Стадии культивации:

1. Трансформация тела

Трансформация мышц 1–30% (Воин первого ранга)

Трансформация костей 31–60% (Воин второго ранга)

Трансформация внутренностей: 61–100% (Воин третьего ранга)

2. Воин истинного Ци

Техники:

Простой ранг (F)

Драгоценный (D)

Тайный ©

…

(На момент 10 Главы)

— Да это же юный господин Сима Фэй!

— Он самый! Ему всего семнадцать, а он уже стал Воином Второго ранга!

— Ещё он занял третье место на предварительном тесте. Интересно, как он себя покажет на большом экзамене? Первое не возьмёт, конечно, но второе… может быть!

— Поверить не могу, что такое дарование может обладать, помимо всего прочего, такой небесной красотой!

— Небеса избирательны, но если уж они тебя выбрали…

— Я хочу от него детей!

Восторженные голоса сопровождали шествие темноволосого юноши через мощёную алею, над которой раскачивались, рассыпая листья, древесные кроны.

Лазурная табличка вспыхнула и переменилась:

'…Загрузка окончена.

Поздравляем.

Синхронизация завершена.

«Система Альфонса» полностью загружена'.

— … А?

Сима Фэй растерянно уставился на фразу:

«Система Альфонса».

…В смысле?

Не успел он удивиться, как перед глазами у него побежали новые строчки:

«Отныне вы будете получать баллы за развитие отношений с вашей „Суженой“. Баллы можно будет использовать для совершенствования таланта, культивации, либо совершения покупок в Магазине. Баллы предоставляются за поднятие счётчика отношений и прочие романтические активности…»

Снизу нарисовался счётчик. Он представлял собой пустую строчку и напоминал индикатор загрузки:

«Имя: 'В данный момент суженая отсутствует».

Отношения:

0 (Незнакомые) (вы здесь)

5 (Знакомые)

20 (Друзья)

40 (Пара)

60 (Любовники)

80 (Женатые)

100 (Небесный союз)

Текущее значение: 0 (Незнакомые)

Примечание: за достижения каждой вехи в развитии отношений вам будет позволено взять один из шести случайно выбранных товаров из Магазина'.

Сима Фэй сморгнул.

Затем поднялся, зашёл в помещение и с минуту мерял зальную комнату шагом, то и дело поправляя портрет мастера Лян Чжу; наконец он снова вышел на веранду, перевёл дыхание и, водрузив подбородок на ладонь, присел.

…Ну ладно. Почему бы и нет на самом деле? Ожидания, конечно, были другими, но всяко это было лучше, чем система парной культивации с мужчинами. В некотором смысле, это была система парной культивации с женщинами… Вернее, с одной единственной женщиной в один конкретный момент времени, судя по тому, как это дело расписывала система. Ему нужно будет развивать с ней отношения, и за это он будет получать баллы для прокачки своего таланта.

Кстати говоря, что вообще представляют собой последние?

Стоило ему об этом подумать, как синеватые надписи вздрогнули, и перед ним нарисовались три строчки:

«Ваш Профиль»

«Профиль Суженой»

«Магазин»

Сима Фэй сморгнул и в первую очередь кликнул на собственный профиль.

Появилась табличка:

'Имя: Сима Фэй

Талант:

Физическая сила — D

Энергия — D+

Восприятие — С

Восприятие Законов:

Огонь — F+

Вода — F

Дерево — D

Металл — С+

Копьё — D

Меч — С

Сабля — С

Лук — E

…

Особенности: Нет

Родословная: «Скрыто»

Текущая культивация:

Стадия Трансформации тела, Этап 2 — Трансформация костей (Воин Второго ранга)

Процент трансформации: 52%'

Сима Фэй просмотрел значения своего таланта, а затем проверил расположенный снизу список, в котором приводилась градация; вскоре на губах у него показалась горькая улыбка.

F

Е

D

C

B

A

S

Единственная характеристика, в плане которой он, «великое дарование», не был почти самым худшим, было его Восприятие, и даже в этом отношении он считался предельно заурядным.

Впрочем, в этом не было ничего удивительного.

Во время своих прогулок он захаживал, в том числе, в местное почтовое отделение, где и подписался за пару медяков на «Ежемесячник Жемчужной Провинции» и «Вестник Жемчужной Горы». Читая последние новости, он выявил, методом дедукции, что место, в которое он попал, на самом деле было совершенно незначительным.

В некотором смысле.

Секта Жемчужного Истока действительно замыкала тройку сильнейших фракций Жемчужной провинции. В пределах последней её влияние распространялось на многие тысячи километров. Да и сама провинция была обширной — как Мексика из прошлого мира Дмитрия. Тем не менее, она представляла собой лишь каплю в море великого и пространного региона под названием Небесные берега.

Небесные берега были необычайно многогранными и состояли из множество разнообразных провинций. В некоторых заправляли великие империи и королевства, в других правили школы или одна единственная школа или секта; некоторые провинции были собственностью одной семьи или вообще одного человека, который, если он был достаточно эгоистичным, мог обнести своё имущество забором и сделать его запретной зоной.

Население Небесных берегов составляли многие сотни миллиардов человек. В случае аграрной Жемчужной провинции, почти все они проживали на многочисленных плантациях, которые принадлежали деревенским коммунам, вольным городам либо древним аристократическим семействам. Выращивали на плантациях нефритовый рис, — его рисинки обладали зеленоватым блеском, — и другие культуры. Конкретно Жемчужная провинция славилась своей особенной «жемчужной картошкой».

За последние несколько дней Сима Фэй попробовал великое разнообразие блюд из последней в местном ресторанчике.

На вкус она была…

Как картошка.

Немного неправильно считать Жемчужную провинцию обыкновенной глухоманью — аграрный сектор имеет огромное значение. Просто воины здесь были довольно слабенькими.

Сима Фэй сложил руки на затылке и прищурился на высокое голубое небо.

На самом деле он был совсем не против занимать место первого человека на деревне. Но ещё лучше быть первым человеком в городе, лучше быть королём города, его мэром, и он вполне мог сделаться последним, если только правильно разыграет свои карты — то бишь использует систему.

Закончив разглядывать собственный профиль, Сима Фэй без особенного интереса тыкнул на профиль суженой.

«Ошибка. В данный момент Суженая отсутствует. Пожалуйста, выберете Суженую…»

Закрыто? Ну ладно. Сима Фэй кивнул и приступил к изучению «Магазина».

Последний представлял собой длинный перечень, разбитый на несколько категорий, в которых были перечислены всевозможные товары. Некоторые из них разрешалось покупать за баллы; другие могли быть предоставлены ему в качестве награды за достижение новой вехи в развитии отношений.

В начале списка находились простые товары:

Ему нужно было найти «Суженую», то бишь девушку, развивая отношения с которой он будет зарабатывать баллы и поднимать свои характеристики.

Сима Фэй с лёгкой улыбкой покосился на кипу конвертов из красной и розовой бумаги, которая лежала у него на веранде.

На первый взгляд это задание было довольно тривиальным…

За последние несколько дней он довольно часто замечал на себе женские глазки. Разумеется, прежде он на них не отвечал — ему нужно было поддерживать образ, — но, видимо, это сделало его ещё более привлекательным для представительниц противоположного пола.

С недавних пор он стал находить на пороге своего жилища написанные изящным почерком любовным послания (в основном, уж такой менталитет, в стихотворной форме). Бывало и такое, — если он особенно долго задерживался на прогулке, — что конвертов было сразу несколько, и тогда некоторые из них лежали на земле и на ступеньках, и лишь один единственный, явно принесённый последним, у самой дверцы; либо, если девушка была ещё более прямолинейной в своих намерениях, её письмо лежало единственное целое в рваных ошмётках всех остальных.

…Вообще это было не самое приятное обстоятельство, и Сима Фэй серьёзно раздумывал о том, чтобы поставить почтовый ящик или хотя бы табличку с просьбой не мусорить на пороге… Но сейчас ему наоборот следовало воспользоваться своей популярностью.

Кого же ему выбрать?

Сложный вопрос.

Иной раз плеяда равноценных вариантов представляет собой задачу не менее каверзную, чем полное их отсутствие. У него было так много поклонниц, что все они сливались в единую цветастую и ароматную массу. Но вот он прищурился и выцепил в ней имя, которое слышал особенно часто:

Мьяо Чжо.

Как и он сам, последняя входила в тройку наиболее одарённых учеников «последнего набора». Многие девушки именно потом не смели претендовать на его внимание, что считали, что она одна достойна была стать его парой.

Сима Фэй видел Мьяо Чжо несколько раз за время своих прогулок. Это была красивая, изящная, хрупкая и в то же время надменная девушка с чёрными волосами, заплетёнными в тонкие косички, которая всегда ходила в драгоценных платьях и в сопровождении многочисленной свиты; её пухленький носик, разительно выделявшийся на фоне прочих, очень тонких черт лица всегда был немного вздёрнут, что придавало образу девушки высокомерные нотки.

Сима Фэй задумчиво забарабанил пальцами по веранде и наконец отрицательно покачал головой.

Нет, эта девушка ему не подходит. Богатая, талантливая, надменная… Самая настоящая принцесса. Она была слишком сложной целью, и отношения с ней обещали быть слишком равными. Ему нужно было найти кого-нибудь попроще… Даже не так: если от этого действительно зависела его прогрессия, ему нужно было найти кого-нибудь предельно простого.

Ещё в прошлой жизни Дмитрий принадлежал к тому типу, который всегда пытаются обмануть систему с наибольшей для себя выгодой. В играх и в жизни он постоянно искал всевозможные «эксплойты». Некоторые называют таких людей пройдохами; сам Дмитрий предпочитал считать себя человеком, упорным в своей лености.

На самом деле это была вовсе не такая простая ноша, как может показаться на первый взгляд. Иной раз поиск лёгкой дорожки отнимал намного больше усилий, чем требовалось на то, чтобы просто пройтись по длинной, но…

— Это и есть самое интересное… — прошептал он и улыбнулся той улыбкой, при виде которой любой знавший прежнего Дмитрия человек немедленно бы вздрогнул и попытался поскорее убраться подальше.

И так. Дмитрий снова вернулся к своим размышлениям. Ему необходимо было найти девушку, развивать отношения с которой будет особенно просто. Разумеется, он мог выбрать любую из тех, кто писал ему любовные письма, но даже этот вариант казалось ему недостаточно оптимальным. Ему определённо следовало воспользоваться своим высоким положением… Хм… Может, купить рабыню? Освободить её, сделать своей женой и так далее? Нет… Насколько ему было известно, в Жемчужной провинции не было рабства.

По крайней мере в традиционном понимании этого слова.

На самом деле крестьяне в большинстве своём были именно рабами, крепостными, которые всю свою жизнь проводили на безграничных плантациях, но не потому что были закреплены за последними, а по причине своей безмерной бедности. Вся земля, за исключением совсем уж дикой и бесплодной пустоши, на которой проживали примитивные племена, принадлежала древним аристократическим семействам. А так общие законы человеческой расы утверждали равные права на свободу для каждого человека.

…Насколько эти законы соблюдались — другой вопрос, но по крайней мере сейчас Сима Фэй был не в том положении, чтобы налаживать связи на чёрном рынке работорговли.

Хотя стоп.

А что если…

Сима Фэй прищурился, тщательно прощупывая мысль, которая молнией сверкнула у него в голове, затем поднялся, поправил мантию и отправился на очередную прогулку.

Сперва он немного беспокоился, что совершает их не в меру часто (как бы его не посадили за праздношатания), но затем отбросил все волнения, ибо в этот раз его путь лежал в менее людном направлении.

Секта Жемчужного Истока располагалась на великой зелёной горе и делилась на множество регионов. У подножия горы с одной стороны находилась прилизанная Деревня для Гостей, с другой — бараки для рабочих.

Последних набирали среди жителей нескольких деревень и плантаций, принадлежавших благородным семьям, которые находились в деловых или вассальных отношениях с сектой и снабжали её всем необходимым. Чернорабочие занимались уборкой, носили воду, готовили, стирали, разносили газеты и письма, и занимались прочей разнообразной подёнщиной, за которую получали еду и кров над головой — иной раз даже не дырявый.

Это было жалкое существование, и тем не менее в некоторых деревнях проходили соревнования и даже лотереи за право поставить своего сына или внучку в первый ряд, когда в следующий раз заявится рекрутёр из Секты.

Служение воинам считалась великой честью; к тому же слуге намного проще было записаться на вступительный экзамен, пройдя который он сможет сделаться полноправным учеником. Обыкновенно последних набирали среди аристократов, — иные благородные семьи насчитывали сотни человек, так что товара было более чем достаточно, — либо среди городских жителей, где у Секты имелся собственный филиал. Тем не менее, всем слугам определённого возраста тоже разрешалось испытать удачу на ежегодном экзамене, — потому что это была традиция, и чтобы подчеркнуть единство человеческой расы.

Сима Фэю всё это напоминало льготы, которые получают инвалиды при поступлении в университет.

Размышляя об этом, он свернул с мощёной дорожки в сторону. Когда каменная кладка у него под ногами стала неровной, и через неё всё чаще стали пробиваться пучки травы, он убедился, что выбрал правильное направление.

Ещё через пару минут он приметил укромную лестницу и стал неторопливо подниматься наверх.

Лестницу накрывали плотные древесные кроны, через которые пробивалось голубое небо; стоило Сима Фэю ступить на первую ступеньку, и он точно почувствовал, как по его телу заструились рябые зеленоватые тени.

Ощущая необычайное умиротворение на душе, он поднялся на лестничный пролёт и спустился вниз… А потом снова поднялся и спустился… И ещё раз…

И ещё…

Со стороны его действия могли показаться довольно странными, но вообще у него был план.

Причём хороший.

Если он просто будет ходить по деревне, в которой проживали слуги, он, конечно, найдёт немало подходящих девушек, но при этом привлечёт к себе определённое внимания, отчего заговорить с ними будет довольно проблематично. Нельзя же просто взять и подойти к первой встречной. Это будет странно, и вообще она может смутиться. Именно поэтому Сима Фэй хотел устроить встречу как бы случайно, делая вид, что просто совершает прогулку, и желательно в укромном месте — в этом плане заросшая лесенка представлялась ему идеальным вариантом. К тому же в своё время он уже видел здесь пару служанок, которые тащили ведра и кувшины.

Сама же идея сделать своей «суженой» служанку казалась ему просто великолепной.

И правда: чем искать себе равную или такую девушку, которая может претендовать на равенство, лучше сразу найти дурашку, которая будет находиться от него в зависимом положении; для которой он, благородный господин и, в будущем, блистательный ученик Секты Жемчужного Истока будет подобен принцу на белом коне.

Всё это может прозвучать как злостная манипуляция — якобы он собирался использовать бедственное положение обыкновенной служанки, чтобы совратить последнюю… Но лишь потому что так оно, в сущности, и было.

В прошлой жизни Дмитрий был не самым хорошим человеком и в этой исправляться особенно не собирался.

…Вот почему теперь он продолжал наворачивать круги, поднимаясь и спускаясь по лестнице.

Вскоре с верхнего пролёта стал доносится парный картофельный запах. Видимо, там находилась кухня, отметил про себя Сима и совершил очередной поворот.

В своём новом теле он совершенно не чувствовал усталости. Более того, он ощущал в себе силы подняться по лестнице на одной ноге, спуститься на руках и при этом даже не вспотеть.

Когда он впервые попал в этот мир и проверял, на что вообще способен Воин Второго Ранга, то смог не только разломать толстую деревянную доску (после чего пришлось заказывать новый обеденный стол в бюро логистики) но даже оставить заметную трещину на камне, ударив его со всей силы, как это делают каратисты.

…При этом, правда, он заработал себе ссадину… Но последняя тоже с необычайной скоростью исчезла, и уже к вечеру на его руке осталась только едва заметная красная метка.

Сима Фэй был уверен, что запросто одолеет даже самого сильного человека с планеты Земля. А ведь его нынешние силы, были, в сущности, ничтожны. После этапа Трансформации костей следовал этап Трансформации внутренностей — Воин Третьего Ранга соответственно, — а затем совершенно новая стадия «Истинного Ци».

Если только верить слухам, Воины Истинного Ци могли ломать огромные деревья голыми руками. Подобной силой обладали старейшины и патриархи благородных семей, владения которых насчитывали сотни тысяч душ…

Нет, Сима Фэй совершенно не устал. Он готов был заниматься этим хотя бы даже целый день — Дмитрий всегда был необычайно терпеливым человеком, в основном потому, что принципиально ходил только в бесплатные поликлиники, а последние умеют воспитывать терпение, — и всё же любое действие требует определённой обдуманности. Ненужно быть ослом и долбиться о стену. Он уже намеревался проверить другую лестницу, как вдруг на ступеньках зазвучали тихие шаги. Сима Фэй замер. Затем присел, откинулся на ступеньки и сделал вид, что любуется солнцем, которое поблёскивает среди густой листвы.

Не прошло и минуты, как за спиной у него раздался удивлённый вздох.

Сима Фэй с удовольствием отметил про себя, что последний явно принадлежал молодой девушке, и повернулся…

…И действительно, на ступеньках стояла низкая босоногая девушка с короткими, немного неряшливыми голубыми волосами. На ней был грубый серый халат с короткими рукавами. Рябые зеленоватые тени с ног до головы покрывали её беленькое тельце.

В руках у неё было простое деревянное ведёрко.

Сима Фэй быстро осмотрел девушку и отметил, что хотя последнюю и нельзя было назвать писанной красавицей, она была довольно милой.

А ещё — бедной.

На её лице не было ни единого мазка макияжа, — разительный контраст с богатыми наследницами, которые проживали в Деревне для Гостей. Кожа её, светлая и нежная, при более внимательном осмотре обнаруживала тусклые ссадины на руках и ногах — признак не побоев, но утомительной, возможно даже непосильной для такого нежного, ещё не загрубевшего существа работы.

Девушка поджала пальцы ног и застыла в нерешительности.

— Добрый день, — сказал Сима Фэй, продолжая валяться на ступеньках. Поза была не самая удобная, но зато создавала определённый образ.

Девушка зарделась. Сима Фэй улыбнулся про себя, как рыбак, который почувствовал лёгкую вибрацию на кончике удочки, и взялся за дело…

…

…

…

Девушка опешила и застыла посреди лестницы. Затем быстро опустила голову, съёжилась и проговорила смиренным и немного неловким голосом:

— Здравствуйте, юный господин…

Она попыталась поклониться, но видимо забыла про собственное ведёрко, потому что в следующую секунду ударилась о него подбородком. Служанка охнула, немедленно зарделась и пристально уставилась в пустое ведро так, будто внутри было нечто очень важное.

Сима Фэй мысленно усмехнулся. Ему повезло: сложно встретить более нелепое создание. Продолжая улыбаться лёгкой как нежный ветерок улыбкой, которую он оттачивал на протяжении последних дней во время своих прогулок, он сказал:

— Не нужно формальностей. Мы же с тобой находимся в одинаковом положении.

— Ах? — удивилась девушка и приподняла голову.

— Я ещё не ученик секты, просто записался на экзамен. Как и ты, я так полагаю?..

Собственно, как и все прочие молодые слуги.

Лицо девушки сделалось потерянным; она прикусила губы и прошептала:

— Я… Наверное…

Сима Фэй отметил, что эта тема была, видимо, несколько сложнее, чем он предполагал изначально… Но разбираться у него не было никакого желания, да и не пристало этим заниматься во время первой встречи, — сейчас главное было оставить приятное впечатление, — а потому он решил перейти ближе к делу. Первой вехой в развитии отношений было «Знакомство», так? В таком случае…

— … Поэтому не нужно называть меня «юный господин». Просто Фэй, Сима Фэй, — здесь он сделал паузу, стараясь заметить реакцию на лице девушки, когда она услышала его имя.

На первый взгляд её не было: служанка была всё такой же растерянной и смущённой. Впрочем, пусть. Он вовсе не считал нужным кичиться своей популярностью. Более того, эту карту можно было занятно разыграть. Ведь если девушка действительно его не знала, вокруг его персоны создавался определённый ореол таинственности, а этой иной раз работает на женщин даже лучше, чем более осязаемая репутация.

— Здравствуйте, господин Сима… — пролепетала девушка.

— Я же говорю, можно без «господина»… И всё-таки, как тебя зовут? Немного неловко, что ты моё имя знаешь, а я твоего — нет.

Девушка помялась и ответила:

— Лу Инь…

Голос её звучал тихо и был совсем не звонким, хотя высоким.

— Лу Инь… — сказал Сима, а затем наклонил голову, сделал задумчиво лицо и повторил: — Лу Инь…

Девушка кивнула; затем напряглась и стала взволнованно поглядывать на него, как будто ожидая некое решение, может быть даже выговор за собственное имя. Наконец Сима Фэй улыбнулся, посмотрел прямо в голубые глаза своей собеседницы и сказал:

— Красивое имя

…Ход банальный, даже, пожалуй, устаревший, но поскольку Сима Фэй сейчас находился в неком подобии древней эпохи, он решил сделать ставку на классику.

И не прогадал.

Лу Инь густо покраснела, отвернула взгляд и ответила тихим, точно комарик прошептал, голосом:

— Спасибо…

Сима Фэй усмехнулся, — в душе, с виду он всё ещё был невозмутимым и тактичным юношей, который не замечает смущение своей собеседницы, — и ответил:

— Я просто говорю, как есть… Приятно было познакомиться, Лу Инь. Но мне пора. Надеюсь, мы с тобой ещё встретимся.

После этого он поднялся и стал неторопливо подниматься по лестнице.

Можно было ещё немного затянуть разговор, но, во-первых, Сима Фэй, как ему казалось, уже произвёл достаточно приятное впечатление, — а большего для первой встречи было и ненужно чтобы оставить свой образ в сердце девушки, ибо часто мимолётное запоминается намного сильнее и ярче, нежели то, что мы с усилием пытаемся разжевать, — а во-вторых, у него действительно появилось более срочное дело…

Ведь стоило девушке назвать своё имя, как перед глазами у него вспыхнула синяя плашка:

«Поздравляем с достижением новой вехи в развитии отношений. Текущий статус: „Знакомые“. Вы можете забрать свою награду…»

Сима Фэй был терпеливым человеком; и всё равно ему хотелось скорее посмотреть, что именно за награду приготовила для него система. Именно поэтому он поспешил раскланяться, затем дождался прощания от самой — как её там? Лу Синь?.. нужно записать — и, сложив руки за спиной, неторопливо побрёл наверх.

Он смотрел только вперёд до тех пор, пока за спиной у него не зазвучали типичные звуки служанки, которая резко вспомнила про своё поручение, охнула и стремительно, едва ли не спотыкаясь, побежала вниз по лестнице.

После этого он прошёл ещё немного выше… повернул, зашёл в густые заросли и, перепрыгивая древесные корни, стал спускаться.

Вообще ему нужно было именно вниз, к подножию горы… Но Сима Фэй здраво рассудил, что, если он пойдёт прямой дорогой, ему придётся провожать девушку, и между ними наверняка повиснет неловкая тишина, а это немного испортит первое впечатление, которое следовало сделать мимолётным и в то же время разящим.

Вернувшись к своему жилищу под сенью старого дуба, Сима Фэй замедлился, безмятежно вздохнул… Потом прыснул, думая о том, что, видимо, по инерции продолжает отыгрывать роль, запрыгнул и присел на веранду.

После этого он сразу уставился на лазурную табличку у себя перед глазами:

«Ваш Профиль»

«Профиль Суженой»

«Магазин»

Отношения:

(Незнакомые)

(Знакомые) (вы здесь)

(Друзья)

(Пара)

(Любовники)

(Женатые)

(Небесный союз)

Текущее значение: (Знакомые)

Текущие Баллы: 5

!Доступна награда!

Сперва Сима Фэй проверил собственный профиль — ничего не изменилось. Затем открыл профиль суженой:

Имя: Лу Инь

Талант:

Физическая сила — F

Энергия — F+

Восприятие — D

Особенности: Нет

Родословная: Нет

Текущая культивация: Нет

Сима Фэй криво улыбнулся. Что ж, это было ожидаемо. Девушка оказалась совершенно заурядной… Нет, она была хуже, чем заурядной. Если его предположение касательно различных характеристик было верным, в Жемчужной провинции существовало следующее деление:

F — Мусор. Плебей. Обыкновенный человек без малейшего потенциала.

E — Обычный ученик. Заурядность.

D — Дарование.

C — Гений, гений, гений! Один на миллион.

Как-то так. В масштабе Небесных берегов и вообще всего мира градация была несколько другой, но по крайней мере здесь всё, кажется, обстояло именно так.

Сима Фэй был большим дарованием с посягательством на истинную гениальность.

Девушка… Как её? Лу Инь, да, спасибо системе, что записала, было бы неловко забыть имя, которое он сам назвал красивым… Так вот, она была даже не посредственностью, но совершенной бездарностью. С другой стороны, — Сима Фэй пожал плечами, — пусть. Ведь если его суженая всегда будет слабее, если она всегда будет находиться от него в зависимом положении, с ней намного проще будет развивать отношения.

С этой мыслью он перестал обращать внимание на профиль девушки и сосредоточился на сверкающей надписи: «Награда».

Система не только начисляла ему баллы, но также предоставляла некий подарок за каждую веху в развитии отношений.

Какой?

Сима Фэй сосредоточился на сверкающей строчке.

В следующую секунду перед ним развернулся список:

'…Разыгрывается возможная награда, ожидайте… Динь! Готово.

Поздравляем с достижением новой вехи в развитии отношений. В качестве награды вам разрешается выбрать один из нижеприведённых товаров…

'Поздравляем с достижением новой вехи в развитии отношений. В качестве награды вам разрешается выбрать один из нижеприведённых товаров:

I. 15 зелий очищения

II. Родословная Чёрного тигра

+1 Восприятие законов меча

+1 Физический потенциал

Аура Чёрного тигра

Чёрное Бешенство

III. Родословная Медной черепахи

+1 Восприятию законов металла

+1 Восприятию законов воды

+1 Физический потенциал

Панцирь Медной Черепахи

VI. Искусство Пылающей Вершины (Техника Сабли, Ранг B+)

V. Техника Северного Ветра (Техника Культивации Тела, Ранг B)

VI. 1 Балл для поднятия любой характеристики (Максимум C+)

VII. Талант ранга A к Восприятию любого закона, связанного с оружием'…

Сима Фэй сперва быстро, а затем внимательно просмотрел все доступные варианты. Выбор был действительно богатый. Однако и подходить к нему следовало с надлежащей щепетильностью. Ведь в эту рулетку он мог сыграть лишь ограниченное количество раз.

Наименьший интерес представляли 15 зелий очищения, хотя вообще они были полезны, ибо позволяли избавиться от неприятных последствий, вызванных злоупотреблением всевозможных эликсиров. Сима Фэй уже немного разбирался в устройстве этого мира и знал, что последних было великое множество, которые даровали великую силу, однако воины, по крайней мере талантливые, их избегали, поскольку боялись испортить свою культивацию; эликсиры представляли собой лёгкую, и в то же время кривую дорожку, которая неминуемо заводила тебя в тупик именно из-за постепенного накопления нечистот, которые как бы разжижали фундамент и закрывали дорогу для дальнейшей культивации.

Если зелья очищения действительно позволяли избавиться от этой проблемы, они открывали Сима Фэю безграничный горизонт возможностей. И в то же время ему не особенно хотелось брать их в качестве награды. Ведь они и так продавались в Магазине, причём довольно дешево — 1 штука за 1 балл.

Следовало выбрать такую награду, которая всегда будет полезной.

По этой же причине он исключил всевозможные техники, ибо хотя на данном этапе что «Искусство Пылающей Вершины», что «Техника Северного Ветра» представляли для него немалую ценность и явно превосходили всё, что можно было найти в библиотеке Секты Жемчужного Истока, они всё равно были приходящими. Сима Фэй предпочитал смотреть на картину целиком. Оба этих искусства рано или поздно станут для него бесполезными. Поэтому и брать их не имело смысла.

Оставались всевозможные родословные. И вот здесь он серьёзно задумался. Особенно его интересовала родословная Медной черепахи. Название у этого зверя было не самое грозное, и тем не менее его кровь поднимала Восприятие законов металла, которое было особенно развитым у первоначального Сима Фэя и находилось на отметке «C+». В свою очередь все остальные законы у него были на уровне «C» и ниже. По всей видимости, за этот момент отвечало его общее Восприятие, которое, собственно, тоже было «C».

Если он возьмёт родословную Медной Черепахи, то не только поднимет свой физический потенциал и получит все остальные приятные бонусы, — тот же «Панцирь Медной Черепахи», который позволял воину временно укрепить свою кожу, — но также поднимет своё Восприятие законов металла до уровня «B», и физический потенциал до D+.

Явно это было выгодней, чем просто один балл для поднятия любой характеристики.

Сима Фэй медленно кивнул.

По сути, у него было два равноценно привлекательных варианта.

Либо родословная Медной Черепахи.

Либо Талант «А» к любому оружейному навыку…

Последний был привлекательным потому, что единственный позволял поднять значение таланта до уровня «А». На самом деле Сима Фэй был не совсем уверен, в чём именно выражался так называемый «талант», особенно когда дело касалось Восприятия законов, однако у него был примерное представление об этом благодаря всевозможным книжкам, прочитанным в своей прошлой жизни.

Именно они в итоге и помогли ему определиться с выбором.

Сима Фэй поднял руку — жест с его стороны совершенно необязательный, так для выбора любого пункта из списка достаточно было просто на нём сосредоточиться, — и цокнул по лазурной строчке.

В следующую секунду она развеялась, словно круги на воде, и на смену ей пришла новая надпись:

'Выберете талант:

Сабля

Копьё

Лук

Палица

Булава

Кирпич

Трость

Посох

…'

Сима Фэй уверенно промотал длинный список и сосредоточился на строчке: «Меч».

Восприятие законов Меча… Вы уверены?

«Да/Нет»

Да.

«Принято… Выбор сделан. Запущен процесс внедрения таланта. Ожидайте. Расчётное время завершения: 8 часов».

Сима Фэй сперва удивился, а затем горько хмыкнул. По всей видимости, его система была неторопливой штучкой…

Что ж, пускай. Как раз будет время заняться другим не менее важным делом.

Он поднялся и отправился в дорогу. Через минуту вокруг него снова зазвучали восторженные голоса; вскоре они стали ещё громче, когда люди заметили, что юноша поднимается по широкой каменной лестнице, которая простиралась на вершину горы.

Разные уровни, либо «звенья» Секты Жемчужного Истока связывало великое множество явных и потаённых лестниц. Имелась среди них и основная магистраль, которая поднималась от Деревни для Гостей до вершины горы, где находилась резиденция Патриарха. Впрочем, немногие могли проделать эту дорогу до конца. На это требовалось особенное разрешение. Даже ученикам Внешнего круга редко и лишь по особенной нужде, — если, например, они занимали управляющие должности, — позволялось подниматься дальше первого уровня, на котором находились их жилые кварталы и вся прочая инфраструктура.

Гости формально не были учениками. Им только предстояло пройти экзамен, а потому, казалось бы, на них должны были распространяться ещё более суровые ограничения, однако на самом деле это было не так… Напротив, при желании любой человек, даже слуга, мог заявиться хотя бы даже в личные покои одного из тринадцати старейшин — просто ему нужно было получить «разрешение» последнего.

За этим простым правилом стояла сама идеология Секты Жемчужного Истока.

Выразить её можно было следующим образом:

'Даже самый нижайший слуга может получить все преимущества, которыми обладает старейшина, если только сможет подружиться с ним, наладить связи!

«Истинна сила человечества в единстве!», — заявил в своё время сиятельный патриарх Лян Чжу.

По крайней мере данную цитату ему приписывал портрет, который Сима Фэй увидел, пока поднимался по лестнице.

Он поправил его и пошёл дальше.

А вообще замечание было верным. Человек — социальное животное. Именно это отличает его от многочисленных монстров, которые терроризируют человеческую расу. Так пусть он общается, заводит друзей, создаёт клики — варится не только в собственном соку, но и в обществе.

С одной стороны, эта философия представляла собой легализованное кумовство и вообще поощряла взяточничество; с другой, Секта Жемчужного Истока действительно славилась необычайной деловитостью своих учеников.

Некоторые из них держали собственный бизнес; другие были известны среди всевозможных аристократических семейств, «крышевали» последние; наконец они проявляли похвальное единство, когда дело касалось противостояния двум другим великим фракциям, которые составляли «Большую Тройку Жемчужной провинции».

Ученики Жемчужного истока были необычайно зоркими. Они старались смотреть не только вверх, на звёзды, но и вниз, на жемчужины, которым ещё только предстояло подняться в небесную высь.

Стоило Сима Фэю показаться в кварталах Внешнего круга, которые представляли собой полноценный город, и он тотчас оказался в центре внимания, прямо как в Деревне для Гостей.

Здесь оно, правда, было несколько иного рода…

— Ох, да это же младший братец Сима!

— Он самый!

— Друг, позволь сделать тебе чрезвычайно выгодное предложение…

— Моя сестра определённо хочет от него детей!

И так далее… Сима Фэй держал стройную улыбку, слушая угодливые восклицания и «серьёзные деловые предложения». Сам себе он казался привлекательной девушкой, которая случайно забрела в агентство по поиску талантов. Люди хлопали его по плечу, говорили с ним, пытались, используя своё положение, оказаться у него на хорошем счету… Когда Сима Фэй, с большим трудом и натянутой улыбкой, таки вырвался из толпы, он, не зная, плакать ему или смеяться, обнаружил в карманах своего халата целую кипу визиток…

Сима Фэй покачал головой и скорее направился к месту своего назначения.

Последнее представляла собой высокое четырёхэтажное здание, плавно переходившее в гору. Фасад его составляли шесть лакированных красных колонн, которые поддерживали узорчатый портик. На входе стояла метровая каменная стела, на которой было вырезано и залито золотом слово:

«Библиотека».

И не простая, но легендарная «Красная Библиотека» Секты Жемчужного Истока, самая обширная на расстоянии тысячи километров, где хранились не только обычные книги, но и ценнейшие техники боевых искусств…

Сима Фэй неторопливо поднялся на каменный порог и встал возле лакированной колонны.

Гостям нельзя было заходить в библиотеку. Поэтому он собирался воспользоваться правилами секты и подождать, чтобы настоящий ученик предложил ему свою помощь.

В некотором смысле это был первый, негласный этап Вступительного экзамена. Большинство юношей и девушек в лучшем случае знали только те боевые искусства, которые из поколения в поколение передавались в их семьях. Разумеется, они не шли ни в какое сравнение с великой мудростью, которая хранилась в казематах большой фракции. Последняя обещала существенное преимущество на экзамене, и как следствие более высокое положение после поступления в секту.

Ещё на подступах к библиотеке Сима Фэй заметил нескольких человек в разноцветных мантиях, которые сновали между белыми учениками Внешнего круга и пытались их о чём-то упросить; некоторые и вовсе держали плакаты, на которых предлагали за любую, даже самую простую технику внушительную сумму. В большинстве своём настоящие ученики не обращали внимания на этих попрошаек, а то и вовсе смотрели на них с откровенным презрением.

Но вот явился Сима Фэй, и положение дел резко переменилось. Многие ученики Внешнего круга явно заранее выучили его приметы, потому что не успел он ещё подобрать себе место в тенёчке, а вокруг него уже сомкнулось плотное человеческое кольцо.

— Эй, братец Сима! Решил взять себе технику?..

— Я знал, что ты придёшь!

— Давай за мной, я подберу для тебя великолепный приёмчик…

Заметив происходящее, прочие «гости» выдавили горькие и завистливые улыбки.

Впрочем, это было не яростная, но меланхоличная зависть. Все прекрасно понимали, что и близко не могут потягаться с юным господином Сима.

В свою очередь сам Сима Фэй отвечал на все предложения с должной любезностью, между делом и довольно механически выискивая среди собравшихся такого человека, которые обещал принести ему наибольшую выгоду.

Вдруг раздался громогласный голос:

— А ну разойдитесь! Разойдитесь! Соблюдайте порядок…

Все — включая Сима — немедленно посмотрели на фасад библиотеки. В дверном проёме из красного дерева показался непомерно толстый и высокий молодой человек в красном халате. Волосы его были гладкими и чёрными, как смоль; взгляд необычайно узких глаз был пронзительным и быстрым, точно молния, и прекрасно дополнял голос, напоминавший раскаты грома.

— Толстяк Ву! — раздался испуганный ропот.

— Берегись, он тебя съест!

Люди отступили.

Затем образовали проход (широкий), когда дородный юноша, сложив руки за спиной, грозно быстро двинулся в сторону Сима Фэя.

Сима сразу понял, что перед ним был работник библиотеки, и уже приготовился услышать выговор, как вдруг лицо толстяка резко переменилось, и на смену его прежнему хмурому выражению пришла доброжелательная улыбка:

— Ох, братец Сима… Мы действительно тебя ждали. Младшая сестра Мьяо Чжо уже приходила. Братцу Линь Ю это не надо, сам понимаешь… Ты у нас последний… Идём, нечего тебе стоять на пороге. Поговорим в библиотеке!

Сима Фэй мысленно усмехнулся и, напустив на себя притворное смирение, сказал:

— Я бы с радостью, но ведь формально я ещё не ученик секты. Мне туда нельзя…

— Вздор! — воскликнул толстяк. — Нельзя? Кто сказал? Я ему все косточки переломаю. Если я, библиотекарь первого ранга, сказал, что тебе можно в библиотеку — значит можешь хоть спалить её!

Сима Фэй возражать не стал. Он кивнул, сложил руки за спиной и, чувствуя на себе завистливые, но больше восхищённые взгляды проследовал за грузной фигурой в помещение.

На первый взгляд легендарная библиотека оказалась… Собственно, библиотекой. Хотя и роскошной. Стеллажи были сделаны из красного дерева, а лакированный пол приятно звенел под ногами. Сами книжки были в пёстрых — красных, синих и зелёных — обложках, на которых сверкали серебристые иероглифы. Всё это было обставлено со вкусом. Сима Фэй сделал глубокий вдох и почувствовал запах новеньких книг с лёгкими нотками чернильного аромата.

— … Ну-с, братец Сима, — меж тем рассказывал толстяк, который минуту назад представился ему как Ву Лань, прохаживаясь (таинственным образом, его шаги производили намного меньше шума, чем шаги Сима Фэя) по длинному залу. — Давай мы проведём для тебя экскурсию…

— Буду весьма благодарен, сир Ву.

— Оставь, — отмахнулся толстяк. — Для тебя я просто — Ву! Мы сейчас находимся в «Зале Красного Дерева». Всего их несколько, и каждый находится выше предыдущего. Впрочем, братец Сима, думаю, тебе всё это и так известно, — с высокомерной улыбкой заметил Ву Лань.

— Библиотека Жемчужного Истока считается самой обширной в Провинции. И пускай завистники, — напыжился толстяк, — говорят, будто бы в «Зале Сокровенного Пламени» Секты Огненной Горы и в «Хранилище Небесных Тайн» Школы Таинств есть техники «Тайного ранга», в то время как самые ценные наши искусства находятся только на «Драгоценном», я замечу, братец Сима, что на деле эти техники никто не видел, это раз, что Драгоценных техник у нас больше, чем у них всех вместе взятых, это два, и три: даже если у них действительно есть одна единственная самая простая, самая незначительная техника Тайного ранга, им же самим от этого и хуже… Знаешь, почему? — резко спросил толстяк.

— Почему? — с вежливой улыбкой поинтересовался Сима Фэй.

Ему действительно было интересно услышать ответ на этот вопрос, хотя бы для того, чтобы увидеть пример образцовой софистики.

— Специализация, — тоном надменного учителя проговорил толстяк. — Видишь ли, братец Сима, всякому известно, что у разных воинов бывают разные дарования. Некоторые предпочитают стрелять из лука, другие махать мечом, саблей или своими кулаками, — на этом моменте тирады толстяк улыбнулся и демонстративно сжал кулак, видимо показывая, что сам относился именно к этому типу.

— Когда есть большая выборка техник, воин может взять себе ту, которая ему под стать. В то же время, если в твоей Секте найдётся «чудесная» техника Тайного ранга, ты невольно начнёшь стремиться именно к ней. Если это техника меча, ты, возможно, начнёшь заниматься ради неё искусством фехтования, пренебрегая своим истинным дарованием. Иной раз безумцы отказываются от собственного элемента. Смешно! Скажи, братец Сима, — вдруг толстяк повернулся и посмотрел прямо на него. — Разве настоящий воин должен подстраивать себя под технику? Глупость! Это технику надо выбирать под воина! А лучше, чтобы он сделал свою собственную.

Сима Фэй удивлённо сморгнул. По правде сказать, он ожидал услышать немного более натянутые оправдания, по части которых он и сам был большой спец, однако тирада Ву Ланя оказалась на удивление разумной.

Действительно, хотя высокоранговые техники дарили невероятную силу, испытанная мудрость гласила, что именно воин должен подстраивать под себя свой приём. Сперва — просто выбирая тот, который подходит ему больше всего; затем — меняя его под собственный характер; наконец — используя в качестве трамплина для создания собственного уникального искусства.

…Другое дело, что всё это касалось только действительно сильных и одарённых личностей, в то время как заурядные воины всю свою жизнь прозябали, следуя по стопам других и, обыкновенно, запинались в тот самый момент, когда их собственные ноги переставали помещаться в эти стопы. За всю истории Жемчужной провинции можно было посчитать по пальцам тех, кто смог сделать собственное искусство.

Сима Фэй не стал озвучивать все эти разумные возражения. Он лишь кивнул с видом человека, познавшего озарение, и сказал:

— Вот как… Признаюсь, я никогда не думал об этом в таком ключе.

— Хм! Это ничего, братец Сима. Мы тебя всему научим, когда ты станешь полноправным учеником, — ухмыльнулся толстяк и хлопнул Сима Фэя по плечу с такой силой, что даже его обновлённое крепкое тело вздрогнуло и едва не треснуло. Сима Фэй подавил болезненную гримасу, перевёл дух, и они пошли дальше.

После этого Ву Лань рассказал ему, что легендарная библиотека Жемчужного истока делится на четыре отдела. В первом собраны обыкновенные свитки и книги; со второго начинаются техники простого ранга, с третьего — первые главы техник Драгоценного ранга, а с четвёртого…

— Последние главы? — предположил Сима Фэй, но толстяк Ву отрицательно покачал головой.

— Нет, братец Сима. Полные техники Драгоценного ранга находятся в руках старейшин и сиятельного мастера Лян Чжу. В Четвёртом отделе… — толстяк осмотрелся, наклонился и заговорщически прошептал Сима Фэю. — Свитки «особого» содержания.

— Особого? — переспросил Сима Фэй.

Толстяк кивнул, а затем как ни в чём не бывало стал поправлять книжки на полке. Секунду спустя в голове Сима Фэй загорелась лампочка. Он улыбнулся и кивнул:

— Вот как… «Особого» содержания…

— Именно так… — продолжая разглядывать книжные корешки невозмутимо сказал Ву.

Они помолчали с минуту, на протяжении которой Сима Фэй тоже поправлял корешки, ещё раз понимающе переглянулись и продолжили своё шествие.

Наконец они пришли в подобие открытого офиса. Ву Лань прошёл за стойку, сел и открыл толстую книгу:

— Ну, братец, какую технику ты хочешь?

— Найдётся у вас искусство меча?

— Меча?

— Да, и металлического элемента.

— Хм… Меч, сталь… страница сто четырнадцать, — толстые пальцы быстро пролистали каталог, затем перевернули и протянули Сима Фэю:

— Выбирай.

Сима Фэй наклонился и пробежал глазами длинный перечень. Последний немного напоминал его магазин внутри системы. Здесь тоже были перечислены названия боевых искусств и краткие характеристики, в том числе ранг: Обычный или Драгоценный.

Взгляд Сима Фэя сразу обратился на Драгоценный техники, и уже среди них он выцепил искусство, которое показалось ему наиболее интересным:

— … Мануал Стража Поднебесной, если можно

— Манул Стража Поднебесной… — задумчиво кивнул Ву. — А, братец Сима, ты выбрал Драгоценную технику?

— Да. Так нельзя?

— Можно, но… Ладно. Дам тебе совет. Если что, я тебе этого не говорил, но на экзамене главное, чтобы ты именно владел боевыми искусствами. Однако с Драгоценными техниками такая проблема, что освоить их довольно сложно. На это нужно много времени… Ты талантливый, братец Сима, но для верности я бы посоветовал тебе взять простую технику, которая подходит именно тебе. В плане подготовки она будет более полезной…

— Вот как…

Сима Фэй задумался, но уже вскоре отринул сомнения. Драгоценную технику сложнее освоить? Какая разница. Совсем скоро у него появится такой талант, который никто в Секте Жемчужного Истока не мог себе даже представить.

— Спасибо за совет, но я всё равно хотел бы именно эту технику.

Ву удивлённо посмотрел на него, а затем помотал головой, как это делают люди, которые дали дельный совет лишь для того, чтобы его немедленно отвергли.

С его точки зрения уверенность Сима Фэя зиждилась на обыкновенном высокомерии. Тем не менее, Ву Лань решил не спорить; он просто сказал Сима Фэю, что если (когда) он поймёт, что освоить эту технику ему не под силу, он всегда может вернуться и попросить другую. С его талантом овладеть первым рангом простого искусства за несколько дней будет проще простого.

Сима Фэй сложил руки и благодарно поклонился.

— Не стоит, братец, Сима, не стоит, — громогласно рассмеялся Ву Лань. — Если понадобится что-нибудь ещё — приходи, не стесняйся. У нас этих книжек — горы!

— Правда? — немедленно спросил Сима Фэй.

— Конечно! — ответил Ву Лань, и только погодя почувствовал лёгкий холодок, замечая странный блеск в глазах Сима Фэя.

— В таком случае, братец Ву, есть у вас…

…

Десять минут спустя странную картину можно было наблюдать возле библиотеки Жемчужного истока; башня из книг, таинственным образом наделённая ногами, вышла из помещения и, на глазах растерянных учеников, пошатываясь направилась к лестнице…

…

Добравшись до своего жилища, Сима Фэй поставил книги на веранду и перевёл дыхание. Даже в новом теле подобное шествие потребовало от него определённых усилий. Книги были не особенно тяжёлыми, но держать их в равновесии было утомительно. Ему невольно вспомнился один случай, который произошёл в его студенческие годы. Однажды пакет, в котором он собирался перенести книги из библиотеки, порвался прямо посреди дороги; первое время ему действительно приходилось тащить их в руках, зубах и на голове — а затем к нему пришло озарение, он поставил книжную башню посреди улицы и быстро сбегал в ближайшей магазин, где и купил новый пакет.

Когда он вернулся, книги были на месте.

Разумеется.

Кто вообще будет воровать книги?

Ха-ха-ха-ха!

Ха…

Сима Фэй усмехнулся, посидел некоторое время, а затем стал перебирать свой «улов». Разумеется, всё это не были разномастные искусства. Даже ему с его репутацией не позволялось устроить такой грабёж. В большинстве своём это были книги чисто образовательного характера: география Жемчужной провинции, история человеческой расы, научные теории касательно энергии Ци и так далее и тому подобное. Ему следовало наверстать материала на целую школьную программу, чтобы коренные обитатели этого мира не могли уличить его в невежестве.

Были книжки и совершенно особенного содержания, как-то: «Девять Писем о Любви» и «Пошаговая инструкция к составлению любовных стихов».

Девчонка, Лу Инь, казалась достаточно простенькой, чтобы на неё могла сработать такая белиберда.

Но всё потом.

В первую очередь Сима Фэй открыл «Мануал Стража Поднебесной» и стал внимательно его читать, запоминая каждую фразу и чувствуя предвкушение от силы, которую обретёт уже в самое ближайшее время…

Любая ошибка в освоении боевого искусства была чревата самыми пагубными последствиями. Поэтому Сима Фэй старался быть осторожным. У него ушёл почти целый час чтобы выучить первую дюжину страниц тонкой книжки и вкратце просмотреть остальные.

Мануал Стража Поднебесной делился на три стадии: Бронзовую, Серебряную и Золотую. Первые две освоить было относительно просто — достаточно было потратить некоторое время. Для понимания третьей уже нужен был талант, впрочем, конкретно эта книжка содержала только первые два этапа.

Сама по себе техника была направлена скорее на защиту. На поддержание уверенной стойки. На сильный, непоколебимый дух. Больше всего она подходила воинам, расположенным к металлическому элементу, однако, при определённой сноровке, её, также, мог освоить мечник, элементом которого была земля. В руках последнего она приобретала ещё больший защитный уклон, однако не имела третьего этапа. Воин, конечно, мог разработать его самостоятельно… Но сделать это было почти невозможно.

Сима Фэй снова вспомнил слова толстяка Ву. В общих чертах последний говорил верно, но многие важные моменты упустил. Если воин стремится к вершине боевых искусств, ему действительно необходимо придумать собственную технику. Но для этого нужны знания. Сила. Опыт. В свою очередь приёмы, созданные мастерами глубокой древности, отличались завершённостью и совершенством. В них не было ошибок и неточностей, а ещё они могли служить в качестве подспорья — намного проще создать своё собственное искусство, когда у тебя уже имеется крепкий и высокий фундамент.

