Я знал, что меня станут разыскивать. Провернуть такое и остаться безнаказанным я даже не планировал. Если честно, то сам считаю, что перестарался, но тогда меня просто порвало. То, что они сделали, нельзя было оставлять просто так. Я и не оставил.

Девчонке я, кстати, стер память и довез до города. Наверное, ей будет забавно очнуться посреди рабочих окраин и не помнить ничего за последние пару дней. Но выяснять кто она такая и где живет не входило в мои планы. У меня сейчас и так проблем планировалось столько, что ее заботы меня особо не трогали. Спас и хорошо. Дальше сама. Уверен, справится.

Я одел её в один из меховых плащей, что был на магах Смирновых, подобрав самый близкий по размеру, и теплые ботинки. Не самый лучший видок, но другой одежды у меня не было. Сейчас она стояла на нешироком тротуаре у самой стены какого-то производственного корпуса потерянная, с полным непониманием происходящего в глазах. Я старался не попадаться ей на глаза. Сознание к ней вернулось, и она могла меня запомнить.

Я убедился, что девушка может самостоятельно стоять и отошел в сторону. На улице был день, и я надеялся, что ее никто не обидит. Спустя пару минут к ней подошла женщина и принялась о чем-то говорить. Затем обняла ее за плечи и, качая головой, повела за собой. Вот и хорошо. Теперь я был спокоен.

Я развернулся и пошел в противоположную сторону.

Первой мыслью было отправится к Дане. Адрес я знал, денег еще немного было. Но бежать за помощью к девчонке? Нет, это не про меня. К тому же я боялся ее подставить. Сейчас за контакты со мной могли и голову оторвать. Она, конечно, не абы кто, а Ковалева. Но кто знает, на что способна княгиня Смирнова? Особенно после того, как лишилась шестерых высокоранговых магов. Да к черту их всех!

Для начала я составил план. Мне стоило исчезнуть, а где лучше всего скрыться, как не в белой снежной пустыне. Но была проблема, где там что искать? Где укрыться? Нужно помещение и желательно тайное. А уж чем заняться я придумаю. Точнее мысль уже была. Она как-то сама собой пришла еще в момент восстановления справедливости. Оставалось только все провернуть.

Я вернулся к оставленному в поле снегоходу и рванул на север. С географией этого мира у меня было сложновато, но, к счастью, кое-что я запомнил.

К вечеру мне удалось отыскать то, что нужно. Как? Я начал от Салехарда и прошел той дорогой, по которой меня везли на каторгу к Мироновым. Воспоминания об Олеге и Олесе всплыли сами собой, и я улыбнулся, представив, как удивится Снегурка, узнав, что я натворил.

Уже на закате я обнаружил опустевшую и порядком выстуженную базу пиратов. Практически все оборудование было демонтировано, а гараж пуст.

Я загнал свой снегоход в створки ангара, предварительно вычистив заваленные снегом ворота. Из-за гигантских торосов, скрывающих базу от постороннего взгляда снега было немного, но поработать импровизированной лопатой, сделанной из куска обшивки снегохода, мне пришлось.

Холод и люди Мироновых сделали все что нужно. Базу освободили не только от оборудования, но и от останков пиратов. Теперь в помещении царил сумрак и мороз. У меня не было ни фонаря, ни возможности хоть как-то разобраться с оборудованием базы в темноте. Так что я просто залез в прицеп с меховыми стенками, где совсем недавно провела пару ночей спасенная мной девушка, закрыл дверцу и почти мгновенно уснул. Конечно же, предварительно выгрузив из него три снегохода, которые я смог запихать туда. К моему сожалению, никакого оружия при магах не было. А всех денег, что я нашел в карманах мне едва бы хватило на посиделки в кафе.

Пережитые события не лишили меня сна. Или, скорее всего, просто полностью лишили сил. Если кто-то думает, что после такого будешь страдать от кошмаров, то он не прав. Я просто вырубился и проспал около десяти часов.

А когда проснулся, на улице по-прежнему был сумрак. Оборудование снегохода показывало девять часов утра, и я понял, что у меня впереди целый день. Целый тяжелый день.

Перво-наперво нужно было разобраться с отоплением.

В сером рассветном полумраке я принялся обыскивать базу на предмет куда запихать кристалл, чтобы стало тепло. С инженерными системами в этом мире я был практически не знаком, но надеялся на свою смекалку. Она меня не подвела.

В крохотном помещении в самом дальнем углу ангара, отделенном от основного пространства перегородкой и хлипкой дверцей, нашелся агрегат с пустым гнездом под кристалл. Я был не в курсе, можно ли вставить кристалл, например, от снегохода в гнездо на отопительном приборе и запустить систему, но исследовав устройство гнезда, я понял, что оно по своей сути универсальное. Какое-то мягкое, похожее на резину, уплотнение обжимало кристалл и позволяло пользоваться любым размером аквамарилла от толщины иголки до основательной такой елды, своими размерами, будоражащей воображения плохих девочек.

Сначала я думал воспользоваться кристаллом от снегохода, но понял, что транспорт мне понадобится. Тогда я нашел небольшую панельку на прицепе, что скрывала под собой нехитрую электронику, и извлек небольшой кристаллик оттуда. Воткнул его в агрегат, установленный в ангаре и все «завелось».

— Да будет свет! — громко произнес я в пустоту.

Мигнули прожекторы под потолком, и ангар приобрел рельефность. Сумрак отступил, придав вещам привычный вид. Загудели какие-то приборы, и из решеток, расположенных внизу ребристых стен, пошел теплый воздух.

— Отлично! Пошла жара в хату!

До нормальной температуры было еще далеко, но я чувствовал, как с каждой минутой в это забытое богом логово возвращается жизнь.

Что ж, полдела сделано. Осталось разобраться с водой и канализацией.

Найдя некое подобие кухни, я повернул кран.

— А-а-лиллуя! —пропел я, ощутив на ладони струйку ледяной воды.

Не знаю, как было реализована система и почему она не размёрзлась, но даже в моем мире уже давно придуманы системы позволяющие держать трубы пустыми. А уж в таком мире, где живут в холоде, наверняка какие-то идей возникали, а тут их реализовали.

Повернул ручку крана влево, и вода заметно потеплела. Цивилизация пришла в этот мир. Ура!

Рядом с кухней нашлось и еще одно важное помещение автономной базы. Совсем крохотное, но мне больше и не требовалось. Унитаз урчал бачком, набирая вновь поступающую воду. А чуть позже недовольно изрыгнул из своего нутра поток воды.

— Ahh! Much better! — подражая голосом герою одной доисторической игры произнес я, сделав свое дело.

Вот теперь все. Все работало, но жить здесь одному как-то совсем грустно. Но я и не собирался жить тут один. У меня были некоторые планы по заселению этой пиратской бухты.

Первым делом стоило разобраться с картой, которую я нашел в багажном отделении снегохода.

Никаких навигационных систем в этом мире не было. До космической программы и запуска спутников эти ребята еще не додумались. Кстати, вот и еще одна ниша приложения знаний. Я, конечно, не Циолковский, но начальные знания по физике и аэродинамике я имел. Хвала институту!

Я потратил несколько минут на размышления о том, не стоит ли погрузить этот мир в космический век, но решил, что до этого еще далеко. У меня были планы повеселее, и они были ближе к двенадцатому веку. Но для этого мне нужна была команда.

И ее поиском я и собирался заняться.

Я разложил карту на одной из кроватей, что остались в ангаре. Слава богу, люди Мироновых не стали вычищать это помещение под чистую. Склонившись над черно-белой уменьшенной копией окрестностей, я завис.

Свое расположение я нашел легко. И Салехард, и колония Мироновых имели обозначения на карте. Точно так же, как и Новая Москва. На карте все казалось рядом, но я вспомнил о сотнях километрах белой пустыни, что отделяла меня сейчас от столицы, и по моей коже пробежал морозец.

Эх, где-то там сейчас Дана. Наверняка уже получила информацию о моем поступке. Как она к нему отнесется? Уверен, Смирнова преподнесет его не так, как все было. Скорее всего меня выставят монстром, разделавшимся с шестью магами семьи Смирновых, убивших их особо жестоким способом и скрывшимся где-то. Бедная девочка, если она поверит в это, то ей будет очень тяжело. Она мне поверила, а я учудил такое. Моё сердце сжалось от отчаяния и тоски. Но что мне оставалось делать? Ничего, я найду Дану и все расскажу ей. Все, как было. К тому же девушка играла в моем плане не последнюю роль. Но сейчас я должен был сосредоточиться на другом.

Я вернулся к изучению карты. Меня интересовала одна малоизвестная колония, принадлежащая семейству Смирновых. Ее название и примерное расположение я запомнил специально, как только узнал о распределении.

— Вот ты где! — воскликнул я, найдя на карте нужное название. — Далековато тебя засунули.

Исходя из масштаба карты ехать мне было около двухсот километров. Не так много, но и не мало. С учетом того, что я не представлял смогу ли найти дорогу и, возможно, мне придется ехать, следуя указаниям компаса, я предполагал, что могу потратить на поездку около четырех часов. Четыре туда и столько же обратно. А значит стоило поторопиться.

Вернувшись в котельную, как я назвал помещение, где располагался энергетический агрегат, я нашел панель управления подачей энергии. Кристалл показывал почти половинный заряд. Когда я его вставил на шкале было значительно больше, около шестидесяти процентов. Это означало, что крохотный кристалл от прицепа был не способен обеспечивать энергией эту прожорливую конструкцию слишком долго. Требовалась экономия до тех пор, пока я не раздобуду еще кристаллов.

Я без сожалений выдернул кристалл из гнезда. Пока меня здесь нет, ни тепло, ни свет не понадобятся. Плохо конечно, что снова придется прогревать это помещение, но что поделаешь. Теперь я знал, что достаточную температуру система может набрать за полтора часа. А значит подождем, когда вернемся. Ничего, за полтора часа не замерзнем.

На всякий случай я обшарил все помещение еще раз. Вдруг что-то пропустил. Но нет, ничего. Шкафчики были полностью вычищены, на кроватях не было совершенно ничего. В котельной стоял агрегат и это все, что там было. В санузле унитаз, крохотный умывальник и чуть большего размера душевая кабинка. В гаражной части ангара сиротливо приютились три снегохода, прицеп и мой снегоход-монстр. Он действительно был значительно крупнее и мощнее трех своих товарищей. Зато легко мог тянуть прицеп, да и сиденье было рассчитано на двух человек.

На всякий случай я вынул кристаллы изо всех снегоходов. А тот, что извлек из системы энергоподачи, ранее принадлежащий «меховому прицепу», я и так уже спрятал во внутренний карман. Туда же уложил три его собрата. Эта троица была значительно меньше кристалла от прицепа и рассчитывать на то, что ее можно будет использовать для обогрева базы было бы глупо.

Я уселся верхом на свой снегоход и проверил его энергозапас. На шкале высветилось восемьдесят пять процентов. Это было довольно много, как я понимал. На таком заряде я имел запас хода более пяти тысяч километров. Отлично! Точно хватит.

Подъехав к створкам ворот я остановился. Натянул балаклаву, нацепил очки. Пусть в этот раз передо мной никто не ехал, но, если вдруг повалит снег, мне не придется делать остановку. Я вообще надеялся преодолеть расстояние с минимумом остановок. Мне требовалось прибыть на место засветло. Для этого придется немного поторопиться.

Выехав из ангара, я пробрался тихим ходом между наклонных поверхностей торосов, и оказался на открытом пространстве. Осмотрелся. Мне не понравилось, что к базе ведут следы снегохода. Вчера я был не в состоянии замести их, но мне повезло ни ночью, ни утром никто не проезжал поблизости, и не заметил присутствия нового постояльца на территории пиратской базы. Теперь же, кто знает? Впереди еще весь день.

Пришлось спешиться и перемешать снег ногами. Хорошо, что перемет был таким небольшим. Всего-то около десяти метров. Дальше шел голый, выметенный ветром лед. Отлично! Сейчас ветер дул слабо, но все равно мог за час-два скрыть следы моего пребывания.

Довольный результатами своей деятельности, я вернулся в седло и двинул по направлению на северо-запад.

Фигура замерла. Две другие вскинули ружья и направили в мою сторону. Светящая им в глаза фара не позволяла видеть меня отчетливо, но на голос они среагировали.

Олег поднял руку, давая знак не стрелять.

— Ты что ли? — крикнул Олег.

— А ты думал кто? — усмехнулся я в ответ.

Приходилось говорить громко, чтобы перекричать разбушевавшийся не на шутку ветер.

— Мало ли… — туманно произнес мой товарищ, — Не думал, что осмелишься сюда прийти.

— Уже слышал?

— Еще бы. По официальным каналам еще ничего не было, но служба безопасности оповещена. Все на ушах. Зачем ты так?

Я собирался коротко рассказать, что случилось, но метель вносила свои коррективы. Кричать о таком было не просто. Я замолчал. Все тщетно. К тому же, если те двое поймут, кто перед ними, разряд прилетит мне мгновенно.

— Поверь мне, это было необходимо, — сказал я в итоге.

Мне ничего не оставалось, как положиться на доверие. Олег меня знал. Может не так хорошо, как хотелось бы, но он был в курсе главного — я не местный. И вряд ли стал бы так подставляться без причины.

Мой недавний сообщник по побегу с каторги молчал. Молчал достаточно долго, чтобы я стал беспокоиться. Мне даже стало как-то неуютно под прицелом ружей, словно эти ребята уже приготовились нажать спусковые крючки.

Пальцы покалывало. Я был готов к любому развитию событий, но чувство дискомфорта никуда не делось. Нет, вредить Олегу я не собирался, но защитить свою жизнь я должен в любом случае.

Я встряхнулся, приводя себя в тонус. Охранники не отреагировали. Это было хорошо.

Мой товарищ стоял и сощурившись вглядывался в темноту, словно старался разглядеть меня, но свет и плотная метель не позволяли этого сделать.

Затем он вдруг развернулся и шагнул к одному из своих спутников.

Резко протянул руку и выдернул ружье. Крутанул его и саданул прикладом по голове. Второй сопровождающий смог быстро сориентироваться. Развернулся и направил ствол Олегу в затылок.

Я лишь вынул руку из кармана и сиреневые разряды метнулись к вооруженному человеку. На этот раз его реакции оказалось недостаточно. Молния коснулась виска, и мужик тут же осел, не издав ни звука.

— Спасибо! — сказал Олег, обернувшись. — Что с ним?

Олег кивнул на вырубленного мной охранника.

— Жить будет. Сейчас еще кое-что подправим…

Я повел рукой и следом за ней двинулись крохотные молнии, что постоянно шли от моих пальцев к притоптанному снегу. Разряды коснулись головы одного и второго охранника, лежащих на снегу.

Олег вопросительно на меня посмотрел.

— Все в порядке! Подтер им воспоминания. Минут через десять очухаются, но ничего помнить не будут. Если ты со мной, то самое время валить!

Олег окинул взглядом снегоход и кивнул. Быстрым шагом подошел к нему и принялся крепить ружье.

Я поднял оружие, выпавшее из рук второго охранника, и передал товарищу. Он закрепил и его. Все заняло не больше минуты, и мы, развернувшись, рванули от колонии.

Хорошо, что Олег не стал расспрашивать что да как. В такую метель, да еще на морозном воздухе… Завтра точно бы болело горло.

Ага! А вот и наш невидимый проявился.

Интересно, физика моего дара точно такая же, как у электричества? По стали разряд пройдет? Или сиреневые молнии имеют какую-нибудь дивную избирательность? Может только по меди передаются? Я ведь не разбирался с этой частью своего дара.

Мысли пронеслись в голове в один миг.

А может даже быстрее. Потому что, едва лезвие коснулось моей кожи и в ухе зазвучал голос, я развернул ладонь вверх.

Будь ты сколь угодно невидимый, но подойдя ко мне достаточно близко не сможешь контролировать то, что внизу. Особенно, если вытянул шею чтобы наговаривать мне в ухо какие-то гадости.

Все плохие парни любят поговорить прежде, чем что-то сделать. Может их этому на курсах какие-нибудь лайф-коачи учат. Как любил говорить один мой знакомый: умеешь делать — делай, не умеешь — иди учить, не можешь учить — становись лайф-коачем. Ну в общем вы поняли его отношение к таким людям.

Невидимый студент неудачных учителей взвыл и вернулся в наш осязаемый мир, едва молния, выпущенная мной в направлении его потенциального присутствия, достигла цели. Надо сказать, весьма удачно достигла.

Мужик среднего возраста в теплой куртке, но узких штанах запрыгал на месте и истошно заорал, схватившись за причинное место. Это хорошо, что в школе Смирновых я научился контролировать силу разряда. Не умел бы, сейчас картина была бы совсем другой. А так… Считай, что ему к помидорам провода от аккумулятора прицепили. Меня аж самого передернуло от такого сравнения.

Я видел, как скривился внучок княгини, глядя на своего попутчика. Даже Олег, всегда спокойный и непробиваемый, поджал губы.

Смотреть на эту дикую пляску я больше не мог. Я не садист. Так что поднял руку и отправил короткий разряд в висок танцору. Да уж, конкретно этому мешать уже ничего не будет.

Мужик смешно подпрыгнул и упал без сознания.

— Ты его убил! — выкрикнул молодой.

— Просто вырубил на время, не переживай. Сон — лучшее лекарство. А этому сейчас не помешало бы немного восстановиться.

Олег хмыкнул за моей спиной.

— Хватит тянуть. Давай сюда кристаллы! — я подошел к пацану и забрал сумку, что он вытащил из вездехода.

— Вы же говорили десять процентов⁉ — воскликнул он, когда я забрал всё и направился к снегоходу.

— Десять процентов — это добровольный взнос за проезд по моим землям. Сопротивление и покушение на мою жизнь или жизнь моих людей, автоматически означает полную конфискацию.

— А как же я? — не унимался парнишка.

— До колонии километров десять дойдешь. И этому помоги доковылять, — я указал в сторону, лежащего на снегу «танцора». — Уверен, вас заметят раньше и пришлют помощь. Не пропадете. А бабке своей передай, что я сказал. И про добровольную уплату добавь. Иначе количество ее людей постоянно будет сокращаться. Я бы не хотел этого делать.

Я дошел до снегохода и уселся в седло. Сумку с кристаллами закрепил перед собой.

Олег проводил меня взглядом, прикрывая. Мало ли что задумает пацан. Но тот стоял столбом: растерянный и уничтоженный. Еще бы! Он потерял все добытые колонией кристаллы. А это много. Очень много для одного человека.

— Поехали! — крикнул я Олегу.

Мой товарищ попятился к своему снегоходу, все еще не выпуская из виду ни пацана, ни невидимку. Все верно, Олег отвечал за безопасность. И то, что он проглядел невидимку, как бы это смешно не звучало, давило на него. Но я не собирался усугублять его переживания. Уверен, он и сам сделает нужные выводы.

Я лежал в засаде и высматривал в бинокль проходящие мимо вездеходы. Как на зло их было немного и все были не те. А если быть точным, то в нужную мне сторону пока не проехал ни один.

Олег отошел куда-то, может нужду справить. Я слышал, как он возится в нескольких метрах от меня.

В эту вылазку мы отправились вдвоем, хотя за последние дни в нашем полку довольно сильно прибыло. Я старался не раздувать штат, опасаясь, что будет сложно поддерживать контроль, но перед самым отъездом из Салехарда прибыло еще четыре человека. Двое оказались теми, кого Олег не смог уговорить во время своей поездки. А другие двое были их родными братьями — по одному на каждого.

Как выяснилось на двоих вновь прибывших Олег возлагал большие надежды. Оттого и был зол, когда вернулся. Его товарищи изначально отказались, а вот спустя два дня приехали и привезли своих братьев. Что именно повлияло на их решение я не знал, но мог предположить, что о наших занятиях поползли слухи.

Слухи — самый больший враг тайных мероприятий, но в моем случае, они могут быть и полезны. Сарафанное радио разнесет все. Главное, что бы трансформация правды произошла в нужную сторону. Или же не случилась вовсе. Кстати, за этим нужно будет следить. Правильная репутация уже сама по себе — это сила.

Я немного переживал, что поведение знакомых Олега как-то подозрительно, но он меня успокоил, переговорив со всеми.

Зато теперь у нас были и техники, и инженеры, и даже один потомственный охотник.

К сожалению, ни у кого кроме нас с Олегом не было дара. А это означало, нам нужно оружие. На текущий момент у нас было две винтовки, что мы привезли из «Свежего ветра» и один охотничий карабин. И это на семерых не обладающих даром. Маловато будет!

Но сейчас, лежа в засаде, я больше волновался не за новые единицы оружия, и не за одаренных. На этот раз мои планы были немного другими.

Вчера мы видели, как в колонию проехал вездеход. Олег предположил, что привезли сменщиков персонала колонии. Сегодня утром вездеход проехал обратно. Его мы и пропустили — мне нужен был не он.

Я до сих пор нападал только на транспорт Смирновых. Колонии Мироновых пока не трогал. Места добычи других семей были западнее и севернее. Там свои пути, так что нашим основным клиентом была Алёна Андреевна. Представляю, как злилась и бесновалась старушка, но что поделать?

Как только укомплектуем личный состав и обеспечим всех оружием, расширим поле своей деятельности. Главное не затягивать. И именно поэтому сейчас я был здесь.

Вернулся Олег и забрал у меня бинокль.

— Отдохни немного, я послежу, — сказал он, устраиваясь рядом со мной на наблюдательном пункте.

— Не пропусти! — в шутку строго сказал я.

— Ага, — отмахнулся Олег.

Я встал и немного подвигался, разминая ноги. От длительного бездействия они затекли, и по ним бегали мурашки. Я попытался вызвать свои силы, и заставить сиреневые разряды восстановить кровообращение, но так и не смог получить нужного результата. Возможно, моего ранга владения магией пока не хватало на такое.

Наконец, спустя несколько минут Олег тихо произнес:

— Кажется, кого-то вижу.

— Наш клиент? — заинтересовался я.

— Тип вездехода нужный. Дальше смотри сам.

Я забрал у Олега бинокль и попытался рассмотреть приближающийся к нам вездеход.

Место мы заняли стратегически верное. На этом участке трассы от Салехарда до колонии Мироновых, где я когда-то был недолгим гостем, имелся плавный поворот. Не знаю, как и зачем он кому-то здесь понадобился, но для нас в нем был только плюс.

Если остановить вездеход тут, то он не окажется в зоне прямой видимости. От города было уже далеко, и до колонии далековато. К тому же и наша база оказывалась в стороне, и если решат поискать, то замучаются.

В визоре бинокля мелькнул бок вездехода с обшитой металлом будкой. Отлично! Тип тот, как и сказал Олег.

Я постарался навестись точнее и посмотреть, кто находился в кабине. Даже при максимальном увеличении было сложно понять. Но одно можно было сказать точно. К нам ехали минимум три человека.

— Не пойму, — протянул я. — Может он, может нет.

— Не станем тормозить? — поинтересовался Олег.

— Как же не станем? Там как минимум есть ружья, а нам они точно нужнее, чем тем парням. Давай постараемся не губить их понапрасну. Отдадут без боя и отлично.

— Но, если что…

— Если что, действуем по обстоятельствам. Не подставляемся и не гибнем. Мне наши жизни еще дороги.

— Хорошо, мне тоже, — усмехнулся Олег.

Мой товарищ подошел к своему снегоходу и отцепил ружье. Я, как обычно, больше полагался на свой дар.

— Обездвижим? — спросил Олег. — Или есть идеи получше?

— Есть, — придержал я товарища. — Не стоит калечить транспорт. Может как-нибудь и его заберем. Но отсюда до мест, не столь отдаленных, довольно далеко, простите за каламбур, а бросать людей в снежной пустыне я не хочу.

— Ох, — протянул Олег, — как бы тебе эта доброта потом боком не вышла.

— Не выйдет, — заверил я его.

— Тебе решать.

Я кивнул, заканчивая бессмысленный разговор. Вот именно, что решать мне. А я решил не убивать людей. По крайней мере пока. Дернутся, тогда другое дело.

— Не думаешь, что пора что-то делать? — поинтересовался Олег.

И впрямь, вездеход был совсем близко, а я все старался рассмотреть, кто внутри.

Ладно, если не сейчас, то когда?

Я вышел из укрытия и пошел прямиком к укатанной полосе. Олег остался прикрывать меня из засады.

Я шел и старался почувствовать покалывание в пальцах. Восстановить былые ощущения, как меня учили. Пара секунд и словно легкое онемение прокатилось по моей руке. Достигло кончиков пальцев и там застыло, раздражая кожу тонкими иголочками.

Отлично! Я был готов.

Облако поднимаемого за вездеходом снега, закрывало собой бледное солнце. Вот-вот и машина покажется из-за поворота. Я взмахнул рукой и поднял искрящуюся сиреневыми разрядами сеть, перегораживающую полосу поперек. Невысокую, чтобы издалека не заметили, но чтобы заметили, как приблизятся. Всего в полтора метра высотой, но весьма плотную. Не заметить такую преграду было невозможно.

Вездеход на полном ходу выскочил из-за поворота и стал резко тормозить. Водитель заметил неладное.

Катки ведущих колес тормознули, и гусеницы прекратили движение. Машину понесло чуть боком, но она быстро выровнялась и остановилась, застыв в десятке метров от преграды.

Я, не таясь шел к вездеходу, поигрывая правой рукой с созданным столбом плотных молний над ладонью. Я знал, что те, кто сидят в машине увидят, какой у меня дар. А опираясь на слова княгини Смирновой, мой дар был весьма редким, если не уникальным.

Уверен, ориентировка на меня давно была разослана по всем структурам, что имели хоть какую-то вовлеченность в охранные дела колоний. А значит там уже знают, кто перед ними.

Палить прямо из кабины они не станут, а если откроется окно, Олег на чеку. Только появится ствол, он прикроет. Выстрел в кабину наверняка разнесет там всех, не оставив никого живого. Не смертники же они?

Но окна не опускались. Ружья из вездехода не высовывались. Может быть те, кто внутри, решили, что я хочу забрать кристаллы, а их в машине нет? А значит и переживать не за что? Что ж, я и так прекрасно понимаю, что движущаяся в сторону колонии машина будет пуста в плане аквамарилла. Они меня что за дурака держат?

Вдруг дверца вездехода дрогнула и приоткрылась. Из проема показались две поднятые руки ладонями вперед с растопыренными пальцами. Человек делал жест, что он безоружен. Но я и так не сомневался, что если кто и полезет вперед, он окажется с даром. А такому ружье ни к чему. Для меня главное было, чтобы вышел тот, кто мне нужен.

Человек медленно открыл дверцу до конца и спрыгнул на снег.

Я улыбнулся, едва увидев его лицо.

— Привет «начальник»! — крикнул я.

— И тебе привет, шпион, — усмехнулся охранник.

— Скажи своим не дергаться и все будет в порядке.

«Начальник» что-то произнес в сторону кабины. Я его не расслышал, но думаю, сидящие внутри, да.

— Не боишься, что я тебе сам поймаю? — весело спросил тот, кто когда-то вез меня по этой же дороге.

Каков его дар я знал прекрасно, а значит у Олега будет время помочь мне. Так что я не слишком рисковал.

Мне этот военный понравился еще тогда. Рассудительный, умный, знает подход к людям. И что-то внутри меня говорило, что это тот самый человек, что мне нужен. Особенно памятуя о том, что он из военных и там же есть еще его братья, так же обладающие даром.

— Я не один, — ответил я, все-таки предупредив ненужные действия, — так что не стоит рисковать, если не хочешь обратиться в мясной шарик или горстку пепла.

— Уговорил, не стану. Тогда еще вопрос, зачем остановил транспорт? Кристаллов у нас нет. Платить за проезд нечем. Разве что дружков твоих везем?

— Нет у меня дружков среди тех, кого вы можете везти. Да и кристаллы с Мироновых я пока не брал.

— Из-за этого, кстати, Мироновы пока не организовали усиленные отряды по охране транспорта.

Как интересно. Интересно, даже не то, что Мироновы не сделали этого, а то, что сейчас мне сливали информацию. Я же помню, как этот человек легко выуживал ее у меня, заставляя давать больше, чем получать. И вот сейчас он меня явно ставит в известность. Уверен, я в нем не ошибся. Но вот найти подход к малознакомому человеку всегда непросто. И сейчас мне предстояло двигаться по тонкому льду, рискуя провалиться.

— Спасибо, за то, что сказал. Но Мироновых тоже коснется мой налог. Как бы они не были мне симпатичны.

— Ага, особенно некоторые Мироновы, — усмехнулся «начальник».

Что за хрень? Все всё знают. Ну и ладно. Не больно-то и хотелось скрывать, что произошло у меня с княжной. Знают, значит кто-то растрепал. Олегу это нафиг не нужно. Сама Олеся? Возможно, кому-то из семьи, а те дальше. А может просто кто-нибудь присутствовал при разговоре бабки и внучки, а потом проговорился. Да не важно!

— Я хочу с тобой поговорить, — сказал я, — но так, чтобы никто не слышал. Не хотелось бы потом стирать память твоим попутчикам. Отойдем?

— Почему бы и нет?

Охранник, пошел в сторону от вездехода следуя от меня чуть с боку. Спиной он ко мне все же не поворачивался. Как и не старался исчезнуть из моего поля зрения. Отлично! Человек все понимает и ведет себя адекватно. С таким приятно иметь дело.

Мы отошли метров на сто от вездехода, но так, чтобы Олегу из укрытия нас было хорошо видно.

— О чем хотел поговорить? — спросил «начальник».

— Как тебя зовут?

— Костя, — чуть удивленно ответил мой спутник.

— Отлично, Макар, — представился я обычным именем.

Разыгрывать перед этим человеком княжескую карту я не собирался.

— Я знаю, — ответил он.

— Зато теперь и я знаю, как зовут тебя, — я улыбнулся. — Теперь перейдем к делу. Полагаю, обо мне уже многое известно. И мне не нужно пересказывать, что я тут делаю. Но мне требуются люди. Надежные и, может быть, даже идейные люди, кто мог бы поддержать меня в делах против семей. Не всегда эта поддержка может быть такой, что нужно будет сражаться, но и такого я не исключаю.

Константин слушал меня внимательно, не перебивая. С легкой улыбкой на лице, но глаза смотрели на меня совершенно серьезно.

— Я знаю, что ты не принадлежишь к семье, ты — наемник. А значит, интересы семей для тебя не больше, чем деньги. Что, если я будут платить тебе?

— За что? — удивился охранник.

