вспомнил про эту академию и сразу перед глазами всплыл образ Меркулова. И что директору от меня нужно было? Неужели, у них там не хватает боевых магов, что решили пацана взять аж из младшего класса?

“Так, стоп! А с кем я разговаривал в прошлый раз, когда приезжал с Круликовым?”

Я даже с шага сбился на полпути к столовой. Тот офицер был высокий, крепкий и с сединой. И фамилия у него была Аверин, а не Меркулов. Тогда кто из них кто?

Поискав глазами учеников в форме академии, я наткнулся взглядом на очень знакомую ярко-рыжую шевелюру.

— Дмитрий Михайлович, — вкрадчиво начал я, — категорически вас приветствую.

Марков вздрогнул, во все глаза уставился на меня, потом сообразил, кто перед ним и бессовестно заржал.

— Привет, Алексей. Миленько у вас тут.

— Как у императора за пазухой, — бодро ответил я.

— Ага, пока снег не выпадет. Надеюсь, что мы уедем раньше.

— Огневику непогода нипочем, — мой голос стал серьезным. — Слушай, я что хотел спросить, как вашего директора зовут?

— Хочешь к нам перебраться? По возрасту еще не проходишь, — хмыкнул он, внимательно меня разглядывая.

— Пока только узнаю информацию. О вас легенды слагают — лучшие боевые четверки империи!

— Ха! Мы такие, да. Аверин у нас директор. Только он с нами не поехал. Сам понимаешь, там, как и везде — кот из дома, мыши в пляс. Помню, как мы умудрились разнести часть казармы, когда он был в командировке. Влетело нам тогда по самые... — он растянул губы в улыбке, и я понял, что он ни о чем не жалел, — уши надрали, наряды раздали, на хлеб и воду посадили. Наш Николай Петрович поразительным образом умудрялся появляться в нужном месте за минуту до драки. Способность, что ли, у него такая. Мы так и не поняли.

— Сурово у вас там. Пожалуй, подожду немного. Через пару лет вернусь к этому вопросу.

— Надумаешь — обращайся. Замолвлю за тебя словечко.

— По рукам!

Попрощавшись, Марков вернулся к своим друзьям, а я задумчиво побрел в главный корпус, из которого уже доносились ароматы еды.

И все же, кто такой Меркулов?

Насильно выпихнув из головы эти мысли, я посвятил свое время невероятному сливочному супу. Нужно отдать должное здешним поварам — у Анисия так вкусно не получалось.

Закончив с обедом, я решил зайти к Эдуарду Львовичу. Он был доволен моим отказом и хотелось бы знать, почему.

Его я нашел на крыльце. Он оглядывал двор хозяйским глазом, щурясь от ветра.

— Доброго дня, Эдуард Львович, можно вас спросить?

— Алексей, здравствуй, конечно. Слушаю внимательно.

— А кто такой Меркулов?

— Станислав Данилович? Директор “Железного острова”. Он вроде представился, когда я вас познакомил.

— Но ученики говорят, что их директора зовут Николай Петрович Аверин.

— Хм, — он нахмурил брови и пригладил покрытые легким инеем усы, — постой-ка, а ведь вы правы, ваше сиятельство. Вот сказали, и я сразу вспомнил.

Он выглядел слегка сбитым с толку.

— Тогда кто же это был? — задумчиво потянул он.

— Кажется, это был ментальный маг.

— Пойдем в кабинет. Быстро, — директор даже перешел на ты от волнения.

Едва мы зашли в кабинет, Кохтенберг запер дверь, огляделся и полез в сейф. Он прятался в книжном шкафу за муляжом собраний сочинений Жуковского. Через минуту директор вытащил небольшой мешочек и вытряхнул себе на ладонь крупный бирюзовый камень.

Положив его ровно между нами, Эдуард Львович сказал:

— Так нас никто не услышит, — он сел в кресло и сложил руки в замок. — Алексей, скажите, почему вы решили, что это ментальная магия?

— Наблюдал похожее и даже подвергался воздействию, — скривился я. — А почему тогда этот Меркулов просто не представился Авериным?

— Так, Николая Петровича все знают. Людей вокруг постоянно много, думаю, сохранить в тайне это имя он бы не смог. А вот заморочить голову мне и Нюрочке — вполне.

Он задумчиво потер переносицу, собираясь с мыслями. От него веяло беспокойством.

— И кому же вы понадобились, Алексей Вереховцев?

— Самому интересно.

— Ладно, — он хлопнул ладонью по столу, — разберемся. Но гляди в оба. Гости уедут завтра, можно будет выдохнуть.

— А как же раненые?

— Иван-то? Алевтина Юрьевна успеет поставить его на ноги, — его лицо моментально разгладилось. — Она у нас молодец.

— Я заходил к ней сегодня, смотрел, как она работает с силой.

— Интересуешься целительством? Одобряю. Давно думаю выделить ей часы, чтобы обучала молодежь хотя бы азам первой помощи, — он на мгновение прикрыл глаза и продолжил. — Озадачили вы меня, ваше сиятельство. Направить бы письмо в охранку с приметами этого Меркулова, — Эдуард Львович вздохнул. — Но сам постараюсь что-нибудь узнать. А вас попрошу об этом не распространяться.

Я кивнул и поднялся. Директор убрал камень в мешочек и спрятал его обратно в сейф.

— Кстати, — Кохтенберг окликнул меня у самой двери, — может быть, вы занимаетесь индивидуально с Филиппом Александровичем? В свободное от учебы время?

Идея дополнительных уроков с учителем по боевой магии меня сразу заинтересовала.

— Нюрочка составить тогда расписание, сможете к вечеру его уже получить. И еще раз напоминаю, будьте осторожны.

***

Я вышел на крыльцо и вдохнул холодного воздуха. Еще неделя, другая и снег начнет сыпать как из рога изобилия. Созерцание редких снежинок не могло меня отвлечь от мыслей о Меркулове. Да еще, как назло, у меня не было запланировано никаких дел. Не возвращаться же обратно в комнату!

И тут я вспомнил, что хотел написать Горлицкому. Он-то должен знать, как обезопасить артефакт от его неприятной силы.

Приняв решение, сразу слетел со ступенек, но тут на меня выскочил наш воздушник — Романовский. Я его запомнил по вчерашнему выступлению.

Он учился в старшем “В” и обладал яркой внешностью — ярко-синие глаза, точеное лицо аристократа, русые, постоянно лохматые волосы.

— О! Младший! Прошу прощения за мою неосторожность, — он вежливо склонил голову. — Задумался. После комнаты медитаций я всегда такой.

— Принимаю ваши извинения, — я кивнул в ответ. — А что за комната?

— Ты еще там не был? — он удивленно дернул бровями. — Иди мимо столовой, там будет табличка. И почему младшим так мало говорят про медитацию? Это же важно!

Последние слова он сказал себе под нос, отходя от меня. Я пожал плечами и направился в указанную сторону.

Еще Вяткин говорил о пользе дыхательных практик, а тут нам, действительно, толком ничего про это не рассказывали. Может, это будет в следующем семестре?

Зал для медитаций выглядел, как длинное прямоугольное помещение со множеством дверей. Мне даже вспомнился коридор в здании администрации — один в один. Только красной вытертой дорожки не хватало для полноты картины.

Возле самой двери сидел пожилой мужчина в очках.

— Добрый день, — обратился я к нему, — я бы хотел заняться медитацией.

— Конечно, конечно, — вскинулся он и вытащил из-под стола тетрадку. — Имя и ваш класс.

Я назвал ему данные, и он выдал мне ключ от одной из комнат. Глянув на номер, усмехнулся — двенадцатый. В камере с такими же цифрами я занимался с Лискиным.

За дверью оказалась довольно аскетичная обстановка. Здесь буквально ничего не было. Кроме толстого ковра бежевого цвета.

Пожав плечами, я снял ботинки с курткой, уселся в самом центре комнаты и прикрыл глаза.

Медленно вдохнуть. Задержать дыхание. Коротко выдохнуть.

Сознание неохотно поддавалось моему сопению и чтобы окончательно очистить разум, пришлось повторять весь цикл раз десять.

Наконец, все получилось. Перед внутренним взором проявились потоки магии — все четыре вида. Яркая электрическая, упругая ментальная, бледно-зеленая целительская и угольная темная.

Вот она меня сейчас интересовала больше всего.

Еще несколько мгновений я просто смотрел на угольно-матовый поток. Боялся. Собрав всю волю в кулак, наконец, решился.

Черная патока послушно легла в ладонь, и я сразу ощутил слабое покалывание. Она обвила мое запястье, крепко сжало, а потом быстро заскользила по руке, стремясь к груди. На секунду отчаянно захотелось сорвать с себя эту дрянь, но я сдержался.

В последний момент, буквально за пару сантиментов от сердца, в дело вступила ментальная магия. Она перехватила поток и сплелась с ним, потянула назад. Я с удивлением наблюдал за происходящим.

Остальные потоки тоже не остались в стороне и совершенно самостоятельно побежали по моей коже, ловко цепляясь друг за друга, скрывая от моих глаз черноту.

Они защищали меня?

Не успел я додумать эту мысль, и вот уже все четыре способности стали похожими на толстый канат. Вместе они начали свое движение по мне, заполняя собой все пространство.

Я с жадностью смотрел, как они скользят по телу. Эмоции были через край. Мне хотелось смеяться и плакать одновременно.

Испугался, только когда змея силы дошла до головы. Страх едва не выбил меня из концентрации, я с трудом удержался на тонкой границе.

Как только движение потоков прекратилось, я ощутил в голове необычайную легкость.

Я открыл глаза и глубоко вздохнул.

Чувства разом обострились. Мир вокруг меня стал ярче, насыщеннее, гармоничнее. Будто кто-то протер пыль с картины.

Магические потоки стали частью меня, встроились в систему, и теперь я чувствовал себя намного сильнее. Я сжимал и разжимал пальцы и с восторгом наблюдал, как на них поблескивает магия.

И почему я не додумался до этого раньше?

Я вызвал электрический шарик, добавив в него щепотку темной магии. Мое заклинание тут же стало двухцветным. Силы переливались между собой, подмигивали и жаждали в бой.

Улыбнувшись, я распылил шарик.

Мозг цепанула неприятная мысль: если я вижу все четыре потока, то как обезопасить себя, что это не обнаружили другие?

Пришлось снова закрыть глаза и попеременно вызывать то одну, то другую силу, добиваясь однотонного цвета.

Получилось лишь спустя час. Я был категорически довольным.

Осталось лишь проверить, на что я стал способен. И где бы мне это сделать?

***

Мой выбор пал на малую тренировочную площадку с манекенами, куда меня приводили в мое первое посещение этой академии. Там как раз сейчас никого не должно быть.

Встав недалеко от черных изваяний, я сформировал очередное заклинание. В этот раз взял не темную, а ментальную магию, добавив с ее помощью усиление. Похожим образом Кунцев поступил со своим кулаком, когда вымещал злость на дверце моего шкафа.

Шарик лихо соскочил с ладони и полетел через поле в цель. Когда он попал в манекен, раздался хлопок, и из жертвы моего нападения фонтаном брызнула черная крошка.

Быстро оглядевшись по сторонам, я подбежал к мишени и с ужасом обнаружил, что теперь на ней появился заметный скол.

Переборщил.

А ведь я просто добавил еще одну силу. Что же будет, если соединю все четыре? Целительство ведь тоже может нанести вред.

Вдруг мой обострившийся слух уловил чьи-то шаги. Быстро сменив цвет своих потоков, я обернулся. Не прошло и трех минут, как из-за забора появился мой будущий тренер Филипп Александрович.

— Вереховцев! Ты уже тут? Занятия только завтра же.

— Добрый день, я решил сам потренироваться.

— И как? Получается? Говорят, у тебя огромный потенциал.

— Возможно, — потянул я, косясь на испорченный манекен. — Мне говорили, что силы много, а контролирую я ее плохо. Но сейчас вот понимаю, что обучение в академии не прошло даром.

— Давай посмотрим, что ты умеешь, — он махнул на мишень, — на уроках младших классов мы не уделяем время на тренировки. Сначала, как известно, идет теория. А то подожгут сарай по незнанию, а потом его восстанавливать. Да и тело не сразу приспосабливается к переработке магии. Нужна аккуратность. Давай начнем с простого.

Я кивнул, создал крохотный шарик, едва напитанный силой, и лихо бросил его в цель. Заклинание шлепнулось по черному камню и сползло на песок.

— Хорошо, но слабо. Еще раз.

Новая сфера была не в пример больше и мощнее. Но эффект вышел такой же. Хлопок и плавное скольжение вниз.

— Лучше. Еще.

Филипп Александрович заставил выпустить меня еще десяток шаров, постепенно усложняя задачу. То поразить сразу две мишени, то три и не подряд. К концу занятия я почти выдохся и утирал пот со лба.

Тренер внимательно не спускал с меня глаз. В один из перерывов я сосредоточился на его эмоциях и вдруг понял — он меня проверяет! Сколько силы я могу пропустить через себя и как быстро устану.

Волна гнева мгновенно затопила мой разум и на моей ладони появился плотный электрический шарик. Я замер напротив тренера, сжигаемый злостью.

— Чего остановился? — прищурился он. — Все? Выдохся?

Я был всего в миллиметре от очень плохого поступка. Но тут меня словно перещелкнуло изнутри, накрывая пеленой безмятежности. Ментальная магия накрыла меня и мгновенно успокоила.

— Да, уже почти выдохся, — пробормотал я, — последнее заклинание и, пожалуй, хватит на сегодня.

И швырнул шар в мишень. Раздался грохот, и “голова” манекена разлетелась на осколки. Тренер едва успел поставить передо мной воздушный щит. Он встал ровно поверх моего ментального, который я успел поставить чуть раньше.

— А вот это уже очень хорошо. Алексей, у вас действительно огромный потенциал, — от увиденного он поменял тон общения. — Боюсь, что мои занятия вам не нужны. Надо попросить Эдуарда Львовича перевести вас в старший класс. Мне интересно поставить вас в пару с другими учениками.

— Не стоит. Мне хочется больше узнать о теории магии, — я вежливо поклонился. — Спасибо за вашу оценку, тренер. Хорошего вечера.

Я сделал несколько шагов к выходу, но тут понял, что Филипп Александрович видел мой ментальный щит. Пришлось вернуться и очень убедительно попросить его забыть об этом досадном недоразумении. Оставив тренера с остекленевшим взглядом, я вышел во внутренний двор и довольно улыбнулся.

Сила — это прекрасно.

***

В комнату я не шел — летел. Все же объединение сил помогло лучше понять способности. Тело стало сильнее, реакции обострились, даже голова стала лучше работать.

К сожалению, того же нельзя сказать про эмоции. Они сменялись ежесекундно. Мне то хотелось приплясывать от нетерпения, то разбить пару стенок, то выть от отчаяния.

Но если вспомнить слова Лискина, то так оно и должно быть. Организм должен привыкнуть к изменениям в магии. Ему и с одной было тяжело, что уж говорить про четыре?

Поэтому я решил провести остаток времени до возвращения Кунцева в своей комнате. Привести мысли и чувства в порядок.

Едва я зашел к себе, мое внимание тут же привлек тайник с артефактом пустоты. Сразу же забыв про обещание отдохнуть, я подумал, что может получиться вытащить камень без особых последствий?

Присев на кровать, я на мгновение растерялся. Будет ли иметь значение сила мага при работе с этим артефактом? Или, наоборот, нынешняя комбинация способностей только поможет мне?

Закатав рукава, я полностью сосредоточился на металлической коробке.

Первой в дело вступила любимая электрическая магия. Ударил не сильно, но заклинание не повредило блестящий бок, а лишь рассыпалось искрами.

Мало.

Добавил темных вкраплений в свой шарик и попробовал снова. И отколол от стены целый кусок штукатурки. Но от удара коробка вылезла почти наполовину. Это оказался ничем не примечательный ящик.

Через магическое зрение мне удалось рассмотреть тонкие потоки, которые усиливали стенки тайника. Один из них был поврежден. Разобрать, что это за магия у меня не получилось.

Вот поэтому мы с Дмитрием и смогли обнаружить это место. Я был прав — уборщики повредили часть защитного контура своими заклинаниями. Почему же этот контур был такой слабый?

Неужели разрушился от времени? Надо спросить у Кунцева насчет этого. Он точно должен знать такое.

Зато теперь я понимаю, что открывать тайник нельзя. Нужно восстановить магический слой, не пускающий магию артефакта наружу.

Здесь мне помогла ментальная способность. Я решил использовать ее, как с шариками — туго обернуть силу вокруг коробки.

Но почему-то все мои труды пошли прахом — камень пустоты вновь и вновь выкачивал все теперь уже из самого заклинания.

Походив по комнате взад вперед, я вспомнил, как как-то пытался делать защиту от ментального воздействия. Она похожа на сетку и должна была беречь голову от любого вмешательства.

Я давно уже не пробовал такое делать. Руки как-то не доходили. Почему бы сейчас не попробовать провернуть похожее?

Тонкие нити неторопливо облетали ящик, замыкаясь друг на друге. Их я расположил в миллиметре от стенок, избегая соприкосновения с металлом.

Через пару часов я окончательно выдохся, но остался доволен. Защита надежно изолировала артефакт и теперь можно выдохнуть. Я даже подошел вплотную к стене, но ничего не почувствовал.

На радостях повалился на подушки, прикрыл глаза и сразу же провалился в сон.

Разбудили меня глухие удары в дверь.

— Не надо мне ломать тут все! — крикнул я вставая. — Что за манера все крушить направо и налево?

Злость раскрасила мои щеки алыми пятнами. Взлохматив волосы, пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

В коридоре стоял один из моих одноклассников. Его лицо было крайне встревожено, до меня долетел панический страх.

— Что случилось? — быстро спросил я.

— Нападение! Все приказано собраться в главном корпусе, — выпалил он и побежал к двери Кунцева.

— Он уехал, — бросил я и поспешил на выход.

На бегу я запустил ментальный луч в поисках возможного врага, но на улице было столько учеников, что найти виновников переполоха было невозможно.

На противоположном краю от главного корпуса мелькнула вспышка огненного заклинания.

Не знаю, чем я думал, когда побежал в сторону леса, а не в указанное парнишкой безопасное место. В академии же прекрасная охрана, состоящая из натренированных бойцов, куда я-то лезу?

Но об этом я поразмышляю позже, а сейчас, нужно понять, кто напал и что им нужно. И, главное, как им можно помешать!

Да уж, увеличившаяся сила не способствует адекватности решений.

Долетев до границы территории, я огляделся. Справа за домиком охраны мелькали вспышки заклинаний, раздались короткие команды и бегали бойцы в форме охраны академии.

Не раздумывая, я рванул на звуки боя, набросив на себя отвод глаз. Даже сам не понял, как у меня это получилось.

И тотчас оказался в самом центре событий. Наши бойцы уже окружали нападавших. Воздух аж гудел от выпущенной силы. Виски стрельнуло болью.

Ментальный луч заскользил по стоящим спиной к спине чужим бойцам. Они были закутаны по самые глаза, даже лиц не разглядеть. Но разве это для меня преграда?

Я успел коснуться лишь краем одного из них, а меня окунуло в эмоции...

Страх, радость, азарт — взрывная смесь.

И затаенное чувство победы. Такое же, как у темного мага, который напал на нас в имении. Нападавшие были рады, что их сейчас поймают!

Это не логично!

Еще несколько мгновений понаблюдал за боем и тут понял — это ловушка! Своего рода отвлекающая атака.

Не показываясь из своего укрытия, я перенес свой луч на командира нашей охраны.

“Обманный маневр” — внушил ему мысль и тут же сорвался в противоположную сторону.

Если я прав, то главной мишенью был главный корпус и остальные дети. С ними, конечно, учителя, да и ученики не промах. Однако общая паника всегда играет злую шутку. Сколько раз я такое видел?

— Прячьтесь! Быстро! — крикну на бегу.

Все удивленно стали оглядываться и не торопились расступаться. Ругая себя на все лады, я сбросил отвод глаз.

— Где директор? — спросил я ближайшего ученика.

— У ворот, — ответил мне какой-то темноволосый парнишка с бледными от страха губами.

Я поспешил. Еще скоро должен был приехать Кунцев, а тут такое. Как бы он не пострадал!

Эдуард Львович нашелся не у ворот, а в дверях главного корпуса с другими учителями. Они отмечали каждого ученика и запускали их в здание.

Пройдя мимо них, я замер буквально за три метра от высокой изгороди и сосредоточился на поиске врага снаружи территории академии.

Обнаружил всего пятерых. Странно. Если это ловушка, то в чем смысл? Пройдя дальше вдоль забора, мой луч выхватил еще одну группу из четверых магов. Они чего-то напряженно ждали.

Не Кунцева ли?

Я отмахнулся от этой мысли. В академии куча детей из известных семей, зачем им слабый менталист, да еще и обычный аристократ? Хотят взять в заложники, чтобы надавать на семью? Или тут что-то другое?

Упорно пробираясь сквозь заросли черных кусов, высаженных вдоль изгороди, я раз за разом запускал свой луч. Моя куртка стала похожа на лохмотья, руки и ноги замерзли, но я не останавливался.

Пусто.

Разозлившись сам не знаю на что, я остановился и шумно выдохнул. Нужно успокоиться и использовать больше силы.

На миг прикрыв глаза, я представил, как мое ментальное заклинание переплетается с темной магией. Два потока — черный и белесый — шустрыми змеями заскользила по рукам и послушно застыли, ожидая моей команды.

Сладкое ощущение собственного могущества вскружило голову, и сила вырвалась из меня невидимым ураганом, резво сканируя окружающее пространство.

И я увидел.

Фигуры людей, засевших между деревьями, и облака их эмоций. Пятнадцать человек на расстоянии больше трехсот метров.

Но самое страшное, что буквально на границе восприятия, я заметил знакомый образ Кунцева и еще одного человека. Они оба были страшно напуганы.

Перепрыгнуть через забор оказалось очень просто. Особенно когда тело под завязку накачено магией.

Я летел до его кареты быстрее пули, закрытый обновленным отводом глаз и почти не оставляя следов на размытой дождями дороге.

Только бы успеть! Только бы успеть!

Первой я заметил вспышку водного заклинания. Оно брызнуло во все стороны, раня врагов и разливаясь лужами под их ногами. Фигуры с закрытыми лицами отступили на шаг. По ним прокатилась легкая и почти незаметная зеленая волна и бойцы снова смыкали строй.

“А ведь они хорошо обучены действовать в команде” — подумал я.

С каждым разом атаки кучера, а это был именно он, становились слабее. А к карете подтягивались новые бойцы.

На бегу я запустил в ближайшего, стоящего с самого края, пару электрических шариков, усиленных ментальной магией. Тот удивленно вздрогнул и повалился в грязь. Не умер, а лишь отключился. Так как все были сосредоточены на карете, на падение одного из своих не обратили внимания. Мне повезло.

Минус один. Осталось еще четырнадцать.

За пятьдесят метров стало понятно, что одного поверженного врага недостаточно. Потоки силы вокруг остальных нападавших четко говорили мне, что дело — дрянь. Я один с ними не справлюсь. Еще не стоило забывать про целителя. Он стоял за спинами своих друзей. Так сразу до него не добраться.

Приблизившись, до меня долетела часть разговора.

— Отдай мальчишку, и мы не убьем тебя! — рявкнул тот, что прикрывался воздушным щитом от очередного водяного копья кучера.

— Ни за что!

— Ты сам напросился. В атаку!

У меня похолодело внутри. Все-таки им был нужен именно Кунцев! Атака у леса была отвлечением бойцов.

Но и нападать в открытую равносильно самоубийству. Тут нужен особый план.

Под завесой отвода глаз я скользнул ближе. Надеюсь, среди них не было менталиста, а то было бы совсем плохо.

На губах заиграла улыбка. Вот и отличный шанс испытать в деле свои способности.

Не сбрасывая отвод глаз, я запустил пять сверкающих шариков. Расчет был, что они вырубят врагов хотя бы на время — никого убивать мне не хотелось. Вывести противника, потом пробраться к карете и сбежать.