Чтобы придумать нечто уникальное на стадии Истинного Ци нужно быть настоящим гением, одним на миллиард. Сделать это будучи воином Трансформации Тела и вовсе считалось невозможным. Такое, верно, было не под силу даже легендарным Стражам Человеческой Расы.

Сима Фэй улыбнулся.

Один на миллиард?.. Скоро у него действительно будет талант один на миллиард…

Он снова проверил таймер и убедился, что уже через «6ч 28 м» обретёт талант ранга «А». С одной стороны, тренироваться до этого момента было как будто бессмысленно — с другой, Сима Фэю было интересно сравнить, что именно измениться в его понимании техники после обретения обещанного дара. Поэтому он решил приступить к тренировкам прямо сейчас.

Не слишком усердно, разумеется, ибо хотя он и так потратил несколько дней на праздношатания, Дмитрий был из тех людей, которые, если уж опоздали, предпочитают не бежать сломя голову, но идти в своём темпе — дышать свежим ветерком и смотреть на цветочки…

В итоге Сима Фэй занимался два часа, за которые примерно овладел методом тренировки. Техника Стража Поднебесной оказалась совсем несложной. Собственно, уже сейчас он обладал неплохим талантом (Меч: D+, Металл C+). В качестве финального аккорда для своей тренировки у него получилось оставить тонкую трещинку на тренировочном камне, из которой сильно разило сталью.

Довольный своими успехами, он прилёг в тенёк на веранде и задремал…

Когда Сима проснулся, мир совсем пожелтел. Через крону дуба разливались лучи смолянистого солнца. Царила вечерняя тишина, нарушаемая только стрекотанием кузнечиков… Впрочем, в этом мире роль последних, верно, исполняли цикады, а может и другие ещё пока неизвестные ему насекомые.

Сима Фэй потянулся, довольный своей сиестой, присел и немедленно проверил таймер. В ту же секунду последняя корочка дремв, которая заволакивала его сознание, треснула. Оставалось всего несколько минут, которые, казалось, тянулись дольше, чем последние несколько часов.

Наконец синяя надпись вспыхнула:

«Внедрение таланта закончено… Поздравляем».

Сима Фэй немедленно схватил «Технику Стража Поднебесной» и внимательно перечитал. Он был уверен, что последняя обнаружит новые грани под его обновлённым взором. Его ожидания… как будто оправдались, а как будто не совсем. Он действительно отметил про себя несколько моментов, но не более того.

Тогда Сима Фэй попробовал снова провести тренировочную рутину. Он схватил меч, встал, выпрямил спину и указал кончиком клинка на землю. Затем сделал размеренный вздох, наполняя свои лёгкие примерно наполовину, механическим движением замахнулся и ударил.

Раздался звон, и на камне, на котором он практиковался, появилась новая метка. Сима Фэй немедленно приблизился и стал её внимательно рассматривать. Затем нахмурился, просунул в неё кончик меча и сравнил с той трещинкой, которую оставил в полдень. Кажется, одна из них была немного глубже… Но сам факт, что он был не уверен, какая, указывал на отсутствие существенной разницы.

Сима Фэй нахмурился и вернулся к тренировкам. Он занимался добрых двадцать минут, — небо постепенно запекалось, мир стал ещё более жёлтым, — и наконец совершенно потерянный присел на веранду.

Что происходит?

Неужели действительно нет никакой разницы?

Может, он совершил ошибку?

Но где?

Сима Фэй снова призвал систему, открыл свой профиль… И сперва улыбнулся, а затем испытал сильнейшую растерянность, когда увидел свой талант:

«Меч — С»

Он совсем не изменился! Так вот почему не было разницы… Секунда озарения, а затем хмурые брови и вопрос: а почему, собственно, он совсем не изменился?.. Система же написала, что внедрение прошло успешно. Если только…

…И тут ещё пока смутное озарение кольнуло сердце Сима Фэя.

Он сосредоточился на «Профиле Суженой».

'Талант:

Физическая сила — F

Энергия — F+

Восприятие — D

Восприятие законов:

Огня…

…

…

Ведро — D+

Меч — A

…'

Сима Фэй почувствовал, как мышцы его лица задеревенели. Затем сделал глубокий вдох, — в его голове творился полный кавардак, — и попытался прийти в себя…

Видимо, — медленно говорил его внутренний голос, — он совершил глупую, идиотскую ошибку. Нажал не ту клавишу, не о том подумал, нечто в этом роде, и система приписала его награду суженой… Бывает. Единичный случай. Обычно, правда, он был чрезвычайно осторожен в таких вопросах… Но тут не досмотрел, случается, главное, чтобы больше этого не…

…«Повторилось», хотел было сказать Сима Фэй, как вдруг перед глазами у него появилась сверкающая надпись:

«Ошибки не было».

В смысле не было?

«Система Альфонса работает согласно своей программе», — бежали буквы, — «за развитие отношений вы будете получать баллы и подарки, которые сможете применить для поднятия таланта и культивации вашей суженой».

Сима Фэй сморгнул.

А что насчёт его собственной культивации?

'Все товары для повышения таланта и культивации касаются только суженой и могут быть использованы только в отношении последней.

Вы не можете развивать собственный талант, Альфонс. Только талант своей суженой'.

Ах вот оно что…

Сима Фэй понимающе кивнул.

А потом у него отвисла челюсть…

…

…

…

В детстве Лу Инь мечтала научиться летать, прямо как великие воины, которые бороздят небесные выси… А ещё она была такой неловкой и несуразной девушкой, что это было первое, что пришло бы ей в голову, если бы её попросили о себе рассказать.

Благо, никто об этом не просил…

Уже давно она привыкла быть незаметной. Призрачной. Маленькой серой рыбкой, которая лишь изредка и со стороны смотрит на прекрасные цветные корабли, которые проплывают у неё над головой. Она держалась в стороне от них. У неё было своё собственное течение. Именно поэтому, когда с одного такого корабля неожиданно протянулась белоснежная рука и схватила её прямо за хвостик, девушка испытала сильнейшее смущение и долгое время не могла выговорить ни слова…

Теперь же, несколько минут спустя, стремительно сбегая по каменной лестнице, она обрывками вспоминала подробности их разговора и чувствовала, как лицо её заливает всё более густая краска…

«Юный господин? Не нужно…»

Ступенька.

«Можно просто Сима Фэй…»

Ступенька.

«Лу Инь… Красивое имя».

Ступенька…

Девушка медленно остановилась, сделала глубокий вдох… а затем испытала сильнейшее желание спрятать голову в пустое ведро.

Она сдержала себя и спрятала только нижнюю половину своего лица.

Красивое имя… Ей впервые сказали нечто подобное. Обыкновенно, её имя постоянно забывали; или путали и называли «Лу Синь». И вот его назвали красивым… назвал прекрасный, явно благородный молодой человек с мелодичным голосом и пронзительными карими глазами.

Лу Инь прикусила губы… и вдруг ещё одно воспоминания мелькнуло у неё в голове:

«Ты ведь примешь участие в экзамене?»

Девушка вздрогнула, после чего краска с невероятной, почти болезненной стремительностью оставила её лицо, и на смену ей пришла неуверенная бледность.

Лу Инь повесила голову и стала медленно спускаться вниз…

Через некоторое время вокруг неё воцарилась оживлённая атмосфера, когда она спустилась в людную деревеньку, где находились бараки для рабочих. Старые и молодые слуги возились с вёдрами, таскали камни на телегах, выкрикивали поручения и наливали воду в чугунные котлы; обыкновенный человек, особенно юная и неловкая девушка, могла запросто потеряться в этой человеческой возне. Лу Инь, однако, ловко лавируя между людьми, быстро добежала до склада, в котором хранились специи. Она держалась намного лучше прочих молодых слуг — и не мудрено, ведь всю свою жизнь провела здесь, у подножия горы.

Лу Инь была сиротой. В своё время её мать выиграла жребий, который позволил ей стать прислужницей Секты, при том что сама она в это время была беременной.

Если бы она рассказала про свою беременность, кандидатуру девушки немедленно бы отменили. По правилам Секты слугам запрещается иметь детей — воспитание последних отнимает слишком много времени. Сперва ей удавалось скрывать своё положение; когда же делать это стало невозможно произошёл скандал. Стали поговаривать о том, чтобы скорее вернуть преступницу в родную деревню, однако в этот самый момент последняя разродилась раньше срока и благополучно умерла. Ребёнок остался жив. Что с ним делать было непонятно. Наконец заведующая кухней, старая женщина по имени Лу, проявила сердоболие и взяла новорожденную девочку на своё попечительство.

Так малышка Инь стала Лу Инь.

С раннего детства ей приходилось самой зарабатывать себе на хлеб. Сперва она выполняла простые поручения на кухне, а потом сделалась полноценный служанкой и провела в этой должности всю свою жизнь начиная с сознательного возраста.

Что же насчёт экзамена…

— Эй, это же дурашка Лу!

— А ну стоять!

Лу Инь возвращалась на лестницу, когда её мысли прервал высокий и грубый голос. Она застыла и приподняла голову. Перед ней на ступеньках стояли две служанки в жёлтых мантиях старше и намного выше её самой. При виде этой пары Лу Инь похолодела и мысленно взмолилась: «Нет, только не сейчас…»

Девушки меж тем умело загородили дорогу Лу Инь; та остановилась и потупила взор.

— Чего молчишь, дурашка Лу? А где здравствуйте? — с издёвкой спросила девушка, чьи волосы были завязаны на затылке.

— Молчит дура! — хмыкнула вторая, локоны которой разливались на полные щёки.

— Здравствуйте… Хань Мин, Ли Хуа, — тихо выдавила Лу Инь, пальцы которой крепче стиснули ведёрко.

— Уже лучше, — довольно сложила руки девушка с короткими волосами по имени Хань Мин. — Чего это ты тут ходишь? А работать кто будет, а, ленивая дрянь?

— Мы вот всё утро работали, и так устали… А ты небось прохлаждалась? — прибавила вторая.

Лу Инь молчала. Она могла сказать, что тоже работала целое утро, что работает прямо сейчас, но говорить это было бессмысленно. Она прекрасно понимала, что будет дальше, и смиренно ожидала свою участь…

И последняя не заставила себя ждать.

— Нам сказали подмести арену номер три… Но мы так устали!

— Очень устали!

— И раз ты всё равно ничего не делаешь… Ты ведь можешь заняться этим для нас, твоих подружек, а, дурашка Лу?

Лу Инь хотелось отказать. Правда хотелось. Хотя бы потому, что ей нужно было выполнить другую работу, но…

— Ладно… — прошептала она.

— Согласилась! — с неописуемым самодовольством воскликнула Ли Хуа. Хань Мин ехидно улыбнулась и достала из кармана маленькую деревянную дощечку, на которой было записано: «Арена 3». Она уже хотела протянуть её Лу Инь, как вдруг намеренно выронила, и дощечка упала на пыльные ступеньки. После этого девушки захихикали и, больше не обращая на Лу Инь внимания, отравились в деревню.

Лу Инь постояла некоторое время на месте, затем печально опустила ведёрко, подобрала деревянную табличку и снова побрела по длинной лестнице наверх…

В это же время все мысли про экзамен и благородного юношу, которого она встретили на дороге, выветрились у неё из головы. Они стали похожи на сон, иллюзию, наваждение, которое исчезает с первыми лучами беспощадного солнца… Нечто отдалённое и ненастоящее. Настоящей была боль, которую она испытывала в коленках, и тягота непосильной работы, которую на неё спихнули другие люди.

Лу Инь честно не понимала, почему они её задирают. Возможно, потому что она была самой слабой. Возможно была другая причина. Однажды, в детстве, она пыталась сопротивляться. Даже приготовила палку. Но старшие и более крепкие девушки сперва забрали её оружие, а потом столкнули её с лестницы. Лу Инь кубарем прокатилась через дюжину ступенек, после чего целый вечер выслушивала причитания бабушки Лу, которая обрабатывала её раны, чтобы впредь она, экая дурочка, была более расторопной.

И она была.

С этого момента Лу Инь сделалась покорной.

Ей не хотелось расстраивать бабушку новыми следами от побоев.

Продолжая подниматься по лестнице, Лу Инь почувствовала знакомый, пропитавший её с самого детства картофельный запах. Она повернула с лестничного пролёта направо и вышла в просторный дворик, посреди которого стояла деревянная хижина. Неподалёку от неё тянулся барак. Над ним торчало великое множество труб, из которых, клубясь, поднимались дым и пар.

На пороге возле хижины стояла дородная старуха, длинные седые волосы которой разливались на коренастые.

— Пришла наконец! — сказала она, когда завидела Лу Инь. — Живее надо быть, девчонка, живее, хм! — запричитала старая женщина, хватая ведро своими работящими руками, которые были два раза толще ног Лу Инь. — Столько дел, столько дел! Ох этот экзамен! Приходиться готовить в три раза больше обычного. И какие блюда требуют все эти господа… Ужас!.. Быстро сбегай за ещё одним ведром, девчонка, этого нам не хватит, я тебе говорю… Скорей бы всё это закончилось, — сказала женщина, плечом открывая хижину. — … И ещё некоторые слуги взяли себе выходной, представляешь? «Тренируются»! Хотят сами на экзамен. Дураки! Разве они не понимают, что мы, прислуга, для такого не созданы? Будут потом ходить угрюмые целый год, а нам, старикам, работать… Ну, чего стоишь? Бегом!

Лу Инь кивнула и побежала.

После этого она работала целый час, не покладая рук и обливаясь потом. Носила специи, воду, картошку, уголь; сидела вместе с другими слугами, стариками, с ножиком в руках и снимала кожуру. Наконец, во время обеденного перерыва, девушка, скрепя сердце, обратилась к бабушке Лу, которая даже и в это время продолжала работать, стоя на деревянной лестнице перед огромным чугунным котлом, и сказала, что плохо себя чувствует и что ей нужно отдохнуть…

Лу Инь не хотелось врать. Но выбора не было. Близился полдень. Если она сейчас же не возьмётся за уборку арены, то совсем не успеет этого сделать.

Самое болезненное было в том, что, когда старуха перестала причитать и называть её ленивой и неблагодарной девчонкой, она согласилась…

— Ну иди… Иди, проваливай, гуляка… Хм, — вздыхая причитала Лу.

Лу Инь повесила голову, избегая разочарованный взгляд своей воспитательницы, и побрела на выход из кухни, из которой вскоре стали доноситься удары гонга, призывающего возвращаться к работе.

После этого она сперва зашла на склад для прислуги Внешнего круга, где взяла метёлку и новое ведёрко, а потом стала подниматься вереницами запутанных лестниц, пока перед ней не показалась песчаная площадка, обнесённая узорчатым забором.

«Арена 3».

Арены в Секте Жемчужного Истока служили и как место для проведения поединков, и как тренировочные площадки.

По прибытию на место Лу Инь обнаружила всевозможные стальные и деревянные куклы, на которых воины оттачивали своё мастерство. На земле валялась галька и деревянные осколки. Их было столько же, сколько листьев у подножия дерева весной. Завидев эту картину, Лу Инь сразу почувствовала горечь на сердце и болезненную ломку в своих руках и ногах, которые никогда не отличались особенной силой.

Но вот прошла секунда, она мотнула головой, поставила ведро на землю и уже собиралась приступить к работе, как вдруг за спиной у неё прозвучало удивлённое: «Хм?»

Лу Инь повернулась и увидела посреди красных врат, которые представляли собой вход на арену, молодого человека примерно восемнадцати лет, облачённого в длинную мантию цвета киновари.

Волосы его были серыми, а на поясе висел длинный меч…

На поясе воина висел длинный меч.

— З-здравствуйте, юный господин, — пришла в себя и быстро поклонилась Лу Инь.

— Служанка? Хм, — на лице молодого человека появились нотки лёгкого раздражения — того рода, которое обыкновенно вызывают не другие люди, а просто неприятные обстоятельства природы вроде слякоти или дождя.

Лу Инь повесила голова.

— Пускай, — наконец сказал юноша. — Работай, но не мешайся под ногами.

— Как скажите, юный господин, — кивнула девушка и спешно удалилась в сторону, когда воин занял место на тренировочной площадке.

Вскоре она приступила к уборке, при этом невольно поглядывая на действия молодого человека.

Последний встал перед каменный пластиной, глубоко вздохнул, обнажил меч и совершил резкий выпад.

На секунду Лу Инь показалось, будто клинок сам по себе взмыл и оторвал воина от земли. Затем раздался звон. Кончик блестящего меча ударился о камень и оставил на нём глубокое отверстие — невероятное достижение, ибо Лу Инь казалось, что воин ударил без всякого усилия. В то же время ему, очевидно, не очень понравился конечный результат. Юноша недовольно поморщился и продолжил упражняться.

Вскоре Лу Инь перестала обращать на него внимание. И потому что ей было неловко, и потому что при взгляде на движения юноши у неё начинала кружиться голова.

На самом деле Лу Инь нравилось следить за тренировками учеников Секты. В их действиях она видела некую красоту, которая была для неё совершенно неуловима и непонятна. Даже в самых диких фантазиях девушка не могла представить себя способной совершить нечто подобное. Она была для этого слишком неловкой…

Наконец Лу Инь совершенно сосредоточилась на своей работе. Через некоторое время мышцы её заныли, а на коже выступили мутные капельки пота. Иной раз ей начинало казаться, что тело её трещит, словно тонкая и сухая веточка; наконец даже юноша ушёл, явно недовольный отсутствием прогресса в своих тренировках, а она так и продолжала прибираться до самого заката…

Когда несколько часов спустя Лу Инь окинула взглядом обширную площадку, залитую лучами маслянистого солнца, то осознала, что сегодня ей уже не справиться с работой. И действительно, ведь последняя предназначалась для двух человек.

Лу Инь помялась и решила закончить завтра утром, прежде чем явится проверка. Она могла бы работать всю ночь, но девушка слишком хорошо знала пределы своего тела и понимала, что в таком случае не только не справится, но, скорее всего, уснёт, и тогда у неё совершенно точно не будет времени завершить уборку.

Опустив голову, она оставила ведро и метёлку и побрела к себе домой.

Спускаясь по лестнице, Лу Инь несколько раз чуть не упала, настолько утомлённым и неповоротливым ощущалось её тело. И в то же время она была привычна к подобного рода усталости, а потому вскоре её сознание снова захватили отвлечённые мысли.

Ей снова вспомнился юноша, которого она встретила сегодня утром.

«Ты ведь будешь на экзамене, так?»

Лу Инь прикусила губы.

Она хотела принять участие и стать воином, но понимала, что это будет бессмысленно. Она была слабой, хилой, неловкой… Лу Инь сама об этом знала — знали об этом и другие. Однажды, год назад, она всё же записалась на экзамен. Для этого ей потребовалась не дюжая храбрость. А потом про всё узнала бабушка Лу. Она спросила Лу Инь, что происходит, при этом смотря на свою приёмную дочь такими глазами, будто последняя свихнулась. Лу Инь сразу перепугалась и ответила, что, разумеется, это не она сама записалась, но её записали другие служанки. Что это была такая… шутка.

Бабушка Лу всё равно была недовольна. Нельзя шутить с правилами секты. Лу Инь пришлось снять свою кандидатуру, и в назначенный день она просто работала с утра и до самого вечера, чувствуя одновременно облегчение и какую-то едкую пустоту у себя на сердце.

«Ты ведь будешь на экзамене, так?»

По возвращению домой Лу Инь свалилась на кровать и стала смотреть на золотистое небо в окне, через которое пробивались первые звёзды.

Теперь она вдруг осознала, что испытывает лёгкую неприязнь к этому человеку. Ведь своими словами он заставил её снова вспомнить про экзамен. Лу Инь понимала, что это было неправильно, и что в этом не было его вины, но ничего не могла с собой поделать.

Она больше не хотела его видеть

Меж тем с работы пришла бабушка Лу. Она заглянула в комнату Лу Инь и сразу стала причитать: «Ленивая девчонка! Весь день шаталась непонятно где, а теперь валяется в кровати… Хм! Ничего, ты у меня ещё поработаешь!»

Лу Инь кивнула. Она чувствовала себя слишком усталой, чтобы ответить. Наконец старушка покачала головой и со словами «лентяйка… посидит у меня без завтрака, посмотрит…» вышла за дверь.

После этого Лу Инь медленно, наблюдая недостижимые звёзды, погрузилась в дрёму…

…

…

…

Этой ночью Лу Инь приснился чрезвычайно странный сон…

Как будто в совершенной темноте медленно раскачивается, словно маятник, меч.

Он был подвешен на тонкую металлическую нить и мерно рассекал воздушную гладь, издавая при этом тихий и в то же время пронзительный звон: Динь… Динь… Маятник качается вправо… Динь… Динь… Маятник качается влево… Динь… Динь…

— Динь… — прошептала Лу Инь и медленно открыла веки.

Затем встала, поморщилась, привыкая к ясному утреннему свету и удивлённо поморгала.

Какой странный сон… Она уже хотела на нём сосредоточиться, как вдруг услышала голоса рабочих, которые доносились с улицы. В ту же секунду Лу Инь вздрогнула и помотала головой. Ей нужно было скорее вернуться на арену и доделать вчерашнюю работу. Она приподнялась и немедленно почувствовала привычную ломку во всем своем теле. Последняя окончательно привела её в чувства, и Лу Инь быстро вышла на кухню.

Было пусто. Бабушка Лу вставала до рассвета и сразу бежала на работу. На столике стояла тарелка, накрытая белым платком. Приподняв его, Лу Инь увидела пюре зеленоватого цвета с несколькими кусочками настоящего мяса.

Лу Инь вспомнила вчерашнее заверение бабушки, что последняя не будет готовить для неё завтрак. Она говорила это довольно часто, а потом жаловалась, если приёмная дочь не доедала целую тарелку.

Чувствуя прилив виноватой горечи на сердце, Ли Инь спешно приступила к трапезе. Нужно было поскорее закончить с ней и взяться за работу.

И вот она уже подбирала палочки для еды… Как вдруг странная иллюзия мелькнула на краешке её глаза.

Лу Инь показалось, что последние напоминают… меч.

Она сморгнула. Иллюзия исчезла. Палочки вернули свою первоначальную форму.

В итоге за время завтрака они ещё несколько раз, стоило Лу Инь отвлечься или задуматься, что случалось с ней, пожалуй, даже слишком часто, — бабушка Лу в такие моменты ударяла её черпаком по голове и причитала, что хилая девочка, того и гляди, умчится в облака, — снова расплывались и меняли очертания. Один раз Лу Инь и вовсе случайно вонзила их в кусочек мяса.

Наконец она встала и отправилась на выход.

Однако там её поджидали новые странности.

На пороге Лу Инь вдруг испытала сильнейшее ощущение неправильности. Она заметила, что дверной проём и дверь расположены несколько неровно относительно друг друга; что «разрез» между ними был неправильным. Она уже собиралась выровнять его с помощью кухонного ножа, когда одёрнула себя и вышла на улицу.

На лестнице Лу Инь встретилась другая служанка, чёрные волосы который скрепляла тонкая медная шпилька. Кончик последней поблёскивал на солнце, когда девушка проходила между мазками света, которые пробивались через древесную листву.

Лу Инь невольно засмотрелась на этот блеск; потом остановилась, провожая девушку глазами. Нечто неуловимое звучало у неё на душе. Наконец Лу Инь осознала, что шпилька была недостаточно острой, что на кончике она притупилась, и что её не помешает немного…

Заточить.

Вдруг раздался звон, который оповещал о начале первой стражи. Лу Инь вздрогнула и стала быстрее забираться на лестницу. Она совершенно запыхалась, когда перед ней наконец показалась Третья арена. Лу Инь схватила метёлку и ведро и стала сгребать камни и деревянные щепки.

Она совсем не заметила, когда на арене снова показался вчерашний юноша. Он бросил удивлённый взгляд на служанку, затем высокомерно отвернулся, встал перед каменной пластиной и принял позу.

Лишь когда раздался звон, и кончик меча оставил на камне маленькую трещинку, Лу Инь пришла в себя и впервые обратила внимание на молодого человека…

Лу Инь уже хотела вернуться к работе, когда вид оружия в руках воина совершенно заворожил её и приковал её взор. Обыкновенный клинок отразился в её глазах ослепительным фейерверком и развалился на тысячи ответвлений, в каждом из которых он изгибался неким особенным, уникальным и даже опасным образом.

Меж тем Ван Му — так звали молодого человека, — заметил внимание служанки и нахмурился.

Он рассудил, что служанка смотрит не на меч, а на него самого…

Ван Му мысленно ухмыльнулся и, придавая своим действиям, даже, пожалуй, чрезмерное изящество, снова принял боевую стойку…

В это же время Лу Инь пришла в себя и помотала головой. Она хотела поскорее отвернуться, но последующие движения молодого человека вновь приковали её внимание.

Наблюдая за тем, как он приподнял меч, оттолкнулся и, словно стрела, запустил себя в сторону камня, на котором клинок секунду спустя оставила очередную трещинку, она вдруг осознала… И сама вздрогнула от своей мысли… Что всё это было чрезвычайно криво и нелепо.

Лу Инь растерялась; ещё вчера движения воина казались ей изящными, аки танец алой бабочки; сейчас же, даже ругая себя за такие мысли и пытаясь отогнать их прочь, она не могла не замечать, что двигался он деревянно, что поза его была неровной, что меч он держал совершенно неправильно, точно ребёнок, который, не умея писать, впервые хватается за кисть.

Лу Инь прикусила губы и вытаращила глаза, когда осознала, что испытывает едва ли не отвращение к происходящей картине.

После этого она резко уставилась на землю и стала усиленно орудовать метёлкой.

С ней явно было что-то не так… Может, она повредила голову? Бабушка Лу постоянно «пыталась припомнить, когда это уронила её в детстве, что Лу Инь получилась такая несгабная?..» Возможно, она действительно свалилась с кровати во время сна и ушиблась… Других объяснений Лу Инь попросту не находила. Теперь она старалась НЕ смотреть на молодого человека, и всё же звон, который издавал его клинок, прежде такой мелодичный, теперь вызывал в ней такую дрожь, будто бы скребли ногтями по камню.

И тут ещё одна мысль мелькнула в сознании Лу Инь.

А что если рассказать ему про все проблемы с его позой и тому подобное?

Девушка застыла.

С виду.

В её сердце немедленно закипела буря.

Разумеется, она понимала, что обыкновенная служанка не имеет права делать такие замечания… И вообще всё это глупость и помутнение рассудка… И всё же Лу Инь не могла успокоиться при мысли, что своим молчанием, быть может, делает хуже молодому воину.

В сущности, она была добрым, правильным ребёнком.

Именно поэтому Лу Инь выпрямила спину, обеими руками обхватила метёлку, словно желая найти в ней опору — в равной степени и для тела, и для души — и произнесла:

— Юный господин, если позволите…

Тишина.

Юноша нанёс очередной удар, от которого с каменной пластины посыпалась галька. Затем плавно опустился на землю и, когда Лу Инь уже решила, что не будет повторять своё обращение, и что хорошо, что её не услышали, резко повернулся и посмотрел на неё хмурыми глазами:

— Что?

— Эм… — Лу Инь замялась. Ей сразу захотелось извиниться и отвернуться… Но затем некая пластина, некая твёрдость в самых недрах её души заставила её сделать глубокий вдох и сказать:

— Мне кажется… Вам нужно попробовать держать ваш меч средним и большим пальцем… И ещё не пытайтесь, эм, выкидывать его вперёд. Держите всё время прямо, так… будет лучше.

Лу Инь хотела добавить ещё одно замечание, но голос её резко оборвался, когда она заметила выражение глубокой растерянности на лице воина.

Повисла тишина.

Наконец молодой человек пришёл в себя и спросил удивлённым голосом:

— Ты… мне советуешь?

Лу Инь слабо кивнула.

Юноша сморгнул… Затем прищурился:

— Как тебя зовут?

— Ах?

— Твоё имя.

— Лу Инь, — прошептала девушка.

— Лу Инь… Хм, — юноша вздохнул. — Тогда слушай меня внимательно, Лу Синь.

— С-слушаю!

— Если тебе ещё раз захочется сделать подобного рода замечание… Держи его при себе.

Лу Инь тотчас похолодела. Её руки ещё крепче схватились за метёлку.

— Я не хочу быть грубым, — размеренным и надменным голосом начал Ван Му. — Только глупцы грубят своим слугам… И в то же время ты совершила серьёзный проступок.

В боевых искусствах любая оплошность может привести к пагубным последствиям. Именно поэтому даже талантливые воины часто нуждаются в наставлениях мастера. Я понимаю это, а потому точно следую инструкции, которая записана в моей технике, и которую составили великие воины глубокой древности. В то же время если бы я последовал твоему «совету» я бы мог себе навредить. Понимаешь?

— Ах, но я…

— Не подумала? — Ван Му покачал головой и с лёгким презрением посмотрел на служанку. Если бы на её месте был мужчина, он бы выпорол его за такую дерзость. Впрочем, в случае данного ребёнка это казалось излишнем. Тем паче, что девчонка, верно, просто хотела привлечь его внимание.

Вот почему он заговорил так:

— Я вижу, что ты не хотела мне навредить. Поэтому слушай внимательно. Тебе может казаться, что ты знаешь, как будет лучше. Многие воины и даже простые люди думают, что понимают лучше мастера. Они дают советы, всю глупость которых просто не могут осознать по причине своей неопытности. Хорошо если человек не обращает внимание на их заблуждения. А если нет? Если бы на моём месте был другой ученик, который тебя послушал и получил ранение? За такой проступок тебя погнали бы вон… Если бы не вздёрнули.

Лу Инь побледнела.

— … Не говоря уже о том, что своим необдуманным советом ты высказала неуважение к мастеру, который разработал эту технику… Поэтому, — в голосе молодого человека появились ледяные нотки. — В следующий раз держи язык за зубами, ясно?

Лу Инь, бледная, как пасмурное небо, опустила голову.

— Хорошо, — заключил Ван Му. — А теперь возвращайся к работе. У каждого в этой жизни своё предназначение… — добавил он, поглядывая на ведро и метёлку, которую Лу Инь приобнимала обеими руками. — … Не стоит пытаться выйти за его пределы.

С этими словами молодой человек отвернулся, схватил меч и снова стал выполнять свои упражнения.

Сама же Лу Инь, ошеломлённая и разбитая, долгое время стояла на месте. Она думала о том, что, если бы молодой человек хотя бы попробует сделать, как она предложила, тогда… Но постепенно эти мысли оставили её сознания, и на смену им пришла другая:

У каждого в этой жизни своё предназначение…

Лу Инь посмотрела на свои босые ноги, на руки, натёртые от тяжкой работы, и больше не посмела произнести ни единого слова…

Закончив прибираться, девушка вышла за пределы арены и стала медленно спускаться по лестнице. Солнце в это время неторопливо карабкалась в голубую высь над горизонтом. Рабочий день только начинался. Сперва она выслушает ругань бабушки Лу, которая опять будет называть её ленивой, а затем станет чистить картошку, носить вёдра и так до темноты, до самого вечера… У каждого в этой жизни своё предназначение, подумала Лу Инь, и это — было её…

И правда, кто она такая? Нелепая служанка, которая вдруг решила, что знает лучше настоящего воина и благородного человека: глупая, жалкая, хилая сиротка — обычная безымянная дурочка.

Де, безымянная. «Дурашка Лу». Ведь никто не в состоянии запомнить её имя. Это нелепое, глупое имя…

— Лу Инь!

Лу Инь вздрогнула; знакомый голос резко прервал вереницу её размышлений. Вскинув голову, она увидела, как из трепета древесной тени показался необычайно привлекательный юноша с длинными чёрными волосами…

— Приятная встреча, не правда ли? — с лёгкой улыбкой заметил Сима Фэй.

Лу Инь пришла в себя и опустила голову:

— Ах, здравствуйте, юный…

Не успела она договорить, как её прервал нежный вздох:

— Ну вот опять… Мы же договорились без этого, помнишь?

— Я…

— Или ты забыла моё имя? Немного грубо…

— Нет, — тут же смутилась Лу Инь. — Я не… Здравствуйте, господин… Сима, — с этими словами она покраснела и отвела взгляд.

В этот же момент тёмные воды меланхолии, в которые погружалось её сердце, вдруг расступились, и живое волнение заставило её содрогнуться.

После жестоких слов, которые ей пришлось выслушать от мечника, лёгкая улыбка и приветливый темперамент черноволосого юноши были необычайно приятны для её души, — как лучи солнца для цветка, заиндевевшего после морозной ночи.

— Собственно, — продолжал Сима Фэй. — Наша встреча не совсем случайна. Я искал тебя, Лу Инь.

— Искали? Почему? Я что-то сделала не так?.. — тревожно спросила девушка.

Сима Фэй усмехнулся и помотал головой:

— Нет конечно. Вот, возьми.

Он достал из-за пазухи своего халата тонкую голубую книжку. Лу Инь робко посмотрела на неё, затем протёрла свои пыльные после работы пальцы и осторожно, так, чтобы не коснуться белоснежных рук молодого человека, взяла.

На обложке было написано: «Сутра Меча Чистого Сердца»

Снизу висела бронзовая бирка.

Лу Инь сморгнула и спросила удивлённым голосом:

— Мне… мне нужно доставить это куда-то, ю… господин Сима?

— Верно.

— Куда?

— Под подушку в свою комнату.

— Ах?

— Это подарок. Временный, разумеется, я взял её из библиотеки.

— Подарок? — прошептала Лу Инь растерянным голосом и снова посмотрела на книгу, затем на молодого человека, затем снова на книгу… Осознание пришло неожиданно, словно молния вспыхнула у неё в голове.

Ошеломлённая Лу Инь приоткрыла губы и прошептала:

— Но я… Почему?

Именно так: почему? Этот вопрос затмил смущение, неуверенность, неловкость; все эти чувства действительно бушевали в её сердце, но сейчас над всеми ними преобладала глубокая растерянность. Юноша подарил ей технику. Настоящую технику боевых искусств. Зачем? Обыкновенно, за этим вопросом следует плеяда предположений, но в голове Лу Инь царила пустота.

— Несколько причин, — задумчивым голосом ответил Сима Фэй. — В основном потому что я не люблю несправедливость…

— Несправедливость?

— Верно. Все остальные в деревне каждый день занимаются с техниками, которые взяли для них настоящие ученики Секты. Некоторые заплатили за них большие деньги. А, мне этого делать не пришлось, не волнуйся, и всё же мне неприятно было думать, что у них не только есть время на тренировки, но и способ тренироваться, в то время как простые слуги, как ты, вынуждены работать, и редко могут заплатить за технику, которая поможет им во время экзамена. Опять же, — повторил юноша, наблюдая за шевелением древесных крон. — Я не люблю несправедливость. Поэтому по меньшей мере в этом случае я попытался её исправить.

— Но почему именно…

— Почему именно ты? — спросил юноша.

Лу Инь кивнула.

— Потому что мы встретились. Потому что судьба свела нас вместе. Потому что… — он взял паузу. Лу Инь прислушалась.

Тут Сима Фэй опустил взгляд, направленный в небо, и посмотрел прямо на неё. — Потому что мне действительно нравится твоё имя, Лу Инь.

— Ах… — и снова девушка вздрогнула и зарделась; всё её тело сжалось, как будто она хотела спрятаться в саму себя, но это было невозможно. Слова молодого человека пронзили её словно маленькая, почти незаметная трещинка, которая вела к самому сердцу. И как ни старалась теперь Лу Инь сдержать себя и закрыть её, как ни старалась она собраться воедино — это было невозможно. Её сердцебиение стало частым. Щёки горели. Она не знала, что ответить, металась, и вдруг мрачный и суровый голос раздался у неё в голове:

«Знай своё место».

Лу Инь вздрогнула и немедленно поникла. Единственная дурная нота способна расстроить мелодию, особенно когда инструментом выступает душа человека. Лу Инь рассеянно посмотрела на книжку, а затем медленно протянула её назад:

— Простите, но я не могу её взять…

— Почему же? — с лёгким удивлением спросил Сима Фэй.

— Я… — Лу Инь сглотнула, — … сказала вам неправду. Я не буду принимать участие в экзамене.

— Вот как… — задумчиво проговорил Сима Фэй. — Но почему?

Лу Инь посмотрела на свои пыльные босые ноги:

— Я слабая. И неловкая, и ещё… У каждого есть своё место…

Она помялась и опустила голову, низко, как и полагается прислуге, после чего протянула книгу обеими руками:

— Прошу, возьмите её назад, юный господин.

Собственные слова тёмной вуалью закрывали глаза Лу Инь. Наконец она замолчала и поджала губы. Она старалась не смотреть на лицо молодого человека. Он столько для неё сделал, взял технику из библиотеки, пришёл сюда, встретил… она не хотела видеть разочарованное выражение, которое обязательно, — она была в этом уверена, — появится у него на лице, когда он поймёт, насколько она на самом деле была жалкая и бесполезная.

С минуту она стояла неподвижно. Наконец, чувствуя, что молодой человек не собирается забирать у неё книгу, она неуверенно приподняла взгляд и обнаружила, что юноша отвернулся, сложил руки за спиной и теперь разглядывает древесные кроны. И снова Лу Инь заметила необычайную красоту его лица, на которое падали рябые тени.

Вдруг Сима Фэй заговорил:

— У каждого своё место…

Облака проплывают небесную высь,

Ветер бежит среди гор,

Цветы раскрывают бутоны в саду,

И я лежу рядом с тобой…

Лу Инь сморгнула.

Затем задумалась на секунду, пытаясь понять смысл неожиданного стихотворения, представила последнюю строчку: «я лежу рядом с тобой…» охнула и густо покраснела.

— А… — меж тем Сима Фэй как будто только что пришёл в себя и виновато улыбнулся: — Извини. Просто после твоих слов на меня вдруг нахлынуло вдохновение. Мне нравится время от времени читать стихи. Я смутил тебя?

— Н-нет, — пролепетала Лу Инь, красная до самых кончиков волос.

— Что же касается твоего ответа… — он посмотрел на голубую книжку. — Как по мне, человек сам определяет своё место в этой жизни, или за него это делает его сердце. Скажи, ты правда не хочешь принимать участие в экзамене, или просто думаешь, что у тебя не получится?

Лу Инь пришла в себя и поджала губы.

Сима Фэй терпеливо дожидался её ответа.

— Я… — заговорила девушка тихим голосом, — думаю, что у меня не получится…

— Вот как. Тогда стоит хотя бы попробовать, не правда ли? К тому же… Может, мне просто кажется, Лу Инь, и всё же я думаю, что у тебя есть определённый потенциал.

— Правда? — спросила Лу Инь взволнованным голосом.

— Кто знает. Проверим на экзамене, — с лёгкой улыбкой ответил Сима Фэй.

Лу Инь прикусила губы.

Мало-помалу слова юноши действительно разожгли в ней огонёк надежды. Каждый сам определяет своё место… Она не совсем понимала эту фразу, не знала, можно ли ей верить, и всё же сейчас последняя напоминала искорку надежды среди океана безграничной пустоты.

Лу Инь мялась ещё примерно пять минут, но постепенно разумные доводы Сима Фэя заставили её сперва мысленно, а затем и явно принять его наставления. Наконец она сказала, что ей действительно не хочется, чтобы он самостоятельно возвращал книгу в библиотеку, и что про экзамен она… подумает.

Сима Фэй одобрительно кивнул.

Затем они попрощались, и Лу Инь, с книжкой в руках, стала быстро, намного быстрее, чем раньше, и более неловко спускаться по лестнице.

Юноша провожал её лёгкой улыбкой… Когда же девушка удалилась на достаточное расстояние, последняя исчезла, и на смену ей пришла кислая мина.

Сима Фэй закатил глаза и уныло побрёл назад.

Вернувшись в свою хижину, он свалился на веранду и долгое время устало смотрел на крону старого дуба. Наконец он медленно выпрямился и, потирая нос, просмотрел сообщение, которое высветила для него система:

'Мнение суженой касательно вас улучшилось: +1 Балл.

Текущее количество Баллов: 6′

Столько мороки с этой плаксой за единственный балл!

Впрочем, для его эксперимента этого должно было быть вполне достаточно…

Осознав истинную природу своей системы, Сима Фэй на некоторое время он впал в оцепенение. Когда же он пришёл в себя, то встал, сложил руки за спиной и целую ночь расхаживал по дворику и обдумывал свои дальнейшие планы.

Наконец его лицо, освещённое первыми лучами солнца, приняло решительное выражение, и он снова направился в библиотеку.

Толстяк Ву встретил его с некоторой опаской, после чего спросил, не собирается ли Сима обменять свою драгоценную технику на простую? Последний выдавил улыбку — было непросто, — и сказал, что ему действительно нужна техника меча, только такая, элементом которой будет огонь, — если верить системе, именно к нему Лу Инь имела наибольшее расположение, — и ещё чтобы она подходила для девушки… Собственно, большинство техник были универсальными, но существовали особенные, чисто мужские и чисто женские, и Сима Фэй хотел предупредить данный момент.

После этого выражение лица Ву Ланя снова переменилось; он вдруг хитро улыбнулся, бросил на Сима Фэя понимающий взгляд и вскоре принёс ему «Сутру Меча Чистого Сердца». Сима Фэй быстро просмотрел последнюю, а затем направился на лестницу для прислуги, где стал терпеливо дожидаться вчерашнюю служанку, между делом листая сборник «Сотни Любовных Поэм».

В общем, он смирился.

Природу системы изменить невозможно; невозможно изменить выпавшие тебе карты… Вернее, можно, но в данном случае Сима Фэй ещё пока не видел такой возможности… А значит ему оставалось только попытаться разыграть их наиболее выгодным для себя образом.

К тому же нельзя сказать, что его система была совершенно бесполезной. Когда он пришёл в себя и стал обшаривать «Магазин», то заметил, что, хотя некоторые товары, такие как баллы для повышения таланта и родословные, действительно могли быть использованы только в отношении «Суженой», другие, например эликсиры и техники, были универсальными. А значит ему всё равно было выгодно развивать отношения с этой девчонкой. К тому же, если они действительно станут «парой», он сможет воспользоваться её силой и положением, чтобы заполучить ещё больше ресурсов для своей культивации.

По сути, он собирался сделаться настоящим Альфонсом…

Сима Фэй прыснул, открыл магазин и купил в нём «Зелье Очищения».

Баллы: 6.

-1.

Баллы: 5.

Перед ним появилась прозрачная склянка. Сима Фэй взял её, пощупал, приподнял и посмотрел на содержимое в лучах солнца: жидкость была кристальной — логично.

Затем он взял другую склянку, в которой переливалась мутная зелёная жижа, и откупорил. В нос ему ударил сильный травянистый аромат.

Это было «Зелье Сотни Драгоценных Трав», которое он купил в местном магазине за 30 золотых монет. Сумма приличная, почти четверть его капитала, но и зелье представляло собой немалую ценность, ибо позволяло, по словам продавца, ускорить культивацию на стадии «Трансформации тела».

Сама суть этой стадии заключалась в том, чтобы постепенно пропитать себя энергией Ци, сделаться сильнее и подготовиться к открытию Центрального меридиана, благодаря которому воин переходил на стадию Истинного Ци.

Всего стадия Трансформации тела состояла из трёх этапов:

Трансформация мышц.

Трансформация костей.

Трансформация внутренностей.

Сима Фэй находился на этапе Трансформации костей. Более того, если верить системе, он пропитал своё тело уже на 52%. Со временем поднимать эту цифру становилось всё сложнее и сложнее. Многие умеренно талантливые воины месяцами застревали на месте, не в состоянии добиться ни малейшего прогресса. В такие моменты на помощь приходили всевозможные эликсиры, однако использовать их следовало чрезвычайно осторожно, так как со временем они наполняли твоё тело нечистотами.

Если представить культивацию как строительство высокого дома, то всевозможные эликсиры как бы разжижали фундамент, делали менее устойчивым и в перспективе закрывали путь дальнейшего прогресса.

Разумеется, данная проблема возникала только в том случае, если культиватор принимал слишком много зелий. Одна или две склянки погоды не сделают, хотя особенно щепетильные гении всё равно старались сохранять чистоту своего тела.

Сима Фэй ещё несколько секунд крутил склянку, наполненную зеленоватой жидкостью; затем выпил одним залпом, закрыл глаза и сосредоточился.

Терпкая жидкость хлынула ему в горло и наполнила желудок, после чего стала тёплой и питательной энергией разливаться по всему его телу. Сима Фэй тут же направил её в свои кости и почувствовал сладостный трепет, когда вибрирующая энергия пронзила его позвоночник.

С минуту он сидел неподвижно, смакуя новоявленную гибкость и силу. Затем открыл глаза, поднялся и проверил с помощью системы свои характеристики:

'Сима Фэй

…

Текущая культивация:

Стадия Трансформации тела, Этап 2 — Трансформация костей (Воин второго ранга).

Процент трансформации: 56%.

Уровень загрязнения: 0.09%'

Сима Фэй просмотрел процент трансформации, после чего перевёл взгляд на «Уровень загрязнения». По всей видимости, это был показатель тех самых нечистот.

Сима Фэй взял другую склянку и тоже выпил залпом. Прозрачная жидкость оказалась совершенно безвкусной, но стоило ей хлынуть ему в желудок, и сильнейшая вибрация пронзила все его мышцы. Он вздрогнул, схватился за колени; не прошло и секунды, как на коже у него выступили крупные горошины черноватого пота. Тряска продолжалась добрую минуту, по завершению которой Сима Фэй устало свалился на веранду.

Им завладела приятная истома, которая обыкновенно бывает, когда просыпаешься здоровым после продолжительной болезни. Когда же он пришёл в себя и снова проверил свои характеристики, «Процент загрязнения» исчез, и сам он чувствовал себя намного более свободным.

Сима Фэй выдохнул и медленно поднялся на ноги.

Что ж, эксперимент прошёл успешно. Значит, он действительно может принимать всевозможные эликсиры, а затем просто выводить из себя нечистоты. При условии, разумеется, что у него будет достаточно баллов.

И денег.

Сима Фэй горько посмотрел на заметно исхудавший мешочек с монетами. Теперь у него оставалось всего 70 золотых и прозрачный камень, который представлял собой духовный кристалл нижайшего ранга и стоил ещё 50. На эти деньги можно было купить ещё четыре эликсира — неплохо, но тогда он сделается совсем нищим.

Сима Фэй вздохнул.

Вот почему ему следовало занять как можно более высокое место по итогам предстоящего экзамена. Последнее определяло не только почёт, но ресурсы, которая секта будет выделять на твоё развитие.

Несмотря на многочисленные заверения о единстве человеческой расы, сильные в этом мире получали всё, а слабые — ничего. Балом правил закон джунглей, и Сима Фэю нужно было отличиться, показать свои острые зубы, чтобы не стать пищей для других зверей.

С этой мыслью он поднялся, взялся за меч, встал перед камнем и снова стал оттачивать свою технику…

…

…

…

Весь день Лу Инь провела в трепетном волнении. Она работала без устали, ничего не замечая, стараясь выполнить все поручения как можно раньше, чтобы скорее освободиться. Когда она чистила картошку, то невольно срезала слишком толстые слои кожуры, пока бабушка Лу не стукнула её черпаком по голове и не сказала работать аккуратней. Лу Инь смутилась, но и тогда не смогла отделаться от волнительного предвкушения — первого предвкушения во всей её жизни…

Но постепенно на смену последнему пришла тревога. Что если она ничего не поймёт в книге, которую заблаговременно, по совету господину Сима, спрятала под подушкой? Техники, которые изучают воины, были чрезвычайно сложными. Нет, разумеется Лу Инь умела читать, но дело было даже не в этом — иной раз нужно быть настоящим учёным, чтобы постичь боевые искусства.

Лу Инь называли дурашкой. В детстве, да и сейчас временами, она часто отвлекалась, размышляла, витала в облаках; теперь она боялась, что окажется бездарной. Что ничего не поймёт. Разумеется, господин Сима сказала, что она, возможно, была самую малость талантлива… Но что если он ошибался?

Лу Инь кусала губы.

Когда исход неизвестен, ожидание иной раз бывает даже более мучительным, чем в преддверии очевидно радостного события. Лу Инь металась весь долгий, невыносимый день, и была благодарна небу, что сегодня остальные девушки не стали её задирать и перекладывать на неё свою работу.

И всё равно лишь на закате вымотанная девушка притащила себя в свою комнату, присела на кровать и достала драгоценную книгу.

Лу Инь провела рукой по корешку. Пощупала обложку. Ещё несколько мгновений она была нерешительна, и наконец приоткрыла первую страницу.

«Сутра Меча Чистого Сердца»

Вторая страница.

Описание:

Ранг: Необычайный

Оружие: Меч

Стихия: Пламя

Сутра Чистого Сердца направлена создание баланса в пылающем сердце, ибо нет сильнее того спокойствия и непоколебимее той константности, которая возникает, когда вихри пламенной бури обретают смиренное равноденствие… Предназначена для представительниц женского пола.

Последняя строчка удивила Лу Инь. Господин Сима определённо был мужчиной. Значит, эту технику он выбрал специально для неё…

Невыразимое чувство, словно лёгкий ветерок, приподнялось в душе Лу Инь. На секунду она растерялась, но затем в голубых глазах девушки мелькнула решимость. Она не может подвести его ожиданий. Даже если это будет сложно, запутанно, непонятно… Она справится.