— За то, что ты сведешь меня с нужными людьми среди военных. Уверен, не всем нравится текущее положение вещей. И мне нужны именно такие люди.

Военные — это всегда сила. Как показывает история моего старого мира, ни одна революция, ни один бунт или переворот не состоялся без их помощи. Лишь военные имеют хоть какие-то шансы выступать против власти, а мне сейчас именно это и требовалось. Нет, не думайте, что я решил организовать тут революцию, но рассматривать стоило все возможности. К тому же, вся эта возня с вербовкой и разработкой планов не такая уж и быстрая.

— С чего ты взял, что я просто не сдам тебя нашим подразделениям правопорядка? Полиция подчиняется правящей семье, сейчас — это Ковалевы, но все эти люди живут по уставам нашего сословия и по факту, являются военными. Я мог бы легко передать твои слова своим командирам, а они уже дальше, куда надо. Может быть, я за это даже почести какие заслужу?

— Я не уверен, но готов рискнуть, — честно ответил я. — Ты мне еще в первый раз показался умным человеком. А главное, тем, кто умеет разбираться в людях. Подумай и скажи, чего я добиваюсь?

— Это сложный вопрос в условиях недостатка данных. Но я более чем уверен, что все сказанное Смирновыми ложь. Ты не маньяк и не беспредельщик. Видимо, тот парень заслужил того, что ты с ним сделал.

Я пожал плечами, не став перебивать человека.

— Это приводит меня к мысли, что ты добиваешься чего-то другого. И вся эта затея со сбором проездного оброка нужна тебе не для собственного обогащения. Того, что ты уже украл хватило бы тебе и твоему дружку на безбедное существование до конца жизни. А значит, тут что-то большее. Верно?

— По большому счету да, ты прав.

— Тогда что это? К чему ты ведешь?

— Я пока не готов говорить на эту тему. Но поверь, я не хочу ничего плохого.

— То, что хорошо для одного, не всегда является таким же для другого, — философски произнес Костя.

— Верно. Но давай оставим философские и политические диспуты для другого времени и места. Мне нужен выход на людей среди военных, о которых я сказал. Если ты не хочешь, то можешь не примыкать ко мне сам, просто выведи меня на них. Если все сделаешь грамотно, то те, кому не нужно, и не узнают.

— Не боишься, что могу сдать? — снова спросил охранник.

— А что ты скажешь? Что тебя остановил для разговора посреди ледяной пустыни князь Сибирский и попросил вывести на людей, недовольных текущей ситуацией?

— А как же место? Ты ведь наверняка скрываешься где-то неподалеку?

— Я могу скрываться где угодно. Сюда я ехал специально, ища встречи с тобой. Преодолеть на снегоходе три-четыре сотни километров не проблема. А вот обыскать потом тысячи квадратных километров льдов весьма проблематично.

— И то верно, — согласился со мной Константин. — А предательство? Вдруг я предам тебя? Вдруг сведу с теми, кто тебя схватит и передаст Смирновым?

— Это риск, и я его беру на себя. К тому же, меня не так просто схватить.

— Может и так, — ответил охранник. — Скажем так, Смирновы объявили на тебя охоту, но военные к ней не подключились. Пока. До тех пор, пока ты не затрагиваешь наши интересы, нам незачем рисковать своими людьми. Но подумай вот о чем. Есть наемники, охотники за головами. И вот они-то уже растиражировали твое фото. Они тебя уже ищут.

— Знаю, — легко согласился я, — но что делать. Я популярная личность. Все меня хотят поймать.

Костя рассмеялся.

— Да уж, и не только поймать, — охранник хитро подмигнул мне. — Об этом наслышаны. Слухи — это страшная вещь. Особенно, если дело касается десятка богатейших семей в стране. Кстати, одна особа, тесно связанная с моей нанимательницей, говорят, очень сильно страдает от твоего отсутствия и вообще…

— Не думал, что стану сплетничать стоя на морозе, — рассмеялся я.

— Это точно.

— Что скажешь? — спросил я его прямо.

— Ты задаешь сложные и не удобные вопросы.

— Так оно всегда и бывает. На легкие и удобные, как правило, ответы не слишком интересные.

— А ты философ, как я погляжу.

— Это не так, но некоторые простые истины давно и многими познаны. Но я бы хотел получить от тебя прямой ответ. Ты мне поможешь?

— Ты показался странным еще тогда. Но, кажется мне, что у этой странности есть какое-то логичное объяснение. И мне было бы интересно его услышать. Так что я тебе помогу в обмен на объяснение твоих странностей.

— Хорошо, — согласился я. — Сведешь меня с нужными людьми и поговорим. Там сам решишь, как быть дальше.

— Отлично! Я согласен. И не переживай, подставы не сделаю. Человек я не тот.

— Надеюсь, — ответил я. — Мне еще кое-что нужно. И это мы можем организовать прямо сейчас.

— Что именно? — удивился Константин.

— Оружие тех мордоворотов, что остались в кабине. Оно мне нужно. Если надо могу сделать так, что они ничего помнить не будут. Под это же можешь закосить и ты. Мол ехали-ехали, встали, очнулись — гипс.

— Какой еще гипс?

— Да так, не бери в голову. В общем, помнить никто ничего не будет.

— Это безопасно? — спросил Костя.

— Вполне.

— Тогда лиши их памяти, мне будет проще.

— Хорошо, — согласился я и пошел в сторону вездехода.

Константин шел рядом со мной, всем своим видом показывая, что никакой опасности нет и переживать не о чем.

Я приоткрыл дверцу и заглянул внутрь. Два парня сидели на заднем сиденье и внимательно смотрели на меня.

— Привет, — улыбнувшись сказал я, и два разряда, сорвавшись с моих пальцев, коснулись висков мордоворотов.

Было два человека в сознании, стало два, лежащих вповалку, но без воспоминаний о последних тридцати минутах.

— Очнутся минут через десять, — сказал я Косте, заглянувшему в кабину после меня.

Я обошел транспорт и открыл дверцу с другой стороны, забрал два карабина военного образца. Поискал личное оружие на поясах охранников, но больше ничего не было.

— Тебя вырубить для верности? — спросил я Константина. — Память оставлю, не переживай. Иначе как ты мне сможешь помочь?

— Давай, вырубай, дай только в кабину сяду. Не хочется на снегу валяться.

Он забрался на место водителя и спросил:

— Как встретимся в следующий раз?

— Сколько времени тебе нужно, чтобы разобраться с моим вопросом?

— Недели две, для начала. Через это время буду иметь какую-нибудь информацию.

— Тогда буду ждать тебя здесь через две недели. Сможешь напроситься в конвой?

— Смогу. Но бывает не каждый день зеков везем.

— Ничего, я тебя и сейчас не с первого раза поймал, — усмехнулся я.

— Хорошо. Через две недели.

Я кивнул и вырубил Костю. Наш человек. По крайней мере сейчас я был уверен, что поступил правильно.

У меня было две недели на разработку дальнейшего плана. И для понимания, что делать мне была нужна еще одна встреча. Я настраивался на нее уже несколько дней, но никак не мог принять решение. Теперь же, процесс запущен и отступать было нельзя. Нужно было выбираться в столицу и искать Дану и её подпольщиков.

К Олегу я вернулся груженый двумя винтовками и с улыбкой на лице. Пора было валить, пока не очнулись охранники и не заметили наши следы на горизонте.

— Все получилось? — спросил Олег, едва я подошел к снегоходам.

Я кивнул, прикрепляя винтовки к боку машины.

— Отлично! Валим?

— Да, и как можно быстрее. Идем несколько километров по накатанному, затем уходим в сторону. Нужно оставить, как можно меньше следов. Не думаю, что нас станут слишком усердно искать, но давать лишний повод не стоит.

Олег быстро сел на снегоход и поехал в сторону укатанной полосы. Я последовал за ним.

Равномерный перестук колес усыплял, погружая обратно в полубессознательное состояние. Едва я выплывал из него, как тут же снова плавно нырял в бездонные глубины. Голова раскалывалась, как от дикого похмелья. Какого черта? Я же не пил!

Шевельнулся, постарался осмотреться и чуть не отключился от жесткой боли в затылке.

Руки и правый бок затекли. Я сделал долгий выдох и приоткрыл глаза, но сквозь щелочки, что мне удалось создать, я увидел только подсвеченные полоской света пылинки, тихо кружащие над полом.

Полом? Какого хрена я лежу на полу? А почему я вообще в поезде?

Так! Стоп! Спокойствие, только спокойствие, как говорил один толстый представитель рыжих летающих человечков.

Я постарался унять биение сердца. Равномерно и долго дышал, старался почувствовать все свое тело от макушки до кончиков пальцев на ногах. Йогические практики, мать их, не помогали.

Макушка болела, а пальцы на ногах вообще не ощущались. Надеюсь затекли, а не отсоединились от моего тела в результате неудачной встречи с чем-нибудь острым.

Руки оказались связанными за спиной, а ладони дико вспотели, словно на них полиэтиленовые мешки натянули. Ага, точно, как же я забыл, ведь на прием в маникюрный салон записывался. А сейчас сижу с маской на руках и с пакетиками для лучшего впитывания. Черт! Не пойду больше в этот салон! Какого хрена⁈ Особенно мне не понравилось связывание и отключка. Жалобу напишу!

Я пошевелил пальцами на руках. Все были на месте. Вот и отлично. Это уже хорошо. Хоть пальцы вместе с ногтями не отстригли. По ощущениям на мне были надеты толстенные резиновые перчатки. Такие надевали электрики, когда собирались работать с проводами под напряжением. Но нахрена на меня их нацепили? Я не электрик и незаконные врезки делать не собираюсь. Блин, вся идея с маникюрным салоном рассыпалась в прах. Придется менять перспективу.

Ах да, я же могу молнией шарахнуть! Решили, что резина их спасет?

Рассыпающиеся, как после удара по голове мысли, наконец начали приходить в порядок. Тот бред, что роился там несколько секунд назад окончательно исчез.

Я постарался вызвать покалывание в пальцах. Его не было. Дар не проявлялся.

Стоп! Это еще ничего не значит! Секундная паника прошла, сменившись спокойствием. И верно. Надо успокоиться и попробовать еще раз.

А для начала мне нужно понять, где я и что происходит.

Если меня везли куда-то на поезде, то значит хотели увезти далеко. Иначе была бы машина или вездеход. Вопрос куда?

Я поморгал, стараясь дать глазам привыкнуть к темноте.

Деревянный пол. Небольшое помещение передо мной. Что сзади не вижу. Может там огромное пространство, а может стена.

Прямо передо мной дверь. Снизу пробивается тонкая полоска света, где танцуют свой неспешный танец пылинки. Все тихо и мирно. Лишь слышен мерный перестук колес. Не быстрый, довольно неспешный. Поезд двигался в городской черте либо просто медленно.

Я покрутил головой. Так, я все еще в куртке и шапке. Значит меня поймали, погрузили в вагон и куда-то отправили. Но не раздели, не переодели.

Что самое обидное, у меня не было даже мыслей куда и зачем меня могут везти. Поймай меня Смирнова, то наверняка притащила бы к себе в особняк для разговора. Неужели решили вывезти подальше и сбросить тело? Хотя, тогда бы прежде убили. Значит нужен живым. Это уже хорошо. У меня живого гораздо больше шансов отвертеть им головы за похищение.

Обидно, что в ближайшее время друзья меня даже не хватятся. Сам сказал, что неизвестно насколько уеду. А Ковалева? Ведь я не приду на прием через пять часов. Хорошо бы, если она хватилась, вот только не она ли стоит за похищением? Зачем ей? Да хрен знает! Я пока вообще ничего понять не мог.

Одни вопросы. И никаких ответов.

Понятно, что меня пасли и подловили при посадке в такси. Не даром мне казалось, что за мной хвост. А еще параноиком себя посчитал! Черт! Если у вас паранойя, то это ещё не значит, что за вами не следят! Надо было проверить, все что казалось странным. Тем более, что по городу без дела столько времени шатался. Понятное дело, что я пытался определить слежку. Плохо пытался!

Кстати, я вдруг понял, что меня именно вырубили, а не усыпили. Во сне я мог бы воспользоваться своим даром, как уже случалось, или хотя бы помнил, что мне что-то снилось. А здесь ничего подобного. Вот я сажусь в машину и вот очнулся на полу вагона. Никакого перехода. Интересный дар. Вопрос, как действует? Если его обладатель сейчас там за дверью, то меня могут снова вырубить.

Я втянул носом воздух. В вагоне слегка пахло не то пряностями, не то солениями. Словно здесь до этого возили какую-то еду и на пол разлили или просыпали что-то. Но как мне это поможет? Я даже не представлял куда и что могли возить по железной дороге. Одно я понимал точно, везли меня куда-то далеко, но эта мысль у меня уже была. Зациклился.

Сначала подумал, что надо попытаться позвать на помощь, но потом понял, что сначала надо бы решить вопрос со свободой. Если за дверью мои конвоиры, то меня просто еще раз вырубят. На крик все равно не прибегут из других вагонов. Значит кричать пока бесполезно. Надо сделать так, что если кто-то войдет, я смог бы его обезвредить.

Я еще раз попытался вызвать покалывание в пальцах. Кажется, что-то почувствовал!

Когда ощущения стали стабильными и сильными, я попытался воспользоваться «пальцем-автогеном». Пространство позади озарилось призрачным сиреневым светом, но я так и не понял, получилось у меня что-то или нет.

Я попытался перевернуться на другой бок. Перевернуться удалось, но теперь свет от двери заслоняло мое тело, и видимость резко ухудшилась.

Когда глаза привыкли к темноте, я присмотрелся. Никаких следов воздействия не было. Ни на полу, ни на стенах. Зато я узнал, что комната, где я лежал была совсем небольшой.

От двери до меня было не больше двух метров. За спиной, а сейчас перед моим лицом, еще около метра до глухой стены. Итого три метра от силы.

Я еще раз сосредоточился и воспользовался даром. Снова в комнате стало светлее, но при смене положения тела, я вновь ничего не увидел.

Что за хрень? Мои силы не могли проникнуть за пределы того, что у меня было на руках? Мне самому разряды не причиняли вреда, но вот окружающим предметам должны были. Но тут все было иначе. Все, что меня окружало совершенно не пострадало.

Кто-то подошел к моей поимке очень серьезно.

Хорошо, тогда другая идея. Я постарался протащить разряды по коже вдоль руки до открытого участка. Лицо, шея вполне могли стать местом откуда я отправлю крохотные молнии в путешествие. В конце концов, идея пустить разряд через лезвие ножа, приставленного к моей шее, у меня возникала.

Я долго старался проделать этот фокус и у меня получилось. Но возникла новая неприятность. Сила разрядов оказалась такой слабой, что я не смог с их помощью даже пережечь веревку, что стягивала мои руки. Хорошо, что не стал тогда экспериментировать с ножом, а просто засадил невидимке по шарам. Сейчас мне бы что-то подобное не помешало.

Ага! Кое-что у меня все же было. Я повернулся на нужный бок и постарался прижаться щекой к полу через воротник куртки. Сначала ничего не ощутил и решил, что те, кто меня вырубили тщательно обыскали. Но в какой-то момент почувствовал, что небольшой твердый кристаллик упирается мне в щеку.

Вот и отлично! Вопрос в том, смогу ли я его дестабилизировать разрядом через кожу? Те кристаллы, что были на приисках и еще не прошли стабилизацию, я был уверен, что могли бы сдетонировать от этих разрядов, но вот стабильный аквамарилл из снегохода… сомнительно. В полную силу я бы его легко взорвал. А так? Не знаю.

Я снова зашевелился и отвернулся от двери в попытке расстегнуть замок воротника и добраться до кристалла.

Сильнее запахло пряностями и в комнате стало светлее.

Черт! Дверь открылась! Я постарался вывернуться, но сверкнул сиреневый разряд, очень похожий на мой, и что-то больно кольнуло меня в шею. Я вытянулся в струнку и отрубился.

Боль! Дикая боль и одновременно с ней ощущение силы. Странное сочетание, но меня оно, кажется, завело.

Тонкие молнии моих разрядов дотянулись до кристалла, но он явно сопротивлялся и не собирался взрываться.

Фон Кляйнен рассмеялся и наступил ботинком на кристаллик аквамарилла.

— Чего удумал… — начал он, но вдруг заткнулся.

Мгновение назад я видел все ясно. От разрядника меня трясло, но зрение оставалось нормальным, и вдруг окружающий мир приобрел сиреневый оттенок. Словно я стал смотреть на него сквозь молнию. Видимо, произошло то же, что и тогда, когда меня допрашивали на каторге — то, что должно было причинить мне страдания, подтолкнуло мой дар.

— Какого хрена! — заорал крысеныш.

Молнии из моих глаз ударили ему под сапог, и мир стал белым.

Я почувствовал, как меня впечатало спиной в стену и выбило воздух из легких. Я постарался вдохнуть. Боль и вонь специй сопровождали эту попытку.

Белый цвет сменился бледно сиреневым, а затем ясным дневным.

Только сейчас я понял, что уши заложило, и постоянный тонкий звон не позволяет что-то расслышать.

Свет стянулся в точку и исчез, оставив после себя вид на разорванную половину вагона. Во все стороны торчали доски, прутья металла и какие-то загнутые в дугу швеллеры.

Сзади и спереди одновременно раздались раскаты грома. Нет. Это стучали металлические сцепки поезда, передавая кинетическую энергию следующему вагону.

Грр-р-р-рх! Звук укатился вдаль и смолк.

Писк в ушах прекратился.

Передо мной никого не было, и я порадовался, что жив и могу видеть.

Кажется, у меня все получилось.

Деревянные стенки вагона вдруг вспыхнули. Черт! Какая же температура вокруг? Как же я рад, что энергия аквамарилла меня не трогает.

Я поискал глазами тех, кто в момент взрыва стоял рядом. Бесполезно. Если они не испарились, то наверняка разлетелись на многие метры от вагона. Если вообще сохранили целостность тел. А-а-а! Что за мысли? Почему в такой ситуации кто-то впадает в панику, а я мыслю довольно холодно. Хотя, это ведь хорошо?

Я постарался пошевелить руками. К моему огромному удивлению, это удалось.

Вывернув руки из-за спины, я посмотрел на свои кисти.

Обугленные куски веревки упали вниз. Я был свободен! Вот только толстенные перчатки, реально похожие на обмундирования черных электриков, оказались примотанными к рукавам куртки скотчем, который ничуть не пострадал.

Я вцепился в скотч зубами и постарался отодрать. Но не тут-то было. Зубы соскальзывали с ленты, не причиняя ей вреда.

Вокруг меня разгоралось дерево и становилось жарковато. Вот теперь это был обычный огонь, а он ко мне не столь благосклонен.

Нужно выбираться. И причем быстро!

Я постарался подняться, опершись на руки, но едва смог сесть. Ноги затекли, тело слушалось отвратительно.

Я протянул руки к подбирающемуся ко мне пламени.

Получится сжечь перчатки? Может быть, огонь их расплавит? Понимание, что горячая резина нефига не приятная штука меня не остановило. Особенно если учесть, что эта резина будет плавиться прямо у меня в ладонях. Но это все ерунда. Без своего дара я как без рук, а руки срочно требовалось вытаскивать из этого уродского заточения.

Для пробы я решил поджарить левую руку. Я правша, так что невелика потеря, если придется залечивать ожоги какое-то время на левой руке.

Огонь уже полностью отрезал меня от выхода. Разорванный напополам вагон пылал.

Резина накалилась так, что я непроизвольно начал кричать. Миг и обжигающий расплав потек по моим пальцам. Как же больно!

Я видел, как кожа руки покрывается волдырями, и они тут же лопаются, образуя кровавую с черным смесь, облепляющую мою ладонь. Нестерпимо воняло горелой резиной и паленой кожей.

Едва смог шевелить пальцами. О том, что они двигались чудом, преодолевая нечеловеческую боль я даже не говорю. Я отдернул ладонь от огня и принялся срывать скотч, крепящий перчатку ко второму рукаву. Не сразу, но мне это удалось.

Правая рука была здорова.

Я протянул ее вперед и растопырил ладонь.

Из пальцев полетели молнии и вонзились в стенку вагона, еще не успевшую загореться. От нее валил дым, но языков пламени видно не было.

Сиреневые разряды крошили дерево в щепу, вырывая его из стены, образуя овальный проход прямо над полом. Я, не опуская руку, стал перемещаться ползком в сторону спасительного выхода. Отталкивался ногами и скользил по деревянному полу. Заноз набрал порядком, но мне на это было плевать.

Кусок стены наконец сдался, и я вывалился из вагона на щебень, отсыпанную вдоль железнодорожных путей. Упал с полутора метров и, кажется, на мгновение отключился.

Когда я смог приподнять голову со всех сторон к месту взрыва бежали люди.

Кто-то схватил меня под руки и поволок по острым камням подальше от огня. Кто-то кричал в самое ухо, спрашивая живой ли я, и есть ли в вагоне еще люди. Кричал по-русски, но смысл слов до меня доходил медленно.

Я кивал и мотал головой. Надеюсь, в правильные моменты.

Стало прохладней. Меня отнесли метров на пятьдесят.

С этого места открывалась замечательная картина моего яркого освобождения.

Прямо по центру путей лежала гора обломков, образовавшая подобие гнезда: в центре пусто, по краям доски и какой-то хлам. Диаметр этой воронки был не меньше десяти метров.

Состав разорвало и растолкало на такое же расстояние.

Завалившиеся части вагона горели. Обломки валялись по всей округе, до куда хватало взгляда.

Я поискал глазами тела тех, кто был со мной в вагоне, но ничего не нашел.

Вокруг суетились люди. Кто-то бежал с огнетушителями из соседних вагонов, кто-то кинулся вызывать полицию и пожарных, кто-то старался заглянуть в остатки вагона с той и другой стороны в поисках выживших.

Меня ненадолго оставили в покое. Кто-то сидел рядом со мной, но тихо, словно просто присматривал, чтобы я не завалился на бок или не сбежал, но все внимание моего соседа было приковано к месту взрыва.

За спиной вдруг зашуршала щебенка, будто по ней кто-то бежал со всех ног.

Сидящего за моей спиной оттолкнули, от чего он недовольно что-то буркнул, но его голос потонул в восклицаниях.

— Макар! Макар! Макар! Как же так⁈

Меня подмяли под себя, сгребли в кучу и покрыли мое лицо слезами, слюнями и еще непойми чем. Все это продолжалось какое-то время, пока я не вскрикнул.

Тот, кто меня прессовал, оперся своей тощей коленкой о мою обгорелую руку и вдавил ее в острый щебень.

— Извини! Извини! Извини! — раздалось у меня в ушах, и вес тела на руке исчез.

Почувствовав слабину, я чуть отстранился.

Передо мной сидела Олеся.

С заплаканными красными глазами, вся перемазанная в саже. Об меня обтерлась что ли? Но с улыбкой на лице и счастьем в глазах.

— Я узнала тебя издалека и подбежала, — затараторила девушка. — Сама не знаю, как узнала, но вот узнала и сразу кинулась к тебе. Ты как? Что с тобой? Говорить можешь? Ты не ранен? Может тебе врача позвать?

Я протянул здоровую руку и закрыл рот девушке — слишком много слов.

Она тут же замолчала. Я опустил руку. На светлой коже моей снегурки остался черный след.

— Как ты здесь оказалась? — я едва смог выдавить из себя этот хрип.

Откашлялся. Стало легче.

— Я на этом поезде ехала. Это почтово-багажный. Мы остановились. И тут взрыв. В вагоне переполох. Все рванули на улицу. Видим пожар. Бросились сюда. Я чуть поотстала. Подбежала, здесь уже оцепление организовали сами пассажиры. Вижу, кого-то живого тащат. Я стала пробираться ближе. Интересно же. Подобралась, а тут ты. У меня сначала ноги подкосились, а потом я к тебе бросилась.

— Что ты в поезде-то делала? — удивился я.

Даже сквозь сажу было видно, что Олеся покраснела. Девушка замолчала и опустила взгляд. Затем резко вздернула голову и посмотрела мне в глаза.

— Это знак! — уверенно сказала она. — Я точно знаю, что это был мне знак.

Ого! Это оказывается ради знака я чуть не сдох? Ну, кто знает? Пути господни неисповедимы.

— Ты-то как? — снова начала Олеся, но я ее перебил.

— Со мной все в порядке. Немного руку обжег и все.

— Как ты-то тут оказался?

— Ответ за ответ? — произнес я, вспоминая голос госпожи, пока я лежал в вагоне. К счастью, это был голос не Олеси.

— Вы знакомы? — вдруг встрял тот, что сидел до этого со мной.

Этим человеком оказался совершенно незнакомый крупный мужчина в каком-то простом одеянии и теплой шапке.

— Да-да, конечно! — воскликнула Олеся.

— Вы присмотрите за ним, я пойду помогать. Может там кто-то еще есть. Надо спасать. Вы никого там не видели? — спросил мужчина.

— Нет не видел, — соврал я.

— Ага, но я все равно пойду. Там от меня толку больше.

Он повернулся и быстрым шагом направился к месту пожара.

— Так и откуда ты здесь? — повторила свой вопрос Олеся.

— Ответишь на такой же вопрос? — спросил я девушку.

— Хорошо, — как мне показалось, нехотя произнесла девушка.

— Меня похитили из Новой Москвы и куда-то везли.

— Как? Кто? — глаза Олеси стали по пять копеек.

Девушка и так сидела, и смотрела на все это огромными от испуга и непонимания глазами, а сейчас они приобрели размеры анимэшных. Любой японец сейчас оторвал бы её от меня с руками и ногами. Да кто б ему дал.

Я улыбнулся, посмотрев в глаза Олесе.

— Это долгая история, но я обещаю тебе её рассказать. Теперь ты.

Девушка какое-то время молчала, а потом словно решилась.

— Я сбежала из семьи. Хотела уехать на юг и там скрыться.

— А теперь не хочешь?

Я вспомнил, как Олеся говорила о знамении.

— Теперь, я точно знаю, что так нельзя.

— Вернешься в семью?

— Нет! Туда ни за что!

Я понимал, что девушка переживает за свой выбор, может быть, даже жалеет о нем, но не понимает, что делать дальше.

— Пойдешь со мной? — спросил я ее.

— Куда? — спросила Олеся, но сама себя перебила. — Пойду! Мне не важно куда.

— Простите, — раздалось из-за спины. — Могу я задать вам пару вопросов?

Олеся резко обернулась. Я сделал это гораздо медленнее. Голова ныла, шея болела, ребра отдавали болью при повороте корпуса.

Человек, задавший вопрос сделал несколько шагов, обошел меня и остановился.

Полицейская форма была мне хорошо знакома. Это был представитель органов. Точно такой же, каких я видел в городе. Значит, я всё ещё в России.

— Задавайте, — разрешил я, понимая, что сейчас придется врать.

— Расскажете, что произошло в вагоне? Как вы там оказались?

— Я?

Нужно немного потянуть время, чтобы придумать хоть какую-то правдоподобную версию.

— Именно вы, — утвердительно ответил полицейский.

— А собственно кто вы такой? — я сделал ударение на «вы».

Полицейский представился, но я тут же забыл его фамилию и звание. Запомнил только имя — Иван. Он даже протянул мне какие-то корочки. Олеся мельком заглянула в них и пожала плечами. Видимо, все совпадало со сказанным.

— Расскажете здесь? Или пойдем в участок? — продолжал настаивать полицейский.

— Он ранен! Ему нужен врач! — вступилась за меня девушка.

Я положил ей руку на колено и легонько погладил, успокаивая. Конфликтовать с полицией сейчас точно не стоит. А свои проблемы, я улажу сам.

Девушка замолчала, поняв мой посыл.

— Врач скоро будет, — ответил Иван. — А пока мы можем пообщаться без протокола. Это не допрос, а опрос. Улавливаете разницу?

— Улавливаю, — ответил я. — Я ехал в соседнем вагоне. Поезд остановился. Я вышел прогуляться.

— В каком вагоне? — спросил полицейский.

— Со мной он ехал. В девятом, — ответила за меня Олеся.

На этот раз я не возражал. Мне нужно было время на обдумывание дальнейшей истории. А раз уж девушка взяла на себя какую-то часть, да еще так уверенно, значит у нее есть соображения, как помочь мне выкрутиться.

— Четвертое купе, — продолжила Олеся, — можете проверить. Проводник подтвердит.

Ого! Даже так! Интересный расклад. Если что, накладывать ложные воспоминания я не умею. Но судя по уверенному голосу и выражению лица, Олеся была уверена в своих словах.

— Хорошо, я проверю чуть позже, — согласился полицейский. — Билет у вас имеется?

Я картинно ощупал карманы обгоревшей куртки здоровой рукой.

— Все сгорело, похоже, — с сожалением произнес я.

— Очень прискорбно. Документы при себе имеете?

Я хотел еще раз разыграть сценку с ощупыванием куртки, но вдруг понял, что вообще никогда не видел никаких документов. А они вообще где-то есть?

— Его документы в Новой Москве, в целости и сохранности, — ответила Олеся.

— С чего это так? — удивился Иван.

— Это одаренный из рода Мироновых. Александр Маринин.

— Хорошо, мы сделаем запрос на подтверждение личности.

— Не обязательно, — резким голосом ответила Олеся.

Таких ноток я от нее еще не слышал. Тут была и власть, и каприз, и нетерпение. Нет вру. Было такое. При нашей первой встрече.

— Я могу подтвердить его личность, — продолжила она.

— Простите, а вы девушка, собственно, кто?

Олеся сунула руку во внутренний карман и достала небольшую книжечку. Ого! А документы-то в этом мире есть. Почему их нет у меня? Хотя я догадывался почему. Одаренный рода… Мои документы, если и существовали, то были у Смирновых.

Иван едва глянул в книжечку, как его взгляд переменился. Он даже подтянулся, стал походить на штатного военного.

— Простите, госпожа! Виноват. Не признал вас княжна Миронова. Всему виной сажа и спешка, — отрапортовал Иван.

— Расслабьтесь, майор, — снисходительно произнесла Олеся. — Продолжайте.

— Расскажите, что было дальше, — попросил Иван, уже немного другим голосом.

— А дальше все просто, — ответил я. — Шел мимо вагона. Створка оказалась распахнутой, лесенка опущенной. Внутри слышались какие-то голоса.

— Так значит в вагоне был кто-то еще? — тут же с интересом спросил Иван.

— Кто-то был, но кто не знаю. Голоса звучали тревожно, и я решил узнать, не нужна ли помощь. Зашел в вагон, и тут взрыв.