Моя атака прошла не слишком удачно, и в грязь упало только трое. Остальные, закрытые более плотными слоями защиты, вскрикнули и начали оглядываться в поисках нападавшего.

Спрятавшись в ближайших кустах, я наблюдал за возникшей суматохой. Командир отряда направил несколько человек на мои поиски.

Надо было выпустить больше заклинаний! Было бы больше толку.

Стараясь ничем себя не выдать, я укрепил шарики целительской магией и снова запустил их в тех, кто отделился от основной группы.

Каждый снаряд попал в цель. Еще четверо повалились на землю, но уже молча. Их не только ударило электричеством, но и парализовало.

Я улыбнулся и кивнул сам себе. Осталось всего семеро.

Кучер приободрился, и его копье отлично отвлекало внимание на себя. Собравшись с духом, я прополз пузом по луже ближе к карете.

Нужный мне целитель, видевший, как оседали его товарищи, хотел было броситься на помощь, но под командой командира застыл столбом возле кареты.

Плохо!

Его нужно выманить. Ведь он уже начал расходовать силу на лечение. Но на расстоянии такие штуки даются тяжелее. Вскоре двое бойцов медленно поднялись и озирались по сторонам.

Я понял, что идея с целительской магией не так уж и хороша. А темную способность я пока светить не хотел. Испугаются еще, да разбегутся. Мне их потом по всему лесу искать.

Нет. Нужно действовать тоньше. И тут в моей голове вспыхнула другая идея — ударить сразу по мозгам.

Сосредоточившись на своей ментальной силе, я, что есть дури, отправил широкую волну прямо в сторону кареты.

Задача заклинания была вырубить всех подряд. И кучера, и бойцов, и Кунцева. Потом приведу последних в чувства.

Со стонами враги упали на колени, схватившись за головы. Водяной маг, что был с Дмитрием, рухнул, как подкошенный.

Я вытянул шею, наблюдая за происходящим. Бойцы еще минут десять не придут в себя.

Но я совершенно не заметил, как позади меня у поваленного дерева очнулся один из нападавших и сформировал заклинание.

Точнее, заметил, но слишком поздно.

Мне не хватило какой-то секунды, чтобы поставить щит или хотя бы отбить атаку водного хлыста.

Острый край хлестко ударил меня по ноге, разорвал штанину и мышцы. Кажется, на мгновение я увидел кость.

Глядя, как ткань быстро пропитывается кровью, я на несколько мгновений впал в ступор. Враг повторно не нападал, видимо, думал, что такому мальчишке, как я, этого будет достаточно.

Первый шок прошел, появилась жгучая боль. А за ней — лютая ярость.

Едва удерживаясь на одной здоровой конечности, я сформировал угольно-черный шар, усиленный менталкой, и со всей силой бросил его в противника.

Заклинание стремительно сорвалось с ладоней. Я успел только моргнуть, как в груди стоящего передо мной человека образовалась сквозная дыра.

Раздался надсадных хрип, и на холодную землю упал первый труп.

Злость клокотала во мне, стреляя болью в ране. Магия уже начала меня лечить, и я, прихрамывая, вышел из своего укрытия.

Первым меня заметил целитель.

— Мальчишка! Стой! — крикнул он.

У него был удивительно молодой голос.

Был.

Потому что следующий заряд темной и ментальной силы лишил его головы.

Теперь они видели мою мощь. И в живых их оставлять было нельзя.

Я начал убивать.

Темная магия бушевала в моих руках угольно-черными хлыстами. В рядах врагов началась паника. Они забегали, что зайцы, не зная, где спрятаться.

Моя магия находила их везде.

В живых остался лишь командир, кучер и полуживой от страха Кунцев, который так и не вышел из кареты. Интересно, почему он не отрубился от моей ментальной волны?

— Кто вас послал? — мой голос звучал глухо.

— Я не знаю! — простонал главный из отряда.

— Врешь!

Силы почти кончились, мои потоки стали похожи на тончайшие нити.

Я на миг прикрыл глаза. Эмоции немного успокоились и навалилась дикая усталость.

Собрав по крупицам остатки магии, я махнул рукой, выпуская ментальное заклинание.

— Говори.

Взгляд командира остекленел, и из-зо рта вырвались рубленые фразы:

— Нас наняли Михеевы. Нужно похитить сына великого князя Владимира Кунцева. Его необходимо было взять живым. Доставить в заброшенное имение под Бийском. Запереть. Охранять. Ждать распоряжений.

Я вздохнул и глянул на карету. Великий князь! Во что я ввязался?

— Сейчас соберешь трупы в карету, поедешь в то имение. Там останешься ждать дальнейших распоряжений, забыв о том, что видел тут.

Он кивнул, встал с колен, деловито подхватил ближайшего товарища по оружию за ногу, и начал подтаскивать его к карете.

А я подошел к лежащему кучеру, влепил ему пару звонких пощечин и также внушил ему, что на них напали обычные разбойники, никто не пострадал, только забрали карету. Жертва моего воздействия послушно кивнула и встала на ноги.

Когда я закончил, то осел на землю и невидящим взглядом уставился на черные деревья. Боль в ноге уже почти затихла, но я все равно боялся даже смотреть на рану.

Через минуту скрипнула дверца. Наружу высунулось бледное лицо Дмитрия. Он осторожно вышел, увидел меня и шумно выдохнул. Медленно подошел ко мне и едва слышно спросил:

— Леша, это ты?

— Я.

— И все это ты?.. — он в ужасе озирался вокруг, глядя на застывшие тела.

— Я.

— Спасибо, — пролепетал он, садясь рядом.

Взглянул на него. До меня донеслись его эмоции — он до смерти меня боится. Пришлось успокоить его:

— Я очень за тебя испугался. Рванул сразу, как увидел карету. Я не трону тебя, обещаю, великий князь. Ты мой друг.

Дмитрий шумно выдохнул.

— Пошли тогда?

— Кучер придет в себя через минуты три или пять. Как раз успеем хоть немного отойти от... — у меня не нашлось слов, чтобы описать это место.

Кунцев кивнул и помог мне подняться. Кучер поплелся позади нас.

***

Возле ворот нас встретил обеспокоенный Эдуард Львович. Его волосы были в беспорядке, куртка кое-как висела на плечах, а на шее криво болтался шарф.

— Почему вы оказались за пределами территории академии? Мы вас везде ищем!

Дима умоляюще глянул на меня, но в разговор вмешался кучер.

— Доброго дня! На нас напали какие-то подозрительные личности. Отобрали карету. Нам с Дмитрием Владимировичем пришлось долго идти. По дороге мы встретили вашего ученика. Он проводил нас.

Директор внимательно разглядывал нас, а потом заметил кровь на моих штанах.

— В медблок! Живо! Оба!

— Я в порядке, упал просто, — попробовал возразить я.

Как мне ему объяснить, что рана сама зажила?

— Живо, — твердо сказал Эдуард Львович.

И так посмотрел на меня, что разом пропало желание спорить. Пусть Алевтина Юрьевна лучше Диму осмотрит, он, кажется, до сих пор в шоке.

Оставив кучера с другими учителями, мы пошли в медблок.

Целительница оказалась на месте, но сильно занята — она лечила раненых бойцов, что попали под обманную атаку.

Мы с Кунцевым присели в сторонке, и он тихо меня спросил:

— И какого это? Убивать?

— Мерзко, — выплюнул я и глянул на него. — А как в этой академии оказался сын великого князя?

Дмитрий чуть побледнел и опустил голову.

— Отец не хотел, чтобы все знали, кто я. Директору было сказано, что мне нужно научиться общаться с обычными людьми. Но я-то знаю, что он просто хотел сбагрить меня из дома туда, где меня никто не знает.

— Почему?

— Вся наша семья — земляные маги. А я... — он развел руками. — Отцу это не нравилось. Кто ж знал, что и тут меня могут найти. Выкрасть сына великого князя. Кому же такое в голову пришло-то?!

Последние слова он сопроводил ударом кулака по колену.

— Дим, а почему ты сам не воздействовал на нападавших?

Кунцев сжал зубы и часто заморгал.

— Я не мог, — выдохнул он. — Не здесь об этом, ладно?

Я кивнул, а затем взял его руку.

— Все будет хорошо, Дим.

В Кунцева потекла целительская и ментальная магия одновременно. Одна искала физические повреждения, другая — душевные.

Мне оставалось лишь наблюдать, как розовеет лицо друга. Вскоре у него выровнялось дыхание.

К нам подошел один из помощников Алевтины Юрьевны, пухлый парнишка с русыми вихрами, и строго на нас посмотрел.

— Вам нужна помощь?

— Нет, спасибо, — я встал и потянул за собой Кунцева, — нам уже помогли.

Мы вышли из медблока. Кунцев уже был намного бодрее и сразу же потянул меня в столовую. Я был таким голодным, что съел бы и подошву от сапога!

Определенно я хорошо постарался с лечением друга.

***

Мы сидели за общим столом и, я уплетал наваристый борщ с куском черного хлеба. Кунцев отдал предпочтение сладкой рисовой каше с фруктами.

Вокруг нас было столько учеников, что разговор снова пришлось отложить. Да я и не против был. Слишком устал. Слишком хотел есть. Все — слишком.

Лишь когда наши тарелки опустели, зашел директор и разрешил разойтись по комнатам.

На улицах дежурили учителя. Они не давали возможность детям уйти дальше двора и жилых корпусов.

Мне ужасно хотелось принять горячий душ и завалиться в кровать. Но на пороге появился Кунцев и команду “Спать” пришлось отложить.

— Рассказывай, — махнул ему рукой на стул.

Вместо ответа, он начал расстегивать рубашку. Я с сомнением покосился на него, но вдруг увидел на его груди странный знак — оплетенный лозой круг с закрытым глазом. Кое-где витиеватые линии были совсем тоненькие, словно вот-вот исчезнут.

— Что это?

— Ограничитель силы. Какой-то знакомый отца наложил на меня это, после того как я воздействовал менталкой на мать.

— И как от него избавиться?

— Не знаю, — он застегнул пуговицы и взлохматил волосы. — Я все библиотеки облазил, чтобы узнать это. Но ничего не нашел.

— Поэтому ты такой умный, да?

— Что? — он удивленно уставился на меня и криво улыбнулся. — Нет, это я от природы такой.

— Я заметил, что рисунок слегка нечеткий. Может, он со временем разрушается?

Вместо ответа Кунцев сорвался с места и побежал к зеркалу, снова обнажив знак на груди.

— А ты прав! — закричал он. — Действительно, линии стали тоньше.

— Ты не замечал это раньше?

— Я стараюсь вообще не смотреть на него. У меня в ванной даже зеркальце совсем крохотное.

— Да, заметил. Подумал еще, как твоя большая голова туда помещается.

В меня тут же полетел скомканный шарик из бумаги. Я усмехнулся, но потом сразу же стал серьезным.

— Не знаю, что это за знак, но если он исчезает, то у тебя есть надежда, что ты вскоре сможешь пользоваться сильной нормально.

Кунцев пожал плечами и снова вернулся за стол. А затем удивленно стал оглядывать комнату.

— Леш, а что с тайником? Я его больше не чувствую. Вижу теперь только какой-то ком из силы.

— До меня, наконец, дошло, как изолировать силу камня.

Глаза Дмитрия тут же загорелись.

— Обмотал его ментальной силой, как вы поступаете с защитой от чужого воздействия.

Брови друга приподнялись. Он снова глянул на дырку в стене, потом на меня, снова на стену.

— Эту жуть сделал ты? — неверяще спросил он.

— Жуть? — я нахмурился, внутри шевельнулся огонек гнева, но он очень быстро пропал.

— Ну да, точно ты. Кто ж так работает с магией? Как мясник на скотобойне! Дай мне полчаса, я все поправлю.

— Силы хватит?

— Да я ж не заново переделывать буду, а поправлю только.

Он сразу же принялся за дело. Я с любопытством следил за его действиями через магическое зрение. Кунцев аккуратно подцеплял мои нити и передвигал их.

И ровно через полчаса я увидел результат работы ментального мага. Защита стала идеальной. Мне до такого еще учиться и учиться.

— Вот это высший класс! — присвистнул я.

Дмитрий довольно потер руки и вернулся на стул. Он буквально светился от радости, но скромно ответил:

— Я долго учился ставить такие штуки. Силы берет мало, а эффект просто волшебный.

Я внимательно оглядел Кунцева магическим зрением. Меня интересовали его потоки. И почему я раньше не обращал на это внимание? Есть и есть. А вот сейчас, приглядевшись, понял, что они выглядят очень странно.

— Ты умеешь скрывать силу? — спросил я.

— Давно уже, — скривился Дмитрий, — иначе возникли бы вопросы.

— Покажи мне их целиком.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, будто прикидывая, можно ли мне верить, а потом выдохнул и откинулся на стуле.

Перед моими глазами появились плотные белесые линии, пережатые в нескольких местах. В основном в районе груди. Нарисованный на коже знак действительно выступал ограничителем. А ведь у Кунцева действительно мощная способность! Кажется, он даже сильнее меня.

Я невольно восхитился другом. При таком раскладе, то, что он сейчас сделал с тайником, было просто великолепным.

— Дим, а попробуй что-нибудь сейчас применить способность. Щит поставить или усилить кулак.

— Зачем? — он озадаченно на меня посмотрел.

— Хочу проверить одну теорию.

— Ты что-то увидел? Я себя изучил от и до! Пока на мне этот символ, я не могу ничего толком сделать.

— Дмитрий! — у меня непроизвольно сжались кулаки. — Просто выполни мою просьбу.

Кунцев приподнял бровь, дернул плечом и встал, а затем сформировал свою обычную защиту. Она выглядела почти так же, как и в нашу первую тренировку со старшим классом. Полупрозрачный прямоугольник, закрывающий голову и часть корпуса.

— Погоди-ка, — вдруг сказал Дмитрий.

Щит на мгновение рассеялся и появился снова. И так несколько раз подряд.

— Что не так? — теперь настала моя очередь удивляться.

— У меня получается, — он, как завороженный смотрел на свое заклинание.

— Кунцев, у тебя клещи есть?

— Что? — непонимающе спросил он.

— Тянуть из тебя слова буду! — раздраженно бросил я.

— Прости. Просто я раньше так не мог. Всегда получалось один-два раза поставить защиту, и она была слабее.

— Сбрось щит и сядь.

Не задавая больше вопросов, он подчинился и плюхнулся на кровать. Я подошел и взял его за руку, как тогда в медблоке.

Я решил повторить весь процесс, который запускал в медблоке. Ментальная и целительская сила бойка полилась из меня в Кунцева. Тот несколько раз прерывисто вздохнул и прикрыл глаза.

Подождав еще немного, я снова проверил его потоки. Они налились цветом и немного разрослись. Дальше рисковать не стал. Мало ли как повлияет на него мое вмешательство.

— На сегодня сеанс окончен, — тихо сказал я и поднялся.

Голова сразу закружилась. Что это со мной? во время боя такого не было. Наверное, сказывалась усталость.

Дмитрий открыл глаза и прислушался к себе. Затем вскочил и побежал к зеркалу, рванув ворот рубахи.

В зеркале отразился символ, но края его были в некоторых местах почти полностью стерты.

— Как?! Как ты это сделал? — вскричал он, подлетая ко мне.

Он встряхнул меня за плечи и требовательно посмотрел в глаза. В ответ я стряхнул его ладони и просто сказал:

— Я могу тебя вылечить.

До него не сразу дошел смысл моих слов. Он заходил по комнате, то и дело останавливаясь и рассматривая свои руки. Это продолжалось минут десять. Я уже начал зевать, был опять был голоден несмотря на полторы порции борща, и ужасно хотел закрыть глаза и заснуть.

— Попробуй еще, — он сел на пол рядом со мной. — Пожалуйста.

— Нет. Хватит. Я боюсь пережечь тебя. Действовать в таком тонком деле нужно постепенно.

— Леша, ну, пожалуйста! Хочешь, я тебе денег дам?

— Ты совсем рехнулся? — зашипел я. — Не помнишь, как появляется сила? Скачки настроения, злость? Хочешь, все это именно сейчас? Когда какие-то Михеевы охотятся за тобой? Когда на меня в любую минуту может напасть темный маг?

От моей тирады Кунцев весь сжался и слегка побледнел.

— Извини, я не подумал. Просто у меня будто душа развернулась.

— Ты бы лучше сходил в комнату медитаций и попробовал сам разобраться в потоках. А я лучше посплю.

— Да-да, прости. Конечно, — он взлохматил волосы. — Спасибо тебе.

Он окинул взглядом мою комнату, задумчиво потер подбородок и вдруг просиял.

— Я знаю, как тебя отблагодарить!

Все утро Кунцев загадочно улыбался и постоянно куда-то пропадал. Я периодически косился на него, но ничего не спрашивал. У меня и так голова была забита вчерашним происшествием и постоянно напоминающей о себе темной магией. Она так и рвалась наружу, а мне приходилось постоянно держать контроль, чтобы не засветить ее.

Из-за неудавшегося похищения Дмитрия, мы так и не смогли обсудить те свитки, что он привез из дома. Там всего-то было два чехла-цилиндра и небольшая книжка.

А вот на занятиях сегодня было шумно. Все обсуждали вчерашнюю атаку на территорию академии. Мне удалось услышать и про учеников “Железного острова”, которые решили отомстить за три проигрыша на арене, про бойцов самого императора, которые ошиблись зданием, и даже про тайных агентов соседнего государства, которые хотели выведать все тайны директора.

К слову, Эдуард Львович на третьем уроке вызвал нас с Кунцевым к себе в кабинет и подробно допросил про украденную карету и саму атаку. Он долго слушал наш стройный дуэт, кивал и задумчиво хмурил брови.

Я, в свою очередь, пытался узнать у него, что знает он. Но директор был скуп на слова. Удалось лишь выяснить, но уже направлены сотрудники охранки для дальнейшего разбирательства, и нас могут вызвать на дополнительную беседу.

Дмитрий держался хорошо, и ничем не показав свои чувства. Хотя я видел, что в нем бушевала злость, страх и капелька любопытства.

Лишь когда мы покидали кабинет, я на секунду задержался и спросил Эдуарда Львовича про директора “Железного острова”. На что получил ответ, что вопрос все еще решается.

Кунцев заинтересованно посмотрел на меня, но наш разговор пришлось отложить — начиналось следующее занятие. И уже опаздывали

Влетев в приоткрытую дверь, мы с удивлением застыли на пороге и уставились на незнакомого мужчину.

Он был высокий и очень худой, с коротким ежиком темных с проседью волос и болезненно-бледной кожей, и костюм на нем буквально висел, как на вешалке. Изможденное лицо, запавшие глаза, заостренный нос...

Я на мгновение даже подумал, что это оживший труп. Но этот труп вымученно улыбнулся и пригласил нас пройти к своим местам.

— Добрый день. Меня зовут Христофор Эммануилович Риман. Ударение на “и”. Риман, — повторил он. — Я ваш новый преподаватель по истории магии.

Он закашлялся. Было видно, что слова ему тяжело давались. Помрет посредине урока, и что мы будем тогда делать?

Учеников проняло от одного вида этого Римана. Мы все сидели, как мышки, боясь лишний раз вздохнуть.

А я все смотрел на него и думал, что за болезнь его так грызет? На расстоянии этого не определить, а мысль коснуться этого человека вызывала у меня стойкую неприязнь. Я даже не мог понять, что у него за магия! Потоки были еле заметны, а те, что мне удалось увидеть — тут же пропадали, поблескивая разными цветами. Возможно, это все из-за того, что на новом учителе слишком много артефактов. Увешанный ими, он больше походил на новогоднюю елку!

Во всех смыслах этот Христофор Эммануилович странная и одновременно очень любопытная личность.

Все занятие он рассказывал о старых временах и потоках магии. Мы это и так знали, но Риману удавалось так интересно подавать информацию, что звонок мы впервые встретили дружным стоном разочарования.

Остальные уроки на фоне истории магии были до ужаса скучные. Не знаю, как высидели!

После занятий мы с Кунцевым уже шли в жилой корпус, когда я спросил у него, написал ли он про нападение отцу.

— Написал, — ответил Дмитрий, — но он сказал, что никаких Михеевых знать не знает, дел с ними не имеет. И добавил, что я все выдумал, лишь бы выбраться из академии. Посмотрим, что он скажет, когда к нему придут из охранки.

Я скривился от таких слов. Родительская любовь в этой семье — штука очень неприятная. Не хотел бы я познакомиться с Владимиром Кунцевым лично. Или хотел?

В ответ на эту мысль я ощутил, как требовательно дрогнула во мне темная магия. С трудом справившись с ней, я зашагал дальше.

Перед самой комнатой Кунцев вдруг меня остановил и проникновенно сказал:

— Хотел тебя еще раз поблагодарить за спасение. Вот, — он отвесил шутовской поклон.

Я с подозрением покосился на его довольное лицо, осторожно открыл дверь.

И обомлел.

Так вот, о чем говорил Дмитрий! Новая кровать, большое кресло, широкий письменный стол и совершенно невероятный ковер! А еще шкаф, тумбочка и лампа. Все в едином стиле, из натурального дерева с одинаковыми синими узорами. Я даже разглядел на постельном белье и пледе похожий рисунок. Выглядело все, как говорят, очень дорого.

— Дима, да ты рехнулся, — не веря своим глазам, выдохнул я. — Но зачем?

— Ты меня спас. И Вениамина моего тоже. Он, между прочим, у нас кучером с моего рождения служит. Так что, принимай, пользуйся. И стену отремонтировали. Тайник я вытащил, он у меня в комнате на шкафу лежит, так что теперь под штукатуркой ничего нет. Потом решим, что с этим артефактом делать.

Я зашел в комнату, все еще не веря в происходящее. Сразу подошел к ажурному светильнику, невольно залюбовавшись его каплевидной формой. Потом сел на кровать, дотронулся до резных ножек стола.

— Дим, это ж целое состояние! Мне даже жалко ходить по такой роскоши.

— Не выдумывай, — махнул Кунцев, — если тебя это успокоит, что это все куплено с большой скидкой.

— Если со скидкой, то ладно.

Я с радостью скинул ботинки и сразу же уселся на пушистый ковер, поджав под себя ноги. Мягко! Почти как в комнате для медитации. Только там бежевый, а здесь темно-синий.

— Будем смотреть свитки? — усмехнулся друг, с любопытством рассматривая мое восторженное лицо.

— Давай, — махнул я рукой.

Он сбегал к себе и потом плюхнулся рядом, передавая один из цилиндров. На нем я заметил тонкие линии силы.

— Что это? — спросил я, разглядывая их. — Не сигналка?

— Нет. Это защитные знаки, чтобы документ со временем не превратился в пыль. На дне есть рисунок.

Я вытащил свиток и заглянул внутрь чехла. Действительно, там смутно угадывался символ ключа. Надо как-нибудь разобраться с этой частью магии, а то все руки не доходят. Точнее, они ни до чего не доходят. Все время что-то происходит!

Дима тем временем уже раскрыл пожелтевший лист и начал читать.

— Вот, смотри, — он указал на дату внизу, — текст составлен почти триста пятьдесят лет назад. И вроде речь идет о событиях почти тысячелетней давности. Наверное, тогда и городов толком не было. Или были?

— Кунцев, конечно, были! Их потом разрушил всемирный потоп, но часть людей спаслась на огромном корабле. Они только застряли на какой-то горе. Им пришлось снести ее магией до основания, чтобы было, где огороды разбить. С тех пор у нас в середине страны большая равнина.

Дмитрий сначала внимательно слушал, даже брови нахмурил, а потом уловил мои эмоции и расхохотался.

— Так, продолжаем, — отсмеявшись, сказал он, — как я понял, сведения о том, что маги прошлого владели большим спектром способностей, когда-то действительно были.

— Но как они это делали?

— Не написано. Этот свиток очень нудный. В нем говорится, что магия везде, и один человек может иметь только одну способность, и если бы не одна сноска, то я бы не обратил на документ внимания.

— Дай гляну, — я осторожно забрал у него свиток и внимательно его осмотрел.