И так Лу Инь приступила к внимательному чтению. Многие строчки она читала и перечитывала несколько раз, пытаясь найти в них потаённый смысл; многие запоминала наизусть. Девушка была такой кропотливой в своём учении, что совершенно не заметила, как свет, который пробивался через высокое окно её коморки, совершенно померк. Она просто механически зажгла свечку, когда иероглифы стали расплываться в сереющей белизне страниц.

Некоторые абзацы давались легко, другие — тяжко. Некоторые, которые она думала, что осознала, на проверку оказывались намного сложнее, нежели на первый взгляд, и тогда ей приходилось заново перестраивать своё понимание.

Особенные проблемы возникли у Лу Инь, когда она стала читать страницы, которые напрямую касались фехтования. Некоторые предложения она перечитывала десятки, едва ли не сотни раз, и всё равно не могла отделаться от ощущения, будто написанное было… не совсем верно.

Она прекрасно понимала, что это невозможно, что мудрые мастера великой древности — фигуры в её сознании почти богоподобные — не могли ошибаться, и тем не менее чем сильнее она вчитывалась, тем более отчётливо видела другую, более прямую дорогу, нежели та, которая расписывалась в книге.

Наконец, совершенно утомлённая, Лу Инь закончила первые несколько глав, после которых рекомендовалось приступить к практической тренировке для закрепления материала, зевнула, — она была безмерно уставшей, и голова её трещала, точно закупоренный кипящий котелок, — бездумно положила книжку на кровать и сразу задремала…

…

…

На следующий день старухе Лу снова пришлось будить свою подопечную:

— Вставай Лу Инь! Вставай, дурная девчонка!

Наконец старуха покачала головой и деловито зашла в комнату Лу Инь. Последняя лежала, прислонившись к стенке. Женщина глянула на свечку, которая почти сгорела, недовольно хмыкнула и бесцеремонно дёрнула девушку за плечо. Лу Инь медленно открыла веки; затем вздрогнула и приподнялась.

— Вставай! — стала причитать старая женщина. — Живо сбегай в деревню и принеси рисовой пыльцы. И скорей, а то весь день проспишь, и тогда черт тебе, а не завтрак!

— Х-хорошо! — немедленно кивнула Лу Инь, — к этому времени девушка уже совершенно проснулась, — встала и побежала на выход.

— Ведро не забудь, и бирку! — крикнула ей вдогонку старуха Лу и помотала головой. Затем посмотрела на кровать, которую девушка забыла застелить, мысленно отметила, что этот ребёнок был таким рассеянным, что, не ровен час, однажды забудет собственную голову, и уже было сама стала поправлять одеяло, как вдруг взгляд её зацепился за маленькую голубую книжку.

Лу нахмурилась, приподняла её своими грубыми работящими руками и пролистала.

Три выражения сменились на лице старой женщины:

Удивление,

рассеянность,

и наконец безмерный ужас…

В это время Лу Инь быстро спускалась по лестнице в деревню.

Свежий утренний воздух, который всё ещё пронизывали тонкой нитью ночные ароматы, запах росы и листвы, и ветер, который, казалось, прохладной подушкой наполнял её грудь, — всё это позволило ей сбросить вязкую дрёму и прийти в чувства.

Уже вскоре девушка схватилась обеими руками за ведёрко и серьёзно задумалась.

В книге было написано, что теперь ей нужно попробовать свои знания на практике. Для полноценной тренировки ей требовались меч и свободное время. И если первый ещё можно было купить в лавке, хотя бы деревянный — за все эти годы у Лу Инь скопилось несколько медных монеток (иной раз во время уборки ей попадались серебряные и даже золотые, но девушка всегда исправно приносила их в бюро находок), то раздобыть второе было проблематично.

Приближался экзамен, и слугам приходилось работать в усиленном режиме. Исключения составляли те из них, которые были молодыми и сами собирались пройти тест. Им позволялось получить освобождение от работы, но для этого следовало сперва записаться на экзамен, а это…

Лу Инь прикусила губы и некоторое время в нерешительности стояла на ступеньках, с ведёрком, полным ароматной пыльцы.

Сперва, наконец решила девушка, сперва нужно просто выпросить немного свободного времени у бабушки Лу. Сказаться больной или пожаловаться на дурное самочувствие. Ей не хотелось снова врать, но ведь это было временное решение. Когда она попробует и…

Нет.

Лу Инь остановила свои мысли и пристально посмотрела на грубые каменные ступеньки у себя под ногами. Над головой у неё зашумели древесные кроны. Она сжала губы и медленно помотала головой.

Нет… хватит.

Она скажет правду.

…Странным образом это решение не стало бременем, но, напротив, освободило сердце девушки; Лу Инь сделала глубокий вдох и быстрым шагом стала подниматься по лестнице. По мере приближения хижины внутри неё снова стала нарастать тревога, но выбор сделан, и Лу Инь, перебирая в голове причины, почему ей всё же не стоит говорить вправду, перевела дух и медленно толкнула приоткрытую дверь.

В хижине царила гробовая тишина. Старая женщина сидела за столом и молча смотрела в окно. Она даже не повернулась, когда скрипнула дверь, и в кухне зазвучали тихие шажки Лу Инь.

Возможно, если бы последняя была в этот момент несколько более внимательной, она бы заметила, что атмосфера была немного странной, но Лу Инь слишком занимала её собственная тревога. Она медленно поставила ведёрко на пол и сказала:

— Я… я принесла…

Тишина.

— Бабушка, я… Я бы хотела кое-что сказать…

Тишина.

— Я…

— Что это? — вдруг раздался грубый голос.

Лу Инь приподняла голову и вздрогнула, когда увидела взгляд, которым на неё смотрела старая женщина. В её глазах читалась растерянность, тревога… и гнев.

Старуха резко приподнялась и вскинула руку. Лу Инь посмотрела на неё… и затрепетала.

— Ах…

Потёртые работящие пальцы держали — осторожно, бережно, так, будто это было нечто сакральное, — тонкую голубую книжку.

— Откуда это у тебя? — прохрипела женщина и сразу рявкнула: — Украла?

— Нет! — тут же замотала головой Лу Инь. — Я не… не… — она растерялась и несколько секунд не могла найти верных слов. Её сердце гремело с бешеной силой. Но старая женщина, видимо, увидела в этом проявление вины, а потому сделалась ещё более мрачной и суровой:

— Я слыхала, что некоторые слуги смеют воровать у благородных воинов… Но ты, Инь…

— Нет, я не крала, правда! — наконец выговорила Лу Инь.

— Тогда откуда это у тебя? — крикнула старуха с такой силой, что задрожали черпаки и прочая кухонная утварь, которая висела на стенах.

— Мне её дали, правда, то есть, подарили…

— Подарили⁉ Не ври! Я знаю, что это такое. Иные слуги и даже господа платят огромные деньги, чтобы им дали такую книгу. А тебе её подарили⁈

Лу Инь замотала головой. Она чувствовала, что обязательно должна оправдаться. Ведь ей всего лишь нужно было рассказать правду.

— Я могу доказать, прав…

Не успела Лу Инь договорить, как старая женщина быстро пересекла расстояние между ними и вскинула руку. Раздался хлопок. Лу Инь потеряла равновесие и рухнула на деревянный пол. Её тело пронзила болезненная дрожь. Медный привкус стал разливать у неё в горле. Во время удара девушка прикусила язык, и теперь алая кровь выступила на её бледные губы.

— Не смей мне врать! — Рявкнул старуха. — Подарили⁈ Какая наглость!

Морщинистое лицо старухи было красным от гнева. Глаза сверкали. Но вот она сделала глубокий вдох, и постепенно на смену ярости пришло выражение глубокого разочарования:

— Пускай ты украла, но если бы ты призналась… Этому я тебя учила, а ты… Неблагодарная… Возвращайся в свою комнату! Живо! А потом возьмёшь эту книгу, — женщина бережно положила её на стол. — И вернёшь её воину, у которого украла. И моли, слышишь меня, моли его о пощаде!

Всё это Лу Инь слышала отдалённо; в её ушах всё ещё звенело после пощёчины. Но ещё сильнее звенело её сердце. Наконец девушка, пошатываясь, приподнялась и с опущенной головой проковыляла в свою комнату. Там она закрыла дверь, свалилась на кровать, всхлипнула и стала разливать горькие слёзы…

Они были вызваны вовсе не болью. Лу Инь умела переносить телесные муки. Нет, она страдала не поэтому, а потому что ей не захотели верить. Она говорила правду, а её не слушали. Почему? Это же несправедливо…

Лу Инь поджала коленки и прикрыла свои покрасневшие глаза.

…Возможно, потому что это правильно. Многие намного более значимые люди действительно тратили немыслимые деньги, чтобы получить такую книгу. А ей её подарили… Глупость. Это невозможно. Она, жалкая служанка, не заслужила этого. Она была недостойна. Ей нужно знать своё место

Даже если это… Лу Инь хныкнула… Даже если это очень больно…

…

…

— … Пора.

Сима Фэй прищурился на солнце, которое приближалось к середине небосвода, и опустил меч. Он упражнялся с ним целое утро и добился за это время определённого прогресса; он мог бы и дальше тренироваться, однако сейчас ему нужно было сделать другое обязательное дело.

— Пришло время проведать эту дурочку…

Разумеется, встречаться слишком часто тоже было неправильно, рассуждал Сима Фэй. Иной раз в отношениях следует делать паузу, чтобы девушка успела соскучиться, и всё же некое предчувствие подсказывало ему, что сейчас им действительно следует повидаться.

Поэтому, и потому что хотелось заработать ещё немного баллов, Сима Фэй положил свой меч на веранду и отправился на тропинку, которая пролегала в тенистые заросли.

Он предполагал, что ему снова придётся болтаться на лестнице, и уже настроил себя на отвлечённые мысли, когда на первом же пролёте заметил синеволосую девушку.

Лу Инь спускалась с опущенной головой и держала в руках голубую книжку.

Сима Фэй остановился, быстро прокашлялся, сложил руки за спиной и выдавил улыбку.

— Хм? Лу Инь? Доброе утро, — сказал он приветливым голосом, изображая удивление.

Девушка вздрогнула, остановилась и бросила на него испуганный взгляд. Затем она замялась на долю секунды, после чего её лицо приняло решительное выражение. Она приблизилась и, прежде чем Сима Фэй успел произнести вторую заготовленную фразу «Как пожива…», резко поклонилась и протянула обеими руками книжку.

— Прошу, возьмите её назад, юный господин!

Сима Фэй удивлённо посмотрел на неё.

— Ты…

— Прошу!

Её поведение и некая отчаянная настойчивость настолько ошеломили Сима Фэя, что последний и сам не заметил, как книга оказалась у него в руках.

Лу Инь немедленно выпрямилась, — не до конца, продолжая пялиться в землю, — пролепетала нечто вроде «Прошу прощения…», блеснула своими влажными голубыми глазами, повернулась и побежала наверх.

Сима Фэй растерянно проводил её взглядом, пока девушка не скрылась на ступеньках.

Затем ещё минуту стоял неподвижно в совершенной тишине.

Наконец его разинутый рот закрылся, а правый глаз заметно и — очень раздражённо — дёрнулся.

Сима Фэй сделал глубокий вдох, сложил руки за спиной, опустил голову и стал задумчиво ходить из стороны в сторону.

Что это сейчас такое было? Приступ? Помешательство? Месячные?

Он пристально посмотрел на голубую книгу.

Были две причины, почему он решил сделать свой подарок. Во-первых, чтобы произвести на девушку хорошее впечатление — заработать расположение последней и так далее; во-вторых, посредством техники он действительно хотел помочь ей подготовится к предстоящему экзамену.

Культивация и потенциал человека напрямую зависят от возраста. Начинать следовало как можно раньше. Затягивать в этом отношении — опасно. Именно поэтому, чем скорее Лу Синь… в смысле Лу Инь сделается ученицей Секты Жемчужного Истока и станет получать надлежащие ресурсы, тем лучше.

Особенно для Сима Фэя, если он действительно собирался повиснуть на шее этой девчонки, как и подобает настоящему альфонсу.

В этот «актив» следовало начать вкладываться как можно раньше.

Но возникла проблема.

Мало того, что проклятая коротышка заставила его добрые десять минут уламывать себя взять эту книгу, — его губы чуть не схватил спазм после такой продолжительной натянутой улыбки, — теперь она её вернула. Это было уже за гранью. Неужели у неё действительно была настолько низкая самооценка?

Сколько проблем с этой девчонкой… Можно было попробовать сменить Суженую, но Система заявила, что в таком случае новая девушка не получит награду от «Знакомства», но только от последующих стадий развития отношений. Это было невыгодно, а значит у Сима Фэя не было выбора, кроме как сосредоточиться на Лу Инь.

Он вздохнул и уже было побрёл назад, как вдруг остановился и прищурился.

Всё же больно резкой была перемена… Наверняка что-то случилось, что заставило её вести себя таким образом. Но что?

Он посмотрел на лестницу и стал неторопливо подниматься наверх.

Его нельзя было назвать заправским шпионом, и тем не менее в плане силы и координации Сима Фэй значительно превосходил обыкновенного человека. Он мог перемещаться достаточно тихо, чтобы его не заметили, и обладал достаточно хорошей реакцией, чтобы броситься в кусты при малейших признаках внимания со стороны своей цели. Тем паче, что девушка совершенно не обращала внимания на своё окружение; Лу Инь повесила голову и уныло тащилась по ступенькам.

Вскоре она зашла на пролёт, где сильно пахло варёной картошкой, прошла в сторону низкой деревянной хижины и слабым движением открыла дверь. Сима Фэй нахмурился. Что теперь?

Размышляя над возможными вариантами, он вдруг услышал обрывки разговора, который немедленно привлек его внимание. Сима ретировался в заросли и прислушался.

Говорили рабочие, тащившие увесистые мешки:

— Слыхал?

— Что?

— Мелкая Лу оказалась воровкой.

— Правда?

— Ага. Причём украла у ученика секты. Книжку, вроде.

— Да ты что⁈

— Ага, про это все теперь знают. Старуха Лу кричала так, что аж окна дрожали.

— А такая тихая девочка была…

— Но с гнильцой. Бывает. Она отнекивалась, говорила, что ей «подарили», но ясное дело, что она врёт. Кто в такое поверит?

— Её же теперь вздёрнут…

— Видимо так. Жалко старуху Лу. Она ж невиновата, что ребёнок дрянной оказался…

Мужчины прошли в сторону, а нескольку секунд спустя фигура в зарослях опустила голову и стала задумчиво поглаживать подбородок…

…

…

…

Репутация Лу Инь, если такая вообще была, действительно понесла серьёзный ущерб после этого происшествия.

До сих пор прочие слуги, которые работали на кухне, знали её как «ту самую девчонку, за которой присматривает старуха Лу». Тихую, невзрачную, совершенно непримечательную серую мышку. Иной раз к ней испытывали жалость и предлагали помощь в работе; она всегда отказывалась и старалась выполнять все поручения своими силами, что прибавляло к списку её характеристик «трудолюбивая» к великому негодованию бабушки Лу и вообще немного склоняло чашу общественного мнения в её пользу… Но теперь про это забыли.

Теперь слуги говорили только об одном: что девочка оказалась воровкой.

Многие слуги подворовывали с кухни, и обыкновенно на это смотрели сквозь пальцы, однако Лу Инь совершила непростительный проступок: она украла у настоящего ученика, и теперь все оживлённо обсуждали предстоящее наказание.

Вариантов было великое множество, начиная от сотни ударов палкой, что, разумеется, убьёт такое хрупкое создание, и заканчивая позорным изгнанием с горы — исход, разумеется, тоже смертельный, ибо очень маловероятно, что хилая девчонка сможет найти себе работу и приют.

Ну и разумеется всегда оставалась вероятность прощения.

Секта Жемчужного Истока была довольно милосердной. В отличие от Школы Таинств, предатели которой принимали яд, и Секты Огненной Горы, которая публично четвертовала слуг и даже собственных учеников даже за самые незначительные проступки, здешнее Бюро Порядка часто прощало первую и даже вторую оплошность.

Некоторые слуги говорили, что этим утром видели старуху Лу в согбенной позе перед молодым человеком в красной повязке на белую мантию — надзирателем за первой кухней. Последний выслушал её, нахмурился и обещал проверить свои записи. Всё это время старая женщина смотрела в землю. Когда же молодой человек вернулся, на лице его было растерянное выражение. Он сказал, что связался с главным отделением и узнал, что на данный момент ни один ученик не заявил о пропаже. Из Деревни для Гостей тоже не было никаких донесений. Если что-нибудь придёт, он, разумеется, сразу сообщит об этом, но до тех пор: «Нет заявления, нет дела…»

Старая женщина низко ему поклонилась и возвратилась в свою хижину.

Все эти события ничуть не помогли репутации Лу Инь; девушку всё ещё считали воровкой. Верно, ученик, у которого она совершила кражу, просто ещё не успел заявить об этом или не заметил пропажу. На девушку смотрели как на прокажённую, и сама Лу Инь была совершенно не против.

Она смирилась.

Ведь она действительно была виновата, размышляла Лу Инь, в том, что не знала своего места.

Все свои слёзы она выплакала утром; затем вернула книгу господину Сима, полежала ещё немного в кровати и решила приступить к работе.

В кухне её дожидался обильный завтрак, при виде которого она почувствовала горечь у себя на сердце. Она протолкнула в горло несколько кусочков и вышла на улицу.

Лу Инь была одной ногой на лестнице, как вдруг меланхоличную дымку, которая обволакивала её душу, пронзил, точно молния, насмешливый голос:

— Вот она! Дурашка Лу!

— Мазурка показалась…

Лу Инь вздрогнула и приподняла голову. В ту же секунду у неё упало сердце. Перед лестницей стояли две девушки в желтых мантиях. При виде Лу Инь на их лицах показались хищные, торжествующие улыбки. Было очевидно, что они намеренно её тут поджидали…

— Пришла наконец, воровка, — хмыкнула Хань Мин.

Её подруга скорчила плотоядную улыбку.

Лу Инь опустила голову и крепко схватилась за своё ведёрко.

— Кто бы мог подумать, что дурашка Лу окажется воровкой… Серая мышка оказалась наглой крысой.

— Слышала, что она украла? Книгу!

— Именно! Что, хотела подготовиться к экзамену?

— Совсем свихнулась. Она читать вообще умеет?..

Лу Инь молчала. Она не смела сказать ни единого слова в своё оправдание. Лучше просто стерпеть все издёвки и вернуться к работе. Ведь рано или поздно её должны оставить в покое, так?

Нет.

Она ошибалась.

Девушки явно не собирались так просто отпускать свою добычу; сейчас они напоминали собак, схвативших упавшую кость.

— Ладно… Чего это мы, — наконец сказала Хань Мин. — Все совершают ошибки, правда?

— А? — удивлённо посмотрела на неё другая девушка по имени Ли Хуа.

— Я вот, — продолжала Хань Мин. — Сегодня купила в лавке браслет. Красивый, с драгоценными камнями. А забрать его забыла. Он остался лежать на витрине… А спускаться туда, забирать его… Не могу. Я так устала, я же работала, в отличие от этой дуры… Тебе же нечего делать, а, дурашка Лу?.. — спросила девушка, и в глазах у неё мелькнул насмешливый и в то же время опасный блеск.

Меж тем её напарница наконец догадалась, что именно задумала подруга, и едва на загоготала; с интересом она уставилась на Лу Инь, желая во всех подробностях увидеть, как последняя отреагирует на эту «дружескую» просьбу.

Сама же Лу Инь почти что до крови прикусила губы. Разумеется, она понимала, что у неё просили совершить кражу. Настоящую. До неё доносились слухи, что в некоторых лавках в Деревне для Гостей стали пропадать вещи, но только теперь ей стало ясно, кто именно стоял за всем этим.

— Нет… — немедленно прошептала Лу Инь. — Я… Я не могу, я…

— Не можешь? — раздражённо хмыкнула Хань Мин. — Что? Ленишься помочь своей подруге, а? Дурашка Лу? У тебя что, есть другие дела?

С этими словами она хмыкнула, а Ли Хуа резко бросилась вперёд и схватила пустое ведро в руках Лу Инь. Она пыталась сопротивляться, но старшая девушка сильно толкнула её, и Лу Инь свалилась на землю. В ту же секунду ведро полетело в заросли.

— Нет? — прыснула Хань Мин. — Тогда живо спускайся и принеси браслет. А если ты этого не сделаешь… — с этими словами девушка приблизилась и посмотрела прямо на неё. — Тогда мы превратим твою жизнь в ад.

Лу Инь, которая только начинала подниматься на ноги, вздрогнула.

— Никто тебе не поверит, мелкая дрянь, — язвительно прибавила Хань Мин. — Либо делаешь как мы сказали, либо тебе конец. Ясно?

Ясно.

Лу Инь было совершенно ясно; её глаза покрыла пелена тумана. Она посмотрела на звериные улыбки девушек в жёлтых мантиях, затем на собственные ноги. У неё действительно не было выбора. Ей, воровке, никто не поверит; если она откажется, то навлечёт на себя большую беду. И тем не менее Лу Инь понимала, что даже если исполнит «просьбу», потом её снова заставят воровать. Она будет заниматься этим снова и снова, пока её не поймают. Хань Мин ничего не будет, а её, Лу Инь, погонят прочь. Выхода не было. Это была несправедливость, перед которой она ощущала своё совершенное бессилие.

И всё же…

— Нет, — наконец прошептала Лу Инь.

— Чего? — грубо спросила Ли Хуа.

— Я… я не могу, — опустив голову и стиснув кулачки ответила Лу Инь.

Возможно следовало пойти на поводу. Подыграть. И всё же нечто внутри Лу Инь не позволило ей этого сделать.

— Я не буду, — сказала она, вонзая свои короткие ногти в нежные ладони.

Девушки переглянулись.

— … Ну ладно, дурашка Лу, — сказала наконец Хань Мин, и на лице у неё мелькнуло раздражение, на смену которому немедленно пришла кровожадная улыбка — прямо как у мальчишки, который тащит ведро горячей воды, чтобы вылить его на муравейник. — Сама напросилась… Нет! — вдруг взвизгнула девушка.

Лу Инь вздрогнула и приподняла голову.

— Мы не будем этого делать!

Голос Хань Мин был таким пронзительным, что на троицу немедленно обратили внимание другие слуги, которые занимались своими делами.

— Что происходит? — спросил бородатый мужчина, который тащил чугунный котёл.

— Эй, это же та мелкая старухи Лу… Воровка!

— Чего это она опять устроила?..

Хань Мин тайно улыбнулась и продолжала:

— Мы не воры и не будем этого делать! Ли, ты слышала, что она предлагает? Она хочет, чтобы мы украли вместе с ней браслет из лавки!

После этого вскрика люди, — которых с каждой секундой прибывало на место происшествия всё больше и больше, — удивлённо переглянулись.

Меж тем Лу Инь похолодела. Она посмотрела в глаза Хань Мин и увидела в них самодовольный блеск. Последняя явно наслаждалась растерянным поведением своей жертвы. Лу Инь прошептала: «нет…» — но голос её был совершенно неразличим среди возгласов толпы:

— Опять?

— И дня не прошло…

— Ну и дрянь. Старуха Лу за неё на коленях молит, а она… Тьфу!

Довольно стремительно мнение толпы стало склоняться в определённую сторону. Люди не просто не верили, что Лу Инь была невиновной — никто этого даже не рассматривал. Сама же девушка не могла выговорить ни единого слова. Лу Инь растерянно бегала глазами. Её сердце стучало с бешеной силой. Она хотела сбежать, но сделать это было невозможно. Некоторые люди уже деловито закатывали рукава и собирались «ловить воровку».

В один момент толпа расступилась, и показалась дородная старая женщина с длинными седыми волосами. Первые несколько секунд старуха Лу была растеряна; когда же она догадалась, что именно здесь происходит, то с ужасом уставилась на свою приёмную дочь.

— Инь, ты… — прохрипела она севшим голосом.

Лу Инь хотела закричать, что была невиновна, но собственный голос в этот момент стал ей неподвластен. Она повернулась и собиралась броситься бежать, как вдруг острые ногти впились в её плечо.

— Стоять, — с дьявольской улыбкой сказала Хань Му.

Лу Инь вздрогнула и в безграничном отчаянии закрыла веки, и тогда…

— Хватит, — спокойный, ясный, а главное знакомый голос вдруг пронзил грубые крики и чертыханье толпы.

Глаза Лу Инь немедленно открылись.

На первых ступеньках лестницы стоял высокий черноволосый юноша.

Его появление произошло внезапно, и всё же стоило ему заговорить, — не громко, но чётко, — и он немедленно обратил на себя внимание собравшихся.

Это было неминуемо.

Одежды его были опрятными и дорогими, волосы чистыми, кожа — светлой; при виде молодого человека слуги немедленно «ощутили» собственные рваные и покрытые заплатками халаты, потемневшие от продолжительной работы на солнце руки, треснувшие ногти и пыльные, босые ноги. Все они были словно змеи, юноша — дракон. Даже если бы он говорил шёпотом, никто из них просто не смел бы не обращать на него внимание. Некоторые слуги при виде молодого человека опустили головы. Старая привычка научила их чувствовать, когда перед ними находится не плебей, но господин.

Немедленно воцарилась тишина.

Юноша неторопливо обвёл собравшихся своими глазами цвета тёмной древесины и сосредоточился на зашуганной босоногой девушке в сером халате. Лу Инь смотрела прямо на него. Прошла секунда. Юноша приблизился. В его руках появилась тонкая голубая книжка.

В эту секунду некоторые слуги, которые знали подробности недавнего происшествия, стали «догадываться», что именно здесь происходит.

— Так это он…

— Тот самый воин, у которого девчонка украла книгу!

— Он что, хочет сам исполнить наказание?

Через пару секунд Хань Мин пришла в себя. Глаза её заблестели. Она схватила свою напарницу за руку и увела её в сторону, после чего стала с предвкушением следить за всем происходящим.

И действительно, дело развивалось наилучшим образом. По правде сказать, они боялись, что эта дрянь, Лу Инь, посмеет рассказать, что именно они требовали её сделать. Именно поэтому они решили первые её оболгать. Но даже это было немного опасно. Однако теперь сюда заявился настоящий воин. Такое происходило чрезвычайно редко, а значит Лу Инь наверняка ожидает страшное наказание. Может быть её немедленно погонят прочь, и тогда они будут в совершенной безопасности.

Хань Мин с нетерпением следила за приближением молодого человека.

Вот он стал перед Лу Инь, прокашлялся… старуха Лу, казалось, хотела броситься на землю и молить за свою внучку… И вдруг…

— Добрый день, юная госпожа! — продекламировал юноша и низко поклонился.

Тишина.

Никто не верил своим глазам.

У старых слуг они и вовсе едва не выкатились из орбит.

Господин кланялся служанке!

Картина была настолько невероятная, что мужчины и женщины разинули рты от удивления.

Хань Мин вздрогнула, точно её шарахнула молния.

Лу Инь показала себя немногим лучше; девушка раскрыла губы и посмотрела сперва на юношу, который опустил перед ней голову, — после чего немного приподнял и тайно улыбнулся, — затем — на протянутую книгу. Заложница положения, ощущая стремительно закипающее смущение, она приняла это странное подношения и обхватила его обеими руками.

И зарделась.

Тогда юноша выпрямил спину, сложил руки за спиной, невозмутимо осмотрел собравшихся и произнёс:

— Ты не против, если мы поговорим в менее людной обстановке?..

— Нет, то есть не против! — сказала она и помотала головой.

После этого Лу Инь повернулась и, смущённая, направилась в сторону своей хижины. При этом девушка постоянно кусала губы и смотрела только вперёд. Молодой человек следовал прямо за ней, только у него — сказывался опыт — получалось намного более грациозно; он был подобен небесному облаку, которому человеческое внимание совершенно безразлично. Вместе с растерянной старухой Лу они прошли в хижину и прикрыли за собою дверь…

…

…

…

Сима Фэй окинул взглядом жилище Лу Инь. Большую часть последнего занимала просторная кухня. На деревянных стенах висели черпаки и прочая чугунная утварь. Посреди комнаты стояли грубый стол и четыре стула. Старуха подвинула один из них, протёрла тряпкой, затем постелила белой скатертью и смиренно опустила голову.

Сима Фэй всё понял и уселся на предложенное место.

Женщины, молодая и старая, продолжали стоять.

— Сядьте, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Немного неловко быть единственным сидячим в помещении.

Лу Инь робко посмотрела на старуху; последняя помялась несколько секунд и неторопливо села. Тогда и сама девушка последовала её примеру.

Все эти мельчайшие движения головы и тела Сима Фэй заметил, подметил и запомнил.

— Для начала, — заговорил он ясным голосом. — Проясним один момент: Лу Инь ничего не воровала. Это был подарок — от меня.

Девушка быстро кивнула.

Старая женщина потупила взор, а затем сказала:

— Прошу прощения, юный господин…

— Ничего.

— Но… Можете сказать, зачем вы сделали этот… подарок?

— Зачем? — удивился Сима Фэй. — Хм… Очень просто. Мне показалось, что эта техника, книга, поможет Лу Инь подготовиться к экзамену.

— Экзамену?..

Старая женщина нахмурилась:

— В таком случае, юный господин, мы благодарны вам за вашу щедрость… Но мы не можем принять этот подарок.

Лу Инь вздрогнула и крепче обхватила книгу, которую, сама того не замечая, всё это время обнимала обеими руками.

Сима Фэй мысленно ругнулся, но виду подавать не стал и только спросил спокойным голосом:

— Почему?

— При всём уважении… — уже более твёрдым тоном продолжала женщина. — Я работаю на кухне больше трёх десятков лет и за это время видела многих слуг, которые пытались сдать экзамен. Некоторые были сильными, смышлёными, крепкими… Другие были из хороших семей, не таких хороших, как ваша, это понятно, здесь и сравнения быть не может, но хороших, и все они шли на экзамен, задрав нос, и ничего не добивались. Нет, призвание слуги — служить, и не более того. Особенно Лу Инь… Я знаю, — здесь в её голосе появились примирительные нотки. — Она — умный ребёнок. Быстро научилась читать… Но она такая хилая, слабая… Ленивая! Нет, — женщина помотала головой, — мы благодарны за вашу доброту, юный господин, но принять её не можем. Не смеем. Рабочей лошадке нужны подковы, а не туфли, — твёрдо заключила старуха Лу.

Пока она говорила, Сима Фэй то и дело поглядывал на Лу Инь. Последняя опустила голову и молчала. Несколько раз её губы приоткрывались, как будто желая заговорить, но каждый раз девушка подавляла в себе это чувство и постепенно зарывалась в самую себя.

Так дело не пойдёт.

Значит, придётся брать его в свои руки.

Сима Фэй медленно кивнул, когда старая женщина закончила свою тираду, и сказал:

— Понимаю…

— Ну раз понимаете… Инь, верни юному господину его книгу!

Лу Инь вздрогнула и рассеянно посмотрела на голубую книжку.

— Живее!

— Не в этом смысле, — вдруг прибавил Сима Фэй. — Я понимаю, что именно вы хотите сказать — и я не согласен.

Лу Инь застыла.

Старая женщина вздохнула и покачала головой. На её лице появилось терпеливое выражение. Примерно так учитель смотрит на прилежного… но не очень разумного ученика, которому нужно несколько раз повторить одну и ту же тему.

— Юный господин, — смиренно заговорила старуха, — но вы послушайте, что я…

— Я знаю, — перебил Сима Фэй. — Знаю. Но сперва скажите: вы что-нибудь знаете про боевые искусства?

— Про боевые… Нет конечно! — замотала головой старуха с такой силой, будто её обвинили в непотребстве — Это дело господское, я бы и не посмела про такое знать.

— Пускай. Я же в них немного разбираюсь и могу сказать, что у Лу Инь определённо есть талант, чтобы стать воином.

Голубые глаза девушки вспыхнули тусклыми искрами.

Старуха недоверчиво нахмурила брови.

— Но господин…

— Это правда, — заявил Сима Фэй. — Может быть ей действительно недостаёт физической силы… Но это совершенно неважно. Воину необходимы другие качество. Собственно, для того и существует экзамен — чтобы выявить последние. Вы же не думаете, что в нём нет никакого смысла?..

Последнюю фразу Сима Фэй попытался произнести как можно более мягким голосом. За время их разговора он заметил трепет, с которым старая женщина относилась к правилам Секты, господам и настоящим воинам, и закономерно решил этим воспользоваться. При это ему не хотелось звучать слишком агрессивно и вообще спорить с этой старухой, потому что Лу Инь очевидно находилась в определённой эмоциональной зависимости от последней.

Так не пойдёт.

Она должна быть в эмоциональной зависимости от него.

Вообще некоторым девушкам нравится, когда парень отстаивает их права перед лицом родителей, но грубых слов при этом лучше не использовать, иначе позитивное впечатление может резко перемениться в обратную сторону.

Старая женщина вздрогнула и замотала головой:

— Нет, да я и не думала… Нет конечно…

Ей потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Сима Фэй воспользовался этой паузой и прибавил:

— Есть и другая причина. Даже если бы у Лу Инь совершенно не было таланта, — собственно, прибавил он про себя, его и нет, — ей всё равно следовало бы попытаться пройти экзамен.

— Почему? — удивилась старуха.

— Потому что она этого хочет.

Лу Инь вздрогнула.

Сима Фэй посмотрел на неё краем глаза, прикрыл веки и сделал одухотворённое лицо:

— Мечта напоминает крылья: если человек попробует взлететь хотя бы раз и потерпит неудачу — они отпадут, и хотя это будет болезненно, со временем раны закроются, забудутся, боль исчезнет и оставит только шрамы — печальные воспоминания. Если же робеть до самой старости, крылья иссохнут, загноятся; каждый день они будут отягощать твою спину и причинять безмерные муки… Скажи, Лу Инь, — открывая глаза и обращая на девушку пристальный взгляд спросил Сима Фэй, — ты хочешь научиться боевым искусствам?

Лу Инь замялась, прикусила губы. Старуха Лу удивлённо посмотрела на свою дочь. Повисла тишина.

Сима Фэй мысленно скрестил пальцы.

Наконец, аки звон маленького колокольчика, в кухне раздался голос:

— Хочу…

Сима Фэй тускло улыбнулся.

Старая Лу некоторое время растерянно смотрела на свой фартук, и наконец глубоко вздохнула и сказала:

— Пускай… Если юный господин говорит, что у тебя есть талант, Инь… Пускай.

— С-спасибо!

— Меня чего благодарить, — хмыкнула старуха. — Скажи спасибо юному господину Сима! Это он увидел в тебе нечто… Сама не знаю, что.

Лу Инь повернулась и отвесила Сима Фэю низкий поклон.

— Не стоит, — улыбнулся тот.

— Но, — тут же прибавила старуха Лу, — если уж ты записалась на экзамен, не смей отлынивать! Каждый день будешь читать эту книгу и заниматься. От рассвета до заката!

— Х-хорошо, — кивнула Лу Инь, а затем опомнилась и спросила:

— Но ведь мне нужно…

— Не нужно, — махнула старуха. — Так и быть, возьму я на себя твою работу. Прочие слуги, значит, могут готовиться, а ты — нет? Хотя тебя заметил юный господин Сима? Глупость!

Лу Инь вся покраснела от радости.

— Вот и хорошо, — вставил Сима Фэй. — В таком случае приходи завтра на рассвете. Мой дом находится неподалёку от лестницы, на которой мы встретились, на западе, под сенью старого дуба.

— Ах?

В этот момент пара одновременно посмотрела на молодого человека.

Последний невозмутимо прибавил:

— Я ведь обещал, что ты пройдёшь экзамен? Для этого придётся хорошенько постараться. Я немного разбираюсь в боевых искусствах и могу дать тебе некоторые советы…

Лу Инь смутилась:

— Но я не могу… отнимать ваше время.

— Во-первых, не «ваше», а «твоё». Мы договорились, помнишь? Или вы предпочитаете, чтобы вас тоже называли «юная госпожа Лу»?

Лу Инь быстро замотала головой.

— Во-вторых… Заниматься боевыми искусствами в одиночку довольно опасно. И касается это не только тебя, но и меня. Мне тоже не помешает определённая помощь. И, — прибавил Сима Фэй, когда девушка уже намеревалась возразить, — даже хорошо, что ты ничего не знаешь. Многие учителя берут себе учеников именно потому, что незнание последних — своеобразная призма, с помощью которой они могут увидеть новые грани собственного мастерства. Я не смею называть себя твоим учителем и тем более мастером, но даже в Секте многие старшие ученики занимаются с более младшими. Впрочем, если ты этого не хочешь…

На этом моменте Сима Фэй мысленно похлопал себя по плечу, довольный тем, как умело он завернул всё это дело из предложения помощи в просьбу.

Реакция Лу Инь была молниеносной:

— Нет, я п-помогу ва… помогу…

— Премного благодарен, — доброжелательно улыбнулся Сима Фэй.

Между делом он заметил, что старуха смотрит то на него, то на Лу Инь, и в глазах у неё при этом мелькают искры определённого «понимания»… однако не стал придавать этому значения.

После этого они обсудили некоторые детали предстоящей тренировки, и наконец Сима Фэй попрощался и вышел на улицу.

Спускаясь по лестнице к своему жилищу, он замедлился и проверил систему. Ещё во время разговора последняя несколько раз «звякнула» у него в голове:

'Мнение Суженой касательно вас улучшилось! Плюс 1 Балл!

Мнение Суженой касательно вас улучшилось! Плюс 1 Балл!

Баллы: 7

Поздравляем, ваши отношения перешли на новый уровень. Теперь вы носите статус «Покровитель».

Покровитель?

Сима Фэй немного удивился и проверил шкалу развития отношений:

'Незнакомые

Знакомые

*Покровитель (вы здесь)

Друзья

Пара

Любовники

Женатые

Небесный союз'

…Занятно. По всей видимости «Покровитель» был своеобразным модификатором, который более подробно расписывал характер их отношений на стадии «Знакомые».

Сима Фэй отметил данный момент и решил в ближайшее время провести ряд экспериментов, чтобы проверить систему на наличие прочих скрытых функций.

После этого он спустился к старому дубу, полежал некоторое время на веранде — более чем заслуженный отдых после столь утомительной беседы — и наконец лениво возвратился к тренировкам.

…

…

…

— Хм? Доброе утро, Лу Инь.

— Доброе утро, юный… доброе, — быстро кивнула девушка, робко поглядывая на молодого человека, который сидел на веранде, выходившей на песчаный дворик.

Когда Лу Инь пришла сюда несколько минут назад, глаза его были закрыты. Господин Сима пребывал в глубокой медитации, его красивое лицо казалось необычайно возвышенным, и Лу Инь не смела отрывать его от культивации.

Сперва она просто разглядывала молодого человека; затем пришла в себя, смутилась и стала смотреть по сторонам. Его жилище нельзя было назвать ни особенно большим, ни роскошным, и в то же время в нём ощущалось то неуловимое, что разительно отличало его на фоне просторных бараков, в которых обитали слуги: вкус.

Всё вокруг было прилизанным, изящным, красивым; крышу здания покрывали не брёвна, но красная черепица. Дворик был сделан, как по линейке. Все растения, даже сорняки, находились на своём, наиболее присталом для них месте и дополняли общую картину эфемерной красоты, частью которой являлся и сам молодой человека, словно жемчужина внутри ракушки, и в которой Лу Инь, — и она это прекрасно понимала, — была совершенно чужеродной, аки неказистая соринка.

В грубом сером халате, с волосами, которые бабушка Лу целое утро безуспешно пыталась привести в порядок с помощью своего старинного гребня, Лу Инь казалась совершенно нелепой.

Именно поэтому она испытывала в равной степени смущение и благодарность перед лицом прекрасного черноволосого юноши.

На самом деле Лу Инь не совсем понимала, зачем ему, благородному господину, захотелось помочь ей, заурядной служанке? Она размышляла об этом весь вечер и целую ночь и наконец пришла к единственному возможному ответу:

Юный господин Сима… был добрым.

Действительно добрым, благородным, необычайно великодушным человеком.

У него было большое сердце.

Он заметил её, убогую, и решил помочь.

Сперва Лу Инь робела перед лицом такой великой доброты; она была совершенно растеряна. Затем в её сердце стала постепенно зарождаться решимость. Ей нужно было во что бы то ни стало отблагодарить господина Сима за его щедрость.

Лу Инь мысленно сжала кулачки, словно удерживая это новоявленное стремление…

…А потом ощутила слабость в пальцах, когда вспомнила, что всё ещё была простой служанкой. Что могла она сделать для него, настоящего воина?..

Именно с этой тревожной неуверенностью на сердце Лу Инь пришла ранним утром в его обитель.

С минуту она мялась на границе веранды, не смея переступить незримую преграду и ступить на песчаный дворик; наконец глаза темноволосого юноши медленно приоткрылись:

— Хм? Доброе утро, Лу Инь.

— Доброе утро, юный… доброе.

— Давно пришла? Прости. Я так увлёкся, что совершенно тебя не заметил.

— Нет, я…

— Прошу, заходи. Не совсем удобно говорить, когда между нами такое расстояние.

Лу Инь помялась и ответила на приглашение. Она прошла через песчаный дворик, — на носочках, словно опасаясь оставить слишком заметные следы, — и приподнялась на террасу. Сима Фэй жестом показал на заранее приготовленную подушку для медитации.

— Прекрасная погода, не правда ли, — заметил юноша, обращая взгляд на голубое небо, которое пробивалась через тёмно-зелёную крону старого дуба.

Лу Инь кивнула, поджимая ноги.

— Что ж, не будем тратить время. До экзамена осталось всего несколько дней. Скажи, ты прочитала свою технику? Или не было времени? Тогда…

— Я прочитала, — тут же заявила Лу Инь. — Первую главу.

— Хорошо; боевые искусства следует осваивать постепенно. Я тоже немного почитал твоё искусство — для лучшего понимания. Так что… Давай сделаем так. Ты расскажешь мне свою технику, а я расскажу тебе свою. После этого мы попробуем исполнить их на практике. Если кто-нибудь из нас что-нибудь заметит или сможет дать дельный совет… — Сима Фэй улыбнулся. — Мы это сделаем.

После этого он рассказал про собственное «Искусство Стража Поднебесной», а затем выслушал рассказ Лу Инь.

Сима Фэй действительно заранее пролистал «Сутру Чистого Сердце», и тем не менее в пересказе девушки — пускай и довольно неловком — ему открылись новые моменты, которые хотя и не были полезны для его собственной культивации, углубили его понимание природы боевых искусств.

Сутра Чистого Сердца тоже делилась на три этапа. В этом отношении многие техники были унифицированы — для удобства. Первые два, который назывались «Пламенное спокойствие» и «Пылающее равноденствие» освоить было довольно просто, хотя на это и требовалось определённое время. В свою очередь для третьего, «Гармоничной бури», уже нужен был талант. На этом этапе воин обретал невероятную силу, которая «делала его (её) несравненной на стадии Трансформации тела».

…Собственно, в конце почти каждой техники была приписка, что, если воин сможет её освоить, то станет «несравненным». В этом даже было разумное зерно. У каждого приличного искусства действительно была особенная грань, которая отделяла зёрна от плевел. Довольно часто это был третий этап, также известный как «Мастерство». Воины, которые перешли эту границу, сильно превосходили всех тех, кто находился на одной с ними стадии культивации. Их считали большими дарованиями.

Впрочем, до начала экзамена оставалось всего несколько дней. Хорошо бы за это время овладеть хотя бы первым этапом — это уже обеспечит ему серьёзное преимущество. Рассчитывать на большее было опрометчиво…

…Если бы он занимался этим в одиночку.

Сима Фэй внимательно слушал Лу Инь, когда они делились теоретическими познаниями. Девушка обладала невероятным талантом в постижении Законов меча (который изначально он хотел приписать себе, но не будем об этом); значит, она должна была заметить некие особые, скрытые для простого человека грани как своей… Так и его техники.

Советы Лу Инь должны были помочь ему быстрее освоить технику.

План казался идеальным.

И тем не менее, ни когда Сима рассказывал ей про своё искусство, ни пересказывая собственное, Лу Инь не сделала ни одного действительно занимательного примечания.

Почему?

Впрочем, она в принципе говорила неуверенно, постоянно запиналась и пялилась на деревянные доски веранды.

Наконец они перешли к практическим занятиям. Сима Фэй поднялся, взялся за меч, принял позу, сделал глубокий вдох и приготовился ударить.

В это же время Лу Инь переборола смущение и пристально посмотрела на своего покровителя; господин Сима специально для неё собирался продемонстрировать свою технику. Разумеется, она должна была смотреть прямо на него.

…Хотя это и было чрезвычайно неловко.

Юноша выпрямил спину, замахнулся и ударил. Раздался звон, и на камне, на котором он практиковался, появилась небольшая трещинка; посреди воздуха повис тусклый металлический запах. В этот же момент сердце Лу Инь забилось с неистовой быстротой. Она вдруг осознала… Что Сима Фэй действовал совершенно неправильно!

Его поза была неправильной, его хватка была неправильной, сила, которую он прилагал во время удара, была неправильной… Если бы его действия представляли собой абзац написанного текста, в нём не было бы ни одного правильно написанного слова или предложения.

Лу Инь уже собиралась сказать об этом, уже пыталась придумать, с чего бы начать, как вдруг…

«Если тебе ещё раз захочется сделать примечание… держи его при себе».

Она похолодела.

Слова, который уже собирались сорваться у неё с языка, немедленно притихли; она сжалась как зашуганный зверёк и сильно прикусила губы.

Лу Инь вспомнила мечника в красной робе. Когда последний закончил ругать её за дерзость, — разумеется заслуженно — то заявил, что своим «замечанием» она могла нанести вред ему или другому, менее сведущему ученику Секты. Боевые искусства — тонкая наука. Любая ошибка может привести к самым пагубным последствиям.

Господин Сима обладал невероятным дарованием, и в то же время ещё не был учеником Секты. Он сделался воином только недавно. Что если он совершит ошибку и прислушается к её совету? А затем получит ранение, которое помешает ему пройти экзамен, а может и вовсе навсегда закроет путь на вершину боевых искусств?

Мысль об этом была совершенно невыносима; поэтому, когда юноша повернулся и спросил:

— Что-то не так?

Лу Инь замотала головой с такой силой, что едва не упала. Затем она попыталась зарыть свои «замечания», — совершенно нелепые и неразумные, — в самых глубоких дебрях своего сердца.

Ты ошибаешься, повторяла себе Лу Инь. Всё это глупости. Глупые, глупые глупости. И хотя она была уверена, что, стоит Сима Фэю хотя бы самую малость изменить свою хватку, и удар его станет намного сильнее… она пыталась убедить себя в обратном.

В этот момент Лу Инь напоминала учителя музыки, который отчаянно пытается поверить, что богохульственная какофония представляет собой великолепную симфонию.

Сделать это было невозможно.

Внутри девушки открывалась глубокая рана.

Она терзала её весь день, весь вечер и всю ночь.

Последняя была мимолётной и бессонной, и даже первые лучи восходящего солнца не смогли принести ей успокоения, но только усилили её тревогу.

Лу Инь напряжённо думала, сидя перед тарелкой картофельного пюре, пока бабушка Лу бесцеремонно не ударила её черпаком по голове и не сказала перестать валять дурака и скорее бежать служить господину Сима.

Только тогда Лу Инь пришла в себя и вышла на улицу.

По дороге ей встретились прочие слуги. Завидев торопливую девушку, некоторые из них начинали шептаться; другие, хотя и несколько неуверенно, кланяться.

После недавнего происшествия про Лу Инь стали ходить разнообразные слухи. Через некоторое время из них выстроилась стройная легенда, согласно которой «девчонка Лу» была вовсе не безродным ребёнком, и что на самом деле её отец был благородным господином, может быть даже настоящим воином; что юноша, который ей тогда поклонился, был давнишним слугой её семьи, а может быть её собственным братом, и что в ближайшее время её заберут назад, в родовое поместье, а может быть оставят здесь, чтобы она могла пройти экзамен и сделаться полноценной ученицей Секты Жемчужного Истока.

Сперва об этом судачили только слуги, которые работают на кухне, но вскоре легенда спустилась к подножию горы. После этого даже не знавшие либо не замечавшие Лу Инь стали с интересом, а иной раз трепетом и почтением поглядывать на девушку с голубыми волосами.

Последнюю сильно смущало подобное к себе отношение. Тем не менее, прямо сейчас она просто не обращала на него внимание.

Сперва девушка стремительно бежала вниз по лестнице.

Потом замедлилась, растерялась, прикусила губы.

Её мысли снова обратились на дилемму.

Говорить?

Или молчать?

До экзамена оставалось всего ничего. Решение нужно было принять уже сейчас.

Лу Инь сделала глубокий вдох и обещала себе, что сделает выбор прежде, чем заметит листья дуба над крышей дома господина Сима.

С этой мыслью она стала медленно спускаться вниз…

Ступеньки, тропинка, каменная кладка — всё это пробежало перед ней за считанные мгновения. Лу Инь не успела опомниться, как перед ней показались песчаный дворик и веранда. Сейчас дверь откроется, выйдет юноша в чёрной мантии и встретит её доброжелательной улыбкой.