Я скосил глаза на остатки вагона. После взрыва его внутреннею конфигурацию и расположение помещений определить было невозможно. А значит уличить меня в обмане тоже.

— Как вы выжили после взрыва?

— Благодаря чуду, я полагаю! — воскликнул я. — Взрыв произошел в другой секции вагона, как я думаю. Меня отбросило выбитой дверью и придавило к стенке.

Я помнил, что обломки какой-то двери валялись рядом, когда я выбирался из вагона. Это наверняка должно было подтвердить мои слова.

— Хорошо, — кивнул Иван. — А как выбрались?

— Похоже взрывом вынесло кусок стены, — я кивнул в сторону вагона с отверстием, что проделал я сам для спасения. — Через нее и выполз. Упал на щебень и тут ко мне подбежали люди.

— Через нее мог выбраться, кто-то еще?

— Не знаю, — ответил я, стараясь говорить максимально правдивым тоном. — Может быть, но я никого не видел.

— Господин, майор! — крикнул кто-то со стороны места взрыва.

К нам бежал еще один полицейский.

— Разрешите доложить? — чуть отдышавшись произнес он.

— Докладывайте, разрешаю, — ответил Иван.

— Найдены части тел. По первичным оценкам троих пострадавших.

— Именно троих? — уточнил полицейский.

— Да. Нашли три верхних части тела. Головы все на месте. По количеству остальных конечностей все совпадает. Полагаем, что их было трое.

Черт! А куда делся четвертый? Я ведь точно знал, что передо мной стояли четверо. Но говорить этого я конечно же не стал. Может Фон Кляйнен испарился при взрыве? Он ближе всех был к его эпицентру.

— Отлично! — Иван похвалил своего коллегу за доклад. — Продолжайте поиски.

— Есть продолжать поиски! — отчеканил полицейский и унесся обратно в сторону разрушенного вагона.

— Значит было еще трое, — протянул Иван. — Не в курсе кто?

— Говорю же, представления не имею. Я слышал только голоса. Увидеть их я не успел.

— Можете предположить, что взорвалось?

— Нет. А вы?

Похоже мой встречный вопрос слегка удивил Ивана. Он на секунду задумался, но ответил.

— Готов предположить взрыв не стабилизированного кристалла. Это может говорить о контрабанде нелегально добытого аквамарилла. При совершении сделки подельники оказались недостаточно осторожны, и произошел взрыв. Очевидцы утверждают, что во время инцидента видели сиреневый выброс.

Наверное, не будь Олеся княжной Мироновой, ничего не стал бы говорить этот товарищ майор, а так у нас был шанс узнать немного предположений.

— Тут место такое. Всякий сброд притягивает, — продолжил Иван. — Стыковка многих направлений. Поезда приходят с востока и с севера. Люди пересаживаются и едут дальше. Кто-то за границу, кто-то на юг.

— Ого! — удивленно произнес я. — Вот это я неудачно зашел.

— Действительно неудачно, — медленно произнес Иван, словно думал уже о чем-то другом. — К вам вопросов пока нет, но не покидайте город, пока мы не выясним все детали. Оставьте, пожалуйста, адрес, где вас можно будет найти моему помощнику. Врач скоро вас осмотрит. Спасибо за помощь. Госпожа.

Сказав все это без пауз, Иван поклонился Олесе, развернулся и зашагал к эпицентру разрушений.

— Ну ты и врать! — шепотом, но довольно громко произнесла Олеся и улыбнулась.

— Сама-то хороша. Как проводник может подтвердить, что я был в твоем купе?

— А вот так, — нагло заявила Олеся. — Возьмет и подтвердит.

— Даже знать не хочу, чем ты там с ним занималась, что он готов подтвердить твою ложь.

— Ничем я с ним не занималась! — вспыхнула девушка.

Щеки покраснели, но на этот раз, кажется не от стыда, а от гнева.

— Если ты думаешь, что я переспала тогда с тобой, значит сплю со всеми подряд, то ты дурак! — она не кричала, но было видно, что сильно злится. — Ничего такого я не делала. А тогда помогала тебе. Дар нужно было стабилизировать.

— Извини, я не хотел тебя обидеть, — произнес я.

Олеся дернулась, но тут же успокоилась.

— Хорошо, я не сержусь. Но с проводником я не спала!

— Да я же без претензий. Просто предположил. Не спала, так и не надо. Но он подтвердит, что я был у тебя?

— Подтвердит, — уверенно заявила Олеся. — Он думает, что у меня в купе кто-то был, а если я скажу, что это ты, то он подтвердит это.

— Отлично. И кто же был в твоем купе?

— А что ревнуешь? — хитро усмехнулась девушка.

— Ничуть, — ответил я, не дав ее ожиданиям сбыться.

— Ну и черт с тобой! — снова дернулась Олеся.

Я только улыбнулся. Вывел девчонку из себя, что тут такого? Но мне было весело от того, что меня хотели заставить ревновать. Детский приемчик. Но зачем? Неужели у княжны ко мне чувства? Неужели, она сбегала из дома потому, что бабка узнала о неразделенной любви и стала прессовать внучку? Ох уж мне эта молодежь!

— Денег, как я понимаю у тебя нет? — спросила Олеся.

— Деньги у меня есть, но не с собой.

— Ах да, я наслышана о твоих подвигах. Много награбил?

Олеся говорила серьезно, но глаза ее улыбались. Похоже, осуждать меня она не собиралась. Да и за что ей меня осуждать, если их рода все мои действия пока никак не коснулись.

— Я не граблю, а собираю налог на проезд через свою землю, — усмехнулся я.

— Как скажешь, — Олеся, видимо, не хотела развивать эту тему. — Но сейчас денег у тебя нет?

— Нет, — признался я.

— Не соизволите ли, князь, принять мою помощь в этот сложный момент вашей жизни.

Вот опять, вроде говорит серьезно, но в глазах смех и огонек. И еще кое-что, что заставило меня отвести взгляд и вспомнить Дану. Олеся смотрела на меня с вожделением. Может быть, на нее так ситуация повлияла, а может и впрямь что-то ко мне чувствовала.

— Принимай, княже помощь и нам бы свалить отсюда поскорее, если ты можешь ходить.

Я вновь взглянул на девушку, с ней что-то происходило. Огонек, что я заметил в глазах, похоже, означал что-то другое.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Почти, но мне срочно надо… Впрочем отпустило. Идти можешь?

— Смогу. Хорошо, помощь твою принимаю, но все возмещу, как доберемся до моего логова.

— Логова? — Олеся снова выглядела нормально.

— Потом расскажу, — усмехнулся я, и попытался встать.

Это мне с трудом, но удалось. Девушка попробовала мне помогать, но я отказался. Если я могу стоять на ногах, то буду делать это сам.

— Куда нам? — спросил я.

— Поедем в гостиницу. Сейчас только предупрежу помощника майора, где мы остановимся и поедем. Постоишь тут один? Не убежишь?

— Постою, а если и решу убежать, в таком состоянии ты меня быстро догонишь.

— Ой, тебе же врач нужен! — вдруг спохватилась Олеся.

— Ничего, уверен, что в городе мы найдем кого-нибудь.

— В «Метрополе» есть свой врач, тогда туда и поедем.

Я кивнул, и Олеся умчалась искать полицейского, кто сможет записать наш адрес.

Откуда-то сбоку раздался тонкий свист. Я обернулся. Над крышами вагонов, что стояли на соседнем пути в небо поднимались белые клубы пара. Снова сигнал, будто с котла сбрасывали пар.

Через путь от меня стоял настоящий паровоз. Огромные колеса, крохотный бегунок спереди и тендер сзади. Реально паровоз!

Я взглянул на локомотив, что тянул наш состав. Нет. Все в порядке. Обычного, вполне современного вида. Ни труб, ни пара, ни даже токосъемника. Обтекаемый серый аппарат, размером с нормальный электровоз. Ну может чуть приземистей.

Переведя взгляд с нашего локомотива на паровоз, я покачал головой.

— Все готово, — произнесла Олеся неслышно вернувшись. — Можем идти.

В руках она держала небольшой коричневый чемодан. И когда успела сгонять за вещами? Я протянул руку собираясь забрать ношу у девушки, но она мотнула головой и не отдала.

— Ты слишком слаб, а чемодан не тяжелый, — ответила она на мою попытку быть джентльменом.

— Там что, паровоз?

Девушка слегка удивленно на меня глянула.

— Ну да, а что?

— Туристический? — спросил я.

Снова удивленный взгляд, а потом вдруг прищурилась, словно что-то поняла. Девчонка она не глупая. Еще в прошлый раз догадалась, что со мной не все так просто. А теперь, видимо, сопоставила все и окончательно убедилась, что я не местный. Я не возражал против этого знания. Сам ведь, еще тогда хотел признаться, но не успел.

— Этот поезд идет за границу. У них дефицит аквамарилла. Мы продаем его им, но не так много, чтобы они использовали его для всего подряд. Хватает только на коммунальные нужды, в первую очередь.

Я внимательно слушал и не перебивал.

— Там есть разработки двигателей, работающих на нефти или газе, точно не знаю, но до железнодорожного транспорта они еще не добрались. Паровозы проще и выгоднее грязных нефтяных локомотивов. Да и с газом не так все просто.

Вот это да! Сначала Гольфстрим и Британия, теперь паровозы. Это я очень удачно зашел. Мое похищение превратилось в ликбез по миру. Кажется, я даже был рад, что все это случилось.

— Ты мне расскажешь? — вдруг спросила девушка.

В голосе и во всем виде Олеси была просьба и ожидание чуда. Не знаю, что уж она себе напридумывала, но о чем она говорит, я понял сразу. Что ж, одно к одному. Говорить все равно придется, если хочу иметь рядом с собой сведущего товарища, а не девчонку, при которой и лишнего слова не скажи.

— Расскажу, —пообещал я. — Может даже в гостинице.

— В гостинице, — мечтательно пробормотала Олеся и потянула меня за собой.

Тихо и мирно болеть — это самое отвратительное, что может испытывать человек, не находясь на грани жизни и смерти. Но сейчас я бы многое отдал за кровать, термометр и куриный суп. Можно еще и сексуальную медсестру, но когда тебя лихорадит, не до хорошего.

То, что я испытывал сейчас сильно отличалось от валяния в кровати с температурой. Не было этой монотонной боли, когда все окружающее словно плывет, и ты плохо соображаешь. Не было надоедливой необходимости пить много теплого и не забывать принимать таблетки.

Были лишь эпизодические включения сознания, сопровождающиеся какими-то яркими образами и громким неразборчивым грохотом.

Вспышка! Меня поднимают и куда-то укладывают. Ворочают так, что боль прорывается в мое сюрреалистическое восприятие окружающего.

Снова вспышка, прояснения сознания. Яркая лампа слепит. С меня снимают куртку. Снегурка? Ты здесь? Я уже раздеваюсь. Ты со мной? Кто-то ножницами срезает с меня одежду. Я не сопротивляюсь. Чувствую укол в вену и отрубаюсь.

Следующая картинка выплыла откуда-то, и я понял, что лежу на кровати. В глазах мутно, но с каждой секундой я видел лучше. Слева зашевелилась тень. Я попытался повернуть голову, но это мне не удалось.

Надо мной появилось лицо Олеси. Девушка была напугана. Я улыбнулся, и она улыбнулась мне в ответ. На ней была кофта, похожая на водолазку, закрывающая шею.

— Ты почему одетая? — я едва ворочал языком.

— Что? — не поняла Олеся.

— Ты же меня раздевала. Почему сама все еще в одежде? — сам не знаю, к чему я это говорил.

— Это были врачи, — усмехнулась Олеся. — Тебе сделали операцию. Нужно отдохнуть. Спи.

— Только после того, как увижу тебя голой, — произнес я и тут же отрубился.

Я, как мог быстро оделся, найдя свои вещи на полу. Но не пойдешь же открывать полиции в одних пижамных штанах. Интересно, откуда они у меня взялись? Неужели Олеся купила мне одежду?

— В шкафу, — крикнула мне девушка, натягивая платье.

Я метнулся к створкам встроенного шкафа, распахнул их и слегка офигел.

На плечиках висело два мужских костюма, судя по виду, моего размера. Отдельно на полочках лежали носки и трусы. Выше джинсы и свитер. Новая куртка, похожая на мою, нашлась на крючке слева. Вот это да!

Я быстро надел джинсы и напялил свитер.

Олеся уже была готова, и едва убедилась, что я одет, открыла дверь.

— Думал уже не дождусь, — произнес Иван и шагнул в номер.

— Что-то не так? — резко спросила Олеся.

— Простите, госпожа, все в порядке. Вдруг подумал, что ваш одаренный сбежал.

— С чего бы это?

— Позавчера его задержали в Новой Москве за превышение дозволенных рамок самообороны.

— Что? — растерянно спросила Олеся.

— Он сейчас в камере предварительного заключения. Убил человека, как утверждает, напавшего на него.

— Это невозможно! Александр здесь со мной.

— Мы отправили запрос на подтверждение личности, — продолжил Иван, словно не замечая слов Олеси. — Сегодня пришел ответ.

Майор протянул сложенный в трое листок бумаги и какую-то фотографию.

Я придвинулся чуть ближе, чтобы видеть, что там написано. Но с пяти метров, где я стоял разглядеть написанное мне не удалось. На фото же был совершенно непохожий на меня человек. Это и не удивительно, я никогда не был Александром Марининым.

— Вы уверены, что вас не ввели в заблуждение намеренно? — спросил полицейский.

— Этого не может быть, — вновь повторила Олеся.

Мне показалось, что она в панике. Ее ложь раскрыли, и она растерялась.

— Я сейчас все вам объясню, — произнес я и сделал шаг в сторону майора.

Иван резким движением выхватил пистолет из-за пояса и направил его в мою сторону.

— Стоять! Не двигаться! Руки над головой!

Я замер. Дуло пистолета смотрело мне прямо в лоб. Я видел, что сиреневый кристаллик торчит из рукоятки, значит оружие энергетическое. Интересно, если меня не берет аквамарилл, как я буду реагировать на выстрел из пистолета? Меня не убьёт? А вдруг там есть что-то еще? Пуля какая-нибудь. Черт! Ну почему я до сих пор не удосужился изучить вооружение этого мира?

— Не советую подходить, — продолжил Иван. — Стойте, где стоите. И даже не шелохнитесь. Сейчас подойдут мои люди, и мы проследуем в участок, где во всем разберемся. Кстати, — майор покосился на Олесю, сделал шаг назад, чтобы и она оказалась в его поле зрения. — О вас мы тоже спросили. Бабушка просит вас вернуться домой. Не стоит молодой княжне путешествовать одной, да еще неизвестно куда.

Вот и все. Все наша история раскрыта. Обман разоблачен. Доблестный товарищ майор уже, наверное, мысленно сверлит дырочки в пагонах.

Я глянул на Олесю. Девушка смотрела на меня вопросительно.

Да какого черта? Не собираюсь я идти в участок. Если они поймут, кто я, точно решат, что им всем медали выдадут. Не стоит так искушать служителей правопорядка.

Я попытался ощутить покалывание в пальцах. Левая рука не отозвалась. Зато в пальцах правой появилось ощущения онемения.

Я едва заметно кивнул Олесе. Та слегка качнула головой и воздух разорвало свистом плети.

Рука с пистолетом дернулась, и Иван удивленно перевел на нее взгляд.

Девушка чуть-чуть повела рукой и пистолет отлетел в дальний угол.

— Что за… — начал Иван.

Я шагнул вперед, одновременно вытягивая руку. Сиреневый разряд впился в плечо майора. Иван пошатнулся и осел, отключившись. Я сделал кроткий пас рукой, и молния коснулась виска полицейского. Теперь он не будет помнить, что вообще нашел нас здесь.

— Что с ним? Ты его убил? — воскликнула Олеся.

— Нет. Лишил памяти. Надо сваливать. Тем более, сейчас сюда нагрянет полиция. — Я подошел к девушке, взял ее за руку и посмотрел в глаза. — Ты со мной?

— Вещи! Нужно одеться! И документы! — вместо ответа произнесла Олеся.

Все слова слились в одно, так что я не совсем разобрал, что она сказала, но руку отпустил.

Девушка кинулась к шкафу и принялась собираться. Я видел, что чемодан она даже не трогала. Забросила документы и деньги в небольшую дамскую сумочку. Подошла к тумбочке у кровати и сгребла оттуда таблетки и мазь.

Я накинул куртку. Больше у меня вещей не было. Не тащить же с собой костюмы. Жаль, что не довелось надеть. Немного неловко, что Олесин труд пропал попусту.

— Готова, — отчиталась девушка. — Бежим!

— Стоп! — я едва успел схватить пробегающую мимо меня девушку. — Не торопись. Сейчас я вытащу майора за двери. А ты проверь, чтобы в комнате не было следов быстрых сборов. Закроем двери. Майор не будет ничего помнить. Для него будет только то, что он подошел к двери и очнулся на полу. Мало ли от чего человек мог потерять сознание. Даже, если он попадет в комнату, то просто не обнаружит нас тут. Пока дадут ориентировки и так далее, мы будем уже далеко.

— Хорошо, — согласилась девушка.

Мы принялись каждый за свое дело, и вскоре все было сделано.

Майор лежал у дверей. В номере все выглядело так, будто мы просто вышли прогуляться.

— Давай по лестнице!

— Тебе не будет тяжело? — заволновалась Олеся.

— Когда ты скакала на мне белочкой не слишком волновалась не тяжело ли мне, — усмехнулся я.

Олеся покраснела, но заулыбалась, видимо вспоминая недавнюю забаву.

— Двигаем!

Мы, хоть и не бегом, но очень торопливо пошли в сторону лестницы.

Спустились. Я придержал Олесю и выглянул в холл.

Посреди роскошного зала, у самой стойки толпилось пятеро полицейских. Неужели майор решил придержать их в надежде, что, раскрыв наш обман, сможет задержать нас лично? И впрямь повышения хотел.

— Есть другой выход?

— Я не знаю, — пожала плечами Олеся.

— Вы что-то хотели? — раздался сзади смутно знакомый голос.

Мы разом обернулись. На верхней ступени пролета стоял парнишка носильщик. Я его плохо помнил, но обознаться не мог.

— Привет, — поздоровалась с ним Олеся. — Нам нужно незаметно выбраться из отеля.

Девушка сунула руку в сумочку и оттуда показалась бумажная купюра, как я мог заметить не самая маленькая.

Глаза паренька загорелись при виде денег.

— Идемте, — махнул он нам рукой.

Пришлось подниматься на второй этаж. Лестницы давались мне тяжело.

— Что полиция от вас хочет? — спросил любопытный носильщик, пока мы шли длинным коридором.

— Меньше знаешь, лучше спишь, — с улыбкой ответил я.

— Это что девиз вашей школы?

Наглый пацан! Люблю таких.

— Я выведу вас через кухню. Там нас не заметят. А вы шпионы?

Вот что с ним делать? Они тут все на шпионах двинуты?

— Да, я британский шпион Джеймс Бонд, — ответил я, поздно вспомнив, что с Британией тут все не так просто.

— Он, что издевается? — спросил наглый парнишка у Олеси.

— Не знаю, — очень серьезно ответила она.

Пацан чуть отодвинулся от меня, но расспросы не оставил.

— А я догадался, вы одаренные! — сделал он не лишенное смысла предположение. — Вы влюбились друг в друга, убежали из семьи, и сейчас вас ищут.

Мы с Олесей переглянулись.

— Нет, — снова произнес мальчишка, — вы одаренные из разных семей. А семьи против ваших отношений или вообще враждуют друг с другом.

— Что еще придумаешь юный Пинкертон? — рассмеялся я. — Или лучше называть тебя Шекспиром?

— А кто эти люди? — недоуменно спросил парнишка.

— Британские шпионы, — ответил я.

Больше парнишка не строил предположений.

Через кухню мы прошли без препятствий и вышли через служебный ход, используемый для доставки продуктов.

— Спасибо! — поблагодарила парня Олеся и сунула ему еще одну купюру.

Парень ловко схватил ее и захлопнул за нами дверь.

Мы остались одни. Узкий замусоренный проулок напомнил мне трущобы Шанхая, куда я однажды попал. Только не было по краям улицы крошечных коробочек-домов с единственным окошком во входной двери. Здесь поднимались высокие стены справа и слева, но мусора было столько же и еще, катастрофически не хватало солнечного света.

— Идем, — бросила мне Олеся и пошла к выходу из переулка.

— Ты заметила, что на кухне все отворачивались едва мы входили в помещение? Мне даже кажется, что до того, как мы входили. Они словно говорили, что если мы вас не видим, то ничего не сможем сказать полиции. У них тут частенько такое бывает?

— Я не в курсе, — ответила Олеся. — Но рабочие вообще не сильно жалуют элиту. Скорее всего, они просто не хотели заполучить проблемы из-за нас. Они не защищали нас, а старались сберечь себя. Не стоит забываться, кто они и кто мы.

— А кто мы? — спросил я, пока мы вышагивали по переулку.

Олеся вдруг остановилась.

— Я боюсь, Макар или как тебя зовут на самом деле?

А как меня зовут на самом деле? Я настолько привык к себе новому, что все до этого, стало казаться сном. Я и Макара не воспринимал, как себя самого, но и Николаем давно перестал быть.

— Не бойся, глупая, теперь ты со мной. Я согрею тебя и весь этот мир. Сделаю его не таким холодным. Теперь ты под моей защитой и можешь быть спокойной. В обиду тебя я не дам. Мне только нужно во всем разобраться. А для этого нужна помощь. Нужна команда. И часть ее у меня уже есть. Нам пора возвращаться. А для этого нужно попасть обратно в Новую Москву и оттуда в Салехард. Хотя можем поехать из столицы напрямую. Вот только у меня теперь нет кристалла от снегохода, но думаю, я что-нибудь придумаю.

Олеся улыбнулась в ответ на мою речь и кивнула.

— Поехали, княже, дорога до столицы длинная.

— Нам нужно успеть на ближайший поезд, пока майор не очухался и не сообразил, что мы не просто вышли погулять.

— Хорошо, — согласилась Олеся.

Мы вышли из переулка прямиком к стоянке такси.

Я подошел и договорился о проезде до вокзала, где недавно был взрыв. Водитель кивнул, принимая заказ. Видимо, взрывы на вокзале были нечастым явлением.

Погрузились и тронулись. Проезжая мимо входа в «Метрополь», я заметил выходящего на улицу товарища майора. Он шел и мотал головой. За ним из дверей высыпали дружной ватагой полицейские. Что, товарищи менты, утерли вам носы? Выбрались из западни и свалили. Ищи теперь ветра в поле! Сейчас главное поторопиться. Нельзя останавливаться, пока до логова не доберемся.

Я даже слегка загрустил, вспомнив о своем новом доме. Хоть недолго там пожил, но успел привыкнуть. А может быть, это от того, что он именно мой? Не княгини Смирновой, не княжны Мироновой, не внучки Ковалевой — мой, и больше ничей. А то, что там живут куча мужиков, что поделать? Заработаю денег — обзаведусь особняком. Будет куда девчонок водить.

Я украдкой глянул на Олесю. Что же мне с тобой делать? Люблю ее? Нет, до любви мои чувства не дотягивают. Просто очень симпатичная боевая девчонка. Чувствую, меня к ней тянет. А как же Дана? И к ней тянет. А к кому больше не представляю. Обе хороши, хоть с Даной у меня пока все только на платоническом уровне. Зато плотская часть зашкаливает с Олесей. Сейчас для меня решение простое: приголубить обеих. Зачем отказываться от того, к кому тянет? Незачем!

— Слушай, ничего, что мы с тобой сегодня так… без защиты кувыркались? — слегка неожиданно для себя спросил я у Олеси.

Девушка сначала посмотрела на меня с непониманием, а затем улыбнулась.

— Странные вы люди, мужчины. Сейчас-то не поздно спрашивать?

Я пожал плечами и улыбнулся, признавая свою неторопливость в этом вопросе.

— У одаренных очень низкая рождаемость. Когда один одаренный с другим, — она немного замялась, подбирая слова, — сексом занимается, — не придумав ничего другого сказала Олеся. — Это расплата за дар. Так что, если я забеременею от одаренного, меня простят и примут обратно в семью. Да и тебя, если захочешь примут.

— И с чего такие почести?

— От двух одаренных рождается ребенок с двойным даром. Это огромная редкость. За всю историю таких было единицы. Так что не переживай, скорее всего ничего не случится, — усмехнулась девушка, затем подумала и сварливым голосом своей бабки добавила: — Но предохраняться никому не помешает, иначе, детка, могут быть всякие нехорошие болезни. — Олеся произнесла это и рассмеялась. — Так мне бабка всегда говорила. Так что я всегда это делаю.

— А сегодня?

— Сегодня… — Олеся задумалась. — Что, если я хочу от тебя ребенка?

Девушка посмотрела мне в глаза и долго не отводила взгляд. Я тоже смотрел на нее, не моргая, пока Олеся не сдалась.

— Вот что, дорогая. Ты мне очень симпатична, правда. Я в восторге от твоего тела и от того, что ты вытворяешь в постели, но когда обзаводиться ребенком я решу сам. Пусть даже это большая редкость. Так что в дальнейшем будем предохраняться. Если я решу, что ребенок нам нужен, то сделаю тебе предложение.

— А ты решишь? — все ещё дуясь на меня спросила Олеся.

— Возможно, — примирительно произнес я. — Не передумала заниматься со мной сексом?

Девушка сделала вид, что думает, но я видел ответ в её глазах.

— Нет, даже не думай, что отмажешься.

Я обнял её, и Олеся положила голову мне на плечо.

Так мы и доехали до вокзала.

Я даже не сомневался — искали нас. Но как смогли там быстро сориентироваться? Неужели мальчишка? На вид ему лет четырнадцать-пятнадцать, тощий, но впечатление производил хорошее.

Моё чутье подсказывало, что это не он, но вот они полицейские во главе с потерявшим память майором. И пацан, что стоит в стороне и не светится, с полицией не общается. Может, здесь все не так, как кажется?

Я снова приоткрыл шторку. Носильщик из отеля искал кого-то глазами.

— Я не могу задерживать отправление дольше! — раздалось в коридоре.

— Это полицейская проверка! — настаивал товарищ майор. — Ищем государственных преступников.

Ого! Серьезное заявление. Нас и сразу в госизмену. Кому-кому, а уж государству никогда не изменял. Может налоги поначалу недоплачивал, пока бизнес на ноги вставал, но потом все привел в порядок — не подкопаться. И совесть спокойна, и у налоговиков всегда на хорошем счету.

— Не могу! — категорично заявил кто-то. — И так на час задержались.

Голос принадлежал точно не нашему проводнику. Может, начальника поезда подтянули?

— Хорошо, — сдался полицейский. — Отправляйтесь, но мы останемся в поезде. Высадите нас в Софрино. Пока проверим вагоны. Вам же лучше, если никого не найдем.

Что говорили приглушенно я разобрать не смог. Но через несколько секунд загромыхали сапоги и застучали двери купе.

— Начинайте с этого вагона! — отдал распоряжение майор. — Один отряд в хвост поезда, второй в голову!

Олеся затравленно на меня посмотрела.

Черт! Умел бы я стирать память не лишая сознания, проблем бы не было. А так… Я встряхнул правую руку и ощутил покалывание в пальцах. Как бы не развивалась ситуация, я готов.

Поезд едва заметно качнуло, и он медленно покатился по рельсам.

Послышался шум открываемой двери соседнего купе.

Олеся шагнула ко входу и встала сбоку от дверей. Я остался около окна.

Видимо, спиной я отодвинул шторку и свет с улицы разогнал полумрак в купе. Я обернулся, глянул в окно. По перрону чуть в отдалении прыгал носильщик. Словно скакал от радости. Вот же гаденыш! Жук! Он нашел меня глазами и остановился. Узнал?

Шаги в вагоне зазвучали совсем рядом.

Пацан замахал мне руками, но быстро перестал. Оглянулся и поднял одну руку, словно успокаивая.

Ручка купе дрогнула и повернулась. Я приготовился.

Краем глаза видел, что мальчишка бежит за набирающим ход поездом. Катились мы пока медленно, и парень спокойно успевал двигаться параллельно нам.

Он делал мне знаки, но я старался смотреть на дверь, готовый к любому повороту.

Парнишка на улице остановился и поднял вверх большой палец. Все в порядке? Ты уверен? Насмехаешься гаденыш?

Дверь распахнулась, и полицейский обшарил купе невидящим взглядом.

Олеся дернулась, но я успел мотнуть головой. Девушка замерла.

Полицейский осматривал купе. Я стоял у окна прямо посередине, но он меня словно не замечал.

— Здесь пусто, господин, майор! — отчитался он и захлопнул дверь.

Я выглянул в окно. Перрон закончился и за окнами плыла отсыпанная щебенкой чуть заснеженная земля.

Прижавшись щекой к стеклу, я смог увидеть парнишку, стоящего на краю перрона и машущего нам рукой.

«Вот гаденыш!» — подумал я и улыбнулся.

Олеся подошла ко мне и тихо спросила:

— Как ты это сделал?

— Это не я. Я мог бы только положить их всех.

— Тогда что случилось?

— Помнишь парнишку носильщика из гостиницы? — Олеся кивнула. — Он был на перроне. Не просто так в кухне все отводили глаза от нас. Это он делал. У него дар. А сейчас, судя по всему, проследил за полицией, что кинулась на наши поиски и отвел глаза проверяющему.

— Ого! — удивилась девушка. — Ему же от силы лет пятнадцать. Сильный дар.

— Не то слово. Надо бы найти его, когда в следующий раз в Старой Москве буду, — задумчиво произнес я.

— Ты собираешься сюда вернуться?

— Почему нет? — вопросом на вопрос ответил я. — Хорошие кадры — решают все. Если он нам помог, то надо привлекать к дальнейшей деятельности. Формировать стратегию, расширять сферу влияния. Да, пацан из рабочих, но кто-то ведь его прикрывает? Иначе наверняка какая-то семья его подгребла бы уже под себя.

— Скорее всего, — согласилась Олеся. — Таких ищут и не оставляют в свободном плавании.

Кажется, девушка наконец свободно выдохнула. Риск быть пойманными, да еще в тот момент, когда, казалось, уже смогли уйти, сильно напряг ее. Меня тоже, но я готов был вырываться из окружения, как волк за красные флажки: с боем и перегрызанием глоток.

Не пришлось и слава богу.

Я подошел, взял Олесю за руку и потянул за собой. Усадил на откидной диванчик купе и пристроился рядом.