К моему удивлению, буквы дрожали, передвигались сами собой, а то и вовсе, пропадали, совершенно не желая складываться в слова. Я удивленно моргнул, даже глаза протер, но все продолжалось.

— Что такое? Тебе плохо? — забеспокоился Дмитрий.

— Я не могу прочитать!

— Грамоту забыл?

— Нет! Текст размазывается, у меня от него в глазах двоится!

— Так, сколько пальцев я показываю? — он поднял ладонь и замахал перед моим носом.

— Нормально я твои пальцы вижу, Дим! У меня только текст так выглядит.

— Погоди-ка! Я слышал про такое, или читал где-то. Такое размывание текста может означать, что тут две записи. Одна поверх другой, — теперь он смотрел на свиток с любопытством.

— И как теперь мне быть? Как понять, где какой текст?

— Так, сосредоточься, — Кунцев схватил меня за плечи, — у тебя разные силы, возможно, это и сыграет решающую роль в победе над дрожанием букв. Скорее всего, первый автор заложил в свиток свой тип способностей, а второй — другой тип. Видно, хотели подменить записи. Посмотри в свиток и раздели текст своей силой. Мысленно. Пробуй!

Я удивленно поднял брови. Для этого будет нужно и разделить мои способности. Мне уже так было удобно с объединенными силами, и мысль расцепить их, немного пугала. Но все же, я решил попробовать.

Прикрыл глаза и медленно задышал, проваливаясь в медитацию. Перед внутренним взором вспыхнули разноцветные потоки. Они скользили вокруг меня в едином танце, плотно переплетенные между собой.

И что делать-то? Выбрал самый простой путь — попросил. Магия нехотя подчинилась, но теперь я четко видел, где начинается и заканчивается каждая из способностей. То, что нужно!

Удостоверившись, что потоки не слипаются обратно, я поднял свиток на уровень глаз. Буквы засияли темной магией. Этого еще только не хватало!

— Ну что там? — нетерпеливо пихнул меня Кунцев, сбив мне концентрацию.

Пришлось шикнуть на него, потому что буквы только-только начали появляться.

“...никто и никогда не задумывался, откуда взялась магия. И кто появился первыми — она или люди? Я долго искать ответ на этот вопрос. Путь моих поисков был долог. Перерыв библиотеки, я с прискорбием обнаружил, что магам и в голову не пришло спросить друг друга: почему у нас есть сила?

Но я осмелюсь предположить, что существует некое пространство, наполненное магией. Оттуда в наш мир просачиваются потоки. Мы научились их видеть, строить возле них свои башни, черпать из них. Где-то они толще, где-то тоньше, а где-то их совсем нет.

Мое исследование посвящено именно этому. Я нашел связь между силой мага и местом его рождения. Чем больше линий силы — тем могущественнее маг. Существует множество примеров, когда удачное переплетение потоков порождало поистине великих.

Мною лично поставлены тринадцать экспериментов по этому вопросу. Все дети, рожденные на пересечении максимального количества потоков, становились обладателями выдающихся талантов. Малыши уже после девяти лет могли одновременно устроить пожар и потушить его водой. [смотри заметки №4]

Но всему есть предел. Мои измерения показывают, что люди слишком полагаются на магию и очень быстро расходуют. И ее становится меньше. Совсем скоро пространство, откуда мы берем силу, полностью исчерпает себя.

Настанет день и пустота хлынет в наш мир.

И пусть хранят нас боги...”

Прочитав это вслух, я невольно передернул плечами.

Темная магия внутри меня разбушевалась, ощутив свободу. Пришлось снова нырять в медитацию и просить силы сплестись обратно.

Очень мне не нравилась активность этой силы. Может, прав был Кунцев, когда говорил, что темная магия может захватить разум? И только с менталкой у меня, видимо, был шанс избежать этого.

— Возможно это и имелось в виду под вспышкой, — прервал мои размышления Дмитрий, — которая отрезала людей от магии.

— Давай, теперь ты прочитай текст, что написан поверх моего.

Кунцев ловко выхватил у меня свиток.

“...магия есть самостоятельная субстанция и является частью мирового пространства. Отмечено, что магией пропитаны все объекты, включая такие как растения, вода, ветер, камни и даже солнечный свет.

Доподлинно известно, что от рождения человек может владеть только одним типом способностей. Ранние записи о людях, обладающих широким спектром видов силы (иными словами, универсальные маги), необходимо признать недействительными и подвергнуть уничтожению.

На основании дополнительных исследований был установлен факт вспышки магической энергии, которая повлекла нарушение баланса сил. Данное обстоятельство связано исключительно с природными явлениями, а именно сильными подземными толчками, приведшими к дестабилизации равномерного распределения магии.

В настоящее время образовавшиеся потоки находятся в удовлетворительном состоянии. Любой человек, наделенный способностью черпать силу, может воспользоваться ей для формирования необходимого заклинания.

Научно доказано, что магия имеет свойства восстанавливаться с течением времени, тем самым доказывая принцип бесконечности магической энергии...”

Кунцев удивленно посмотрел на меня.

— Все равно непонятно, что собственно произошло, — я дернул плечами. — Это пустота в мир вошла или у планеты перетряхнуло нутро. И нет указания, как пользоваться всеми способностями разом.

— А зачем тогда ритуал, если люди изначально обладают силой? — Дмитрий взлохматил волосы.

— Может, так можно разблокировать возможность ею пользоваться?

Он машинально потер грудь и задумался.

— Логично же, — вдруг сказал он. — На мне знак, который ограничивает мою силу, а на ритуале наносят знак обратного действия.

— А универсальность? Почему про нее никто не знает?

— Наверное, потому, что первой откликается та сила, что преобладает в человеке. Поэтому ребенок соответствующий символ и получается, зачем еще что-то искать? — он поднялся и цапнул со стола блокнот с ручкой. — Давай лучше запишем, что ты прочитал. И еще раз подумаем. Вдруг именно ты станешь первым из ныне живущих, кто будет этим самым универсалом?

— Почему я?

— Твой ритуал показал ноль. Ни одна сила не откликнулась. А может, они были равноценны? А раз никакая из них вперед не вылезла, то и знаков тебе никаких и не положено.

— Хорошая версия, многое объясняет, — улыбнулся я, а сам задумался.

— Слушай, я вот что хотел спросить, — он опустил глаза, — как ты победил там всех на дороге?

Я не сразу ответил, продолжая размышлять о своих способностях. Да и не хотелось говорить про то, как мне пришлось убивать тех людей. Как бы ни радовалась смертям темная сила, все мое нутро противно сжималось от одной лишь мысли.

— Мне не хочется говорить об этом. Но чисто технически, я объединил способности и усилил атаки.

— Ты с самого начала хотел их убить?

Голос Кунцева звучал глухо. Он все еще пытался понять, опасен ли я для него. Я вздохнул и сказал:

— Нет, я хотел вырубить их на время, а потом забрать тебя и сбежать. Но только вот один из них серьезно ранил меня.

— Поэтому у тебя кровь на штанах была?

— Хлыст вспорол кожу и мясо, — кивнул я. — Сейчас тонкий рубец остался, и иногда чувствительность теряется.

— Ты какую магию использовал? — тихо спросил он.

— Все.

Дмитрий резко выдохнул. Я видел, что он дернулся, чтобы отодвинуться от меня, но все же остался на месте. Мне понятны его чувства. Я бы и сам опасался того, кто соединил все силы и убил пятнадцать человек. И при этом спокойно об этом рассуждал.

Я вернулся к началу разговора об универсальности магов. А что, если Дмитрий прав? И я могу работать со всеми известными способностями? Тогда, может, мне и не обязательно получать удары чужой магией, чтобы овладеть новой силой?

Мысль скакнула ко вчерашнему бою — в меня же попало водное заклинание!

Я вскочил и закружил по комнате, то и дело переходя на магическое зрение. Кунцев удивленно наблюдал за мной.

— Ты чего? — тихо спросил он.

Не ответив, я сел обратно и снова усиленно задышал. Дмитрий не отвлекал, а лишь прожигал меня любопытным взглядом.

Провалившись в медитацию, я начал искать.

Темная магия все время вылезала вперед, желая, чтобы я воспользовался ею снова. Решительно обвив эту нить ментальной силой, заглянул глубже.

И обомлел от восторга.

Крошечная нить голубого цвета смущенно пульсировала у самого сердца. Нашел!

И в то же мгновение я будто нырнул в прохладный ручей жарким днем. Эта сила освежала, бодрила и вызывала улыбку.

Осторожно взяв ее в ладони и отстранив от нее остальные, я улыбнулся.

— У меня получилось, — выдохнул и открыл глаза.

— Леша, у нас гости, — шепотом сказал Кунцев, положив мне руку на плечо. 

— Добрый день... Алексей... Дмитрий... — хриплый голос Христофора Эммануиловича утонул в надсадном кашле.

Я вскочил на ноги и удивленно уставился на него. Что ему было нужно?

И выглядел он даже еще хуже, чем на уроке. Лицо напоминало восковую маску.

— Учитель, что... что привело вас к нам? — спросил я.

— Вас вызывает директор, — он оглядел нас, — медитируете? Это похвально. А, простите, что у вас получилось?

— Да ерунда всякая, — смешался я, — потоки учусь видеть в себе.

До меня докатилась паника Кунцева. Я сместился, вставая перед ним, и снова посмотрел на Римана.

— А директор вызывает нас или только меня одного?

Он не ответил, цепким взглядом осматривая комнату. Его темные глаза задержались на свежеокрашенной стене, но в следующее мгновение он пробормотал:

— Только вас, Алексей. Очень милая обстановка.

Риман снова начал кашлять. Его рука торопливо шарила по костюму, нырнула под пиджак и вытащила небольшую бутылочку. Учитель сделал из нее глоток, и я увидел крохотные зеленые искорки. Эликсир какой-то?

— Я раньше тоже учился здесь, — уже нормальным голосом сказал Риман.

— Жили в этой комнате? — влез Кунцев.

— Нет, в соседней. Там тоже такой хороший ремонт? Академия стала богаче, — он глянул на свои часы, — что-то я заболтался. Алексей, директор вас ждет.

И вышел в коридор.

Мы с Дмитрием переглянулись, похватали куртки и побежали в главный корпус.

Перед самым кабинетом Эдуарда Львовича я вдруг спросил Кунцева:

— Ты почувствовал его эмоции?

— Нет, не обратил внимание. А что такое?

— Я их не почувствовал. Совсем.

— Может, хороший контроль, — пожал плечами друг.

— Контроль, не контроль, но твой хоть иногда, но дает трещину.

Нас прервала Нюрочка, которая обеспокоенно пригласила меня к директору. Я зашел в его кабинет, и меня придавило тяжелыми эмоциями.

— Алексей, мне пришло письмо от Марии Федоровны.

Мое сердце пропустило удар. Неужели с отцом что-то случилось?

— Она просит, чтобы я отпустил вас на пару дней в столицу. Причем срочно.

— Но мне ехать туда больше суток! — меня бросило в холод.

— Я открою портал. Так будет быстрее. Тем более что вопрос не терпит отлагательств.

— Сколько у меня времени на сборы?

— Чем быстрее, тем лучше.

— Дайте мне пять минут.

Выскользнув за дверь, я тихонько сел рядом с Кунцевым и торопливо передал ему разговор с директором.

— Вереховцев, все будет нормально. Соберись! Тебе что-то нужно? Я могу сбегать в комнату.

Я осмотрел себя и покачал головой.

— Я просто боюсь услышать, что отцу уже не помочь.

— Этого мы не знаем. Тем более, у тебя теперь есть сила. Давай, иди скорее.

Я встал и пошел обратно. Директор кивнул, полез в сейф и достал россыпь каких-то зеленых камней.

Один он покрутил в пальцах и с силой бросил на пол. Я невольно зажмурился, ожидая, что кристалл разобьется, но вместо этого в углу кабинета вспыхнула арка портала.

— Вас уже ждут на той стороне. Желаю удачи.

Я закусил губу и сделал решительный шаг в сверкающее поле. Только в последний момент все-таки не удержался и зажмурился.

Через мгновение меня уже обнимала матушка. Она сильно постарела, пока мы были в разлуке. Седина уже разбавила цвет ее волос, а возле рта пролегли морщины. Она похудела и осунулась.

Мы стояли в центре какого-то подвала. Ни единого окна, все стены выложены серым кафелем. Похоже, было на помещение морга.

— Сынок! — выдохнула Мария Федоровна и залилась слезами.

— Он?.. — противный ком встал в горле.

— Нет. Еще нет, но... — она взяла меня за руку, — пойдем.

Она повела меня наверх.

***

Отец лежал под белым одеялом на широкой кровати. Вокруг него мерцала знакомая мне бледно-зеленая полусфера. Выглядел Николай Александрович очень плохо.

— Он спит? — шепотом спросил я матушку.

— Да. Он смог так долго продержаться! Но доктора хотят вывести его из целебного сна, потому что... нет изменений.

Из ее глаз хлынули слезы.

Я присел рядом с кроватью и с тоской посмотрел на отца.

— А можно подержать его за руку?

— Мне не разрешают! Говорят, что это может нарушить целостность слоя или что-то там, я половину слов не поняла.

— И что дальше? Они просто уберут это поле и все? Он умрет?

— Он не умрет! — вскричала Мария Федоровна, сжав кулаки. — Ты слышишь меня? Не умрет!

Меня с головой накрыло ее отчаяние. Я переводил взгляд с нее на отца и даже понятия не имел, что мне сейчас сделать.

— Мам, прости меня. Конечно, он не умрет. Он же сильный. Он — Вереховцев!

Я сжал в ладони ее тонкие пальцы и направил в ее измученный организм тонкий поток силы.

Эмоции матушки постепенно стали выравниваться, и она успокоилась.

— Как ты? — спросил я.

— Когда ты рядом, мне значительно легче, — она слегка улыбнулась. — Расскажи, как там дела в академии?

— Да как обычно, то учеба, то перемены, — я облегченно выдохнул.

Мы проговорили еще час, пока мой желудок не заурчал. Матушка хлопнула себя по лбу и умчалась в больничную столовую, добывать для меня ужин. А я остался наедине с отцом.

— И как тебе помочь, а? — бормотал я под нос.

Мне нужно как-то пробраться под целебное поле и прикоснуться к отцу. Но как это делать и не нарушить процесс лечения?

Я вглядывался до боли в глазах в зеленоватые искры, смотрел магическим зрением — все без толку. Потоки так были мудрено распределены, что, порви я один — рассыплется все!

— А вот и я! — в палату вошла матушка с маленьким пакетом. — Сегодня у нас с тобой на ужин бифштекс и рис. Жаль, что все немного остыло.

— Спасибо тебе.

Мы быстро поели безвкусную больничную еду. Я и не ждал от нее большего. Не бутерброды и хорошо. А то могли и какую-нибудь рисовую кашу на воде подать.

— Мам, а когда его выведут из этой штуки? — я кивнул на полусферу.

— Утром, — ее голос звучал глухо. — Все решится утром.

Я упал к ее ногам и горячо зашептал:

— Все будет хорошо! Его организм справится! А наша любовь поможет! Верь мне!

Она порывисто меня обняла и снова заплакала. Мне было горько видеть ее в таком состоянии.

В дверь постучали. Она медленно открылась и на пороге появился лысый мужчина в очках и белом халате.

— Мария Федоровна, завтра в 9 утра я буду выводить Николая Александровича из целебного сна, — он тепло посмотрел на матушку и повернулся ко мне. — Вы его сын? Спасибо, что так быстро прибыли. Вашей матери нужна поддержка. Еще раз искренне соболезную.

Матушка мгновенно вспыхнула гневом, я до боли сжал ее пальцы и покачал головой. Она распахнула глаза и вдруг выдохнула.

— Доброго вечера, — я глянул на целителя. — Какие прогнозы?

— Как вам сказать, молодой человек...

— Говорите как есть. Мне важно это знать.

— Хорошо. Шансы невелики. Эта полусфера фактически все делает за него: фильтрует кровь, насыщает кислородом, выводит токсины. Сами понимаете, что может случиться, если мы это уберем. Но и держать его в таком состоянии... — он развел руками. — Тут поможет только чудо.

— Спасибо, доктор, — скрипнул зубами я.

— А вы интересуетесь медициной? — вдруг спросил он.

Я выпустил крохотную электрическую змейку. Она весело пробежалась по моей руке и свернулась на запястье.

— Немного. Если понадобится, то сердце запустить смогу.

Губы сами собой сложились в усмешку. Доктор вздрогнул, но не отпрянул.

— Достаточно рискованно без знаний воздействовать на человека магией, — очки блеснули в свете ламп, — впрочем, в случае крайней необходимости, такая процедура сможет помочь.

— Алексей, прекрати, — сердито сказала матушка. — Сейчас не время.

Мне стало стыдно. Я отпустил магию и извинился перед доктором. Он снисходительно кивнул и на прощание произнес:

— Вам нужно отдохнуть. Завтра тяжелый день.

Едва за ним закрылась дверь, матушка осела возле постели отца и заплакала. Я подошел к ней и крепко обнял.

— Он выживет, — шептал ей в макушку. — Выживет.

***

Нас разбудило яркое солнце. Оно пробралось в палату сквозь тонкие шторы и бликовало на бледно-зеленой полусфере над отцом.

На часах было уже восемь тридцать. Времени осталось совсем немного до прихода доктора.

Я покосился на матушку. Она еще дремала, сидя в кресле и завернувшись в теплую шаль. Не стал ее будить. Пусть лучше поспит, чем накручивает себя в ожидании неизбежного.

Но этому не суждено было сбыться. Буквально через пару минут дверь палаты распахнулась, и на пороге появился доктор.

— Пора, — сказал он, блеснув лысиной.

Матушка сразу встрепенулась и встала с кресла.

— Может, все же отложим? — с мольбой обратилась она к доктору.

Крепко сжав ее руку, я покачал головой.

— Я буду рядом, — поднял глаза и решительно добавил. — Начинайте.

Лысый кивнул и подошел к отцу. Целитель вызвал силу и прикоснулся к сверкающей полусфере. Она стала бледнеть и через несколько минут полностью исчезла.

Отец резко выдохнул, распахнул глаза и ошалело посмотрел на нас. Матушка обхватила его скрюченные пальцы и зашептала ему на ухо нежности.

Доктор тихо попрощался и вышел из палаты.

А мне оставалось лишь тупо смотреть на обрывки потоков магии.

Я был готов разрыдаться. Черная клякса распространилась на грудь, руки и перекинулась на ноги. Выглядело это ужасно.

Быстро взяв себя в руки, я отрешился от всего и сосредоточился на силе.

Прикоснувшись к мертвенно-бледному плечу отца, начал вливать в него силу. Капля за каплей.

Магия растворялась в нем, мгновенно исчезая в его немощном теле.

Пришлось увеличить поток. Темная и целительская силы сплелись в толстый жгут и начали расползаться под кожей.

— Что ты делаешь?! — вскричала мать, хватая меня за руки.

— Не мешай! — рявкнул я, не прекращая работать.

Сила бурлила во мне, клокотала под ладонями, плескалась брызгами.

Рядом с моими пальцами черная дрянь стала пузыриться и, наконец, осыпалась хлопьями.

Я продолжал напирать, пока не опустел резерв.

— Нужно забрать его отсюда, срочно, — выдохнул я побелевшими губами.

Мне удалось очистить всего лишь сантиметров двадцать. Требовалось больше времени, больше сил! И при этом нельзя было вызвать ни у кого подозрений.

Матушка, ничего не понимая, стала собрать свои вещи. Побросала все в сумку и вылетела в коридор. Через несколько минут вернулась с целителем и санитарами. Последние толкали перед собой каталку.

Мне пришлось закрыть собой свободный от черноты участок тела отца.

— Я забираю его домой. Организуйте доставку, — уверенно сказала матушка.

— Мария Федоровна, — пытался возразить доктор. — Это не целесообразно! Дорога может только ухудшить его состояние!

— Не обсуждается, — она на мгновение стала прежней властной княгиней Вереховцевой, — немедленно подготовьте документы.

Доктору пришлось кивнуть и выйти. Санитары деловито перенесли Николая Александровича на каталку. Я с трудом нашел в себе силы подняться со стула и проследовать за ними на выход.

Глухо накатывало раздражение, мои глаза отчаянно слипались, хотелось есть. Матушка крепко обхватила меня под локоть, не давая упасть. Все шептала мне на ухо:

— Держись, держись!

Как мы добрались до дома, я не помнил. Меня завели в какую-то темную комнату, аккуратно раздели и уложили на кровать.

***

Утром, открыв глаза, я не сразу сообразил, где нахожусь. Над головой возвышался незнакомый зеленый балдахин, освещаемый теплым светом лампы.

Подняв голову, огляделся. Спальня как спальня. Шкаф, трюмо, ширма — обставлено со вкусом, хорошо чувствовалась женская рука.

Не вставая с кровати, я прислушался к себе: магия уже полностью восстановилась, сна ни в одном глазу и очень хочется есть. Жаль, что силой нельзя набить желудок.

Я сам себе улыбнулся и вспомнил вчерашний день. Наверное, меня привезли в родительский дом. Интересно, как себя чувствует отец?

Эта мысль придала бодрости, я выскользнул из-под одеяла и привел себя в порядок. Глядя на себя в зеркало, с сожалением отметил, что выглядеть я стал еще старше. Влияние темной магии? Так скоро? Получается, что к двадцати я уже буду морщинистым дядькой?

Мне это решительно не понравилось. Ради интереса подстегнул целебную силу и попросил ее вернуть, как было раньше.

Способность нехотя подчинилась, через минуту мне в отражении улыбался парнишка примерно тринадцати лет.

Кивнув сам себе, я отправился искать родителей.

Мой ментальный луч вел меня по коридорам, установленного цветами. А князь Вереховский весьма богат. И это был не то место, в который я попал после своей смерти, а совершенно другой. Не дом, а скорее просто очень большая квартира.

Услышав мои шаги, из столовой выглянуло любопытное личико горничной. Она ойкнула, нырнула за дверь, а потом вышла целиком и девушка присела в неуклюжем поклоне.

— Ваше сиятельство! Доброе утро! Меня зовут Софья. Вам подать завтрак?

— Здравствуйте, Софья. Я хотел бы узнать, где Мария Федоровна.

— Я вас провожу.

Горничная, то краснея, то бледнея, торопливо повела меня вглубь квартиры. Я шел за ней, любуясь ладной фигуркой и завитками светлых волос, выбившихся из строгого пучка.

Она довела меня до нужной двери и остановилась.

— Спасибо, — сказал я.

Софья что-то пискнула и убежала. Я глянул ей вслед и пожал плечами, не задумываясь о причинах такого поведения.

Легкого стука было достаточно, чтобы мне тут же открыли. Увидев меня, матушка сразу же крепко меня обняла.

— Спасибо тебе! — прошептала она и впустила в спальню.

— Как он? — я посмотрел на отца, лежащего под теплым одеялом.

— Лучше, чем было, но до выздоровления еще далеко. Ты же поможешь ему еще раз?

Говорила она тихо, в то время как ее эмоции кричали. Надежда, страх отказа, мольба — все смешалось в Марии Федоровне.

Я сжал ее руку и кивнул. Она воспрянула духом. Я был благодарен ей, что она ни о чем меня не спросила. А просто доверилась мне.

— Подожди, — она остановила меня, — ты кушал? А силы хватит?

Матушка совсем распереживалась, бросая обеспокоенные взгляды то на меня, то на супруга.

— Мам, все нормально. Вчера я просто не рассчитал силу.

— Вчера? — она нахмурилась. — Ты проспал больше суток. Мы уехали из больницы позавчера.

Мои брови взлетели, застыв у кромки волос.

— Не волнуйся, — заверил я ее. — В этот раз буду осторожнее. Но ты права, мне стоит поесть.

Она нежно обхватила ладонями мое лицо и прижалась щекой ко лбу.

— Пойдем, там для тебя есть целое блюдо пирогов, — шептала она. — А еще суп, рыба и мясо. Все, что захочешь. Я так рада, что ты в порядке. Спасибо тебе еще раз.