И она, решила Лу Инь, ничего ему не скажет…

…

…

Или скажет?..

Обещания, которые люди дают сами себе, обыкновенно исполняются с наименьшей охотой.

Сима Фэй действительно вышел и поприветствовал Лу Инь. Действительно доброжелательной улыбкой. А последняя так и не смогла принять твёрдое решение, всё глубже зарываясь в пучину размышлений и терзаний; вскоре она перестала обращать внимание на свои тренировки. Каждое слово приходилось повторять ей дважды, и даже эти замечания лишь на краткое время приводили её в чувства.

Наконец и Сима Фэй заметил, что с девушкой определённо творится что-то неладное.

Сперва он списывал её странное поведение на обыкновенное смущение, но за пару дней даже эта деревенская дурочка должна была — хотя бы немного — привыкнуть к его компании. Нет, проблема была в другом.

Но в чём?

После этого Сима Фэй перестал пытаться разговорить Лу Инь и стал пристально следить за её поведением. Вскоре он заметил, что особенно подозрительно она вела себя во время его тренировок. В эти моменты девушка то и дело сжимала кулачки и приоткрывала губы, как будто намереваясь заговорить, но в итоге хранила гробовое молчание.

Это было странно. И поведение, и то, что она молчала.

Сима Фэй теперь уже немного разбирался в боевых искусствах и знал, что умелый мастер иной раз даёт советы своему ученику. Лу Инь нельзя было назвать мастерицей, однако она определённо — если верить системе — обладала талантом.

И тем не менее до сих пор ему не приходилось наблюдать никаких проявлений последнего; ни разу за всё время, что они обменивались опытом, девушка не продемонстрировала особенного дарования. Рассказывая про свою технику, она прилежно повторяла записанное в книжке, а в те редкие моменты, когда у неё, казалось бы, проклёвывались собственные мысли, она стремительно их подавляла.

Сима Фэй был достаточно внимательным человеком, чтобы заметить её метания, и вскоре у него появилось предположение, что именно здесь происходит.

По всей видимости, Лу Инь была настолько не уверена в себе, что боялась его критиковать; боялась посмотреть в сторону от писанной буквы.

Страшная морока, ничего не скажешь. Жалко, что в этом мире не существовало профессии психиатра — ей определённо не помешает курс лечения от заниженной самооценки.

Наблюдая за терзаниями Лу Инь, которые прекрасно читались у неё на лице, Сима Фэй в очередной раз посетовал, что его выбор пал на такое нелепое создание. Но что есть, то есть. Следовало что-нибудь придумать, чтобы его «активы» не пропадали попусту.

Сима Фэй пораскинул мозгами и придумал план…

Во время следующей тренировки он схватился за меч и старательно проделал все движения. Между делом он косился на Лу Инь. Вскоре последняя стала нервно заламывать пальцы. Вдруг Сима Фэй опустил клинок, посмотрел прямо на девушку и сказал:

— Лу Инь.

— Ах⁉

Его слова немедленно привели её в чувства.

— Ч-что такое, сир Сима?..

— Ничего, просто… Тебе не кажется, что я делаю… Что-нибудь неправильно?

Девушка вытаращила глаза.

Потом замотала головой.

— Нет, я… так не считаю… — сказала она подавленным голосом.

Говорящая реакция.

Сима Фэй, теперь уже совершенно уверенный в правильности своего предположения, продолжал:

— Правда? Просто на самом деле я действительно ошибаюсь.

— Ах?

— Намеренно, — прибавил он с лёгкой улыбкой. — Иной раз воину полезно увидеть неправильное исполнение техники. Ведь именно кривая дорожка позволяет увидеть, и прочувствовать, прямой маршрут. Я не хотел говорить тебе этого сразу, поскольку боялся, что ты начнёшь замечать ошибки, которых на самом деле нет, но… Теперь мне кажется, что тебе просто неловко указывать на мои помарки. Это так? Или ты правда ничего не замечаешь?

— Замечаю! — воскликнула Лу Инь таким оживлённым голосом, что Сима Фэй едва не поморщился.

За время его тирады выражение на лице девушки стремительно менялось — к нему возвращались краски. Но всё это было не более чем тенью от бури, которая сотрясала сердце Лу Инь. Несколько дней и ночей провела она в терзаниях, не способная определиться и пытаясь выскрести хотя бы один аргумент, чтобы заговорить. И вот он появился, и теперь девушка была не в состоянии молчать:

— Я, я замечаю. Ваша хватка немного неправильная. Вам следует держать меч всеми пальцами… Вы… вы ведь намерено это делаете, так?

— Именно так, — кивнул Сима Фэй.

Он был предельно доволен, что его план сработал.

…Сперва.

— А ещё… вы ведь намеренно стоите так неровно?

И сгибаете спину?

Ещё вам, эм… нужно держать ноги по ширине плеч.

И дышать глубже и ровнее.

И вторая рука должна находиться дальше от пояса.

Ах, вы… вы же намерено бьёте сильнее, чем нужно?

Вы намерено делаете это, господин Сима? Так?..

Сима Фэй:…

…

…

…

Сима Фэю стоило больших усилий сохранить свою невозмутимую улыбку.

Он был терпеливым человеком, но даже у него стали сдавать нервы на десятой минуте «вы ведь намеренно ведёте себя как полный кретин, а, господин Сима?..»

Тем не менее он выслушал все замечания Лу Инь, пока девушка не стала запинаться, — от радостного волнения, чувства возвышенной лёгкости на сердце и просто потому что не привыкла говорить слишком долго, — и одобрительно кивнул, когда она бросила на него последний неуверенный взгляд.

После этого он снова попробовал исполнить свою технику. В тот момент, когда клинок ударился о камень, лезвие вспыхнуло тусклым бронзовым светом. Запахло железом. Сима Фэй немедленно приблизился, просунул меч в новоявленную трещину и сравнил её со всеми предыдущими. Результат оказался закономерным. Она была в два раза глубже. Смешно подумать, что раньше он видел между ними разницу. Да и сам по себе бронзовый свет говорил о том, что Сима Фэй добрался до первой, «Бронзовой» стадии Искусства Стража Поднебесной.

Немыслимый результат за столь короткий промежуток времени. Ему всё ещё следовало несколько отточить свою позу, но даже такой прогресс обеспечит ему явное преимущество во время экзамена.

Лу Инь опустила голову и вздохнула.

Сима Фэй посмотрел на неё и стал задумчиво перебирать пальцы.

Изначально он собирался немедленно, если его план увенчается успехом, рассказать девушке, что на самом деле совсем не притворялся, и что она действительно увидела его подлинные ошибки — таким образом он хотел поднять её самооценку. Теперь, однако, делать это было немного неловко… Ему нужно было поддерживать определённую репутацию — по крайней мере в начале их отношений, потом, конечно, он может последовать примеру женщин, которые сразу после заключения брачного контракта забывают про макияж и бегут в Макдак, — но сейчас ему следовало хранить образ, и подобная «бездарность» будет для него губительна.

Поэтому Сима Фэй немного подумал и решил поступить следующим образом:

— Очень хорошо, Лу Инь, ты всё заметила.

— С-спасибо.

— Разве что твоё замечание по поводу правой ноги, которую нужно держать немного перед левой…

— Я ошиблась? — заволновалась девушка и сцепила руки.

— Нет, — помотал головой Сима Фэй. — Это я ошибся.

— Вы?

— Верно. Раньше я об этом не подумал. С моей стороны это была непроизвольная ошибка. Поэтому спасибо, что ты её заметила.

Лу Инь сморгнула.

— Я вовсе не лукавил, когда говорил, что у тебя есть определённый талант. Поэтому давай сделаем так: ты будешь рассказывать мне мысли про свою технику, про культивацию и так далее, любые, даже те, которые на первый взгляд тебе самой будут казаться нелепыми, а я буду помогать тебе советом. Помогать определить, стоят они того или нет. Договорились?

Лу Инь замялась, но всего на секунду, и кивнула.

Сима Фэй мысленно выдохнул.

Достижения на поприще «раскрепощения» этой девчонки приносили ему едва ли не большее удовлетворение, чем прогресс по части культивации.

После этого Лу Инь робко стала рассказывать ему свои мысли. Сима Фэй кивал и делал собственные замечания. Иной раз они были даже полезны. Для этого ему просто следовало избегать говорить обо всём, что казалось постижения Законов меча и фехтования. В остальных аспектах культивации он был значительно более талантлив, так что в итоге беседа оказалась полезна для них обоих.

Казалось бы, после этого Лу Инь тоже следовало взяться за практическую сторону вопроса… Однако с этим были определённые проблемы.

Девушка сделала глубокий вдох, схватилась за меч и стала выполнять движения, которые предписывала Сутра Чистого Сердца. Но не прошло и минуты, как на светлом личике Лу Инь заблестели крупные капли пота; руки её задрожали, дыхание сделалось прерывистым, и вскоре сами действия перестали походить на те, которые приводились в книжке, и теперь больше напоминали танец, который исполняет деревянная марионетка неумелого кукловода.

Сима Фэй покачал головой.

Проблема была очевидной.

Лу Инь была слишком слабой для тренировки.

Собственно, решение тоже было очевидным…

— Хватит, — сказал Сима Фэй.

Лу Инь выдохнула и едва не упала.

— Думаю, нам следует заняться культивацией…

Боевые искусства делились на три составные части: тело, энергию и технику. Сам Сима Фэй понимал это следующим образом: тело представляло собой гоночный болид, энергия — топливо, техника — трассу.

В данный момент у Лу Инь были серьёзные проблемы с первым и вторым аспектом. Она была совершенно бездарной. Изначально, Сима Фэй всё равно советовал ей хотя бы немного освоить технику, — в книжках, которые он прочитал, говорилось, что тренировки развивали физическую силу и помогали постичь самую эссенцию боевых искусств, что было чрезвычайно полезно в процессе культивации энергии… Тем не менее «болид» Лу Инь был настолько тщедушным, что не мог проехать даже один круг.

Будь у них больше времени, возможно, девушке и стоило ещё немного потренироваться, однако до экзамена оставались считанные дни. А значит выход был только один: им следовало немедленно заняться «Трансформацией тела»…

Стадия «Трансформацией тела» состояла из трёх этапов:

Трансформация Мышц.

Трансформация Костей.

Трансформация Внутренностей.

Каждый из них отделяла незримая граница.

Чтобы пропитать свои мышцы Ци, воину следовало сперва «настроиться» на данную энергию, а сделать это было совсем непросто, даже если у человека есть талант.

Поэтому Сима Фэй заранее сделал определённые приготовления.

Он провёл девушку в помещение и закрыл все двери и окна. Повис полумрак, в котором, однако, ясно проглядывался румянец на белых щёчках смущённой Лу Инь; тем не менее уже вскоре лицо её приняло сосредоточенное выражение. Сима Фэй зажёг свечку зеленоватого цвета, от которой стал распространяться сильный травянистый аромат, а затем стал одну за другой размещать перед ней зеленоватые склянки.

— Чем выше концентрация энергии Ци во время культивации, тем лучше, — рассказывал Сима. — Тебе нужно сосредоточиться и попытаться даже не наполнить ей своё тело, а просто зацепиться за неё, ясно?

— Да, я… Я понимаю, — серьёзно ответила Лу Инь, старательно пытаясь собраться и подавить волнение, которое сотрясало её сердце.

— Хорошо, — сказал Сима Фэй. — Тогда начинаем. Только не торопись — всё равно потребуется определённое время.

Лу Инь кивнула, сделала глубокий вдох, сосредоточилась и прикрыла веки.

Сима Фэй меж тем открыл профиль девушки и стал пристально следить за показателем «Трансформации тела».

В данный момент последний составлял «0%».

Сперва Сима Фэй думал, что увидеть точные проценты можно было только с помощью системы, однако затем, по прочтению всевозможных книжек выяснил, что существовали особенные артефакты, которые выполняли похожую функцию. Более того, была целая градация, которая определяла силу воина в зависимости от процента трансформации.

Большинство переходило на стадию Истинного Ци по достижения 91-го процента. Талантливые воины раздвигали данные рамки. Они могли добраться до 92, 93, 95 и так далее в зависимости от своего дарования. Таким образом они укрепляли фундамент своей культивации. Воин, которые перешёл на стадию Истинного Ци с 96% обладал намного большим потенциалом, нежели тот, который остановился на 90% — более того, он запросто мог одолеть трёх или четырёх таких «недоносков».

Впрочем, всё это была дела грядущие.

Чтобы закрепиться на этапе Трансформации мышц следовало достичь хотя бы 10%.

Сима Фэй внимательно переводил взгляд со счётчика на Лу Инь и обратно.

Первое время прогресса не было. Совершенно. Сима Фэй мысленно досчитал до сотни, открыл первую склянку «Зелья Сотни Драгоценных Трав» и стал капать им на свечку.

Постепенно комнату наполнил сизый дым.

Травянистый запах усилился.

Когда первая из четырёх заранее приготовленных склянок закончилась почти наполовину, цифра вздрогнула и нехотя переменилась:

0%… 1%.

Сима Фэй выдохнул.

…Тем не менее облегчение его было непродолжительным.

По завершению первой склянки трансформация достигла всего «3%». Её рост неумолимо замедлялся. Вторая помогла подняться ещё на три: «6%»; следующая уже только на два: «8%».

Последнюю, четвёртую склянку Сима Фэй выливал особенно осторожно, стараясь, чтобы ни единая капля не упала на деревянные доски. Для этого он напряг всю свою новоявленную координацию… И тем не менее, когда склянка опустела, цифра едва перевалила за 9%. Сима Фэй глубоко вздохнул и стал пристально следить за счётчиком; оставалось надеется, что последний процент Лу Инь сможет добрать самостоятельно.

Сама девушка находилась в глубокой медитации и не замечала ничего вокруг.

Наконец Сима Фэй прищурился.

Цифра «9%» затрепетала и стала меняться. Ещё немного… ещё совсем немного и…

9%… 9%… 9%… 8%.

Сима Фэя точно огрели.

Он вытаращил глаза на восьмёрку. Затем опять на Лу Инь. Затем снова на восьмёрку.

Прошло несколько секунд.

Восьмёрка задрожала.

Сима Фэй немедленно пришёл в себя и стал тревожно барабанить пальцами.

Положение становилось критическим. Если так и дальше продолжится, трансформация не успеет закрепиться. Тогда в следующий раз им придётся начинать с самого начала, но… Взгляд его обратился на пустые склянки… У него больше не было денег…

Четыре зелья сожрали весь его капитал. Даже при огромном желании он не успеет заработать нужную сумму за два дня, которые оставались до начала экзамена.

Сима Фэй немедленно открыл систему и стал искать что-нибудь, что может помочь при текущих обстоятельствах. Вскоре он обнаружил то самое Зелье Сотни Драгоценных Трав, которое продавалось всего за 2 балла. Немного жалко было тратить столь ценную валюту на такую бесполезную вещицу, но ничего не поделаешь. Сима Фэй вздохнул и нажал: «Купить».

«Готово… Ожидайте. Ваш товар будет доставлен через 3 часа 14 минут».

Пф!

Сима Фэй поперхнулся и уставился на таймер.

«…Можете использовать экспресс-доставку. В таком случае товар прибудет за 15 м. Стоимость: 2 балла».

Сима:…

Он покачал головой, отменил покупку и заскрипел зубами. Проклятье, что ему теперь делать? Процент трансформации уже почти опустился до 7. Такими темпами он не просто потратит в пустую свои деньги, но и у Лу Инь не будет ни малейшего шанса на экзамене.

Нужно что-нибудь придумать. Но что? Его сердце гремело с бешеной силой, стремительно качая…

Стоп!

Вдруг в голове у Сима Фэя точно цокнула лампочка.

Он закрыл меню и серьёзно задумался.

Да, это может сработать… Это определённо может сработать…

Юноша сделал глубокий вдох, посмотрел на сосредоточенную девушку, а затем схватил лежавший неподалёку тренировочный меч.

Сима Фэй полоснул лезвием по своей ладони, сделал глубокий порез и протянул руку над свечкой.

Когда на неё упали первые рубиновые капли, сизый дымок приобрёл мутный красный цвет, повеяло кровью, однако Сима Фэй не обращал ни на это, ни на боль ни малейшего внимания. Его взгляд не отрывался от счётчика. Трансформация мелькала до 7%, как вдруг замедлилась и стала постепенно возвращаться к стабильным 8%.

Фух.

Получилось.

А идея на самом деле была простой. Его собственное тело на данный момент прошло трансформацию уже более чем на 50%. Следовательно, некоторое количество энергии Ци пропитывало его кровь. Разумеется, она была не такой густой, как та, которая содержалась в особенных эликсирах, но, — при мысли об этом на лице Сима Фэя появилась горькая усмешка, — крови у него тоже было заметно больше…

Следующие двадцать минут прошли в напряжённом ожидании.

За это время свечка сгорела почти наполовину.

Расплавленный воск приобрёл алый оттенок, и на его глянцевой поверхности отражался тусклый золотистый огонёк.

Сима Фэй терпеливо наблюдал за цифрой:

«Процент трансформации: 9%».

Последняя довольно долго оставалась неизменной, а перед глазами у него меж тем начинали набухать тёмные пятна.

Сима Фэй уже размышлял, как бы ему так устроиться, чтобы продолжать капать кровью даже если он потеряет сознание, как вдруг Лу Инь сперва схватила лёгкая дрожь, а затем на её коже стали выступать мутные чёрные капли.

Это были нечистоты, которые покидают человеческое тело, когда он проходит через первую трансформацию.

И действительно, когда Сима Фэй снова посмотрел на цифру, та переменилась и превратилась в дрожащую, но всё же десятку:

«Процент трансформации: 10%».

Он сделал глубокий вдох, подождал ещё с минуту — чисто для верности — и отвёл руку.

Свечка погасла.

Лу Инь медленно открыла веки.

Сперва взгляд её был рассеянным, нечётким; она посмотрела вокруг, посмотрела на Сима Фэя, который сразу попытался выдавить лёгкую улыбку, и наконец заметила кровавую лужицу и рану, которая зияла у него на руке.

— Ах! — воскликнула Лу Инь. — С-с вами всё в порядке?

— Ах! — воскликнула Лу Инь. — С-с вами всё в порядке?

— Разумеется. Просто царапина, — попытался заверить её Сима Фэй, но безуспешно. Лу Инь быстро осмотрелась по сторонам, встала и выбежала на улицу. Когда она вернулась, в руках у неё появилась чистая тряпка и ведёрко. Сима Фэй и заметить не успел, как неожиданно обнаружил себя на веранде возле девушки с голубыми волосами, которая сперва тщательно промыла его рану, а потом стала завязывать на ней белую повязку.

Наблюдая за её действиями и тревожными, но в то же время предельно сосредоточенными глазами, в которых мелькнуло облегчение, когда она убедилась, что всё действительно было в порядке, Сима Фэй вдруг почувствовал нечто неуловимое у себя на душе. Он задумался, помотал головой и сказал:

— Благодарю.

— Н-ничего…

Закончив завязывать узелок повязки, Лу Инь вдруг осознала, что сидит едва ли не вплотную к Сима Фэю и поспешила отстраниться.

— … И поздравляю, — прибавил юноша.

— А?..

— Трансформация прошла успешно. Теперь ты воин Первого ранга, Лу Инь.

Девушка сморгнула и посмотрела на свои руки.

В этот момент она вдруг осознала, что тело её ощущается необыкновенно ловким, гибким, сильным — как никогда бодрым и здоровым. С виду ничего не поменялось, и всё же само ощущение стало другим: как будто она выросла на несколько сантиметров.

…Последнее, впрочем, было невозможно. Культивация действительно «совершенствует» человеческое тело: делает кожу более светлой, дыхание ровным, зрение острым, но при этом не меняет саму природу человека, его внешность. Культивация не может сделать тебя выше. Она представляет собой не зубило, но наждачку.

Лу Инь удивлённо себя разглядывала… и вдруг заметила тёмные пятна, которые выступали через серое полотно её робы; её нос уловил немного неприятный, очень «телесный» запашок.

— Это…

— Нечистоты, — пояснил Сима Фэй. — Они накапливаются в человеческом теле с момента рождения и покидают его на первых этапах стадии Трансформации тела. Если нужно, у меня есть ванная…

— Н-нет, я… — немедленно замотала головой Лу Инь. — Я не смею использовать вашу… ванну…

— Почему? — невозмутимо улыбнулся Сима Фэй.

Лу Инь замялась. Заметалась. Её глаза и мысли отчаянно сновали в поисках выхода. На секунду — но не более того — Сима Фэй даже почувствовал к ней лёгкую жалость; и всё же он был неумолим в своей доброжелательной любезности. Наконец Лу Инь сказала, что просто наберёт немного воды, а потом обязательно уберёт за собой. Сима Фэй согласился, и через минуту, когда девушка скрылась за дверцей из красного дерева, услышал, как зазвенели трубы, которые пронизывали его дом.

Не теряя времени, он вернулся в зальную комнату, в которой догорала свечка, присел и погрузился в медитацию.

Помещение всё ещё наполняла густая энергия Ци. Грешно было этим не воспользоваться. Разумеется, если бы он просто выпил все те эликсиры, то добился в разы, если не десятки раз большего прогресса, но что поделать? Всякая инвестиция требует первоначального взноса.

Сима Фэй закрыл глаза и стал наполнять своё тело питательной энергией.

То и дело до него доносилось журчание и тихие всплески.

Наконец он почувствовал лёгкий толчок, открыл глаза и проверил свой профиль:

'Сима Фэй:

…

Процент трансформации: 59%'

Сима Фэй кивнул и вышел на террасу.

Лу Инь в это время сидела на веранде. Девушка вздрогнула при его появлении и посмотрела в сторону. Её короткие голубые волосы налипали на мокрый лоб и алые щёки. Одежда её тоже была мокрой — логично. Скорее всего, в ней Лу Инь и помылась. Возможно, потому что надевать грязное на чистое тело было бессмысленно; возможно, ей просто было неловко раздеваться в чужом доме.

В последнем случае она добилась обратного эффекта. Её халат был грубым и плотным, и всё равно заметно налипал на плечи и ножки, которые она теперь усиленно поджимала и вообще старалась спрятать за ведёрком.

Сперва Сима Фэй посчитал эти усилия совершенно бессмысленными — ей, собственно, и нечего было прятать.

Затем его взгляд обратился на плавный изгиб её ляжки, и ему пришлось переменить своё мнение. Лу Инь действительно была костлявой и тощей, но вот конкретно её ноги были необычайно женственными и изящными. Сима Фэй подумал, что ещё через пару лет, если девушка будет хорошо питаться, у неё появится отличный зад.

…Впрочем, даже тогда ей будет очень далеко до идеала его вкусовых предпочтений.

После этого Сима Фэй тактично предложил заняться тренировками в другое время, — чтобы девушке не пришлось выписывать пируэты в таком виде, — и вместо этого выпить чашку горячего чая.

Вечером они расстались.

Следующие несколько дней пара занималась в усиленном режиме. Сперва Лу Инь, по настоянию Сима Фэй, выпила зелье очищения. Свою первую трансформацию она провела с помощью эликсиров, а потому в её теле скопились некоторые нечистоты. Ничего серьёзного, однако это могло негативно сказаться на мнении экзаменационной комиссии. Затем девушка стала заниматься фехтованием и вновь продемонстрировала свой невероятный талант, когда всего за пару дней освоила первую стадию Сутры Меча Чистого Сердца.

В свою очередь сам Сима Фэй большую часть времени посвящал обыкновенной культивации. Постепенно последняя становилась всё сложнее и сложнее. Ему потребовалось несколько дней упорных медитаций, чтобы добраться до последнего 60-го% и достичь пик этапа Трансформации костей. Следующим был этап Трансформации внутренностей, однако его Сима Фэй решил оставить на потом. Между этапами пролегал барьер, преодолеть который своими силами было довольно проблематично. Он собирался сперва стать полноценным учеником Секты Жемчужного Истока и получить все надлежащие ресурсы и только потом планировать прорыв.

Тем паче, что у него больше не было времени на тренировки.

Экзамен был уже завтра.

…

…

С самого рассвета на главной арене Секты Жемчужного Истока царило необычайное оживление: происходили последние приготовления перед началом экзамена. Всю ночь рабочие трудились, чистили просторные каменные трибуны, равняли песок и убирали кости и выбитые зубы, великое множество которых усеивали площадку для проведения дуэлей и турниров.

Простые слуги снова и снова поглядывали в небесную высь, когда раздавался шум, и среди облаков проносилась очередная небесная баржа, на которых прибывали представители аристократических семейств. Некоторые баржи были больше, другие — меньше. Некоторые семьи принадлежали к числу вассалов Секты Жемчужного Истока, другие находились с ней в деловых отношениях. Некоторые отправляли единственного посланника, другие являлись всей семьёй из дюжины и более человек, включая грудных младенцев, которых мамы кормили либо собственным молоком, либо, если те были немного постарше — молоком всевозможных волшебных зверей и монстров, которые водились в пределах Запретного Леса.

Наконец трибуны стали постепенно наполнять ученики Внешнего и Внутреннего круга. Все были одеты в свои нарядные мантии. На женщинах сверкали, переливаясь небесным блеском, пёстрые драгоценности.

Были здесь и слуги, но совсем немного, и все они теснились у подножия трибун, не смея подняться наверх. В своих тщедушных одеждах они заметно выделялись на фоне благородных гостей, знамён, которые развевались на ветру, каменных и деревянных колонн и прочей роскоши, которую они возводили своими руками и среди которой смотрелись инородно и «неуместно».

— Эй, девчонка! Кыш отсюда! Живей, не мозоль глаза.

— Ах, простите! — немедленно извинилась и поклонилась Лу Инь, когда к ней обратился грубый голос. Она было побежала к остальным слугам, которые теснились за оградой у подножия трибун, но вовремя себя остановила и помотала головой.

— Чего встала? — снова рявкнул бородатый мужчина примерно сорока лет, который, судя по чёрной повязке на его грубой одежде, был начальником прислуги.

— Я не… эм… я собираюсь пройти… то есть попытаться пройти экзамен, — запинаясь ответила Лу Инь.

— Ты? — мужчина вскинул свою кустистую бровь, а затем усмехнулся. — А, ясно… Да, бывают среди вас такие… Мелкая ещё, дурная… Ну давай, «пытайся». Только у господ под ногами не елозь, ясно тебе? А то я тебя… — с этими словами он вскинул свою сильную работящую руку.

Лу Инь быстро закивала. Между делом она отметила, что грозный жест, который провернул мужчина, был довольно медленным… Но говорить ничего не стала, прогнала эти мысли у себя из головы и неловко проследовала в сторону толпы, в которой собирались молодые воины.

Всего их было около сотни, и все они стояли против каменной платформы, на которой возвышался таинственный предмет, накрытый красным покрывалом.

Лу Инь была одна. Сперва она и Сима Фэй намеревались пойти вместе, но у последнего вдруг появилась необходимость закрепить свою культивацию. Лу Инь хотела его подождать, но Сима Фэй заверил её, что в этом нет необходимости.

По правде сказать, теперь Лу Инь была благодарна этому обстоятельству. В компании нарядных людей примерно своего возраста она чувствовала себя, точно гадкий утёнок. Если бы рядом с ней сейчас находился господин Сима, она бы неминуемо испортила его репутацию; даже сейчас на Лу Инь время от времени обращались раздражённые и пренебрежительные взгляды.

Впрочем, люди редко замечают камни у подножия своей мантии; намного чаще их взгляды устремляются на звёзды.

Вскоре по собранию прошёлся ропот.

— Эй, смотрите…

— Это она!..

— Мьяо Чжо!

Толпа заволновалась. По трибунам, на которых было уже несколько тысяч человек, прокатился ропот.

Лу Инь проследила куда все смотрят и увидела молодую девушку.

Её густые чёрные волосы были завязаны в длинные косички. Лицо её было светлым и чистым. На плечиках висела полупрозрачная розовая шаль, которая накрывала белое ханьфу с узором вишни. Ресницы её были длинными и чёрными, губки — розовыми, изогнутыми в едва различимой высокомерной улыбке.

Её тонкий аристократичный носик был немного вздёрнут. Девушка вовсе не скрывала своей гордыни. Более того, она имела на неё полное право. Ведь не просто так она, Мьяо Чжо, находилась в центре внимания многотысячной толпы. Девушка не просто была красивой и нарядной, не просто была родом из могущественного клана Мьяо, капитал которого насчитывал многие сотни тысяч душ, которые каждый день в пот и лица работали на бескрайних плантациях — ещё она была гениальной.

Для великих фракций знатность твоего рода играет незначительную роль. Твоё собственное дарование — вот определяющий фактор. Мьяо Чжо была талантлива. Необычайно. Во время предварительного теста она смогла занять второе место и превзойти самого Сима Фэя…

Манеры девушки отражали её высокий статус; каждое её действие было пропитано гордыней. С пренебрежением воспринимала она восторженные взгляды, которые обращали на неё зрители на трибунах и прочие кандидаты в ученики.

На некоторое время воцарилась тишина.

Затем люди пришли в себя и стали робко приближаться к талантливой принцессе, дочери злата и небес: строить улыбки, пытаться завести разговор, заискивать. За несколько дней её пребывания в Деревне для Гостей вокруг Мьяо Чжо образовалась целая клика почитателей. Самые богатые и талантливые из них, друзья и вассалы семьи, держались ближе; остальные — на смиренном расстоянии.

Лу Инь неуверенно наблюдала за всем происходящим. По природе своей она была робкой и не умела играть в социальные игры. Тем не менее она замечала трепет, с которым смотрели на девушку, и вскоре последний стал вызывать в ней страшное смущение.

А ведь господин Сима тоже был таким… Тоже был необычайно талантливым воином. Тоже находился выше простых людей и особенно низменных слуг вроде неё.

И всё равно она смела общаться с ним лицом к лицу — с недавних пор она и вовсе стала воспринимать это как данность.

Лу Инь прикусила губы.

И тут…

— Эй, смотрите, юный господин Сима Фэй идёт!

Лу Инь вздрогнула и приподняла голову.

И действительно, в каменной арке показался статный юноша в чёрной мантии. Лицо его было необычайно светлым, а густые волосы казались растрёпаны ветром, что, однако, только дополняло его образ; в нём совершенно не было гордыни, которая пронизывала Мьяо Чжо — напротив, при взгляде на него душу пронизывала свежесть, точно тебе явился небесный бессмертный.

Трибуны возбудились.

Ученики тоже обратили пристальное внимание на молодого человека.

На него посмотрела сама Мьяо Чжо, которая секунду назад с покровительным видом слушала, или делала вид, что слушает, свою подругу.

Розовые губки девушки изогнулись в самодовольной улыбке.

Те, кто возвышается над облачным пределом, не видят муравьёв у себя под ногами — они замечают только равных.

Всё это время Мьяо Чжо испытывала пренебрежение в отношении сверстников: в глазах девушки они были не более чем ступеньками у неё под ногами. Никто из них был не достоин её дружбы; никто из них не смел претендовать на последнее. Она воспринимала их как богиня воспринимает своих почитателей: принимая их раболепие, она награждала их своим обществом и крупицами своего внимания.

Но вот перед ней появился равный.

Почти.

И к нему было другое отношение.

По правде сказать, Мьяо Чжо была немного недовольна, что за всё время их пребывания в Деревне для Гостей Сима Фэй ни разу с ней не заговорил. Заводить разговор сама она не собиралась. Это было ниже её достоинства. Ведь несмотря на явное дарование, последний был сыном простого учёного, в то время как она была родом из древнего и могучего семейства. К тому же на предварительном экзамене он занял только третье место, в то время как она — второе. Именно поэтому девушка не рассматривала его в качестве кандидата на женитьбу. Она целилась намного выше. Тем не менее он мог сделаться её доверенным слугой, и с его стороны было весьма опрометчиво, что он до сих пор не предложил себя в этой роли.

Мьяо Чжо оправдывала это тем, что Сима Фэй готовился к экзамену. Некоторые люди просто помешаны на боевых искусствах.

Это прощало его. Отчасти. Его небрежность всё равно была неправильной.

Особенно если он «возгордился».

Последнее и вовсе было смешно. Ведь по итогу предварительного теста он занял только третье место. Это несколько выделяло его на фоне прочей челяди, но не более того. Тем паче, что сама Мьяо Чжо притаила один монументальный козырь во время тогдашней проверки.

Как ни посмотри, её собственное положение было — и будет — намного выше.

Знай своё место, номер три!

Впрочем, он всё ещё мог исправиться.

Мьяо Чжо посмотрела на юношу и горделиво вскинула носик.

Достаточно было подойти к ней прямо сейчас, поприветствовать — как полагается — и она, так и быть, позволит ему быть своим лакеем.

Прочие люди тоже если не заметили, то ощутили, что были здесь немного лишними. Все расступились и стали с волнением наблюдать за встречей двух дарований.

Они напоминали трепещущих змей, которые наблюдают за свиданием драконов.

В считанные секунды все они расползлись, и между Сима Феем и Мьяо Чжо образовалась открытая площадка.

Юноша приблизился, Мьяо Чжо улыбнулась, парни напряглись, девушки затаили дыхание, и вдруг… Сима Фэй совершенно невозмутимо прошёл мимо черноволосой девушки.

Как будто её и не было вовсе.

Это было настолько удивительно, что первые несколько секунд никто, — люди в толпе, люди на трибунах, которые тоже наблюдали за встречей, слуги, которые держались на смиренном расстоянии и даже сама Мьяо Чжо — не мог осознать произошедшее.

Ещё через пару секунд девушка вздрогнула и повернулась.

Она и все остальные увидели, что Сима Фэй стоит перед служанкой. Нищенкой. Рабыней, судя по тому, как бедно и неряшливо она была одета.

Он улыбнулся ей и сказал:

— Доброе утро, Лу Инь.

— Доброе утро, Лу Инь. Прости, пришлось немного задержаться.

— Н-ничего, — пролепетала смущённая девушка, нервно поглядывая по сторонам.

В свою очередь сам Сима Фэй как будто совершенно не замечал мириады выпученных глаз; руки его были сложены за спиной, а на губах сияла освежающая улыбка.

Замешательство продолжалось несколько секунд.

В этот промежуток на арене висела настолько плотная тишина, что можно было услышать чириканье стрижа с кроны сосны неподалёку.

Впрочем, вскоре птица тоже замолчала, видимо смущённая всеобщим молчанием.

А затем, как бы в одно мгновение, среди людей на трибунах и молодых воинов поднялся настоящих шквал удивлённых и растерянных голосов:

— Кто это⁈

— Почему она так бедно одета? Она что, служанка?

— Невозможно! Зачем тогда господин Сима с ней заговорил?..

— Голубые волосы… Эй, это же… знаю! Лу Инь!

— Лу Инь? Кто это? Наследница древнего клана, отпрыски которого по традиции соблюдают аскетичный образ жизни, прямо как проповедники Западной пустыни или Секта Нищих запретного города Шэнь?

— Нет, простая служанка. Вообще это очень интересная история. Говорят, в своё время её отец сделал большое одолжение родителю господина Сима и просил приглядывать за своей дочкой.

— Вот как…

В считанные секунды среди собравшихся распространились слухи, которые уже некоторое время ходили среди прислуги; нет ничего более универсального и общего среди разных социальных страт, чем сплетни. Одна из наиболее популярных версий заключалась в том, что отец Лу Инь в своё время сделал большое одолжение семье Сима Фэя, и что последний, как человек предельно правильный и благородный, теперь исполнял обещание своего родителя и приглядывал за девушкой.

Последние несколько дней Лу Инь регулярно спускалась в его хижину. Некоторые слуги, совершенно случайно прохаживаясь рядом иной раз совершенно случайно забирались на старый дуб и совершенно случайно прятались в кусты неподалёку и поглядывали, что они такое делают: почти всё время пара находилась на заднем дворике и занималась боевыми искусствами (с перерывами на чай).

— Чего и следовало ожидать от юного господина Сима! Примерное благородство! И всё же…

— Что?

— Печально, что ему пришлось потратить столько времени на эту девчонку… Ведь он мог использовать его ради самого себя, чтобы ещё лучше подготовиться к экзамену!

— Тоже верно. Требовать от него такое было по меньшей мере эгоистично.

Некоторые люди с неодобрением покачали головой.

Если бы на месте Сима Фэя был другой ученик, всё это не имело бы особого значения; тот, однако, мог занять третье или даже второе место по итогу экзамена. Ему следовало потратить всё доступное время на подготовку. Любые отвлечения были губительны и, хотя сам он повёл себя единственным правильным образом, девушка, Лу Инь, была достойна всяческого порицания.

Она была камнем, который отягощает крылья птицы.

Меж тем Мьяо Чжо пришла в чувства.

Сперва она была неподвижна, но вот её светлое личико исказила мрачная гримаса. Она повернулась и бросила яростный взгляд сперва на Сима Фэя, а затем и на Лу Инь. До Мьяо Чжо дошли разговоры собравшихся. Сима Фэй был идиотом, это понятно, однако именно его дрянная рабыня вызывала в ней наибольшее раздражение. Ведь со стороны могло показаться, что Сима Фэй предпочёл заговорить именно с ней, нежели самой Мьяо Чжо. Это было непростительно. Если бы девушка была у себя дома, в пределах владений клана Мьяо, она бы немедленно схватила кнут и до смерти забила эту дрянь.

Разумеется, сейчас она не могла этого сделать. Все слуги считались собственностью секты. И тем не менее Мьяо Чжо запомнила лицо этой сучки — последняя должна быть благодарная за такую честь, — и твёрдо решила с ней расквитаться. А вернее сказать, отправить человека, чтобы он это сделал — она не собиралась марать собственные ручки о такую дрянь.

Все эти разговоры, а также растерянные и удивлённые взгляды не остались без внимания и самого Сима Фэя. За время пребывания в этом теле он наловчился достаточно точно замечать интерес и настроение окружающих. Заметил он и стремительно бледнеющее личико Лу Инь — и тем не менее не стал придавать происходящему особого значения.

Это было бессмысленно.

Во-первых, потому что спорить с толпой — себе дороже. Это как пытаться забрать кость у собаки — ты её только раззадоришь.

Во-вторых, своим невниманием к человеческой молве он поддерживал образ воина, который возвышается над мирскою суетой.

Наконец, и это была уже несколько более мрачная сторона вопроса, ему было выгодно, чтобы люди и дальше осуждали Лу Инь за то, что последняя «отнимает его драгоценное время». На самом деле это было неверно. Если бы не советы девушки, он бы никогда не смог так быстро освоить первую стадию Искусства Стража Поднебесной. В то же время, если последняя будет считать себя виноватой и обязанной перед ним, это сделает их отношения ещё немного крепче.

Сима Фэй был манипулятором.

Скрывал это.

Но не стеснялся.

— Волнуешься? — спросил он девушку с лёгкой улыбкой.

Лу Инь, продолжая боязливо поглядывать по сторонам, кивнула.

— И я.

— Правда? — удивилась девушка, причём так сильно, что на секунду забыла, что находится в центре всеобщего внимания; и действительно, невероятно сложно было поверить, что всегда возвышенный и спокойный господин Сима может «волноваться».

— Разумеется, — ответил Сима Фэй. — Ведь это нормально.

— Нормально?

— От исхода экзамена зависят наши судьба. Можно испытывать волнение, тревогу, даже страх. Главное, чтобы они не мешались у тебя под ногами. Не ставили палки в колёса, но подстёгивали в стремлении показать себя наилучшим образом. Правда?

— Да… эм, кажется, — кивнула Лу Инь.

Затем сделала глубокий вдох и попыталась собраться.

— Спасибо, юный гос… спасибо.

— Ничего. Кстати говоря, начинается.

Лу Инь встрепенулась и вскинула голову. В этот же момент её примеру последовали все остальные, стоявшие посреди просторной песчаной площадки и сидевшие на трибунах. Все они посмотрели на высокие главные ворота, через которые показалось несколько десятков человек, облачённых в красные робы. Возглавлял данную процессию старик с длинной причёсанной бородой и орлиным носом на морщинистом лице.

При виде последнего все немедленно затаили дыхание.

Это был экзаменатор, один из Девяти Сиятельных Старейшин Секты Жемчужного истока и, — самое важное — Воин Истинного Ци.

Последних нельзя было назвать особенно редкими. В отличие от магистров на стадии Формирования Ядра, которых было не более пяти человек на всю провинцию, они встречались довольно часто; тем не менее все они были важные и влиятельные люди — предки могущественных семейств и старейшины великих фракций.

Повисла смиренная тишина.

Старик в сопровождении нескольких молодых человек в красных робах поднялся на каменную площадку и стал внимательно осматривать собравшихся.

Когда его взгляд опустился на Сима Фэя, он почувствовал лёгкий трепет в районе позвоночника. Сам себе он показался птенцом, на которого взирает хищный кондор. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы собраться и не дрогнуть.

Наконец старик погладил свою бороду и сказал:

— Приветствую, — голос его был хриплым. — Меня зовут Ву Бао, и я буду вашим экзаменатором…

Щёлк!

Он щёлкнул пальцами, и в ту же секунду его помощник стянул покрывало с таинственного предмета посреди каменной платформы…

Прислужник в красной робе стянул покрывало с таинственного предмета посреди каменной платформы.

Собравшимся немедленно открылась высокая нефритовая стела, на которой в несколько столбцов были выгравированы имена:

Ван Фу

Ли Дунь

Сянь Лао…

Спустя несколько секунду Сима Фэй нашёл среди них собственное. Против него размещались цифры:

«Сима Фэй: 0. 0. 0. 0. — 0».

— Экзамен состоит из четырёх этапов, — снова заговорил Ву Бао. — Каждый из них призван оценить одну из граней вашего таланта: Ци, физическую силу, характер и понимание боевых искусств. За каждый из них вам будет начислено определённое количество баллов, которые в итоге составят вашу общую оценку. Чтобы стать учеником Секты Жемчужного Истока, вам необходимо набрать по меньшей мере двадцать баллов. Занявшие первые три места получат привилегии. Им будет предоставлено больше ресурсов в качестве награды, и они сразу станут Избранными учениками. Все остальные станут учениками Внешнего круга… В случае прохождения экзамена, разумеется. Вопросы?

Молодая девушка в голубой мантии помялась и приподняла руку.

— Слушаю, — невозмутимо сказал Ву Бао.

— … А почему первое место уже занято?

И действительно, на первом месте на стеле уже крепилась табличка с именем:

«1. Линь Ю: 10. 10. 10. 9. — 49».

— Линь Ю пожелал пройти экзамен отдельно, — сухо ответил Ву Бао. — Ещё вопросы?

Девушка помотала головой.

Остальные воины печально вздохнули.

Многие из них мечтали своими глазами увидеть юного господина Линь. Ведь он был чужестранцем, отпрыском могущественного клана Линь из Нефритовой провинции. Последняя находилась дальше по течению Зелёной реки и была примерно соразмерна с Жемчужной, хотя и несколько богаче. И что самое главное, в то время как здесь власть делили между собой губернатор и три великие Фракции (Секта Жемчужного Истока, Школа Таинств и Секта Огненной Горы), которые получили официальное признание управителя региона, вся Нефритовая провинция была собственностью клана Линь. На своих землях они были тиранами, и даже в других, приграничных провинциях к ним относились с предельным уважением.

Ходили разные слухи о том, как Патриарх Секты Жемчужного Истока смог заполучить благородного отпрыска клана Линь. Некоторые предполагали древнее одолжение, которое он сделал его семье, либо безграничные ресурсы, которые «Зелёный вихрь» Лян Чжу обещал пожертвовать на развитие юного дарования. Все были уверены, что юноша был тем самым козырем, который Секта Жемчужного Истока намеревалась использовать для победы на предстоящем «Турнире Молодых Драконов (и Драконих)».

Пожалуй, это был их единственны шанс, ведь за последние десять лет Секта Жемчужного Истока ни разу не поднималась выше третьего места…

Многие молодые люди смиренно опустили головы при виде имени Линь Ю; другие напротив, устремили пламенные взоры на него и стоявшую рядом цифру. И действительно, разве смеет человек называть себя настоящим воином, если не стремится покорить само небо? Было очевидно, что любой, кто сможет превзойти результаты Линь Ю, немедленно обретёт великую славу, и что имя его прогремит на устах многих миллионов жителей провинции.

Сима Фэй был совсем не против занять первое место, и в то же время старался быть реалистом. В расположении этого Линь Ю наверняка были неограниченные ресурсы. Превзойти его сейчас будет приятно, но проблематично.

Меж тем Лу Инь даже и не думала о том, чтобы смотреть на первую строчку — она разглядывала последнюю и пыталась угадать, что именно ей придётся сделать, чтобы вообще пройти экзамен.

После этого другой молодой человек спросил: если два воина наберут равное количество баллов, кто из них займёт более высокое место? Ву Бао ответил, что в таком случае решающим станет четвёртый этап, так как он был самым важным. Если же и на нём количество баллов окажется одинаковым, будет проведена дуэль.

Наконец старик хлопнул в ладоши; удар получился громогласным, так что услышали его даже на самых отдалённых трибунах.

— Экзамен… начинается!

По его приказу воины в красных робах спустились на площадку и стали раздавать прозрачные камушки, в которых сиял зеленоватый свет. Сима Фэй узнал в них так называемые духовные кристаллы. У него тоже был такой, пока не пришлось продать его, чтобы на вырученные деньги купить зелья для культивации.

— Первый этап, — загремел старейшина Ву, — проверит вашу способность поглощать энергию Ци. Вам даётся тридцать минут. За это время вы должны впитать столько энергии из кристалла, сколько позволит ваше дарование; по завершению данного промежутка вы вернёте кристаллы на экзаменацию и получите свой балл… Вопросы?

Юный воин с угловатым лицом вскинул руку:

— А что если мы впитаем всю энергию раньше, чем закончится время?

В толпе зашептались.

Старейшина Ву улыбнулся морщинистой улыбкой:

— Тогда вы получите высший балл… Начинаем!

Он щёлкнул пальцами, и раздался звон, напоминающий удар громадного гонга. Молодые люди опешили, а затем живо стали садиться на землю и хватать кристаллы одной или обеими руками; некоторые и вовсе свой приобнимали или пихали под одежду, надеясь таким образом повысить скорость поглощения.

За считанные секунды на песчаной арене повисла напряжённая тишина.

Сима Фэй неторопливо осмотрел свой камушек и постепенно настроился на заключённую в него тёплую пульсацию. В духовных кристаллах содержалось огромное количество энергии, которая, тем не менее, была намного менее питательной и хуже «переваривалась» чем та, которую можно было получить из всевозможных эликсиров.

Вскоре в его тело устремились бурные потоки бодрящего тока; камешек стал тускнеть прямо на глазах. Сима Фэй довольно кивнул, закрыл глаза и сосредоточился на деле.

Через десять минут он сделал перерыв — к этому времени кристалл заметно потемнел — и посмотрел по сторонам. Остальные воины обливались потом и старательно выжимали из своих камней все соки. У некоторых они были ярче, у других — темнее. Не без удовольствия Сима Фэй отметил, что его камень на данный момент был самым тусклым.

Торжество его, однако, оказалось непродолжительным; стоило ему посмотреть на Лу Инь, и лёгкая улыбка у него на губах немедленно задеревенела.

Девушка держала кристалл обеими руками — как ведёрко — и буравила своими голубыми глазами; с каждой секундой в них всё отчётливее проглядывалось отчаяние. И немудрено: её камень сиял ослепительным светом. Он вообще не поменялся. Питательная энергия просачивалась в тело девушки такими маленькими и редкими капельками, что каждая из них воспринималась за маленькое чудо.

Сперва Лу Инь ещё поглядывала на других экзаменуемых.

Затем перестала.

Чёрный яд отчаяния стал проникать в её сердце, когда она увидела, что все прочие кристаллы стремительно гаснут, в то время как её сияет аки полуденное солнце; в один момент она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Но это было немыслимо. Снова и снова веки её приоткрывались, она видела, что ничего не изменилось, и опять начинала жмуриться; и каждый раз лицо её становилось всё бледнее.

Сима Фэй чувствовал не меньшее волнение. Он мысленно ругнулся и стал перебирать варианты.

Сперва он собирался использовать систему, но в данный момент у него было недостаточно баллов, чтобы изменить талант Лу Инь; тогда он стал поглядывать на каменную платформу. Старейшина Ву смотрел в небесную высь, его помощники напоминали куклы. Сейчас был идеальный момент, чтобы попробовать немного подсобить Лу Инь. Самую малость. Да только делать это было чрезвычайно рискованно, у к тому же Сима Фэй было стойкое (и чрезвычайно неприятное) предчувствие, что девушка откажется от его помощи.

Он заскрипел зубами, и тут…

Он заскрипел зубами, и тут…

— Всё, — прозвенел надменный голос.

Все немедленно повернулись.

Мьяо Чжо грациозно приподнялась и вытянула свою белую ручку. В ней лежал прозрачный камень. Секунду спустя он полетел на землю и развалился на кусочки.

Старейшина Ву декламировал:

— Мьяо Чжо получает высший балл!

На мгновение среди собравшихся поднялся ропот. Потом все замолчали и стали ещё более сосредоточенно поглощать энергию своих кристаллов. В том числе Сима Фэй. Он и так потратил много времени на бесцельные размышления и теперь решил просто надеяться на лучшее.