— Все хорошо, — произнес я успокаивающе.

Девушка кивнула и прижалась ко мне всем телом. Её немного трясло. Или это опять была необходимость стабилизации дара?

Я посмотрел ей в глаза, но там были лишь остатки страха и переживаний, что она испытала. Хорошо. Нам бы горячий чай, чтобы Олеся окончательно успокоилась. Вот только выходить прямо сейчас в коридор не стоило.

— Закончишь распаковку вещей? — спросил я.

Бытовые дела успокаивают не хуже, чем глоток горячего напитка.

— Хорошо, — согласилась Олеся, — а ты?

Я помог девушке разложить вещи, заправить постельное белье и поправить все занавески. После этого она окончательно успокоилась и смогла улыбнуться.

Поезд плавно катил через городские кварталы. Где-то подбирался совсем близко к домам, где-то проезжал через промзону. Звук перехода со стрелки на стрелку постоянно напоминал, что мы движемся в городе и перескакиваем с одного пути на другой. Равномерный перестук колес давал дополнительное успокоение. Гипнотизировал, настраивая мозг на нужный лад.

Разветвленная сеть железных дорог была явным признаком индустриальной развитости этого мира. Но у меня из головы не шли паровозы, что до сих пор функционировали на заграничных направлениях.

Интересно, а что там с остальной техникой? Тоже паровая? Жюльверщина какая-то. Хотя было бы интересно на такое взглянуть. Я хотел было расспросить Олесю о том, как оно там, но не успел.

В коридоре вагона началась какая-то беготня.

— Что случилось? — крикнул кто-то в коридоре.

— Полицаи бесчинствуют! — ответил ему голос, похожий на нашего проводника.

— Где?

— В общих вагонах в конце поезда. Совсем озверели. Людей мучают.

Я замер, вслушиваясь в слова. Черт! Ну как так-то? Людей-то за что?

Но я понимал, сунься я сейчас из купе и меня опознают. Тот же товарищ майор, увидев, сможет ткнуть пальцем и воскликнуть: «Вот он! Держите преступника!»

Может поэтому полиция и бесчинствует, что, не найдя нас, решила выманить таким образом? Да с чего они взяли, что я приду? Нет, расчет конечно верен, я ненавижу, когда из-за меня страдают невинные, да еще и от превышения полномочий власть имущими. Но они-то откуда об этом знают? Или здесь все проще: не нашли меня, решили оторваться хоть на ком-то. Такое допустить я не мог.

Олеся словно прочитав мои мысли, взяла меня за руку и покачала головой.

Нет, снегурочка, не удержать тебе меня от разборок. Не стану я терпеть такого. Ты может и представитель элиты, которой наплевать на народ, но я не такой.

— Не ходи, — жалобно попросила Олеся.

— Я просто посмотрю, что там, — ответил я и встал.

Девушка снова начала нервничать. Но ничего. Посидит в купе — успокоится. Сейчас лично нам ничего не угрожает. Нас не нашли. Вряд ли станут перепроверять. К тому же, ей и так особо ничего не грозило. Ну вернут к бабке, что с того? Не понравится — убежит снова.

— Запри дверь, — попросил я Олесю. — Как вернусь постучу особым образом.

Я продемонстрировал стук а-ля «Спартак — чемпион». Девушка кивнула и подошла ко мне. Поцеловала в губы. Думал предложит пойти со мной и помочь, но нет. Может напугана была, или не понимала для чего идти защищать людей, едущих в общем вагоне. Эх, далеко еще сознание местной буржуазии от всеобщего равенства и братства. Я тоже тот еще идеолог, но чувство справедливости во мне, как оказалось, слишком обострено.

Возомнив себя добрым шерифом на диком-диком западе, я вышел из купе. Для начала решил аккуратно добраться до места инцидента и посмотреть, что происходит. Может быть, и вовсе ничего страшного. Полиция проводит обыск вагонов, не всем такое понравится. Вполне возможно, что там окажутся просто недовольные граждане и я спокойно развернусь и отправлюсь отдыхать в своё купе, под бок симпатичной девчонке, которая, наверняка, не откажется скрасить моё время замысловатыми способами.

Я вышел и направился в хвост состава. Подходя к проводнику, с улыбкой кивнул ему. Тот посмотрел на меня слегка непонимающе. Откуда взялся кто-то в купе, где полиция никого не видела? А может просто не помнил, как я сел в поезд за всем тем переполохом, что случился после.

На всякий случай, я решил не испытывать судьбу и проходя мимо коснулся его тонким разрядом. Затормозил, подхватил под руки и втащил в купе проводников. Хорошо, что в вагоне он был один и не пришлось вырубать еще кого-то. Ничего, пассажиры смогут двадцать минут обойтись без его помощи. Зато очнувшись, он не будет помнить, что из якобы пустого купе кто-то выходил.

Переходы между вагонами были закрытыми, но не герметичными. Сквозь огромные дыры сбоку виднелся проносящийся мимо город. Снизу раздавался стук колесных пар по швам рельсов и тянуло холодом. Я замер, на мгновение вернувшись в свое советское детство. Такие же переходы и такой же перестук, словно и не было прожитых лет. Вот только я слегка постарше, но не так уж сильно.

В голове промелькнула предательская мысль: «Может все это мне приснилось? Мало ли что в поезде привидится?» Я постарался ощутить покалывание в пальцах и мне это сразу же удалось. Нет! Все нормально! Я просто нырнул в одном, а вынырнул в совершенно другом мире. Чему тут удивляться?

Шагнув в чуть более теплый тамбур, я окончательно избавился от дурацких мыслей. Так! Сосредоточиться! Не отвлекаться! Не знаю почему, но я вдруг почувствовал, что этот момент какой-то особенный. Словно кто-то подсказал мне, что решается моя судьба. Что это было? Откуда взялось? Поднять руку и резко опустить. Да пошло оно все! Но нет, я поперся через состав, через вагоны, смотреть, что происходит.

Следующий за нашим вагон был тоже СВ. Четыре купе и все с закрытыми дверями. В коридоре никого. Вот и хорошо.

Дальше шли обычные купейные вагоны. Народ там был. Стоял в коридоре, наблюдая, за проплывающими за окном городскими пейзажами, тревожно следя за происходящим. Было видно, что они посматривают в сторону хвоста состава, словно могут видеть происходящее сквозь стены.

Эти вагоны я прошел быстрым шагом, оттесняя плечом случайных встречных. На всякий случай старался не смотреть в глаза. Не нужно, чтобы меня запомнили.

Еще дальше пошел плацкарт, чередующийся с общими вагонами, где люди сидели по трое на одной полке. Даже в плацкарте народу уже было столько, что протолкнуться оказалось не так просто. Тут уже шумели и громко разговаривали, обсуждая и осуждая произвол полиции.

Во многих купе валялись разбросанные прямо на полу вещи, словно сумки выпотрошили да так и бросили. Народ собирал их и пихал обратно, как попало. Ругался, нервничал, матерился, но пихал.

Пройдя через несколько вагонов, я услышал возгласы недовольства. Кто-то шепотом говорил, что в последнем вагоне устроили чуть ли не пыточную камеру. Другие опровергали это, отстаивая права полиции искать преступников любыми способами.

Еще вагон. Тут словно Мамай прошел. Все перевернуто вверх дном. Сумки, одежда, какие-то коробки. И люди. Люди были помяты. На многих разодранные куртки, испачканные в крови.

Создавалось впечатление, что с каждым вагоном полицейские все больше зверели, не найдя того, кого искали. А искали нас.

В предпоследнем купе сидели несколько человек. Им помогали проводники. Одному накладывали шину. Рука парня явно была сломана. Двоих других зашивали прямо так, на живую. На лицах сильные рассечения, раны на голове.

Кажется, я начинал закипать. Нафига так? Зачем применять силу? Или они сопротивлялись?

— Что тут произошло? — спросил я проводника, остановившись у купе-лазарета.

— Полиция, — коротко ответил мужчина в форме железнодорожника, не отвлекаясь от наложения бинтов.

— За что их?

— Да кто-ж их разберет? Этого, — он ткнул на парня с рассеченным виском и сильно подбитым глазом, — за то, что отказался открыть чемодан. Кого-то, за сопротивление при обыске. Руку сломали, потому что посчитали, что он что-то знает о преступнике.

Я внимательно посмотрел на парня, которому накладывали шину. Я его точно не знал и не помню, чтобы видел.

— Почему в тех вагонах ситуация лучше? — спросил я, указав в сторону головы состава.

— Надеялись, что еще найдут. А тут предпоследний вагон — звереть начали. Майор один их сильно кричал. Мол точно знает, что преступники в поезде, а раз не нашли, значит кто-то помог укрыться.

— Так может, в первых вагонах помогли? — поинтересовался я. — Может в СВ?

— Там нельзя бесчинствовать. Серьезные люди едут. Могут даже из «Палаты» оказаться. Говорят, один из преступников высокородный. А где попытаться скрыться высокородному, как не среди черни?

Об этом я, кстати, не подумал. Никогда так не мыслил. Прятаться за чьими-то спинами? Не по мне это!

— Что там дальше? — закипая спросил я.

— Последний вагон, — ответил все тот же проводник. — Сами догадайтесь. А почему вы, собственно, интересуетесь? — заподозрил что-то неладное железнодорожник.

Поздно. Я развернулся и пошел к переходу в последний вагон. Если бы я намеренно не скрывал свой дар, то разряды бы уже искрились на моих ладонях. Я ощущал свою силу, но старался сдерживаться. С каждым шагом становилось все сложнее это делать.

Пройдя последний переход, я остановился в тамбуре.

Здесь стояла ощутимая прохлада, а потому железистый запах крови резанул обоняние не хуже отвратительного парфюма. Пол мелко потряхивало из стороны в сторону. Последний вагон качало сильнее всего.

Я прислушался.

Из вагона передо мной доносились крики. Высокий голос майора я узнал сразу. Он что-то спрашивал, в ответ раздавалось только невнятное мычание. Затем послышался звук похожий на электрические разряды, и дальше вопль. Кто-то орал от боли. И тут же раздался тонкий плач ребенка.

Да вы совсем охренели!

Я рванул ручку, и дверь распахнулась, открыв передо мной наполненный ужасом, болью и смрадными испарениями проход.

Примерно посередине вагона стоял товарищ майор. Широко расставленные ноги позволяли ему удерживаться в движущемся вагоне вполне комфортно. В правой руке он держал нож с тонким длинным лезвием. Прямо перед ним висел голый по пояс мужчина, подвешенный на каких-то ремнях, растянутых между простенками купе. Всё тело мужчины расчертили кровоточащие порезы. На полу в соседнем купе сжалась в комок женщина, обхватив обеими руками ребенка, стараясь успокоить его.

При моем появлении, майор резко обернулся, увидел меня и улыбнулся.

— А вот и ты! Проходи, тебя-то мы и ждали.

Голоса вокруг стихли. Остался только перестук колес.

— Зачем все это? — спросил я его.

— Чтобы выманить тебя из укрытия. Ты полез в тот вагон, услышав тревожные голоса, если, конечно, не врешь. Значит ты сердобольный. Я был уверен, что, услышав такое, — майор, ткнул кончиком ножа в висящего мужчину, тот застонал, — ты не пройдешь мимо. Не нужно думать, что ты один одаренный. Я — ищейка. И однозначно знал, что вы здесь. Вот только точнее определить место для меня невозможно, ранг не тот. Но я надеюсь, что за твою поимку мне позволят поднять ранг. Я знаю, кто ты такой!

— Если знаешь, — усмехнулся я, — то уверен, что хочешь что б я зашел на огонек?

Я перестал блокировать свою силу, и разряды тут же протянулись от пальцев к полу.

Левой рукой, не обращая внимания на боль, я дотянулся до замка и закрыл дверь вагона. Улыбка сама собой вылезла на лицо.

Гражданских я не трону. То, что смогу применить свой дар избирательно я уже знал, а тем извергам, что устроили такое не стоит покидать вагон.

Не оборачиваясь, я всадил разряд в замок, расплавив металлическую задвижку. Теперь отсюда выйдут только те, кого я выпущу.

Майор заметил моё действие и усмехнулся. Он не боялся. Странно. Знал, кто я и не боялся?

Народу в вагоне было не так много, как в предыдущих. Это меня слегка удивило, но я решил, что часть гражданских просто успела сбежать.

По купе сидели в основном мужчины и тупо смотрели в пол, словно не замечая, подвешенного. Женщины были, но совсем мало. Ребенок вообще оказался только один. Но это и хорошо. Незачем детям на это смотреть.

Бегло осмотрев вагон, я остался доволен раскладом.

Полицейские были впереди. Человек пять, может быть шесть. Если есть кто-то еще за перегородками купе, чуть больше.

— Ну что? Сам сдашься? Или мне тебя обездвиживать и надевать наручники?

С чего бы мне сдаваться?

Я усмехнулся и ничего не ответил.

Первый выстрел из пистолета я почти прозевал. Стреляли прямо из-за спины майора, прячась за ним.

Сиреневый луч ударил мне в левое плечо. Я лишь немного смог уклониться, чтобы не схлопотать разряд прямо в грудь.

Рука онемела до самых пальцев.

Ого! Это что-то новенькое.

— Станнер, — прокомментировал майор. — Онемение пройдет через час.

Я ожидал еще выстрела, но его пока не последовало.

Интересно, почему в данном случае энергия аквамарилла на меня подействовала? Быть может просто не в полную силу?

Я постарался незаметно шевельнуть пальцами левой руки. Мне это удалось. Ага, значит там, где для всех час, для меня лишь секунды. Демонстрировать свое открытие я не стал. Пусть враг остается в неведении.

— Предлагаю всем вам сдаться, — сказал я. — Извиниться перед этими людьми, помочь с врачом и свалить на хрен. Не люблю я убивать.

Товарищ майор отреагировал на это заливистым смехом. И тут же раздались выстрелы.

На этот раз я был готов. Выставил правую ладонь вперед за мгновение до этого. Широкие, но не слишком резкие молнии сиреневого цвета словно замерли в воздухе и растаяли. Я почувствовал прилив сил. Все то же самое, что с разрядником в вагоне и кабелем в колонии. Я впитал энергию аквамарилла.

— Огонь! — скомандовал майор.

В меня полетели еще разряды, но ни один не достиг цели.

Я нашел пятерых полицейских за спиной майора и взял их под контроль.

От каждого пальца руки протянулась тонкая ниточка и, достигнув головы цели, превратилась в сеточку разрядов, что окутали головы полицейских. Все пятеро замерли, словно повисшие на веревочках марионетки. Я повел рукой, и полицейские отправились в купе и тихонько там уселись, сложив руки на колени.

— Впечатляет, — произнес майор.

Он все еще не боялся и это меня настораживало.

Сбоку и сзади мелькнула тень, и моя голова взорвалась болью.

Черт! Там же были гражданские!

Меня повело, но я удержался на ногах. Ко мне бросились сразу двое. Один схватил мою правую руку и, задрав в верх, с силой придавил к стойке.

Я получил коленом в живот, но успел напрячься, сгруппироваться и защититься свободной рукой. Блок вышел слабый, но силу удара погасил.

Что, суки, не ожидали, что левая рука уже работает?

Я попытался сосредоточить силу в левой ладони, но все еще не зажившая кожа плохо позволяла управлять силой. Пришлось просто сунуть кулак в морду подскочившему гражданскому.

Да какого хрена? Они-то зачем на меня лезут?

Голова того, что выхватил по лицу откинулась назад, и в просвете между курткой и подбородком я заметил воротник формы.

У меня пазл разом сложился. Вот что они искали в сумках! В вагоне большая часть гражданских — это переодетые полицейские! Куртки они вытащили из вещей пассажиров и надели, чтобы отвлечь мое внимание.

Черт! В вагоне не меньше двадцати человек! Все сюда собрались, гады!

В узком проходе драться сложно, особенно, если учесть, что я не боец.

Но тому, что заломил мне руку я умудрился пнуть по шарам.

Замаскированный полицейский согнулся, но не отпустил мою руку.

Бок обожгло сталью. Товарищ майор присоединился к веселью.

Я почувствовал, как под курткой по боку потекла горячая струйка.

— Ты мне нужен живой, — прорычал майор, — иначе уже был бы мертв!

Не знаю, сомнительное заявление, особенно его вторая часть.

Я отбивался ногами, как мог. Брыкался и пинался, но это все блокировали. Попробовал воспользоваться даром, но что-то странное происходило с моими возможностями. Лишь слабые искры и легкое покалывание — вот и все, что мне удалось вызвать в прижатой к стойке ладони.

Мой дар уже давно стабилен. Не зря я получил шестой ранг, а может и на седьмой перешел. Не знаю, как расценивать мои способности, продемонстрированные в вагоне, где меня вез Фон Кляйнен. Хотя, это может быть всего лишь воздействие разрядника. На седьмой ранг так просто не пробиться. Сто монстров, как сказал мой дохлый наставник.

А сейчас я словно снова стал второранговым магом. Дар меня не слушался. Или его блокировали? Все мои попытки в промежутках между защитой и нападением воспользоваться силой натыкались на какую-то слабость, будто мне не хватало немного, чтобы преодолеть какой-то барьер.

— Что, прочувствовал блокировку дара на своей шкуре? — усмехнувшись, сказал майор. — Пока Стёпа держит тебя за руку, ты слабак.

Я глянул на скривившегося от очередного пропущенного удара полицейского и улыбнулся ему. Он улыбнулся в ответ и тут же получил удар головой в нос. Мне едва удалось до него дотянуться.

Кровь хлынула на одежду из расквашенного носа и мгновенно залила подбородок Степана.

— Держать! Не отпускать! — скомандовал майор. — Петя, обездвижь его!

Между плотно обступившими меня полицейскими просунулся ребристый ствол и сиреневый луч впился мне в живот.

Я зарычал, вбирая в себя его силу, и посмотрел в глаза майору.

Этот взгляд — последнее, что он увидел в своей жизни.

Мир покрылся сиреневой пеленой. Из моих глаз ударили лучи и разнесли голову майора на ошметки. Черный пепел разлетелся по купе, покрыв столик и откидные полки.

Обезглавленный труп завалился назад и рухнул совсем рядом с женщиной, что по-прежнему прижимала к себе ребенка. Визг резанул мне по ушам, приводя в чувства.

Я дернулся вперед и вцепился в запястье Степана зубами. Стиснул челюсти с такой силой, что аж мышцы на лице свело от напряжения. Вырвал кусок мяса и, кажется, перекусил вену. Черная кровь брызнула мне в лицо, залила глаза.

Степан заверещал не хуже той женщины и отпустил мою руку.

Я быстро встряхнул запястье, рука затекла, но покалывания возникло мгновенно.

Сунул кулак вперед, в окровавленную рожу гребаного блокиратора, и разряд, что превратил кусуру в фарш, вошел Степану точнехонько в голову. Вспышка, и черный пепел — это все что осталось от полицейского.

Я развернулся к нападающим лицом, и тут же оказался подмятым под кем-то на полу. Меня атаковали сзади. На меня прыгнули, с оттяжкой ударив по ребрам. Что-то хрустнуло. Судя по боли в боку — мои ребра.

На спину навалились двое или трое разом. Я не мог вывернуться. Мне заломили руку назад, и я шарахнул молнией наугад.

Завоняло горелым мясом и испражнениями. Сбоку от меня рухнула половина тела с обугленным срезом, разделившим нападавшего от низа до верха.

Снова заверещала женщина, но ее голос резко оборвался. Может, лишилась сознания. Или кто-то из полицейских ее вырубил. Громко заплакал ребенок, потерявший контакт с матерью. Это придало мне сил и ярости.

Я почувствовал, как через пальцы течет сила. Сиреневые молнии заметались по вагону, вырубая и обездвиживая полицейских, кого я мог точно опознать. Гражданские орали, от испуга, когда разряды пролетали совсем рядом с ними. Шарахались в сторону, но не вставали. Видимо, опасаясь, что я расценю это, как агрессию. В целом они были правы.

Меня несколько раз ударили по голове, но слава богу, не лишили сознания. Всем, кто меня коснулся в этот момент достался разряд. Я не сдерживался, и молния испепеляла нападавших в одно мгновение.

Едва почувствовав, что давление на спину исчезло, я вскочил и тут же согнулся от боли. Кровотечение так и не прекратилось, а сломанные ребра добавили ощущений.

Придерживаясь левой рукой за поручень, я смог распрямиться. Двое полицейских застыли у соседнего купе, не рискнув напасть.

Я стоял в черно-красной грязи: смеси пепла, крови, дерьма и мяса. Скользкий пол вибрировал и жуткое желе тряслось у меня под ногами.

Я оглядел вагон. Полицейские сделали шаг назад.

Подняв руку, я взял их под контроль и усадил рядом с той пятеркой, что так и не двинулась за все время схватки.

Проковыляв до того купе, я убедился, что теперь все семеро сидят смирно с энергетическими «шапочками» из разрядов на головах.

Вернувшись в начала вагона, я пошел по проходу, держась за поручни, чтобы не поскользнуться.

— Всем расстегнуть куртки, — скомандовал я.

Я должен был убедиться, что среди оставшихся нет полицейских. Не хотелось получить удар в спину.

Народ послушно выполнил мой приказ.

Я нашел еще двоих, что постарались подвернуть воротники своей формы, в надежде, что я не замечу. Заметил.

Этих двоих я тоже взял под контроль и усадил в купе.

— Есть кто-то еще из полиции? Признайтесь сами и просто сядете в купе рядом с товарищами. Я не стану чинить репрессий.

Все молчали.

— Так, снимите этого человека, — я указал головой на висящего и порезанного мужчину. — Закутайте его во что-нибудь и приготовьте к транспортировке. Поднимите женщину, и кто-нибудь займитесь ее ребенком.

Ребенок все еще плакал, но уже тише.

С мест сорвалось сразу несколько человек и бросились выполнять мои распоряжения.

Через несколько минут все было готово.

Я подошел к подконтрольным мне полицейским. Жаль, что я еще не умел хорошенько пользоваться этой своей фишкой. Заставь я их драться за меня и все могло бы кончиться быстрее и не так плачевно для меня. В ботинке хлюпала кровь, а ребра дико болели.

— Есть в поезде еще ваши? — спросил я крайнего в «шапочке».

— Только двое в локомотиве, — тут же ответила моя марионетка бесцветным голосом. — Контролируют машиниста.

Отлично!

Пора было возвращаться. Наверняка, Олеся меня уже заждалась.

Я подошел в заблокированной двери и разрядом вынес замок. Дверца вагона тут же начала болтаться и дребезжать. Последний вагон, что тут поделаешь. Качка и вибрации.

Проследив за тем, что все гражданские перешли в другой вагон и перенесли тех, кто не мог идти, я захлопнул дверцу. Полицейские остались в вагоне.

Я остановился в переходе на стороне предпоследнего вагона и расплавил молнией сначала пол, а затем и сцепку.

Вагон медленно стал отставать от основного состава.

В увеличившийся просвет стало заметать снег, поднятый поездом. Я собрался уже уходить, когда мимо проплыл узкий перрон с табличкой «Зеленоградская».

— Надо валить! — заторопила меня Олеся. — Если нас зажмут в вагоне, то не прорвемся.

— Ничего, я смогу за нас постоять, — возразил я.

— Да ты на ногах еле стоишь!

— Это мне не помешает. Хотя убийств с меня хватит. Давай выбираться.

Я с трудом поднялся и стал одеваться. Олеся шагнула ко мне и помогла надеть куртку.

Мою одежду девушка, как могла отмыла от крови, и сейчас куртка выглядела вполне сносно, хотя конечно, до конца избавиться от пятен не удалось.

Мы вышли из купе и я, встав с боку от окна, чтобы меня не было видно снаружи, стал высматривать «встречающих».

По перрону были рассредоточены люди в одинаковой одежде, похожей на форменную, зато с другой стороны вагона никого видно не было. Осталось решить вопрос с тем, как выйти из поезда.

Я посмотрел вдоль коридора. Наш проводник стоял в самом конце вагона и общался с кем-то из пассажиров, собравших вещи немного раньше времени и сейчас просто стоящих у своего купе, присев на уши благодатному слушателю.

Идти к нему и просить открыть двери на другую сторону — не вариант. Слишком много свидетелей.

Может быть попросить того железнодорожника, что помогал мне с перевязкой? Он предлагал помощь, чем не вариант? Там плацкартные вагоны, народу больше, неразбериха будет однозначно. Может под шумок и удастся выскочить.

Я взял Олесю за руку и потянул в сторону хвоста состава.

В купейных вагонах люди готовились к выходу. Новая Москва была для этого поезда конечной станцией, и выходили все.

Едва мы попали в плацкарт и общие вагоны, наша скорость передвижения сильно упала. Народ вытащил вещи в проходы и перегородил путь, но я упорно продирался вперед. Было сложно шагать через баулы и ребятишек, что проворно бросались под ноги, но я сжал зубы и терпел.

Унявшаяся было боль в ребрах вернулась с новой силой и, как мне показалось, я даже ощутил теплую струйку крови на боку. Но это, возможно, от общей неприятной картины моего состояния.

До последнего вагона мы добрались, когда поезд уже замедлился до черепашьей скорости. Проводник все еще был в вагоне, выполнял какие-то свои рабочие обязанности.

Заметив меня, он улыбнулся и кивнул.

— Как самочувствие?

— Хреново, — честно ответил я.

— Что-то хотели?

— Нам нужно выйти через другую дверь. Туда, где нет перрона, — озвучил я свою просьбу.

— Боитесь полицейских?

— Можно сказать и так. Но вообще, просто не хотел бы отсвечивать на вокзале.

— Понимаю, — тоном заговорщика произнес проводник. — Посидите пока здесь, — он открыл пустое купе сменщика и пропустил нас внутрь. — Я выпущу людей и вернусь.

Мы с Олесей переглянулись. Не обманет?

Я осмотрел купе. Окно выходило на сторону перрона и если приподнять защитную шторку, то можно наблюдать за происходящим. А значит, если будет подстава, то я замечу.

— Хорошо, мы ждем, — сказал я и уселся на полку.

Народ убывал медленно. Кто-то вытаскивал баулы и по несколько раз возвращался в вагон за новой порцией вещей, кто-то просто с трудом мог двигаться после зверств полиции. Парень со сломанной рукой спускался осторожно и медленно, чтобы не дай бог соскользнуть и получить еще травму.

Я наблюдал сквозь крохотную щелку между рамой и шторой за перроном.

Люди в форме на общие вагоны смотрели внимательно, видимо, решили, мы будем прятаться в них. Они осматривали каждого выходящего, словно обнюхивали его. Уверен, Олесю-то они все знали в лицо, а искали в первую очередь меня. Может тоже решили подняться за мой счет?

— Кто-то остался в вагоне? — спросил один из форменных проводника.

Тот зашел в вагон, сделал вид, что очень внимательно его осматривает и вернулся обратно.

— Нет, все вышли. Если вы кого-то встречаете, то возможно, он ехал в другом вагоне. Если вы назовете мне фамилию, я могу поискать по спискам пассажиров.

— Нет, — отрезал форменный и отошел от вагона.

Проводник поднялся в тамбур и закрыл дверь вагона, ведущую на перрон.

Подошел к купе и приоткрыл створку.

— Выходите, но к окнам в тамбуре не приближайтесь.

Я пропустил Олесю вперед и двинулся следом.

В тамбуре железнодорожник долго осматривал переплетение путей за окном, высматривая нет ли кого подозрительного. Наконец, видимо убедившись, что все в порядке, открыл дверь ключом и аккуратно толкнул ее от себя. Когда раздался тихий скрип, он скривился, как от зубной боли и замер. Через секунду продолжил. На этот раз дверь не скрипела.

— Спускайтесь и идите прямо. Сейчас пойдет маневровый с товарными вагонами. Как раз успеете перейти эти пути. Затем он перекроет видимость минут на пять. Может чуть дольше. Сможете незаметно ускользнуть.

— Спасибо! — я был искренне благодарен за помощь.

Тем более этот человек никому не был обязан помогать. Но мир не без добрых людей, как когда-то очень давно любил говорить мой отец. Меня немного смущало то, что я должен был сделать дальше, но безопасность прежде всего. Уверен, проводник бы и сам согласился на это.

Я еще раз поблагодарил человека за помощь и легонько коснулся его разрядом, что незаметно скользнул по ладони. Проводник отключился и стек по стене тамбура. Я аккуратно усадил его так, чтобы он не упал и спустился следом за Олесей.

Через пять-семь минут проводник очнется, но не будет ничего помнить. Правда любой, кто его решит допросить сможет выяснить что случилось ранее, как я разбирался с полицейскими. Да и это воздействие легко заметить. Ведь он не будет помнить не только, что мы приходили в вагон, но и как выпускал людей по прибытии. Так что так себе защита, но другую я пока не освоил. Что могу, то и делаю.

Дверцу я плотно прикрыл, а затем с силой надавил до характерного металлического щелчка. Правда, одновременно с ним, что-то хрустнуло у меня в боку, причинив боль, выбившую у меня искры из глаз, но тут сам виноват. Мог бы и подумать немного.

Ребра до конца не зажили и сейчас я еще немного добавил себе проблем.

Я сунул руку под куртку. Вытащил и уставился на размазанную по пальцам кровь. Олеся, заметив это, ойкнула и поджала губы.

Чего волноваться-то? Ну кровоточит рана. Ничего до свадьбы заживет. Надеюсь. Тут главное новых дырок не допустить. Моё тело мне нравилось, и я хотел бы оставить его в целости и сохранности. Оно и девчонкам нравилось, но девчонки любят и со шрамами.

Мы побежали от поезда в сторону, куда нам указал проводник. Я не мог развить какую-то особую скорость, так что бежали мы довольно медленно. Тем более, что запорошенные снегом камни оказались до ужаса скользкими.

Серое небо, затянутое тучами, мелкая крошка снега, что сыпался вертикально вниз. Мрак. Ветра не было, но холодок забирался под полы куртки.

Мы едва успели проскользнуть перед маневровым локомотивом, толкавшим перед собой вереницу груженых вагонов, тоже припорошенных сверху снежком, от чего было не ясно, что перевозили.

Нам посигналили, но не думаю, что этот звук нас как-то выдал. Машинисты сигналят при каждом удобном случае, словно хотят перебудить всех соседей, кто мешал им спать прошлой ночью.

Через пути мы выбрались на другую сторону железнодорожной станции. Хорошо, что в этом мире еще не додумались оградить пути высоченным забором. Так что мы спокойно вышли с территории железной дороги и оказались в промышленной зоне.