Я мягко отстранил ее и подошел к отцу. Чернота больше не разрасталась, но и меньше ее не стало. Работы предстоит много.

— Мне нужно будет ночевать здесь, — сказал я.

— Поняла. Все организуем.

Желудок требовательно заурчал, уголки губ матушки дернулись. Она взяла меня за руку и повела в столовую, где уже расставляли приборы и еду. Ароматы стояли просто волшебные.

Следующие полчаса я напрочь выпал из реальности, безостановочно работая вилкой. Матушка молчала и подкладывала мне в тарелку лучшие кусочки.

В какой-то момент я понял — в меня больше не влезет. Но я был счастлив.

— Я готов, — встав из-за стола, выдохнул я.

Матушка торопливо кивнула и, стараясь не бежать, вышла вперед меня из столовой.

Пока мы шли, в голове появилась мысль использовать не только целительскую и темную магию, но и ментальную. Отец слишком долго находился на грани смерти, неизвестно в каком состоянии пребывал его разум. Комплексный подход сейчас мог бы мне помочь.

К нашему приходу возле родительской кровати появилось раскладное кресло. Опустившись в него, я прикоснулся к прохладной руке отца и начал вливать в него силу.

Теперь я действовал умнее — три способности медленно и аккуратно перетекали из меня в Николая Александровича.

В этот раз быстрых результатов я не ждал. Магии нужно время, чтобы качественно восстановить все потоки в изможденном теле. Да и торопиться некуда. Отец, хоть и слаб, но все же стабилен.

Матушка сидела с другой стороны кровати и мокрой тряпицей вытирала лицо супруга. От моего лечения у него ощутимо поднялась температура — организм начинал помогать мне.

Чернота понемногу отступала.

Почувствовав, что силы кончаются, я убрал руку и откинулся на спинку кресла.

Мария Федоровна подняла на меня глаза и тихо спросила:

— Алексей, скажи мне, ты целитель? Или темный маг?

Этого вопроса я ожидал и поэтому даже не вздрогнул, когда она это произнесла.

— Ты, правда, хочешь знать ответ? — я прикрыл глаза, чтобы не видеть ее лица.

Она не отвечала. Я слышал, как шуршит ткань одеяла под ее руками. Страх и надежда перемешались в воздухе, и теперь давили на меня.

— Что изменится, если я отвечу? — мой голос был еле слышен. — Станешь ли ты меньше любить меня?

Мария Федоровна поднялась с кровати и подошла ко мне, сев рядом. Ее холодные пальцы сжали мои.

— Я люблю тебя, мой мальчик, всей душой, — произнесла она. — И ничто и никогда не изменит этого.

Затем она заботливо накрыла меня пледом и поцеловала в лоб.

— Поспи, я распоряжусь насчет еды.

***

Так прошло несколько дней. Я просыпался, ел, лечил, снова погружался в сон. С каждым разом на теле отца оставалось все меньше и меньше этой черной дряни.

Николай Александрович уже начал приходить в себя, но его речь была бессвязной, взгляд расфокусированы. Порой он даже не понимал, где находится.

Все это означало, что темная магия затронула его мозг. Даже работая с ментальной силой, я все равно боялся лезть в разум и старался уделить внимание в первую очередь очистке тела.

И когда последние черные хлопья осыпались на белоснежные простыни, Мария Федоровна вызвала доверенного целителя. Он осмотрел отца, долго сканируя силой его тело и голову, и лишь потом вынес свой вердикт:

— Физически он почти здоров. Не знаю, кто его лечил до меня, но он хорошо постарался, — в голове доктора мелькнуло уважение. — Что касается сознания, то могу с уверенностью сказать, что через пару недель Николай Александрович полностью придет в себя.

Это для нас были лучшим из возможных прогнозов.

Едва дверь за целителем закрылась, матушка порывисто обняла меня, зашептав на ухо слова благодарности.

Хотя мне самому стоило бы сказать ей спасибо. За все время пребывания тут я смог лучше понять свои силы, и теперь они лучше слушались. Я даже умудрился случайно вылечить головную боль повара, когда пробовал работать на расстоянии. Правда, еще зацепил толстую мышь, которую принес дворовый рыжий кот. Бедная жертва охоты резко подпрыгнула и бросилась бежать именно в тот момент, когда горничная уже собралась ее выкидывать. Визг стоял такой, что у меня заложило уши.

Но никто не связал эти события со мной.

В конце концов, глядя, что отец уже начал самостоятельно питаться и вставать, я уговорил матушку отправить меня обратно в академию. Она настояла на портале, а я и не был против. Совершенно не хотелось пробираться сквозь сугробы. Отец полностью поддержал мое решение.

Вскоре сумки были собраны. Я в очередной раз не смог отказать Марии Федоровне в покупке мне новых вещей и гостинцев для друзей.

Матушка лично открыла мне светящийся переход до школы. Подхватив свой багаж, я решительно покинул родительский дом.

И тут же оказался возле главного корпуса. Ради моей безопасности меня уже ждал директор, Василий, которого я уже давно не видел и, конечно же, Дмитрий. Я был рад всех видеть.

Мне вдруг показалось, что меня не было не полторы недели, а целый месяц.

Кунцев все тараторил про занятия, Василий спрашивал про родителей, а директор все больше молчал.

Я поймал его взгляд и понял, что у него есть для меня какая-то информация. Извинившись перед Димой и тренером, мы с Эдуардом Львовичем отошли в сторону, встав так, чтобы не заметало снегом.

— Вы хотите что-то рассказать? — спросил я, прислушиваясь к его эмоциям. — Про Меркулова?

— Да, — директор кивнул. — Точнее, про то, что человека с таким именем не существует. А по приметам смогли установить, что это Михеев Олег Владимирович. Это обычный торговец, ничего примечательного.

— Его нашли? — затаив дыхание спросил я.

— Да, его тело находится в морге охранки.

— Вот оно как...

— Уж извините, что мне пришлось вам это сказать, — он развел руками. — Я обещал все узнать.

— Спасибо. Я, пожалуй, пойду к Дмитрию.

— Я рад, что с Николаем Александровичем все обошлось, — на прощание сказал директор.

Я кивнул и поспешил обратно.

Вернувшись к Кунцеву, я увидел, что Василий уже ушел. Как я понимаю, ему здесь очень понравилось, и он счастлив, что остался. Возможно, все дело было в Нюрочке, а может, просто в том, что он был отличным тренером с золотыми руками.

— Ну, пошли? — спросил Дмитрий, поднимаю одну из сумок.

— Дим, скажи мне, а ты точно не знаешь никаких Михеевых?

— Нет, а почему ты спрашиваешь?

— Когда проводились соревнования, меня вызвал к себе Эдуард Львович. В его кабинете сидел некий подозрительный тип, представившийся директором академии. Представился Меркуловым. Он звал меня в “Железный остров”, мол я такой талантливый, мне бы в боевую четверку.

— И ты мне не сказал?!

— Я все равно отказался. Но тут дело в другом. Директор “острова” — Аверин Николай Петрович.

Кунцев удивленно на меня обернулся, затормозив посредине дорожки.

— Как это? У них два директора?

— Нет. Сейчас Эдуард Львович сказал мне, что под именем Меркулова скрывался Михеев. Понимаешь, к чему я клоню?

— Нет. При чем здесь это и мое похищение?

— Думаю, они знали, что мы с тобой дружим, и решили этим воспользоваться.

— И пожертвовали толпой, чтобы поймать... — упавшим голосом прокомментировал Кунцев.

— А может, это просто совпадение.

— Да, нет же! Сам подумай. Если у них не получилось переманить тебя, тогда они решили проверить твою силу. От меня-то никакого толку.

— И это говорит сын великого князя. Ну-ну.

— Ай, прекрати, — он отмахнулся от моих слов.

— Все равно слишком хитрая схема. Кому и зачем я понадобился?

— Может это из-за твоей силы? — тихо спросил Кунцев. — Теперь-то они знают, на что ты способен.

— Надеюсь, что нет.

Остальной путь мы проделали молча. Лишь на пороге своей комнаты Дмитрий обернулся и спросил:

— А что с артефактом делать будем?

Я пожал плечами и зашел к себе.

Артефакт, подозрительный учитель, темный маг — у меня голова шла кругом. К тому же я еще не совсем овладел водной магией.

Я взлохматил волосы и задумался. Что вообще происходит? Зачем я нужен “Железному острову”? При чем здесь нападение на Кунцева?

Вопросы!

Нужно уже, наконец, со всем разобраться!

Бросив сумки на кровать, я заходил по комнате, перебирая в памяти все события. Началось все с Меркулова. Он первый, кто решил, что в той академии мне будет лучше всего.

Стоп!

Я резко замер, вспомнив свой первый визит в “Железный остров”. Меня сопровождал Кругликов, и он всячески был настроен уговорить меня. А вот директор как раз был против.

Получается, это было нужно в первую очередь старшему координатору. Зачем? Видел мой потенциал? Хотел, чтобы я потом служил в Гильдии? В этом все дело?

А нападение темного мага на нас с отцом? Что он тогда сказал?

“Ты-то мне и нужен.”

Почему? Что у меня есть такого, что на меня открыли такую охоту? Моя сила? Как тогда он об этом узнал?

Из груди вырвался стон. Решительно ничего не понимаю! Даже не знаю, с какой стороны подступиться к решению.

Спросить Кругликова? Я покачал головой, отметая этот вариант. Бред.

От мучительных вопросов меня отвлек быстрый стук в дверь, и тут же в комнату ворвался Кунцев.

— Я совсем забыл тебе рассказать! — влетел он и тут же сел в кресло. — Пока тебя не было, я выяснил про того огневика, Афанасьева.

— И что? — я был рад отвлечься. — Рассказывай!

— Он ушел сразу после перехода в старшие классы. Точнее, не сам ушел, а его забрали после очередной потери контроля в какую-то лечебницу.

— И с чем была связана эта потеря контроля?

— Никто не стал выяснять. Но я думаю, это все артефакт!

— Почему?

— Я тут покопался в отцовской библиотеке, — заговорщически произнес Кунцев, — и нашел сведения про этот камень пустоты. На самом деле, у него совершенно иные свойства!

Он замолчал, наслаждаясь произведенным эффектов. Знавал я одного такого рассказчика, что любил делать такие паузы и использовать их, чтобы старательно набивать свою курительную трубку. Что я тогда сделал? А! Сломал трубку.

— Дим, сейчас за клещами схожу, — сказал я, закатывая рукава. — Говори уже.

— Это камень не просто вытягивает магию, он ее накапливает! Чем сильнее маг, тем заметнее влияние артефакта. Поэтому ты его так хорошо ощущал и видел.

— И этот Афанасьев тоже был потенциально сильным магов?

— О да! Я как-то завел разговор с нашей очаровательной Алевтиной Юрьевной, когда нас снегом завалило. И она проболталась, что на ее памяти был всего один огневик, который в хороший день мог расчистить практически всю территорию академии, не затронув при этом пламенем постройки.

— Вот это да, — я опустился на кровать. — И получается, что он не справился с силой камня и поэтому начал сходить с ума, так, что ли?

— Очевидно. Сам подумай. Вот ты пришел, полный сил с занятий, поспал, проснулся без сил. Потом целый день с трудом восстанавливаешься, а ведь для организма и ментального поля — это серьезная нагрузка.

Я вспомнил, как меня все раздражало и бесило, когда магия только появилась. И даже думать страшно, что чувствовал этот Афанасьев. Не удивительно, что нервы сдали.

— Вот такая история, — Кунцев перекинул ноги через подлокотник. — С тех пор про него никто не вспоминает.

— А кто тогда положил сюда артефакт?

— А это вопрос на миллион рублей, — глаза Дмитрия загорелись азартом. — Представь. Какой-нибудь псих, желает получить себе чужую силу. Проникает в жилой корпус, оставляет тайник. И все. Останется через пару лет забрать камень.

— Скажи, а сила огневика стала меньше?

— Скорее она то появлялась, то исчезала, — он пожал плечами. — Кто бы в здравом уме стал ее измерять?

— А если камень не просто силу берет, а именно вытягивает саму способность?

— Нет, это форменный бред. История не знает человека... — начал он и вдруг оборвал себя на середине фразы.

—...который обладал бы двумя и более способностями, — закончил я за него. — Я смотрю, история — девица переменчивая.

— Это что же получается?

Дмитрий вскочил с кресла и зашагал по комнате, как я всего полчаса назад.

— Нет, это не может быть правдой, — бормотал он.

— Нужно узнать, были ли еще такие случаи. Когда способный маг внезапно терял свои силы. Здесь, в академии, или где-то еще. Нам нужно больше информации.

— Да-да, ты прав, — он обернулся ко мне. — И, получается, тебя здесь поселили не просто так?

От его слов по спине пробежали ледяные змейки. Неприятно осознавать, что я нужен кому-то только ради моей магии.

— Помнишь, когда Риман зашел, он задержал взгляд на стене, где был тайник. Может, это он?

— Вряд ли. Он человек новый, ученики до сих пор ему показывают путь до библиотеки. Потрясающе рассеянный человек.

— Думаю, что мне лучше всего спросить отца. Может, он знает что-то про потерю сил? — задумчиво спросил я и подошел к столу.

Вытащил из ящика лист бумаги, набросал письмо и щелчком отправил его в полет. Конверт моментально исчез, оставив ворох фиолетовых искр.

— Как тебе удается так легко отправлять почту? — удивился Кунцев.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Это же другая магия, — он внимательно на меня посмотрел. — Подожди-ка... Ты хочешь сказать, что ни разу не задумывался, как ты это делаешь?

— Нет, — я почесал бровь, — а что тут такого?

— Откуда ты такой взялся-то? Работать с магией, к которой нет способности, в три, а то и в семь, раз сложнее. Мне приходится пыжиться с минуту. А ты просто щелкнул пальцами.

Я пожал плечами. Кто знает, чего я еще не знаю и на что способен.

— Вот это да... — потянул он, восхищенно смотря на меня.

Он сделал еще круг по комнате, а потом вдруг опустил голову и тихо спросил:

— А можешь продолжить мое лечение?

— Конечно, чего ты так смущаешься? Мне и самому интересно, что получится. Ты сам-то как? Освоился с изменениями?

Кунцев не ответил, а просто подошел и уверенно протянул мне руку. Я обхватил его за запястье, прикрыл глаза и запустил процесс лечения.

В этот раз получалось вливать силу быстрее. Перед внутренним взором сразу же появился рисунок Диминого знака. И он с каждой минутой становился бледнее. Моя магия быстро растекалась по телу Кунцева, расправляя его потоки.

Я бы мог уже сейчас убрать это дурацкое ограничение, но, подумав, не стал. Неизвестно, как организм Кунцева отреагирует на такие изменения.

Когда я отпустил его руку, он сразу же побежал к зеркалу, на ходу расстегивая рубашку.

Он долго разглядывал себя, даже тер пальцами края рисунка. А потом повернулся ко мне с совершенно шальной улыбкой и тут же выставил перед собой щит. Выглядело заклинание не в пример лучше предыдущего. Плотное, с четкими контурами и витиеватым рисунком силы.

— Вереховцев, ты просто мой спаситель! — выдохнул он.

— Ты, главное, умом не тронься на радостях.

— Если бы он был! — рассмеялся он.

В воздухе разлилась тонкая трель, и на стол рядом со мной плавно опустился плотный конверт.

— О, как быстро ответил отец, — сказал я, взяв его в руки.

— Что он написал? — любопытный нос Кунцева тут же материализовался рядом.

— Посмотрим, — я углубился в чтение. — Он обещал разузнать информацию. И приписка, а вот это интересно! Смотри, он говорит, что лично помнит об одном таком случае. Это произошло, еще когда его пивоварня только начинала работать. Его сотрудник, водный маг, неожиданно стал странно себя вести, после того как ночевал у невесты. Приходил на смену раздраженный, стал влезать в драки, много пить. Магия у него то тонким ручьем текла, то обрушивалась, как ураган. Так и не поняли, что с ним происходило.

— Странные дела. А не написано, куда этот маг делся потом?

— Нет. Уволился, видимо. Он ведь своей силой мог половину фабрики разнести.

— Теперь я точно уверен, что это все неспроста!

— Два случая — не показатель. Мало ли что могло стать причиной этому.

— Чушь. Нутром чую, что тут замешана какая-нибудь тайная организация.

— И Риман ее возглавляет, — скептически усмехнулся я.

— Интересно, — он не обратил внимания на мою реплику, — а наш огневик и отцовский водник, были из знатных семей?

— Кто ж знает, — пожал я плечами. — Какая разница, если тут важна сила, а не титул.

— Зря ты так. У нас иногда такие интриги плетут! Никогда не поверишь. Многоходовые. Длиною в несколько лет! Вот, представь, идешь ты по городу и вдруг в тебя влетает какой-нибудь мужчина. Вроде ерунда, а может быть это шпион, который повесил на тебя метку, чтобы следить. А ты потом идешь себе дальше, на свидание с барышней. А она...

— Тоже шпионка? — рассмеялся я. — Придумаешь тоже.

— К такому нужно быть готовым с детства. Смотреть, слушать, анализировать. Или, если проще, держать нос по ветру.

— Надеюсь, меня это обойдет стороной.

— С твоей-то силой! Если кто-то узнает, да тебя с руками оторвут! Поставят возле императора, и будешь главным начальником его охраны. Стремительная карьера!

— Ладно, это все мечты и плод нашего воображения. Скажи мне лучше, что ты еще от отца привез. Помню, что помимо свитков была какая-то книжка.

— Точно! — хлопнул себя по лбу Кунцев. — Я мигом!

Он почти бегом умчался в свою комнату. А я остался смотреть в окно на падающие за стеклом крупные снежинки. Зима уже вступила в свои права и теперь с особой любовью заметает территорию академии. Мне даже стало любопытно, как с этим белым безумием справляются огневики. Они испаряют воду или нужна помощь еще и водников?

Дмитрий вернулся через двадцать минут. Вид у него был крайне растерянный.

— Что случилось? — спросил я.

— Кажется, она пропала! Книга пропала!

Широкоплечий мужчина в темно-синем мундире задумчиво барабанил пальцами по столу и внимательно смотрел на пачку отчетов. И количество страниц в них не сулило хороших новостей.

Ему на какую-то долю мгновения захотелось сжечь все бумаги, но этого бы он никогда не сделал. Не положено так себя вести главе Гильдии магов, пусть даже он был в дурном настроении.

— Как же мне тебя поймать? — тихое бормотание никто не услышал. — И в академию ты не хочешь, и убеждениям не поддаешься, даже дисциплинарных взысканий нет. Молодец.

Скрипнул отодвигаемый стул, и тяжелые шаги гулко разнеслись по почти пустому кабинету. Ведь от работы ничего не должно отвлекать. А для всего остального есть роскошные приемные с неудобными стульями для посетителей и горьким кофе.

Глава Гильдии обратил свой взор в окно, за которым вовсю мела метель. Зима в этому году пришла рано и, кажется, будет долгой. Дорожки, еще полчаса назад идеально почищенные, сейчас уже скрылись из виду.

Смахнув невидимую пылинку с мундира, мужчина подтянул к себе ближайшую папку и раскрыл ее на середине.

—...обнаружено тело мужчины с ножевым ранением в область груди. Смерть наступила мгновенно. Установлена личность убитого — Михеев Олег Владимирович, сорок два года, не женат, ментальный маг, приводы отсутствуют... — шелест слов растворился в тишине. — Подвел ты меня, Олежа, ох, как подвел. Неужели было так сложно не выдать себя? Директор сразу, как засуетился-то! Вот и лежи теперь в морге. Пусть холодная каталка будет тебе пухом.

Следующий отчет был о пропавшей группе. Он особо интересовал главу Гильдии.

—...Седьмой отряд, направленный на участок триста пятнадцать, в количестве шестнадцати человек, обнаружен на территории имения Криволапово. Отряд практически полностью ликвидирован неизвестным противником. Выживший командир Стариков вразумительных объяснений по вопросу появления его на территории имения, трупов и кареты с опознавательными знаками семьи Кунцевых, предоставить не смог. Установлен факт воздействия ментальной магии... — с каждым предложением голос становился все тише. — Так, далее. На трупах обнаружены следы воздействия магии разных типов. Выводы. На отряд напала группа неизвестных магов.

Оторвавшись от текста, глава Гильдии вернулся за стол и задумался. Он никак не мог понять, откуда там могли взяться другие люди? Не учителя же! В этой кухонной академии даже толкового менталиста не было! Может, сам объект постарался? Нет, этого не может быть. Согласно данным, он слабый маг. А у Старикова была защита. Ее бы объект не пробил.

Густые брови сошлись на переносице, а глаза уже всматривались в новый лист бумаги.

— Записка из отдела по делам медиков. Интересно, откуда это здесь? — бубнил он. — А, по темной магии. Помню-помню. Пациент НВ с тяжелым ранением после применения темной магии выписан из больницы святого Михаила третьего дня. Состояние пациента оценивалось, как критическое. Выведен из целебного сна. Зачем же его забрали тогда? Дома умирать? Однако сведений о смерти НВ в центральную регистратуру не поступало. Вот оно как.

Глава Гильдии перевернул документ, написал несколько строк и вложил его пустой конверт. Через мгновение послание исчезло, оставив сноп фиолетовых искр.

***

— Как это книга пропала? — опешил я во все глаза, смотря на Кунцева. — Может, спрятал на виду и теперь найти не можешь?

— Нет! Я точно помню, где она лежала. Я же ментальный маг, Леш! Мы все помним!

— И куда?

— На полку! Между учебником по истории и теорией магии, — он взъерошил волосы. — Ничего не понимаю.

— А что за книга-то? Ты так и не рассказал про нее.

— Да это сборник запрещенных работ какого-то темного, — выдохнул он.

— Серьезно?! И ты хранил это у себя просто на полке?! Ты рехнулся?

Я вскочил, оттеснил его и влетел в его комнату. Переворошил весь стеллаж с книгами, перевернул бумаги на столе и даже под кровать заглянул.

Пусто.

Кунцев тихо стоял у входа и молча смотрел, как я устраиваю у него бардак.

— А если это сперли Новиковы, а потом стали бы вытягивать из тебя деньги? Или увидел какой-нибудь учитель? Это же можно запросто вылететь из академии! Чем ты думал?!

Он не проронил ни слова, а лишь смотрел на меня исподлобья. От него исходила волна стыда и почему-то затаенной гордости.

— Как эта книга оказалась у твоего отца? — сев в кресло, спросил я. — Хотя, что я спрашиваю, это же библиотека великого князя. Думаю, там и не такое найдется. Когда могли забрать эту книжку?

— Сложно сказать, — он пожал плечами. — Я видел ее вчера. Получается с начала занятий и до твоего приезда.

— Слишком большой временной период. Это мог быть кто угодно.

И тут мне в голову пришла совершенно безумная идея. Я поднялся с кресла и встал рядом с Дмитрием, чтобы видеть всю комнату.

— Подстрахуй, если я вдруг начну падать, — сказал я ему.

Кунцев моментально схватил меня за локоть и с любопытством уставился на меня.

Закрыл глаза и задышал, почти сразу проваливаясь в медитацию. Если через магическое зрение можно увидеть остатки магии, то может быть, я смогу обнаружить таким образом и след человека, который заходил сюда?

И сейчас мне нужна была вся ментальная сила для исполнения задуманного.

Нужный поток послушно лег в руку. И что делать дальше? Я запустил магию широкой волной и от всей души пожелал, чтобы она мне показала картинку.

Сначала появился четкий призрак. Да это же я сам! Бегаю по комнате и ищу книгу. Со стороны это выглядело даже забавно.

Влив еще силы, заглянул глубже. И тут возле стеллажа проступили и тут же пропали смутные очертания какой-то фигуры.

Я попробовал снова. Но образ расползался, едва я начал рассматривать его.

Открыл глаза и разразился потоком слов из лексикона Лискина.

— Повтори, я запишу, — подал голос Кунцев, — Очень уж хорошо сказал. Не получилось?

— Не получилось, — я внимательно посмотрел на него. — А может, ты попробуешь?