Через пару минут камень в его руках ощутимо захрустел.

Сима Фэй приподнялся, надавил на него, и кристалл разлетелся на мельчайшие осколки.

— Сима Фэй получает высший балл!

Не обращая внимания на восторженные взгляды, Сима Фэй проследовал в сторону и стал пристально следить за Лу Инь.

— Неплохо. Для третьего места, — вдруг раздался презрительный голос.

Сима Фэй повернулся и посмотрел на Мьяо Чжо. Последняя с пренебрежительным видом смотрела на трибуны.

С этого момента и до конца экзамена не было ничего примечательного. Больше никто из воинов так и не смог уничтожить свой кристалл, несмотря на, порой, отчаянные попытки. Одна девушка и вовсе стала колошматить камень своей туфелькой и даже смогла отломать небольшой кусочек, но старейшина Ву оказался совершенно невозмутим перед лицом этого «достижения».

Когда время вышло, он щёлкнул пальцами, и его помощники стали собирать кристаллы. Многие воины не желали с ними расставаться, но выбора не было. Экзамен закончился, и пришла пора подводить результаты.

Некоторые ждали их с нетерпением, другие — тревогой. Лу Инь прикусила губы. Наконец каменная стела вспыхнула и стала стремительно меняться:

1 Линь Ю: 10. 10. 10. 9. — 49.

2 Мьяо Чжо: 10. 0. 0. 0. —10.

3 Сима Фэй: 10. 0. 0. 0. — 10.

4 Ду Ван: — 9. 0. 0. 0. — 9.

5 Ман Жу…

…

100 Лу Инь — 1.

Несколько секунд потребовалась воинам, чтобы найти собственные имена. После этого зазвучали радостные голоса:

— Двадцатое место!

— А у меня девятое!

— Ду Ван? Из клана Ду, что из города Бешеного Вепря?

— Наверное. Он, Ман Чжу и Гу Вей почти сравнялись с господином Сима и госпожой Мьяо.

— И всё равно немного не добрали… Вот что значит — настоящие дарования!

Некоторые обсуждали свои результаты, другие смотрели на чужие. Не меньшее волнение происходило на трибунах. Представители всевозможных влиятельных семейств стали самодовольно поглядывать на своих менее одарённых соседей.

Многие заметили Лу Инь. Это было неминуемо. Если бы она просто заработала один балл, её, разумеется, никто бы даже не заметил. Однако происшествие перед началом экзамена заставило людей пристально следить за девушкой с голубыми волосами. Последняя могла оказаться как безмерно талантливой, так и совершенно бездарной, и теперь…

— Единца? Серьёзно?

…Вывод был предельно очевидным.

— Ха! Чего и следовало ожидать от простой крестьянки.

— И после этого она смеет распускать слухи, будто бы её отец был сыном Небесного императора! Пф!

— Прискорбно, что господину Сима пришлось потратить время на эту челядь… Воистину, нет несчастия страшнее, чем родиться с благородным сердцем.

Если раньше к Лу Инь было хотя бы терпеливое отношение, то теперь, когда она показала себя абсолютной бездарностью, сам факт, что она смела отнимать время у Сима Фэя, нет, что она вообще смела находиться в его присутствии считался непростительным.

Мьяо Чжо ядовито прыснула.

Её стало немного неловко… и тошно, что на долю секунды она считала это создание своей соперницей. Хлестать её самостоятельно было ниже её достоинства — такую дрянь должны пороть другие слуги.

Сама же Лу Инь не обращала внимания на шквал осуждений… Почти. Она только смотрела на цифру, «1», и чувствовала, как её мир трещит по швам.

Неужели господин Сима ей соврал?

Неужели это была злая шутка, и на самом деле она была совершенно бездарной?

Лу Инь сомневалась всего долю секунды… а затем выбросила крамольные мысли у себя из головы. Нет. Это было глупо. Нелепо. Он столько всего для неё сделал. Это она была во всём виновата. Она подвела его ожидания. Если бы она сильнее сосредоточилась, если бы совсем не отвлекалась, если…

— Всё в порядке? — неожиданно раздался спокойный голос.

Лу Инь вздрогнула. Повернулась. Сима Фэй стоял рядом и смотрел на неё своими тёмными глазами.

— Чтобы пройти экзамен нужно набрать двадцать баллов, помнишь?

— Ах?

Сима Фэй невозмутимо покосился на стелу.

— Всё ещё только начинается.

Лу Инь растерялась, затем медленно кивнула и поджала губы.

Вокруг неё продолжали звучать издёвки, осуждения, презрительные возгласы… и всё это разумеется было очень болезненным, но девушка терпела. Она смотрела только вперёд. Только на стелу. Ведь если госпо… Сима Фэй в неё верил, значит последнее, что она может сделать, это постараться.

Вскоре всевозможные восклицания прекратились.

Пришло время второго этапа.

В этот раз проверяли физическую силу воинов и её потенциал. Сделать это было несколько сложнее, ибо хотя на всех этапах стадии Трансформации тела скорость поглощения Ци была примерно одинаковой, сила человека может разниться монументально в зависимости от процента трансформации. В других сектах данный момент всегда учитывали, однако в Секте Жемчужного Истока были свои правила.

На каждом этапе экзамена проверяли не только дарование, но и степень подготовки воина.

В конце концов, одного потенциала было недостаточно — нужно уметь реализовать последний.

Именно поэтому всех кандидатов, несмотря на разный уровень культивации, разместили в один круг, после чего помощники старейшины Ву стали чертить в нём запутанные узоры. Под конец, когда экзаменуемые присели на землю, посредине формации разместили особенно яркий духовный кристалл. В этот же момент ученики затрепетали. Некоторые наклонили головы и задрожали; другие побледнели и закашляли кровью.

Сима Фэй почувствовал некоторое давление, от которого у него заскрипели суставы — как будто гравитация стала в несколько раз сильнее.

Однако собственное состояние беспокоило его в последнюю очередь; взгляд его обратился на Лу Инь, и сразу трепет охватил его сердце. Девушка дрожала, как маленький листочек в порывах сильного ветра. На лице у неё выступили капли пота, она прикусила губы, и по светлому подбородку покатилась алая кровинка.

Каждая секунда представляла для неё невыразимое мучение; каждая секунда требовала от неё невероятного волевого усилия чтобы удержаться и не свалиться на землю. Ведь падение означало поражение.

Наконец раздался хлопок.

Кто-то упал.

Но это была не Лу Инь.

Тощий юноша свалился на землю и закашлял кровью.

Не говоря ни слова, помощники старейшины Ву зашли в круг и вынесли павшего за его пределы.

При этом они, казалось, совершенно не заметили давления.

Вскоре свалился второй, а сразу за ним — третий.

К этому моменту Лу Инь была бела, как мел. Волосы её вымокли от пота, а голубые венки на тонких ручках, которые она сжимала в кулачки, извивались, точно маленькие змейки. Сима Фэй серьёзно заволновался, как бы она не навредила себе своим упорством, — сдать экзамен в раненном состоянии будет довольно проблематично, — но затем свалился четвёртый, пятый, шестой и наконец десятой стала сама Лу Инь.

Нужно отдать ей должное.

Девушка держалась до конца.

Просто в один момент сами кости её стали гнуться под напором ужасающего веса. Воля её дрожала, но не треснула, — слабым местом оказалась её плоть.

Когда её вынесли из формации с ней, как и прочими, произошла удивительная перемена. Стоило ей оставить пределы сияющего круга, и она немедленно пришла в чувства; более того, на её теле не осталось никаких признаков недавнего давления. При иных обстоятельствах пару дней она не могла бы даже стоять; но вот Лу Инь удивлённо поморгала, посмотрела на свои руки, затем протёрла окровавленные губы и стала пристально следить за Сима Феем.

Разумеется, она была уверена, что последний покажет себя наилучшим образом, и всё равно в эти секунды девушка совершенно забыла про свои собственные результаты.

Сам Сима Фэй чувствовал себя вполне неплохо. Давление становилось всё сильнее, напоминая чайник, который постепенно разогревается, приближаясь к состоянию, когда придётся одёрнуть руку, но и прочие его соперники стремительно сыпались на землю, аки листья под напором яростного осеннего ветра.

Ему невольно вспоминались те американские шоу, когда человек может выиграть машину, если достаточно долго продержит на ней свою руку. В одном таком ему даже довелось принять участие, правда, без особого успеха. Мало того, что ему пришлось заплатить приличную сумму за выигрышный биллет в отборочной лотереи, так потом оказалось, что открыть банку просроченного сёрстрёминга, чтобы отпугнуть прочих кандидатов, не считается за «валидную» тактику.

Хотя в правилах ничего такого не было.

В любом случае в данном испытании значение играло не место, но время, которое ты сможешь продержаться. Первое было сугубо декоративным.

…Впрочем, это совершенно не мешало людям обсуждать происходящее:

— Осталось всего шестеро!

— Нет, уже пять! Ву Шен из клана Ву тоже свалился…

— А ведь он был последним на этапе Трансформации мышц. Все остальные достигли Трансформации костей.

— Да, теперь начинается самое интересное…

Внимание толпы сосредоточилось на пятёрке оставшихся. Время замедлилось. Сима Фэй и все остальные сидели на месте и разливали вокруг себя лужицы пота. Вскоре даже зрители на трибунах услышали хруст, который издавали их кости. На втором этапе Трансформации тела они становились крепкими, как хорошая сталь.

Однако и давление продолжало расти стремительными темпами. Когда Сима Фэй почувствовал первую давящую боль в своих мышцах, синхронно прозвучали два хлопка. Даже не открывая глаз он понял, по возгласам собравшихся, что ещё двое свалились на землю.

После этого внутри формации остались три человека:

Сима Фэй, Мьяо Чжо и ещё один юноша с короткими чёрными волосами.

— Кто это?

— Гу Вей!

— Из клана Гу?

— Ага. Никогда не слышал? Это небольшое семейство, что проживает на окраине Запретного леса. В своё время они были богачами, но в последние годы захирели. Недавно у них появился великий гений — Гу Вей! Именно он занял четвёртое место во время предварительного теста.

— Правду говорят: иной раз самые яркие звёзды горят на склоне небосвода…

Люди всегда смотрят на первые три места и редко замечают четвёртое. Но теперь все стали вспоминать Гу Вея и необычайные достижения этого юного дарования. Ему было всего двенадцать лет, когда он убил одного из монстров ужасающего Запретного леса, пределы которого затрагивают несколько провинций.

После этого клан Гу стал прикладывать все усилия, чтобы воспитать своё дарование наилучшим образом. Они влезли в непомерные долги перед своими соседями и даже брали займу у Жемчужного банка, и тем не менее, если судить по выражению лица патриарха Гу, который сидел на трибунах и довольно поглаживал свою тонкую чёрную бородку, все эти усилия были оправданы.

Старик смотрел на своего внука, затем на прочих дворян, которые сгорали от зависти, и улыбался; в один момент его улыбка стала ещё ярче, когда он заметил перемены, которые происходили внутри формации.

К этому момент все кандидаты вымокли до нитки, но Мьяо Чжо казалась особенно бледной. Напряжение нарастало. Патриарх Гу набирался храбрости, чтобы бросить высокомерный взгляд на делегацию клана Мьяо, как вдруг лицо его, красное от волнения, резко переменилось.

На трибунах и вокруг формации зазвучали удивлённые возгласы.

В тот самый момент, когда Мьяо Чжо, казалось, должна была свалиться на землю, неожиданно повеяло речным ароматом; в небесах раздался крик, воины попятились от напряжения, и на спине Мьяо Чжо возникли длинные чёрные крылья… Не явственные, иллюзорные. Они напоминали небесные тени. Казалось, если посмотреть на девушку краем глаза, можно было заметить у неё за спиной чёрную птицу с длинным серебристым клювом.

— Р-родословная! — воскликнул один из помощников Старейшины Ву.

— Р-родословная, — воскликнул один из помощников Старейшины Ву.

Это был первый раз, когда один из них заговорил, и в голосе у него звучало неподдельное волнение.

Через несколько секунд старейшина заявил:

— Мьяо Чжо получает высший балл!

Девушка посмотрела по сторонам, озаряя зрителей высокомерной улыбкой, задержала взгляд на Сима Фее, который продолжал сидеть на месте и обливаться потом, прошла мимо него и совершенно просто вышла за пределы формации.

Её крылья вздрогнули и растворились на ветру.

Долгое время после этого царила тишина.

Все были ошарашены произошедшим.

Лишь погодя, постепенно, в толпе зазвучали оживлённые и то же время тихие, ибо никто не смел поднять голос перед лицом столь монументального события, толки:

— Поверить не могу…

— За всю историю Жемчужной провинции найдётся не больше дюжины человек с родословной!

— И все они — основатели великих семей!

— Достойно наследницы благородного клана Мьяо!

На трибунах женщина, одетая в тонкую красную мантию и окружённая многочисленной свитой, триумфально улыбнулась; остальные люди невольно опустили головы. Они понимали, что совсем скорое влияние клана Мьяо, и без того безграничное, возрастёт до невиданных высот…

Лишь двое оставались безразличны к данному происшествию: Лу Инь, которая продолжала смотреть на Сима Фэя, сжимая кулачки, и сам юноша. Сима, конечно, заметил возвышение Мьяо Чжо, но только мимолётно отметил про себя, что у неё вероятно была родословная Чёрного аиста (см. Глоссарий), которая продавалась в магазине за 15Б.

После этого Сима Фэй снова сосредоточился, пытаясь сдержать нестерпимое давление.

Его соперник находился в ещё более плачевном состоянии. Сказывалась разница в культивации. Сима Фэй и Гу Вей находились на этапе Трансформации костей, однако первый уже завершил трансформацию (чему в немалой степени способствовало очищающее зелье).

Результат был закономерным, и когда юноша с короткими волосами рухнул на землю под напором незримого давления, Сима всё ещё оставался неподвижным.

Наконец старейшина Ву заявил, что испытание окончено. Сперва это показалось немного странным, ведь Сима Фэй так и не свалился на землю, но потом объявили результаты, и всё встало на свои места:

1. Линь Ю: 10. 10. 10. 9. — 39.

2. Мьяо Чжо: 10. 10. 0. 0. — 20.

3. Сима Фэй: 10. 9. 0. 0. — 19.

…

96. Лу Инь: 1. 3. 0. 0. — 4.

— Сима Фэй получил девять баллов…

— Но почему? Он ведь мог ещё продержаться.

— Всё дело в родословной, — заметил молодой человек в учёной шапочке. — Без неё невозможно получить высший балл на втором этапе большого экзамена Секты Жемчужного Истока.

— Вот как…

— Эх… Вот тебе и разница между талантливым человеком и настоящим небесным дарованием!

…И так негласная иерархия, которая царила между воинами, стремительно переменилась; если раньше все смотрели на Сима Фэй и Мьяо Чжо как на великие, но равные горы, то с этого момента юная принцесса превратилась в подобие небесного олимпа и затмила собой его вершину; больше не спорили о том, кто из них замёт второе место — ответ казался очевидным. Теперь люди гадали, сможет ли Мьяо Чжо добраться до высот Линь Ю.

Сима Фэй… был этим не особенно доволен.

Не потому что у него была звёздная болезнь (хотя не без этого) но по причине сугубо прагматичной: ему было полезно поддерживать репутацию несравненного дарования. Последняя была подобна роскошной мантии или золотому ключику, который открывал двери, закрытые для простонародья.

Впрочем, пусть… была у него одна карта в рукаве, которая поможет исправить положение.

Он помотал головой и направился к Лу Инь.

Последняя пристально смотрела на каменную стелу.

— Видишь, — заметил Сима Фэй. — Всё не так и плохо.

Девушка опустила голову.

— Никогда не стоит сдаваться, Лу Инь.

— Я знаю, но… — на губах девушки показалась горькая улыбка. — Простите, но я не думаю… Что у меня получится.

— Хм… — Сима Фэй драматично закрыл глаза: — Лу Инь, позволь мне сделать одно обещание.

— Обещание? — спросила девушка и удивлённо посмотрела на черноволосого юношу.

Сима Фэй кивнул:

— Я обещаю, что сам займу второе место — с первым сейчас будет немного проблематично, — и что ты, Лу Инь, обязательно пройдёшь экзамен.

— Но…

— Веришь?

Лу Инь замялась, заметалась; разумеется, она верила юному господину Сима, и в то же время она слышала, о чём говорили другие люди. У Сима Фэя не было родословной; было почти невероятно, что он сможет превзойти одарённую принцессу клана Мьяо, баловень небес. Но ещё более невероятным было то, что сама Лу Инь пройдёт экзамен. Ей требовалось ещё шестнадцать баллов — восемь там и восемь там. Это было немыслимо.

Лу Инь опустила голову.

Она была честной девушкой.

Обстоятельства часто вынуждали её говорить неправду, но всякая ложь неизменно оставляла на её сердце глубокую рану.

Ей было сложно поверить в такое обещание.

И всё же…

— Веришь?

— Ум…

— Я тоже.

— Ах?

— В тебя, Лу Инь.

— С-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-спасибо…

Лу Инь стала красная как роза и немедля отвернулась.

Сима Фэй улыбнулся, — искренне, потому что в этот момент у него перед глазами вспыхнула табличка «+1 Балл» (всего их теперь было 12 благодаря их совместным тренировкам на протяжении последних нескольких дней), — и вернулся на прежнее место.

Меж тем начинался третий этап.

Старейшина Ву вновь пристально осмотрел собравшихся и заговорил:

— Третий этап будет проходить в индивидуальном порядке и проверит ваши личностные качества. Каждый из вас, в зависимости от своего номера на Нефритовой стеле, должен подняться и ответить на несколько вопросов… Начинаем, — последнее слово было сказано не очень выразительным, и в то же время необычайно громким голосом, который услышали даже на трибунах.

Повисла тишина.

Мьяо Чжо неторопливо и грациозно приподнялась на каменный помост.

Прекрасная, нежная как цветок девушка встала перед морщинистым старцем.

Последний осмотрел её с ног до головы, а затем спросил:

— Имя?

— Мьяо Чжо.

Нужно было обладать величайшим вниманием, чтобы заметить в её голосе немного недовольные нотки, вызванные, очевидно, грубым тоном старика.

— Мьяо Чжо… — мрачно кивнул старейшина Ву, а затем… — Что ты можешь о себе рассказать?..

Это был первый вопрос.

За ним прогремели другие:

— Почему ты хочешь стать ученицей Секты Жемчужного Истока?

Сколько духовных кристаллов ты надеешься получать в качестве своего ежемесячного жалования?

Ты готова сверхурочно исполнять поручения секты?

Что ты будешь делать, если тебе не смогут немедленно вручить награду после исполнения порученной миссии?..

И так далее и тому подобное…

Сима Фэй хорошо подготовился, а потому заранее знал, что представляет собой таинственный третий этап большого экзамена; и всё равно его губы невольно дрогнули, когда он действительно услышал все эти вопросы.

Всё это подозрительно смахивало на собеседование перед наймом на работу… Нет, разумеется нельзя просто набирать в Секту талантливых людей, — смотреть на диплом, что называется — должны быть стандарты и по части характера, но… странно, да, это определённо было странно.

Ответы Мьяо Чжо были надменными. И скучными. Сима Фэй отметил про себя, что обитатели этого мира или по крайней мере Жемчужной провинции совершенно не понимали, как нужно себя вести на подобного рода интервью. Что и говорить, за всё время разговора старик ни разу не изменил своей сухой и скучающей интонации.

Наконец её отпустили. Настал черёд самого Сима Фэя. С огромным интересом все следили за тем, как он поднимался на помост. Перед лицом старейшины его снова пронзил лёгкий ток, словно перед ним был хищный зверь, тигр, который может запросто разорвать его в клочья.

— Имя? — спросил старейшина Ву.

— Сима Фэй.

— Что ты можешь о себе рассказать, Сима Фэй?

— Мою мать зовут Чу Ань, отца — Сима Лунь. Он является адептом гильдии учёных города Лин-ке, что в районе северных заводей великой реки Бао. Сперва я намеревался стать учёным, но в четырнадцать лет обнаружил талант к боевым искусствам. Тогда я сменил стезю образования и стал готовиться к поступлению в Секту Жемчужного Истока.

— И почему сюда? — бесцветным голосом спросил старик.

— У меня было несколько причин, — прямо ответил Сима Фэй. — Я не мог поступить в Школу Таинств, поскольку туда набирают только женщин; мне не хотелось в Секту Огненной Горы, так как мне неприятны тамошние суровые порядки. В свою очередь Секта Жемчужного Истока считается намного более… свободной. В других великих фракциях можно найти техники «Тайного ранга», и в то же время в Красной библиотеке Секты Жемчужного Истока намного больше простых и драгоценных приёмов. Воину никогда не следует менять себя ради техники; напротив, ему следует найти такую, которая подходит именно ему.

— Верно, — с лёгким одобрением кивнул старейшина Ву. — Это всё?

— Нет, — покачал головой Сима Фэй, — была ещё одна причина: в тройке сильнейший фракций Жемчужной провинции Секта Жемчужного Истока занимает последнее место.

Старейшина Ву вскинул свои мохнатые брови.

По собранию прошёлся ропот.

— И что же? Ты решил, что поступить сюда будет проще, чем в другие Секты? — сухим как треск мёртвого дерева голосом спросил старик.

— Нет, — ответил Сима Фэй. — Просто мне захотелось это исправить.

— Исправить? — опешил старейшина.

— Верно. Мне нравится Секта Жемчужного Истока и я желаю видеть её на первом месте.

— Хм⁈

Старейшина Ву растерялся, затем прищурился. В глазах у него заиграли синие искры.

Не меньшее потрясение ощущали и все остальные. Заявление Сима Фэя было грандиозным. Исправить? Неужели он собирался в одиночку вывести Секту Жемчужного Истока на первое место? Какая гордыня! Какое неистовое самомнение… Не прошло и мгновения, как люди разделились на два лагеря. Первая группа поддерживала Сима Фэя и говорила, что так и надо и что настоящий воин всегда должен стремиться в небесную высь; вторая качала головой и разумно замечала, что мальчишка был слишком высокомерным. Собственные достижения — похвальные, но не более того — ударили ему в голову.

К тому же теперь у него явно будут проблемы, когда ему придётся встретиться с учениками Огненной Горы и Школы Таинств…

В это самое время на склоне горы, с которого арена казалась размером с муравья, стояли два бамбуковых стула. На первом, вальяжно развесив белоснежные босые ножки, сидела красивая женщина с развязанными чёрными волосами; на втором — старик с опрятной бородой, верхнюю половину лица которого прятал красный солнечный зонтик.

Между ними находилась резная деревянная подставка и нефритовый чайник, из которого поднимался ароматный белый дым.

— Как вам такой ответ, моя дорогая? — лукаво спросил старик, поглаживая свою бороду.

Женщина лениво посмотрела на него своими тёмными глазами и ответила:

— Высокомерно… но опрометчиво. Мне нравится, но в твоей секте такое непринято.

— Почему же? Я всегда был чрезвычайно высокомерным и амбициозным человеком, — с наигранным удивлением заметил мужчина.

— Ты всегда это прятал, — ответила женщина, подпирая щёку кулаком.

— Только в определённые моменты. Что же касается этого молодого человека… — подбородок мужчины снова обратился в сторону арены, настолько маленькой на таком расстоянии, что она могла бы уместиться в иголочное ушко, даже если держать последнее на расстоянии вытянутой руки перед глазами. — … Если бы он просто сказал, что хочет вывести нас на первое место, его ответ действительно был бы высокомерным и опрометчивым; в то же время перед этим он прибавил, что ему нравится Секта Жемчужного Истока, а значит всего у нас есть два варианта…

Драматичная пауза.

Женщина выжидающе посмотрела на своего соседа.

Тот улыбнулся:

— … Либо он понял характер Ву Бао и моментально подобрал наилучший возможный ответ чтобы произвести на него хорошее впечатление, что показывает юного… как его зовут? Сима, да, как чрезвычайно сметливого юношу, либо… он идиот! — воскликнул старик и вскинул указательный палец.

Женщина медленно перевела взгляд на арену и сказала:

— Я передумала. Он меня раздражает.

…

Меж тем Сима Фэй продолжал смотреть на старейшину Ву, стараясь придать своему лицу как можно более честное выражение. Сперва старик его пристально разглядывал. Ощущение это было неприятное, всё равно что стоять перед лицом дикого зверя. Сима Фэй определённо бы дрогнул, если бы культивация не даровала ему необычайный контроль над собственным телом.

Наконец старик усмехнулся, — его смех напоминал скрежет камней под колёсами повозки, — и сказал:

— Хороший ответ… Пускай, мальчишка. Посмотрим, как у тебя это получится. Следующий!

Сима Фэй кивнул и спустился на песок.

Он был не совсем уверен, насколько действенной окажется его тактика, — возможно, ему следовало избрать более безопасный подход, — но вскоре эти тревоги оставили его голову, и на смену им пришли другие.

Он посмотрел на девушку с голубыми волосами, которая взволнованно сжимала кулачки.

Скоро (или не очень) должен был настать черёд Лу Инь.

Мысль об этом вселяла сильнейшее беспокойство.

Сима Фэй сделал всё возможное, чтобы «натаскать» девушку для интервью. Они провели больше дюжины репетиций. Но результаты были… спорными.

Первое время Лу Инь не могла сказать ни единого слова.

Затем она вдруг заявила, что хочет научиться летать, как великие воины, смутилась, покраснела и едва не потеряла сознание.

В общем, работы был непочатый край.

Некоторое время Сима Фэй планировал заставить её выучить заранее подготовленную речь, которая в любом случае могла обеспечить ей хороший балл… Однако потом засомневался (и не только потому, что её актёрские и дикторские навыки были на уровне детсадовского утренника).

Сима Фэй думал, мялся и наконец сказал Лу Инь, чтобы она говорила… правду.

Это было опасно.

Очень опасно.

И тем не менее самая крутая тропинка иной раз ведёт к наибольшему кладу.

Сима Фэй затаил дыхание и стал пристально следить за девушкой.

Вот она побрела в сторону помоста, стала забираться на лестницу… оступилась, но не упала, — в этот момент он едва не переломал свои скрещённые пальцы, — и встала перед лицом непоколебимого, как статуя льва, старейшины Ву.

Несколько мгновений Лу Инь сомневалась, стоит ей смотреть на старейшину или это будет невежливо?.. Или напротив: грубо пялиться на свои ноги? Наконец она вздохнула и медленно выпрямила спину.

— Как тебя зовут? — раздался громогласный голос.

— Лу… Лу Инь.

— Почему ты хочешь стать ученицей Секты Жемчужного Истока, Лу Инь?

— Потому что… Я хочу учиться боевым искусствам.

— Почему?

Лу Инь поёжилась.

Старейшина задавал этот вопрос почти каждому, кто поднимался на платформу.

Ответы у всех были разными.

Некоторые хотели обрести великую силу, с помощью которой смогут повелевать чужими судьбами.

Другие напротив, мечтали контролировать только собственную судьбу, для чего, опять же, им нужно было стать сильнее, ибо слабые всегда были и будут не более чем пешками в руках сильных мира сего.

Некоторые хотели славы.

Другие — богатства.

Некоторые желали отомстить.

Другие, по собственному заявлению, хотели сражаться с монстрами, которые терроризируют человеческую расу.

Мириады стремлений.

Мириады звёзд среди ясного неба.

Среди них Лу Инь чувствовала себя совершенно незначительной. Она была маленькой пылинкой, порхающей в лучах солнечного света. Вокруг неё возвышались титаны, она же…

Стояла тишина.

Старейшина Ву никогда не повторял свои вопросы.

В толпе начинались пересуды.

Сима Фэй поглядывал на прочих девушек и размышлял о том, можно ли сменить суженую?..

Наконец губы Лу Инь приоткрылись и сказали:

— Я хочу летать.

— Летать? — удивился старик.

Лу Инь быстро кивнула.

— Только великие мастера на стадии Формирования Ядра могут подняться в небесную высь. Ты хочешь стать одним из них? Одним из титанов, которые повелевают Жемчужной провинцией?

Лу Инь захотела помотать головой… но сдержалась.

— Пускай… почему же ты хочешь летать? Мечтаешь подняться к великому солнцу? Схватить звёзды, которые сверкают в небесной вышине? Или возвыситься над простыми людьми, которые там, сверху, кажутся подобны муравьям?

— Нет, я… просто хочу, — ответила Лу Инь и невольно вспомнила, как в детстве залезла на крышу и спрыгнула в заранее приготовленную кучу сена. Тогда она, хрупкая маленькая девочка, сломала себе руку, после чего долго лежала в постели, слушая непрестанные причитая бабушки Лу.

— Просто хочешь… и по-твоему это — достойная причина? — мрачным голосом спросил старейшина.

— Н-нет. Но я всё равно хочу.

— Хм… Пускай. Следующий! — прогремел старейшина Ву и больше не обращал на Лу Инь ни малейшего внимания. Девушка помялась, повернулась и смиренно спустилась по ступенькам.

Её «интервью» получилось коротким и непримечательным. Некоторые в толпе, кто ещё обращал на неё внимание, прыснули, когда девушка заявила, что хочет стать магистром на стадии Формирования Ядра. Даже Сима Фэй и Мьяо Инь не смели делать таких заявлений. В её устах это и вовсе звучало нелепо. Впрочем, когда она заявила, что ей «просто хочется» летать, люди перестали смотреть на неё как на гордячку, которая не знает своего места, и стали воспринимать Лу Инь как недалёкую деревенскую дуру.

Такие попросту недостойны внимания.

В то же время несколько иной диалог происходил на вершине горы…

— Забавная девочка, — сказал старик, лицо которого прятал красный зонтик.

Женщина помолчала некоторое время, а затем произнесла:

— Она бездарна и тем не менее смогла начать Трансформацию мышц в таком юном возрасте. При этом в её теле нет нечистот, которые появляются от приёма эликсиров… Чтобы этого добиться, нужно обладать великой силой воли.

— А как тебе её ответ?

— Терпимый.

— Я знал, что тебе понравится. Продам её за пятьсот духовных кристаллов.

Женщина закатила глаза.

— Можно с рассрочкой.

— …

…

…

…

После Лу Инь оставалось совсем немного человек, и вскоре третий этап подошёл к своему завершению. Старейшина Ву сказал несколько слов своему помощнику, и воины в красных робах стали развешивать итоговые баллы.

Экзаменуемые и люди на трибунах наблюдали за их работой с трепетом, который те совсем не замечали, просто методично и неторопливо поднимая таблички с цифрами…

Экзаменуемые и люди на трибунах наблюдали за их работой с трепетом, который те совсем не замечали, методично и неторопливо поднимая таблички с цифрами:

1. Линь Ю: 10. 10. 10. 9 — 39

2. Мьяо Чжо: 10. 10. 9. 0. — 29

3. Сима Фэй: 10. 9. 9. 0 — 28

…

— Девять… и девять. Хм! Значит ответ Сима Фэя оказался лучше.

— В смысле?

— Во время третьего этапа учитывают не только твой характер, но и твоё происхождение. Наследница клана Мьяо в принципе не могла получить меньше девяти балов, как и отпрыск достопочтенного клана Линь — меньше десятки.

И действительно, отметки наследников больших семей были заметно больше, чем у всех остальных, даже если ответы их были, в общем, одинаковы.

В этом состояла философия Секты Жемчужного Истока.

С некоторой точки зрения это было несправедливо.

С другой: честно.

Именно поэтому ответ Сима Фэя был великолепным, раз позволил ему сравняться с наследницей великого клана.

Последний кивнул, а затем стал нетерпеливо дожидаться результатов Лу Инь.

Сама девушка в это время рассеянно смотрела в землю.

Ей было страшно приподнять глаза и посмотреть на свою оценку.

Когда же рядом раздался печальный вздох, она и вовсе испытала сильнейшее желание повернуться и сбежать.

— Жаль… — вздохнул Сима Фэй.

Лу Инь прикусила губы.

— … Я надеялся по меньшей мере на семёрку.

— А?

— Впрочем, шесть — тоже неплохо.

Девушка немедленно вскинула голову и посмотрела на каменную стелу:

…

85. Лу Инь: 1. 3. 6. 0 — 10

…

Сперва она не верила своим глазам. Шесть… Другим эта цифра могла показаться совершенно заурядной, но для неё, которая готовилась увидеть единицу, она была невероятна.

Лу Инь смотрела на неё не отрываясь; затем пришла в себя и помотала головой.

Нет… всё это было совершенно не важно. Пускай она получила шестерку — но ведь чтобы пройти экзамен ей нужно было набрать всего двадцать баллов. Сейчас у неё было… эм… кажется, десять (она плохо разбиралась в математике). Оставался последний этап, причём, судя по разговорам, которые она слышала перед началом экзамена — самый сложный. Она не справится. Это невозможно. Сама мысль о том, что она может набрать ещё десять баллов, казалась и крамольной, и смешной. Не говоря уже о том, что шестёрку она явно получила не за свой характер; наверное, экзаменатору просто стало её жалко, и не более того.

Лу Инь печально посмотрела на Сима Фэя.

Она хотела извиниться перед ним — извиниться, что ему пришлось потратить на неё столько усилий. Ведь она была не глупой. Она слышала, о чём говорили все остальные. Если бы он с ней не занимался, если бы сосредоточился на собственных тренировках, он, быть может, занял бы ещё более высокое место.

Может, задумалась Лу Инь, ей вообще стоит снять свою кандидатуру, чтобы не донимать более экзаменатора и других кандидатов? Она знала, что Сима Фэй будет её отговаривать, — ведь он был добрым, хорошим, необычайно благородным человеком, который верил в неё несмотря на то, что она была этого совершенно недостойна, — но ведь она может просто убежать, так?..

Девушка уже приоткрыла губы… Как вдруг снова раздался громогласный щелчок, который немедленно оборвал вереницу её мыслей.

— Начинается Четвёртый этап! — прогремел старейшина Ву.

Его помощники вынесли на подиум маленькую шкатулку из красного дерева и поместили её на высокий нефритовый столик.

— В очередь, — приказал старейшина.

После этого экзаменуемые стали один за другим, в порядке места, которое занимали на стеле, подниматься на помост.

Когда пришла очередь Сима Фэя, человек в красной робе открыл шкатулку и вручил ему чёрную книжку. Это была техника боевых искусств — одна из великого множество, которые хранились в знаменитой «Библиотеке Красного Дерева» Секты Жемчужного Истока.

Последний этап большого экзамена был призван проверить талант воина к боевым искусствам. Для этого все кандидаты заранее заполняли формуляр, в которым указывали свой элемент и то оружие, которое намереваются использовать. После этого им предоставляли случайную технику, которая имела заданные свойства.

В этом отношении Секта Жемчужного Истока была менее привередливой, нежели две другие великие фракции из большой тройки Жемчужной провинции. Те проверяли дарование молодых воинов использую исключительно первые главы своих Тайных техник: «Трактата Огненной Сабли» Секты Огненной Горы и «Главы Тёмного Знамения» Школы Таинств.

Насколько хорошо кандидат успеет овладеть своей техникой за указанный промежуток, настолько высокий он получит балл. Казалось бы, если искусство выбирается случайно, готовиться заранее не имеет смысла, однако это было немного неверно.

Боевые искусства представляли собой великую гору. Техники — тропы. Разумеется, забираться на каждую тропинку следовало начинать сначала, однако маститый скалолаз совершит подъём намного быстрее новичка. Настоящие, великие воины могли освоить первые стадии техники, «смежной» с их собственной, за считанные мгновения.

Тренируя своё искусство, воин познавал и его, и вместе с тем великий путь, понимание которого позволяет проще овладеть любой другой техникой и просто стать сильнее.

Именно поэтому толстяк Ву в своё время советовал Сима Фэю взять заурядное искусство. Оно было слабее, но освоить его, а значит и продвинуться в своём понимании Дао, было проще.

К тому же всегда оставалась надежда, что тебе попадётся именно тот приём, который ты одолжил в библиотеке. Впрочем, подобное было почти невероятным. Недаром Библиотека Красного Дерева носила звание самой обширной в пределах нескольких провинций (для удержания которого сиятельный патриарх Лян Чжу то и дело закупался в других регионах, иной раз тратя крупные суммы для пополнения своей, как выразилась однажды директриса Школы Таинств, «свалки»). Одних только приёмов для меча стального элемента там было больше сотни; вероятность того, что тебе попадётся «та самая» техника не просто была ничтожной — это было невозможно.

Сима Фэй взял чёрную книжку, спустился и занял место на песчаной площадке.

Затем прочитал надпись на первой странице:

«Мануал Стража Поднебесной»

…

…

…

Нет, это была не удача, хотя Сима Фэй относился к ней с предельным уважением.

Дело в том, что прежде чем направиться на арену, он сперва сходил в библиотеку и навестил Ву Ланя. Последний удивился столь раннему визиту и сказал, что библиотека сегодня закрыта, поскольку библиотекари выбирают техники для экзамена. Сима Фэй ответил, что данное обстоятельство ему прекрасно известно…

Они переглянулись.

Наконец Ву Лань понимающе кивнул и серьёзно задумался.

И толи потому, что Сима Фэй между делом продемонстрировал ему своё мастерство первой стадии Искусства Стража Поднебесной, чем немало поразил библиотекаря, который не мог поверить, что последний добился таких результатов за столь короткий промежуток времени, то ли потому, что у Сима Фэя был намного более приятный и «заземлённый» характер, нежели у надменной принцессы Мьяо Чжо, в итоге они пришли к определённому соглашению…

Вот почему в руках у него теперь была та самая книжка.

Вообще сперва Сима Фэй собирался подбросить в заветный ларец Сутру Чистого Сердца, но в итоге решил, что Лу Инь и так обладает образцовым талантом, и что по крайней мере в этом отношении помогать ей было не нужно.

На протяжении экзамена ему пришлось несколько раз усомниться в своём решении… но менять его было уже поздно, так что теперь оставалось надеяться, что девушка не станет робеть и продемонстрирует своё дарование.

Сима Фэй покосился на Лу Инь.

Последняя с печальным видом разглядывала закрытую книжку.

…Да б*****.

…

…

…

Благо, замешательство Лу Инь было мимолётным. Сперва у неё действительно мелькали крамольные мысли: зачем пытаться? Всё равно не получится набрать десять баллов. Это бессмысленно. Оставь. Забудь. Прекрати… Но затем она прикусила губы, помотала головой и принялась читать.

По правде сказать, она сама не знала, что именно распаляло странную, отчаянную решимость в её сердце.

Может, причиной была та самая мечта, о которой она грезила в далёком детстве? Вряд ли. Крылья последней были немощными, как у бабочки, которую может снести первый же порыв сурового ветра. Или же господин Сима и его вера в то, что она обязательно справится? А может это было нечто иное, чего она сама про себя не знала, но что всегда составляло неотъемлемую часть её характера?..

Редкие люди могут описать свои собственные чувства.

Лу Инь открыла книгу и стала так пристально разглядывать иероглифы, что сперва даже не понимала их значение; затем она пришла в себя и стала читать более вдумчиво.

Однако вскоре новая проблема стиснула её сердце. Некоторые элементы техники — формы, позы и хватки, которые расписывались в книжке — показались ей совершенно неправильными… И снова Лу Инь засомневалась, и в момент величайшего сомнения ей вспомнились слова Сима Фэя.

Последний однажды сказал, что техники всегда пишутся для усреднённого воина, в то время как любой другой, который обладает своим взглядом на мир и боевые искусства, невольно подстраивает их под самого себя.

(Причём это действительно было так, однако Сима Фэй намеренно упустил один важный момент, что обыкновенно подобная «тонкая настройка» происходит постепенно, и даже самые одарённые воины вынуждены долго тренироваться, чтобы «разносить свои ботинки».)

Лу Инь вздохнула и, доверяя не столько своей чуйке, сколько «здравому смыслу» (и господину Сима) позволила вниманию раствориться на страницах.

Последний этап экзамена был наиболее продолжительным и наименее волнующим — по крайней мере первая его половина. Люди на трибунах расслабились и стали общаться. Не каждый день столько знатных и влиятельных особ собираются в одном месте. Для одних это была уникальная возможность, для других — просто приятное времяпрепровождение.

Самой популярной темой для обсуждения был, разумеется, экзамен. Все были уверены, что родословная Мьяо Чжо сыграет важнейшую роль во время столичного Турнира Молодых Драконов. Секта Жемчужного Истока определённо выделит на её развитие все свои неисчислимые ресурсы. Не даром она славилась самой богатой среди трёх великих фракций. Сокровище всех благородных семей северо-восточной окраины Жемчужной провинции не смогли бы наполнить даже половину одной из её «Великих копий», а всего их было у неё тринадцать…

Впрочем, даже эта оценка была скромной. На самом деле одни только блестящие, точно усыпанные звёздами чайные листья, которые старик на вершине горы заваривал для своей собеседницы, стоили едва ли не больше, чем годовой оборот клана Мьяо…

Солнце неторопливо карабкалось по небосводу, безбрежно проплывали облака, и наконец старейшина Ву, который с началом четвёртого этапа превратился в подобие немигающей статуи, вытянул свои длинные руки и хлопнул. Удар получился громогласным. Юные воины немедленно встрепенулись.

— Подготовительный этап закончился! Теперь каждый из вас поднимется на платформу, назовёт свою технику и продемонстрирует, чего добился.

Трибуны притихли, а затем снова оживились, когда по каменным ступенькам стала грациозно подниматься Мьяо Чжо. Воины в красных робах немедленно ретировались, оставляя старца и девушку в розовом платье наедине друг с другом.

— Начинай, — потребовал старик и выставил перед собой ладонь.

Мьяо Чжо закрыла глаза, открыла и сказала:

— Техника Мерцающей Воды.

Она вытянула свою нежную белую ручку, и вдруг последняя стала переливаться голубым сиянием. Затем Мьяо Чжо сложила мизинец, большой и безымянный пальцы, оставляя только указательный и средний, и вдруг ринулась вперёд. Раздался крик, последовала вспышка, и миг спустя девушка отпрянула и вернулась на прежнее место.

За всё это время старейшина Ву даже не дёрнулся.

Только на руке у него появилась маленькая белая метка.

Он посмотрел на неё, кивнул и заговорил:

— Всё что касается законов воды ты освоила превосходно… чего и следовало ожидать от Родословной Чёрного Аиста.

Мьяо Чжо горделиво вытянула шейку…

— Восемь баллов!

…И тут же переменилась в лице. На долю секунды девушка поморщилась, но затем как-будто что-то вспомнила, довольно улыбнулась и спустилась на площадку.

Меж тем в толе уже звучали пересуды:

— Восемь? Почему так мало?

— Мало? Совсем с дуба рухнул? Сам попробуй столько набрать. Мало ему…

— Последний тест называют самым сложным. Десять баллов набрать вообще невозможно — это нужно полностью освоить первый этап, а для девяти нужно быть великим гением, как Линь Ю! В нашей провинции, наверное, и не найдётся никого, кто так может…

Люди закивали. Последний этап большого экзамена действительно носил звание наиболее требовательного. Восемь баллов — это отличный результат. Не даром Старейшина Ву отметил, что Мьяо Чжо едва ли смогла бы добиться подобного, не будь у неё родословной.

— Следующий!

Сима Фэй взял меч и поднялся на платформу.

Старейшина Ву стоял неподвижно, как статуя, которая способна раздавить тебя одним своим взглядом.

— Начинай, — бесцветным голосом сказал старик.

Сима Фэй поклонился и произнёс:

— Мануал Стража Поднебесной.

Затем глубоко вдохнул и выставил перед собою меч. Его кончик вспыхнул металлическим блеском с тусклыми бронзовыми нотками.

Техники Стража Поднебесной носила оборонительный характер.

Тем не менее её автор прекрасно понимал, что лучшая защита — это нападение.

Крепко удерживая клинок правой рукой, Сима Фэй стал медленно приближаться.

Пять метров.

Четыре.

Три…

Повисла тишина. Все пристально следили за платформой. Когда расстояние между ними сократилось до единственного метра, Сима Фэй резко вытянул руку. Вспыхнул свет, раздался звон, и воцарилась тишина.

Все посмотрели сперва на него, затем на старейшину. Последний всё ещё держал перед собой вытянутую руку. Секунду спустя на его ладони появилась розовая чёрточка, по обеим сторонам которой скрутились тонкие обрывки белой кожи…

Старейшина Ву посмотрел на свою ладонь и медленно кивнул:

— Неплохо… весьма неплохо. Сима Фэй получает девять баллов!

Юноша поклонился и стал спускаться на площадку.

Уже на первой ступеньке тихий омут толпы перед ним разом обратился в бушующее море:

— Девять баллов!

— Больше чем у Мьяо Чжо!

— Неужели Сима Фэй так быстро освоил свою технику до первого этапа?

— Нет конечно. Это невозможно. Если только заранее тренироваться. Но он почти её освоил, а это тоже невероятно…

Все были уверены, что в этом деле не было никакой удачи. Просто Сима Фэй был необычайно одарённым воином. Мьяо Чжо обладала родословной; мастер Сима запросто осваивал боевые искусства. Быть может, с этого дня в Секте Жемчужного Истока начнётся новая эпоха: Чёрного Аиста и Боевого Дракона! (Под предводительством Небесного Императора Линь Ю, разумеется).

Единственный удар позволил Сима Фэю вновь подняться до небес. И хотя люди были согласны, что родословная, всё же, играет несколько большее значение, два дарования снова немного поравнялись в глазах собравшихся.

Немалую роль в этом сыграла нефритовая стела. Сима Фэй окончательно занял второе место. Ведь если два воина набирали одинаковое количество баллов, определяющее значение играл именно четвёртый этап. Не даром его называли самым важным. Культивацию и физическую силу можно было, по крайней мере до определённого предела, поднять с помощью всевозможных эликсиров и прочих драгоценных ресурсов (которых у Секты Жемчужного Истока было более чем достаточно), в то время как талант к боевым искусствам считался неизменным.

И пускай разница между вторым и третьим местом имела сугубо символическое значение…

…Для некоторых она была монументальной.

Мьяо Чжо пристально смотрела на стелу. Красивое личико девушки скривилось, как если бы она проглотила грязный лимон. Собственные слова теперь назойливым эхом отзывались у неё в голове:

«Знай своё место, номер три!»

Мьяо Чжо в кровь прикусила свои розовые губки.

Случайность… да, это была случайность. Нелепая ошибка. Она была лучше. Ведь у неё была родословная. Во всём виноват экзаменатор — старый ублюдок. Это он занизил её оценку во время третьего этапа. Ничего, она с ним ещё расквитается. Что же касается Сима Фэя… Хм!

Мьяо Чжо бросила на юношу мрачный взгляд.

Либо «дракон» склонит свою голову перед аистом… Либо она его прихлопнет.

Сам Сима Фэй казался невозмутимым.

«Казался».

На самом же деле он был крайне доволен. И немудрено: ведь план его прошёл успешно.

В действительности он уже давно освоил первый этап Искусства Стража Поднебесной и (благодаря наставлениям Лу Инь) приближался ко второму. При желании он мог заставить свой меч переливаться как бронза в сиянии полуденного солнца. Тем не менее он намеренно сделал несколько ошибок во время экзамена. Почему? Чтобы никто не подумал, что ему «повезло» и он вытянул ту самую технику, с которой тренировался на протяжении подготовительного этапа. Сима Фэй запросто мог заработать и десять баллов — но тогда его достижения списали бы на обыкновенную удачу.

Это было невыгодно.

Ему нужно было поддерживать репутацию.

А для этого иной раз необходимо сделать шаг назад.

Единственное опасение у него вызывал старейшина Ву, но последний либо не понял, что Сима Фэй намеренно бьёт не в полную силу, либо ему было всё равно.

Теперь на Сима обращались мириады восторженных глазах.

Одна пара, правда, была немного растерянной…

Лу Инь с волнением наблюдала за Сима Феем. Наблюдала сейчас и раньше, во время тренировок. Она знала, что последний в совершенстве освоил первый этап своей техники, а потому сильно удивилась и при этом необычайно обрадовалась, когда он поднялся на каменный помост и назвал Искусство Стража Поднебесной. Лу Инь даже не сомневалась, что господину Сима просто повезло, и не могла предположить, что его везение было рукотворным…

Поэтому девушка растерялась, когда Сима Фэй не стал использовать всю свою силу.

Почему?

Сперва Лу Инь подумала, что он заволновался. Совершил ошибку. Но представить, что господин Сима мог ошибиться, было совершенно невозможно; к тому же его помарка казалась ей подозрительно искусственной.

На самом деле Лу Инь была довольно умной, хотя и совершенно не опытной в деле человеческих отношений. В один момент ей показалось, что откровение маячит прямо у неё перед глазами, и причём уже давно… Однако не успела она сосредоточиться и задуматься, как раздался приятный голос:

— Я ведь обещал.

Лу Инь встрепенулась и посмотрела на черноволосого юношу. При виде последнего все теории, которые строились у неё в голове, немедленно развеялись, как серый туман в сиянии утреннего солнца.

— Обещали?.. А!

Лу Инь быстро посмотрела на стелу:

1. Линь Ю: 10. 10. 10. 9 — 39

2. Сима Фэй: 10. 9. 9. 9 — 37

— Твой черёд, Лу Инь, — заметил Сима Фэй.