Сколь бы ярым сталкером я не был, но в этих окрестностях до этого момента не появлялся. Я даже не представлял, где именно мы находимся.

Олеся взяла на себя обязанности штурмана и вела нас куда-то вглубь узких проулков, огибающих высокие глухие здания непонятного мне назначения.

— Куда мы идем? — спросил я, уже начав задыхаться от быстрого шага и боли во всем теле.

Ребра, казалось, впивались в мои легкие изнутри. Я знал, что это невозможно, что у меня всего лишь трещины, но ощущал это именно так. С каждым шагом боль становилась все острее и навязчивей.

— Тебе надо к врачу, — ответила Олеся.

— Стой! — прохрипел я и остановился. — Ты собралась сдать меня в больницу?

— У тебя нет другого выбора, — произнесла девушка. — Если ты сейчас же не отправишься к врачу, тебе станет только хуже.

— А если я отправлюсь в больницу, то меня быстренько найдут и возьмут тепленьким во сне. Вот уж не для того я терплю всю эту боль, чтобы доставить им радость схватить меня так легко.

— Да с чего ты взял, что тебя станут искать в больнице? — не выдержала Олеся и повысила голос.

Я улыбнулся и дал ей расклад:

— Сейчас, когда мы не сойдем с поезда и полиция убедится, что люди Мироновых никого не взяли, они начнут волноваться и опросят проводников. Наш расскажет, что двое ехали в вагоне. И да, один из них был ранен. Затем другие проводники подтвердят, что были те, кто схватился с полицией и пострадал при этом. И, может быть, наш добрый проводник не вспомнит, что мы приходили, но под пытками он сознается, что перевязывал мне ножевой порез и бинтовал сломанные ребра. А это прямой путь в больницу. Сколько в Новой Москве больниц?

Олеся замолчала и только пожала плечами.

— То-то и оно, что не знаешь. А полиция знает. И в каждую из них отправят человека. Уверен, у них есть на это ресурсы. А значит по прошествии совсем небольшого времени нас там найдут.

— Ты готова вернуться в семью?

— Нет! — Олеся отчаянно замотала головой. — Я не вернусь!

— Вот и я не хочу попадать в лапы к полиции. И пусть считается, что они подчиняются Ковалевым, уверен, есть и продажные товарищи. А тот, кто меня похитил имеет средства и сможет подкупить этих людей. Так что, если не сами полицейские заполучат меня, то он, а если не он, то уж Смирнова точно не поскупиться на деньги, лишь бы заполучить меня. Я, конечно, тот еще перец, но и со мной можно совладать, что и показало похищение, организованное иностранными гражданами.

От моего монолога Олеся как-то скисла и потерялась. У девушки был план с больницей, а сейчас она попросту не знала, что делать.

Зато я понял, что предпринять. Прямо сейчас мое тело не выдержит поездки на снегоходе в течении четырех часов. Да еще непонятно, где взять кристалл, чтобы запустить снежный байк. А значит нужно искать варианты здесь в Новой Москве. И у меня был только один адрес на примете.

— Ты хорошо знаешь город? — спросил я у Олеси.

— Центр хорошо, окраины хуже, — честно призналась девушка.

— Особняк Ковалевых найти сможешь?

Олеся фыркнула и посмотрела на меня осуждающе.

Вот тебе и десять семей, кто решает судьбу страны. Те, кто должен был вместе вести нас к светлому будущему, фыркают при имени другого и не хотят сотрудничать.

— Ты собрался просить убежища у этой старой карги Розы Ковалевой?

— А что? Думаешь не приютит? — усмехнулся я. — Неужто я не хорош собой, чтобы склонить на свою сторону старую женщину?

Олеся скривилась, словно откусила лимон и ее заставили пережевать его.

Но затем усмехнулась и спросила:

— Ты ведь шутишь?

— Нет, — серьезно ответил я. — Вот только не у нее я собираюсь просить приюта, а у ее внучки.

— Даны? — удивилась Олеся. — Они же всей семьей сидят в бункере?

Я пожал плечами и повел бровью.

— Не может быть! — воскликнула девушка. — Как она вышла? Почему никто не знает? Это же такая новость!

— Тише, солнышко. Придержи коней. Доберемся мы до Ковалевых или нет, об этом ты никому не расскажешь. Если Дана хочет, чтобы о ней не знали, то пусть так и остается.

— Ты ее защищаешь? Она еще не помогла нам, а ты уже на ее стороне? — непонимающе произнесла Олеся. — Ты знаком с ней! — выпалила девушка и сама зажала себе рот ладонью. — Но как? Ты же… — она на миг задумалась, — не местный.

— И что?

— Нет, ходили слухи, что кто-то видел Дану Ковалеву, но у нас все думали, что это бредни параноиков.

— Еще раз повторюсь, — перебил я Олесю. — Никому об этом!

— Ладно, — нехотя произнесла девушка. — Да кому я сейчас скажу. Я сама изгой.

— Так ты можешь нас вывести?

— Постараюсь. Нужно только выйти отсюда. Производственные корпуса меня пугают, и я здесь плохо ориентируюсь.

— Хорошо. Идем.

И мы пошли.

Поезд прибыл в первой половине дня. Точное время я не видел. Сейчас же было ближе к вечеру и кое-где уже включили освещение. Мы давно вышли из промзоны и сейчас брели через огромный парк, окружающий старую часть города.

— Почему нам не поехать на такси? — уже в который раз спросила Олеся. — То, что за тобой в прошлый раз следили и подловили на парковке, не значит, что так сделают снова.

— Я не знаю, как они действуют. Не знаю их методов и возможностей, а потому надо быть осторожней, — ответил я то же самое, что и в прошлый раз.

— Отсюда нам идти еще часа два. Ты как вообще?

Как я? Если быть честным, то я еле переставлял ноги, но девушке этого не показывал. Если она поймет в каком я состоянии, то потащит меня в такси, а я не был уверен, что там безопасно.

Бок явно кровил, повязка пропиталась и промерзла отчего рану холодило и становилось немного легче. Но сам факт вновь открывшегося кровотечения не радовал. К тому же тот хруст, что я ощутил, закрывая дверь вагона, не давал мне покоя. Либо вновь треснуло уже поджившее ребро, либо я умудрился сломать себе еще одно. В любом случае мне требовался покой и как можно скорее.

Тело Розы Ковалевой распрямилось, вытянулось немного вверх и расправило плечи. Грудь стала выше и больше, морщины на лбу разгладились, а мимические вокруг глаз и вовсе исчезли.

Я ожидал чего-то, но не такого. Думал, старуха просто прячет внучку и не дает никому с ней общаться, а тут…

Передо мной стояла Дана и слегка виновато мне улыбалась.

— Охренеть, — произнесла Олеся, чем заставила нас повернуться к ней.

Лицо Даны мгновенно изменилось, глаза приобрели жесткое выражение, а брови сдвинулись. Девушка сделала шаг к Олесе и произнесла уже своим обычным голосом:

— Если хоть кому-то расскажешь об этом, я тебя убью.

Сказала спокойно, но Олеся аж плечами передернула. Да и у меня мурашки по спине пробежали.

— Так, все успокоились! — остановил я дальнейший разговор, видя, что Олеся приготовилась защищаться.

— Я не собираюсь мириться с угрозами! — высказалась Олеся, не обратив на меня внимания.

— А я тебе и не угрожаю! — ответила Дана. — Я просто предупреждаю.

Отец мне всегда говорил, не хочешь получить с двух сторон, не встревай в разборки девчонок. Я не слушал его тогда, не стал и сейчас.

Ноги подкашивались, во рту был стойкий вкус крови, но сдаваться или отступать я не собирался. Не хватало еще мне тут кошачьих боев!

— Стоп! Обе! — я шагнул вперед и встал между ними. — Никто никого не будет убивать, никто ни с чем не будет мириться. Сейчас вы замолчите, немного подумаете и извинитесь друг перед другом за агрессивные высказывания.

От этой перепалки адреналин в крови подпрыгнул, и я смог остаться на ногах.

Обе девушки одновременно фыркнули и замолчали.

Уфф! Можно немного выдохнуть. Я видел, как они смотрели друг на друга, но уступать не собирался.

— Отлично! — произнес я. — Теперь скажите: извини, я погорячилась.

— Извини, я погорячилась, — первой произнесла Дана после довольно продолжительной паузы.

— Извини, я была не права, — ответила Олеся.

— Вот и замечательно. Заставлять вас обниматься я не стану.

— Тебе надо прилечь, — заметила Дана.

Я и впрямь вновь чувствовал себя не особо.

— Идем, — сказала девушка и взяла меня под руку.

Олеся тут же подхватила меня с другой стороны.

— В гостиной есть большой диван. Идем туда. Я распоряжусь, чтобы вызвали врача.

— Ты или твоя бабка? — не удержалась Олеся.

— Молчать! — рявкнул я и закашлялся.

— Извини! — Олеся склонила голову в смирении, как я полагал, во временном.

— Дана, — обратился я к девушке, — с тебя рассказ, что это было в холле и кто ты на самом деле? Роза или Дана?

— Я Дана Ковалева, — ответила девушка. — Расскажу, но только тебе. Ей не собираюсь. Если об этом узнает хоть кто-то из семей, будут последствия.

— Я не стукач! — вновь возмутилась Олеся, но уже не так рьяно, как раньше.

Да уж, в разборки я влез и, похоже, по самые уши.

Меня довели до дивана и усадили на упругую обтянутую цветастой тканью поверхность. Я завалился назад и оперся о спинку. Стало легче. Нагрузка на ребра снизилась и боль слегка отступила.

— Я сейчас, — сказала Дана и бросилась к двери.

Створку распахнула уже старуха.

Дверь хлопнула, и в коридоре послушался надтреснутый старческий голос, все так же мило произносящий букву «р».

Олеся села рядом и постаралась приобнять меня, я слегка отстранился. Девушка удивленно посмотрела на меня.

— Не стоит себя так с ней вести, — пояснил я свое поведение. — Похоже, у неё не все так просто в жизни.

— А у меня? — вспыхнула Олеся. — У меня все отлично⁉

— У тебя есть я, так что да, у тебя все хорошо, — постарался немного отшутиться я.

— И то верно, — согласилась Олеся и, улыбнувшись, вновь постаралась меня приобнять.

На этот раз я не отстранялся.

Через пару минут вернулась Роза, превратившись по ходу движения в Дану.

— Врач будет через час. Выдержишь?

— Конечно, — усмехнулся я и тут же скривился от боли.

Резкие сокращения диафрагмы вызывали острый приступ. Да, не так уж в порядке мои дела. Но ничего потерплю.

— Рассказывай, — сказал я. — Хочу услышать твою историю до приезда врача.

— А ты? Ты расскажешь, как все это вышло? — парировала Дана, выразительно взглянув на меня и затем на Олесю.

— Расскажу, — согласно кивнул я.

— Хорошо, но пусть она выйдет, — настойчиво произнесла Дана.

— Нет, я против. Олеся со мной и я ручаюсь за нее. Если узнаю я, то и она тоже.

Дана замолчала и сурово уставилась на девушку.

— Ладно, — наконец согласилась она.

Я немного отодвинулся от Олеси, видя, что Дану эта близость смущает. Завалился немного на бок, чтобы еще больше разгрузить грудной отдел, опершись на плавный изгиб спинки дивана, переходящей в подлокотник.

— Это случилось три года назад, — начала Дана. — Мы всей семьей отправились в загородный дом. В холмах северного Урала у нас есть небольшое имение, используемое время от времени для семейного отдыха. Ехать недалеко, около пятидесяти километров, но дорога там извилистая. Часто встречаются озера по бокам трассы.

Девушка замолчала, и мне показалось, что она отерла слезинку, но может быть просто глаз зачесался.

— Водитель не справился с управлением, и лимузин сошел с трассы. Вниз метров пятьдесят лететь было, и — в озеро. Глубина не большая, но машина ушла под воду полностью. Я выбралась. Остальные нет, — девушка перешла на рваное повествование.

Я видел, что ей тяжело. Даже Олеся, поняв, о чем говорит Дана, прикрыла рот ладошкой. Чуть отодвинувшись, я протянул руку, и помог Дане сесть рядом. Девушка не отпустила мою руку, плотно сжав пальцы.

— Я испугалась. Пыталась нырять и спасти хоть кого-то. Плаваю я хорошо, но ремни заклинило, и я не смогла. Когда поняла, что все мертвы вышла на берег и сидела там несколько часов. Дорога в том направлении только к нашему имению, там никто не ездит. Даже помощи попросить было не у кого. Сначала думала вернуться к трассе и просить помощи, но потом вдруг поняла, что это меня погубит.

— В каком смысле? — не понял я.

— В том смысле, что я осталась без семьи. Стала безродной. Наши дальние родственники в государственных делах участия не принимали. Бабка их вообще отодвинула на задний план. Собиралась меня в главы семьи двигать. Мать всегда отличалась инфантильностью и интересовалась только нарядами и искусством, а я подавала надежды. В общем, кроме нас в роду Ковалевых, кто был вхож в высшее общество, считай никого и не было. Всеми делами занималась бабка.

— Так что тебя погубить то могло? — не понял я и переспросил.

Дана немного удивленно на меня глянула.

— Безродным не место у власти, — ответила она. — Меня бы быстренько отправили к дальним родственникам. Мне тогда всего шестнадцать лет было. Хотя не факт, что родственникам до меня дело было. Особенно, если учесть, что семья лишилась бы власти. В общем, я испугалась всего этого. Не хотела становиться безродной. У меня тогда совсем недавно только дар проснулся. Я умела менять обличия. Правда становиться могу только женщинами. Не знаю почему. Может это ограничения дара. Просидев до темна у озера, я встала и пошла в имение. Дом там маленький и нам обычно помогал только водитель. Прислугу мы там не держали. Ночью я забралась в дом через окно и уснула, словно меня выключили. А на утро поняла, что я не сдамся. Хоть дар и нестабильный, но мне удалось принять обличие бабки, и я стала ей. Заняла ее место. Это очень сложно, когда ты плохо понимаешь в государственных делах. Хоть она меня и готовила к этому, но далеко не все я знала. Поэтому поначалу много проблем возникло.

— Я помню тот период, — поддержала девушку Олеся. — Тогда какие-то волнения в Палате были, споры.

— Да, но я быстро учусь. Смогла со всем разобраться.

— А что с семьей? — спросил я.

— На утро я взяла машину в имении, нож и большие мешки. Вернулась на озеро и всех вытащила. Кроме водителя. Срезала и ремни под чистую. Мало ли почему ремней безопасности нет. Главное было следов не оставлять, что в машине кто-то был. Если потом найдут, то подумают, что он один ехал. Всех перетащила в машину и привезла в город.

Жесть! Вот это жесть! Для девчонки в шестнадцать лет проделать такое? Это заставляет стать взрослой в один момент. Закаляет или ломает. Дана не сломалась. Но сейчас я видел, как она одинока. Понимал, что она чувствует и почему решилась мне об этом рассказать. Ей от этого должно стать проще. Хранить такую тайну много лет, это тебе не просто молчать, что с парнем поцеловалась.

Я взглянул на девушку совсем по-другому. Жалко мне ее было? Да, но не это главное. Дана заслуживала уважения за свою силу воли, за то, что она не сдалась. И это я к ней чувствовал. Я положил ладонь поверх ее и аккуратно сжал. Девушка глянула на меня и продолжила.

— Я привезла всех к нам в поместье. Сюда. У нас есть семейный бункер, на всякий случай. Его еще мой прадед строил. Зачем не знаю. Не спрашивай. Кто-то его склепом называет. Прадед там и похоронен. Есть специальная комната, где после этого хоронили всех представителей главной ветви семьи. Но тем не менее — это именно бункер. В нем можно жить. Туда-то я и поместила всех своих. Бункер запечатала. А всем сказала, что семья приняла затворничество. Скала, в которой устроен бункер не даст возможности снаружи определить есть внутри кто-то или нет.

— Даст, — перебил я Дану. — Княгиня Смирнова отправляла своего одаренного, способного видеть сквозь стены, и он подтвердил наличие людей внутри в правильном количестве, но от перенапряжения скончался и повторной попытки не делалось, на сколько я знаю.

— Ого, — удивилась Дана, — я не знала. Видимо, это было в первые месяцы после трагедии. Тела не успели разложиться, и он смог увидеть их.

— Возможно. Этого я не знаю. И что было дальше?

— А дальше, я жила жизнью бабки. Управляла страной, как могла. Тренировала дар. Мне было сложно поддерживать нужный облик, но я не знала, как мне стабилизировать дар.

Олеся хмыкнула, и я грозно на нее глянул. Девушка перестала улыбаться и затихла.

— Практически сразу после того, как я объявила о затворничестве семьи, от нас все разбежались, — продолжила Дана. — Не стало одаренных, кто мог бы подсказать что делать. В детстве я слышала всякие пошлые намеки на то, как проводится стабилизация, но всегда считала это глупостью, поэтому просто практиковалась, меняя облики один за другим.

Мы с Олесей переглянулись.

— И какой у тебя сейчас ранг? — спросила Олеся.

— Не представляю, но я могу легко и быстро принимать обличие любой женщины, которую хоть раз видела, — ответила Дана.

— Ого! — воскликнула Олеся. — И мной стать можешь?

Сидящая передо мной Дана подернулась поволокой и теперь я держал за руку Олесю, как две капли воды похожую на оригинал. Только на ней была старушечья одежда, в которой вышла нас встречать Роза Ковалева.

— Вот, — скромно потупилась Дана.

— Так, давай обратно, — попросил я.

— Хорошо.

Я вновь держал за руку Дану и был этому рад.

— Но есть проблемы, — произнесла девушка. — У бабки был десятый ранг, и если потребуется проявить ее магические способности я тут же провалюсь. Мало того, что я не умею того, что умела она, так еще и не обладаю тем уровнем силы. Я постоянно хожу по самому краю, и это сильно выматывает. А еще я потеряла все доходы семьи, что у нас были. Наши колонии не действуют. Там нет добычи аквамарилла, а значит я не могу получать с этого доход.

— И на что же ты живешь? — спросил я.

— На государственные деньги, так принято. Глава государства полностью обеспечивается за счет казны. Но ты прав. Через два года все это кончится. У меня не останется практически ничего. У семьи кое-что осталось в запасе, но я много трачу на поддержание своих проектов.

Сопротивление! Я понимал о каких проектах говорит Дана. Не очень ясно для чего оно ей, но что она имела ввиду именно его, я не сомневался.

— Что за проекты? — невинно спросила Олеся.

— Это не важно, — произнесла Дана, покосившись на меня. — Их немного, но средства жрут.

— Так прекрати их финансировать, — предложил я.

— Не могу, мне это нужно.

Понятно с ней все. Я не знал целей девушки, но понимал, что какая-то стратегия у нее имеется. Не просто так она все затеяла. Но Дана не готова говорить об этом при Олесе. Ок! Значит найду время обсудить этот вопрос отдельно.

Я не представлял какого это управлять страной. Не понимал, что значит остаться без поддержки в столь юном возрасте, но знал, теперь я ее не оставлю. Не в моих правилах бросать девушку в такой ситуации, тем более что эта девчонка мне нравилась. Она доверилась мне, пусть и скинув с себя часть ответственности, что тяжелым грузом лежала на ее хрупких плечах уже не один год.

Я посмотрел на Олесю, затем перевел взгляд на Дану. Они обе значили для меня многое. Обе стали кем-то большим, чем просто подруги. Я видел, как Дана на меня смотрит, и как это отражается на Олесе. Видел, как присутствие второй влияет на первую. Смешно скажете вы? Нисколько. Знал ли я, как поступить? Знал и буду придерживаться этого знания. Не оставлю в беде ни ту, ни другую. А что касается остального… Будем стараться! Организм молодой — выдержит. Осталось только прийти в норму.

Я вдруг понял, что слегка кружится голова. Может от мыслей, а может от боли, что я старательно не ощущал. Но организм брал своё. Где же этот долбаный доктор? Хотя, если честно, то я сейчас был в малине. Прерывать такую идиллию — грех. Около меня находились две классные девчонки. С одной я спал, а другая держала меня за руку и смотрела в глаза так, что у меня сердце частило. Черт! Или это оно стучит по другому поводу?

Постаравшись мысленно проинспектировать свой организм, я пришел к выводу, что в ближайшее время врач мне не помешает. Интересно, если сердце встанет, я смогу создать разряд, подобный дефибриллятору? Может и смогу, но проверять эту теорию я не спешил.

— И что ты собираешься делать дальше? Когда срок правления Ковалевых закончится? — спросила Олеся.

— Мне будет двадцать один, а к этому времени безродные должны попасть в семью и ли оставаться на дне жизни, — ответила Дана. — Я хочу найти семью. Все, что было у Ковалевых кануло в лету. Мне не на что будет жить. Разве что на первое время хватит. Но все не так просто. Кто из десяти семей возьмет меня к себе? Да никто! Никто не захочет иметь дело с той, кто учинила такую аферу. Я уверена, что рано или поздно все выяснится. И меня возненавидят за обман. Но если я уйду в другую семью… Может быть к промышленникам или мозгарям. Княжеский титул я не потеряю, так что невестой буду завидной. Вот только…

Девушка замолчала и как-то странно на меня посмотрела.

Я видел в ее взгляде тоску и надежду. Мне показалось, что Дана хочет мне что-то сказать своим взглядом, но я не знаток женских душ. Я, пожалуй, по другой части. Но сейчас, в этом взгляде было что-то такое чего я не ожидал. Что-то такое, что заставило меня забыть о боли и обратиться в слух.

— Я искала кого-то, с кем была бы готова продолжить начатое. Мне казалось, что как найду его, сразу пойму, что вот он.

— Но? — спросила Олеся. — Твой тон подразумевает «но».

— Но мне стало казаться, что этого уже не случится. Не так просто найти человека, с кем будет хорошо и спокойно. Тем более, понять это просто встретив его. Возможностей общаться с кем-то у меня почти не было, я ведь должна управлять страной. Уже стала терять надежду и придумывать запасной план, как быть после истечения срока правления Ковалевых. Но тут вдруг встретила его.

— И кто же это? — с замиранием сердца спросил я.

— Ты, — просто ответила Дана и посмотрела мне в глаза.

Я смотрел на нее и не отводил взгляд. Девушка сидела прямо, словно кол проглотила. Напряжение так и читалось в ее позе.

Олеся замерла, высоко подняв левую бровь, будто ожидая моего ответа.

Вот так-то товарищ попаданец, ты попал. На этот раз по-настоящему. Теперь уже не просто симпатии и хиханьки да хахоньки. Это признание. Олеся не признавалась мне в чувствах, но мы с ней уже столько кувыркались, что я знал каждый сантиметр ее тела. А Дана… Черт! Наивная девчонка! Била не в бровь, а в глаз. Если уж нравится мужчина, то сразу без обиняков высказать ему все и пусть сам разгребает.

Но мне не привыкать. Разгребал завалы и похлеще.

Кто-то мог бы впасть в ступор или удариться в панику, а я только улыбнулся. Всегда считал, что держать мину при плохой погоде всегда проще улыбаясь.

— Ты тоже для меня особенная, — произнес я, стараясь не обращать внимания на выражение лица Олеси. — И я тебя не оставлю.

Дана улыбнулась в ответ.

А кажется, мне повезло. Не в том плане, что заполучил двух няшек, а что Олеся оказалась не такой уж собственницей, как я опасался. Другая бы на ее месте уже вцепилась в волосы соперницы и пришлось бы разнимать барышень. Вот что значит воспитание княжны. Но я чувствовал, что наедине со мной девушка не будет такой сдержанной. Но ничего, это будет позже, там разберемся.

Дана придвинулась ко мне ближе и собиралась обнять, как вдруг в дверь постучали.

Миг назад рядом со мной сидела симпатичная молодая девчонка, смотрящая на меня влюбленными глазами, а теперь остался только взгляд. Тело изменилось, лицо постарело. Дана встала и отошла на середину комнаты.

— Да! Входите! — крикнула Роза Ковалева.

— Разрешите, госпожа?

Дверь приоткрылась и в просвет проскользнул худой высокий человек с небольшим чемоданчиком.

— Виктор Михайлович, проходите, — улыбнулась Дана не своей, старушечьей улыбкой.

Контекст бы не помешал. Кто это такой?

— Кто пациент? — спросил худой.

Ага, а вот и контекст. Доктор значит прибыл. Весьма вовремя, надо признать. И даже не в том плане, что боль снова вернулась, он к тому же избавил меня от необходимости продолжать сложный разговор прямо сейчас. Не хочу сказать, что я бы не потянул, но иметь возможность обдумать такие моменты — это, иногда, просто необходимо.

— Я пациент, — ответил я за Дану.

— Дамы, попрошу вас выйти, — произнес доктор мягким голосом.

Правильный доктор всегда, на уровне интуиции, понимает, как избавить своего пациента от проблем.

Ох, надеюсь, за закрытыми дверями не произойдет чего-то непоправимого. И я сейчас не о том, что будет в комнате. Меня больше беспокоило то, что может произойти в коридоре.

Дана подошла к дверям и дождалась, когда Олеся последует за ней. Затем открыла двери и вышла. Княжна Миронова проследовала за княжной Ковалевой с гордо поднятой головой. Уфф! Как она вышагивала! Я заметил, что доктор, не отрываясь смотрит в спину Олесе. А может, он, как и я смотрел немного ниже. Там было на что посмотреть, а сейчас, когда Олеся была взбудоражена, девушка приобрела грацию хищницы. Надо признаться, что несмотря на боль, это меня заводило.

— На что жалуемся? — прервал доктор мои размышления.

Я даже улыбнулся от этой фразы, что была неизменна во всех известных мне мирах.

— Род Мироновых финансирует эти экспедиции, — ответила Олеся.

Я чуть не подавился.

— Ваша семья? — переспросил я.

— Да. А что тебя удивляет?

— Ты не в курсе, с кем контактируют твои по вопросам экспедиции?

— С Юргеном Фон Кляйненом, — не задумываясь ответила девушка. — Я сама общалась с ним пару раз, когда он приезжал к нам в имение.

Ого! Я подозревал, что этот крысоподобный тип не так прост, но настолько?

Он брал деньги у Смирновых, брал у Мироновых, а где гарантия, что и остальные не попались в его сети? Дана тоже что-то говорила о лабораториях по изучению дара. Надо будет у нее узнать, с кем она сотрудничала в этом вопросе.

Подозрение, что все это какая-то дикая афера закралось ко мне в голову и плотно там застряло. Теперь я хотел бы выяснить точно, где сейчас этот крысеныш. Раз шла реклама по телевизору, то экспедиция не отменена. А значит, есть большая вероятность, что Фон Кляйнен выжил и продолжает мутить воду.

Вот только зачем ему люди в экспедициях, если это афера? Судя по всему, он набирает военных. Не думаю, что к нему никто не обращается по этим объявлениям. Значит идут реальные люди. Но куда они пропадают?

— Послушай, — обратился я к Олесе, — я знаю, что его проекты финансирует и княгиня Смирнова. Я сам видел Фон Кляйнена в ее доме. Тебя не смущает, что вы все отдаете ему деньги, а результатов нет?

— Ну, во-первых, мы отдаем ему не деньги, а аквамарилл. Это одно из его условий. Деньги он не принимает. А во-вторых, результаты есть. По другим проектам. Проблемы только с провалами экспедиций.

— Раз реклама этих мероприятий идет по телевизору, то это весьма освещаемое событие? Я имею ввиду, когда все готово к отправке, вы наверняка видели, как куда-то уезжает транспорт с людьми.

— Конечно! — радостно ответила Олеся. — В прошлый раз начало экспедиции освещали корреспонденты с телевидения и даже газеты.

Все интересней и интересней становится. Я пока не мог сложить этот пазл в голове, что-то не давало мне покоя. Зачем Фон Кляйнену столько аквамарилла? Он его продает своему правительству? Ведь на сами кристаллы технику, еду, оборудование не купишь. Нужны деньги. А здесь этот тип получает только аквамарилл. Где деньги, Зин? Смысл заморачиваться с кристаллами, если можно получать сразу купюры? Понятно, что какое-то количества аквамарилла ему нужно, чтобы обеспечить потребности экспедиции, но остальное?

Для начала, я решил выяснить, что об этом знает Дана. И еще было бы неплохо понять, не ведут ли дел с этим шарлатаном и остальные семьи из большой десятки? Я пока не знал, что это мне даст, но загадка казалась мне стоящей. Я точно хотел узнать её разгадку.

— Кстати, — будничным голосом произнес я, как бы между прочим, — этот ваш чудо-ученый и администратор провальных экспедиций похитил меня. Это он вез меня в том вагоне, что удалось взорвать.

— Зачем ему это? — искренне удивилась Олеся.

— Не знаю, но он точно знал, что я не из этого мира.

— Откуда он знал? Ему Смирнова сказала?

— Я ей этого не говорил. Уверен, что и Олег не проговорился.

— Значит… — произнесла девушка и замолчала.

— Значит Фон Кляйнен знал это и так. Знал сам. Определив это по тому, каким даром я обладаю.

— Получается, ты не первый, кто попал из твоего мира в наш! — воскликнула Олеся.

— Умница! — похвалил я девушку. — Вот только я бы немного расширил возможности. Не из моего мира, а из другого. Если есть два, то не факт, что нет третьего, а может и больше.

— И что это нам дает? — спросила Олеся, явно рассчитывая, что я знаю ответ.

— Не представляю! — сказал я, улыбнувшись. — Прямо сейчас, наверное, ничего, но все это очень интересно и требует разбирательства. Скажу больше. Я в этом разберусь. А заодно узнаю, куда пропадают экспедиции. Но это чуть позже.

Если честно, пока у меня и так было полно дел.

Для начала нужно вернуться в форму. Если верить врачу, то мне валятся тут еще две недели. Я и так слегка опаздываю на встречу с военными. Но там точной даты назначено не было.

Константин озвучил около двух недель на поиск нужных людей. Значит, если я отправлюсь на встречу с ним сразу после выздоровления, то будет в самый раз. Плюс минус три дня не суть.

Главной моей целью после того, как я разобрался с магами Смирновых, что учинили беспредел на моем Испытании, было заявить о себе. Я хотел оказаться на слуху, а не просто отсиживаться в норе, опасаясь, что меня настигнет месть княгини.

Своей выходкой с робингудством, я достиг некоторых успехов. Сейчас я даже рад, что не полез собирать налог с других семей, а ограничился только Смирновыми. В глазах других родов это могло выглядеть не как произвол, а как месть и компенсация морального ущерба.