— Я сейчас начну искать клещи, — пригрозил Дмитрий. — Объясни толком, что ты от меня хочешь.

— У меня безумная идея. Ты же знаешь, что можно увидеть остатки магии, так?

— Если маг только что сотворил заклинание, то на нем можно найти следы примененной силы.

— Вот, правильно. А теперь подумай. А если у каждого из нас тоже есть своего рода остатки, аура или ментальный образ. И если здесь кто-то был, кроме нас, то мы бы могли ее увидеть.

— Ты это только что придумал? — недоверчиво спросил он.

— Да нет же! Я попробовал, но образ очень нечеткий.

— Но я даже не знаю, как это сделать!

— Вот и научишься. Закрывай глаза и слушай меня.

— А вдруг силы не хватит? — всполошился он.

— Давай сначала попробуем, а там посмотрим. Если что, я могу убрать твой знак хоть сейчас.

— В смысле?! Сделай это! — крикнул он, всплеснул руками.

— Кунцев! Я обещал, что ее сниму, но не прямо сейчас! Сначала попробуй!

— Верни мне силу! — Дмитрий в ярости сжимал и разжимал кулаки.

Его злость и обида окатили меня ледяным ветром. Еще немного и он бросился на меня. Я не стал ждать и жестко хлестнул его силой. Он охнул, схватился за грудь и попятился. Но безумие в глазах стало меркнуть. Выдохнув, Кунцев выпрямился и уже спокойно сказал:

— Аргумент принят. Давай попробуем.

Я кивнул и принялся объяснять ему, как мне удалось увидеть образы. Сначала ничего не получалось. Он все время пытался работать с магией, как обычно. Я же просил от него совершенно иного подхода. Но в итоге мне пришлось вести его вслепую, чуть помогая ему магией. И да, все же я стер еще кусочек символа на груди Дмитрия. Для дела.

Мы провозились до ночи. И, едва на небе появился тонкий серп луны, до Кунцева, наконец, дошло.

Он чуть ли не светился от восторга, когда в первый раз увидел мои очертания. Кунцев четко повторил все мои движения, хотя он не видел их от и до, потому что был в моей комнате.

Дмитрий отошел к самой двери, остановился, прислушиваясь к чему-то, дошел до стеллажа, пробежался пальцами по книгам. Затем резко отдернул кисть и вновь опустил ее на пустое место между учебниками истории и теорией магии. Кунцев убрал руку под пиджак и вышел в коридор.

Я проследовал за ним.

Дмитрий потерял образ только на улице. И как мы не старались, дальше увидеть ничего не получалось.

— Может, все же, сотрешь? — заискивающе спросил он, когда мы вернулись в его комнату.

— Давай подождем с этим, — осторожно ответил я. — Тебе нужно лучше освоиться с тем, что есть.

— Ладно, но я запомню твои слова, — улыбнулся он и подмигнул.

— Лучше опиши мне этого человека.

— Высокий, худой, — он пожал плечами.

— Под это описание подходит каждый пятый. Что-то еще видел? Цвет, может? Почувствовал его магию?

— Нет. Он то появлялся, то пропадал и был будто в темном облаке, — и как бы невзначай добавил. — Была бы у меня вся моя сила, мог бы разглядеть лучше.

— Так, уже поздно, — я проигнорировал его слова, — пошли спать. Завтра еще раз подумаем.

— Хорошо, а то я совсем без сил.

***

Я никак не мог заснуть и все крутил в голове слова Дмитрия про темное облако. Может быть, это действительно из-за перекрытых каналов в его теле? Не может же быть этот неизвестным темным магом?

Или может?

Это мне никак не давало покоя — я смог забыться сном только к рассвету, и стук в дверь принял, как вызов.

— Пойдем, — на пороге стоял довольный Дмитрий, — сегодня первое занятие у Римана. Он обещал рассказать нам про первые опыты с удержанием силы магов.

— Но еще же слишком рано! Я ужасно не выспался, — пробормотал я, растирая лицо.

— Ничего, сейчас взбодришься. Как во двор выйдем.

— А что там?

— Увидишь!

Он заговорщически мне подмигнул и побежал к выходу. Я раздраженно дернул плечом и двинулся следом. Если там не упавший с неба слон, то мне неинтересно.

Зря я так думал.

На заснеженной улице стояли все огневики и несколько водников из старших классов. Они были легко одеты и разминали руки, будто сейчас собирались драться. Но нет. По команде Василия маги выпустили осторожные потоки силы, и я увидел, как сугробы начали стремительно таять. Дорожки стали походить на горячие ручьи.

Подумал, что сейчас тут все затопит, однако в дело вступили водники. Они аккуратно разводили потоки воды и заставляли их замереть причудливыми фигурами между голыми кустами сирени. Неведомые звери, прекрасные барышни, изящные цветы выстраивались в ряд под действиями водников и тут же застывали.

Я даже дотронулся до одной из них! Кристально прозрачный лед не таял под моими пальцами.

На улицу высыпали младшеклассники и тоже стали, разинув рты, глазеть на новые украшения.

Теперь разговоров будет на целый день! Зато теперь не так было обидно вставать пораньше. Ободренные и вдохновленные неожиданной красотой, мы всей гурьбой отправились на занятия.

Риман уже ждал нас в классе, закутанный в толстый черный шарф по самые глаза. Лицо его было белее снега, а глаза — красными. Интересно, он хоть спит?

— Доброе утро...

Договорить не успел, как его скрутил приступ кашля, но он быстро с ним справился, отпив горячий чай.

— Рассаживайтесь скорее, сегодня, как я вам и обещал, расскажу про самые первые опыты по удержанию магами силы.

Ученики быстро заняли свои места и приготовились слушать.

— Как вы все прекрасно знаете, маги черпают силу напрямую из потоков. Отсюда следует вывод, что чем мощнее поток, тем лучше заклинания. Так?

Мы дружно закивали головами.

— А наши далекие предки вдруг подумали, а почему мы не может хранить магию в себе? Вроде рюкзака за спиной? Тогда бы в любой момент, в любой ситуации маг активировал этот резерв и его уже не победить. Тогда ученые тех лет разработали и проверили два эксперимента. Сразу предупреждаю, — он обвел взглядом учеников, — он был крайне жестоким и мне настоятельно рекомендовали про него вам не говорить.

По классу пробежался обиженный вой, полный затаенной надежды. Умел все же Риман захватить внимание публики. Даже я проникся и хотел знать про это все!

— Были построены два особых помещения. В одном были сосредоточены многочисленные потоки изрядной силы, а второй — наоборот — пустой. Вопрос поставлен просто, сможет ли маг напитать свое тело магией, чтобы она закрепилась в нем. Это про первую комнату. А про вторую еще интереснее. Сможет ли маг начать генерировать магию самостоятельно.

Риман замолчал, подхватил со стола кружку и отпил из нее. Десятки глаз, не отрываясь, следили, как учитель пьет свой чай нарочито медленными глотками. Мы даже, кажется, не дышали.

Наконец, дно кружки мягко опустилось на стол, и Риман продолжил лекцию.

— Как вы думаете, что из этого вышло?

— Ничего!

— Все получилось!

— Все сошли с ума!

Класс взорвался предположениями, только мы с Кунцевым молчали. Он, потому что знал ответ, а я, потому что обладал этим самым резервом.

— Вы почти угадали, — Риман поднял ладонь, призывая к тишине. — Получилось, но не то, что планировали, и испытуемые почти сошли с ума. Маг номер один, что был заперт в комнате с потоками, смог сильно прокачать свою силу, расширив свои магические каналы до предела. Есть записи, что ему стали легче даваться заклинания других типов магии. Но, к сожалению, спустя неделю после выхода из этого помещения, его сила вернулась к прежним показателям. И от возникшей пустоты внутри маг тронулся умом. А вот второй... эксперимент был досрочно прекращен в связи с тем, что жизненные процессы почти угасли. Какие выводы мы можем сделать?

— Маги не способны к самопроизводству магии! — крикнул воздушник.

— Сильнее тот, кто может пропустить через себя больше магии! — веско сказал белобрысый водник.

— Такому надо учиться с детства, едва пройдя ритуал, а не мучить уже состоявшихся магов, — проворчал я.

Риман бросил на меня заинтересованный взгляд, а потом снова поднял ладонь.

— Действительно, в идеальных условиях мог бы получиться идеальный маг. Но как вы знаете, таких условий не существует, и вы должны научиться разумно расходовать свою силу. И постоянно развивать навык поглощения магии из потоков.

— Получается, что если, условно говоря, некого мага держать достаточно долго в идеальных условиях, — спросил я, — то он сможет управлять разными типами магии равносильно?

— Какой интересный вопрос, — Риман одобрительно склонил голову. — Вот истинная тяга к знаниям. Однако в связи с негативными результатами для самих испытуемых, таких экспериментов больше не проводили. По крайней мере, я таких заметок не встречал. Если найдете, заходите, обязательно обсудим. Еще вопросы?

Руку поднял водник:

— Так это же можно вывести боевого мага! Подержать его в такой клетке перед атакой, потом — бац! — и он всех победил!

— Но какой ценой? — брови Римана взлетели. — Достаточно кровожадно, на мой взгляд, так поступать с людьми.

Белобрысый насупился и опустился на свое место. Потом воздушник позади меня спросил:

— А бывает так, что вокруг мага много потоков, но он не может ни один из них взять?

— Может. Это будет означать, что этот маг ужасно учился и не умеет пользоваться силой.

Класс взорвался смехов, но Риман укоризненно на них посмотрел.

— Умение черпать из потока — это естественное состояние для любого мага, но также оно является приобретенным. Как, к примеру, умение говорить. Бывали же случаи, когда в далеких землях находили взрослых людей, которые только мычали, подражая животным. Вот то же самое и с магией. Вы растете в окружении магов, но если изолировать вас из этого... Все. Вот потоки, вот вы и ничего не происходит.

Это звучало очень логично. Риман задал еще несколько вопросов, в ответ мы забросали его предположениями, одним глупее другого.

Учитель улыбался и совершенно не выглядел расстроенным, слушая всю нашу чушь.

После занятия я подошел к нему и тихо спросил:

— А может быть такое, что сильный маг, к примеру, воздушник, в режиме постоянного контакта с другим типом способности, сможет перенять ее?

Риман задумчиво покрутил кружку в руках, отпил чай и посмотрел на меня.

— Как супруги?

— Нет, к примеру, в режиме боя.

— Что-то вы сегодня какие-то нечеловеколюбивые.

Его покрасневшие глаза так внимательно изучали меня, что я на всякий случай спрятал свою силу поглубже.

— А почему вы спрашиваете?

— Просто интересно. Вдруг я буду первым, кто выведет формулу универсального мага! — я горделиво выпятил грудь, чем вызвал у учителя хриплый смех.

— Тогда я буду тем, кто лично вручит тебе медаль от императора. Как сотворишь универсала, сразу приходи, — увернулся он от ответа.

— И все же, — не отступал я.

— История знает случаи, когда жили маги, предрасположенные к разным способностям. Но говорить об этом не стоит. Ведь это знания из разряда запрещенных.

Я удивленно посмотрел на учителя. Запрещенные знания? Это же то, что нужно! Мне стоило большого труда удержать рвущийся наружу интерес.

— А вас, может быть, проводить до библиотеки? — зацепился я за соломинку, лишь бы разговорить его.

— Буду благодарен. Никак не могу запомнить, куда сворачивать, — он развел руками и чуть не расплескал свой чай.

Мы вышли в единственный коридор главного корпуса и неторопливо пошли в нужную сторону. Я все не знал, как подступиться к интересующему меня вопросу.

— А почему эти знания называют запретными? — невинно спросил я.

— Потому что их запретили, — коротко бросил Риман.

— Там описано что-то жуткое? Бесчеловечные эксперименты с магией?

— Нет, конечно. Потому что про этот тип магии... — он резко оборвал свою фразу на середине и сердито сдвинул брови. — Вереховцев! Это не та информация, которую учитель может дать ученику.

— Но как я тогда узнаю, какая именно информация запрещенная!

Риман остановился, его лицо выглядело озадаченным.

— Если смотреть с этой точки зрения... — потянул он, но тут же спохватился. — Нет! Это запрещенная литература. И нет, она не про эксперименты. Вам пока не стоит таким интересоваться. Вот как подрастете...

Я смотрел на него и пытался угадать эмоции, а они совершенно не чувствовались. Со статуей мог бы также разговаривать! И в то же время с каждой фразой Римана мне хотелось узнавать об этой литературе больше и больше.

— Вы не подскажите, на что мне нужно обратить внимание, чтобы случайно не нарушить запрет?

— Вот по-настоящему правильный вопрос. Итак, если вам на глаза попадется некая книга, — он замялся на мгновения, подбирая слова, — которую не открыть, — то это будет та самая.

— Как это, не открыть?

— Все издания, выпущенные на запрещенную тему, обязательно должны быть закрыты печатью. Активировать ее может только человек, обладающий нужным доступом.

“Тогда, как ее открыл Кунцев?” — подумал я.

— Вы уж постарайтесь не трогать ее и не пытаться сломать этот магический замок силой. Может плохо отразиться на вашем здоровье.

— Ментальном или физическом?

— Ментальном, конечно! Кто же будет калечить потенциальных читателей. А вот испортить магические каналы — точно.

— А если ее откроет не маг?

— В смысле?

— Человек без способностей.

— А у вас есть такие знакомые? — брови Римана взлетели.

— Гипотетически.

— Тем более не откроет. Как же его печать-то распознает, — он остановился у двери в библиотеку. — Помните! Запрещенную литературу читать, а уж тем более хранить, без соответствующих разрешений...

— Запрещено, — перебил я его, угрюмо поджав губы.

— Спасибо, что проводили. Надеюсь, я смог вам помочь.

Я смотрел, как он скрывается между стеллажами, думая о том, что он шел передо мной, и точно знал, куда ему нужно попасть.

В голове сверкнула странная мысль, и я побежал искать Кунцева, чтобы проверить одну теорию.

Он уже успел дойти до столовой и теперь высматривал меня.

— Ты где потерялся? Я есть хочу! — крикнул он, пропуская стайку учеников к широким дверям.

— Потом поешь! Дело есть, пойдем. Быстро.

Я схватил его под локоть и потащил обратно. Кунцев почти бежал за мной, не переставая забрасывать вопросами.

Мы зашли в класс, я усадил его за одну из парт и сел за соседнюю.

— Попробуй сейчас увидеть след человека, который только что был здесь. Он только что ушел, картинка должна быть четкая.

— Но до следующего занятия всего пятнадцать минут! Я не успею.

— Успеешь. Я тебе помогу, — лукаво подмигнув, сказал я.

Его глаза вспыхнули радостным предвкушением. Он прикрыл глаза и сосредоточился. Мне оставалось лишь наблюдать, как вокруг него вспыхивают и наливаются светом магические потоки. Они стали гораздо мощнее, чем когда мы только познакомились.

Я был рад успехам друга — он быстро справлялся с изменениями в организме и все упорнее тренировался. И даже сейчас, с остатками рисунка на груди, он уже был очень силен. Что же будет потом?

В этот момент Дмитрий распахнул глаза и невидящим взглядом уставился на школьную доску. Медленно встал, остановился возле стола учителя, поднял с него, видимо, кружку, в точности повторяя движения Римана.

Я отошел к дверям, чтобы поглядывать в коридор — вдруг кто-то из учеников решит пораньше прийти на занятие.

Следующие несколько минут он топтался на месте — это я задержал Римана разговором, а потом пошел на выход.

— Стоп! — скомандовал я. — Хватит.

Мой голос выбил Кунцева из медитации, он вздрогнул и затряс головой.

— Похоже на того, кого ты видел у себя в комнате?

— Знаешь, вроде да. Не могу сказать, что я уверен на все сто процентов, но очень и очень похоже. Это был след Риман? — я кивнул. — И зачем ему эта книга? Почему он вообще ходит по жилому корпусу и заходит в чужие комнаты? Это беспредел. Нужно составить жалобу!

— И что ты напишешь? Пришел учитель и стащил запрещенную литературу?

Кунцев взъерошил волосы и озадаченно на меня посмотрел.

— А если я его заставлю сказать, зачем он это сделал? — прищурился он.

— Силой? А просто разговором нельзя?

— Но силой же интереснее, и точно будет толк.

Мне совершенно не понравилось, с какой интонацией он это сказал. Да, прав Риман, что-то мы все сегодня излишне кровожадные. От голода, что ли?

На этом моменте разговор пришлось закончить — в класс начали возвращаться ученики.

Мы расселись по своим местам, а я наклонился к Дмитрию и тихо спросил:

— Слушай, а Новиковы не доставали тебя, пока меня не было?

— Нет. Сначала их вразумило первое занятие с твоим электричеством, а потом ты вернул мне часть силы и... — он победно улыбнулся.

В его словах скользнули нотки торжества. Неужели он их магией отвадил? Надо будет с ним об этом поговорить позже.

***

После уроков я решил отправить Дмитрия в комнату медитаций, а сам пошел в библиотеку.

Мне было интересно, хранят ли они что-нибудь из той самой, запрещенной литературы. Конечно, мне ее никто не покажет, но спросить-то я мог? Так, в целях общего образования.

Нацепив налицо самое милое выражение, я застыл перед парнем и улыбнулся ему:

— Добрый день, Сергей, — почитал на бейдже его имя, — а вы не подскажите, есть в этом чудесном месте какой-нибудь каталог со списком запрещенной литературы?

— Что? Вы о чем? — от библиотекаря повеяло паникой. — У нас нет ничего такого!

Он подскочил на своем стуле и на мгновение стрельнул глазами влево.

— Зачем это вам? — чуть взвизгнув, спросил он.

— Чтобы знать, какие именно книги запрещены, — я старался выглядеть удивленным. — Вдруг увижу, где, но буду знать, что ее трогать нельзя.

Он еще немного повращал глазами и, наконец, взял себя в руки.

— Такой информации здесь нет. Только у директора. Исключительно у директора.

— Спасибо! Извините за беспокойство! Доброго дня!

Я выскользнул из помещения и застыл в коридоре. Он, может, и не врал, но что-то точно за стеллажами было. Иначе, зачем бы он туда смотрел?

Дождавшись заминки с другими учениками, которые пришли сдавать книги, я, набросив невидимость, прошел в нужную сторону.

Но между шкафом с редкими изданиями по истории и летоисчислению ничего не было. Только пустая стена.

Не веря своим глазам, я обследовал каждый уголок, но так ничего и не нашел.

Надо бы вернуться к библиотекарю и ненавязчиво допросить его, применив капельку магии. Но я не стал. Считал, что так делать неправильно — использовать силу в своих целях. Тем более преступных!

Да и вообще, зачем мне эта книга? Сборник заметок темного мага?

А если там будет написано, как можно справиться с ней? Или как не сойти с ума в итоге?

Я прислонился к стеллажу и вздохнул, набрав полные легкие воздуха и книжной пыли. От нее у меня защекотало в носу, и я оглушительно чихнул.

Испугавшись, что меня обнаружат, вжался спиной в полки и замер, прислушиваясь к звукам.

Мой взгляд упал на ровный строй одинаковых изданий: “Сборник путевых заметок Карамзина Н.М.” Я бы не обратил на них внимание, если бы меня вдруг не окатило острой неприязнью. Вот это было очень странным. Да и взгляд прямо-таки соскальзывал с серых обложек.

Скорее всего, обычный ученик эти книги не увидит, а если и увидел бы, то ему не захотелось бы их трогать. Очень оригинально. Ради интереса глянул магическим зрением.

И беззвучно присвистнул. Да, тут действительно защита! Чего стоил один отвод взгляда! Тонкие кружева заклинаний больше напоминали паутину, свисающую клочьями.

С трудом справившись с безумным нежеланием прикасаться к книгам, я протянул руку и вытащил одну из них.

За ними скрывалась еще одна полка. И тоже с книгами. Да уж если нужно что-то спрятать, то прячьте это на самом видном месте.

Мысленно восхитившись задумкой, я освободил полку и с жадностью вгляделся в тайник. Там аккуратной стопкой лежали несколько книжек. И одна из них была совсем тонкая, с красной обложкой.

Так просто?

Я не поверил своим глазам. Осторожно вытащив ее, я ее спрятал под курткой и вернул сборник путевых заметок на свое место. Остальные книги трогать не хотелось.

Теперь нужно сделать вид, что все в порядке, и без промедления пойти в свою комнату.

Чувствовал я себя при этом настоящим детективом и преступником одновременно.

Убедившись, что мой личный отвод глаз все еще работает, я выбрался из библиотеки. Ждать Кунцева не стал, а сразу отправился в жилой корпус.

***

— Молодец, мальчик, ты все делаешь правильно, — едва прошелестело вслед едва заметной тени, скользнувшей мимо стеллажей. — Посмотрим, какие выводы ты сделаешь из полученной информации.

Человек, наблюдавший за молодым магом, отошел от библиотеки и направился по коридору в столовую. Там его уже ждали.

— Доброго денечка! Отвар уже готов! Сегодня, как и просили, двойная доза. Все в порядке?

— Да, все хорошо, — хрипло отозвался гость и принял из рук поварихи бутылочку с зеленоватой жидкостью.

— Алевтина Юрьевна просила зайти к ней на лечение.

— Спасибо, загляну обязательно.

***

Первым делом я запер дверь, чтобы никто случайно не зашел в комнату. А уже потом сел за стол и положил перед собой сборник. Внешне это была обычная книга с яркой обложкой. Если же на нее глянуть через магическое зрение, то картина выглядела совершенно по-другому. Я увидел сияющие молочные линии защитного заклинания.

Осторожно их потрогав, я ощутил покалывание в кончиках пальцев.

— Попробуем с тобой разобраться, — пробормотал я и прикрыл глаза.

Мгновенно провалившись в медитацию, я запустил ментальную силу. Она должна была быстро проникнуть под защиту и открыть мне доступ к тексту.

Силовые потоки жадными змейками скользнули с моих рук и опутали книгу. Я даже не направлял их.

Вскоре в моей голове стали раздаваться щелчки — это распадалась защита. Еще через минуту, я уже открыл глаза и медленно перевернул первые страницы единственного экземпляра записок о темной магии — так было написано на обложке.

“... мы все думаем, откуда могла взяться темная магия? Зависит ли это от всей магии в целом или от конкретного человека?

В любой из существующих теорий, даже в тех, о которых не принято говорить сейчас, есть свои плюсы и минусы. Но при этом, ни одна из них не отвечает на главный вопрос: откуда взялась темная сила.

Возможно, стоит заглянуть в прошлое, и проследить за самыми первыми темными магами.

Собранные мной данные оказались крайне скудны. Чаще всего это документы из судебных процессов или медицинские заключения. Поэтому я и взялся составить этот сборник, где собираюсь сделать выдержку из всех найденных сведений.

Темные маги крайне редки, и если где и появляются, то не спешат о себе рассказывать. Только однажды, еще пару веков назад, один сумасшедший старик под конец жизни излил душу своему другу. Тот все записал в свой дневник. Эти заметки стали настоящей сенсацией. Хотя большая часть людей считали это бредом.

Но в них пытливый ум мог найти крупицы важного. К примеру, что темным магам открыты некие знания, позволяющие отслеживать изначальные точки магических потоков. Смею предположить, что это напрямую относится к теории о происхождении магии. Магии, как некого отдельного пространства. Возможно даже, что там скрывается целый мир подобных нам существ, наделенных изрядной силой. И светлой, и темной, и даже, может быть, красной!

Может быть, современные маги — потомки тех, кто смог перейти грань и впустить первые магические ростки в наш мир! И именно поэтому древние обладали гораздо большей силой, нежели мы сейчас с вами.

Но я отвлекся. Откуда же взялась именно темная магия и почему она так сильно отличается от светлой.

И если вторая укрепляет тело человека, то первая, в свою очередь, подтачивает разум. Я думаю, она изначально сильнее светлой. Ведь даже маленькая ложка дегтя может испортить целую бочку меда!

При этом темные маги гораздо лучше управляются с силой. У них нет разделения на способности. Если есть дар, то они могут применять его в совершенно разных формах. Воздействие на предметы, на разум, на пространство. Они — не побоюсь этого слова — универсальны!