Она замялась, растерялась… а потом резко мотнула головой и стиснула зубы.

Хватит, решила Лу Инь.

Хватит сомнений.

Хватит тревог.

Господин Сима сделал невероятное. Исполнил обещание. И хотя он выполнил его лишь наполовину, — соблюсти вторую она должна была самостоятельно. Она могла не верить в собственные силы, но не верить Господину Симу было неправильно и… просто глупо.

Сима Фэй заметил, что выражение лица девушки стало более решительным, и незаметно улыбнулся.

После этого на платформу поднялся юноша с короткими чёрными волосами — Гу Вей. Он смог набрать семь баллов и закрепился на четвёртом месте. Впрочем, в глазах собравшихся оно было скорее третьем. Первое, которое занимал Линь Ю, было непоколебимо, как безбрежный небосвод.

Затем последовали остальные кандидаты. Некоторые смогли провернуть половину приёма, в то время другие с трудом исполняли даже простейшие тренировочные движения. Не даром последний этап считался самым сложным.

По мере того, как экзаменуемые, которые на прежних этапах получили семёрки и восьмёрки, набирали пять и менее баллов, уважение к Сима Фэю неумолимо возрастало.

Некоторые и вовсе стали робко предполагать, что ему повезло и он достал ту самую технику, с которой всё это время упражнялся, однако теория эта была не популярной. Ведь приёмов было такое великое множество! Каков шанс, что именно ему, одарённому гению, достанется тот самый? Глупость. Это было нелепо. Только бездарные завистники могли предположить нечто подобное, и вскоре все теоретики смиренно замолчали.

Воины поднимались и спускались один за другим.

Очередь подходила к своему завершению.

Черёд Лу Инь неумолимо приближался, и всё же девушка сохраняла необычайное (для себя) спокойствие. Каждый раз, когда в неё проникали призраки сомнения, она шевелила губами и повторяла, что верит не в себя, — разумеется, — но в господина Сима. Её душа хваталась за его слова как за крепкую верёвку, протянутую над бездной.

— Следующий! — раздался громогласный голос.

Лу Инь сглотнула и стала забираться на лестницу.

К этому времени на девушку уже перестали обращать внимание. Сперва она действительно была предметом пересуд и разговоров, но затем произошло так много знаменательных событий, что про неё забыли. Даже те немногие, кто случайно вспоминал её, просто потому что она была связана с Сима Феем, мимолётно смотрел на её баллы и снова возвращался к своим делам.

Всё равно она не пройдёт экзамен.

Она была бездарна.

Лу Инь встала перед старейшиной Ву, помялась и выставила меч. Перед ней немедленно промелькнули многочисленные тренировки.

Благодаря советам господина Сима — она была уверена, что это была именно его заслуга, — она смогла освоить первую стадию Сутры Чистого Сердца. Во время испытания ей попалась «Техника Единого Разящего Вихря». Местами они были похожи, местами разнились. Лу Инь казалась, что она смогла уловить суть данного искусства, однако насколько хорошо — покажет только практика.

Девушка приготовилась ударить… и вдруг замялась.

Она вспомнила действия самого Сима Фэя.

Он ведь тоже овладел первой стадией своего искусства, но при этом намеренно решил её не выполнять.

Почему?

А если у него была причина?

Может, ей тоже следовало ошибиться?

Нет, тогда бы он предупредил её об этом, и всё же…

Лу Инь хотела посмотреть на Сима Фэя и спросить совета, но сделать это было невозможно.

У неё на сердце стремительно разгоралась буря, а в толпе уже начинали раздаваться недовольные выкрики:

— Скорей!

— Чего медлишь, всё равно не пройдёшь!

Даже старейшина Ву нетерпеливо вскинул брови.

Всё это навалилось на Лу Инь, она растерялась, посмотрела на стелу, вспомнила фразу «я в тебя верю», и наконец, еще прежде, чем её разум определился, что именно она собирается делать, её правая рука вытянула меч и плавным движением разрезала воздух и придвинула его к старейшине Ву и соединила острие с его ладонью…

На первой стадии «Техники Единого Разящего Вихря» воин должен быть подобен огню, неистовому и в то же время равномерному.

В этом отношении она была похожа на Сутру Чистого Сердца — разве что требовала держать пламя не внутри, но снаружи.

Немногие наблюдали за тем, как Лу Инь провернула свой удар.

Тем же, кто обратил внимание, показалось, что последняя просто бросилась вперёд и бездумно махнула клинком. И промахнулась. Её меч пролетел в нескольких сантиметрах от ладони старейшины.

Зрители покачали головой и уже подбирали презрительные выражения, чтобы прокомментировать столь позорную демонстрацию собственной бездарности, как вдруг…

На первой стадии «Техники Единого Разящего Вихря» воин должен быть подобен огню, неистовому и в то же время равномерному.

В этом отношении она была похожа на Сутру Чистого Сердца — разве что требовала держать пламя не внутри, но снаружи.

Немногие наблюдали за тем, как Лу Инь провернула свой удар.

Тем же, кто обратил внимание, показалось, что последняя просто бросилась вперёд и бездумно махнула клинком. И промахнулась. Её меч пролетел в нескольких сантиметрах от ладони старейшины.

Зрители покачали головой и уже подбирали презрительные выражения, чтобы прокомментировать столь позорную демонстрацию собственной бездарности, как вдруг…

— Лу Инь получает высший балл!

— Ах?

— Что?

Все растерялись, а затем немедленно посмотрели на старейшину. Последний задумчиво разглядывал собственную руку, а если быть конкретней, то единственный указательный палец, через треснувший ноготь которого набухала… Кровь.

Мгновение спустя красная капелька упала на каменный помост:

Кап.

Почти целую минуту это был единственный звук на расстоянии многих километров.

Никто не верил своим глазам. Кровь! Старейшине пустили кровь! Это было немыслимо, невероятно; причём кровь ему пустила совершенно бездарная девчонка. Потрясение собравшихся было настолько огромным, что никто не мог пошевелиться. Неужели всё это время она была талантлива? Неужели это убогая служанка была гордой дочерью небес? Нет. Невозможно! Ведь на прочих испытаниях она показала себя совершенно бездарной…

— Знаю! — крикнул парень в белоснежной мантии: — Смотрите, она ударила ноготь!

— А, точно…

Прочие экзаменуемые прищурились и закивали.

На теле обычного человека ногти считаются особенно крепкими; воины, однако, воспринимают их как слабое место, так как в отличие от кожи они плохо проводят Ци.

Если девушка ударила прямо по ногтю, она действительно могла пустить кровь великому мастеру на стадии Истинного Ци. Особенно если последний был неподвижным и даже не пытался заблокировать атаку.

Собравшиеся немного расслабились.

И лишь те немногие, кто внимательно следил за происходящим на арене, продолжали смотреть на Лу Инь с удивлением. Ведь её удар был не просто умеренно сильным — он был неистовым. Молниеносным. Некоторые попытались представить себя на месте Старейшины. Смогли бы они заблокировать такую атаку? Вряд ли. И в то же время удар, который повредил единственный ноготь мастера Истинного Ци, мог запросто отсечь голову человеку на первом этапе Трансформации тела.

При мысли об этом юные воины стали покрываться капельками холодного пота.

— И всё же… Десять баллов… Получается, она освоила первый этап своей техники в совершенстве? — нахмурился высокий молодой воин.

— За пару часов? Ни разу не упражняясь? Бред. Такое невозможно.

— А, знаю. Наверное, ей попалась та самая, с которой она занималась до начала экзамена.

Это было единственное разумное объяснение, и вскоре экзаменуемые и гости на трибунах уже были совершенно уверены, что девушке с голубыми волосами просто повезло. Такое бывает. Очень редко, но бывает. После этого и мнение касательно неё переменилось; талантливым завидуют молча, удачливым — открыто.

— Мне бы такое везение, я бы горы свернул!

Затем посыпались упрёки, замечания; некоторые говорили, что Лу Инь следовало сразу сказать, что ей попалась та самая техника, и попросить другую. В правилах об этом ничего не говорилось, но это вовсе не мешало людям высказывать неодобрение:

— Если бы со мной такое случилось, я бы немедленно запросил другую технику!

— А чего ты хотел? Чернь и манеры — несовместимые понятия…

— Не считается! Прочь с экзамена!

— Вон!

Для Лу Инь всё это было особенно тяжко; совсем недавно девушка находилась в состоянии сильнейшего напряжения. Затем перед ней как будто замерцала надежда, настолько невероятная, что первое время она находилась в почти что ошеломлённом состоянии… Но вот она стала спускаться по лестнице, и в неё немедленно вонзились ядовитые взгляды; змеиный шёпот стал проникать в её сердце. Неужели она поступила неправильно? Неужели совершила ошибку? Она хотела оправдать себя, сказать, что это они ошибаются, и тут…

— Поздравляю.

Свет.

— Лу Инь.

Её взгляд приподнялся.

Перед ней стоял черноволосый юноша.

Он был подобен тихой гавани среди бушующего моря осуждения.

Смотря на его лёгкую улыбку, Лу Инь вдруг осознала, что ей совершенно, что говорят другие люди.

— Ты справилась, молодец.

— Б-благодарю.

— И прошла экзамен.

— Ах!..

Лу Инь резко повернулась и посмотрела на стелу:

«78. Лу Инь: 1. 3. 6. 10. — 20»

Двадцать баллов… она смогла набрать двадцать баллов. Теперь она станет ученицей Секты Жемчужного Истока.

Это осознание немедленно приглушило крики «Вон!» и выветрило из головы Лу Инь все прочие мысли. Она сжала кулак у себя на груди и долгое время просто смотрела на собственное имя, глупое, смешное, красивое имя, которые все всегда забывали, и которое теперь, оказавшись на каменной пластине, стало незыблемым…

Сима Фэй улыбнулся призрачной улыбкой, наблюдая за реакцией девушки, а затем задумчиво посмотрел по сторонам.

Заткнуть её завистников было довольно просто; тем не менее делать этого он не собирался.

Если девушку начнут считать великим дарованием… впрочем, учитывая прочие её оценки это было невозможно… однако если в её сторону перестанут сыпать осуждения, и люди станут более доброжелательны, потеряется контраст между ним и озлобленной толпой.

Возможно, у неё появятся друзья. Это будет неприятно. Ему хотелось сохранить свою монополию. Хотелось и дальше быть единственным лучиком света в тёмном царстве. Поэтому ему было выгодно, если все и дальше будут считать достижение Лу Инь простой удачей. Если ей будут завидовать. Если её будут ненавидеть.

Всё познаётся в сравнении.

Море горечи.

И капелька нектара.

Разумеется, это было неправильно, однако Сима Фэй никогда не считал себя хорошим человеком.

Пока его губы улыбались выверенной улыбкой, в голове у него происходил механический расчёт.

А меж тем на вершине горы…

— Я передумал. Она не продаётся, — заявил старик, лицо которого прятал красный зонтик.

— Кто бы мог подумать, что ты когда-нибудь такое скажешь, — лениво заметила женщина. — Хм… В твою секту намеренно набирают идиотов?.. Даже если она заранее получила свою технику, нужно обладать определённым дарованием, чтобы освоить первый этап всего за несколько дней.

— Девушка служанка и провела здесь всю свою жизнь; возможно, она заполучила её несколько лет тому назад.

— Каким образом?

— Есть варианты: я намеренно спрятал несколько свитков и сокровищ по периметру горы — прекрасный способ находить удачливых учеников, не правда ли?

Женщина прыснула:

— В твоём стиле… Значит сперва ей повезло найти технику, которая ей подходит, а затем повезло достать именно её во время экзамена?

— Маловероятно, не правда ли?

— Невозможно.

— Либо так, либо она освоила первый этап драгоценного искусства всего за три часа, — невинно улыбнулся старец.

Женщина замолчала.

Затем прищурилась и медленно заговорила:

— Пускай. Вероятность этого ещё меньше. Впрочем, если бы это было так… Мне её жаль.

Старик понимающе кивнул.

Если девушка действительно увидела эту технику впервые и добилась подобного результата всего за несколько часов, её смело можно было назвать величайшим дарованием в пределах ближайших двенадцати провинций; в Небесных берегах в принципе было немного таких воинов, и даже монументальные фракции Небесных заводей, которые правили мириадами провинций наподобие Жемчужной, и для которых последняя была не более чем пылинкой в шкатулке, набитой драгоценными камнями, обратили бы на неё внимание.

Поверить в такое было невозможно; подобные дарования рождались раз в тысячелетие, и всё же… всё же, если девушка, Лу Инь, действительно была такой, это была величайшая трагедия — ведь в таком случае она была подобна фениксу с золотистым клювом и прогнившими крыльями.

Она была бездарна; её тело, Ци и всё остальное были ужасны. Даже будь у неё воля бессмертного и несметные сокровища, она всё равно не смогла бы перейти на стадию Формирования ядра; а значит и талант её был настолько же бессмысленным, как золотой сундук на необитаемом острове.

Величайшая трагедия.

Вот только это…

— … Невозможно, — спокойно заметила женщина.

— Нет, — рассудительно кивнул старик. — Скорее всего, она заранее выпросила технику у служителя библиотеки, а затем уговорила добавить именно её в список для экзамена.

— И почему я слышу в твоём тоне похвалу?..

— Формально, правилами этого не запрещается, и к тому же подобного рода деловая хватка необходима для настоящего ученика Секты Жемчужного Истока.

Женщина закатила глаза

— И всё же… — прибавил старик спустя некоторое время, поглаживая свою ухоженную бородку, — всё это немного странно…

— Почему? — бесцеремонно спросила его собеседница.

Старик улыбнулся:

— Не знаю; просто мне кажется, что в этой мозаике не достаёт одного кусочка… Девочка не сама это придумала. Представление поставил кто-то другой. Кому-то было нужно, чтобы она вступила в мою секту… Но зачем? Как странно… — размышляя он стал задумчиво постукивать пяткой.

Женщина посмотрела на него, покачала головой и приподнялась:

— Я ухожу.

— Уже? — опомнился старик.

— У меня дела.

— Разумеется, ведь Школа Таинств не может обойтись без своей драгоценной директрисы.

— Я стану директрисой, когда вернусь на Жемчужный берег; до тех пор называй меня по имени, Лян Чжу.

— Ничего не забыла, Му Лей? Может, ещё раз проверим спальню?..

Женщина прыснула. Она уже стояла на краю утёса, как вдруг, не поворачиваясь, заговорила отстранённым голосом:

— Зря ты потратился на этого мальчишку.

— Линь Ю? Почему же? Он был дорогим, это правда, но оно того стоит, если он сможет выиграть для меня турнир.

— Этого не будет, — сказала женщина. Голос её не был дерзким, не был агрессивным; она звучала удивительно спокойно, однако в этом спокойствии слышалась неоспоримая уверенность в собственных силах.

— Вот как… и причина, я так полагаю, в юной Ци Му?

На секунду лицо женщины дрогнуло, но уже вскоре она вернула себе прежнее непоколебимое выражение.

— Ты знаешь про неё и всё ещё надеешься на победу?

— Ох, я узнал про неё совсем недавно, как и о том, кто будет присутствовать на турнире в этом году… Ты хорошо постаралась, пытаясь её спрятать. Долгое время она представляла для меня единственную тайну в Школе Таинств.

— Но? — нетерпеливо нахмурилась женщина.

Старик многозначительно улыбнулся.

Некоторое время Му Лей пристально смотрела на его лицо; затем повернулась, превратилась в пучок чёрного света и умчалась за границу горизонта.

После этого Лян Чжу ещё добрую минуту разглядывал черту, на которой зелёные заросли, трепещущие на ветру, словно бескрайнее море, соединялись с эмалью голубого небосвода; наконец он поправил зонтик, откинулся на спинку своего бамбукового стула и прикрыл морщинистые веки…

…

…

…

…

…

На этом большой экзамен Секты Жемчужного Истока подошёл к своему завершению; после Лу Инь оставалось ещё несколько человек, но все они потерпели фиаско.

Больше сотни воинов попытали свои силы на экзамене. Многие из них были отпрысками великих семей. На своих землях они обладали безграничной властью и повелевали мириадами душ, но здесь, в святая святых боевых искусств, они превратились в обыкновенную стружку, которую пришлось соскрести, чтобы выявить истинные дарования; теперь им предстояло собрать свои вещи и вернуться домой.

Там они проведут своё отрочество, взрослые годы и старость, сперва часто, а затем всё реже и реже вспоминая, что когда-то стояли у подножия великой дороги боевых искусств, прежде чем последняя навсегда захлопнула для них свои двери; быть может, однажды они отправят собственных детей попытать удачу, продолжая вращать неизменное колесо Сансары. Недаром многие отцы, которые прибыли в Секту посмотреть на выступления своих отпрысков, печально вздыхали, разглядывая арену и недостижимую гору, и, видимо, предавались воспоминаниям…

В свою очередь немногим избранным приказали собраться завтра на рассвете у подножия магистральной лестницы; Сима Фэя и Мьяо Чжо попросили быть возле другой, второстепенной лестницы — им полагались особенные привилегии.

Только Сима Фэй и Лу Инь вышли за пределы арены, как их немедленно обступили люди в дорогих нарядах. Все они были представителями влиятельных семей, которые немедленно стали осыпать его ценными подарками и деловыми предложениями. Сима Фэй с удовольствием бы обговорил последние, да только, замечая смущение Лу Инь, поспешил откланяться и заявить, что занят, и что все эти вопросы лучше обсудить в другое время.

После этого он грациозно вывел девушку из толпы и повёл к своему жилищу.

Всю дорогу между ними царила тишина; через пару минут последние возгласы растворились вдалеке, после чего только их шаги стали нарушать гармонию природы.

Сима Фэй отметил, что Лу Инь невольно, а может и намеренно, подстраивает шаг под его собственный.

Сперва он собирался поговорить: похвалить её, обсудить дальнейшие планы и так далее и тому подобное, но потом заметил выражение лица своей спутницы и понял, что сейчас был один из тех моментов, когда лучше всего хранить молчание.

Лишь когда за поворотом тропинки показался дом под сенью старого дуба, он спросил девушку:

— Зайдёшь? Я приготовлю чай.

— Нет, я… Мне надо рассказать бабушке.

Сима Фэй понимающе кивнул и выступил вперёд.

Раз, два, три… он считал шаги у себя в голове, пока шёл через дворик и поднимался на порог… семь, восемь и…

— Эм…

Сима Фэй остановился, — к этому времени он был одной ногой в помещении, — и повернулся. Лу Инь стояла на краю дворика и смотрела на песок. Но вот она приподняла голову и проговорила:

— Спасибо.

— За что?

— За всё. Если бы не вы… Я бы никогда не смогла пройти экзамен… Спасибо, — снова сказала девушка и поклонилась.

Сима Фэй покачал головой:

— Я уже говорил, Лу Инь. Я сделал это ради самого себя.

Девушка растерянно сморгнула.

— Если это всё…

— Нет! Эм, у нас сегодня будет праздничный ужин, и если вы хотите…

Сима Фэй сделал задумчивое лицо.

Краем глаза он продолжал поглядывать на Лу Инь.

Девушка кусала губы; тревога её неумолимо нарастала, и вот, кажется, она уже собиралась забрать своё предложение, а потом извиниться и сбежать, когда Сима Фэй спросил:

— Когда?

— Ах?

— Ужин. Когда мне следует прийти?

— А… В-вечером, то есть я приду и скажу!

Сима Фэй улыбнутся:

— Буду ждать, Лу Инь.

Она покраснела, снова поклонилась и наконец ушла.

В свою очередь Сима Фэй присел на веранду, и сперва проводил девушку глазами, пока та удалялась по тропинке между деревьями, затем бросил взгляд на небо, щёлкнул пальцами и вызвал экран системы:

"

Мнение Суженой касательно вас улучшилось! Плюс 1 Балл!

Баллы: 13

Статус:

Незнакомые.

Знакомые.

Покровитель (вы здесь).

Друзья.

Пара.

Любовники.

Женатые.

Небесный союз.'

Сима Фэй разочарованно покачал головой. Он надеялся, что к этому времени они уже станут друзьями, и можно будет снова поиграть в рулетку. Видимо нет. Видимо, для этого ему нужно было выполнить некое особенное условие. Какое? Хм… Для достижения первого ранга в развитии отношений требовалось «познакомиться» с девушкой — то бишь представиться и узнать её имя. Возможно теперь ему тоже следует просто попросить её стать своим другом — закрепить их отношения вербально.

Что ж, это было несложно. Главное подобрать подходящий момент, чтобы его просьба не прозвучала особенно неловко.

И кстати, раз такое дело… Что вообще представляют собой остальные ранги? С ними тоже было немного непонятно. Так, например, в чём разница между «Парой» и «Любовниками»? А Небесный союз? Что это? Некое понятие из культуры данного мира? Возможно, ему следует поменьше читать книги про боевые искусства и сосредоточиться на тех трудах, которые расписывают местные традиции.

После этого Сима Фэй переместил внимание на Магазин.

В данный момент у него было достаточно баллов, чтобы поднять талант Лу Инь или приписать ей слабенькую родословную. Впрочем, лучше в таких делах не торопиться. Сперва следовало дождаться особенного подарка, который дарует статус «Дружбы», и только потом планировать дальнейшие траты.

Сима Фэй кивнул, затем прищурился на солнце, которое разливало лучи с вершины небосвода, как перевёрнутое ведёрко, зевнул и прилёг на веранде.

Время было раннее, он всё ещё мог почитать или заняться тренировкой, но экзамен был таким утомительным (в ментальном плане), что он чувствовал за собой полное право немного вздремнуть.

Несколько минут спустя его сознание растаяло в тёплых лучах полуденного солнца…

…

…

…

Когда Сима Фэй проснулся, мир изменился до неузнаваемости. Его глазам предстало запечённое, почти обугленное небо, перед которым простирал свои кривые пальцы старый дуб.

Стоял тот умеренно поздний час, когда небосвод ещё только догорает, а над землёй уже нависает тёмная дымка; Сима Фэй потянулся, приподнялся. На секунду он заволновался, а не проспал ли, часом, намеченный ужин, как вдруг взгляд его зацепился за тёмную фигурку, которая, точно матрёшка, сидела на границе песчаного дворика.

— Лу Инь?..

Тень вздрогнула и приоткрыла глаза цвета ясной синевы.

— Давно ты здесь?

— Нет, я, я недавно пришла… почти.

— Вот как?

— Вы спали, — продолжала торопливо объясняться девушка, — и я не хотела вас будить, поэтому решила подождать, а потом решила заняться культивацией, если было время…

— Ничего, всё в порядке, — сбрасывая вязкую, как одеяло, дрёму сказал Сима Фэй, и погодя прибавил:

— Так ты смотрела, как я сплю?

Даже в полумраке он заметил, как серенькие щёчки Лу Инь заливаются румянцем.

— Н-нет, я… старалась не смотреть…

— Не волнуйся, я не против, — с улыбкой спускаясь на песок сказал Сима Фэй. — Можешь смотреть сколько хочешь.

— Я не хочу! То есть, эм…

Наблюдая за метаниями девушки, Сима Фэй мысленно усмехнулся.

— Что ж, пошли.

— Пошли?

— Ты ведь пришла проводить меня на ужин?

— Ах, да… идёмте, — быстро кивнула Лу Инь, после чего облегчённо вздохнула, что удалось сменить тему.

Они прошли по тропинке до поворота и стали подниматься по лестнице. Ночь была тихая и безветренная. Лишь редкие насекомые цокали среди листвы, не нарушая, но подчёркивая царившую между парой тишину. Сима Фэй подумывал прочитать стишок, — как раз он недавно придумал очень хороший, — но затем посмотрел на взволнованное личико Лу Инь и решил подобрать для этого более подходящее время.

Когда они пришли на место, на пороге хижины Лу Инь горели лампы, освещая полную фигуру старухи Лу.

Последняя немедленно отчитала Лу Инь за то, что она пришла так поздно, а затем, когда девушка стала извиняться, стукнула её по голове и вежливо кланяясь предложила Сима Фэю зайти в помещение. Меж делом он отметил, что, несмотря на кажущуюся строгость в отношении своей приёмной внучки, старуха находилась в отличном расположении духа. Об этом говорил и румянец, и великое множество тарелок с едой, от которых ломился и потрескивал даже плотный деревянный стол.

Тут Сима Фэй понял, что и вправду проголодался, а потому с удовольствием, — придерживаясь, однако, этикета, положенного представителю высшего сословия, — взялся за белоснежное пюре, посыпанное лепестками неизвестного ему растения, которые придавали блюду удивительный мясисто-маслянистый привкус.

Лу Инь сперва неуверенно смотрела на свою тарелку; затем получила черпаком по голове и перестала, всё равно при этом стараясь быть умеренной. В один момент она попыталась повторять за Сима Феем и выпрямила осанку, но уже вскоре, как это часто с ней бывает, её внимание перехватили отстранённые мысли.

В этот раз она была одной единственной.

Лу Инь вдруг подумала о том, что это, верно, был последний раз, когда она видит Сима Фея; ведь последний занял второе место на экзамене. А значит сразу станет Избранным учеником Секты Жемчужного Истока и поселится на вершине горы. Сама же она попадёт в общежитие Внешнего круга и при этом потеряет дарованное прислуге право подниматься на любой из уровней Секты. Она не сможет больше навещать Сима Фэя. В свою очередь ему больше не зачем было её видеть.

Он выполнил своё обещание и помог ей стать ученицей Секты. Совершил благой поступок и позволил бедной служанке немного приблизиться к исполнению своей мечты. И всё. На этом их история закончилась. Щедрые люди наподобие господина Сима иной раз подкидывают беднякам монету; иной раз даже могут подобрать обездоленного, накормить, помыть (Лу Инь покраснела) и купить новую одежду — но едва ли они позволят ему постоянно жить у себя дома.

А значит сейчас был их последний вечер вместе. Завтра на рассвете Сима Фэй устремиться в небесную высь, в то время как самой Лу Инь только и останется, что слушать о его свершениях, и лишь изредка, на церемониях и турнирах, смотреть на него со стороны, снизу, как на звезду, которая стремительно поднимается в небесную высь…

Мысли об этом тяжким камнем повисли у неё на сердце и затмили радостное волнение, которое она испытывала с момента, когда стала ученицей Секты Жемчужного Истока. Через силу доела она половину своей тарелки и уже хотел помочь прибраться, когда бабушка Лу неожиданно приказала ей проводить господина Сима.

Лу Инь не хотелось этим заниматься; почему-то ей это казалось болезненным. Но выбора не было, и она поплелась на улицу.

К этому времени уже совсем стемнело и лишь редкие фонари освещали тропинку; тем не менее, если посмотреть в обратную сторону, через прорези в древесных кронах становились заметны мириады сияющих окошек. Они карабкались наверх по тёмному горному склону и рассеивалась в звёздной вышине.

— Красиво, не правда ли? — глядя в небо сказал Сима Фэй.

Лу Инь слабо кивнула.

Он посмотрел на неё краем глаза, а затем продекламировал:

— Среди тысячи звёзд,

Мне нужна лишь одна,

И пускай небосвод,

Горит без конца,

Мне ночь без неё

Не будет мила… Как тебе?

— Ах? — встрепенулась Лу Инь, до которой лишь несколько секунд спустя дошёл смысл стихотворения, заливая её щёчки нежной краской.

— Стих. Понравился?

— Эм, я в этом не понимаю, но, по-моему, очень красиво…

— Вот как? Спасибо. По правде сказать, Лу Инь, твоё мнение единственное, которое меня интересует.

— Почему? — удивлённо спросила девушка.

Сима Фэй улыбнулся.

Его улыбка казалась особенно ясной и таинственной в сиянии звёздного неба; некоторое время Лу Инь смотрела на неё, как зачарованная, как в детстве смотрела на чудесные картины, которые продавались в Деревне для Гостей; затем её взгляд, словно под весом всего недостижимого и прекрасного, опустился на собственные босые ноги.

— Лу Инь, — вдруг сказал Сима Фэй.

Она вздрогнула и приподняла голову.

— Тебя что-то беспокоит?

— Нет, я…

Лу Инь прикусила губы.

— Если так, скажи. Я буду рад помочь.

Лу Инь помялась, затем резко остановилась, поклонилась и продекламировала:

— Спасибо вам, господин Сима. Я благодарна вам и надеюсь… надеюсь, что вы добьётесь всего, чего хотите и станете великим воином.

— Вот как?

— И я надеюсь… что когда-нибудь снова вас увижу, — прибавила она более тихим голосом.

Повисла тишина.

Девушка не смела смотреть в глаза Сима Фэю.

Больше всего она боялась увидеть в них раздражение; боялась, что последний посчитает её прилипчивым, глупым ребёнком, который не понимает, когда следует перестать докучать своему благодетелю, и всё же…

Молчание было недолгим, но мучительным.

Наконец Сима Фэй ответил размеренным голосом:

— Разумеется… Сам я планировал навещать тебя по меньшей мере через день.

— … Ах?

— Ты тоже можешь приходить. Избранным ученикам разрешается написать приглашение, с которым ученик Внешнего круга может в любое время подниматься на более высокие уровни Секты.

Лу Инь растерянно сморгнула.

— Впрочем, — печально вздохнул Сима Фэй, — если ты считаешь мою компанию обременительной…

— Нет! Нет, я хочу встречаться, т-то есть я…

— Вот как? Тогда не вижу никаких проблем.

Зашелестела мантия.

Сима Фэй шагнул вперёд.

Теперь между ним и Лу Инь оставалось меньше метра.

Девушка захотела отпрянуть, но сдержала себя, и в этот же момент её захватили бездонные карие глаза.

— Друзья могут ходить в гости когда пожелают, не так ли?

— Друзья?..

— Я бы хотел стать твоим другом, Лу Инь. Если ты не против, разумеется.

Лу Инь пришла в себя и помотала головой. Она хотела ответить… и не смогла. У неё захватило дыхание: друзья… господин Сима назвал её своим другом. Но ведь… но ведь это было невозможно. Она была простой служанкой. Он — одарённым воином. И даже если забыть об этом — что невозможно, — она была необразованной, неловкой, глупой… Сима Фэй был учёным человеком. Он знал стихи, этикет; он прекрасно говорил, и не только потому, что у него был приятный бархатный голос, при звуке которого по спине Лу Инь иной раз пробегали мурашки, но ещё потому что был велеречивым, в то время как её собственную обрывистую речь испещряли паразиты. Она ничего не знала, не понимала, она была обыкновенной дурой, «дурашкой Лу», и тем не менее господин Сима назвал её своим… другом.

Ей было стыдно.

Стыдно за безумное счастье, которое зазвенело у неё груди, когда он это сказал.

— … Нет, — наконец придя в себя пробормотала Лу Инь. — Т-то есть я не против!

— Фух, — наигранно выдохнул Сима Фэй, а потом улыбнулся: — Признаться, я волновался, что ты откажешь. Значит будем друзьями, Лу Инь.

После этого они ещё немного поговорили — говорил в большинстве своём сам Сима, в то время как Лу Инь лишь изредка и невпопад кивала, — и наконец остановились на лестнице.

— Тогда до скорой встречи.

— До встречи, — кивнула девушка.

Сима Фэй повернулся и стал спускаться по ступенькам, которые освещали редкие точки фонарей. Настроение у него было умеренное хорошее. За время беседы он заработал ещё один балл (всего 14), однако у него не получилось заставить Лу Инь считать себя настоящим другом. С точки зрения системы он всё ещё был её «Покровителем»; впрочем, Сима Фэй всё равно был уверен, что дело это уже было у него в кармане.

Просто девушка смущалась и считала себя недостойной его дружбы. Но это дело поправимое. Сперва она и вовсе не смела смотреть ему в глаза, но постепенно ему удалось сократить дистанцию между ними.

А значит ещё неделька, думал Сима, и можно будет снова крутануть рулетку.

Впрочем, навещать её самостоятельно будет немного проблематично. Это привлечет излишние внимание, а в таких делах иной раз бывает необходима приватность… Нужно будет действительно написать для неё пропуск.

Размышляя об этом, Сима Фэй сложил руки за спиной и продолжил неторопливо спускаться вниз, наслаждаясь прохладным ароматом вечернего леса…

На следующий день он собрал вещи, оставил записку курьеру, который должен был доставить их в назначенное место, и направился к подножия особенной лестницы, предназначенной для Избранных учеников. Через некоторое время явилась Мьяо Чжо, — девушка выглядела мрачной и старалась не смотреть в его сторону, — а затем на ступеньках показался узколицый, но красивый воин в красной робе.

— Братец Сима, сестра Чжо… Вы уже тут? Неужели я задержался?

— Просто мы пришли немного раньше, — доброжелательно ответил Сима Фэй.

Мьяо Чжо посмотрела на молодого человека надменным и оценивающим взглядом.

— Пусть, — улыбнулся воин. — Меня зовут Ляо Шу, рад нашему знакомству.

— Приветствую, старший Ляо.

— Просто Ляо, братец Сима. В нашей Секте значение имеет только положение ученика, а не старшинство. Ты и сестра Мьяо сразу стали Избранными учениками, а значит мы с вами находимся на одной ступеньке. Впрочем, думаю, что уже совсем скоро вы меня обгоните.

— Прошу прощения, — с наигранной серьёзностью ответил Сима Фэй.

— Не стоит, — усмехнулся Ляо Шу, — всегда приятно видеть новое дарование. Вполне может быть, что однажды я попрошу одного из вас замолвить за меня словечко… Что ж, идёмте: дел невпроворот. Попробуем завершить экскурсию до наступления полудня.

После этого гид повёл Сима Фэя прямо наверх, минуя людные кварталы Внешнего круга. Они прошли под сенью двух кленовых деревьев, размашистые кроны которых переплетали свои ветви, образуя небольшую арку, и оказались на верхнем уровне секты.

Людей здесь было совсем немного, и можно было слышать, как шелестят деревья на ветру и щебечут утренние птички. Завидев группу Сима Фэя немногочисленные встречные в красных мантиях высказывали дружелюбные приветствия.

— Всё это ученики Внутреннего круга? — спросил Сима Фэй.

— Не совсем, — ответил Ляо Шу. — В большинстве своём это Избранные ученики, а также их друзья и свита. Обители старших из Внутреннего круга тоже расположены на этом уровне, однако немногие из них находятся в пределах горы.

— Вот как? А где они?

— По-разному. Некоторые управляют отделениями секты в больших городах и регионах, другие пребывают в закрытой медитации.

Ученики Внешнего круга носят белые робы; Избранные, как мы с тобой и вы, сестра Мьяо — красные. При этом в большинстве своём Избранные ученики находятся на этапе Трансформации внутренностей. Им позволяют занимать важные руководящие должности, а также использовать всю или почти всю инфраструктуру, которая расположена на вершине горы. В свою очередь ученики Внутреннего круга носят зелёные мантии и всегда являются воинами Истинного Ци.

— И ещё учениками старейшин, так? — вспомнил Сима Фэй.

— Верно. Правда вам это пока не грозит. Старейшины не могут выбирать учеников, прежде чем последние проведут в Секте хотя бы год. Такие правила.

После этого Ляо Шу провёл их по всевозможным заведениям верхнего уровня. Здесь были магазины, рестораны, тренировочные площадки и так далее и тому подобное; в общем и целом это место напоминало Сима Фэю элитный курорт. Куда ни посмотри расходились вычищенные до блеска аллеи и тропинки. Тут и там, словно статуи, стояли слуги, готовые по требованию исполнить любое пожелание. Отсюда можно было попасть прямо на второй этаж Красной библиотеки, и библиотекарь, худощавый воин в очках и зелёной робе, при виде которого Сима Фэй немедленно почувствовал лёгкое давление, сразу предложил подобрать для него драгоценную технику. Сима Фэй извинился и сказал, что обязательно зайдёт в другое время.

Наконец они направились в жилые кварталы.

Последние находились прямо возле горы, а если быть точнее, они находились «внутри горы». Избранные ученики и ученики Внутреннего круга проживали в пещерах. Когда Сима Фэй впервые об этом услышал, он сразу представил себе грубую трещину посреди скалы, и снова ожидания его оказались разбиты, ибо пещеры эти принадлежал воинам, а значит были уютными во всех отношениях…

Его собственная пещера находилась в конце узкой лестницы, которая налипала на каменистый склон. Ещё на подступах Сима Фэй почувствовал, что воздух стал как будто более густым. Он глубоко вдохнул, затем ещё раз, а затем Ляо Шу заметил, что он делает, и сказал:

— Пещеры на верхнем уровне специально вырезаны в местах с наибольшей концентрацией Ци. Поэтому культивировать здесь намного быстрее, чем у подножия горы. Кстати, даже среди них твоя пещера считается одной из лучших, братец Сима.

— Поэтому Избранные ученики проживают на верхнем уровне?

— Отчасти; ещё здесь намного живописней, — усмехнулся Ляо Шу, достал ключ и открыл обнесённый высокой стеной каменистый дворик. Последний был не очень большим, но зато уютным. Всё было сделано из цельного камня. Из трещин пробивались розы и фиалки. Слева возвышалась горная стена, в которой зияло тёмное отверстие — кривое и в то же время достаточно широкое, чтобы взрослый человек мог пройти в него, не нагибая спину.

Сама пещера тоже была удивительно приятной. Пол был гладким, потолок — высоким. Книжные полки и камин были вырезаны прямо внутри скалы. Винтовая лестница уводила наверх — пещера была двухэтажной. Второй этаж представлял собой широкий балкон с прекрасным видом на зелёные заросли, которые простирались до горизонта.

Великая гора напоминала остров, расположенный посреди зелёного моря.

Закончив наслаждаться видом, Сима Фэй спустился на первый этаж. Там, возле камина, он увидел аккуратно сложенную красную робу.

— Вот и всё, — сказал Ляо Шу. — Поздравляю, братец Сима. С этого момента ты можешь считать себя полноправным учеником Секты Жемчужного Истока.

Сима Фэй кивнул и поклонился:

— Благодарю за экскурсию.

— Это моя работа. Впрочем, — прибавил он погодя. — Не откажусь от приглашения, если собираешься праздновать новоселье.

Они попрощались, и Ляо Шу с Мьяо Чжо вернулись на лестницу. Сима Фэй прикрыл за ними дверь, сунул ключ в карман своей мантии, затем сложил руки за спиной, снова обошёл пещеру, поднялся на балкон, спустился, вернулся во дворик и стал прикидывать, где бы так разместить крючки, чтобы протянуть шезлонг?..

…

…

…

Лу Инь проснулась ни свет ни заря и сразу отправилась на главную лестницу. Между делом ноги почти завели её в обитель Сима Фэя, но затем она выбросила крамольные мысли у себя из головы: господин Сима наверняка тренируется. Она не смела отрывать его от столь важного занятия просто для того, чтобы сказать привет. Она планировала это сделать, вчера, когда думала, что они больше никогда не встретятся, но теперь, когда он обещал, что позволит (иногда) себя навещать, Лу Инь сочла это немного неправильным…

Поэтому она пошла другой тропинкой, минуя дом возле старого дуба.

На месте сбора у подножия лестницы уже было довольно много народа, и с каждой минутой людей прибывало всё больше и больше. Некоторые из них пришли в сопровождении свиты; другие, как Лу Инь, сами несли свою поклажу. В случае девушки ноша была совершенно незначительной и представляла собой единственный худенький как она сама мешок, через который выпирали очертания ведёрка…

Пришлось немного подождать, и наконец на ступеньках показался широкоплечий лысый мужчина в белой робе. Он торопливо спустился, бросил взгляд на собравшихся и спросил ленивым голосом:

— Все на месте? — И не дожидаясь ответа: — Тогда пошли. Подниматься разрешено только прошедшим экзамен. Вьючные животные остаются на месте — потом доставите свои манатки.

Парень повернулся и стал подниматься по лестнице. Ученики переглянулись, пришли в себя и быстро проследовали за ним.

За всё время подъёма гид не произнёс ни единого слова; даже когда они прошли через древесную арку в кварталы Внешнего круга, он только отметил между делом, что подниматься выше уже нельзя, ибо там проживают Избранные ученики. За нарушение данного правила полагается штраф, за неуплату — розга.

Внешний круг представлял собой полноценный город, который обивал кольцом великую гору, местами спускаясь к её подножию и даже зарываясь в её каменные недра. Улицы делились на людные коммерческие, с лавками, в которых можно было купить всё, что душа пожелает, и жилые. Особенно богатые ученики могли позволить себе личные хоромы; другие проживали в общежитиях и бараках. Закончив — довольно торопливо — рассказывать о том, где находится Библиотека, доска для объявлений, арсенал и тренировочные площадки (вход по квотам, три в неделю, хочешь больше — плати) — гид, сверкая лысиной, быстрым шагом устремился в спальные районы.

Последние состояли из множества белокаменных бараков. Главная улица была ещё умеренно широкой — все остальные были настолько узкие что даже двум людям, если идти в ряд, протиснуться в них становилось проблематично.

Лу Инь впервые посещала это место. Её поручения (и поручения девушек, которые скидывали на неё свою работу) всегда затрагивали другой участок великой горы. Поэтому всё вокруг представляло для неё огромный интерес.

В одном из тёмных переулков она заметила сиротливое ведёрко.

Захотела подобрать.

Сдержалась.

Вдруг раздался презрительный голос:

— Серьёзно?..

Лу Инь быстро повернулась и посмотрела на молодого человека в роскошной фиолетовой мантии, который с откровенным презрением смотрел по сторонам:

— Вы серьёзно собираетесь поселить нас в этих трущобах?..

— Как вы смеете предлагать нам поселиться в этих трущобах?..

Его слова нашли отклик среди прочих воинов. Многие из них были наследниками древних аристократических семейств. Они привыкли, что в таких условиях проживают разве что собаки и крепостные. Самим жить в таких условиях было для них немыслимо.

Гид бросил на молодого человека немного раздражённый взгляд и вдруг странно улыбнулся:

— Не нравится, юный господин?..

— Нет! Я требую обитель, подобающую моему статусу.

— Подобающую? И какую обитель вы будете считать подобающей?

— Хм, для начала мне…

Молодой человек перечислил. Гид с внимательным видом его выслушал, задумчиво кивнул и сказал:

— Понимаю… Значит, вы из клана Вей? Да, для такого важного человека, как вы, может и найдётся другое место.

— Ох? Тогда займитесь этим немедленно, — с лёгким удивлением заявил юноша.

Все остальные растерялись.

— Разумеется займёмся, — заверил гид. — Правда, сперва мне нужно закончить экскурсию, но потом я обязательно провожу вас в «подобающую» обитель

После этого Гид улыбнулся, — опять же, его улыбка показалась Лу Инь немного странной, — и они пошли дальше.

Вскоре группа остановилась посреди непримечательной улицы, с обеих сторон которой теснились белокаменные бараки. Личных комнат не было. Всем предстояло жить парами. Исключение составлял только молодой человек, который выразил протест — гид попросил его остаться на улице и немного подождать.

Дверь комнаты Лу Инь выходила прямо на улицу, в переулок, с другой стороны которого приподнимался склон, поросший деревьями и прочей растительностью. Внутренне убранство помещения было более чем скромным: две кровати, две тумбочки и больше ничего. Прочие молодые воины без особого стеснения жаловались на убожество столь бедного интерьера и сильно завидовали тому, кто успел потребовать себе другое жилище, но Лу Инь была совсем не против.

Более того, она с трепетом посмотрела на белую робу и ключ, которые лежали на кровати. Теперь она была полноценной ученицей Секты Жемчужного Истока. Мечта, которой она грезила многие годы, наконец исполнилась. Девушка помялась, закрыла дверь и быстро переоделась; когда она снова приоткрыла каменные ставни единственного окошка, то застала следующий разговор:

Гид:

— Вот ваша роба, юный господин. А ключик я забираю.

— Забираешь?

— Именно так; вы же хотите себе другое, подобающее жилище, верно? Значит ключи от этой комнатушки вам ни к чему.

— Что ж, пожалуй, так.

— Вот и отлично! В таком случае ждите здесь, мне нужно передать их в Бюро Недвижности — формальности, сами понимаете. Я постараюсь вернуться как можно скорее и показать вам вашу новую, в этот раз подобающую комнату.

— Хм… Пускай.

Лу Инь прикрыла окно и вернулась в комнату.

Её взгляд обратился на другую кровать. На ней не было робы, только простенькое покрывало, а рядом, на каменной полочке, лежали чужие вещи. По всей видимости, её сосед уже был учеником секты. Интересно, кто он такой? И когда она сможет снова увидеть Сима Фэя?..

Мысли про него то и дело возникали в голове Лу Инь на протяжении всей экскурсии; временами она поглядывала на вершину горы и рассеяно гадала, чем он сейчас занимается?

Наверное, тренируется. Ведь господин Сима был не просто талантливым, но также упорным и трудолюбивым человеком; с каждой минутой он становится всё сильнее и сильнее, неумолимо поднимаясь в небесную высь…

Девушка немного помялась, присела на кровать и погрузилась в медитацию.

С её талантом… а вернее его отсутствием ей нужно было использовать каждую секунду свободного времени.

Она пропитывала своё тело крупицами Ци, когда каменная дверь скрипнула и приоткрылась.

Лу Инь пришла в себя и посмотрела на дверной проём.

На пороге стояла низкая, даже ниже её собственного роста девушка с розовыми волосами, заплетёнными в косички.

Она устремила на Лу Инь внимательный взгляд.

— З-здравствуй, — проговорила Лу Инь и едва сдержалась, чтобы не поклониться. — Меня зовут Лу Инь.

— Мин Юй. Каждый сам убирается на своей половине.

— Ах? А, х-хорошо.

— Кстати, почему этот на улице ошивается? — спросила девушка.

Лу Инь посмотрела в окно и увидела посреди дороги молодого аристократа, которому обещали другое жильё.

Когда она рассказала эту историю, Мин Юй сложила руки на груди и хмыкнула:

— Идиот.

Лу Инь сморгнула.

— Нет никакой «другой комнаты». Секта бесплатно выдаёт одну квартиру сроком на первые три месяца. Потом за неё нужно платить либо духовными камнями, либо баллами контрибуции.

— Платить? — растерялась Лу Инь.

— Либо так, либо тебя вышвырнут на улицу, — ответила Мин Юй. — Этого уже вышвырнули. Если откажешься от квартиры, назад её тебе никто не вернёт.

Лу Инь рассеянно кивнула и снова посмотрела на молодого человека, который нетерпеливо, но теперь уже с выражением лёгкой неуверенности смотрел по сторонам.

— И что… эм, теперь будет?

— Будет спать в будке, — просто сказала Мин Юй. — На улице нельзя, вышвырнут… Хотя будку вроде заняли, — задумчиво нахмурившись прибавила девушка.

Наконец она снова посмотрела на Лу Инь и с презрительной горечью сказала:

— Добро пожаловать в Секту Жемчужного Истока.

…

…

…

Немного освоившись со своей новой жизнью, Сима Фэй задумался о том, чтобы навестить Лу Инь. Можно было сделать это сразу, в этот же день… а можно было немного подождать, заставить её трепетать и сомневаться, чтобы его появление, когда оно всё-таки случится, стало бальзамом для её потревоженной души.

Идея была неплохая.

Оставалось только определиться, как долго ему следует тянуть? В таких делах нужно уметь подобрать правильный момент. И заодно придумать оправдание. На первый взгляд Лу Инь была не из тех, кто будет допытывать, почему он про неё забыл и чем занимался, но кто знает — вполне может быть, что в ней уже проснулась женская натура. И тогда она, даже не жалуясь в открытую, всё равно затаит на него обиду…

В итоге Сима Фэй решил, что оптимальный срок — три дня. Весь этот промежуток он мог списать на закрытую культивацию. Оправдание было правдоподобным хотя бы потому, что в данный момент он действительно находился на вершине Второго этапа Трансформации тела и в любой момент мог перейти на Третий.

Прежде Сима Фэй откладывал это дело, пока не станет Избранным учеником и получит все надлежащие ресурсы. И вот этот момент настал. Минуту назад служанка принесла ему записку, в которой говорилось, что свою награду, а именно:

'20 духовных кристаллов нижайшего ранга.

10 Зелий Сотни Драгоценных Трав.

1 Зелье Трансформации.

1 Драгоценный меч'.

…Он может забрать в Бюро Снабжения.

Всё это ему полагалось за достижения второго места на экзамене.

В свою очередь статус Избранного ученика обеспечивал ему ещё десять духовных кристаллов ежемесячного жалования. Немного, конечно, но вполне достаточно, чтобы покрыть проживание и другие издержки на культивацию.

При этом он всегда мог заняться подработкой, выполняя различные полевые миссии, за которые секта награждала баллами контрибуции.

Сима Фэй уже припоминал, где находится Бюро Снабжения, когда раздался стук.

Сима Фэй вышел во дворик и открыл каменную дверь. На пороге его встретила грузная фигура библиотекаря Ву Ланя.

— Давно не виделись, братец Сима, — улыбнулся толстяк.

— И это печально, — усмехнулся Сима Фэй.

Они прошли во дворик и уселись на веранде. Первое время между ними царила понимающая тишина. На самом деле Сима Фэй прекрасно понимал, что рано или поздно ему придётся заплатить за одолжение Ву Ланя. Более того, он был не против. На первый взгляд последний казался приятным, не слишком жадным и что самое главное достаточно умным человеком, чтобы понимать, что они оба были повязаны в этой истории; а значит, если правда раскроется, Сима Фэй, конечно, пострадает немного больше, ибо лишится репутации (а её просто так не восстановишь), но и библиотекарь не сможет сохранить свою должность.