Дальше я немного зацепил Мироновых, умыкнув из семьи внучку. Олеся, конечно, была той еще оторвой. И судя по разговорам, в семье ее недолюбливали, но бабка прочила ей место новой главы, а значит ценность в девушке видела. Не зря же она пошла на невыгодную сделку со Смирновой, чтобы забрать внучку из плена.

Даже это мое действие вполне можно квалифицировать, как возмещение ущерба. Ведь именно Мироновы упекли меня на каторгу.

Теперь нужно идти дальше. И план у меня был. Он родился во время разговора с Даной, когда девушка рассказывал о своей нелегкой судьбе. Этим планом я собирался с ней поделиться прежде, чем перейду к реализации. Не спросить разрешения, не обсудить детали, а поставить в известность. Но думаю, что если я узнаю, что задумала сама Дана, то легко смогу увязать свою идею с ее, и даже помочь ей.

Кроме того, нужно как-то легализоваться в обществе. Обеспечить возможность беспрепятственно и без опасений бывать в столице. Здесь вершились все дела. И я должен быть тут. Как раз с этим мне должны были помочь люди Константина, но об этом пока рано. Сначала нужно узнать нашел ли он кого-то.

— Конечно, — ответил я, подошел и забрал у Даны вино и бокалы.

Поставил принесенное девушкой на прикроватную тумбочку.

— Не против, если я оденусь?

— Конечно, — тихо произнесла Дана, осматривая комнату, словно была здесь первый раз. — Была бы тебе за это признательна.

Я улыбнулся и бросил взгляд на девушку.

Дана пришла в платье. Красивое светлое платье. Длинное в мелкий цветочек, но очень даже стильное. Может это сарафан, я плохо разбираюсь в таких вещах. Глубокий вырез обнажал тело гораздо ниже уровня груди, однозначно указывая на отсутствие лифа. Юбка от талии. Казалось странно, но это только сильнее подчеркивало фигуру. Рукавов не было, но широкие лямки закрывали часть плеча.

Глупо рассчитывать, что у меня в чужом доме могла найтись хоть какая-то одежда под стать этому.

Я, как нормальный мужик, проще относился к таким вещам. Были бы джинсы и футболка надел бы их. Но в моем распоряжении оказались только тонкие черные брюки свободного кроя, не шаровары, но и не строгий стиль. Да еще светлая кофта с длинным рукавом и треугольным вырезом на шее. Их я и надел.

Глянул на отражение в окне. Не так уж и плохо.

Только сейчас заметил, что на улице начало темнеть. Подошел и задернул шторы.

Вернулся к Дане, кажется, девушка была довольна моим видом.

Разлил вино по трети бокала, взял один себе, второй протянул девушке.

— Поговорим, — сказал я, улыбаясь. — У меня негде сидеть. Можем прямо на кровати.

Дана просто подошла и села на край, поерзала усаживаясь поудобней и сминая несчастное платье.

Я присел рядом.

— Как прошел день? — спросил я девушку, чем вызвал взгляд благодарности.

Дана явно чувствовала себя не слишком уютно. Интересно почему? Не привыкла общаться с кем-то о своей работе? Или пить вино с парнем наедине, да еще в спальне?

Наверняка, ей комфортней за огромным столом, где с одного края не дотянешься до другого, и чтобы взять соль приходиться полагаться на прислугу. Да и компанию ей, наверняка, чаще составляли какие-нибудь напыщенные типы в строгих костюмах с женами. Хотя, о чем это я? Девушке было шестнадцать и к такому она могла не успеть привыкнуть, а то как принимала гостей Роза Ковалева — это совсем другое.

Сначала я решил, что буду считать их двумя разными людьми, но понял, что не смогу этого сделать. Говорить о прошедшем дне пришлось бы со старухой, а я этого не хотел.

— Если не хочешь говорить о работе, можем о чем-то другом, — заметив замешательство девушки, предложил я.

— Нет-нет, — запротестовала Дана. — Давай об этом. Просто все как-то странно и непривычно.

— Что именно?

— Ты. Вся эта возня с голосованием. Внучка княгини Мироновой, что живет у меня в доме, а бабка ищет ее по всему городу.

— Прости, что втянул тебя во все это, — произнес я.

— Нет, все в порядке. Я просто привыкла быть одна. И когда встретила тебя там на площади… А потом ты стал следить за мной. И когда нас поймали… В общем, все это изменило мою жизнь, мои планы. Не знаю…

— Изменило в худшую сторону? — спросил я, надеясь на отрицательный ответ.

— Нет, что ты, — Дана улыбнулась, переложила бокал из правой руки в левую и взяла меня за руку. — Наоборот. Я почувствовала себя живой. Мне в какой-то момент стало казаться, что я на самом деле моя бабка, а Даной только прикидываюсь, чтобы заниматься Сопротивлением. Забыла кто я. А сейчас все вернулось, — девушка замолчала, задумавшись. — Помнишь, ты обещал не обманывать меня. Уговор в силе?

Я вспомнил наши посиделки в кафе, и как Дана просила меня об этом.

— Да, конечно, — подтвердил я.

— Расскажешь откуда ты такой взялся?

Вот так вот сразу? Как поняла? Или она вообще о другом? Может быть, она спрашивает о семье охотников-рыбаков, из которой я произошел?

Честность предполагает ответную честность. Дана была со мной откровенна. По крайней мере я не видел смысла выдумывать того, что она нам рассказала.

Я посмотрел в глаза девушке и решил рассказать все. Начиная с того, как я попал в этот мир, и заканчивая тем, о чем говорили сегодня с Олесей. Заодно смогу узнать о Фон Кляйнине.

Весь рассказ занял почти час и полбутылки вина.

Напиток оказался интересным. Терпким, с каким-то мясным привкусом, и сильно насыщенным оттенком чернослива. При этом сладости не было, только долгое послевкусие.

— Ого, — произнесла Дана, выслушав мой рассказ. — У тебя все еще похлеще моего.

Девушка, казалось, слегка улыбалась.

— Это весело? — поинтересовался я.

— Не в том дело, — ответила Дана, — просто, когда думаешь, что твоя история уже предел, то слыша еще более дикий рассказ, ты думаешь, что нет предела возможностям мироздания.

— У нас говорят — пути Господни неисповедимы.

— Что это значит? — заинтересовалась Дана.

— Это значит, что может происходить что угодно. И человек не в силах полноценно осознать ход развития событий. Не может вывести причинно-следственные связи даже в собственной жизни. Лишь Всевышний знает все о своем замысле.

— Ты старовер? — удивленно спросила Дана. — Ой, извини. Еще не привыкла к мысли, что ты не отсюда.

— Да, меня уже об этом спрашивали и не раз. Я даже у себя дома не верил в Бога. Точнее, был агностиком. Так у нас называют людей, верящих в высшие силы, но не готовых ассоциировать их с каким-то конкретным богом.

— Я знаю, кто такие агностики, — усмехнулась Дана. — У нас они тоже есть.

— Давай не будет вдаваться в религиозные концепции. Расскажи мне просто, как прошел твой день. Ты ведь за этим шла ко мне?

Я спросил это немного провокационно. Может быть ожидая в ответ чего-то другого. Но девушка просто ответила:

— Да. Я хотела просто поделиться с тобой. Посидеть рядом. Может пожаловаться немного, — Дана чуть виновато пожала плечами, отчего одна лямка платья соскользнула, обнажив бархатистую кожу.

Я потянулся за бутылкой и налил еще немного вина, стараясь не обращать внимания на чертову лямку, притягивающую мой взгляд, как магнитом.

— Жалуйся, я готов тебя выслушать.

— Спасибо!

— Пока не за что, ты ведь еще ничего не рассказала.

— Мы сегодня голосовали. Наверняка ты знаешь о чем речь.

— Да, — подтвердил я. — Не слишком уверен, что полностью разбираюсь в вопросе, но кое-что слышал по телевизору.

Дана вновь пожала плечами, но на этот раз без последствий.

— А никто особо не разбирается. Я просто хочу дать больше прав низшим сословиям, и для этого мне нужно больше денег, а в казну поступают крохи.

— И зачем тебе это?

— Затем, что я вижу, что происходит в стране. Какие тенденции. Рабочие на пределе. Они готовы рвать нам глотки. Но никто этого не хочет замечать. Семьи выводят свои средства заграницу, но я не представляю, что они там собираются делать. Мы самая развитая страна в настоящий момент. Там, — Дана махнула куда-то в сторону запада, — до сих пор девятнадцатый век. Да у них была война, которая не затронула нас, и это отбросило их на век назад. Там нет перспективных разработок!

Девушка распалялась с каждой фразой. Я видел, как часто начала вздыматься ее грудь, как порозовели щеки. Такой она мне нравилась еще больше.

— А как же исследования нефти? — спросил я, вспомнив о когда-то услышанном.

— Грязные технологии, — отрезала Дана.

— Но перспективные, — настаивал я на своем.

— Может быть, но у нас есть источник энергии гораздо продвинутей. Мы можем, не оглядываясь на других, идти вперед, а остальные пусть догоняют. Но семьи не хотят видеть на пару метров дальше своего носа. У нас есть недовольство рабочих сословий. Охотники пока молчат. Их устраивает заниматься промыслом. Но промышленники, в чьих руках сосредоточены основные производства не хотят давать рабочему сословию развиваться. Они привыкли к практически бесправным людям, кем можно управлять, как угодно. Но это тупик. Нас либо уничтожат рано или поздно. Либо мы остановимся в развитии. Нужно расти, увеличивать эффективность труда, а этого не сделать без обучения.

Ого! Не Ленин конечно, но такой напор, такие идеи! Я смотрел на раскрасневшуюся Дану и улыбался. То что я собирался предпринять, пусть и в своих интересах, странным образом могло сыграть на руку девушке.

— Ты считаешь меня наивной максималисткой? — вдруг спросила Дана, немного успокоившись.

— Максималисткой — да. Наивной? Может быть немного. Будь я получше знаком с работами одного идеолога нашего мира, я бы смог набросать для тебя отличный план изменения ситуации, но я могу лишь порадоваться тому, что встретил такого человека, как ты. Увлеченного и радеющего за других. Ты замечательный человек Дана Ковалева.

— Только человек? — спросила она. — Ты видишь во мне только человека? Не девушку?

Я улыбнулся, постаравшись, чтобы мой взгляд излучал нежность. Не знаю, получилось или нет, но Дана поплыла. Может, это от вина или от эмоций, но я видел, как изменились ее глаза.

— Нет, — ответил я. — Не только человека, но и обалденно красивую девушку, я бы сказал, шикарную девушку, которая запала мне в душу с первого взгляда.

— Серьезно? — удивилась Дана.

Улыбка блуждала на ее губах, когда девушку украдкой облизнула их.

— С первого взгляда? — вновь произнесла она.

— Да.

Дана потянулась и постаралась быстро, словно стесняясь, чмокнуть меня в губы.

Я ждал этого и поймал её, приобняв за плечо. Запустил пальцы в волосы и, не дав отстраниться, поцеловал с такой страстью, что сам немного опешил.

Дана не отодвинулась. Наоборот, потянулась ко мне, обняла за шею и придвинулась вплотную.

Вторая лямка соскользнула, но теперь мне было не до этого. Дана же наоборот остановилась, чуть отстранилась. Не мигая глядя мне в глаза, скинула лямки с рук, обнажив грудь.

Я опустил взгляд и сглотнул. Её грудь была идеальна.

Дана вздохнула, словно собираясь нырнуть в ледяную воду, и снова потянулась ко мне. Стала торопливо стягивать с меня кофту. Я придержал ее. Крепче обнял и снова поцеловал. Провел ладонью по плечу, шее, спустился к груди и почувствовал, как дрожит тело девушки.

Ого! Да она перевозбуждена, как подросток, первый раз, коснувшийся человека противоположного пола.

Впившись в меня губами, Дана вновь принялась стягивать с меня кофту. Таким образом она старалась скрыть мелкую дрожь в руках. На этот раз я не стал сопротивляться.

В ответ поставил ее на ноги и стянул платье вниз. Цветастая ткань с легким шуршанием скользнула на пол, оставив девушку лишь в тонкой паутинке нижнего белья.

Дана смотрела только мне в глаза.

Я стащил штаны, уже готовый ко всему, но девушка лишь слегка поежилась. Ее продолжало трясти, как осинку на ветру.

Вновь целуя ее в губу, я заметил, что Дана закрывает глаза, когда мы целуемся, и тут же открывает их, едва перестаем. Но взгляд неизменно прикован к моим глаза. Она смотрела только на меня, словно не существовало в комнате больше ничего, кроме этого.

Я провел ладонями по её гладким бокам, затем подцепил пальцами трусики и стянул их. Тончайшее кружево упало на платье. Дана перешагнула через свою одежду и выдохнула, словно показывая, что назад пути нет.

Обняв крепко, но нежно, я поднял ее на руки и положил на кровать. Сам опустился сверху.

Я хотел, чтобы все было красиво, хотел сделать ей только приятно и хорошо.

Тем не менее заметил крохотную слезинку на щеке и спросил шепотом:

— Что-то не так?

Дана только едва заметно мотнула головой, отчего ее волосы рассыпались по подушке, и глубоко вдохнула.

Девушка прерывисто и часто задышала, когда я начал двигаться, но глаза при этом не закрывала, а смотрела на меня. Смотрела в глаза, с легким испугом и немым вопросом.

Я улыбнулся и кивнул. Дана немного расслабилась, хоть до конца напряжение ее так и не отпустило.

Двигаясь плавно и размеренно, я старался слегка улыбаться, время от времени начинал целовать Дану, затем прекращал, давая ей отдышаться.

Я понимал, что происходит, хотя в данный момент это знание и было лишним.

Сейчас главное не перестараться. Я двигался и двигался, пока не почувствовал, как тело Даны стало мне отвечать. Я чувствовал его каждым миллиметром своего естества. Ощущал так близко, словно слился с ним в единый организм.

Движения Даны стали чуть более порывистыми, она следовала за мной по этому пути, доверившись другому в первый раз за многие годы, и я ее не подвел.

Когда девушка чуть вздрогнула, выгнулась дугой и всхлипнула, я остановился. Полежал так немного, пока не почувствовал, как Дана расслабилась. Плавно вышел и, завалившись на бок, вытянулся рядом, продолжая касаться рукой ее ладони.

Я все понимал, но пока ничего нельзя было говорить. До тех пор, пока она сама не скажет что-нибудь. Но вопрос «Как?» крутился в моей голове. Как она смогла развить дар без стабилизации⁉ Черт! Да какого хрена? Важен ли этот вопрос сейчас? Даже близко он не стоял! Об этом мне в данный момент хотелось думать в последнюю очередь.

То, что сейчас случилось — знаковый момент в жизни любого мужчины, кто бы что ни говорил.

— Тебе со мной было не так интересно, как с другими, — не спрашивала, а утверждала Дана.

— Это не так. Это совсем другое, — попытался ответить я, но понимал, что все это не то. — Ты не представляешь, насколько ты прекрасна.

Я повернулся на бок и посмотрел на девушку.

— Ты правда так считаешь? — спросила она, снова взглянув мне в глаза, словно прямо в душу глядела.

— Да, — ответил я абсолютно честно.

— Спасибо. Я бы не смогла сделать это с кем-то другим.

— Спасибо тебе, что ты так считаешь.

Я наклонился и нежно коснулся ее губами. Дана ответила и мы немного поцеловались.

— Можно мы поговорим о работе? — вдруг спросила девушка. — Это меня отвлечет. Я не понимаю, что со мной происходит. Но думаю, что такие разговоры вернут меня в нужное русло. Это будет не слишком странно?

— Все хорошо. Давай поговорим о чем ты захочешь.

Я лег на спину, просунул руку Дане под шею и аккуратно перекатил девушку на себя. Теперь ее голова лежала у меня на груди, а рука обнимала меня в районе талии.

— Так лучше?

— Кажется да, — произнесла Дана, немного подумав.

Я погладил ей поясницу, едва касаясь кончиками пальцев ягодиц.

— Так что там с голосованием? — спросил я.

Мне это действительно было интересно и переключение между делами интимными и рабочими меня ничуть не смущало.

— Я получила, что хотела, — горделиво ответила Дана.

— Серьезно? Поздравляю! — порадовался я за нее. — Что помогло?

— Ты знаешь, наверное, все сразу. А главное, что семьи не доверяют друг другу. Думают, что каждый за их спиной плетет заговор. В общем, против оказалось шесть голосов. При девяти «за».

— Отличный результат! — похвалил я девушку.

Она немного недоверчиво на меня посмотрела, но решив, что я говорю вполне искренне, кивнула головой, соглашаясь.

— Знаешь, — начал я, аккуратно подбирая слова. — Я тоже хотел с тобой кое о чем поговорить. Это в какой-то степени касается твоих идей и работы.

Дана немного напряглась.

Я обругал себя, что решил поднять этот вопрос сейчас. Может стоило сделать это в другое время? Но мне не привыкать сначала говорить потом думать.

Что уж теперь? Раз назвался груздем, полезай в кузов. Слово, как говорится, не воробей из пушки хрен пристрелишь.

— И о чем ты хотел со мной поговорить? — спросила Дана, не поднимая головы с моей груди.

— Ты ведь знаешь, чем я занимаюсь?

— Гладишь меня по пояснице и, как бы невзначай, касаешься того, что ниже. Могу предположить, что ты таким образом пытаешься меня завести.

— Я сейчас не об этом, — рассмеялся я.

— Да я поняла, — так же засмеявшись, ответила Дана. — Ты воруешь аквамарилл у Смирновой по пути следования груза. Возможно, не только у нее.

— Ну, если говорить так, то звучит не очень. Я скорее взымаю налог за проезд через свои земли.

— Но это не твои земли.

— Я знаю, но во время перераспределения и смены парадигмы власти можно и понаглеть.

Я улыбался, говоря это, и девушка улыбалась мне в ответ.

— Кстати, а чьи они? — спросил я.

— Земли? Да ни чьи, — ответила Дана. — Вся водная акватория объявлена нейтральной зоной и не принадлежит государству. Только месторождения аквамарилла признаются собственностью страны и выкупаются семьями за разовую символическую плату в казну.

— Вот и отлично, значит имею право присвоить то, что никому не принадлежит, — сказал я и гордо выпятил подбородок.

Дана этого не видела, но меня самого распирала гордость, как это я удачно все придумал.

— И что дальше? — спросила Дана.

— А дальше то, что я хочу все это узаконить. Но, возможно, не прямо сейчас.

— А прямо сейчас у тебя и не получится. Охотники не могут иметь землю в собственности. Так что через официальные источники ты этого сделать не сможешь.

— Что-то именно такое я и предполагал, — произнес я. — В общем, я готов снабжать тебя аквамариллом для того, чтобы ты пролоббировала мои интересы. Если тебе не сложно, узнай, как можно добиться этого. Помоги мне получить эти земли. Точнее водные просторы во льдах.

— Зачем они тебе?

— Да просто причуда. Должен же я как-то легализоваться в вашем обществе.

— Хорошо, — легко согласилась девушка.

— Имей ввиду, я дам тебе столько кристаллов, сколько потребуется. Мне не жалко. Я вообще не жадный человек. Тем более для тебя. — Я дотянулся и поцеловал Дану. — Я смогу раздобыть кристаллов столько, чтобы хватило и на мои дела, и на твои. Ты жаловалась, что есть недостаток средств в казне. Так давай ликвидируем этот дефицит бюджета.

— Получив средства незаконным путем? Просто украв часть добычи семей?

— А почему нет? Ты же хочешь получать от них больше денег в виде налогов? Или как тут у вас пополняется казна? Так пусть семьи занимаются ее наполнением. Через меня. С этого и я, и ты будем иметь небольшой кусочек, чтобы хватало на покрытие наших хотелок. Я не сомневаюсь, что ты не станешь пускать эти деньги на строительство дорогих особняков с золотыми унитазами.

— И впрямь, — усмехнулась девушка. — Зачем они мне?

— Ну так как?

— У меня есть просьба, — хитро заявила Дана.

— Какая?

— Со Смирновой можешь поступать, как хочешь. У вас с ней личные счеты. С Мироновыми решай сам. Мне все равно, как ты это обставишь. Можешь сказать, что ты забираешь долю Олеси. Но не трогай Сориных.

— Почему?

— Они мои соратники. Кое в чем помогают. Голосуют опять же по моему примеру.

— Да не вопрос. Если у тебя есть какая-нибудь карта с указанием всех мест добычи и принадлежности месторождений, я буду весьма признателен за такую помощь. Мне бы не помешало знать, куда не стоит лезть.

— Не вопрос. Я попрошу, — девушка чуть запнулась, — точнее Роза попросит и тебе выдадут такую карту.

— Отлично. Как-только я поправлюсь, займусь расширением бизнеса. Буду появляться у тебя часто, привозить кристаллы. Сможешь их пристроить?

— Да. Для меня это не сложно. Надеюсь, ты станешь появляться у меня не только потому, что привез аквамарилл?

— Конечно! — улыбнулся я.

— Ты не посчитаешь меня озабоченной, если я скажу, что хочу тебя? — безо всякого перехода спросила Дана.

— Знала бы ты, какого мне себя сдерживать, не спрашивала бы такого, — усмехнулся я и резко перекатился, мгновенно оказавшись сверху.

Темное нутро здания выдохнуло теплый влажный воздух серыми клубами пара. Сильного мороза не было, но все же холод быстро сконденсировал влагу, порядком затруднив видимость.

Я шагнул за порог, сразу же уйдя вбок, прижался спиной к стене.

Олеся должна была быть за мной, но я, поняв, что тактическое преимущество потеряно, толкнул ее в бок, заставив скрыться сбоку от створа двери на улице.

Не напрасно я проделал такие сложные манипуляции.

Раздался одиночный хлопок и что-то взвизгнуло совсем рядом.

Пуля⁈ Ого! Огнестрела я здесь еще не видел. Как я понимал, устаревшие технологии.

Глаза быстро привыкали к темноте, но в огромном заставленном всякой всячиной зале легко было спрятаться.

— Ты в порядке? — послышался встревоженный голос Олеси с улицы.

— Да, — ответил я тихо. — Не суйся пока сюда. Здесь кто-то есть. Разберусь сам.

Я принялся всматриваться в темноту, выискивая возможную цель.

От дверей шел свет, но в его конусе все было чисто. Стрелок засел где-то в другом месте.

— Предлагаю тебе просто сдаться! — крикнул я в пустоту. — Если ты тут один, то я тебя найду и сопротивляться станет бесполезно! Давай будем считать, что ты просто выстрелил случайно! Пока ты никому не навредил, я готов замять инцидент и просто отпустить тебя!

Говоря это, я пригнулся и смещался влево по стеночке, а на финальной фразе резко рванул в бок.

Снова угадал. Пуля высекла искры в метре от меня справа и выше.

Сейчас главное, чтобы Олеся не решила сунуться внутрь. И еще момент. Соглядатаи. Если они заодно с засевшим тут стрелком, то могут подтянуться. Справится ли с ними Олеся? Черт! Нужно было торопиться.

Использовать молнии — однозначно выдать свое место положения. Я должен был точно знать в кого запустить разряд, чтобы оказаться в выгодном положении. Так что пока я просто крался и высматривал.

Прозвучал еще один выстрел и искры возникли чуть ближе ко мне.

Я переместился дальше влево. Зато заметил и место откуда стреляли. Разогретые пороховые газы, вырываясь из ствола, четко обозначили направление.

Всматриваясь туда, я не заметил ничего. Стрелок мог, как и я, менять позицию.

Прижимаясь спиной к стене, я вдруг наткнулся на какую-то коробочку, едва выступающею из кирпичной кладки. Присел, аккуратно ощупал. Коробочка оказалась выключателем.

Можно попробовать зажечь свет. Если я зажмурюсь в момент включения лампы, то буду иметь секунду преимущества перед стрелком. Этого мне хватит.

Я приготовился, прикрыл глаза и плавно нажал клавишу выключателя. Ничего не случилось. Темнота по-прежнему царила в помещении.

Интересно, если я запущу разряд в сеть, лампочка загорится? Если здесь, конечно, остались лампочки. Но вдруг? Если все системы в городе работают на аквамарилле, то мои молнии должны тоже сработать. Но это только в том случае, если нет питания, а лампы целы. Попробовать стоило.

Стрелок, видимо, тоже разрабатывал свою стратегию. Пули он не тратил из чего я сделал вывод, что у него с ними дефицит.

Свои манипуляции нужно было скрыть, так что я плотно прижался спиной к выключателю, прикрывая собой возможные отсветы молний. Оставалось надеяться, что разряды сами найдут проводник и запитают его.

Покалывание в пальцах усилилось, и я приготовился.

Вспышка света оказалась такой, что я смог увидеть кровеносные сосуды в веках. Зато открыв глаза я очень быстро начал видеть.

В дальнем углу согнувшись и протирая глаза, замер худой человек с пистолетом в руках. Весь в черном, словно ниндзя из старых фильмов.

Мне потребовалось меньше секунды, чтобы вырубить его разрядом. Одновременно с этим я услышал какой-то посвист со стороны двери, будто кто-то вызвал сюда Индиану Джонса, и сейчас археолог орудовал своим хлыстом.

Черт! Там же Олеся.

Я рванул к двери, мимоходом засадив разряд в черный металлический пистолет, что выпал из руки стрелка. Пушка почти мгновенно оплыла. Хорошо, хоть патроны не начали взрываться.

Уже подбегая к выходу, я увидел, как прямоугольный проем закрывает чья-то фигура. А точнее целых три.

Олесю с заломленными за спину руками пропихнули вперед, сами прячась за спиной девушки.

— Замри! Не двигайся! — закричали от двери высоким нервным голосом.

Я остановился.

Дверь прикрыли и передо мной нарисовалась картина.

Олесю схватили те двое, что шлялись перед зданием. Не зря я их срисовал. Вот только что-то долго они сюда добирались. Почему? Что-то задержало или просто аккуратничали?

— Чего вы хотите? — как мог спокойней произнес я.

Олеся смотрела на меня немного виновато. Но что уж теперь? Не ругать же ее за упрямство прямо сейчас. Тем более сам согласился, а значит взял за нее ответственность. Не стану же я кричать на самого себя, что дебил и повелся на уговоры?

— Сложи оружие и сдавайся! — выкрикнул тот, что держал Олесю, прижимая ей ствол к виску.

Второй с пистолетом в руках стоял чуть сбоку. Такое же пулевое оружие, что и у первого.

— Я безоружен, — мирно произнес я и поднял руки вверх, демонстрируя ладони.

— Не смей дергаться! Если только увижу искры у тебя на руках, она сдохнет! — мужичок, которого я определил, как мелкого бандита плотнее прижал ствол к виску девушки, отчего та скривилась.

— Если причинишь ей боль, обещаю, что убью тебя медленно. Сначала поджарю что-нибудь не слишком важное, чтобы ты помучался, а потом вскипячу тебе мозг! — предупредил я на полном серьезе. — Так что просто отпусти ее и поговорим.

— Заткнись! — велел мне тот, что стоял сбоку и направлял ствол в мою сторону.

— Кто вы вообще такие? Вас отправила княгиня Смирнова или Фон Кляйнен?

Я заметил, что бандиты недоуменно покосились друг на друга. Но переглянулись они слишком быстро, чтобы я успел предпринять хоть что-то. Зато красноречивые взгляды убедили меня, что их нанял кто-то другой. Вот только кто? На полицейских они точно не похожи. Будь они людьми Мироновых не стали бы угрожать Олесе, да и узнала бы она их. Тогда кто?

— Сейчас мы тихо и мирно выйдем и немного прогуляемся, — уже спокойней продолжил тот, что держал Олесю. — С тобой хотят поговорить.

— И кто же? — удивился я.

— Позже узнаешь.

— Эй! — вдруг вскрикнул тот, что тыкал в меня пистолетом. — Он Захара убил! Нахрен все эти затеи! Валим их и уходим. Скажем, что не нашли!

— Тише! — шикнул на него второй. — Задание прежде всего!

Я вдруг заметил, как тонкий едва светящийся шнурок выползает из-за плеча Олесиного захватчика и, не касаясь шеи, обвивается вокруг нее.

Девушка едва заметно мне подмигнула. Она была готова схватить за горло своего обидчика. Вот только пистолет у виска — это не шутка. Задушить быстро невозможно. Подонок успеет выстрелить.

Пока оба соглядатая отвлеклись на своего товарища, что валялся без сознания у меня за спиной, я как мог, постарался показать Олесе другую цель для ее хлыста.

— Что с ним⁈ — резко спросил меня один из бандитов.

— С вашим другом? — удивился я. — Да он просто спит. Устал бедолага. Столько времени нас ждать.

— Отвечай на вопросы четче! — выкрикнул тот, что стоял отдельно.

— Я и отвечаю, — невозмутимо произнес я.

Я видел, что Олеся в точности выполнила мои указания и приготовилась в ожидании сигнала.

Мне уже порядком надоело это верещание. Оставалось только дождаться подходящего момента.

— Сходи, посмотри, что с Захаром, — распорядился тот, что держал девушку. — Я здесь сам справлюсь.

Второй опустил пистолет и в этот момент я выкрикнул:

— Давай!

Олеся схватила своим хлыстом запястье с пистолетом и резко дернула его назад, одновременно рванувшись вперед и потянула за собой бандита. Раздался выстрел.

Я моргнул от резко окрасившегося в сиреневый цвет мира. А снова восстановив зрение, увидел лишь оседающий на пол черный пепел — все, что осталось от того, кто пошел выяснять, как себя чувствует Захар. И сразу же бросился на помощь Олесе и подхватил девушку под руки, не дав упасть.

За ее спиной оседало тело с частично оставшимся и почерневшим от выстрела черепом. Пуля разнесла ушлепку правую глазницу и вышибла мозги. Так-то! Не держи ствол у чужого виска, можешь и сам лишиться головы.

За моей спиной послышалось невнятное мычание.

— Ты в порядке? — быстро спросил я Олесю.

Девушка пребывала в легком шоке от произошедшего. Кажется, она не слишком понимала, что у нас все получилось.

Но расслабляться было рано. Кажется, Захар приходил в себя.

Я отвел девушку чуть в сторону и усадил спиной к стене. Сам же направился к шевелившемуся на полу бандиту.

Пока я подходил, тот поднялся на карачки и пополз к своему пистолету. Я не стал рисковать и проходя мимо немного оттолкнул ногой расплавленный ствол. Мало ли, вдруг он и в таком виде выстрелить сможет?

— Поднимайся, мудила! — зло прорычал я.