На этом фоне собственная воздушная сила выглядит достаточно убого.

Так или иначе, это, на мой взгляд, более совершенный тип магии. Именно поэтому о ней стараются не говорить.

Еще одной ее особенностью является использование жизненных сил мага. Поэтому темные очень быстро стареют и сходят с ума. Магия буквально пожирает их.

Видимо, поэтому их так мало и они очень опасны...”

Я закрыл книгу и уставился на ее обложку.

Изначальные точки магических потоков? Универсальный? Совершенно другой тип? Голова шла кругом от прочитанного.

Хотя в этом точно есть что-то логичное. Если бы я не обзавелся темной силой, наверное, не мог бы использовать остальные в связке друг с другом.

На моей ладони вспыхнул черный сгусток, пронизанный крошечными молниями. Я несколько раз подбросил его, а потом добавил водную, целительскую и ментальную силы. Шарик послушно вспыхнул разными цветами.

Можно ли это считать универсальностью? Или это относится к “совершенно другому типу магии”?

Следом возник другой вопрос: обладают ли темные маги другими способностями, как и я? Или только мне удалось это?

Но когда на нас напал тот темноволосый, он швырял в нас только одной силой.

Я мысленно выдохнул. Ощущение собственной уникальности было одновременно и приятным, и пугающим. Не просто же так мною интересовались из “Железного острова”.

Нужно, наконец, разобраться с этими вопросами и узнать, зачем я им нужен. Мне необходимо допросить Кругликова. Он-то точно что-то знает.

Мои размышления прервал скрип ручки и голос Дмитрия:

— Вереховцев, ты тут?

— Да, — крикнул я, и, спрятав книгу, открыл дверь.

— Ты чего заперся?

— Машинально, — пожав плечами, сказал я. — Как прошло с медитацией?

— Просто потрясающе! Никогда не думал, что у меня получится! Будто прозрел.

— А раньше ты не пробовал такое?

— Все, что я делал с урезанной силой — полная чепуха! Может, сотрешь уже этот рисунок с меня? Я уже готов!

Я с сомнением покосился на друга, но все-таки кивнул. Кунцев сразу сел на кровать и махнул рукой, мол, садись.

— Сначала я тебя осмотрю. Не хочу, чтобы тебе мозги взорвало от количества силы.

— Да ладно тебе, все будет хорошо!

Покачав головой, я примостился рядом с ним и обхватил его ладонь. Привычно быстро провалившись в медитацию, внимательно оглядываю друга. Его потокам осталось совсем немного, чтобы развернуться во всю мощь. В магическом зрении рисунок на груди Дмитрия тускло светился желтоватыми линиями.

Целительская и ментальная магия неспешно полилась из меня, по каплям наполняя тело Кунцева.

И в ту самую минуту, когда знак полностью исчез, раздался крик, полный боли.

Не успел я открыть глаза, как меня ослепила вспышка. Затем последовал такой удар магией, что меня отбросило на край кровати.

С трудом подняв голову, увидел, что вокруг Кунцева вьются тугие канаты магии. Они лианами обвивали его застывшую фигуру, сжимаясь все плотнее и плотнее.

Я испугался. Никогда и нигде такого не видел. Его магия давила, мне остро хотелось убежать прочь и спрятаться. Но я, сцепив зубы, остался на месте.

Но и помочь не получалось — потоки не давались в руки и лишь больно кусали меня.

— Что же я натворил?! — закричал я.

Я снова сел рядом и прикрыл глаза. В магическом зрении на Кунцева было больно смотреть — так ярко он сиял. Но нужно было же что-то делать!

Запустил тонкие змейки ментальной силы, они слепо тыкались между потоками, но не смогли обойти эту странную защиту.

Добавил целительской магии — тщетно. Самое ужасное, что я не чувствовал друга и его эмоций. Его будто не было!

Времени думать не было, и я связал обе силы, сформировав купол, и накрыл им Кунцева. В тот же миг из груди вырвался тяжелый вздох. Стало легче. Ослепительное сияние смягчилось, сила уже не так яростно била меня своими щупальцами.

Теперь можно спокойно подумать.

Если, стерев знак, Дмитрий получил доступ ко всей своей магии, а его тело еще не успело к этому приспособиться... Нужно больше целительской силы!

Секунда — и моя ладонь вжалась в стенку купола, и в ответ он покрылся зеленой пленкой. Сквозь рубашку Кунцева проступили очертания знака. Неужели тот, кто его рисовал, поставил дополнительную защиту?

Я с болью в сердце смотрел на сосредоточенное лицо друга. Справится ли с этой бурей? Одолеет ли свою способность?

И тут Дмитрий открыл глаза. Из них полился свет, который начисто снес мою защиту, и теперь сила снова давила на грудь бетонной плитой.

— Дима! Очнись! — крикнул я, закрываясь щитом.

Он не услышал. Кунцев плавно повернул головой, взмахнул рукой. Меня отбросило к окну.

— Я не буду с тобой сражаться! — хрипло рыкнул, поднимаясь с пола. — Ты мой друг!

Еще один взмах руки — и я оказался прижатым к стеклу, как бабочка в руках любопытного коллекционера. Секунда и вместе с осколками я вылечу на улицу.

Резко выдохнув, я собрал в руках все четыре силы и бросил на Кунцева сеть. Давление на грудь ушло, и я, наконец, твердо встал на ноги.

Дмитрий остановился и снова наклонил голову к плечу. На его лице читалось любопытство. Несколько раз он дотронулся до разноцветных потоков магии. Как только он понял, что попал в ловушку, он рассвирепел и принялся яростно рвать тугие нити.

Не понимая, что я делаю, подошел к нему и начал с ним говорить. Мой голос, напитанный ментальной силой, уговаривал его взять себя в руки, вспомнить, кто он есть, почему он все это чувствует.

В какой-то момент сияние в его глазах стало затихать. Я протянул руку и мягко обхватил ладонь Дмитрия, усиливая напор.

Едва мои пальцы прикоснулись к нему, Кунцев вскинулся и оскалился в злобной гримасе.

Через мгновение я понял почему.

Его сила резко рванула в меня, круша все на своем пути. Я тонул в ней и никак не мог выбраться из этой бури.

А потом меня накрыло угольно-черной пеленой.

Перед глазами появилась фигура Дмитрия, сотканная из ментальной силы, вокруг которой плескались белые, черные и зеленые линии.

Мне вдруг в голову пришла странная мысль: зачем мы боремся, если можно подружиться?

Я убрал от него змеек, создав вместо ловчей сети щит, и замер, ожидая шаг от Кунцева.

Тот продолжал полыхать силой, но нападать не спешил. Он словно присматривался ко мне, водя головой из стороны в сторону.

“Надо подождать” — услышал или подумал я.

И я ждал.

Мои глаза следили за всеми потоками, Дмитрий и что-то искали. Чутье подсказывало мне, что где-то есть та самая точка, с которой все началось.

Стертый знак! Неужели все дело в нем? Впившись взглядом в центр груди Кунцева, я вдруг заметил, как пульсируют остатки рисунка.

— Нужно уничтожить его, — одними губами прошептал я.

И Дмитрий кивнул мне! Выпустив мою руку, он требовательно протянул ко мне ладонь.

Не знаю почему, но я подхватил несколько змеек и передал их ему. Они быстро переползли на его запястье.

Дмитрий поднес их к лицу, и на его губах вспыхнула довольная улыбка. А затем он собрал их в кулак и стукнул им по своей груди.

Я ожидал, что снова полыхнет магией, но случилось ровно противоположное.

Чернота вокруг меня ушла, мы снова оказались в комнате. И Дмитрий смотрел на меня уже привычными мне глазами.

— И что это было? — хрипло спросил он.

У меня не было сил ответить. Эмоции били через край. Водоворот событий выжал из меня все соки. Я осел на пол и начал глупо хихикать. Дмитрий сел рядом и озадаченно на меня посмотрел.

— С тебя банка варенья. Трехлитровая! — сквозь смех стонал я. — За моральные страдания.

— Почему?

От его угрюмой физиономии стало еще смешнее, и я уже начал хохотать в голос со слезами на глазах.

— Да что с тобой такое?! — рассердился он.

— В зеркало. Посмотри. Знак, — выдохнул я.

Кунцев вскочил, начал расстегивать рубаху, но не рассчитал силы, и пуговицы брызнули во все стороны. Но это его не волновало. В отражении он увидел чистую кожу.

— Ты смог! Смог!

Пока он любовался на себя, я смог взять себя в руки и даже смог встать на ноги.

— Будет тебе банка. Хоть десяток! Что-нибудь еще?

Я замотал головой, продолжая глупо улыбаться.

— Я пойду, да?

Он не дождался моего кивка и задумчиво вышел из комнаты.

***

Следующие два дня Дмитрий ходил, как пришибленный, все время потирая грудь и улыбаясь.

Я помнил, что нужно переговорить с ним по поводу воздействия силой на окружающих, но он отмахнулся от меня, сказал, что это в прошлом. Большего я от него добиться не смог. Мне вдруг показалось, что он похож на монаха, который достиг просветления. Никакой суеты, лишь отрешенное лицо и ровные эмоции.

Даже когда меня вызвал к себе директор, Кунцев вяло отреагировал и, вместо того, чтобы пойти со мной, ушел в комнату для медитаций. Она стала теперь его любимым местом.

Я не мог не него обижаться. Ведь перед ним раскрылся мир великой силы, и его организм и сознание пытались с ними справиться.

Эдуард Львович встретил меня в приемной и сразу же пригласил в кабинет. Там меня уже ждал Риман, который изо всех сил делал вид, что ему интересен сборник поэзии прошлого века в одном из шкафов.

Не успел я присесть в кресло, директор заговорил:

— Алексей Николаевич, вас вызывают на допрос, — в его голосе сквозила усталость. — Помните, по вопросу нападения на Дмитрия Владимировича?

— Да-да, конечно, — он говорил, что меня обязательно пригласят. — Когда?

— Да вот прямо сейчас можете ехать. Вас будет сопровождать Христофор Эммануилович. Ему как раз нужно отвезти в отделение охранки документы.

Я недоверчиво оглядел директора, но тот был спокоен и собран. Риман же, как обычно, был от меня закрыт. Пришлось пожать плечами и, черканув записку Кунцеву, отправиться в путь.

За главными воротами нас уже ожидал закрытый экипаж. Другого в это время года я и не ожидал. Снег валил второй день, и по краям дороги выросли здоровенные сугробы.

— Ехать нам всего два часа, надеюсь, вы взяли в дорогу какую-нибудь книгу, — обронил Риман, устраиваясь поудобнее.

Его тощая фигура была укутана в плед, а под рукой он держал пузатый термос, видимо, с его лечебным чаем.

— Нет, я не ожидал, что сразу поеду. Наверное, нужно держать под рукой какое-нибудь дорожное издание. Исторические заметки мага прошлого или что-то похожее.

Риман снисходительно улыбнулся. Выглядел он в пример лучше обычного — кожа уже не казалась мертвенно-бледное, скорее это уже было просто лицо очень уставшего человека.

— Христофор Эммануилович, а можно вам задать вопрос? — осторожно начал я, когда экипаж отдалился от стен академии.

— Конечно, буду рад ответить.

— Как вы думаете, а были ли когда-нибудь универсальные маги?

— Может быть, очень давно, — ответил он, глядя в окно.

— Но хоть какое-то упоминание о них есть?

— С какой целью интересуетесь, молодой человек? — его темные глаза прошили меня насквозь.

— У меня была нянечка в годах, она много рассказывала старых легенд про особых людей, чьи силы намного превосходили магов нынешних. И я подумал: если есть такие сказки, то они должны иметь под собой хоть какое-то обоснование.

— Хм, — потянул он, — не думал, что еще кто-то рассказывает эти старые байки.

— Это все неправда?

— Людям свойственно пытаться объяснить непонятное, добавляя к привычным образам магические причины.

— Но она так подробно описывала! — я на миг сделал вид, что вспоминаю. — Мол, жили особенные люди, могли они и огонь сотворить, и ветер. Силу они брали из самих себя. И чем могущественнее маг, тем старше он выглядел. Что пришли они из другого мира с добрыми помыслами, но здешний воздух и сам дух магии отравлял их, из-за чего они сходили с ума.

Я никогда так вдохновенно не врал, при этой наглухо закрывая свои эмоции. Старался даже не смотреть на учителя, лишь прислушиваться к его чувствам. Но так ничего и не ощутил.

Раздался сухой смешок. Я поднял глаза и по глазам понял, что Риман мне не верит.

— Изящно, изящно, молодой человек. Я же вам буквально на днях сказал, что хранить и читать запрещенную литературу нельзя. Неокрепший ум может сделать неправильные выводы.

— А какие правильные?

— Никто так и не знает, откуда пошло разделение на темных и светлых магов. Чаще всего последнюю приписывают отъявленным грешникам. Можно взять за основу мысль, что изначально и тех и других было поровну. А можно и говорить, что они пришли из другого мира. Это вписывается в картину мира, но не имеет под собой логичных объяснений. В любом случае все верят, что неурожаи, войны и голод — вина темных.

— А на самом деле?

— Мы склонны преувеличивать, не зная правды. А она затерялась уже много веков назад.

— Какой версии придерживаетесь именно вы?

— Сложно сказать. Когда я начал изучать этот вопрос, собирая по крупицам информацию, то каждая из теорий была чем-то хороша. И про грешников, и про обратную сторону светлой магии, и про гостей из других миров. Сейчас же мне нравится вторая, а раньше склонялся к третьей.

Он замолчал, открыл термос и осторожно налил себе в крышку своего ароматного чая. Я не торопил его, нутром ощущая, что подобрался вплотную к тайне темной магии.

— Можно предположить, что весь магический фон нашей планеты изначально делил магию на светлую и темную в равных пропорциях. Но постепенно стало понятно, что вторые обладают хоть и не яркими, но зато разнообразными способностями. Правильно говорила ваша нянюшка — они могут создать и огонь, и ветер. И да, силу они черпали из своих жизненных ресурсов. За счет этого и достигали небывалых высот. Конечно же, это не могло понравиться светлым. А там еще и природная катастрофа на руку сыграла. Объявили тогда, что виноват во всем могущественный темный маг. Под шумок переполоха с землетрясениями и потопом темных стали уничтожать.

Я слушал, буквально открыв рот. По сути, он рассказывал совершенно иную версию событий, нежели авторы из свитков и красной книжки.

— И, получается, потом, из века в век, распространились слухи, что темные маги сулят только беды, и все упоминания о них нужно уничтожить?

— Да, все верно, — он скривился.

— Но это же было тыщу лет назад! Неужели до сих пор никто не понял, где правда, а где ложь?

— Те, кто понял и решил обнародовать свои мысли, сидят по каменным подвалам и пытаются не умереть от голода.

— Тогда откуда вы все это знаете?

— Изучал этот вопрос в рамках одной из своих работ.

— И как вам удалось избежать тюрьмы?

— А я не оправдывал темных. Лишь выписал факты об их жизни, без упоминания причин. Да, были отъявленные мерзавцы, да, выжили из ума, да, уничтожили деревни. От меня просили именно это. Но все забывают, какими могут быть светлые.

— И столетиями ученые сознательно поддерживают эту версию?!

— Можно и не поддерживать. Выбор прост: правда да тюрьма или ложь да свобода. Многие выбрали второе. Но сами по себе знания никуда не делись.

— А как темные справляются с тем, что магия работает за счет их жизненной энергии?

— Разрабатывали более легкие заклинания, старались больше использовать сырую силу. Много всего. К сожалению, общая тенденция к ненависти не смогла породить того благородного темного, что очистит эту сторону магии от грязи. Каждый ребенок, в ком выявили такую способность, был обречен на травлю и вечные гонения, если его не убьют раньше. Даже в крошечных деревнях, затерянных на просторах нашей необъятной родины, сохранились эти мысли.

— А столица? Она же должна быть прогрессивна.

— Столица! Ею правят консерваторы. Подумайте сами: мы все выросли на легендах и поговорках о темных. К примеру, если взять детей несмышленых и светлых, и темных, объединить их в группу. И лет через десять глянуть на них... Возможно, что оба типа магии и смогли бы сосуществовать вместе.

— И почему так никто не сделал?

— А кто за детьми следит? Взрослые. Вот, круг замкнулся.

— Получается, что сейчас темные маги, выросшие в ненависти, просто не могут жить по-другому? Расходуют свою жизненную силу, работают со всеми типами способностей одновременно и люто презирают светлых?

— Все так. Тут еще нужно учесть, что темные стараются жить подальше от светлых. И тем самым дают больше пищи для слухов. А если и выходят на люди, то после этого чаще всего остаются лишь горящие остовы домов и трупы.

Я поежился. Страшно даже подумать, сколько уже времени трепетно хранится эта вражда.

— Скажите, а правда, что темные могут отслеживать изначальные точки потоков?

— Тут не совсем верная фраза. Согласно исследованиям, конечно же, жутко секретным, темные маги могут ощутить вспышки магии и найти их источник. К слову, как раз тот страшный катаклизм. Если вспомнить записи тех лет, то там сказано, что был маг, который предсказал его. Собственно, его потом и сделали крайним, выставив, как первопричину событий.

— Много сейчас осталось темных?

— Мало. И они очень опасны. Вековое безумие не обошло их стороной.

— Как вы думаете, — затаив дыхание спросил я, — а может быть такое, что они пришли из другого мира? К примеру, на нашей планете были всегда только светлые, а темные появились позже?

— Это может объяснить, почему их магия так не похожа на другую. Но опять-таки подтверждений этому нет.

— А те записки сумасшедшего мага? Что считали бредом? — я уже не стеснялся и спрашивал прямо по тексту из книги в красной обложке.

Риман не ответил, отвернувшись к окну. За тонким стеклом тянулся заснеженный лес, окутанный легкими сумерками. Только сейчас я обратил внимание, что уже вечер. Сколько мы уже едем?

Согласно стрелкам на часах, мы в пути больше полутора часов, и уже давно должны были въехать в город, толкаться на узких улочках с другими экипажами.

Я бросил взгляд на Римана. Он почти не двигался. На мгновение мне показалось, что он не настоящий. Стало трудно дышать. Расстегнув куртку, я дернул тугой воротник. Воздух встал поперек горла и никак не желал проникать в легкие.

В экипаже стало совсем темно. Дробный стук лошадиных копыт и скрип колес потонули в вязкой патоке тишины.

Время застыло.

Мне нужно было бы поднять руку и тряхнуть учителя, но моя кисть так и осталась лежать на коленке.

“Неужели Риман специально поддерживал разговор, чтобы выведать у меня все, что я смог узнать? Вдруг он знает, что я темный? И теперь везет меня не для допроса, а в тюрьму? Если он и не учитель вовсе?!” — мысли лихорадочно бились о мою голову, больно давя на виски.

— Николай Афанасьевич Берг не был сумасшедшим, — Риман медленно повернул ко мне голову и внимательно оглядел меня. — Он пытался донести правду. Он был одним из потомков того, кто предсказал катастрофу. Пронес через всю жизнь эти знания, но передал их лишь на пороге смерти.

— И в чем эта правда? — слова с трудом слетали у меня с губ.

— Что темная магия может погубить мир. Но она нужна, чтобы его спасти.

— Меня зовут Артур Прокофьевич, — начал огневик, устроившись на жестком стуле. — И я глава Гильдии Магов.

На моем лице не дрогнул ни один мускул. И темно-синяя форменная одежда, в которой я видел учеников “Железного острова”, и Кругликов, что так активно пытался меня туда устроить, да и ряженый директор Меркулов — за всем эти стоит Гильдия магов. Интересно, зачем я им?

— Александр Вениаминович сообщил мне, что вы потенциально очень сильный маг. Вам удалось даже повредить стену из антимагина.

“Аркашка, вот же болтливый старикашка!” — подумал я.

— Не говоря о дыре в полу классной комнаты, — в его словах скользнуло одобрение. — Поэтому мы в Гильдии крайне заинтересованы в таких кадрах.

— Странные у вас методы агитации, — обронил я, откидываясь на спинку стула.

— Согласен, получилось не совсем удачно, — скривился Артур Прокофьевич. — Поэтому я хочу поговорить с вами снова.

— Нет.

— Что “нет”?

— Мой ответ, — я сложил руки на груди и посмотрел ему в глаза.

Мой ментальный луч все еще пытался проникнуть под защиту огневика, но пока не очень успешно.

— Алексей Николаевич, подумайте, — вкрадчиво начал он, дернув головой. — Это невероятные перспективы. Служба у самого императора! Лучшие тренеры, лучшие школы боя!

Я не удостоил его ответа, лишь бросил взгляд на часы. Зря я, конечно, дразню тигра, однако он меня сильно разозлил. Не люблю, когда меня принуждают.

Стоящие с двух сторон воздушники слегка напряглись после моего отказа, впрочем, пока не делали никаких резких движений. Их настороженные эмоции меня изрядно веселили.

— И как вы собирались получить мое согласие? Обещаниями? — приподнял я бровь.

— Я рассчитываю на ваше благоразумие. В академии Кухарских вас не научат полноценно использовать дарованную силу. А “Железный остров” как раз наоборот.

Все эти попытки уговорить меня выглядели жалко. Мне стало скучно, и я поднялся со стула.

— Мой ответ вы слышали. Всего хорошего.

— Сядьте! — рявкнул огневик, но я не пошевелился. — Я настоятельно рекомендую согласиться на это предложение.

— Иначе что? Убьете меня? Закуете в кандалы с антимагином?

Тигр чуть ли не зарычал на меня. Лицо его раскраснелось, он глотнул воздуха, чтобы сказать что-то, но вдруг глянул на своих помощников и прикрыл глаза.

Те зашевелились. Один отошел к главному входу, а второй к двери, из которой они вышли. Распахнув ее, он кивнул кому-то. Через мгновение в коридор вышел неопрятного вида старик в потрепанном плаще и щегольской шляпе.

— Борис Андреевич, он ваш, — обронил Артур Прокофьевич.

Я удивленно смотрел на старика. Тот в ответ уставился на меня.

Время замедлило бег. Воздух стал уплотняться и давить мне на грудь. Перед глазами поплыли разноцветные круги, а голову сжало тисками. Еще немного, и я позорно упаду без сознания.

Эта мысль отозвалась злостью. Она обожгла меня и быстро вернула способность трезво рассуждать.

Первое, что я сделал, это поставил ментальный щит. Ведь на меня как раз и воздействовали этим типом магии.

Старикан был очень хорошим магом, и почти слету начал сминать мою защиту. Когда его попытка не увенчалась успехом, по его лицу скользнуло удивление, но потом он нахмурил брови, и поток силы увеличился.

Я выпрямил спину и зло обернулся на огневика.

— Так вы хотели меня уговорить? Буду это расценивать, как открытое нападение и крайние меры?

Огневик скрипнул зубами, а менталист прямо-таки рассвирепел. На меня обрушилась вся его мощь, и если бы не поставленная защита, он бы выжег мне мозги!

Приходилось накладывать дополнительные слои на щит, чтобы избежать этого. Ментальный маг понимал, что я делаю, но это лишь злило его, и он напирал, атакуя снова и снова.

Когда у меня кончилось терпение, то пришлось придумывать что-то новое. Так, просто старикан от меня не отстанет!

И в дело вступила темная магия. Невидимые и тонкие нити выстрелили в сторону менталиста и начали стремительно опутывать его лодыжки. Оставалось только ждать.

Магии хватило всего полминуты, чтобы этот Борис Андреевич начал сдавать. Очередную его атаку я отбросил взмахом руки, послав в его сторону сгусток электричества. Убивать не хотел, его скорее только вывести из строя, чтобы он больше не пытался подчинить мой разум.

Увидев, как их ментальный маг оседает на пол, воздушники не выдержали и пошли в атаку. Их я скрутил быстрее — еще два шарика электричества с капелькой обездвиживания. Оба бойца застыли в нелепых позах, с вытянутыми ладонями и выражением крайнего удивления на лицах.