А последняя между прочим приносила внушительный доход.

В своё время Сима Фэй просмотрел соответствующий табель (потому что всегда полезно знать финансовое положение человека, которого ты пытаешься подкупить) и узнал, что библиотекарь первого ранга получает двадцать духовных камней ежемесячно и ещё столько же баллов контрибуции, в то время как за простые и даже умеренно сложные задания, будь то сопровождение каравана, поиски редкого алхимического ингредиента или защита поселений на границе Запретного леса Секта редко платила более пяти.

— Неплохое местечко, — осматриваясь сказал Ву Лань.

— Благодарю.

— А Ци какое густое. Даже гуще, чем у меня!

— Ты живёшь рядом, Ву?

— Неподалёку.

Ву Лань был Избранным учеником. Чтобы стать последним нужно было либо: занять призовое место во время вступительного экзамена, выполнить славное дело и получить статус в качестве награды от старейшины или Патриарха, либо совершить Трансформацию внутренностей до наступления девятнадцатилетнего возраста.

Самих по себе воинов Третьего ранга (Этап Трансформации внутренностей) было немало в Жемчужной провинции, однако в большинстве своём им было от двадцати до пятидесяти лет, и только наиболее одарённые ученики великих фракций могли похвастаться лучшими результатами.

— Сестрица Чжо собирает свою клику, — вдруг заметил Ву Лань.

— Клику?

— Именно. В нашей Секте, — заговорил он основательным голосом, — минимум две трети учеников состоят в различных фракциях. Они помогают друг другу, помогают вассалам секты… Ну и принимают от них за это всякие благодарности, если ты меня понимаешь.

— Понимаю… — задумчиво ответил Сима Фэй.

Владения Секты Жемчужного Истока простирались на тысячи километров, на которых располагались многочисленные деревни, поместья аристократических семейств и плантации; её отделения можно было найти во всех значимых городах провинции, и не было ничего удивительного в том, что некоторые ученики решили объединить усилия, чтобы использовать все эти ресурсы с наибольшей выгодой для самих себя.

— А что насчёт оставшейся трети?

— Бездари.

Сима Фэй кивнул.

— Двумя сильнейшими фракциями, — продолжал Ву Лань, — руководят самые талантливые ученики Внутреннего круга: старшая Жуа и старший Хао.

— И Мьяо Чжо хочет стать одной из них?

— Станет, — махнул Ву Лань. — С ей талантом, родословной и кланом Мьяо за спиной — уже стала. Скажу тебе больше, братец Сима, старшая Жуа уже попыталась заключить с ней союз — и получила отказ, а старший Хао и вовсе собирается передать ей свои полномочия предводителя своей фракции Жемчужных копий.

Сима Фэй сморгнул.

В Жемчужной провинции воины на стадии Истинного Ци считались важными людьми, и даже среди них ученики Внутреннего круга Секты Жемчужного Истока выделялись, как Бетельгейзе на фоне прочих звёзд. И теперь один из них, и не простой, а предводитель собственной фракции бежал сломя голову, чтобы сделаться сошкой Мьяо Чжо?

Это… было неожиданно.

Неужели причиной действительно была её родословная?

Сима Фэю всё это казалось немного странным. В магазине «Родословная Чёрного Аиста» продавалась всего за 15 Баллов. Можно было найти намного более ценные и дорогие варианты, а потому сам он не считал её чем-то особенно важным, но, видимо, в глазах других людей она имела монументальное значение.

— Вот как… — проговорил Сима Фэй задумчивым голосом.

Говорил он это сам себе, но Ву Лань воспринял его слова иначе и наигранно вздохнул:

— От земли до небес — один шаг. Собственно, именно поэтому к тебе до сих пор никто не пришёл, братец Сима.

— Хм?

— Ходят слухи, — не очень тихим шёпотом заметил толстяк, — что сестрица Чжо собирается сделать тебя своим человеком. Многие вообще считают, что ты уже вступил в её фракцию, и поэтому даже не пытаются тебя завербовать. Если бы не это, — хмыкнул Ву Лань. — Мне пришлось бы стоять очередь, чтобы попасть к тебе «на аудиенцию»…

Слухи?

Сима Фэй задумался.

Кто же распускает такие слухи?.. На самом деле виновник был довольно очевидным — сама Мьяо Чжо. Почему? Две причины. Во-первых, таким образом она хотела заранее распространить на него своё влияние, заявить, что каждый, кто попытается завербовать его в свою фракцию, посягается на её территорию; во-вторых, это было приглашение. Она как бы говорила ему, что, если он согласиться преклонить колено, она, так и быть, позволит ему быть своим приспешником и даже обещает высокую должность. Может не правой руки, но левой — точно.

Страшная морока, конечно.

Видимо зря он в своё время намеренно избегал эту «принцесску». Некоторые люди прямо как терьеры — бросаются в погоню если пытаешься от них удрать.

Причём было очевидно, что, если Сима Фэй не примет «предложение» Мьяо Чжо, последняя станет считать его своим врагом. С её влиянием, которое разрасталось не по дням, а по часам, это могло привести к неприятным последствиям.

На самом деле при других обстоятельствах он был бы даже не против стать её прихвостнем. Сима Фэй вообще придерживался мнения, что второму человеку в королевстве живётся не сильно хуже, чем первому, и при том намного проще. При должном старании он запросто мог выжать все ресурсы из новоявленной фракции юной принцессы и обвести её вокруг пальца… Но сейчас у этого плана были две очевидные проблемы, а именно:

Он будет губительным для образа возвышенного, отстранённого от мирского гения, который он старательно поддерживал — это раз; и Мьяо Чжо, к сожалению, была девушкой — это два. А значит ему следовало держаться от неё как можно дальше, чтобы у Лу Инь не появилось никаких заблуждений касательно их отношений.

Сима Фэй вздохнул.

Данный жест не прошёл мимо внимания Ву Ланя, который пристально следил за его реакцией.

Какие бы выводы толстяк ни сделал касательно мнения Сима Фэя обо всём происходящем, они пришлись ему по нраву, ибо вскоре он одобрительно кивнул.

После этого они ещё немного поговорили, и наконец Ву Лань сослался на другие дела, попрощался и пошёл на выход.

Закрыв за ним дверь, Сима Фэй отметил про себя, что за время беседы библиотекарь ни разу не упомянул своё «одолжение»; видимо он считал, что ещё не время, чтобы собирать должок. Логично. В данный момент у Сима Фея ничего, собственно, и не было.

Наконец он стал совершать приготовления для своего прорыва.

Перейти на стадию Трансформации внутренностей было непросто. Последняя считалась первой значимой преградой, которая отделяла зёрна от плевел. Почти каждый культиватор, если у него было достаточно времени, мог провести Трансформацию костей — хотя бы к тридцати годам. В свою очередь Трансформация внутренностей была доступна только немногим избранным — не даром достижение последней в определённый срок было важнейшим условием чтобы стать Избранным учеником Секты Жемчужного Истока.

Даже Сима Фэю с его необычайным талантом следовало хорошенько подготовиться, заложить фундамент покрепче, а потом долгое время упражняться; и тогда, может быть, на шестую или седьмую попытку — между которыми должен был пройти внушительный промежуток времени, чтобы его организм успел восстановиться — хорошенько протоптавши заветную тропинку он таки сможет пройти её до конца…

Но это при других обстоятельствах.

Он присел и посмотрел на одиннадцать блестящих колбочек, которые стояли перед ним в закрытой пещеры, освещённые зелёными свечками.

В десяти из них переливалось густая изумрудная жидкость — Зелье Сотни Драгоценных Трав.

Ещё в одной, по крайней мере на первый взгляд, была простая вода.

Сима Фэй взял эту склянку и покрутил перед свечкой.

Читая всевозможные книги, он выяснил занятную вещь. На самом деле никакого «Зелья очищения» в этом мире… нет. Были некоторые легендарные отвары и редчайшие техники, которые выполняли похожую роль, но все они позволяли понизить концентрацию нечистот лишь до определённого значения. Про настоящее, безлимитное зелье, как то, которое продавалось в магазине Системы, никто не слышал; никто не мог его даже представить. Это была уникальная вещь, за которую величайшие алхимики и мастера боевых искусств наверняка готовы были заплатить любую цену.

Кто знает, размышлял Сима, возможно небольшой пузырёк, который он держал между своим большим и указательным пальцем, стоил больше, чем все тринадцать легендарных копий Секты Жемчужного Истока…

Впрочем, продать его он был не в состоянии.

Сима Фэй подкинул пузырёк, схватил и поставил на землю.

В руках слабого человека клад представляет собой не ценность, но проклятие.

Выход?

Сделаться сильнее.

Вообще это был ответ на великое множество вопросов, включая «проблему Мьяо Чжо».

Сима Фэй сосредоточился, выбросил шальные мысли и стал вдыхать терпкий дымок, который постепенно наполнял закрытую комнату внутри пещеры. Вскоре лёгкий ток пронзил его мышцы, отчего они стали содрогаться после каждого вздоха.

Наконец, настроившись на живительную и бодрящую энергию, он приподнял первую склянку…

…

…

…

Испокон веков, а вернее сказать с момента своего основания, который был совсем недавно, ибо Секта Жемчужного Истока была самой молодой среди большой тройки Жемчужной провинции, больше всего её ученики любили судачить. Иной раз даже не нужно было покупать газету — достаточно выйти прогуляться, и тогда, пройдя всего две или три улицы, можно быть уверенным, что по возвращению тебе уже будут известны все последние слухи; иногда и вовсе хватало просто открыть окно ранним утром, после чего из него сразу начинали разливаться, аки новости с телевизионного экрана, все самые свежие пересуды:

— Фракция Мьяо Чжо стала ещё сильнее. К ней присоединился господин Мин Тао, который раньше был генералом фракции Лазурного Жемчуга.

— Это я слышал. Сестра Жуа Лю недовольна, так?..

— Недовольна? Она в бешенстве. Ведь она сама пыталась завербовать Мьяо Чжо — и получила отказ, а теперь последняя смеет красть её подчинённых!

— Сыпет соль на рану.

— Это ещё ничего; я слышал, что Мьяо Чжо заявила, что в ближайшее два месяца обязательно перейдёт на стадию Трансформации внутренностей!

— Серьёзно?

— Это невозможно. Она же совсем недавно стала воином Второго ранга.

— Для обычного человека действительно невозможно, но ты забыл? У неё родословная! Она не только ускоряет культивацию, но позволяет несколько раз совершить большой скачок с одной стадии на другую.

— Кстати, про Линь Ю ничего не слышно?

— Не-а. Как сидел в Пещере Драгоценного Нефрита, так и сидит. Такими темпами его мы увидим только к началу турнира.

— Жаль… Хотел бы я посмотреть на гения из клана Линь!

— А кто не хочет?

— Эй, а что насчёт Сима Фэя?

На этом моменте, незаметно для беседующих, девушка, которая внимательно слушала их разговор, задержала дыхание.

— Тоже у себя сидит, — лениво ответил молодой человек. — Наверное. Про него вообще ничего не слышно с тех пор, как Мьяо Чжо решила сделать его своим человеком.

— А кто он у неё будет? Тоже генерал?

— Без понятия. Вроде между ними сейчас ведутся тайные переговоры на эту тему. Сима Фэй пытается выиграть для себя более престижную роль.

— А я думал, что он будет строить свою фракцию…

— С чего бы? Он талантлив, конечно, но у Мьяо Чжо родословная. Соперничать против неё бессмысленно, а место на экзамене вообще ничего не значит, по сути…

— Кстати об этом. Я слышал, что Гу Вэй…

Разговор продолжался, но Лу Инь его уже не слушала. Девушка тихо прикрыла ставни и опустила голову; затем повернулась и рассеянно посмотрела на обшарпанные стены своей тесной комнатушки.

Горечь у неё на сердце стала сильнее, но вовсе не потому, что она считала это жилище неудобным — напротив, она до сих пор испытывала лёгкое волнение, когда вспоминала, что теперь живёт самостоятельно; просто это был символ великой разницы, которая простиралась между ней и Сима Феем и с каждым днём становилась всё больше и больше.

В первый день Лу Инь говорила себе, что это нормально, что господин Сима не пришёл её навестить, что у него были свои дела, и что он, собственно, и не должен уделять ей всё своё время.

На второй она заволновалась и стала придумывать оправдания. Наверняка у господина Сима появились важные дела. Может быть прямо сейчас он выполняет чрезвычайно опасное задание или собирает собственную фракцию, как об этом говорят другие люди… Она твердила себе, что нужно перестать волноваться и сосредоточиться на своих проблемах.

Наконец был третий день, — день долгого, мучительного ожидания, под конец которого Лу Инь сходила на магистральную лестницу и прочитала — дважды — табличку, которая запрещала ученикам Внешнего круга подниматься выше определённой ступеньки. Пока она смотрела на эту надпись, сверху показался воин в красной робе и спросил, нужно ли ей чего-нибудь; Лу Инь так быстро замотала головой, что едва не потеряла равновесие и кубарем не покатилась вниз… и всё же потом, возвращаясь, тёмная фигурка в лучах заходящего солнца, она думала, что, наверное, могла попросить его передать сообщение господину Сима и спросить его, всё ли в порядке…

И вот настал четвёртый день. Лу Инь всё ещё невольно поворачивает голову, когда раздаётся имя Сима Фея, и внимательно слушает чужие разговоры про него, и всё же постепенно к ней приходит понимание…

Открылась дверь.

Зашла Мин Юй.

Лу Инь отметила, что даже не дёрнулась и не почувствовала привычный укол разочарования, когда увидела на пороге девушку с розовыми волосами, хотя первое время неизменно вздрагивала, думая, что пришёл господин Сима. В один момент сама Мин Юй заметила её странное поведение и мрачно потребовала рассказать причину последнего: «чтобы знать, если за ней охотились коллекторы».

Лу Инь, помявшись, рассказала правду; Мин Юй выслушала всю историю начиная с первой встречи между ней и Сима Феем и сделала не самые утешительные выводы.

Вот и теперь она пристально посмотрела на Лу Инь и спросила:

— Не пришёл?

— Нет.

— И не придёт.

Глаза Лу Инь опустились.

— Не знаю, зачем он тебе тогда помогал, — сказала девушка, присаживаясь на кровать. — Развлекался, наверное, или заключил пари, что сделает первую встречную служанку ученицей Секты — у этих «гениев» свои бзики — но сейчас он про тебя забыл. Так что не жди — всё равно не придёт.

Лу Инь хотела возразить, что Сима Фэй вовсе не был таким дурным человеком, каким считала его циничная Мин Юй, но добрым, светлым, благородным, и что наверняка была причина, почему он до сих пор не пришёл навестить её несмотря на своё обещание… и не смогла.

Ей снова вспомнилась их последняя встреча на лестнице:

«…Разумеется. Сам я планировал навещать тебя по меньшей мере через день».

А ведь прошло уже три дня…

— Нашла себе работу? — вдруг спросила Мин Юй.

— Ищу… — неловко ответила Лу Инь.

— Деньги одалживать не буду, — сурово сказала девушка.

После этого она развязала косички, закрыла глаза и погрузилась в медитацию.

Лу Инь медленно встала и вышла на улицу. Она прошла до конца дороги, — мимо деревянной будки, из которой торчали человеческие пятки, — и стала подниматься по извилистой белокаменной лестнице.

Вскоре она пришла на оживлённую площадь, на которой теснились разнообразные магазинчики, алхимические лавки, чайные домики и другие заведения; пришла не чтобы развлекаться, но с единственной целью найти работу.

Ученики Секты вынуждены сами платить за своё проживания. Как заявил в своё время сиятельный патриарх Лян Чжу, — данное изречение Лу Инь мимолётно прочитала на одном из портретов последнего, когда поднималась по лестнице: «Трудись ради Секты, и Секта потрудится ради тебя».

Секта Жемчужного Истока делилась своими ресурсами и в обмен просила единственную вещь: пользу. Последняя могла быть разной. Некоторые ученики предпочитали выполнять задания, которые размещала сама Секта либо другие люди, платившие за это крупные суммы; некоторые платили напрямую.

Во втором случае цены были просто грабительскими. Даже за комнату, которую Лу Инь делила с другим человеком, требовалось целое состояние. Лишь немногие благородные семьи могли себе такое позволить. Но был и другой вариант: баллы контрибуции, которые Секта выдавала за определённые услуги (те же миссии), и за которые любые товары можно было приобрести с огромной скидной. В некотором смысле, баллы представляли собой отдельную внутреннюю валюту Секты Жемчужного Истока, которую нельзя было потратить нигде за пределами последней.

В итоге имела место следующая схема:

Ученик выполнял задание, за которое заказчик платил 5 духовных кристаллов, и получал от Секты единственный кристалл и 4 балла контрибуции.

Месячное проживание тоже составляло примерно 5 кристаллов (что было в десятки раз больше чем в любом, даже самом роскошном отеле) либо, опять же, 5 баллов. Разумеется, ученик выбирал второй вариант. Как итог, в казну Секты поступали настоящие деньги, а воины получали, по сути, местные фантики.

Когда Сима Фэй впервые узнал об этом, он между делом сказал Лу Инь, что немудрено, что Секта Жемчужного Истока располагается на горе — ведь последняя была пирамидальной формы.

Лу Инь не совсем понимала, что именно он хотел этим сказать… В любом случае ей нужна была работа и заработок. В противном случае она не сможет больше жить в пределах Внешнего круга, и ей придётся вернутся в свою лачужку уровнем ниже. Она не перестанет быть ученицей Секты… хотя бы формально… но это, во-первых, будет очень неловко, а во-вторых концентрация энергии Ци в регионах, в которых проживала прислуга, была особенно низкой. Для Лу Инь с её талантом (его отсутствием), это было губительное обстоятельства, ибо там её культивация, которая и так продвигалась со скоростью мёртвой улитки, совсем застопориться.

И хотя она была не против поселиться в будке…

…двум людям туда не поместиться.

Сперва Лу Инь наведалась в бюро, в котором выдавали задания. Это оказалось бессмысленно. Тридцать минут она простояла в очереди лишь для того, чтобы клерк в белой мантии заявил, что для воинов ниже стадии Трансформации костей не было ничего подходящего.

Немудрено. Таких было много и за пределами Секты, а Лу Инь ещё и находилась на самых ранних процентах своего этапа. Она была слабейшей даже среди самых слабых воинов. И хотя в действительности силы девушки могли сравниться даже с воинам на стадии Трансформации костей благодаря её таланту к боевым искусствам — определить такое на глаз было почти невозможно, а потому с виду Лу Инь казалась немощной и жалкой.

Повесив голову, она вышла из бюро, рассеянно посмотрела по сторонам и побрела к ближайшему магазинчику.

При определённом усердии можно было устроиться помощницей алхимика или скорняка, или хотя бы продавщицей. Лавки постоянно искали себе новую кровь. Старые кадры со временем становились слишком сильными и искали себе другое занятие, или, — и это случалось намного чаще, — погибали. Тем не менее здесь тоже были суровые критерии отбора.

На работу, которая требовала физическую нагрузку, предпочитали набирать людей с высокой культивацией. На ту, которая подразумевала стояние за стойкой и милую улыбку — красивых девушек.

Лу Инь была довольно милой (наверное, если смотреть с определённого ракурса) но при этом тощей, низкой и совершенно непримечательной. Говор её был сельским, писать и считать она умела постольку-поскольку, и наконец у неё не было даже самого простенького платья, которое могло придать её образу хотя бы подобие элегантности.

Она не могла соперничать с девушками из благородных семей, которые были ряжены, как весенние цветочки.

Лу Инь готова была взяться за любую работу, но работы не было, и ей ничего не оставалось, кроме как бродить от магазина к магазину, робко мяться у фасада и наконец, набравшись храбрости, спрашивать у менеджера, не найдётся ли свободного места, и всегда получать пренебрежительный отказ…

В один момент Лу Инь и вовсе задумалась о том, чтобы снова устроиться уборщицей. По крайней мере тогда у неё будет что ответить на вопрос: «есть ли у вас рабочий опыт?..» Но таких вакансий тем более не было. Уборкой занималась прислуга. Воинам же платили только за ту работу, на которую нужны были, собственно, воины. Простой человек никогда не сможет снять шкуру настоящего монстра или сшить достаточно тонкое платье, чтобы в нём было не стыдно показаться отпрыску благородного семейства. В то же время мести метёлкой может каждый.

Лу Инь была упорной, очень, и трудилась до самого вечера, однако день за днём она неизменно возвращалась домой с пустыми руками.

Вот и сейчас она спускалась по белокаменной лестнице и рассеянно думала, что ей теперь делать. Найти мирную работу она была не в состоянии. Значит, ей нужно было стать сильнее… но это было ещё сложнее. Иной раз она могла культивировать десять, двенадцать часов подряд и всё равно не добиться даже крупицы прогресса. Такими темпами уйдут годы, прежде чем она доберётся до этапа Трансформации костей. Да и потом ей нужно будет совершить финальный рывок. Одним усердием и временем здесь не обойдёшься. В культивации необходим талант, и великая преграда, что маячила на горизонте, прямо сейчас напоминала ей великую стену, на которую ей нужно было забраться голыми руками.

Если она вообще до неё доберётся, если не состарится, ведь по мере взросления культивировать становилось всё сложнее.

Мысли её метались из стороны в сторону; она спустилась по лестнице и уже приближалась к своему общежитию, как вдруг раздался грубый голос, который резко привёл её в чувства.

Лу Инь посмотрела перед собой и почувствовала трепет у себя на сердце.

Четверо стояли на пороге её жилища — Мин Юй и три незнакомых парня. Последние обступили девушку и заградили ей пути отхода. Лицо её было хмурым, но заметно бледным в прохладных лучах заходящего солнца.

— … Я дал тебе отсрочку на целый месяц, Мин Юй, — с надменной улыбкой заявил парень в полушубке, который стоял посредине двух других бугаёв. — И ты до сих пор не хочешь платить? Такими темпами ты никогда не выплатишь свой долг.

— По твоей вине, Шен Бао, — сухо ответила Мин Юй. — Я знаю, что ты наведался к моему нанимателю и потребовал, чтобы она меня уволила.

— Может быть; однако твоя вина, что ты была такой дурной работницей, что она согласилась.

— Ты ей угрожал!

— Хе-хе… не стоит винить других, Мин Юй, — усмехнулся Шен Бао, потирая большим и указательным пальцами ворсинки своего воротника. — Ты сама залезла в долги, чтобы купить драгоценное зелье… Я не виноват, что даже с ним у тебя не получилось завершить Трансформацию костей.

— Зелье оказалось дефектным, — с горечью проговорила Мин Юй.

— Случается, — усмехнулся Шен Бао. — Но это не повод не платить долги, не правда ли?

— … Чего ты хочешь? — прошипела через зубы Мин Юй

— Вернуть свои деньги — и не более того.

— Тогда перестань мешать мне найти работу!

— Я делаю этого для твоего же блага, — невозмутимо заявил Шен Бао. — Если ты будешь работать на обычной работе пройдёт долгое, долгое время, прежде чем я верну свои инвестиции. А ведь к этому времени набегут такие проценты… Тебе же будет хуже, Мин Юй.

…Впрочем, есть одна работа, которая позволит тебе легко и быстро собрать нужную сумму, — словно припоминая что-то наигранно прибавил молодой человек.

— Работа?.. Ты! Как ты смеешь! — воскликнула Мин Юй.

Она сразу догадалась, о чём говорил Шен Бао. В секте уже давно ходили слухи, что последний предоставляет «особенные» услуги некоторым воинам. И хотя формально Сетка Жемчужного Истока запрещала проституцию, — почему сами ученики старались удовлетворять «эти» нужды в городах и деревнях во время заданий, — запретный плод всегда порождает особое желание. Были те, кто хотел заполучить себе настоящую ученицу.

Они готовы были заплатить за эту крупную сумму, а раз есть спрос — найдётся предложение. Шен Бао был сутенёром, который загонял бедных девушек в долги и заставлял продавать своё тело.

Мин Юй стиснула зубы.

Всё это она знала ещё до того, как взяла проклятый займ. Просто тогда она верила в свои силы и была уверена, что купит Эликсир Трансформации, станет воином Второго ранга и выплатить Шен Бао всё до последнего процента, после чего больше никогда не будет иметь дело с этим мерзавцем… Если бы только…

И тут перед ней как будто сложился пазл.

— Ты… — прохрипела Мин Юй. — Ты подкупил алхимика из лавки Лао, чтобы он продал мне дефектное зелье!

Шен Бао улыбнулся широкой улыбкой, в которой читалась откровенная издёвка.

— Давай обойдёмся без лишних обвинений, Мин Юй. Сама знаешь: алхимики дорожат своей репутацией. Моему драгоценному другу Лао будет неприятно, если кто-нибудь поверит в твою безумную теорию. Ты бы знала, какие душевные терзания он испытывает потому, что совершил в твоём отношении столь непростительную ошибку! Кстати, я обещал утешить его, так что именно он будет твоим первым клиентом. Ты ведь девственница, так?..

Мин Юй шагнула назад. Затем ещё раз, на порог.

— Хочешь спрятаться? Я выбью дверь, — усмехнулся Шен Бао.

Девушка замялась, а потом схватила саблю, которая висела у неё на поясе.

Шен Бао молча кивнул своим прихвостням, которые стояли слева и справа от него. Два парня, точно великаны, стали надвигаться на низкую девушку. Как и Шен Бао они находились на стадии Трансформации костей, и секунду спустя Мин Юй превратилась в загнанную мышку.

Взгляд девушки становился всё более отчаянным; она понимала, что звать охрану бессмысленно. Ей и слова не дадут сказать, сразу поймают, а потом… потом…

А сам Шен Бао в это время продолжал невозмутимо улыбаться. Он был уверен, что добыча была у него в руках, и уже планировал, как будет возмещать убытки, как вдруг…

— С-стойте!

— Хм?

Шен Бао, а также его прихвостни, Мин Юй и многочисленные зрители, которые постепенно собирались на улице, с лёгким недоумением посмотрели на девушку с голубыми волосами, которая стояла посреди дороги и держала перед собой железный меч.

— Кто ты? — придя в себя спросил Шен Бао.

— Л-Лу Инь, — ответила девушка.

— Хочешь занять её место?

— Ах? Нет, я… — она сглотнула. — О-оставьте Мин Юй! Пожалуйста…

Шен Бао усмехнулся.

Он напоминал хищного зверя, который неожиданно заметил новую жертву.

— Или что? Я не люблю, когда мне угрожают, Лу Синь.

— Я не…

— Ты мне угрожаешь. И мы с тобой об этом ещё поговорим. Но потом. Сперва мне нужно разобраться с должником, — сказал Шен Бао, снова обращая взгляд на Мин Юй. Последняя прикусила губы и попятилась. Шен Бао щелкнул пальцами. Один из его телохранителей немедленно приблизился и схватил её за руку. Мин Юй вскрикнула и поморщилась.

— Пошла! — рявкнул на неё парень и уже было потянул за собой, как вдруг раздался металлический свист. Приспешник Шен Бао немедленно отпустил свою жертву и бросился в сторону; придя в себя, он сразу уставился на глубокий порез, который неожиданно появился у него на руке и едва не отсёк ему большой палец.

Его напарник и сам Шен Бао с удивлением посмотрели на девушку с голубыми волосами. Последняя меж тем сократила дистанцию и теперь стояла перед Мин Юй, стараясь — безуспешно — заградить последнюю своей тонкой спинкой.

Повисла тишина.

Первые несколько секунд Шен Бао находился в растерянности, но затем в глазах у него промелькнули беспощадные нотки. Он быстро посмотрел по сторонам и увидел нескольких человек, — их собиралось всё больше и больше, — которые, держась на расстоянии, тем не менее пристально наблюдали за происходящим.

Весь этот фарс может дурно сказаться на его репутации…

Он поморщился и снова, с мрачной улыбкой посмотрел на Лу Инь. Последняя казалась неуверенной и бледной, но всё равно держалась за свой меч до белизны в костяшках, точно утопающий, который со всей силы вонзает пальцы в спасательный круг.

— Лу Синь… — заговорил Шен Бао. — Ты совершила большую ошибку… Ты знаешь, какое полагается наказание за нападение на ученика Секты?

Лу Инь рассеянно помотала головой.

Шен Бао надменно вскинул голову и произнёс:

— Изгнание; а за попытку убийства другого ученика тебя не только погонят прочь, но и заставят выпить особый яд, который навсегда заберёт твою культивацию.

— Я не хотела убива… — попыталась запротестовать Лу Инь, но Шен Бао немедленно перебил её:

— Правда? Я так не думаю. Ты набросилась на моего человека с мечом. Ох, ему очень повезло, что он отделался простым ранением. Но твои намерения всем очевидны, правда? — заявил Шен Бао, наполняя своим голосом притихшую улицу. — Все мы чувствовали, нет, трепетали от жажды крови, которую ты испытывала… За такое тебя ждёт суровое наказание.

— Но он первый…

— Пытаешься переложить вину? — Шен Бао покачал головой: — Я ожидал от тебя большей честности. Мой друг просто хотел поговорить с Мин Юй и обсудить, как ещё она может выплатить свой долг… верно? — спросил Шен Бао и пристально посмотрел на девушку с розовыми волосами. Лу Инь проследила за его взглядом. Сперва Мин Юй казалась немного обескураженной, но постепенно она догадалась, на что именно ей намекал Шен Бао.

Если она сейчас вступится за Лу Инь… ей конец. У неё действительно был долг — в этом плане охранники ей не помогут. Более того, даже если они задержат человека, который схватил её за руку, сам Шен Бао останется цел и невредим. Уже вскоре он использует свои многочисленные связи чтобы вернуть его на свободу, а затем приложит все усилия, чтобы жизнь Мин Юй превратилась в настоящий ад. Сейчас он хотел принудить её к проституции ради собственной выгоды, но если он захочет ей отомстить, уничтожить её, тогда…

Ходили слухи про людей, противников Шен Бао, которые никогда не возвращались с, казалось бы, простейших заданий, а то и вовсе пропадали прямо посреди улицы.

Сражаться с ним было бессмысленно.

Глупо.

У него были деньги и ресурсы.

А что насчёт его фразы? «Мой друг просто хотел поговорить с Мин Юй и обсудить, как ещё она может выплатить свой долг». Как ещё… намек был понятным. Если она ему подыграет, её займ будет прощён.

Наконец Мин Юй неуверенно посмотрела на девушку с голубыми волосами. Их глаза пересеклись. Лу Инь удивлённо сморгнула, а Мин Юй невольно отвернулась и проговорила:

— Всё так… Она первая напала.

— Ах…

Лу Инь немедленно побледнела. Сама Мин Юй тоже стиснула зубы — но ничего не поделаешь. Девчонка сама виновата. Не нужно было совать свой нос в чужое дело.

Пусть это будет для неё уроком.

На лице Шен Бао вспыхнула самодовольно улыбка:

— Видишь, Лу Синь? Ты совершила ошибку. Фатальную ошибку. Ты напала и ранила моего человека — за такое тебе придётся заплатить внушительную сумму…

— У меня ничего… ничего нет, — попятившись забормотала Лу Инь.

Совсем недавно она крепко держала меч даже несмотря на то, что перед ней стояли два намного более сильных противника. Но после слов Мин Юй таинственная храбрость исчезла; Лу Инь не почувствовала обиду за предательство, не ощутила злость. Ей просто показалось, будто земля ушла у неё из-под ног, и меч, который прежде был оружием, средством защиты, вдруг показался совершенно бесполезным.

Шен Бао усмехнулся и щёлкнул пальцами. Его телохранители немедленно стали надвигаться на Лу Инь. Теперь, когда у него появился верный «свидетель» в лице Мин Юй, он мог делать с этой девчонкой всё что угодно. И он сделает. Обязательно сделает. Как эта Лу Синь вообще посмела ему сопротивляться? За такое она понесёт суровое наказание.

Порезать кожу? Сломать кости? Мало. А может заставить её исполнить «долг», который остался за Мин Юй? Тогда она вообще не посмеет ничего рассказать. Шен Бао на своём опыте знал, что многие женщины не смеют говорить о том, что над ними надругались, и многие мужчины готовы заплатить двойную цену за «лот», который будет действительно сопротивляться.

Девочка с голубыми волосами в последний раз тревожно посмотрела на свою соседку. Последняя отвернулась. Шен Бао улыбнулся.

Наконец один из его прихвостней — у которого был порезан палец — вытянул руку и схватил Лу Инь за её хрупкое запястье. На лице девушки возникла болезненная гримаса, меч выпал у неё из рук и звонко ударился о каменный порог.

— Лу Синь, как ты смеешь нападать на моих людей⁈ — наигранно крикнул Шен Бао.

Лу Инь хотела оправдаться, но стоило ей приоткрыть губы, как бугай ещё сильнее надавил на её тонкую ручку, и слова перекосило в болезненный крик.

К этому времени уже вся улица трещала от зевак. Многим было жаль девочку с голыми волосами, и всё же никто из них не смел вмешаться. Даже немногие сильные воины опасались Шен Бао и его власти. Что и говорить, прямо сейчас они своими глазами наблюдали, что будет с каждым, кто посмеет ему сопротивляться.

Лу Инь ожидала поистине печальная судьба…

И тут:

Свист.

Треск.

Крик.

Шен Бао, который секунду назад упивался ощущением безграничной власти, резко опомнился и растерянно посмотрел на картину у себя перед глазами.

Последняя меж тем совершенно переменилась.

Ещё секунду назад его телохранитель крепко держал девчонку за руку, так что было слышно, как хрустят её тонкие косточки, а теперь он валялся на коленях, держался за кровоточащую культю — кисть его лежала в стороне, — и в ужасе разглядывал прекрасного молодого человека, который неожиданно появился на сцене и теперь смотрел на всё происходящее сверху вниз, аки небесное божество. В правой руке он держал длинный меч, с кончика которого — кап кап— стекала кровь.

Но вовсе не меч и не удар потрясли Шен Бао больше всего, но красная мантия Избранного ученика, в которую был облачён неизвестный, и потрясению этому предстояло только усилиться.

На белокаменной улочке воцарилась тишина.

Даже наблюдавшие за всем происходящим из окна своей квартиры невольно затаили дыхание.

Как ни странно, первой тишину нарушило, казалось бы, самое робкое создание среди собравшихся.

Лу Инь проговорила:

— Господин… Сима?

…

…

…

— Господин… Сима? — растеряно проговорила Лу Инь.

Сперва Сима Фэй стоял неподвижно — алые капли падали с кончика его меча, образуя блестящую лужицу; затем повернулся, посмотрел на Лу Инь и сказал:

— Доброе утро, госпожа Лу.

— Госпожа?.. А! Прости, эм… сир Сима… — пролетела Лу Инь, опуская голову и стремительно переходя на робкий шёпот.

Сима Фэй усмехнулся и переместил внимание на своего противника. В этот же момент выражение лица молодого человека стало леденящим…

На самом деле оно было наигранным.

В действительности Сима Фэй пришёл уже довольно давно и первое время намеренно ничего не делал, чтобы, как и полагается герою, явится в последний, критический момент.

У него получилось.

Теперь Лу Инь и все остальные с восхищением смотрели на прекрасного молодого человека, который спас девушку из рук проклятого мерзавца. Особенно растерялся сам Шен Бао. Появление Сима Фэя было подобно грому, нет, наковальне, которая возникла среди ясного неба и грохнулась ему прямо на макушку.

Когда же он пришёл в себя, у него немедленно появился вопрос: что Избранный ученик забыл в этих трущобах, в которых проживают самые бедные представители Секты Жемчужного Истока? Одна из причин, Шен Бао мог вести себя безнаказанно была в том, что здешнее отребье просто не смело ему сопротивляться. Он был королём, и вдруг в небесах зареяла красная мантия, и стало ясно, что всё это время его королевство представляло собой пятачок на дне колодца.

В толпе зазвучали крики:

— Господин Сима!

— Он самый!

Сима?.. Сима Фэй? Тот самый, который занял второе место на экзамене? Судя по тому, как вальяжно с ним общалась эта девчонка с голубыми волосами, они были знакомы, но как это возможно? Что может связывать благородного человека и обыкновенную нищенку?

Шен Бао нахмурился и, не обращая внимания на своего телохранителя, который корчился на земле и сжимал кровоточащую культю, попытался придумать, что ему теперь делать.

Вскоре он понял, что сам Сима Фэй не представлял особенной угрозы. Он был талантлив, это правда, но ему было всего семнадцать лет, и он только недавно стал учеником Секты. Шен Бао был им на протяжении многих лет и за это время выучил немало сильнейших боевых искусств. Нынешнего Сима Фэя он не боялся; проблема в том, что в будущем последний неминуемо станет важным человеком. Через год или два он доберётся до этапа Трансформации внутренностей, а потом и вовсе станет Воином Истинного Ци. Поэтому лучше было попытаться разрешить их конфликт мирным способом.

У Шен Бао был один вариант, как это можно сделать… Но у этого решения были некоторые неприятные последствия.

Ему просто нужно было назвать своего покровителя.

На первый взгляд именно Шен Бао был главным ростовщиком (и коллектором) в пределах Внешнего круга Секты Жемчужного Истока; на самом же деле он был не более чем публичным лицом и управляющим. У него было начальство. Если бы не это, с ним бы давно разделались органы правопорядка или Избранные ученики, которые хотели поднять свою репутацию среди простого народа.

Настоящим лидером его группировки был один из наиболее влиятельных Избранных учеников по имени Дин Ке, который, в свою очередь, исполнял роль правой руки для основательницы Клики Весеннего Равноденствия, ученицы Внутреннего круга Жуа Жо.

Такие «пунктирные» родословные можно было провести едва ли не от каждой организации Внутреннего или Внешнего круга. Всё влияние и все деньги, которые циркулировали в кровотоке секты, давно поделили между собой сильные мира сего. Если бизнес был легальным, они контролировали его явно; если нет, или если он был недостаточно почётным, как-то выбивание долгов, подбирали людей наподобие Шен Бао. Они были марионетками и подставными королями, которые несли ношу общественного недовольства. Долгое время Шен Бао наслаждался своим положением, своей «неприкасаемостью», которую даровали ему покровители из рода небожителей, но вот на пути у него появилась назойливая проблема.

Наверное, Сима Фэй только недавно стал учеником и просто не знал, что он, Шен Бао, работает на самого Дин Ке, которого называли «Тёмным королём». Тогда бы он разумеется проявил к нему подобающее уважение. А значит теперь ему просто нужно было рассказать всё это Сима Фэю… но желательно вдали от посторонних глаз.

Именно в этом и состояла главная проблема. Ибо хотя Шен Бао уже предвкушал, как Сима Фэй перепугается и начнёт извиняться перед ним, а может даже кланяться… да, именно что кланяться на глазах сотен собравшихся плебеев… ему нельзя было публично называть имена своих покровителей.

Наконец Шен Бао выдавил улыбку и заговорил:

— Так это вы, господин Сима! Кажется, между нами возникло небольшое недопонимание… Как насчёт перенести наш разговор в более приватную обстановку?

— Недопонимание действительно возникло, — спокойно ответил Сима Фэй.

— Тогда…

— С твоей стороны, если ты считаешь, что я буду говорить с человеком, которые натравил своих собак на моего друга.

— Друга?.. — не успел Шен Бао понять смысл сказанного, как перед глазами у него мелькнула красная мантия. Секунду спустя Сима Фэй оказался прямо перед ним и выхватил меч. Шен Бао немедленно попытался обнажить свою саблю, но почти сразу почувствовал резкую боль, — он вскрикнул, его клинок ударился о землю, а сам он немедленно схватился за левую руку, на которой появился и брызнул кровью глубокий порез.

— Ты!.. Как ты… — Шен Бао свалился на колени и с огромным удивлением посмотрел на Сима Фэй. Последний был быстрым. Слишком быстрым. Причём добился он этого не с помощью техники, но благодаря невероятной силе своего тела.

Он УЖЕ был на этапе Трансформации внутренностей.

— Стой! Н-не смей меня трогать! Секта запрещает нападать на других учеников. Тебя выгонят!

— Я просто защищался, — невозмутимо ответил Сима Фэй и занёс клинок для последнего удара.

Ярость Шен Бао немедленно испарилась, на смену ей пришёл бешеный ужас. Когда лезвие мелькнуло на солнце, он вскрикнул:

— Я… Я работаю на самого Дин…

Бах!

Раздался свист, затем хруст, и Шен Бао распластался на земле.

Сима Фэй посмотрел на конвульсирующее тело, которое ударил плоской стороной меча, затем грациозным движением вложил клинок в свои простые красные ножны и обратился к прихвостням Шен Бао:

— Унесите его.

Тишина.

— Живо.

Наконец один из них быстро подошёл к своему начальнику и приподнял его на руки. Другой в это время взял свою отрубленную кисть — на этапе Трансформации костей воин мог запросто остановить кровотечение и даже пришить назад отсечённую конечность, — но Сима Фэй остановил его:

— Оставь, — сказал он леденящим голосом, даже не смотря на человека. — Этой рукой ты коснулся моего друга. Считай это своим наказанием.

Лицо парня перекосило, и всё же, не смея противится воле Сима Фэя, который теперь напоминал ужасающего Бога Смерти, он жалобно посмотрел на свою руку и швырнул её на землю.

После этого троица с опущенными головами стала удаляться по каменной улице. Многочисленные наблюдатели проводили их взглядом до самой лестницы.

Был среди них (наблюдателей) был Сима Фэй; он поглядывал на процессию краем глаза и невольно вздохнул, когда Шен Бао скрылся среди листвы.

Было близко… На самом деле Сима Фэй сразу догадался, что у «ШБ» были покровители, и последний на самом деле был не более чем подставной фигурой. Именно поэтому Сима попытался провернуть всё как можно быстрее, не позволяя противнику сказать ни единого слова. Таким образом он хотел сделать вид, что, будучи новым учеником, просто не знал про «крышу» Шен Бао. А последний не успел или не подумал про неё рассказать. Вот и всё. Теперь, если начальство этого идиота было адекватным, оно не будет донимать ни самого Сима Фэя, ни Лу Инь, но предпочтёт замять это дело.

Если же эти люди были неадекватными… Что ж, будет неприятно, конечно, — меньше всего Сима Фэй хотел наживать себе лишние проблемы, — но ничего не поделаешь.

Он повернулся и посмотрел на Лу Инь. Девушка казалась немного потерянной. Но вот она заметила взгляд своего «друга» и смущённо опустила голову.

Сима Фэй приблизился. Сказал:

— Извини.

— Ах? — удивилась Лу Инь.

— Я обещал прийти намного раньше, однако невольно погрузился в медитацию, когда пытался провести Трансформацию внутренностей. Я бы с удовольствием прервал её, чтобы исполнить обещание, но в такие моменты время становится иллюзорным. Когда я пришёл в себя, прошло три дня. Надеюсь, ты сможешь извинить меня, Лу Инь.

— К-конечно! То есть, вам, вам не нужно останавливать медитацию ради меня, я подожду сколько угодно… — проговорила девушка, чувствуя одновременно смущение, стыд, что посмела сомневаться, и вместе с тем великое, неописуемое счастье.

Он её не забыл.

Он хотел навестить её, даже если это было во вред его культивации.

Лу Инь понимала, что радоваться этому было совершенно неправильно, но ничего не могла с собой поделать.

Более того, теперь ей сделалось неловко, что она вообще посмела сомневаться в господине Сима. Он мог совсем её не навещать. У него не было ни единой причины этого делать. И всё равно он пришёл — ради неё.

Меж тем собравшиеся оживлённо обсуждали недавние события. Многие местные жители были должниками Шен Бао и теперь чествовали Сима Фея как настоящего героя — тем паче, что последний стал воином Третьего ранга, а это известие неминуемо должно было потрясти всю Секту Жемчужного Истока; другие, более разумные, старались помалкивать. Они понимали, что Шен Бао был обыкновенной сошкой, которой повелевали высшие силы. А значит ничего ещё не закончилось. Даже господин Сима едва ли сможет выйти сухим из такой передряги.

Наконец люди обратили внимание на девушку с голубыми волосами. Почему она так непринуждённо разговаривает с юным господином Сима. Кто она? Его отдалённая родственница? Или бывшая служанка, которую он пришёл навестить в качестве благодарности за долгую службу?

Слухи напоминают бурю. Как бы высоко не поднимались волны, со временем море всё равно возвращает себе прежнюю гладь. После прочих грандиозных событий, который произошли в Секте Жемчужного Истока, как, например, становление Мьяо Чжо новым лидером фракции Жемчужных копий, многие стали забывать непримечательную девушку с голубыми волосами. Некоторые помнили, что на экзамене ей выпала техника, которую она заранее тренировала, благодаря чему она смогла заработать десять баллов, но не более того.

Теперь люди снова стали вспоминать эту историю:

— Ах, это же та самая… Лу Синь, кажется.

— Которая прицепилась к господину Сима?

— И всё же не может отлипнуть, я смотрю.

— Так значит она взяла деньги у Шен Бао, а потом спряталась за спину Сима Фея? Тьфу!

Лу Инь стыдливо опустила голову. Сима Фэй это заметил и сказал:

— Зайдём к тебе? Я бы хотел поговорить в тишине.

— Д-да, конечно! — ответила Лу Инь, а потом сразу поправила себя: — То есть, эм, мне нужно спросить…

Она посмотрела на Мин Юй.

Последняя как заворожённая наблюдала за всем происходящим. Но вот она заметила глаза Лу Инь, отвернула голову и прикусила губы.

— Эм… — проговорила Лу Инь.

— Как хочешь, — резко ответила Мин Юй, затем отвернулась и быстрым шагом устремилась на улицу. Лу Инь хотела окликнуть свою соседку и уже раскрыла губы, но не смогла подобрать ни единого слова

После этого немного приунывшая девушка провела Сима Фея в помещение…

Сима Фэй немного удивился при виде крохотной комнаты, в которой проживала Лу Инь, и ещё сильнее поразился, когда заметил вторую кровать, и понял, что она предназначалась для двух человек — и тем не менее уже вскоре он догадался, что в этом не было ничего необычного. Здешний воздух был далеко не таким насыщенным, как в его собственной пещере, и всё равно концентрация Ци в нём заметно превосходила прочие кварталы Внешнего круга. Было закономерно, что здесь попытались разместить как можно более плотные бараки.

Было бы ещё эффективней, если бы таким же образом были устроены жилища Избранных учеников… но видимо моральное благополучие последних в данном случае имело приоритетное значение.

Осматриваясь по сторонам, Сима Фэй неожиданно заметил, что Лу Инь повесила голову, заметно покраснела и теперь рассеяно теребила пальцами. Тогда он вспомнил, что, несмотря на внешний вид, это всё равно была комната юной девушки, и последней явно было неловко, что он, парень, так бесцеремонно её рассматривает.

Собственно, ещё в хижине своей бабушки Лу Инь то и дело тайно поглядывала на дверь своей комнаты, в надежде, что Сима Фэй не станет обращать на неё внимания.

— Я хотел её раз извиниться, Лу Инь, — сказал Сима, желая нарушить неловкое молчание. — Я обещал прийти намного раньше.

— Не стоит, — тут же сказала девушка и замотала головой. — Вам, вам, не стоит отвлекаться ради этого от культивации…

— Стоит, — неожиданно твёрдым голосом заявил Сима Фэй.

Лу Инь вздрогнула.

— … Именно поэтому я прошу у тебя прощения.

— Прощение? — удивилась девушка.

— Если ты не против, — кивнул Сима Фэй и смиренно опустил голову.

— Нет, я не, я… прощаю, — последнее слово Лу Инь проговорила таким тихо, что даже ей самой было еле слышно.

Не то чтобы она сомневалась, прощать или нет Сима Фэя, вовсе нет — просто сама мысль, что она, простая служанка (пускай и бывшая) смеет его «прощать» казалась совершенно неправильной.

— Благодарю, — сказал Сима Фэй, после чего выпрямил спину и улыбнулся. — Прошло уже некоторое время с тех пор, как ты стала ученицей. Тебе всё нравится?

— Да… Почти.

— Вот как? Это хорошо… Можно? — спросил он, показывая взглядом на кровать.

— Можно?..

— Сесть.

— К-конечно!

Сима Фэй кивнул и присел на грубое деревянное ложе.

— И всё же: «почти»? Значит, есть проблемы?

— Н-нет, я просто привыкаю.

— Хм… Кстати, тоже присаживайся. Как-то неловко говорить со стоячим собеседником.

Лу Инь замялась и быстро осмотрела комнату. Однако в ней было всего два сидячих мест — две кровати. Садиться на кровать Мин Юй без разрешения будет неправильно. Некоторое время Лу Инь серьёзно думала о том, чтобы присесть на пол… но затем представила, как это будет выглядеть, и быстро помотала головой.

Наконец она посмотрела на свою кровать. Сима Фэй сел прямо посредине, так что с обеих сторон от него оставалось совсем немного свободного места. Сперва Лу Инь собиралась вжаться в самое изголовье, но затем подумала о том, что с её стороны это может показаться грубым, и наконец, набрав побольше воздуха в лёгкие, уселась на «умеренном» расстоянии.