Запугивание еще никогда не мешало. Будет бояться — быстрее скажет все, что мне нужно.

Все еще в полусознательном состоянии мужик мог лишь ползти и пускать слюни.

Я поднял его за воротник и поставил на колени. Так он мог стоять, хотя и сильно шатался.

— Кто вы такие! — грозно смотря в глаза стрелку, произнес я.

Молчание.

— Кто вас послал!

Бандит только зло улыбнулся и сделал какое-то жевательное движение, скривившись, словно лимон откусил.

Из его рта полезла пена и мужик стал заваливаться назад с остекленевшими глазами.

Вот черт! Это еще что за хрень!

Я отступил назад, наблюдая за его посмертными конвульсиями.

Наверное, если бы этот хрен выкрикнул перед смертью какое-нибудь дурацкое «Хайль Гидра!» я бы не удивился. Но он умер молча, так и не выдав своих нанимателей.

Я был слегка растерян. Кто и зачем такое провернул? Кто хотел с нами поговорить, но, когда оставшийся в живых засланный казачок понял, что проиграл, просто покончил с собой?

— Что с ним случилось? — удивленно произнесла Олеся у меня за спиной.

Девушка немного очухалась и стояла позади меня слегка покачиваясь.

— Он принял какой-то яд, судя по всему. Я не стану лезть к нему в рот и выяснять что там было. Пусть разбирается тот, кто это все устроил. Ты точно уверена, что это не твои?

— Издеваешься? — спросила Олеся.

— Это от замешательства, — ответил я. — Не пойму нафига кому-то такое понадобилось.

— Я тоже, — задумчиво произнесла девушка.

— Давай выбираться отсюда. На улице я больше никого не видел, но это не значит, что там никого нет.

— Снегоход здесь! — воскликнула Олеся, сбросив брезентовую накидку с машины.

— Вот и отлично!

Я подошел и установил питающий кристалл в гнездо. Панель управления засветилась, показывая, что с машиной все в порядке.

Нещадно царапая переднюю лыжу о бетонное покрытие, я подогнал снегоход к дверям и остановился. Сомнения закрались в мою голову.

— Слушай, а какие-нибудь маячки у вас есть?

— Что?

— Устройства, позволяющие отследить свое место нахождения. Нас могут отследить?

— Я не в курсе такого, — ответила Олеся, немного подумав.

Подозреваю, что если нет спутников, то и таких точных штук нет. Понятно дело есть радиосигнал. И когда-то раньше таким пользовались. Но это уж как-то слишком сильно смахивало на шпионские книжки. Я обернулся и посмотрел на бандита, что лежал головой в луже собственной слюны и пены. Книжки говорите? Шпионские? Да ну нафиг!

Но на всякий случай, как мог я осмотрел снегоход. Заглянул всюду, куда можно было бы прилепить маяк. Даже сиденье поднял и осмотрел там все. Ничего.

Олеся заинтересованно наблюдала за моими действиями, но не вмешивалась и ничего не говорила.

Наконец, закончив осмотр, я выгнал снегоход на улицу, дождался, когда следом вышла Олеся и уселся за руль. Девушка устроилась позади, крепко обняв и прижавшись ко мне грудью.

Поехали!

По тонкому слою снега, что оставался по краям проулков, мы выехали на более широкую дорогу. Здесь белого крошева было еще меньше — центральные проезды подогревались. Но ехать было возможно.

Сворачивая за угол, я заметил, как из переулка выглянул наш водитель. На солнце сверкнула его крупная лысая голова. Зачем выходил? Убедиться, что мы смогли найти снегоход и уехать? Возможно и так… А возможно и нет… После всех этих историй с ядом во рту, я стал слишком уж подозрительным.

Преодолев теплые трассы, мы наконец выехали на утрамбованный снег. Здесь я смог разогнаться вдоволь.

Город остался позади, а впереди были только бескрайние белые поля, вскоре обещающие стать ледяной пустошью, да пьянящая свобода. Как же меня утомил город! Если бы не Дана, я бы вообще зачах.

Олеся еще плотнее прижалась ко мне, и я почувствовал ее горячее дыхание на щеке.

— Как здорово! — воскликнула она.

И вправду. Скорость, снег и клонящееся к закату солнце. Романтика!

Старый загородный клуб давным-давно был выкуплен частным лицом и превращен в охраняемую резиденцию. Сюда было невозможно попасть без приглашения, да и по приглашению пришлось бы делать колоноскопию, прежде чем оказаться внутри. Но для пятерки собравшихся здесь доступ был открыт всегда. Правда, использовали они это место исключительно для важных встреч.

Никаких посторонних. Никаких охранников внутри. Никаких гостей по спец приглашениям.

— Вам есть, что сказать, Третий? — произнесла женщина, чье лицо скрывала тень от тяжелой портьеры, что укутывала небольшую ложу, словно кокон.

— Есть, — басовито ответил мужской голос.

— Тогда начинайте.

— Запись сейчас ставится Пятым, вы же знаете, я с техникой не в ладах.

— Хорошо, — произнесла женщина, так и не показавшись из-за портьеры.

На большом экране на стене замелькали сиреневые разводы. Через секунду изображение стабилизировалось и появилась картинка.

— Это наш сотрудник внедренный несколько лет назад к Ковалевой, — пояснил мужской бас.

— Зачем вы усадили его в кресло дознавателя? — произнес высокий женский голос с явным любопытством и надменными нотками.

— Уважаемая Первая, он сам предложил это сделать, чтобы мы не сомневались в его словах. Наши люди преданы нам полностью, но точно так же понимают, что у нас могут возникать сомнения.

Картинка ускорилась и замелькала, подстраиваясь под нужную скорость. Затем снова замедлилась и появилась громкость.

— Укрытие должно быть где-то на севере от Волчихи, — произнес сидящий в кресле рослый мужчина со стриженной наголо крупной головой и широкими плечами. — Время поездки, определенно, от двух с половиной до трех с половиной часов. На тяжелой технике быть может чуть дольше. На месте должны быть какие-то ориентиры, но что это конкретно, не известно.

Несмотря на монотонный голос, все внимательно слушали.

— Наши наблюдатели оказались нейтрализованы. Одному, судя по всему, пришлось воспользоваться капсулой с ядом. Я не успел ничем им помочь. Объект наблюдения проявил крайнюю степень агрессии. Прибраться на месте не удалось, появились люди княгини Смирновой и направились к помещению, за которым мы следили.

— Что там было с оружием? — тревожно спросила Первая.

— Все, как обычно. Пользовались древними моделями, энергетического оружия ни у кого не было. А старье не отследить.

— Отлично! — произнесла надменная женщина, что скрывалась за портьерой.

— Это правда, что он говорит? — спросила женщина в ложе.

— Судя по показаниям приборов — это чистая правда.

— Значит, мы имеем представление, где скрывается этот человек со своей шайкой?

— Рамки довольно широкие, но начинать операцию можно.

— Отлично! Собирайте людей. Привлеките военных!

— Вояки отказались, — немного виновато ответил Третий.

— Что значит отказались⁈ Так заставьте.

— По нашему договору, они самостоятельное сословие и берутся за те операции, которые считают выгодными для себя.

— Так найдите тех, кто не откажется! — выкрикнули в ложе так, что даже шторка колыхнулась. — Простите, Третий, вспылила.

— Ничего, — ответил басовитый, — мы все на нервах. С операцией все решим в ближайшие дни. Никуда теперь он не денется.

С каждым километром по мере удаления от города мое настроение улучшалось. И пусть сердце тосковало по Дане, что-то другое внутри меня радовалось снегу, ветру и свободе. Какая-то прежняя, уже порядком забытая бесшабашность поднималась из самых глубин моего сознания, выползала на первый план и захватывала мысли.

Как же замечательно вот так гнать на снегоходе или мотоцикле вперед. В лицо ветер, в ушах ветер, в голове ветер. И нет ничего на свете лучше этого ощущения. Разве что касание девичей груди, уткнувшейся тебе в спину, да ощущение нежных ладоней, что время от времени начинают поглаживать твой бок, когда ногти не впиваются в кожу.

Эх, был у меня когда-то байк. Честно говоря, немного скучаю по тем временам.

Хотя Олег ведь говорил, что здесь их делают, а судя по описаниям это те еще монстры. Да и у Даны байк имелся. Я видел её на нем. Отличная, надо сказать, машинка.

Стоит озаботится этим. Я же обещал себе, что такой заимею. Только тогда у меня не было ни гроша в кармане, а сейчас я понимаю, что прибранных к рукам кристаллов хватит не только на байк, но и на гораздо большее. Правда, я решил пустить их на благое дело, что я обязательно и сделаю, но почему бы не купить себе игрушку на свою долю.

Какая у меня доля? Я этого пока и сам не знал. Вот доберемся до логова, посмотрим, что за время моего отсутствия раздобыл Олег, тогда и определимся.

Я, конечно, не слишком представлял себе сколько потребуется Дане для организации моей легализации в местном обществе. Но ничего, что-нибудь придумаем.

Например, можно перебраться из логова на территорию колоний Ковалевых. Дана ведь сказала, что там сейчас безлюдно. Почему бы не отправится туда и не наладить добычу? Думаю, Дана будет не против. Опять же, добытый аквамарилл пойдет ей. Вот только заставлять зеков работать я не хочу. Нужно придумать что-то получше. Например, организовать рабочее поселение, по примеру закрытых городков. Полная проверка благонадежности селян, пропуска на въезд-выезд, строгий контроль. Это не так сложно устроить.

Работникам разрешить жить семьями. Платить зарплату за добычу. Кристаллы весьма дороги, думаю, что вполне может нарисоваться положительная экономика проекта.

Опять же, колонии располагают защитными сооружениями: стены, башни с турелями, скрипучие ворота.

Вот только опасное это занятие. Пойдет ли кто работать? Не зря семьи используют для этого заключенных. Их не жалко. Если не стабилизированный кристалл рванет, то не станет пары-тройки неблагонадежных граждан, что не преминут в других обстоятельствах обокрасть вас до нитки, а то и лишить жизни. А вот как тут быть с наемными рабочими?

Стоит озаботится безопасностью. Для таких дел есть мозгари-ученые. Вот с ними-то и нужно обсудить этот вопрос. Вполне возможно, что я не первый, кто этим вопросом задается. Но может мне повезет больше?

Как по мне, так отличная идея. Надо будет обсудить ее с Олегом, по приезду, а затем и с Даной, как поеду навестить ее в городе.

При мысли о поездке к Дане у меня засосало под ложечкой и приятно сдавило в груди. Но это не выбило меня из колеи озорного настроения. Видимо, шаловливые ручки Олеси, что норовили залезть мне под куртку и ветер, свищущий вокруг, не позволяли задумываться о серьезном.

Мы ехали, а точнее летели по ровной ледяной поверхности уже около трех часов. Вот-вот должно было показаться нагромождение торосов, что скрывало нашу пиратскую базу.

Я высматривал их, но пока ничего не видел. Неужели промазал? Да нет же! Не мог я так отклониться от маршрута. Тем более что каждый из тридцати двух румбов на компасе был разделен еще тремя делениями, что позволяло мне очень точно следовать по обратному пути. Я четко знал какое отклонение держал при поездке в столицу. Отслеживал я его и сейчас.

— Далеко нам еще⁈ — прокричала мне в самое ухо Олеся, стараясь превзойти ветер.

— Уже близко! — крикнул я в ответ, чуть повернул голову назад и тут же заметил огромные торосы.

Черт! Все же, чуть не проскочил!

Я повернул руль и выжал газ до упора.

— Вииижу! — радостно закричала Олеся, едва не слетев со снегохода.

Кажется, я слишком резко взял в бок.

Ко въезду я приближался, существенно сбавив скорость. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь, обознавшись, пальнул по нам из винтовки. Но все обошлось. В нас никто не выстрелил, зато встретили с распростертыми объятьями.

— Думал, ты проскочишь мимо и придется отправлять тебе вдогонку кого-нибудь из ребят, — рассмеялся Олег, едва я спешился.

Он подошел, пожал мне руку, а затем крепко обнял.

— Привет! — поздоровался я.

— Мы тут радио установили, — разъяснил Олег свое поведение. — Слышали, что тебя разыскивают. Даже ходили слухи, что тебя загребли. А ты вона какой! Да еще с уловом.

Олег рассмеялся и пожал руку Олесе.

— Привет! — произнесла девушка. — Рада тебя снова видеть.

— Я тоже рад, — признался Олег, — хоть и не ожидал тебя здесь лицезреть. Что, и от бабушки ушла?

— Ото всех ушла, к вам пришла. Точнее к нему.

Олеся по-свойски ткнула меня в бок, обозначая свои приоритеты.

— Ясно все с вами, — Олег подмигнул мне, не слишком стараясь скрыть это от Олеси.

Девушка вновь рассмеялась и приобняла меня за талию. Я демонстративно пожал плечами, мол я тут ни при чем, сама на меня вешается.

— Пойдем, покажу, чего мы тут наделали пока тебя не было, — сразу перешел к делу мой товарищ.

Показать, надо признаться, было что.

Всё пространство ангара оказалось разделено на небольшие помещения. Где-то располагались жилые комнаты, где-то помещение столовой и кухни. Здесь я заметил девушек и удивленно уставился на Олега.

— В нашем полку прибыло, — ответил он на мой вопросительный взгляд. — Некоторые парни привели своих подруг и жен. Всех проверять сложно, но я старался. Так что ненадежных быть не должно.

Я слегка сомневался в таком раскладе, ведь как можно поручиться за то, что тебе неподвластно. Если ты знаешь человека и готов за него отвечать, а он приводит того, за кого готов отвечать он, то из этого не следует, что ты готов и должен отвечать за второго. Закон транзитивности тут не действует.

Но Олег был уверен в своих словах, и я решил пока оставить это на его совести.

— Тут, кстати и тебе комнатка найдется.

— Нам, — поправил я и обнял Олесю.

Девушка аж расцвела от такого. Как же порой мало надо для поднятия настроения и, как часто бывает мы этого не замечаем. Не делаем той малости, что доставит другому удовольствие. Ведь иногда нам для этого нужно только слово сказать или пальцами щелкнуть, а для другого это радость на весь день.

— Как скажешь, — усмехнулся Олег. — А здесь твой кабинет.

Он отошел в сторону пропуская меня вперед.

Крохотное помещение оказалось на редкость плотно заставлено. Зато здесь был стол, несколько стульев и даже сейф. Ого! Реально рабочее логово босса.

— Я рад, что позвал тебя в это дело, — заявил я Олегу и тот довольно заулыбался.

Я сегодня просто отжигал в раздаче словесных слонов. Ну и хорошо. Когда у всех замечательное настроение, то и работается лучше.

— Проходи и устраивайся пока, — сказал я Олесе. — Нашу комнату ты видела. Мне надо немного пообщаться с нашим управляющим.

Олеся радостно чмокнула меня в щеку и унеслась обживать помещение.

— Что-то серьезное? — сразу спросил Олег.

— С чего ты взял?

— Ты отправил девушку. Значит не хочешь, чтобы она присутствовала при разговоре.

— Не в этом дело, — ответил я, пожав плечами. — Дела пиратов касаются только пиратов.

— Ах, вон оно что. Тогда идем в зал для заседаний.

— Тут и такой есть? — удивился я.

— Конечно! — обрадованно сообщил мне Олег. — Называется дальний угол гаража.

Я посмеялся, но мы действительно пошли в сторону помещений, где размещалась наша техника.

В дальнем углу, совсем рядом с котельной, оказалась небольшая огороженная зона с круглым столом и десятком стульев.

Олег прикрыл дверь, и мы остались одни.

— Здесь улучшенная звукоизоляция. Можем спокойно разговаривать, нас никто не услышит.

— Отлично! Ты и впрямь отличный управленец!

— Спасибо! — искренне ответил Олег. — Сам не думал, что мне все это будет нравиться. О чем пойдет речь? Могу для начала дать отчетность по нашим операциям, расходам, доходам и остаткам средств, как в наличности, так и в кристаллах. Кстати, припрятанные тобой кристаллы я нашел и переместил их в сейф. Код от сейфа вот.

Олег взял со стола кусочек бумаги и нацарапал на нем шесть цифр. Протянул его мне.

— Хорошо. Запомню и сожгу.

Олег рассказал, как и что они тут сделали, сколько вылазок было, сколько чего собрано, сколько потрачено. Я слишком в подробности не вдавался, но судя по отчету нашего состояния хватило бы на жизнь небольшой африканской стране в течении лет пяти. Сколько же загребают себе семьи, добывая аквамарилл, если десять процентов, что мы забирали составили такую баснословную сумму? Охренеть, как много.

— Надо решать вопрос со сбытом, — голос Олега выдернул меня из размышлений. — Суммы больше того, что сейчас я сбываю, не потяну.

— Этот вопрос решен.

Олег удивленно посмотрел на меня, и я рассказал ему про Ковалеву. Я не называл имя Даны, а говорил обезличено. Но не сложно было догадаться, что речь о Той Самой Ковалевой.

— Ты что, запал на старушку? — вдруг спросил Олег.

Я даже не нашелся, что сказать.

— С чего ты взял? Да и зачем мне на нее западать? Просто деловые отношения.

— Слушай, ты можешь впаривать это кому угодно, вот только я слышу по твоему голосу, что тебе она не безразлична. Ты хоть знаешь сколько Розе лет?

В целом, мне было все равно, что думают обо мне окружающие. Ну запал их босс на старуху, но так ведь это только его дело. Главное, чтобы бизнес шел. Но я понимал, что долго так я не протяну. Где-то однозначно проколюсь и лучше ввести моего главного соратника в курс дела и потребовать от него молчания, чем потом искать оправдания лжи.

Взвесив все за и против, я рассказал Олегу всю историю.

— Жесть! Я бы ни за что не поверил, если бы это рассказал мне кто-то другой. И как на это отреагировала Олеся?

— На что? Она-то тут вообще при чем?

Олег снисходительно на меня глянул и помолчал какое-то время. Я упорно делал вид, что не понимаю, о чем он говорит и на что намекает. Наконец он не выдержал.

— На то, что ты трахаешься с главой государства? Девчонка ведь неровно к тебе дышит!

Теперь я выразительно на него посмотрел.

— Черт! Она знает! — потом немного подумав добавил: — Еще и вторая запала на твою иномирскую субтильность?

— Я не субтильный! Просто еще слишком молод и не набрал массы.

Олег по сравнению со мной выглядел, как настоящий коренастый мужик. Я хоть и был не мелким, но смотрелся пацаном рядом с ним.

— Как скажешь, — усмехнулся мой товарищ и, немного помолчав сказал: — А ты молодец! Две княжны заимел. Надеюсь, на троих уже сообразили?

— Да иди ты! — огрызнулся я, но Олег только рассмеялся.

— Ну а что? Если ты говоришь, что Дана может принимать облик любой женщины, то только представь, какие огромные возможности перед тобой открываются. И главное… — Олег выдержал театральную паузу. — Ты можешь закрыть гештальт с близняшками.

Вот тут я не выдержал и треснул ему по плечу. Олег только вскочил со стула и заржал.

— Ладно, извини, не буду больше тебя подкалывать.

— И не стоит! — серьезно сказал я, но не выдержал и заржал вслед за Олегом.

Что поделать, я и сам всегда был горазд посмеяться над кем-нибудь. Вот только что-то мое перемещение в другой мир сделало меня серьезней. Неужели я повзрослел? Да к черту такое взросление! Хочется быть безбашенным! Хочется не творить, а вытворять! Хочется всегда оставаться молодым, но это, к сожалению, невозможно. Жизнь дала мне второй шанс побыть в молодом теле, а значит надо пользоваться этим по полной.

Наконец, отсмеявшись, мы вновь уселись за стол.

Я изложил Олегу идею перебазироваться на территорию заброшенных колоний Ковалевых, и мы некоторое время обсуждали ее. В итоге, сошлись на мнении, что это хорошая идея и, несмотря на практически полностью оборудованную пиратскую базу, нам стоит переехать. А это место оставить в качестве запасного аэродрома. Олег пообещал начать подготовку сразу же после завтрашней вылазки.

— Кстати, приходи на утреннюю планерку послушаешь что да как?

— Хорошо, — пообещал я.

— Давай, топай к своей княжне. Уже небось скучает, — подколол меня Олег.

Я по-дружески показал ему средний палец, выходя за дверь, но боюсь, он не понял смысла моего жеста. Надо будет разъяснить в следующий раз.

— Неужели нельзя напрячься и решать такие вопросы быстрее! — орала Алена Андреевна Смирнова на своего начальника службы безопасности. — Как так вышло, что нас опередили? Кто нас, мать вашу, опередил⁈

Безопасник только выпячивал вперед волевой подбородок, двигал желваками, но молчал. Ему нечего было ответить на обвинения княгини.

Снегоход вовремя не нашли. А когда нашли и организовали операцию по слежке и перехвату было уже поздно.

В помещении вместо снегохода обнаружились два трупа и горстка пепла. Да еще каким-то лядом полиция нагрянула. Пришлось улаживать дела. Денег потрачена куча, за что княгиня высказала ему отдельно и урезала часть жалования.

— Молчишь⁈ — не унималась Смирнова. — И правильно делаешь! Только вякни что-то в свое оправдание! Сгною на каторге! Виноват и признай!

Безопасник стиснул зубы и кивнул. А что ему еще было делать? Работа хорошая, особенно раньше. Теперь княгиня словно с катушек слетела со всеми этими делами. Доходы семьи упали на десять процентов. Так себе, казалось бы, но престиж этим не поддержишь. Вокруг поговаривают, что Смирновы ослабли. Вот она рвет, и мечет.

— Собери людей, — уже чуть спокойней произнесла княгиня. — Найди ищеек, пусть носом землю роют, но найдут его базу. Не может она быть где-то слишком далеко. Пусть перевернут эту ледяную пустыню вверх дном, но найдут! А как найдут, сделай все правильно. Его ко мне, остальных в расход. Там же под лед пустите. Пусть кусуры полакомятся.

Вот черт! Незадача!

Я посмотрел на Олесю, но девушка и бровью не повела. Сидела и слушала, словно ничего такого и не происходило.

— Сейчас доведем до всех стратегию, и я требую придерживаться ее в ходе операции. Особенно это касается тех, кто своевольничал в прошлом рейде, — Олег сделал небольшую паузу. — Да-да, вы сами знаете кто это!

Народ немного расслабился и посмеялся.

— А теперь к серьезному.

Олег разделил людей на группы, изложил каждой из них цели и тактику. Раздал указания и отпустил людей готовиться.

— Ты как? — Олег подошел к нам с Олесей и присел.

— Я нормально, — ответила девушка. — А почему я должна быть как-то не так?

— На транспорт твоей семьи нападать собираемся.

— Все в порядке, — пожала плечами Олеся. — Новые правила. Все должны их придерживаться. Пусть они и не легитимны.

Девушка посмотрела на меня, ожидая реакции, но я молчал.

— Ладно, я просто хотела тебя подколоть. Это тебе за то, что недоверчиво пялился на меня во время речи Олега.

— Я просто немного переживаю, что после таких рейдов у тебя все меньше шансов вернуться в семью, если пиратская жизнь окажется не для тебя, — объяснил я девушке свое поведение.

— С чего ты взял, что она не для меня? — усмехнулась Олеся.

— Просто стараюсь быть осторожным в выводах. Но если все хорошо, то и говорить не о чем. Единственное мое пожелание — это оставить тебя в логове на этот раз. Ты не поедешь с нами.

— Почему? Ты ведь едешь.

— Это мои люди, и я буду с ними в те моменты, когда это возможно. Рейд будет против твоей семьи и это может быть небезопасно.

— Теперь ЭТО моя семья, — Олеся обвела помещение рукой. — И ты. Так что просто смирись с тем, что я здесь.

Я не то что протестовал, но имел сомнения в целесообразности брать ее с собой. Однако характер девчонки в очередной раз дал о себе знать. Она уперлась и стояла на своем, как баран.

В каких-то моментах, я даже немного завидовал ей. Такая упертость либо погубит, либо сделает сильнее.

Я еще немного подумал, для виду, и кивнул.

— Хорошо, ты с нами.

Олеся заулыбалась и поцеловала меня в щеку.

— Все, иди готовься, — выпроводил я девушку, оставшись наедине с Олегом.

— Уверен? — спросил он, едва дверь за Олесей захлопнулась.

— Да, — ответил я. — Решение принято, отступать не собираюсь. Буду присматривать за ней. Пусть учится. Не сидеть же ей все время на базе? Девчонка одаренная, нам не помешают ее способности.

— Хорошо, как знаешь, — произнес Олег. — Еще что-то хотел обсудить?

— Большое усиление конвоя предвидится?

— Вчера транспорт прошел в сторону колонии в сопровождении четырех снегоходов и одного вездехода. Если машина под завязку, то там восемь человек. Итого: двенадцать плюс двое могут быть в транспорте.

— Значит четырнадцать.

— Все верно. А нас двадцать вместе с тобой и Олесей. Численный перевес имеем. Плюс эффект неожиданности. Место я присмотрел знатное. Там небольшой скалистый выступ и поворот. Какой-то холм над поверхностью торчит. Как раз нам для прикрытия.

— Отлично! Далеко отсюда?

— Километров пятьдесят. Сейчас выйдем, как раз успеем расположиться. Транспорт пойдет не раньше, чем через два часа.

— Хорошо, тогда выдвигаемся.

Я карабкался вверх по скале, оббегать препятствие было бы дольше. Пригибаясь, я прикрывался выступами камней, чтобы какой-нибудь придурок не решил пальнуть мне в спину. Тропа виляла между камней, как проститутка задницей, но я с каждым шагом был ближе.

Главное не опоздать! Конгура я перестал видеть, как только рванул вверх, а значит и атаковать пока не мог. Я только надеялся, что Олеся продержится те несколько секунд, что потребуется мне для подъема.

Уже почти поднявшись наверх, заметил какое-то движение чуть позади. Быстро оглянулся. За мной по пятам следовал Олег. Ему тоже нужно было видеть цель, чтобы применить свой дар.

Девушку я заметил, когда был на самой вершине.

Олеся стояла внизу, широко расставив ноги, чтобы быть устойчивей и проделывала какие-то пасы руками.

— Уходи оттуда! — заорал я, не переживая, что могу привлечь внимание монстра.

Но девушка меня словно бы и не слышала.

Ее сила в управлении хлыстом. Не знаю, что за природа этой веревки, но ее практически не было видно. Может энергетическая нить, а может и что-то реальное, возникающее по желанию Олеси.

Я встряхнул руки, вызвав ощущение силы в пальцах. Поднял ладонь, готовый засветить молнией в глаз гигантской макаке, но мою руку кто-то схватил и остановил.

Развернувшись, я с негодованием посмотрел на стоящего рядом Олега.

— Стой! — негромко, но настойчиво попросил он.

— Её же сейчас… — начал было я, но Олег меня перебил.

— Она пока жива и неплохо держится. Дай ей шанс. Ты же понимаешь, если она справится с тварью, то повысит свой ранг. Мы наготове. Ты с молниями, если что быстро вырубишь его. Я со своим пузырем тоже могу почти мгновенно остановить одну тварь. Дай ей шанс.

— Но ведь нужно что-то делать, чтобы она получила ранг? Маги, которые наблюдают за испытанием. Что они делают?

— Не представляю, — пожал плечами Олег. — Может и ничего. Вот и узнаем.

Я ослабил сопротивление, и Олег отпустил мою руку.

Девушка попыталась ударить хлыстом по конгуру. Я видел, как лопнула и расползлась шкура на передней лапе монстра, обнажив красное мясо и выпустив фонтан крови. Тварь взревела, но на девушку не бросилась.

В этот самый момент из-за скалы появился последний оставшийся одаренный. Он, как ошалелый, выскочил из-за тороса и бросился на монстра.

Может мужик в плаще не понравился конгуру, а может он просто первым попался ему на глаза, после получения увечья, причинённого Олесей, но обезьяна шагнула в его сторону.

Занесенный в воздух кулак обрушился вниз прямиком на одаренного. Тот лишь вскинул вверх руки и разлетелся кровавыми ошметками по льду. Мир вздрогнул от мощного удара. От мужика осталось только красно-черное пятно диаметром метра три, да смятый кожаный плащ с какими-то ошметками внутри.

Конгур сгреб плащ и то, что в нем было в кулак и бросил в сторону засевших за вездеходом конвойных.

Я только сейчас заметил, что оттуда время от времени вылетают сиреневые лучи, не причиняющие монстру никакого вреда. Может только щекочут тварь, а может это не больше, чем комариный укус для монстра.

За спиной, со стороны вездехода послышались приглушенные расстоянием звуки. Кого-то там выворачивало на изнанку. Это и не удивительно, если на тебя свалилась пропитанная кровью тряпка с чьими-то кишками внутри.

Олеся тем временем не отдыхала. Рассечения появились на плечах и боку конгура. Кровь хлестала фонтаном и уже образовала заметные лужи на снегу.

Девушка почти танцевала, ловко орудуя хлыстом.

Монстр ревел, но почему-то не пер на нее. Такое ощущение, что он никак не мог сопоставить движения девчонки, что скакала невдалеке от него, и те раны, что появлялись на его теле. Скорее наоборот. Он даже сделал еще один шаг в сторону вездехода, но затем заметил кого-то в торосах.

Ага, все верно, там ведь засел придурок, призвавший его сюда.

Конгур ускорился и, сделав два шага, со всей дури пнул ледяной навес, где скрывался мужик с красной тряпкой.

Куски льда размером с крупную собаку взлетели в воздух, разлетевшись веером. Среди них черным пропеллером закрутилось тело. Пошло оно хорошо, с подкруткой, взлетев метров на сорок вверх. Что-то мне подсказывало, что выжить при падении с такой высоты не удастся. А конгур неплох! Пробивал бы он штрафной, вратаря снесло бы вместе с воротами.

Олеся все еще кромсала матерую обезьяну, но кажется, конгур на это особого внимания не обращал.

Девушка не сдавалась. Она накинула хлыст, словно удавку на шею твари и постаралась затянуть. Вот сейчас монстр сообразил, что к чему и развернулся.

Я дернулся, но Олег вновь схватил меня за руку.

— Погоди. Он уже ослаблен. Справится!

— Вижу, что справится, — отрезал я, — но нужно быть готовым.

Конгур развернулся мордой к Олесе и взревел, что заводской гудок. Шаг, второй. Девушка отступила. Кажется, она немного растерялась.

— Нет, — снова произнес Олег.

Я держался.