Артур Прокофьевич полыхнул, и по его рукам тут же пробежались язычки пламени.

— Плохая идея, — покачал я головой. — Очень плохая. Сейчас вы уберете огонь, а я никого не буду убивать и просто уйду. Разговор состоялся.

Едва удерживая себя в руках, огневик отпустил магию и впился в меня ненавидящим взглядом.

И тут с грохотом открылась главные дверь. В коридор, натужно дыша, влетел Риман.

— Зыбов! — крикнул он, мигом разобравшись в ситуации. — Какого лешего вы тут устроили?!

Я удивленно посмотрел на них обоих. Они знакомы? Риман специально привез меня сюда, чтобы сдать на руки этому огневику? Это попахивало предательством.

На моей ладони появился пульсирующий шар с молниями.

— Что здесь происходит? — чеканя слова, сказал я.

— Алексей, вы в порядке? — Риман обернулся ко мне. — Я не сразу разобрал ваше сообщение, а когда понял, то сразу примчался.

У Артура Прокофьевича дернулась щека. От него разило такой ненавистью к учителю, что я сразу понял: они не вместе.

— Христофор Эммануилович, эти прекрасные люди пригласили меня для беседы по вопросу вербовки меня в ряды имперской армии. Получили отказ и были очень недовольны, — я обвел взглядом застывших воздушников и лежащего на полу старика. — К сожалению, достигнуть компромисса у нас не получилось. А вы, я так полагаю, знакомы?

— Пересекались несколько раз, — уклончиво ответил Риман и посмотрел на огневика. — Артур Прокофьевич, как мне это расценивать?

— Никак, — сквозь зубы процедил он. — Он слишком упрям и воротит нос от этого предложения. Значит, в той академии все также плохо с обучением. От такого шанса отказываться нельзя!

— Что ж, я буду первый, кто вам отказал, — я пожал плечами. — Христофор Эммануилович, мы уже можем возвращаться?

— Думаю, что все вопросы здесь вы уже решили.

— Алексей! — упрямо сказал огневик. — Вы все же подумайте.

— После таких уговоров, даже если “Железный остров” останется последней академией магов, я откажусь от столь щедрого предложения, — я бросил взгляд на воздушников. — Ваши подчиненные придут в себя через несколько минут. И пожалуйста, не преследуйте нас.

Ответом мне было молчание.

Мы с Риманом вышли на холодную улицу, и я, наконец, смог позволить выдохнуть.

— И все же, — я повернулся к учителю, — кто вы? Если глава Гильдии магов послушался вас.

Риман ответил не сразу. Что за привычка такая с этими странными паузами? На мгновение я снова разозлился, но быстро взял себя в руки.

— Сейчас я простой учитель в академии, — с нотками печали ответил Риман.

— А до этого?

— Давайте сядем в карету, и я вам все расскажу.

Я недоверчиво окинул его взглядом. Кругом сплошные тайны!

— Не желаете ли отобедать, ваше сиятельство?

Тон Римана меня удивил. Он был спокоен и собран, будто бы всего пару минут назад не стоял перед пышущим гневом огневиком. Я решил подыграть ему, втайне надеясь, что за обеденной беседой он выдаст мне еще информации.

— Не откажусь. Мне сейчас не помешает большая порция мяса и что-нибудь сладкое.

— Да, сахар — отличная помощь при магическом истощении. Я бы настоял еще и на порции горячего шоколада. Это самый лучший напиток после таких встреч.

Я кивнул, а Риман, дав указания кучеру, откинулся на мягком сиденье и снова приложился к своей бутылочке.

— Камни, забирающие способность, действительно существуют, — начал учитель, проигнорировав мой заинтересованный взгляд. — Их создавали исключительно в военных целях, чтобы лишить потенциального противника силы. Но для изготовления этого камня нужна темная магия. У нее потрясающая способность пожирать потоки в теле человека.

Теперь я с большим любопытством уставился на Римана. Даже перешел на магическое зрение. Неужели он подвергся действию этого самого камня, и поэтому его потоки так ужасно выглядят?

— К счастью, этот проект закрыли, почти все камни уничтожены, — он скривился. — Так почему вас это интересует?

— Я где-то читал, что камень пустоты вытягивает силу из мага. Логично предположить: если есть такие, то должны быть и те, что забирают способность.

— Да, ученые так и думали.

— А вернуть, как было можно?

Риман покачал головой, посмотрев на свои руки.

— Странно, — задумчиво потянул я. — Если способность остается в камне, то почему ее нельзя использовать?

— А вы мне определенно нравитесь, Алексей Николаевич. У вас пытливый ум. Действительно, если камень забрал, допустим, огненную способность, то любой воздушник или земляной маг, может ее использовать. Только беда в том, что, израсходовав запас огня, камень снова начнет забирать. И любая способность, оказавшаяся в поле его действия, немедленно перейдет к нему. И останется маг и без своих, и без чужих сил.

Как все запутанно!

— Камни пустоты, — вновь я вернулся к интересующему меня вопросу, — они регистрируются? Они же довольно редкие, как я понимаю.

— Вы правы. Да, есть служба учета артефактов. Каждый мастер и продавец обязан отчитываться о каждом таком камне. И, да, предвосхищая ваш следующий вопрос: на территории академии есть такой камень. Точнее, был.

— А сейчас утерян? — улыбнулся я. — Поэтому вы приходили в комнату к Кунцеву, камень искали?

— Не буду отрицать. Хотя нашел кое-что получше, — подмигнул Риман. — Не желаете ли поведать всю историю?

— Я обнаружил тайник после уборки в комнате, — мне незачем было ему врать. — Камень вытягивал силы, и, конечно же, находиться рядом с ним было очень некомфортно.

— И как вы вышли из этой ситуации?

— Попросил Кунцева изолировать тайник. У него получилось, — выдал я измененную версию истории.

— Как интересно! А я ведь даже не почуял его. Ваш друг очень способный. Хотя я слышал, что его сила крайне мала.

— Он много тренируется, — невинно отозвался я.

— Похвально, похвально.

— Зачем он вам?

— Такие артефакты должны храниться под надежной охраной.

— Так он там уже, сколько лет лежал, почему сейчас?

— Вы же сами сказали, что обнаружили его после уборки. Так и мы тоже. В любом случае я его заберу, чтобы чего не случилось.

— Уж случилось.

Я ему коротко пересказал историю огневика, что жил в комнате до меня. Риман покивал и обещал во всем разобраться.

Тем временем экипаж остановился возле неприметного ресторана. Мы прошли внутрь и устроились за угловым столиком. Риман взял на себя общение с официантом, а я все думал про сложившуюся ситуацию.

С частью вопросов, к счастью, уже разобрались. Но осталась не решенной задачка с нападением на Кунцева. Я скривился, надо было у главы Гильдии спросить, не их ли это рук дело. Хотя с чего бы?

Едва мы остались одни, я спросил про это у Римана.

— Христофор Эммануилович, а знаете ли вы что-нибудь про нападение на карету семьи Кунцевых недалеко от академии?

— Очень темная история, скажу я вам, — с досадой проговорил он. — Никаких зацепок. Просто появились, напали и пропали. Может, вы поделитесь информацией?

Теперь настала моя очередь делать паузу. Если скажу хоть что-нибудь, то Риман сразу поймет, откуда я это знаю. С другой стороны, это сможет помочь ему и мне в данном вопросе.

— Я мало что знаю, — нехотя начал я. — Возможно, эти люди, получив карету и имущество Кунцева, отбыли в какое-нибудь заброшенное имение. Интересно, много ли таких в окрестностях Бийска?

Риман склонил голову к плечу и слегка кивнул, принимая информацию.

— Вы продолжаете приятно меня удивлять, Алексей Николаевич.

Я пожал плечами и глянул на официанта, что только подошел и расставлял тарелки на белоснежной скатерти. Вдохнув аромат запеченного мяса, мое настроение улучшилось.

— Вы, к слову, отлично справились с ситуацией, — вдруг сказал Риман. — Мне даже стало интересно, как именно.

— Очень испугался и уже не могу вспомнить, что я такого сделал, — пожал я плечами.

— Хорошо, как скажете.

Он аккуратно отрезал кусочек нежного филе семги и, казалось бы, потерял всякий интерес к разговору.

А я налегал на свое блюдо, когда еще выпадет возможность так вкусно поесть?

После мяса принесли длинную тарелку с маленькими пирожными. Воздушный крем, фрукты, шоколад двух видов — все, как я люблю.

— Как вы думаете, — вдруг решил спросить я, — а темные маги откуда берутся?

— Сложно сказать, — Риман внимательно разглядывал нанизанную на вилку фасоль. — Точно так же можно спросить, откуда берутся огневики или воздушники. Может, зависит от потоков рядом, может, от наследственности. Мы так и не выяснили это.

— И получается, нужно убивать всех темных, чтобы их магия перестала отравлять мир?

— Нет, совсем нет, — он улыбнулся уголком губ, — это же следствие, а не причина. Да и темные маги могут быть полезны. Им подвластно найти исток темных потоков.

— И уничтожить?

— А вы очень кровожадный! Нет, тут скорее нужно не рубить все на корню, а попытаться исправить. Тогда будет меньше темных магов или природа их способности изменится. Не сразу, конечно, но чисто гипотетически.

— То есть, если следовать вашей логике, по сути, нужен темный маг, который укажет, где находится источник, а потом придут другие, скажем, целители, и вылечат его?

— Если грубо, то да. Беда в том, что только очень сильный темный может вычислить такое место. А чем сила больше...

— Тем разума меньше, — кивнул я.

— Налету схватываете, молодой человек, — он вытер лицо салфеткой. — Что ж, пожалуй, пора в путь. Уже совсем стемнело.

Я глянул в панорамное окно ресторана и удивился: фонари ярко горели, но их света не хватало, чтобы разогнать мрак на улице. Невольно передернув плечами, я подхватил куртку и первым направился к выходу.

Шаги давались тяжело, но в голове царила приятная легкость. Неужели я переел мяса? Или те пирожные были лишними? Сонливость накатывала мягкими волнами, мир плавно покачивался, и время тянулось патокой.

Освещение было приятно тусклым, голоса и звон посуды едва доносились до моих ушей.

До дверей оставалось еще метров пять, когда виски прошило болью. Я вздрогнул, резко остановился и ошалело огляделся. Риман все еще стоял у стола, украдкой надкусывая последний кусочек десерта, двигаясь нарочито медленно, будто в толще воды.

Все остальные посетители ресторана выглядели так же. Я зацепился взглядом за падающий бокал. Казалось, я даже могу успеть подойти и поймать его в полете.

Что происходит?

В ответ на этот вопрос вокруг моего запястья появилась сверкающая змейка с зелеными вкраплениями.

— Какого?.. — вырвалось у меня.

Внутри меня ожила темная магия. Она рвалась наружу, почуяв что-то. Я прислушался к ней.

“Где?” — я мысленно обратился к ней.

Меня потянуло к выходу.

В черном окне, между отражениями почти застывших людей, я увидел бледное лицо с торжествующей улыбкой.

Темный маг!

Не раздумывая, я рванул к двери, не сводя с него внимательного взгляда. Мне нужно было выйти наружу, чтобы он не напал на меня прямо здесь. Не хочу, чтобы кто-то пострадал.

Ярость опалила мои щеки, заставляя кулаки сжиматься.

Выскочив на пустую улицу, я остановился. Черноволосый стоял под почти потухшим фонарем и ждал меня.

— Вот мы и снова встретились, — ласково проговорил он.

От звуков его голоса по коже пробежали мурашки. На миг память меня бросила в ту дождливую ночь, когда я стоял над отцом и умолял его не умирать.

— Не здесь, — сказал я ему.

— Переживаешь за них, — он чуть наклонил голову в сторону окна. — Как это мило. Как самоотверженно. И глупо.

Черный сгусток в одно мгновение взмыл с его ладони и полетел в сторону ресторана.

Я понимал, что не успею набросить на окно защиту. Пришлось импровизировать, и сбить электрическим хлыстом сгусток тьмы в полете.

Шар черноволосого лопнул, расплескав едкие капли на брусчатку. От камней моментально пошел вонючий дымок.

Отшагнув дальше от ресторана, я прицельно ударил молнией под ноги противнику, заставляя его отступить.

Моей первоочередной задачей было отойти от места скопления людей.

Но черноволосый лишь ухмылялся и создал новое заклинание. В его руках появился целый рой крохотных сфер, которые через мгновение полетели в мою сторону.

Поставленный сверкающий щит, поглотил часть атаки. Но черные кляксы начали его разъедать слой за слоем, оставляя после себя дыры. Пришлось срочно сбрасывать защиту.

Враг только и ждал этого, запуская в меня темное копье.

С трудом увернувшись, я ответил ударом по площади — своим самым первым выученным заклинанием. Оно развернулось прямо перед носом черноволосого, но он успел закрыться руками. Рукава его куртки прожгло насквозь, но черноволосый лишь поморщился.

— Что тебе от меня надо?! — крикнул я, окутывая себя слоями ментальной силы.

— Ты! — захохотал он.

С языка почти слетела фраза из лексикона Лискина, но я решил поберечь воздух в легких и снова атаковать.

На этот раз добавил целительство и свое любимое, парализующее заклинание.

Пять заряженных шариков сорвались с пальцев и понеслись в сторону противника.

Но они не достигли цели, а увязли в темной кляксе, что секунду назад расползлась перед черноволосым.

— Какая прекрасная сила! — восторженно произнес он и усилил свои атаки.

В меня полетели сразу несколько сгустков.

Распылив их электричеством, я вызвал молнии. Они обрушились на моего противника, чудом задев его плечо.

В нос ударил запах паленой плоти.

— Это все, что ты можешь? — рявкнул черноволосый, присматриваясь ко мне.

“Дразнит!” — мелькнуло в голове.

Не желая отвечать, я воспользовался мимолетной заминкой и создал волну ментальной магии.

За что тут же поплатился. Когда моя сила достигла разума противника, то меня накрыло яркой вспышкой его эмоций и мыслей.

Виски противно заныли, и я согнулся от водоворота чужих воспоминаний. А вот черноволосый будто и не заметил этого, хлестнув меня темной плетью.

— Пойдешь со мной! Может, и выживешь! — усмехнулся он.

Тонкий конец хлыста обвил мою ногу, разодрав толстую ткань брюк и кожу. Боль на короткий миг резанула нервы, но тут же уступила под мощью целительства.

Моя темная способность от такого разбушевалась, билась в груди и требовала ею воспользоваться.

“Рано!”

Черноволосый от души дернул хлыст, но я успел за него ухватиться и запустить по толстому канату электричеством.

Противник обиженно вскрикнул, всплеснув руками.

— Ну что ты сопротивляешься, глупый мальчишка! Все равно я сильнее! Даже все твои способности разом не смогут меня остановить!

— Зачем я тебе? — поморщившись, спросил я.

— А не все ли равно?

Он, не спеша, формировал новый сгусток, а мне оставалось наращивать свой щит, ожидая новой атаки.

— Неужели тебе нужна сила?

— Вся! Твоя! Сила! Будет! Моей! — выкрикнул он и запустил в меня пригоршню шариков.

Заклинания развернулись в доли секунды. Сеть!

Она целиком накрыла мою защиту, прошила ее насквозь и острыми крючками вцепилась в мои плечи.

От боли хотелось выть. Прикусив губу до крови, я выпустил темную силу. Она полыхнула ярким маревом, и сеть осыпалась пеплом. Кожу защекотало — целительская магия уже латала раны.

— Ах, вот ты как умеешь, — потянул противник. — Это даже лучше, чем я думал.

Заклинания посыпались одно за другим, и мне пришлось крутиться волчком, уворачиваясь и отбивая атаки. Даже ответить не было времени.

— Ты безумец! — крикнул я, уворачиваясь от очередного копья.

Я искренне рассчитывал, что он сейчас потратит на меня все силы, и тогда у меня будет шанс ударить его со всей мощью.

Но нет. Он все продолжал. Я уже запыхался, с меня ручьем лился пот, а мышцы одеревенели от напряжения, а одежда пропиталась кровью.

— Сдавайся! — прошипел черноволосый.

И вдруг замер, ожидая моего ответа.

Это был мой шанс!

Собрав четыре способности, я от всей души запустил крошечный шарик в сторону мага.

Попал!

Черноволосый вскрикнул и отступил на несколько шагов.

Наступила вязкая тишина. На всякий случай я поднял щит и приготовился. Ноги еле держали.

— Ты меня достал, щенок! — взревел черноволосый.

Он поднял ладони, а затем резко их опустил.

Наступила вязкая тишина. Никаких сгустков тьмы и хлыстов.

Но потом начали гаснуть фонари, один за другим, мне стало трудно дышать, и противно закружилась голова. До ушей долетел звук бьющейся посуды и сдавленные крики.

Скосив взгляд в окно ресторана, я заметил, как люди оседали на пол.

— Ты готов убить все, чтобы добраться до меня? — прохрипел я.

— Сопутствующие потери, сущий пустяк, — отмахнулся он и неторопливо приблизился ко мне. — Даже объединив все свои силы, ты жалок. Но все равно мне подходишь. Сдавайся, и они останутся в живых.

Меня разозлил его снисходительный тон. Перед глазами поплыли красные круги, мне отчаянно хотелось вздохнуть, но ничего не получалось. Целительская магия поддерживала тело, а я не мог пошевелиться. Что он сделал? Остановил время? Разве такое возможно?

Черноволосый взмахнул рукой, и по моему телу побежали темные змейки. Их прикосновения были омерзительны. Но хуже было собственное бессилие.

Плотная сеть сковала меня.

— Вот и все. Видишь, никто не пострадал, а ведь так хотелось,— обиженно проговорил он. — Теперь можно ехать.

Со стороны переулка выкатилась закрытая карета. Черноволосый подхватил меня и бросил в нее. Я упал между сиденьями, больно приложился головой и отключился.

***

—...раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя пытать... —

Я с трудом разлепил глаза. Тело ужасно затекло, магия едва ощущалась, голова раскалывалась. Сколько же я вчера выпил? И где я? Почему ничего не видно?

“Нет, стоп. Это не вечеринка у баронессы. Это другой мир.”

Сознание вспыхнуло яркой звездой, память противно двоилась и не давала сосредоточиться.

Во рту привкус крови, руки и ноги стянуты веревкой.

Темный маг!

Вспомнил...

Я прижался лбом к холодному камню пола и сосредоточился на своих ощущениях.

Сила не отозвалась. Все, что мне удалось, это только перейти на магическое зрение.

Перед глазами появились разноцветные линии. Я удивленно поднял голову.

Неужели опять подвал с ритуальным залом? Рисунок на полу очень напоминал тот, что был в доме здешних родителей. И в подземелье тюрьмы, в той жизни. А я снова лежу в его центре.

“Так, Верховцев! Соображай!” — мысленно рыкнул я.

Черноволосый опутал меня заклинанием и куда-то увез. Это раз.

Я еще жив. Это два.

И для чего-то ему очень нужен. Это три.

В голове замельтешили картинки нашей стычки у ресторана. Я же его хлестнул ментальной силой. Что она мне подсказала?

Вереница образов сменяли друг друга. Мне понадобилось всего несколько минут, чтобы понять, что задумал Стрижевский Степан Борисович. Так его звали.

Теперь я знал о нем немного больше.

Это его люди напали на Кунцева. Потому что черноволосому нужно было знать, на что я способен. Теперь он в курсе, что я владею разными способностями.

Зачем?

Что он говорил во время драки? Ему нужна моя сила.

Эта мысль запустила новый калейдоскоп картинок. И ни одна из них мне не понравилась. Безумец, возомнивший себя равным богу. Алчный искатель могущества.

Меня отвлекли чьи-то тяжелые шаги. В темноте кто-то был. Все это время стоял и наблюдал за мной, а я его даже не заметил!

В следующее мгновение загорелись многочисленные светильники и ослепили меня.

Как только глаза привыкли к свету, я смог нормально осмотреться.

Достаточно большой, полукруглый подвал, высокие каменные своды, никаких украшений. На стенах мох и застарелые подтеки воды, а на полу — многоуровневый витиеватый рисунок.

И на самом его краю стоял темный маг собственной персоной со своей мерзкой улыбочкой.

— Очнулся? Это же замечательно! Ты же должен отдать мне свою силу, а из бесчувственного тела выкачивать магию скучно.

Его голос отскакивал от стен и звенел от торжества и предвкушения.

Волна гнева затопила меня, и я почувствовал, как запылали щеки.

— Не пытайся, малыш. Твоя магия заблокирована, — он кивнул на россыпь камней возле моих ног. — Это кристаллы блокируют твои силы. Для тебя постарался и нашел все, на каждую по отдельности! Правда, я молодец?

Я не ответил, лишь бросил на него взгляд, полный презрения.

— Желаешь перед смертью узнать мои мотивы? Это банально, да и думаю, что ты сам уже все понял! — продолжал распинаться он. — Мне нужна твоя сила. Она будет принадлежать мне, вся, без остатка. Видишь, как все просто?

Повинуясь взмаху его руки, линии на полу засияли. Теперь их было видно и без магического зрения.

Маг сделал пару шагов назад и затянул какую-то унылую песню.

Я понял, что времени осталось не так много.

Только вот что я мог сделать? Все мои четыре способности едва теплятся. Мыслено ругаясь всеми известными выражениями, я развернулся, чтобы сесть ровно. Веревка почти не оставила мне свободу действий.

“Думай!” — подгонял сам себя.

***

— Это где-то здесь! — крикнул Риман из кареты.

Герман, прикрывая лицо шарфом, кивнул и пустил лошадь в галоп. Его силуэт тут же потерялся в белом мареве метели.

Прямая дорога поднималась выше на холм, и уже отсюда был виден остов какого-то строения. Неужели мальчишка там?

— Вы думаете, мы не опоздали? — спросил Семен у друга.

— Не знаю! — излишне резко ответил Риман и закашлялся. — Мыслеобраз Алексея был очень силен. Значит, его не ограничили в магии. Это дает надежду.

— А если это ловушка?

Риман покачал головой. Он знал, что Вереховцев сообразительный малый, и его послание было просьбой о помощи.

— Ты сам как? — не унимался Семен. — Может, еще подлечить?

— Нормально все. Давай уже его найдем. Он нужен нам! Понимаешь? Последняя надежда этого мира.

— Я помню. Мы найдем его. Обязательно.

Карета подскакивала на выбоинах, но продолжала упорно ползти по дороге на холм.

Риман остро ощущал, что времени у них безумно мало.

***

Но ничего толком не приходило в голову. Все тело болело, а в горле, как наждаком прошлись. Очень хотелось пить. Я бросил злой взгляд на разводы воды на стене...

Вода!

Внимательно рассмотрев рассыпанные рядом камни, я искренне надеясь, что не ошибся.

А затем начал действовать.

Мой взгляд уперся в грудь темного мага, который все продолжал тянуть тоскливые строчки. Символы на полу наливались светом, но я старался не обращать на них внимания.

Вдох. Выдох.

Вдох. Выдох.

Дышать с каждым разом становилось сложнее. Собрав все остатки сил, я непроизвольно задержал дыхание.

И...

Стрижевский вдруг сбился с темпа, схватился за горло и начал захлебываться кашлем, сотрясаясь всем телом.

Его темные глаза удивленно уставились на меня, а я напряженно ждал. Вскоре из горла черноволосого хлынула вода, и он упал на сияющие символы, отчаянно цепляясь ногтями за шершавый камень.

Как и я тогда, перед самой смертью.

Через мгновение его взгляд потух. Вода в легких никому здоровья еще не прибавляла.

Все закончилось.

Я остался один сидеть на холодном полу, связанный с одной водной способностью и мертвым магом.

“Это еще не конец!” — стучало в моей голове набатом.

Еще раз оглядевшись, я опять решил воспользоваться скопившейся на стенах влагой.

Если в той разборке в лесу, водник смог ранить меня, разрубив ткань и мышцы, то почему бы не попробовать водой разрезать веревки?

Идея так себе, но стоило попробовать.

Или просто запустить волну и откинуть россыпь камней подальше?

Пока я крутил в голове мысли, ко мне потянулись тонкие ручейки. Через полчаса около меня натекла целая лужа.