Олеся остановилась и сосредоточенно начала водить руками. Я видел, как напряглось ее лицо.

Конгур сделал шаг, покрыв сразу половину расстояния до Олеси. Затем вдруг замер, с каким-то полным недоумения выражением на морде, взревел, вскинул свои огромные когтистые лапы и принялся раздирать себе грудь и голову.

Ошметки шкуры вперемежку с окровавленной шерстью полетели во все сторону. Я успел заметить, как тварь оторвала себе щеку вместе с глазом и только после этого рухнула на колени перед девчонкой, что так и стояла напряженная на месте, не отступая больше ни на шаг.

Вау! Вот так девка! Уделала все-таки обезьянку! Я был горд за Олесю. Это на самом деле было круто!

Когда окровавленное тело конгура рухнуло на лед, я уже бежал к Олесе. Девушка еле стояла на ногах и, если бы я не подхватил ее, точно бы свалилась.

Олег не стал дольше смотреть на нас, а побежал в другую сторону. Там все еще шел бой, но его исход был уже ясен.

Еще стоя на скале, я видел, что наши люди окружили и прижали людей Мироновых. Но потери были большими с обеих сторон.

Мне же сейчас было не до того. Победили и отлично! Позже разберемся.

Я стоял и обнимал Олесю, все еще отходящую от произошедшего.

— Как ты его! — подбодрил я девушку. — Сильна!

— Макар, мне кажется, я вся мокрая.

— Не переживай, штанишки мы тебе сменим! — пошутил я, чтобы снять напряжение.

— Дурак! — произнесла Олеся, но заулыбалась. — Я вспотела вся от напряжения.

— Вон оно что, а я-то уж подумал… Ничего. Сейчас. Главное не застудить спину.

Я сбросил с себя плащ, кофту, стянул майку с длинным рукавом, затем вновь накинул плащ на плечи. Расстегнул и снял куртку с Олеси. Стащил с нее кофту, подумал и снял лифчик. Быстро надел на нее свою майку и сверху натянул кофту. Растер спину и грудь девушки быстрыми сильными движениями. Подобрал со снега куртку и надел ее. На все про все ушло меньше минуты.

— Так лучше? — спросил я, закончив процедуру.

— Ого! Шустро ты меня раздел, я и пикнуть не успела, — усмехнулась Олеся.

— Погоди, вернемся в логово, я устрою тебе скоростное раздевание! — шутливо пригрозил я девушке.

— Запомни свое обещание! — рассмеялась она.

— Ты как вообще?

— Знаешь, это было странно, — задумчиво произнесла Олеся. — Никогда не делала такого. А тут… Словно само откуда-то взялось. Хлыст словно раздвоился и стал будто живой. Я просто подумала, а он уже двигался в том направлении.

— Если что-то новое, то это однозначно повышение ранга. Ого! Поздравляю!

— Спасибо, — все еще не веря в случившееся, как бы на автомате произнесла Олеся.

— Идем, надо узнать, чем все закончилось, — я потянул девушку за собой, и она послушно поплелась следом.

Мы обошли тушу конгура, застывшую и неподвижную. Издалека могло показаться, что его распотрошили прямо на снегу, но все это он сделал сам. Жесть, если честно. Не хотел бы я противостоять человеку с таким умением. Олеся, похоже, пока еще не осознала, что случилось. Она все так же слегка заторможенно шла за мной.

Интересно, получается, все-таки возможно повысить ранг не убивая монстра. Олеся ведь получила новое умение до того, как тварь сдохла. Или же она сейчас шагнула сразу на два уровня? Но главное было в другом. Вся та чушь, что плели семьи о необходимости присутствия других магов на Испытании, вся та чушь, что говорилась о стабилизации — все это было ложью. Все это было лишь для того, чтобы держать молодых в узде, внушить им, что они должны примыкать к богатому роду для продолжения совершенствования дара. Но тогда что дает возможность идти дальше? С помощью чего маг переходит от одного ранга к другому? Откуда появляются наши умения? Вопросы, сплошные вопросы.

Может быть Фон Кляйнен, изучающий дар, что-то знает? Но это лишь с том случае, если он не шарлатан, только лишь выманивающий аквамарилл у семей ради собственного обогащения.

Я передал бинокль Олегу.

— Посмотри. Что скажешь?

Олег приник к окулярам и принялся водить биноклем из стороны в сторону.

Я не то, что хотел услышать от Олега план действий. Он у меня уже был, мне нужен был адекватный человек, кто сможет отговорить от безумства, если мой план окажется на него похож.

За время короткого осмотра локации, я насчитал около тридцати человек с оружием. Да, нас гораздо меньше. С учетом потерь при столкновении с Мироновыми осталось всего четырнадцать человек. Двухкратное превосходство противника. Плюс, судя по выправке, на нас напали военные. Им-то вообще какого черта тут нужно? Или это просто наемники семей? Ответов пока не было, но я был нацелен их получить.

Своих ребят я не хотел бросать на убой, так что пойдем только мы с Олегом. Сейчас с нашей позиции вычисляем главаря. Подходим. Олег берет того в пузырь и прессует до талого. Я урезониваю остальных, кого смогу. Наши бойцы располагаются на расстоянии выстрела и при необходимости вмешиваются. В ближний бой не суются.

Олесю я, подальше от греха, привяжу к сиденью вездехода, чтобы не совалась вперед.

Все! План готов.

— Там что-то происходит, — произнес Олег и передал мне бинокль.

Я был на взводе и терять время на высматривание кого-то кроме главаря не собирался, но Олег настойчиво совал визор мне в руки.

Взгляну и озвучу план Олегу. Посмотрим, что там и вперед!

Прямо перед моим взором стоял Константин.

Какого хрена⁈ Предательство⁈

Я не мог поверить в такое. У меня в голове не укладывалось, что Костя приведет людей и уничтожит логово. Я даже не брал это в расчет. Может зря? В таком мире, как этот, нельзя было доверять никому! Когда вокруг крутятся шальные деньги, да еще такие, на которые можно купить парочку государств где-нибудь в восточной Европе, то удивляться предательству не стоило. Всегда нужно быть готовым, но вид Константина с винтовкой на перевес, расхаживающего по территории логова меня задел.

Я собирался уже было забить на все и идти вперед. Мне вдруг стало так на все плевать, что оставалось только безжалостно истребить всех, кто причастен к этому. Уничтожить предателей и начать все с начала. Ну, пусть не сначала. Теперь у меня были люди. Были друзья и единомышленники.

Пока я размышлял, в поле зрения что-то изменилось.

К Константину подошел человек с биноклем и указал в нашем направлении. Костя взял прибор и поднес к глазам. Секунду смотрел на меня, а затем вдруг полез в карман и достал белый платок. Поднял его вверх и принялся махать, что есть мочи.

Это еще что за ерунда? Он собрался сдаться? Или это всего лишь хитрый ход, чтобы заманить меня в ловушку? Мозг переваривал информацию с бешеной скоростью, работая на пределе.

— Они, похоже, сдаются, — произнес Олег.

Пока я рассматривал Константина, Олегу принесли второй бинокль, и он сейчас наблюдал ту же картину, что и я.

— Я ничего не понимаю, — признался я.

— Зачем выносить базу, иметь численное преимущество и сдаваться? — задумчиво проговорил Олег.

— Незачем, — признал я нелогичность поведения военного.

И впрямь, незачем. А значит я что-то упускаю. Так и так идти туда нужно. Хоть с целью всех порвать, хоть поговорить.

Я до конца не был уверен, что Костя предатель. Верил, что есть логичное объяснение тому, что я вижу, но идти без подстраховки я не собирался.

Я изложил план Олегу, указав на Константина, как на главную персону, но с одной поправкой. Сначала дадим ему объясниться.

Олег с сомнением на меня посмотрел, но кивнул, принимая план.

По расчетам выходило, что стрелять можно было и с наших позиций. Энергетическое оружие не слишком дальнобойное, но до логова достанет. А значит, нас могли прикрыть.

Олеся, конечно же, возражала. Сначала тихо, затем настойчивее. Когда начался бунт на корабле, я усадил ее на сиденье в вездеходе и нежно вырубил минут на двадцать. Я не собирался ей рисковать. Девчонка еще от своего боя с конгуром не отошла.

Мы выдвинулись вперед.

Как только в логове заметили, что мы идем, отправили нам на встречу делегацию из двух человек. Одним из них, ожидаемо, был Константин.

Мы встретились, не доходя до базы метров триста.

— Привет, — произнес Костя и протянул мне руку.

— Сначала объясни, что происходит, — не поздоровавшись потребовал я.

— Ты что, решил, что это мы сделали? — искренне удивился Костя. — Я потому и пошел тебе на встречу, но не стоит тебе пока туда соваться. Погоди. Дай моим людям разобраться.

— Ты о чем? — не понял я.

— На твою базу напали. По моим данным отряд наемников. В их рядах было три ищейки. Одаренные со способностью к обнаружению живых существ на больших расстояниях. Мы немного опоздали. Битва уже шла и часть ангара оказалась захвачена нападавшими. Там сейчас работают саперы. На всякий случай.

— Что с моими людьми? — не до конца поверив в рассказ спросил я.

— Медики помогают раненым. Хорошо, что среди нас оказались врачи. Я взял на встречу только тех, кто изъявил рьяное желание, как можно быстрее выяснить все сам. Это я сейчас о твоих планах.

— Какую встречу? — не понял я.

— Ту, что ты мне назначал. Помнишь? Две недели прошло уже несколько дней назад. Мы договорились встретиться. Я ждал три дня, но ты на меня не вышел. Тут в верхах прошла информация, что получены координаты твоего убежища. Ждать было уже нельзя. Вот-вот к тебе могли нагрянуть гости. Я собрал людей, которых нашел для знакомства с тобой и отправился по тем координатам. А здесь уже вот… — неловко закончил Константин.

Черт! Все это как-то с трудом укладывалось в голове. Кто и как узнал? Если узнали, то зачем в отряде ищейки.

— Эй, успокойся, — произнес Костя и вновь протянул мне руку. — Я на твоей стороне.

Я поверил ему. Пожал протянутую руку.

— Спасибо, что помогаешь.

— Да не за что. Идем. Разберемся вместе, что тут и как.

Я отправился к логову с каждым шагам чувствуя, что последний раз вижу это место.

Олег вернулся к нашим, рассказать, что случилось и привести всех к ангару.

— Зачем ищейки? — спросил я Константина.

Этот вопрос не давал мне покоя.

— Тут все просто. Этот отряд собрала и отправила сюда княгиня Смирнова, — ответил Костя. — Нам удалось взять живыми несколько человек и допросить. А координаты выяснил кто-то другой. Пока не могу сказать кто. Это нужно раскапывать в столице. Но наши знали координаты, а Смирнова нет.

— Значит, к нам вскоре нагрянут еще? И кто?

— То, что нападение будет — точно. Кто? Не знаю. У нас тоже не все одинаково мыслят. Те, кто здесь, представляют группу военных, которых не устраивает происходящее. Не думай, что все так просто, но они ищут варианты. Поэтому мы здесь. Про тебя ходит много информации. Военные заинтересовались. Этим людям нравятся бескомпромиссные и отважные ребята. Но если честно, не уверен, что тебе все это подойдет.

— Я не собираюсь становиться марионеткой в руках кого бы то ни было.

— Вот так и понял. Вижу это в тебе. Но этим людям нужно знать, на что ты способен и как вписать тебя в свои планы. Поэтому в делегации есть два их представителя. С остальными все проще. И с ними я тебя познакомлю отдельно. Думаю, вы найдете общий язык.

— А ты? С кем ты? — внимательно посмотрев Константину в глаза, спросил я.

— Я с теми, кто хочет что-то поменять. Идти с теми из военных, кто хочет поменять одних властных мудаков на других я не собираюсь. Но и они могут тебе пригодиться. У них есть ресурсы и резервы.

— Спасибо, что ты со мной, — искренне поблагодарил я Костю. — С остальным я буду решать сам. Уж не обессудь.

— Да все в порядке. Даже не сомневался, что ты так скажешь, — усмехнулся военный.

— Константин Васильевич, все проверки завершены. В помещении чисто.

Доложил молодой человек в тяжелом сером костюме с поднятым щитком на голове.

— Отлично! Можете быть свободны, — скомандовал Костя.

Не думал, что он имеет такие возможности. Когда я разговаривал с ним две недели назад, думал, что говорю с обычным конвойным, который нанимается сопровождать зеков в колонии.

Видимо, за это время что-то изменилось. А может быть, все давно менялось, а сейчас получило увесистый пинок под зад. Вот и завертелось. Это я решил выяснить позже.

Сейчас мне было важно понять, кто выжил и что вообще произошло. А стратегические вопросы решим чуть погодя.

Меня смутило то, что лысый словно прячется за дверью. Вроде и приоткрыл створку, но сразу убрал руки, так чтобы не было видно.

И это выражение на лице… Я мгновенно вспомнил, что видел, как он вышел из лимузина, когда мы с Олесей уезжали из того здания, где вступили в короткий бой с неизвестными. Что-то мне в нем не нравилось: может как он отступил за дверь, может хитрый прищур глаз или цепкий взгляд, характерный для наемников и шпионов.

Но Дана ему доверяла. Нет. Стоп. Ему доверял Сергей, которому доверяла Дана. Но закон транзитивности здесь не работает.

Все это промелькнуло в голове, пока я делал шаг через порог.

Одновременно с тем, как я заставил волну разрядов прокатиться по руке и сосредоточиться в кончиках пальцев, я резко развернулся к лысому.

Вовремя.

Едва я переступил порог, дверь за мной захлопнулась, и странный водитель уже занес для удара увесистую дубинку. Длинный черный, явно увесистый предмет взметнулся над головой.

Я лишь успел вскинуть левую руку вверх и блокировать удар.

Предплечье выдержало, но отозвалось болью по всему телу. Как же больно, тварь! Ты там что свинец в дубинку залил?

Лысый орудовал быстро. Тут же, следом за дубинкой, мне в лицо полетел кулак. Еще мгновение, и он впечатал бы мое недовольство мне же в зубы. Но улица учит превозмогать боль. Плевать на переломы и ломиться вперед. Там либо завалят и тебе конец, либо завалишь ты и тогда победа близка.

Правой рукой я попытался отбить кулак одновременно уклоняясь от удара. Удалось.

Тут же нужно было зарядить молнией, но едва я ощутил поток разрядов, почувствовал, как меня схватили за запястье и выворачивают руку.

Эй! Суставы так не крутятся, придурок!

Молния все-таки сорвалась с моих пальцев и впилась в резной барельеф под потолком, оставив там черный развод и отколов… ну, скажем, палец какому-то гипсовому чуваку. С подпалинами внизу живота он стал выглядеть даже лучше.

Меня попытались поставить на колени, заворачивая руку все дальше и дальше.

Вот тут не угадали! Хрен я встану на костяшки перед вами!

Лягнув лысого ногой наугад, я с удовольствием услышал хриплый крик.

Хватка ослабла, но не исчезла. Пинок под колено заставил мою ногу подогнуться.

Одна — не две! Я сунул левую руку назад. Конечность отсохла от удара, но уже начинала немного двигаться. Чувствительность возвращалась, а заодно и покалывание в пальцах.

Разряд вошел водителю в то же место, что и барельефу. Отколоться там ничего не откололось, но поросячий визг был мне наградой.

Вот теперь ты меня отпустил, скотина!

Я резко развернулся и со всей дури пнул наклонившегося вперед водителя пяткой в лоб. Размером он был значительно больше меня, да и комплекция выдавала в нем бугая. Но от удара, он попятился, уткнулся спиной в дверь и осел, все еще шипя и зло на меня зыркая.

Я поднял руку и взял мудака под контроль.

— Ну что, смертничек, покувыркаемся?

Ради проверки реальности контроля, я заставил его сделать кувырок вперед и встать на колени.

Мой подопечный выполнил все в точности.

Отлично!

Я на секунду отвлекся. Потер отсушенную руку, размял запястье. Подконтрольный так и стоял на коленях и бессмысленно пялился перед собой.

— Поднимайся и иди в ближайшую пустую комнату, — приказал я.

Вести допрос в коридоре, где с одной стороны входная дверь, а с другой длинный коридор за спиной, не слишком сподручно.

Мой подопечный встал и прошел к ближайшей двери. За ней оказалась небольшая комната с диваном, несколькими креслами и журнальным столиком.

Памятуя о том шпионе, который траванулся ядом, и заподозрив лысого в причастности к той же группе лиц, я на всякий случай заблокировал ему глотательный рефлекс. Теперь он стоял и пускал слюни.

— Кто тебя послал? — немного отдышавшись от короткой схватки спросил я.

— Я не знаю.

— Не понял, — слегка впав в ступор, произнес я.

— Вся процедура найма построена таким образом, чтобы я не мог сдать нанимателя, — четко разъяснил водитель.

Ага. Это как раз понятно. Значит верхушку мы не вычислим, но хоть кого-то конкретного можно?

— Кто непосредственно проводил найм?

— Тарасенко Андрей Викторович, — ответила моя кукла.

Кто такой этот Тарасенко? Думаю, спрашивать бесполезно. Я получу такой же ответ с минимумом пользы.

— Кто отдавал приказы?

— Он же.

Ясно. Значит связного мы нашли. Фамилию я запомнил. Потом попробую пробить через Костю.

— Кто были те люди, что напали на нас в здании?

Уточнять, что за здание и какие люди, не пришлось. Лысый легко понял мой вопрос.

— Наемники. Работали, как и я через Тарасенко.

— Как ты внедрился к Ковалевой?

— Через знакомства моего связного с безопасниками Успенских.

— Что, нахрен, еще за Успенские? — не выдержал я.

Меня уже порядком утомила дикая информативность ответов. Не бывать мне дознавателям. Там терпение нужно. Мои подопечные помирали бы слишком быстро, не выдав и половины своих секретов.

— Успенские — одна из десяти семей добытчиков.

О! Это уже интересно! Все же, задавать правильные вопросы нужно уметь.

Теперь ниточка у меня была.

— Кто слил координаты моей базы? —на всякий случай спросил я.

— Не знаю. Координат я не знал, — ответил лысый. — Только направление и время достижения целей. Это все, что я слышал от вас тогда в лимузине.

Вот черт! Да как же так⁉ Я ведь и вправду говорил об этом с Олесей. То, что перегородка была поднята ничего не значит. Там наверняка переговорные устройства есть. Должен же водитель хорошо слышать приказы пассажира.

У меня в голове разом промелькнули все события последних дней. И нападение, и трупы моих ребят. А предатель-то вот он. Стоит передо мной на коленях. Вот кто слил всю информацию, вот кто таился на виду.

— Есть что сказать напоследок? — спросил я, не слишком рассчитывая на ответ.

Лысый молчал.

Я не люблю убивать безоружных, не хочу опускаться до уровня местных элит, но предательство нужно наказывать. Его действия погубили моих людей. Отпустить его, значит предоставить кому-то еще больше информации о моих действиях. К тому же, местные элиты однозначно воспримут этот поступок, как слабость. Этого допустить я не мог.

Подошел к водителю, коснулся обеими ладонями его висков и подал напряжение, спекая мозг этого придурка к чертям.

Тело дернулось и завалилось назад, грохнувшись на пол одновременно с приглушенным хлопком входной дери.

Прятать труп уже некогда. Даже, если просто испепелю его, то останется куча черного пепла. Не под диван же его заметать.

Дверь комнаты распахнулась.

На пороге стояла Роза Ковалева.

Увидев меня, она улыбнулась, затем перевела взгляд на труп и удивленно уставилась на него.

— Какого хрена тут происходит? — чуть раздраженно спросила старуха.

Ее голос мне не нравился, а тем более объясняться с НЕЙ я не хотел.

— Дана, пожалуйста, стань собой, — попросил я.

По телу старухи пробежала рябь, словно сработало камуфляж-поле из фантастических фильмов и через несколько мгновений передо мной стояла Дана в ужасном старушечьем платье, наверняка стоящем кучи денег. С такой ней я уже мог общаться и коротко все пересказал.

— Ты уверен, что это все правда? — выслушав меня спросила девушка.

— Под контролем не врут. Не думаю, что есть какая-нибудь шпионская техника обмана. Это не детектор лжи, тут более глубокие уровни воздействия.

— Верю, — произнесла Дана. — Сам-то как?

— Все в порядке. Хотел увидеть тебя прежде, чем отправлюсь по делам. Как сама?

— В Палате снова заседали. Пока все идет, как надо. Да и в остальном порядок. Скучаю только. Что за дела?

Я улыбнулся. Я тоже скучал.

— Да так, позже расскажу. Держи.

Достав из внутреннего кармана плаща небольшой холщевый мешочек, я протянул его девушке. Внутри были кристаллы, что я припас для нее. Не так много, чтобы сразу загорелись глаза у состоятельного человека, но достаточно для умопомрачения какого-нибудь работяги.

Девушка заглянула внутрь, все же, округлила глаза, глянула на меня и недоверчиво спросила:

— Все мне?

— Да, — ответил я. — Для наших целей хватит? На первое время?

— Должно, — пожала плечами девушка. — Сообщу, как будет ясно.

Вот и отлично. Думал, что у нас будет больше времени, но лысый предатель меня отвлек.

Между мной и Даной чувствовалась некая неловкость, как обычно бывает между людьми, страстно проведшими короткое время и затем расставшимися на несколько дней. Будь я прыщавым подростком, то так бы всё и оставил, но я не он.

Шагнув к Дане, я обнял ее, прижал к себе и поцеловал в губы. Девушка ответила и расслабилась. Вот так-то лучше! Иногда женщинам надо напоминать, что мы чувствовали совсем недавно, иначе они могут забыть и придется начинать все сначала.

— Тебе уже нужно идти или у нас есть немного времени?

Если честно, то до цели мне добираться еще около часа, а значит время было, но очень ограниченно.

— Только на один поцелуй, — улыбнувшись, ответил я.

— Тогда давай оставим его до твоего возвращения. Терпеть не могу прощальных поцелуев. Мне кажется, что они означают чью-то смерть.

— Я не верю в такие приметы.

Потянувшись, я вновь поцеловал девушку.

Она не отпрянула и это было хорошо. Есть те, кто в серьез относится к таким вещам.

Собравшись уходить, я бросил взгляд на труп.

— Не беспокойся, я все решу, — сказала Дана.

Я представил, как она будет ворочать тело бугая, как будет думать, где его закопать. Нафиг такие проблемы.

— Я могу немного помочь, — усмехнулся я, и за несколько секунд воздействия молнии испепелил труп.

На полу осталось черное пятно и горка пепла.

— Так будет проще, можешь просто выкинуть его в мусор. Или деревья в парке удобрить.

— Он был таким плохим?

— Из-за него погибли мои люди. Несколько человек. И многие оказались ранены.

— Ясно, — коротко ответила Дана, больше не вдаваясь в подробности.

Распрощавшись, я вышел из дома, но обещал вернуться, как только все закончу. На вопрос Даны, куда я иду, я лишь улыбнулся. Мне не нужны были лишние разговоры и волнения, а тем более попытки остановить от самоубийственного поступка, как могло бы показаться со стороны.

До стоянки такси я добрался пешком. Сначала собирался поехать на снегоходе, но вспомнил, что идти не так много. Как раз смогу прогуляться и проветрить голову.

На такси я проехал по парку, свернул в проулки старой застройки и вновь выехал за город.

Водитель остановился, чуть не доезжая места назначения, по моей просьбе. К особняку я решил пройтись. Немного времени у меня еще оставалось. Солнце уже скрылось за горизонтом, но темноты, как таковой, еще не было.

Растопленный в центре дороги снег отвоевывал свои позиции у цивилизации и лежал неглубокими сугробами вдоль бордюров. В центре города такое было невозможно. Какие-то коммунальные службы всегда следили за чистотой и работой отапливаемых проездов.

Здесь же, за городом, я мог идти и пинать комки слежавшегося снега, заставляя их выкатываться на середину и там таять, попав на теплую поверхность. Я занимался переводом кристаллизованной воды в жидкое состояние всю дорогу пока шел к воротам.

Этот акт уничтожения и власти человека над силами природы символизировал для меня наступление чего-то нового. Так в детстве я приближал приход весны, разбрасывая накопившийся и утрамбованный за зиму снег на уже прогретый асфальт. Помогал солнцу, что скоро уже и само сможет справиться с серыми грязными комками. Но там была не важна бессмысленность усилий, главное символическая помощь. Некая причастность к приходу неотвратимого.

Подойдя к ажурным кованным створкам, я на миг задержался. Как же давно я здесь не был! Хотя, о чем это я? Прошло-то всего несколько недель.

Я улыбнулся, заметив дальше по дороге две припаркованные черные машины внушительного размера.

Выдохнул, вдохнул стараясь ощутить едва заметный в зимнем воздухе запах весны. Встряхнул кисти рук, добившись привычного покалывания. Коротким разрядом выжег замок на воротах особняка княгини Смирновой и шагнул внутрь.

Сегодня в кабинете Смирновой собрались сразу восемь человек, не считая самой хозяйки. От такого количества народу огромное помещение вмиг показалось недостаточно большим. Начальники служб: безопасности, найма людей, обеспечения охраны княгини. Куратор проектов по изучению дара и, по случаю приезда в страну, представитель иностранной лаборатории, где и проводилась большая часть этих исследований, герр Фон Кляйнен. Младшие родственники в количестве двух человек, управляющий делами колоний. Все эти люди были приглашены по делу.

Через тайные каналы удалось оперативно раздобыть утреннюю запись допросов наемников семьи Мироновых о случившемся сегодня нападении на транспорт, перевозивший добытые кристаллы из колонии в столицу.

Алена Андреевна сидела в своем кресле прямая и напряженная. Запись эту она уже видела, но никак не могла понять, как решилась княгиня Миронова не поделиться ей с остальными семьями. Существовало негласное соглашение об обмене важной информацией. Тогда почему? Какого черта пришлось добывать эту запись через скрытые каналы, рискуя спалить агентов? Или, возможно, Миронова, как и Смирнова не могла поверить своим ушам тому, о чем рассказывали наемники?

Но Смирнова не какая-то там выскочка из промышленников. Она потомственная княгиня из рода добытчиков. Ее семья была одной из первых, кто организовал добычу и наладил сбыт. Она не оставит даже такой информации незамеченной. Тем более, что с Макаром Добронравовым она уже имела дела и знала, что нельзя оставлять без внимания все, что с ним связано.

Еще не вернулись отправленные княгиней наемники для уничтожения логова этого загадочного и дикого отпрыска охотников. Но Смирнова ожидала их в ближайшее время. Было бы хорошо, чтобы они приехали и доложили об удачном завершении операции прямо перед всеми этими зажравшимися и напыщенными типами, что стали ее окружением в последние годы. Княгине не зачем было что-то им доказывать, но было бы приятно щелкнуть по носу и указать на причитающееся им место. Хотя, надо признать, на вызов своей госпожи они прибежали резво.

Наконец все расселись, и оператор включил запись.

Смотрели молча. За все время, длившейся почти час записи допроса, никто не вымолвил и слова. Последний кадр записи демонстрировал фотографию с места происшествия, по словам наемников сделанную сразу, как только люди князя Сибирского покинули то место.

На фото красовалась распотрошённая туша конгура.

— Это невозможно! — высказал свое мнение начальник службы безопасности.

— Как мог человек с одним ножом в руках, без использования дара сделать такое⁈ — поддержал его куратор исследований. — Князь Сибирский ведь дара не использовал же? Мы же не видели молний? Да и молнии испепелили бы труп, а тут конгур именно распотрошён… И это по воспоминаниям тех людей сделал именно он…

Дальше голоса слились в единый гул, из которого внимательный слушатель мог выхватывать только отдельные фразы. Кто именно и что именно кричал понять было сложно.

— Не в человеческих силах!

— Абсурд! Невозможно!

— Да вы только взгляните! Его же просто выпотрошили, как барана! Нет! Я не верю! Это монтаж! Обманка!

— Огромные порезы по всему телу! Похоже, будто от ножа! Его ножа!

— Да вы в своем уме⁈ Говорю же вам, невозможно!

Княгиня Смирнова терпела этот балаган несколько минут, ожидая, пока все выпустят пар и остынут.

Когда же по прошествии времени эмоции не схлынули, а истерия только возросла, она со всей силы врезала кулаком по крышке стола и рявкнула:

— Тихо!

В кабинете мгновенно воцарилась тишина, люди замерли в тех позах, в которых их застал крик княгини.

— Какого хера это могло случиться? — уже тише, но очень эмоционально произнесла княгиня, ее тоже накрыл тот накал чувств, что царил в комнате. — Как, скажите мне, ради всех святых, он мог это сделать⁈ Да кто он такой, мать вашу, в конце концов⁈ Может мне кто-то сказать?

Тишина.

Легкое покашливание с задних рядов громом прозвучало в этом отсутствии звуков.

Смирнова повернулась в том направлении и заметила, как на ноги поднимается Фон Кляйнен.

Представитель лаборатории встал, коротко поклонился княгине и не мигая произнес:

— Я могу сказать, кто он такой.

В этот миг дверь кабинета распахнулась и с треском врезалась ручкой в стену, словно ее ударили с ноги.

Через порог переступил высокий молодой человек с темными слегка вьющимися волосами. Одет он был в длинный кожаный плащ, типичный для магов.

В человеке княгиня, да и все остальные, легко опознали Макара Добронравова или же князя Сибирского, как он предпочитал, чтобы его величали.

На лицах присутствующих застыл, нет не страх, подлинный ужас. Многие даже побелели от испуга.

Князь Сибирский вошел в кабинет, быстро осмотрелся, на мгновение задержав взгляд на кадре с выпотрошенным конгуром, что все еще демонстрировался на экране.

Князь улыбался, словно наслаждаясь ужасом, застывшим в глазах каждого присутствующего в кабинете. Он обвел глазами всех и задержал взгляд на княгине. Улыбнулся еще шире и произнес то, что никто не смог понять, но от чего кровь в жилах застыла и перехватило дыхание.

— Что, суки замерли? К вам явился ревизор!

Уважаемые читатели!

Спасибо, что вы были с нами! Значит, приключения князя Сибирского вас заинтересовали. Уверяем вас: история получилась такой благодаря вам! Мы вместе сделали её захватывающей!

Спасибо вам за ваши лайки, комментарии, наградки! Спасибо за то, что читаете и делитесь эмоциями!

Как вы понимаете, ещё далеко ничего не закончилось, хоть второй том и завершён. Но вас уже ждёт третий том. Прямо сейчас! Вот по этой ссылке: https://author.today/work/323940