Это было мало, чтобы убрать блокираторы, но вполне достаточно, чтобы освободиться от пут.

Осталась сущая ерунда. Научиться создавать из воды острое лезвие.

Спустя неизвестное количество безуспешных попыток, сбиваемых жаждой, я сдался и перевернулся, уткнувшись в воду носом.

Первый глоток был истинным наслаждением. Второй принес вкус болота и хрустящие на зубах песчинки. Ничего, потерплю.

Стараясь не смотреть на труп темного мага, я снова сосредоточился на своей задаче. Собрать воду, создать лезвие.

Вскоре у меня получилось. Понадобилось много времени, чтобы сформировать правильное заклинание. Иначе бы мог отрезать лишнего.

Едва освободив руки, я отполз к самой стене, далеко за линии рисунка и россыпи камней.

Сразу по телу поползла щекотка целительской магии. Еще слишком слабо, но уже работает.

Развязав веревку на ногах, я с трудом поднялся и, осторожно обойдя тело мага, выскочил из подвала, взлетев по крутой лестнице.

Я ожидал, что попаду в дом Стрижевского, но оказался в старом сарае, у которого и крыши-то практически не было. Даже одной стены не хватало. От нее осталась только одинокая балка с проводом, уходящим куда-то в лес.

Ледяной ветер тут же охладил мой пыл. Весь пол был усыпан снегом. Никакой целой мебели, ни одного окна, ни сумки с вещами.

Ежась от холода, я быстро обошел постройку. Наткнулся на труп кучера, лежащего возле кареты.

А где лошади? Разбежались?

Я огляделся, но все вокруг было заметено пушистым одеялом. Даже если захочу найти животных, то замерзну по дороге. На расстоянии взгляда не было ни единой постройки. Ментальный луч тоже ничего не показал.

Высокий холм, лес, сугробы.

Пришлось вернуться ни с чем.

Внутри сарая ветра было чуть меньше, но не теплее. Как же мне не хватает огненной магии! Сейчас бы согрелся!

Вернуться в подвал или оставаться здесь? Или попробовать докричаться до Римана?

Я выбрал последнее. Забившись в угол, в котором почти не было снега, я прикрыл глаза и представил его лицо.

Затем переплел темную и ментальную магию и с остервенелым желанием отправил свое сообщение в адрес учителя.

Теперь остается только ждать.

Темнеющее небо подсказало, что близиться ночь. Нужно что-то срочно придумать, пока я окончательно не покрылся льдом и не умер.

Придется спускаться в подвал.

Быстро сбегав туда, я вытащил камни и отнес их подальше от сарая. Затем перетащил труп мага, затолкав его в карету. Вспотел, промерз до костей. Пришлось воспользоваться водной силой и высушить одежду.

Вернулся в подвал, сел на холодный камень и прикрыл глаза, проваливаясь в медитацию.

Моя мысль была проста, если мы с Кунцевым правы, то я должен суметь самостоятельно овладеть огненной магией.

***

— Я огонь. Я обжигающее пламя, — шелестел мой голос.

Никак не получалось! Просто не понимаю, как это сделать!

Тщетно.

В очередной раз поднявшись, я закружил по подвалу, пытаясь нащупать нужную мысль, что приведет меня к заветной способности. И чтобы хоть немного согреться. Я устал, вымотан до предела и почти потерял надежду. Здесь даже потоков было мало! Что за проклятое место?!

Решив сделать перерыв, я перешел на магическое зрение и стал осматривать помещение. У меня в голове засел странный вопрос: почему темный маг привез меня именно сюда?

Он тут не жил, значит, причина в другом. Ритуальный зал? Но можно было забраться в любой другой богатый дом. Или дело в самом месте?

Что тут такого нашел этот Стрижевский?

И тут меня озарило! Я сосредоточился и выпустил темную магию широкой волной. Она пронеслась по подвалу и вдруг отхлынула от одной из стен.

Я подошел ближе и начал перебирать способности, чтобы понять, что здесь не так.

По отдельности они ничего не показывают, даже, наоборот, будто избегают определенный кусок кладки. Тут спрятан камень пустоты? Или тот, что забирает способности?

Мне стало так интересно, что я даже забыл про холод. Переплетая между собой силу, раз за разом пытался что-нибудь найти.

Десять попыток, по две способности.

С каждым разом мое любопытство крепло, а вот физическое состояние становилось все хуже.

Темная магия в этом подвале работала, отзываясь лучше всего. Присоединив к ней все остальные способности, у меня, наконец, получилось.

Я смог разглядеть тонкие линии потока. Они буквально тянулись из-под пола к самому потолку! Впервые такое видел.

Да это же исток!

Не может такого быть!

Ошалев от такого открытия, я осел на камни и застыл столбом, не переставая смотреть.

Очнулся, только когда меня окликнули и начали тормошить.

— Алексей? — коренастый мужчина с рыжими волосами тряс меня за плечо.

С перепугу я швырнул в него ментальное заклинание, и тот отлетел к стене. Тут же раздались торопливые шаги, и в подвал спустился Риман.

Он сразу бросился ко мне.

— Вы в порядке? Я получил сообщение, — он огляделся. — А почему Герман лежит на полу?

Я не ответил, а лишь счастливо улыбался.

— Ладно, будем считать, что в порядке. Семен! — крикнул он в сторону лестницы. — Бегом сюда!

В подвал зашел крепкий молодой человек в тяжелой серой шубе.

— Почему Герман лежит на полу? — сразу же спросил он.

— Осмотри пока Алексея, — проигнорировал его вопрос Риман.

Семен оказался целителем — на его ладонях заиграли зеленые огоньки. Я качнул головой.

— Не нужно. Спасибо, — прохрипел я.

— Доверься мне, я доктор, — мягко улыбнулся он.

Через минуту он удивленно на меня посмотрел, а потом обернулся к Риману.

— Он в порядке. Что с Германом?

— Я испугался и шарахнул его силой, — извиняющимся тоном сказал я.

— Во дает, — присвистнул Семен.

— Приводи в чувство Германа и уходим, — скомандовал Риман.

— Подождите, я не могу уйти, — тихо сказал я. — Здесь исток.

Они переглянулись, в глазах Семена загорелось любопытство.

— Ты его видишь? — аккуратно спросил учитель.

— Да. И мне кажется, я знаю, что нужно сделать.

Семь лет спустя

Я стоял на краю покатой крыши и любовался заходящем солнцем. Подо мной было три этажа роскошного особняка местного аристократа, из подвала которого вырвался новый исток темной магии. Мы уже успели его обезопасить, и сейчас я проверял, не испортила ли магия основание крыши. Это была не моя работа. Но возможность полюбоваться видами с самой высокой точки города того стоила.

Укрепив подошву ботинок ментальной магией, я прошелся по самому краю и вдохнул полной грудью. В саду подо мной вовсю цвели розы, и аромат стоял просто волшебный.

С истоком пришлось, конечно, повозиться, уж больно плотный он был. Но мы справились. Уже несколько лет мы в паре с Кунцевым этим занимаемся.

И оба абсолютно счастливы.

— Эй, ты где там? — послышалось из крошечного слухового окна. — Мы уходим!

— Иду! — крикнул я в ответ и еще раз глянул на темнеющее небо.

Мои сапоги загрохотали по красной черепице, не расколов ни единой штуки. Протиснувшись в узкую дверь, я скользнул на хлипкую деревянную лестницу и оказался на чердаке.

Пройдя по собственным следам в пыли, я кивнул Кунцеву, и мы вместе спустились к князю Романцеву.

Сергей Викторович ждал нас в шикарно обставленной гостиной.

— Все ли в порядке? — чуть заикаясь, спросил он.

— Да, мы все проверили. Поток теперь безопасен, — с улыбкой ответил я.

— Отлично! А как же мой Слава?

За широкой спиной Романцева притаился худощавый подросток с большими печальными глазами. До меня долетел его страх. Я присел рядом с ним, положил руку на плечо и заговорил.

— Вячеслав, будет трудно, но ты справишься. Темная сила не сможет в тебе укрепиться. Она изменится, и ты вместе с ней. Только нужно хорошо учиться и много тренироваться. Хорошо?

Слава кивнул мне и снова спрятался за отца.

Пока я говорил, моя магия обследовала парнишку. Никаких отклонений, обычные признаки темной способности, но очень слабые. Вскоре она окончательно исчезнет, и можно будет проводить повторный ритуал, чтобы узнать, на что Вячеслав способен. Но это уже нас касаться не будет.

Сергей Викторович машинально взлохматил его светлые волосы, и его губы растянулись в улыбке под жесткой щеткой усов.

— Не знаю, как вас благодарить! Мы так испугались! — пробормотал он.

— Отчего же, — весело сказал Кунцев, — прекрасно знаете.

— Конечно-конечно! Вот, — Романцев вытащил из кармана плотный конверт. — Все, согласно договору.

Мы попрощались и вышли из особняка на свежий воздух. Лето в этом году просто потрясающее! Я поправил форменный пиджак и кивнул шоферу.

— Куда дальше? — спросил он.

— В офис сдать документы и деньги, — ответил я, плюхнувшись рядом.

***

— Ты в курсе, что за нами следят? — вдруг спросил мой друг, не повернув головы.

— Конечно, знаю.

Мы почти доехали до офиса, когда я почувствовал один очень любопытный взгляд. Я знал, кому он принадлежит, и совершенно не беспокоился. В отличие от моего темноволосого напарника.

— Это баронесса Устинова, — пожал я плечами, — помнишь, мы заезжали к ней на той неделе?

— Да-да, такая, молоденькая вдова с очень выразительными глазами, — он поиграл бровями. — Она на тебя глаз положила?

— Уж не знаю, на кого из нас. Ты вон, высокий красавчик с длинными волосами, лицо у тебя истинного аристократа. А я всего лишь нескладный пепельный блондин с невыразительным взглядом.

Ответом мне послужил смех.

— Нет, она точно к тебе. Ее мысли только о тебе, дружище.

— Не было б печали... — хмыкнул я, Кунцеву с его силой виднее.

Едва мы вышли из автомобиля, и ко мне тут же подскочила баронесса, трогательно сжимая в руках белый платочек. Ее щеки были пунцовыми, и я не мог понять почему. То ли она так рада меня видеть, то ли ее алое и очень обтягивающее платье давало такой эффект?

— Прошу прощения, Алексей Николаевич? — она вплотную приблизилась ко мне.

— Ольга Дмитриевна, добрый день, — я вежливо склонил голову, — чем могу помочь? Что-то с Алексеем?

— С ним все в порядке! Вы не могли бы уделить мне пару минут? — она покосилась на моего напарника. — Наедине.

Я извинился перед другом, передал ему бумаги и отошел с баронессой к клумбе с дикими розами.

— Что случилось, Ольга Дмитриевна? Вы выглядите обеспокоенно.

Конечно, я лукавил. В ее прелестной голове бродили такие интересные мысли, что мой молодой организм даже дополнительных разговоров был уже на все согласен.

Но пришлось удержать лицо и тело под контролем, я же воспитанный мужчина на службе государства!

— Вы не могли бы еще раз заехать к нам? Вдруг исток снова... вы же понимаете? — ее слова звучали так искренне, что я с удовольствием бы ей поверил.

— Это исключено, Ольга Дмитриевна. Он полностью безопасен для вас и вашей семьи.

— Но, может быть, — она подняла на меня свои бездонные синие глаза, — заедите? Один. После работы.

И улыбнулась краешком губ. А в глазах просто плясали маленькие бесенята.

Вихрь мыслей пролетел в моей голове в одно мгновение. В сущности, что я теряю?

— Я постараюсь заехать к вам, Ольга Дмитриевна.

— Просто Ольга, — мягко поправила она меня и коснулась моей руки.

— Хорошо, Ольга. Я пришлю вам письмо с датой визита.

Она полыхнула такой радостью, что у меня на секунду перехватило дыхание и сердце застучало в груди быстрее.

— Спасибо! Я буду ждать!

Баронесса сдержанно кивнула и поспешила к своему экипажу. Автомобили в Бийске еще были не у всех.

Я проводил ее взглядом и поспешил в офис. Чует мое сердце, меня ждет шквал шуточек и подколов.

Но в кабинете, помимо Кунцева, меня ждал еще и Риман. Окинув его взглядом, я довольно улыбнулся. Прошло уже семь лет, как я работаю на него, и с каждым годом он выглядел все лучше. Страшно подумать, что с ним было, когда мы только познакомились! Разорванные потоки в теле, немощь, постоянный кашель.

Я взялся за его лечение почти сразу же, как он вытащил меня из того подвала, куда меня привез темный маг Стрижевский. Действовали постепенно, и вот какой результат! Мне можно было гордиться своей работой.

Кстати, о ней.

— С возвращением! — улыбнулся Риман и указал мне на стул. — Смогли разобраться с истоком?

— А то! — кивнул я. — Одной левой. И правой.

— Молодцы. Нам нужно разработать новый план. Истоков оказалось больше, чем мы предполагали. Да и темные маги начинают выглядывать из своих нор, ощущая убыток своей магии. Предстоит сильно попотеть, чтобы обезопасить мир от всей этой дряни. Дополнительно, думаю, что вам будут нужны новые личности, чтобы никто не мог вас связать с вашими семьями.

Мы с напарником переглянулись.

— Все так серьезно? — спросил он.

— К сожалению. Нужно еще поискать талантливых детей, чтобы пополнить наши ряды.

— Но пока мы их найдем, обучим, это лет пять пройдет, — задумчиво потянул я.

— Или меньше. Думаю, нужно проехаться по школам и поискать учеников с подходящими способностями и готовых меняться.

— А как же истоки? — перебил я.

— Будем принимать заявки по очереди. День академии, день на работу.

— А спать когда? — поморщился напарник.

— А сила тебе на что? — в тон ему ответил Риман.

— Хрис, погоди, — снова влез я. — Мне кажется, все не так плохо, как ты говоришь. Истоки лечить уже не так сложно. Новые почти не появляются. Думаю, уже можно попробовать исполнить мой изначальный план.

— Ты про абсолютное лечение? Ты уверен?

— Вполне. Сегодня в особняке Романцева, я понял, что могу больше.

— Твоя сила растет. И я даже боюсь представить, что будет дальше.

— Ну как, что. Стану богом, дело-то!

В ответ в меня прилетел воздушный подзатыльник, а мой напарник прыснул от смеха.

— Ладно, — кивнул Риман. — Пробуй. Ты уже нашел подходящее место?

— А как же, — подмигнул я.

— Мы тебе нужны?

— Обязательно! Может, поедем прямо сейчас?

***

Мы вышли из автомобиля на самом краю широкого поля. Ночь была в самом разгаре, и почти ничего нельзя было разглядеть. Тонкий серп луны слабо освещал черную полосу защитной посадки и невысокие кучи старого сена.

Риман озадаченно на меня посмотрел, но ничего не сказал. За время работы мы так привыкли друг к другу, что иногда задавать вопросы вслух было не нужно.

— Здесь, я уверен, — я огляделся. — Вон за тем деревом.

Буквально в тридцати метрах от дороги, под огромной старой сосной возвышалась кривая башня. Давно заброшенная, с покосившейся крышей и заросшая травой.

Я давно заметил, что самые мощные истоки всегда отпугивают людей, поэтому располагались на отшибе и обязательно в полуразрушенных строениях.

— Только не говори, что опять в подвал! — вздохнул Дмитрий. — Я же даже сапоги не взял!

— Да ладно тебе, — я пихнул его вбок, — вытянем воду, проветрим, будет самый настоящий курорт.

Он недоверчиво выгнул бровь, на которой красовался небольшой шрам. Он появился в одной из стычек с темным магом пару лет назад. Кажется, Кунцев получил удар хлыстом. Я ему уже не единожды предлагал убрать рубец, но Дмитрий загадочно улыбался и говорил, что он так девушкам больше нравится.

— Все готовы? — спросил Риман.

Мы переглянулись и уверенным шагом отправились выполнять свою работу. По сути, все было предельно просто: я находил исток, связывался с ним, силой, вытягивал из него темную магию, а потом пускал в ход целительскую и ментальную магию.

В зависимости от размеров и плотности истока, у меня обычно уходило от нескольких минут до трех часов.

Действовал я, конечно, не один. Кунцев всегда помогал. Без него у меня бы совсем ничего не получилось! Когда он вошел в полную силу, то смог освоить еще и целительскую магию. Но дальше никак. Пока и этого хватало, чтобы справиться с нашей работой — лечить мир от темной магии.

Спустившись, мы невольно замерли. Такое я видел впервые!

Каменная кладка пола вспухла, а из-под земли торчали толстые канаты потоков грязно-серого цвета. Они пробили насквозь потолок, и часть башни осела. Везде валялись разбитые булыжники, между которыми уже выросли кривые стволы молоденьких берез.

— Мы точно справимся? — неуверенно спросил Кунцев.

— Да, — я обошел исток по краю. — Действуем так: я связываюсь с ним, а вы меня держите. Дим, прямо менталкой, не бойся. Хрис, я тебя отдельно попрошу, если вдруг что, кристаллы в коробке.

Риман скривился. Эти камни — последняя мера. Блокировка доступа к силе вышвыривала меня из истока практически мгновенно. Из-за этого моя магия начинала чудить, и чтобы прийти в себя, требовалась порой целая неделя.

— И друзья, еще одно...

— Так, Леш, — перебил меня Кунцев, — вот только не надо с нами прощаться! Это не смешно!

— Да, я хотел сказать, чтобы вы дали мне время! — вздохнул я. — Ну а так-то да. Все, я пошел. Увидимся!

И сразу же выпустил темную магию. Она скользнула в исток и стала моим якорем.

Я научился этому фокусу всего год назад. Обычно приходилось долго искать лазейки, чтобы вклиниться в исток. Изначальная магия, как мы ее называли, не любила незваных гостей и сопротивлялась всем своим существом.

Но я нашел к ней подход. Очень помог опыт прошлой жизни, когда в бою приходилось держать оборону, сплетая силу товарищей в одну цепь.

Секунда, и мое сознание вместе с магией быстро встроилась в исток. Меня закружило водоворотом, и мир вокруг вдруг померк.

Впервые мне удалось так глубоко забраться. Я все еще ощущал ментальную защиту Кунцева, но был уже не в подвале разрушенной башни.

Все это напоминало северное сияние, когда посреди черного неба начинают сиять разноцветные всполохи. И я сейчас видел то же самое.

Бесконечная тьма и росчерки силы.

Тело наполнилось невиданным могуществом. Это как из жаркой пустыни нырнуть в глубокое озеро!

От этого великолепия я даже растерялся на долю мгновения, но тут же собрался. Что же делать дальше?

Как перекрыть доступ темной магии в мой мир? Тут даже потоков нет!

Я огляделся, пытаясь найти точку опоры в этом океане силы.

— Все суетишься? — мягко спросил чей-то голос.

Он не был женским или мужским. Но очень знакомым. Тот же самый вопрос я услышал, когда меня убили в прошлой жизни.

— Я опять на перекрестке?

— Неправильный вопрос.

— Как мне перекрыть доступ темной магии?

— Зачем?

— Я должен вылечить свой мир!

Голос не ответил. Но перед глазами вновь замелькали лица детей. Неужели мне опять придется выбирать? Отчаяние затопило меня целиком, и только сила воли помогла мне взять себя в руки.

Я с жадностью вглядывался в образы и вдруг понял. Тут были те, кого нам с Кунцевым удалось спасти от темной магии. Потенциально сильные маги.

Это подарило мне надежду.

Перед глазами заплясали зеленые нити. Я ухватился за них и начал укреплять их, сплетая в тончайшую сеть.

И чем дольше я это делал, тем острее понимал, что моей силы тут не хватит.

Но она же здесь повсюду! Все время я тратил только из личного резерва, но теперь могу воспользоваться тем, что мне может дать это пространство.

Магия вспыхнула у меня в руках, на мгновение ослепив. Нити превратились в канаты, заклинание начало расти, и мне уже не хватало взгляда, чтобы увидеть край сети.

Когда и этого стало мало, я плеснул другими способностями, и они начали встраиваться в чужую силу, меняя ее у меня на глазах.

Небо просветлело, сияние померкло, сеть росла.

Через меня проходило колоссальное количество магии, и я никак не мог остановиться. Время потеряло всякое значение. Передо мной были лишь разноцветные потоки и искреннее желание спасти свой мир.

Мое сознание настолько плотно сплелось с этим странным местом, что в какой-то момент, я сам стал им.

— Я есть магия, — беззвучно шептали мои губы. — Я есть все.

Лишь где-то вдалеке, на самом краешке восприятия, я слышал чей-то голос, который отчаянно звал меня вернутся.

В какой-то момент я осознал, что вижу перед собой какой-то город. Он проступал сквозь плотную серую завесу, словно кто-то протирал пыльное окно.

Я плыл безликим облаком над домами и улыбался.

У меня получилось.

Это место очистилось от черной грязи, а моя сеть надежно его защищала.

Захотелось остаться тут и наблюдать за жизнью этих маленьких забавных существ, бегающих между зданиями.

И только раздражающий сознание голос все время настоятельно требовал куда-то вернуться.

Сначала я не обращал на него внимание. Но со временем к нему присоединился второй. Потом третий.

Это многоголосый хор причинял массу неудобств, бесил и не давал спокойно наблюдать за миром.

Я разозлился. Вокруг меня скопились косматые серые тучи, из моих рук выстреливали молнии, поднялся ветер, пролился ливень, затопив крошечный город подо мной.

— Вернись...Вернись... Прошу тебя... — шептали голоса.

— Куда?! Куда я должен вернуться?! — кричал я, сверкая сотнями вспышек.

— Домой...

Это слово ударило мне в самое сердце, и напомнил, кто я такой.

И я успокоился.

Сознание раздвоилось, и перед глазами мелькнули знакомые до боли лица. Я бросил последний взгляд на умытый дождем городок и начал осторожно отделять себя от магии этого мира.

Поток за потоком, нить за нитью.

И лишь когда последний узел со звоном лопнул, меня не стало.

***

Первое, что я услышал — поток отборной брани.

— Кунцев, — с трудом разлепив губы, прохрипел я, — где ты такие выражения услышал? Не ходи туда больше.

— Живой! Живой! — выдохнул Риман. — Вереховцев, ты заставил нас знатно понервничать.

Я открыл глаза и увидел очень усталые лица друзей и товарищей. А еще у них были недельные щетины, красные глаза и грязная одежда.

— Это ж сколько меня не было?

— Не спрашивай, просто скажи, что случилось, — попросил Риман.

Память путалась, но я все же смог коротко описать, где я оказался и что там делал.

Мне принесли воды и еды, Кунцев все держал меня за руку, проверяя мое состояние.

— У нас получилось, хоть? — спросил я, задумчиво разглядывая место, откуда раньше бил исток.

— Это ты нам скажи, — усмехнулся Риман. — Проверь свою силу.

Я удивленно на него уставился, а потом заглянул в себя.

Темной силы не было! Ни крупицы!

— Думаю, Хрис, твой план придется скорректировать. Теперь в мире нет темной магии, и все, кто ей обладал, просто взбесятся.

— Так, ребята, забираем его и возвращаемся, — дал отмашку Риман, и меня поволокли к машине.

***

— С учетом всех изменений нам предстоит серьезная работа, — Христоф пробежался глазами по бумагам, которые держал в руках. — На повестке дня: поиск бывших темных. Как мне доложили, они совсем с ума посходили и теперь собираются разобраться с теми, кто лишил их силы.

— Работаем на опережение, — усмехнулся Дмитрий.

— Именно. Лечебные учреждения подготовлены. Но ради вашей безопасности, вот ваши новые документы. Разбирайте, и сразу за работу. У вас с Кунцевым наводка на Субботина Виталия, он обитает где-то под Пермью. Уже сжег деревню.

На стол легли папки и небольшие книжечки красного цвета. Новые паспорта. Я уже знал, что будет написано в моей. Но я все равно открыл и с невероятным удовольствием прочитал:

“Александр Васильевич Верховцев”

Я выжил, я выстоял. И я вернулся.