«Умеренном» в том смысле, что между ней и Сима Феем было не больше пары сантиметров.

— Как твои тренировки? — невозмутимо спросил юноша.

— Хорошо, — немедленно ответила Лу Инь и невольно опустила голову. На самом деле она не добилась ни малейшего прогресса за последние несколько дней. Она старательно культивировала, и всё равно данный процесс напоминал попытку выжать воду из камня; в свою очередь тренировать боевые искусства она была не в состоянии. Дома у неё было недостаточно места, а делать это на улице запрещалось правилами Секты.

Тем не менее признаться в этом Лу Инь была не в состоянии, особенно на фоне того, что Сима Фэй уже приступил к Трансформации внутренностей. Пока она стояла на месте, последний двигался семимильными шагами. Мысль об этом сгустила у неё на душе промёрзлые ноябрьские тучи.

— Кстати, — нахмурился Сима Фэй. — С твоей рукой всё в порядке?

— Рукой? — Лу Инь посмотрела на свою правую кисть и заметила на ней красные отпечатки, которые оставила хватка телохранителя Шен Бао. Только сейчас Лу Инь осознала, что в последней как будто бы задувал болезненный ветер.

Она уже хотела сказать, что всё в порядке, но потом заметила необычайно серьёзное выражение на лице Сима Фэя. Последний нахмурился и спросил:

— Можно посмотреть?

— Да, конечно, — кивнула Лу Инь и лишь секунду спустя догадалась, что именно просил господин Сима. Помявшись, она медленно протянула ему свою руку. Затем смущённо посмотрела в сторону, а секунду спустя ощутила, как на её тонкую кожу опустились его прохладные, изящные и в то же время большие мужские пальцы. Лу Инь сглотнула, старательно подавляя краску, которая закипала у неё на лице.

Наконец Сима Фэй вздохнул:

— Всё в порядке. Небольшая натёртость на кости, не более того. Должно пройти через пару часов. Впрочем, если тебе неприятно, можем сходить в лавку аптекаря и купить обезболивающую мазь…

— Н-нет, ненужно! — отчаянно замотала головой Лу Инь.

— Уверена?

Она поджала губы и кивнула.

— Пускай. Но сегодня тебе лучше не заниматься, договорились? И всё же… — Сима Фэй повернулся и посмотрел в окно взглядом настолько мрачным, что по спине Лу Инь побежали ледяные мурашки.

— … Нужно было отрубить ему обе руки, — сказал он ужасающе спокойным голосом.

Лу Инь вздрогнула.

На пару секунд повисла давящая тишина, однако уже вскоре тень на лице Сима Фэя развеялась, и на смену ей снова пришла его нежная, лёгкая, похожая на весенний ветерок улыбка.

— Так эта девушка была твоей соседкой?..

После этого они стали общаться на разнообразные темы. Сперва Лу Инь было немного неловко, однако замечая внимание, с которым её слушал Сима Фэй, — всякий раз, когда она говорила, его лицо принимало пристальное выражение, как будто каждая её фраза имела огромное значение, — она стала выдавливать слова, чтобы оправдать его ожидания. А потом и вовсе разговорилась, и вот уже мысли и чувства сами хлынули наружу, точно через приоткрытую дверцу.

Сима Фэй в свою очередь давал советы или просто проявлял столь драгоценное, абсолютно искреннее сочувствие, так что когда он сказал, что ему пора, Лу Инь невольно ощутила меланхолию; она не смела спрашивать, когда он в следующий раз сможет, нет, «пожелает» её навестить.

Она проводила его рассеянным взглядом до дверного пройма, когда Сима Фэй остановился, повернулся и сказал:

— Ах да, чуть не забыл…

Он достал небольшую нефритовую табличку, на которой переливались золотистые иероглифы:

«Пропуск Второго Ранга».

— Держи. Теперь ты сможешь подниматься ко мне, когда пожелаешь.

Лу Инь посмотрела на табличку. Затем на Сима Фэя. Вдруг неописуемая радость захватила её сердце.

— Спасибо. Я… Я приду, — заявила девушка неожиданно сильным голосом, как будто это была угроза.

— Буду рад, — невозмутимо ответил юноша. — Как насчёт сегодня вечером?

— В-вечером⁈

— До встречи, Лу Инь, — с лёгкой улыбкой сказал Сима Фэй и вышел за дверь, оставляя девушку наедине с её трепещущим как птичка сердцем.

…

…

…

— Слышал?

— Ага. Кто бы мог подумать, что человек может засунуть туда такой огромный…

— Я не об этом! Юный господин Сима стал воином Третьего ранга!

— В смысле? Перешёл на этап Трансформации внутренностей?

— Именно!

— Поверить не могу… Он ведь стал учеником совсем недавно. Я даже поставил крупную сумму, что это случится по меньшей мере через год.

— Я тоже промахнулся. Думал, что старшая Мьяо первая справится. Она младше, конечно, но ведь у неё родословная…

— Может, он принял какой-то чудесный эликсир? Временами такие находят в границах секты.

— Да вроде бы нет.

— А если…

…Именно такие разговоры непрерывно раздавались на многочисленных улочках и пролётах Секты Жемчужного Истока с того самого момента, когда Сима Фэй впервые вышел на прогулку после своего становления Избранным учеником и, к всеобщему удивлению, оказался воином Третьего ранга.

Осознали это не сразу; требуется намётанный глаз, чтобы заметить лёгкий шаг, грацию, более спокойное и размеренное дыхание и прочие различия между Вторым и Третьим этапом Трансформации тела. Многие и вовсе думали, что им кажется, и что их запутала возвышенная аура господина Сима, но затем его похвалил старейшина…

— Сима Фэй, так? Я слышал про тебя, молодой человек. Ты уже приступил к Трансформации внутренностей? Как быстро! Советую тебе не торопиться, в культивации нужно быть размеренным…

…И сомнения исчезли.

На следующий день известие об этом (и про «инцидент» с Шен Бао) появились в Вестнике Жемчужной Горы, но ещё раньше о происшествии судачила вся секта.

Только в очереди перед тотализатором царила гробовая тишина. Ученикам Секты позволялось делать собственные предприятия. Некоторые открывали лавки и магазинчики, другие подрабатывали репетиторством, а третьи устраивали ставки.

Кто займёт первое место на экзамене (в этом году, правда, больше ставили на второе)? Кто выиграет на великом турнире? Кто (и когда) первым доберётся до следующей стадии культивации? Юные дарования наподобие Сима Фэя и Мьяо Чжо пользовались особенной популярностью в таких состязаниях. Как скоро юный господин Сима станет воином Третьего ранга? За два года? Год? А можем ему потребуется всего шесть месяцев? Вариантов было немало, но никто и представить себе не мог, что у него уйдёт всего три дня.

Один единственный человечек сделал именно такую ставку, и теперь его лицо сияло, аки солнце, завернутое в мрачные тучи.

Это был не Сима Фэй.

Он стоял среди тучек.

Если бы только он заранее узнал про тотализатор… Тогда бы он тоже сделал ставку (анонимную, разумеется). А может и вовсе подкопил немного денег, чтобы изъять из этого дела наибольшую выгоду. Он даже подумывал заявиться к парню, который «сорвал куш» и немного с ним поговорить… но затем решил, что такое поведение губительно скажется на его репутации. А ведь последняя как раз начинала идти в гору. Своими действиями он снова заставил говорить про себя всю Секту Жемчужного Истока, хотя совсем недавно единственной темой для обсуждения была Мьяо Чжо и стремительное возвышение её клики.

Даже сейчас далеко не все были положительного мнения о его достижении. Некоторые говорили, что Сима Фэй использовал эликсир чтобы добиться своего стремительного прогресса и тем самым испортил фундамент своей культивации, причём сделал он это потому, что про него стали забывать на фоне стремительно растущей славы «Принцессы Чёрного Аиста» Мьяо Чжо.

Последняя тоже помрачнела, когда впервые узнала о случившемся, и особенно когда услышала обстоятельства, при которых Сима Фэй впервые раскрыл свою силу, а конкретно про его визит в общежитие Внешней секты и продолжительную встречу с нищей девушкой с голубыми волосами по имени…

— Лу Синь! — скрипя зубами прошипела Мьяо Чжо.

Её подщипанные брови нахмурились.

Как посмел Сима Фэй снова встречаться с этой падалью?.. Особенно после того, как она отправила ему явное позволение сделаться своей прислугой?

Перед глазами Мьяо Чжо вновь предстал момент во время экзамена, когда Сима Фэй прошёл мимо неё, чтобы заговорить с Лу Инь; в ту же секунду в сердце девушки закипела чёрная ярость.

Она этого так не оставит…

Несколько секунд спустя на прекрасном фарфоровом личике показалась зловещая улыбка.

Мьяо Чжо махнула веером, и немедленно одна из служанок, которые находились вместе с ней в её хоромах, — а пещера девушки, покрытая розовым и белым шёлком, застеленная коврами и заставленная мебелью из редчайшего дерева действительно превосходила спальню всякой принцессы мирского королевства, — поклонилась и быстрым шагом вышла на улицу.

Дожидаясь ответа на свой призыв, Мьяо Чжо между делом решила, что в первую очередь ей следует сосредоточиться на девчонке. Ей хотелось уничтожить, унизить это создание и заставить Сима Фэя пожалеть, что он вообще посмел связать себя с этим отродьем.

Что ж…

В глазах Мьяо Чжо появился хищный блеск.

…Она этим займётся.

…

…

…

'…В небесах загораются звёзды,

Среди них мне нужна лишь одна,

Для других простая песчинка,

Для меня — богиня-луна… Как? — сложив руки за спиной спросил Сима Фэй.

— Очень красиво… Правда, эм, мне кажется, можно спутать богиню луну и просто луну, хотя говорилось про звёзды… — старательно подавляя смущение ответила Лу Инь.

Она всегда корила себя за чувство неловкости, которое неизменно испытывала каждый раз, когда господин Сима начинал читать стихи (большинство из них были на… довольно определённую тематику); иной раз последний делал это настолько неожиданно, что на долю секунды ей казалось, будто именно ей были адресованы все эти стихотворения, отчего сердце девушки начинало биться с такой неистовой силой, что Лу Инь невольно приобнимала свою грудь обеими руками, чтобы его спрятать.

Разумеется, она понимала, что всё это было совершенно неправильно. Ведь господин Сима спрашивал её мнение, а она не могла сказать ни единого дельного слова. Лу Инь корила себя за это и пыталась исправиться. Она учила себя не смущаться даже самых чувственных стихотворений, а недавно и вовсе сходила в библиотеку и одолжила учебник поэзии.

— Вот как… Благодарю, очень дельное замечание, — с лёгкой улыбкой кивнул Сима Фэй, а про себя ругнулся.

С недавних пор Лу Инь совершенно перестала реагировать на его поэтические этюды. Сперва она краснела как рак и не могла выговорить ни единого слова — теперь же её щёки в лучшем случае трогал лёгонький румянец. Более того, она стала высказывать замечания, так что теперь ему приходилось тратить всё больше и больше времени, чтобы его стихи были не только чувственными, но и хорошими… А это была страшная морока.

Может, начать использовать стихотворения его прошлого мира? А то и вовсе перейти от любовных изречений к откровенной эротической поэзии, чтобы добиться от неё прежней реакции?..

Размышляя об этом, он между делом выбрал новую тему для разговора, Лу Инь ответила, и так, незаметно, они прошли границу, на которой заканчивались верхние уровни Секты и начинался Внешний круг.

Время было довольно позднее. Лу Инь приходила в полдень и возвращалась почти что к самому отбою. Сперва она проходила весь путь самостоятельно, но уже на вторую ночь Сима Фэй настоял, что обязательно должен её сопровождать, после чего тренировки и чаепития, которые они проводили в пещере на вершине горы, заимели краткий эпилог в лице тихой прогулки под луной.

— До завтра, Лу Инь, — сказал Сима Фэй, когда она встала на пороге своего дома.

— До завтра, — кивнула девушка.

Сима Фэй сложил руки за спиной и проследовал на залитую звёздным светом улицу.

Поднимаясь по лестнице, он открыл меню системы и одобрительно кивнул, когда увидел табличку «+1 Балл…» и свой текущий капитал:

«17Б».

Затем немного поморщился, когда зацепился взглядом за «Показатель отношений» и увидел, что последний всё ещё топтался на «Покровителе».

Сперва Сима Фэй считал данный статус следующей ступенькой после простых «Знакомых», но теперь последний стал напоминать ловушку, зыбучий песок, выбраться из которого оказалось той ещё задачкой.

И ведь ничего не поделаешь. Он сам решил подойти к непримечательной служанке и отыгрывать перед ней благородного и возвышенного гения; с самого начала их отношения строились на фундаменте ассиметричного превосходства, который одновременно связывал пару воедино и представлял собой барьер, не позволяющий им сблизиться и стать настоящими «Друзьями».

Что с этим делать?

Без понятия.

Очевидно, что ему нужно было неким образом поднять самооценку Лу Инь, но сделать это было совсем непросто. Ведь она действительно была совершенно бездарной во всех отношениях, которые не касались фехтования, хотя благодаря последнему своему дарованию и приблизилась (и приблизила его самого) к постижению второй стадии боевого искусства.

Возможно, ему всё же придётся повысить её талант используя баллы и не дожидаясь следующей возможности крутануть рулетку… Хотя это и было ужасно расточительно.

Сима Фэй цокнул языком и продолжил неторопливо подниматься по каменной лестнице, над которой шумели в порывах ночного ветра древесные кроны…

…

…

…

Лу Инь взглядом проводила Сима Фэя до лестницы, повернулась и прошла в помещение.

Она всё ещё находилась в состоянии истомы, которое всегда завладевало ей после продолжительной беседы с господином Сима. Лу Инь в принципе говорила довольно редко, чаще пребывая в своих собственных мыслях, а потому ей до сих пор было непривычно высказывать их другому человеку; казалось, она приоткрывала заевшее оконце в затхлом домике своей души, и от свежего воздуха у неё начинала приятно кружиться голова.

Но вот всё вокруг переменилось. В помещении висела давящая тишина. Лу Инь неловко покосилась на девушку с розовыми волосами. Мин Юй, закрыв глаза, сидела на кровати, погружённая в глубокую медитацию.

Вот уже несколько дней прошло с визита Шен Бао. Первое время Мин Юй с ней вообще не разговаривала. Когда же на третий день (Лу Инь считала) она всё же обратилась к девушке, было это по поводу уборки, — сугубо деловой вопрос, — и голос её при этом был спокойным и пустым.

Данное положение вещей наводило на Лу Инь меланхоличное уныние. Она прекрасно понимала, что Мин Юй тогда поступила неправильно, совершила предательство, и что её, наверное, не следует прощать… и всё же Лу Инь не могла заставить себя действительно ненавидеть последнюю. Мин Юй была её первой и единственной подругой. Она давала ей советы и многое рассказала о том, как на самом деле устроена Секта Жемчужного Истока. Если бы не это, Лу Инь, верно, не раз и не два ушиблась, пытаясь освоиться на этом новом и неприветливом месте.

Что же касается предательства… Лу Инь помнила, насколько бледной и напуганной тогда была Мин Юй, и просто не могла на неё разозлиться. Сейчас ей просто хотелось вернуться к тем отношениям, которые были между ними раньше, но как это сделать она не знала.

Лу Инь присела на кровать и уже собиралась погрузиться в медитацию, как вдруг раздался голос:

— Тебе лучше быть осторожней.

Лу Инь приоткрыла веки и удивлённо посмотрела на Мин Юй. Последняя косилась в сторону и немного хмурилась.

— Про тебя и твоего парня ходят дурные слухи. Некоторым это может не понравится.

— Вот как, спасибо, — бездумно проговорила Лу Инь и лишь секунду спустя осознала истинное значение слов Мин Юй.

— П-парня?..

— Сима Фэя. Вы пара, так? — спокойно спросила Мин Юй, впервые за долгое время обращая на Лу Инь свои светлые глаза.

— Пара?.. — повторила Лу Инь и вдруг покраснела настолько глубоко и стремительно, что Мин Юй невольно перепугалась, что у неё случилась проблема в культивации.

Лу Инь залепетала:

— Нет, я, мы эм, и господин Сима, просто, мы просто знакомые, и мы просто знаем друг друга, и пара, парень, это другое, и мы не пара, нет, совсем не пара, да, наверно…

После этой тирады она пристально уставилась на пол.

Казалось, у неё над головой поднимается дымок.

— Правда? — с подозрительным прищуром спросила Мин Юй.

Лу Инь кивнула и посмотрела на тазик с водой, подумывая о том, чтобы окунуть в него свою кипящую голову.

— По вам не скажешь, — сложив руки заключила Мин Юй. — В любом случае будь осторожней.

— Х-хорошо, — кивнула Лу Инь.

— Хм… — через некоторое время снова проговорила Мин Юй. — Если вы не пара…

Лу Инь замотала головой.

— … Почему он тебе помогает?

— А?..

— Он же не просто так помогает тебе с тренировками. Или тогда, с экзаменом.

Лу Инь замялась. Она тоже находила немного странным, что Сима Фэй уделяет такое внимание заурядной служанке.

— Господин Сима просто хороший человек, — сказала она слабым голосом.

— Вот как? — недоверчиво прищурилась Мин Юй.

Лу Инь неуверенно кивнула.

Ей соседка некоторое время помолчала, а затем сказала:

— Думаю, он хочет затащить тебя в постель без обязательств.

— … ………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………А?

…

…

На следующий день Лу Инь по своему обыкновению проснулась ранним утром, вместе с первыми отзвуками большого гонга, встала, села на корточки возле тазика и принялась умываться.

Она посмотрела на отражение своего заспанного лица и взъерошенные после сна, — не очень продолжительного, ибо две трети ночи она ворочалась под одеялом, — голубые волосы и стала растирать свою светлую кожу. Обычно она, по настоянию бабушки, делала это быстро и беспощадно, — чтобы скорее проснуться, — но сегодня Лу Инь то и дело замирала, разглядывая своё расплывчатое выражение.

Фарфоровые щёчки, светлые глаза, немного милое, но совершенно простое, лишённое аристократичной утончённости лицо…

Вымывая свои тонкие белые руки — которые были намного меньше, чем руки господина Сима, — она заметила небольшую родинку у себя на запястье и долгое время смотрела на неё не отрываясь; наконец она поправила свою белую мантию, затянула пояс, чувствуя, как последний обволакивает её тощее тельце, и наконец вышла на улицу.

Утро выдалось прохладное, и Лу Инь на секунду поёжилась, когда леденящий ветер облизал её покусанные бледно-розовые губы.

Затем она повесила голову и впервые в своей жизни действительно посмотрела на саму себя, на своё «тело».

Затащить в постель без обязательств…

Лу Инь не стала смущаться.

Она занималась этим целую ночь.

Теперь её рассеянное и немного иступлённое сознание занимал единственный вопрос: неужели господин Сима находил её… привлекательной? Она никогда не думала о себе в таком ключе. Возможно потому что невольно испытывала лёгкую горечь в отношении своего болезненного, хрупкого, тщедушного тела. Она не могла даже представить, что способна вызывать… это чувство.

Пребывая в размышлениях, девушка и сама не заметила, как вышла на улицу и отправилась по мощёной дороге в сторону лестницы. Она снова собиралась в кварталы Внешнего круга, только в этот раз не на поиски работы — ведь она её уже нашла.

Сима Фэй предлагал подсобить с её финансами, но Лу Инь сразу отказалась. Это казалось совершенно неправильным. Поэтому ещё целую неделю она, точно дворняжка, сновала между магазинами, пока владелец одного из них видимо не сжалился и не согласился взять её в качестве кассирши. Лу Инь было непросто говорить с другими людьми, да и считать она умела неважно, и всё же девушка старательно училась и пыталась выполнять свои обязанности наилучшим образом.

Она стояла на первых ступеньках белокаменной лестницы, когда почувствовала странную тревогу. Лу Инь сморгнула и стала смотреть по сторонам. Вскоре она заметила двух девушек, которые стояли возле общежития, поглядывали на неё и шептались.

— Это она?..

— Наверное.

— Кто бы мог подумать, что…

— Тише! Она сюда смотрит.

— Пошли отсюда…

Девушки переглянулись и быстро исчезли среди запутанных переулков.

Лу Инь рассеянно проводила их глазами и снова стала подниматься по лестнице.

Но уже вскоре происшествие повторилось. В кварталах Внешнего круга на неё то и дело обращались пристальные взгляды. Люди шептались у неё за спиной. Лу Инь ничего не понимала. Она чувствовала себя предельно растерянной, особенно потому, что, помимо интереса, во всех этих взглядах читалась враждебность. Многие и вовсе смотрели на неё с откровенным презрением.

Тревога неумолимо нарастала. Лу Инь снова вспомнила те времена, когда её считали воровкой, и почувствовала болезненный укол у себя на сердце. Но тогда она хотя бы понимала причину всеобщего осуждения. Слуги, бывшие крестьяне, в открытую называли грехи человека и показывали на него пальцем; в свою очередь настоящие воины, отпрыски благородных семей, первое время предпочитают шептаться у тебя за спиной.

Всё сильнее сжимаясь под давлением осуждающих взглядов, Лу Инь наконец дошла до лавки, в которой устроилась работать. Вид последней помог ей немного прийти в чувства. Она сделала глубокий вдох и зашла в помещение, полки которого были завалены всевозможными безделушками. Обыкновенно в этот момент хозяин магазина говорил ей: «Почему так поздно?» или «Наконец, а теперь берись за работу», но сегодня её встретила напряжённая тишина.

— Здравствуйте, — неловко проговорила девушка.

Тридцатилетний мужчина с тонкими усиками покосился на неё, затем посмотрел в сторону и сказал бесцветным голосом:

— Доброе утро, Лу Инь…

Она сморгнула.

Затем пришла в себя кивнула:

— Ах, доброе…

Хозяин лавки немного помялся и наконец произнёс:

— Мне жаль это говорить, — он поджал губы, — но ты больше не можешь у меня работать.

— А? Н-но почему?

— Моему заведению нужно беречь свою репутацию.

— Репутацию?

— Да… Поэтому больше можешь не приходить… Нет, знаешь, вообще не появляйся возле моего магазина, — быстро прибавил мужчина.

Лу Инь как будто ударила молния. Она и сама не заметила, как вернулась на улицу, где её снова встретили мириады осуждающих глаз. Они вонзались в неё, точно маленькие иголочки. Что ей теперь делать? Вернуться домой? Мысли кружились у неё в голове, ноги уже было понесли её неведома куда, как вдруг краешком глаза она зацепилась за небольшой газетный стенд, который стоял возле магазина. Лу Инь остановилась и с огромным удивлением посмотрела на своё изображение на первой странице, — рисунок, выполненный рукой маститого художника. Рядом находился портрет Сима Фэя. Сверху надпись: «СКАНДАЛ!»

Придя в чувства, она немедленно принялась читать…

К чему приводит благородство!

Все мы слышали про молодого господина Сима Фэя, ибо воистину, последний подобен птице, что взмывает в небесную высь, и достоин звания одного из величайших гениев Секты Жемчужного Истока за последние несколько десятилетий, и тем не менее немногие знают про груз, который отягощает его крылья, омерзительную пиявку, которая неустанно лакает его кровь.

Наши достоверные источники сообщают, что много лет назад один грубый крестьянин по чистой случайности оказал помощь отцу юного господина Сима, и в качестве награды, разумеется незаслуженной, но отказать которой не позволяла совесть, потребовал, чтобы юный господин Сима всячески помогал его дочери… Прошли годы, и теперь последняя, точно лягушка, которая долго терпела, пока лебедь вырастет, чтобы полакомиться его плотью, потребовала заплатить за давнее обещание.

Её зовут Лу Синь, дорогие читатели; многие про неё слышали. Другие забыли. Неразумная, необразованная крестьянка, которую прежде не раз уличали в воровстве (!), она стала ученицей Секты Жемчужного Истока. Вы скажите: немыслимо! Невозможно! Неужели небеса ослепли? Неужели они стали награждать вниманием людей, совершенно этого недостойных? Вовсе нет. Ибо единственная причина, почему она смогла подняться к вам, на облака, в том, что её сюда подняли, точно горб, который горбун невольно поднимает на гору.

Нам сообщают, что господин Сима потратил немалую денежную сумму на всевозможные эликсиры для культивации. Вы удивлены? Разумеется. Столь одарённому воину они совершенно ни к чему. Сделать это его заставила Лу Синь. Она же вынудила его потратить своё драгоценное время, чтобы он помогал ей в её тре нировках — в тот самый момент, когда ему нужно было готовиться к экзамену! Кто знает, дорогие читатели, если бы господин Сима был хотя бы немного менее талантлив, могла произойти трагедия…

Казалось бы, после этого пиявка должна была вдоволь насытится кровью, но нет, НЕТ! Эти создания не знают меры. Теперь она посещает обитель господина Сима каждый день. Она заставляет его провожать себя до своей норы. Она не знает меры и, видимо, никогда не узнает. Она разрушает жизнь юного господина Сима. Разрушает его репутацию! Многие известные люди — не будем называть имён, — с радостью предложили бы ему свою дружбу, но не могут этого сделать, ибо хорошее воспитание заставляет их чураться пиявки.

Печальное зрелище, дорогие читатели!

Поистине, эта история — наглядный пример того, к чему приводит благородство…

Сима Фэй молча перевернул страницу, и когда статья плавно перешла в рекламу очищающего средства для меча, положил газету на парапет, посмотрел на шумный лес, вид на который простирался с его балкона, и серьёзно задумался.

На первый взгляд история повторяла слухи, которые распространялись про него и Лу Инь во время экзамена; и тем не менее всё это было немного странно. Почему она появилась именно сейчас? Почему автор даже не попытался разобраться? Впрочем, нет, он был журналистом, так что в этом не было ничего необычного, но зачем он так сильно пытался очернить Лу Инь? Представить её в дурном свете? У него получилось. История так сильно отличалась от реального положения вещей, что иной раз во время чтения Сима Фэй забывался и начинал испытывать негодование в отношении этой «Лу Синь», которая так нахально смеет пользоваться его щедростью.

Что же подумают другие люди? Газета была довольно популярной. Уже сейчас об этом, верно, судачила вся секта. Теперь у Лу Инь появится репутация пиявки, которая отравляет жизнь «благородного господина Сима Фея».

И что при этом почувствует сама девушка? Последний вопрос вызывал у Сима Фэя наибольшую тревогу.

Он бросил газету в мусорку, которая стояла внизу на краю дворика (точно в цель, трёхочковый), и решил немедленно её проведать.

Хотя стоп. Если он сделает это прямо сейчас, то рискует привлечь чрезмерное внимание.

С другой стороны, Лу Инь в данный момент была совсем одна перед лицом негодующей толпы, в которой стремительно разгорались белые искры праведного гнева…

Сима Фэй раздражённо цокнул языком и некоторое время задумчиво стоял на месте. Наконец он вздохнул и побрёл вперёд…

…

…

Ещё на лестнице Сима Фэй почувствовал на себе пристальное внимание со стороны окружающих, которое становилось всё более заметным по мере того, как он сперва спустился в пределы Внешнего круга, а затем направился в жилой квартал, в котором проживала Лу Инь — к этому времени прочие ученики уже почти не скрывали свой шёпот.

Сима Фэй находил это неприятным, но не более того. Да и что он мог сделать? Выхватить меч и разогнать зевак? Глупость. Его посчитают сумасшедшим, после чего слухи разгорятся с новой силой.

Народная молва напоминает огонь внутри камина. Если достаточно долго не подбрасывать дров, она сама собой сойдёт на нет. Если, конечно, ты не сделал ничего слишком предосудительного. Сима Фэй вполне мог некоторое время потерпеть, но проблема была не в нём, а в Лу Инь, и, по правде сказать, он опасался, как последняя будет воспринимать такое внимание.

Не то чтобы он за неё волновался… Просто это может негативно сказаться на их отношениях.

Сима Фэй цокнул языком и немного ускорился.

Вскоре перед ним замаячила хижина Лу Инь. Он поднялся на порог и постучал. Повисла тишина. Многочисленные зрители, которые не очень старательно пытались спрятать своё внимание, затаили дыхание.

— Господин Сима?.. — раздался слабый голос с другой стороны.

— Именно так. Можно? — спросил Сима Фэй, а про себя отметил, что он снова стал «господином Сима».

— Да…

Сима Фэй вошёл и с такой силой захлопнул за собой дверь, что едва не отломал каменную ручку. Лу Инь дёрнулась и немедленно посмотрела на него. Девушка, свесив ноги, сидела на кровати. Ставни были закрыты, и в помещении царил приглушённый полумрак.

— Здравствуйте, — опуская голову пробормотала Лу Инь.

Сима Фэй кивнул, заметил на полочке ту самую газету, незаметно спрятал её за пазуху и спросил:

— Уже слышала?

Она поджала губы и кивнула.

— Не знаю, кто распускает эти слухи, но я с ним разберусь.

— Не стоит, я…

Лу Инь помотала головой.

Сима Фэй вопрошающе посмотрел на неё.

Девушка помялась и сказала:

— Это ведь совсем неважно, так?..

— Для меня это важно.

Лу Инь поёжилась.

— Я не собираюсь терпеть, когда клевещут на моих друзей.

— В-вот как…

Сима Фэй ожидал, что она покраснеет, — она всегда краснела в такие моменты, — и действительно, на щёчках девушки, сероватых в царившей полутьме, как снег посреди ночи, появился лёгкий румянец, но уже вскоре на смену ему пришло ещё более печальное и самоуничижительное выражение:

— Но ведь это не совсем неправда, так?..

Когда Лу Инь впервые прочитала газету, она действительно была потрясена, но уже вскоре пришла в себя. Ведь она знала, что в этой истории не было ни толики правды. Сима Фэй не знал её отца. Она сама его не знала. Между ними не могло быть никакого «обещания». И хотя забота господина Сима действительно была ей немного непонятной, едва ли между ними была такая история.

Ей неловко было находиться в центре внимания и горестно потерять работу, но со всем этим Лу Инь могла смириться. Всё это она могла перетерпеть. Ей просто нужно было дождаться вечера, и тогда она снова сможет поговорить с господином Сима. Их встречи и беседы были подобны лучику солнца, которые пробивается даже через самые плотные тучи.

Но затем всё переменилось. Затем Лу Инь ещё раз внимательно перечитала статью и обратила особенное внимание на последнюю строчку.

Автор говорил, что своим присутствием она мешает господину Сима завести настоящих друзей, более подходящих ему по статусу. Она была грязным пятном на его прекрасной белоснежной робе. Это было непростительно. Ей действительно нравилось с ним говорить, тренироваться; нравилось проводить время в его компании, но теперь Лу Инь впервые задумалась о том, как губительно это было для самого Сима Фэя. Ведь пока все остальные одарённые ученики налаживали связи и создавали собственные клики, пока они стремились в будущее, он был прикован к ней — простой и совершенно непримечательной служанке.

И всё почему?

Потому что ему нравилось находиться вместе с ней?

Она хотела в это поверить… Очень, очень хотела, но в голове у неё, точно пчёлы, роились сомнения.

Сима Фэй был образованным человеком. Разве может ему быть приятна компания безграмотной служанки? Наверное, он просто чувствовал себя ответственным, как человек, который помог побитому зверьку, который потом к нему привязался. А может он понимал, — конечно понимал, — что ей нравится быть вместе с ним, и только поэтому позволял себя навещать.

Пока Лу Инь не прочитала газету, она даже не думала о том, что причиняет ему вред.

Если бы она могла найти хотя бы одну причину помимо жалости, почему ему хотелось бы оставаться с ней, она непременно ухватилась бы за неё… Но Лу Инь не могла, и с каждой минутой эти размышления всё ближе подводили её к печальному осознанию.

Наконец она прикусила губы и сказала:

— Я думаю… что вам не следует со мной встречаться.

— Почему? — просто спросил Сима Фэй.

Лу Инь промолчала.

— Мне всё равно, что говорят люди, Лу Инь

— Да, но я сама не хочу… не хочу больше видеться.

Это был единственный вариант.

Если она назовёт реальную причину, — что считает себя недостойной и только мешает ему найти подобающих друзей, которые брезгуют находиться в обществе простой служанки, — господин Сима будет настаивать. Именно поэтому у Лу Инь не было выбора, кроме как соврать и сделать вид, что она сама больше не хочет с ним встречаться.

— Мне не нравится, что говорят люди… Поэтому я не хочу… чтобы мы встречались, — проговорила Лу Инь, чувствуя, как её сердце обливается кровью.

Некоторое время Сима Фэй молчал.

Затем спросил:

— Тебя настолько беспокоят эти слухи?

Она кивнула, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Хорошо, — сказал Сима Фэй, и Лу Инь вздрогнула, ибо в этот момент ей отчётливо показалось, что в его голосе пробиваются печальные нотки.

— Если ты этого хочешь, Лу Инь… пусть, — с этими словами Сима Фэй повернулся и неторопливо вышел за дверь.

Оказавшись на пороге, он вздохнул, с печальным видом посмотрел на ясное голубое небо и пробормотал:

— ****.

…

…

…

Сима Фэй раздражённо потёр глаза, пожалел, что не попал в древнюю Японию и не мог полоснуть мечом ближайшего зеваку, и наконец спустился на улицу и отправился на лестницу.

Вскоре он взял себя в руки и заметил, что их отношения с Лу Инь не ухудшились; по крайней мере система не высветила никаких оповещений по этому поводу. Что ж, логично. Скорее всего, девушка говорила неправду. Внимание окружающих действительно было для неё неприятным, но не настолько, чтобы она хотела разорвать с ним связи. Но тогда зачем она это сделала?..

Сима Фэй остановился посреди лестницы и посмотрел на древесную крону, которая шумела у него над головой.

Вздохнул.

Ладно… пусть. Сперва нужно разобраться с источником проблемы, а затем думать над её решением.

С этой мыслью он раскрыл газету, которую взял у Лу Инь, и прочитал сперва имя автора статьи, а затем последнюю страницу, на которой был указан адрес издательства…

В Секте Жемчужного Истока выпускалось несколько новостных изданий, между которыми, однако, не было особенной конкуренции. Некоторые из них сообщали о важных событиях, которые происходили за пределами Секты, другие копошились в местных сплетнях. Они старались не залезать на территорию друг друга и составляли своеобразный картель.

Более того, они даже находились по соседству. Неподалёку от пещерного комплекса, в котором располагалось местное отделение «Ежемесячника Жемчужной Провинции», Сима Фэй обнаружил угловатую трёхэтажную пагоду «Вестника Жемчужной Горы».

Он встал перед ней, посмотрел на фасад, возле которого дежурил единственный охранник на стадии Трансформации костей, после чего попытался придать себе как можно более серьёзный вид, поднялся на порог и невозмутимым голосом сказал:

— Я бы хотел поговорить с мастером Лао Фанем.

Охранник заметил красную мантию Сима Фея и сразу поклонился. Затем помялся и ответил:

— Прошу прощения, но нам не позволяется пускать посторонних во время рабочего дня.

— Вот как… Тогда можете дать его адресс?

— Это… тоже запрещено. Прошу прощения.

Сима Фэй незаметно цокнул языком и уже собирался спросить, когда у них заканчивается рабочий день, как вдруг дверь неожиданно открылась, и на пороге показался молодой человек в белой мантии с хитрым, как будто лисьим выражением лица. Он посмотрел на Сима Фэя, поправил свои очки без стекол и улыбнулся яркой, однако неприятной улыбкой:

— Ах, господин Сима? Рад встрече. Я знал, что вы придёте. Можно сказать, предугадал…

— Не уверен, что мы с вами знакомы, — сдержанно ответил Сима Фэй.

— Вот как? Тогда зачем же вы хотели меня видеть?.. — с лёгкой издёвкой спросил Лао Фань. — Впрочем, думаю здесь вам говорить немного неудобно. Как насчёт пройти в мой офис?..

После этого они зашли в помещение, в котором стоял сильный запах чернил и свежей бумаги, и стали подниматься на второй этаж.

На лестнице им встречались другие журналисты. Замечая Лао Фаня и Сима Фэя вместе, они сперва испытывали удивление, а затем их губы приподнимались в самодовольной или презрительной усмешке. Они были словно гиены, которые увидели льва, что пришёл к ним на поклон.

Сима Фэй не обращал на них особого внимания.

Вскоре они прошли в комнату. Офис у Лао Фаня оказался роскошным. Хозяин присел за низкий деревянный столик, за которым положено сидеть на коленях, и показал своему гостью место напротив:

— Присаживайтесь, господин Сима, не стесняйтесь. И так, позвольте узнать, что же привело вас в наше издательство?

— Я хотел спросить по поводу статьи, которую вы недавно напечатали.

— Правда? — наигранно удивился Лао Фань. — Однако мы печатаем множество статей. Вас интересует некая конкретная?..

— Да. Сегодняшняя.

— Сегодняшняя… Хм… Ах, да-да-да, припоминаю. И что конкретно вас интересует?

— Кто заказал вам её написать и когда вы собираетесь сделать опровержение и принести публичные извинения за клевету.

Повисла тишина.

Улыбка Лао Фаня была непроницаемой.

— Господин Сима, мы собираем достоверную информацию и передаём её в массы, и не более того.

— Сколько?

— Сколько? А… Сколько будет стоить, чтобы мы убрали статью?.. Скажем так, наша репутация вам не по карману… Господин Сима, — в глазах Лао Фаня мелькнул надменный блеск, — кажется, вы не совсем понимаете своё положение. У вас есть небольшой талант, однако в Секте Жемчужного Истока немало талантливых воинов. Простите за такое сравнение, но сейчас вы ведёте себя как золотая рыбёшка, которая возомнила себя акулой. Это… мягко говоря не так.

— Вот как… — опустив голову проговорил Сима Фэй.

— Именно так, — улыбнулся Лао Фань, испытывая лёгкое удовольствие оттого, что поставил на место зазнавшееся дарование.

— Можете хотя бы сказать, кто был заказчиком статьи? Я обещаю, что никто об этом не узнает.

Лао Фань улыбнулся и покачал головой.

Сима Фэй вздохнул и приподнялся на ноги:

— В таком случае прошу прощения за беспокойство, сир Лао.

— Ничего. Великим удовольствием для меня было прояснить ваше недопонимание, — ответил Лао Фань.

— Вижу. Более того, я скажу Мьяо Чжо, что именно вы признались, что написали статью по её заказу.

— Что? — Лао Фань опешил и вытаращил глаза.

— Благодарю за информацию.

— Ты… — секунду спустя Лао Фань побледнел и резко поднялся на ноги, но Сима Фэй, больше не обращая на него внимания, вышел в коридор и захлопнул дверь.

Сделал он это так громко, что со стороны могло показаться, будто он с яростью вырвался из кабинета. Прочие работники газеты сперва удивились, а затем стали тихо посмеиваться. Все они были уверены, что редактор поставил этого наглеца на место.

Не замечая язвительные взгляды и кривые усмешки, Сима Фэй стал спускаться по лестнице. При этом он сложил руки за спиной и мрачно задумался.

Изначально у него было несколько теорий. Либо журналисты действительно написали статью, чтобы поднять шумиху и вместе с нею тиражи — собственно, чем обычно занимается жёлтая пресса, — либо у неё был конкретный «заказчик». Последняя версия была немного более вероятной, потому что автор явно пытался не просто устроить скандал, но опорочить Лу Инь. Только зачем? У Сима Фэя и тем более самой девушки было не так и много врагов.

Наконец он решил проверить своё предположение и направился прямо к журналисту. Последний вёл себя удивительно надменно и совершенно не боялся Сима Фэя несмотря на его репутацию. Из этого можно было сделать вывод, что, кем бы ни был таинственный наниматель, у него было схожее, а скорее всего превосходящее влияние.

На самом деле в Секте Жемчужного Истока было немало людей, которые были намного важнее Сима Фэя: старейшины, предводители клик Внутреннего круга и так далее.

Да только сам он ни разу с ними не пересекался. Он вообще старался до поры до времени не заниматься политикой. И хотя он мог представить себе, что кто-нибудь возненавидит его просто потому что… Для этого они должны были хотя бы знать друг друга, верно? Под этот критерий подходило только два подозреваемых: Шен Бао и его начальство и Мьяо Чжо. Однако от первых Сима Фея недавно получил подарок, посылку с извинениями, а значит они, скорее всего, шли на мировую. Оставалось только надменная принцесса. И судя по реакции Лао Фаня, когда Сима Фэй назвал имя последней, заказчиком статьи была именно она.

Зачем она это сделала? Сима Фэй не имел ни малейшего понятия. Ему казалось, что их отношения были в крайнем случае прохладными… Видимо, он ошибался.

С другой стороны, чего и следовало ожидать от мира боевых искусств. Достаточно неправильно посмотреть на человека (или вообще на него не смотреть) чтобы немедленно стать с ним смертельными врагами.

Сима Фэй раздражённо прыснул, а потом задумался, что ему, собственно, делать. Судя по тому, что говорил Ву Лань, который время от времени наведывался к нему в гости, влияние Мьяо Чжо разрасталось с невероятной быстротой. Уже сейчас её клика была сильнейшей в Секте Жемчужного Истока. Перед ней добровольно склонили головы многие ученики Внутреннего круга, которые были Воинами Истинного Ци.

В свою очередь на стороне Сима Фэя… была Лу Инь. Если он сможет вытащить её из-под кровати, конечно.

Шансы были немного неравны, так что затевать полномасштабную войну, от которой содрогнётся вся секта, будет опрометчиво.

Да и не то чтобы Мьяо Чжо нарывалась на открытое противостояние. Если так подумать, она давно уже распускала слухи, будто Сима Фэй собирается стать её подчинённым. Следовательно, статья была не более чем логическим продолжением последних. Принцессе надоело, что он продолжает игнорировать её «позволение» сделаться своим лакеем, и она решила его немного подстегнуть.

В таком случае сейчас у него был только один вариант.

Мьяо Чжо хотела, чтобы он пришёл к ней на поклон?

Хорошо.

Он с ней поговорит…

Сима Фэй мог направиться к Мьяо Чжо прямо сейчас… если бы мог. Сделать это было не так и просто. Последняя проживала неподалёку, однако каждый день, выходя на прогулку, Сима видел на лестнице перед её пещерой длинную очередь.

Некоторые люди приносили подарки; другие просто хотели высказать почтение благородной принцессе. Заранее записываться на визит (была и такая функция) у Сима Фэя не было ни малейшего желания, а потому он собирался дождаться момента, когда девушка будет совершать очередной «обход» своих владений.

Была и другая проблема, над которой Сима Фэй размышлял, пока поднимался в свою пещеру. Что именно он собирался сказать Мьяо Чжо? Просто попросить её перестать распускать все эти слухи? Потребовать, чтобы она сделала опровержение? Глупость. Принцесса никогда не согласится. К тому же в этом не было смысла. Настоящая проблема была не в ней, а в Лу Инь, и по правде сказать, именно она вызывала у Сима Фэя наибольшее раздражение.

Почему она вдруг решила перестать общаться? Про них и раньше ходили слухи, и хотя Лу Инь всегда была к ним довольно восприимчива, прежде она умела терпеть. А теперь не сумела. Почему?

Именно эту загадку нужно было разрешить в первую очередь.

Но как это сделать? Просто спросить не получится.

Сима Фэй цокнул языком.

Он уже стократ успел пожалеть, что выбрал это «чудо» в качестве своей суженой, но ничего не поделаешь. Имеем что имеем, даже если оно имеет мозг.

Наконец он вернулся в свою пещеру, подобрал газету из мусорки, свалился на землю и, подпирая подбородок кулаком, решил ещё раз внимательно перечитать. Опять же, про них и раньше ходили дурные слухи. Но прекратить общаться Лу Инь захотела только сейчас. Значит, в этот раз в них было нечто особенное, что заставило её это сделать.

Сима Фэй погрузился в чтение и вскоре нашёл первую зацепку. Автор писал, что «Лу Синь заставляет господина Сима уделять себе всё своё свободное время, что негативно сказывается на его культивации». Может, именно поэтому она хотела избавить его от своей компании?

Предположение было хорошее, однако вскоре Сима Фэй помотал головой. Они ведь не просто валяли дурака — хотя не без этого, — но занимались тренировками. Более того, в своё время ему, кажется, удалось убедить Лу Инь, что её советы были для него полезными. Она всё ещё думала, что Сима Фэй был намного более одарённым мечником (это неправда), но и себя считала не совсем бездарной (по крайней мере в этом отношении).

Если её память была лучше, чем у золотой рыбки, и она не забыла их тогдашний разговор, проблема была не в этом.

Сима Фэй цокнул языком и вернулся к чтению.

Он прочитал статью два раза, но больше не заметил ничего примечательного.

Раздражённый, он снова бросил газету в мусорку и прилёг на каменный пол, подпирая голову руками.

А что если спросить совет? У кого? Той девчонки с розовыми косичками, которая была соседкой Лу Инь? Нет. Она всегда как-то недобро на него поглядывала. Или Ву Ланя? Тоже не вариант. А больше у него, собственно, и не было знакомых. Сима Фэй прыснул… и вдруг замер.

Стоп! А что если…

Он снова подобрал газету и быстро перечитал последние несколько абзацев:

«…портит не только свою репутацию, но репутацию юного господина Сима… благородные господа чураются… воистину, дурное влияние на его социальное…»

Вот оно что!

Сима Фэй одним движением порвал газету и поднялся на ноги.

Так вот в чём была проблема… Согласно автору статьи, Лу Инь требовала так много внимания, что у него не было времени, чтобы наладить связи с представителями собственного социального круга. Более того, сами благородные люди чурались с ним заговорить, пока он находится в её компании.

Как ни странно, это утверждение было почти правдивым.

Иные аристократы считали позорным даже смотреть на прислугу. В то же время Сима Фэй едва ли не всё своё время проводил с Лу Инь. Если бы они попытались завязать с ним разговор, им пришлось бы говорить и с ней, а это было ниже их достоинства.

Сама Лу Инь тоже наверняка заметила, что у Сима Фэя было не так и много знакомых кроме, собственно, её самой. На самом деле причина была в том, что Сима не видел смысла развивать отношения с другими людьми, но сама девушка смотрела на всё это иначе. Она могла смириться с тем, что слухи испортили её репутацию, но портить его не хотела ни в коем случае. Поэтому она решила перестать общаться.

Сима Фэй хмыкнул.

По этой же причине она скрыла истинную причину их расставания. Она понимала, что, если бы он её узнал, то ни за что не согласился бы её оставить. Чтобы этого не допустить, Лу Инь сделала вид, что сама не хочет продолжать их дружбу.

Теперь всё встало на свои места.

Более того, если всё действительно было именно так…

Сима Фэй мрачно улыбнулся.

…Теперь он знал, что именно ему нужно было сделать.

…

…

…

Прогулки, которые прекрасная «Принцесса Чёрного Аиста» совершала по Внутреннему и Внешнему кругу представляли собой подобие парада. Мьяо Чжо всегда сопровождала многочисленная свита, наряды которой были подобраны таким образом, чтобы подчёркивать её собственный. Конкретно сегодня все они носили тёмно-коричневое, в то время как сама Мьяо Чжо облачилась в лёгкое бело-розовое платье — она была похожа на единственный цветок на кончике извилистой веточки осенней вишни.

Другие люди смотрели на неё с благоговением и сохраняли смиренное расстояние. Даже прочие Избранные ученики воспринимали девушку как императрицу, которая совершает обход своих владений. Никто бы не удивился, если бы однажды она показалась в паланкине, который несли на плечах верные слуги. Впрочем, это, верно, было бы слишком громоздким. Мьяо Чжо старалась казаться изящной, аки лепесток, несомый порывами ветра, который требует благоговения…

Никто не смел потревожить её прогулку.

Никто не смел встать у неё на пути.

Иногда она обменивалась приветствиями с другими Избранными учениками или принимала поклоны учеников Внутреннего круга, или слегка — слегка — наклоняла голову, если рядом проходил старейшина, но не более того. Все прекрасно понимали, что это было неподходящее время для лести. Иногда богиню можно (нужно) чествовать, иногда за ней нужно просто наблюдать — и не прикасаться.

Сегодня это негласное правило…

…было нарушено.

Мьяо Чжо и её свита спустились в кварталы Внешнего круга и проследовали в живописную алею, с одной стороны засаженную цветами, а с другой — высокими деревьями, которые в порывах сильного ветра нагибали кроны и свешивали свои кучерявые головы с вершины крутого каменистого утёса. Называлась алея «Садом Наблюдающих Деревьев» и представляла собой одну из самых живописных точек Внешнего круга.

Сад пользовался большой популярностью. Людей здесь было хоть отбавляй — особенно парочек, которые держались за руки.

Некоторые смотрели на деревья, другие пребывали в своих мыслях, но вот показалась Мьяо Чжо, и все взгляды обратились прямо на неё. Многие затаили дыхание, наблюдая её грациозное шествие. Другие, которые смотрели на шумные деревья и сочиняли стихи, немедленно переменили объект своего обожания и стали составлять оды прекрасной розовой принцессе.

Всё это происходило с определённой регулярностью, и сперва сегодняшняя прогулка была неотличима от всех предыдущих, как вдруг случилось неожиданное: один из наблюдателей резко выступил вперёд и встал на пути принцессы. Люди вздрогнули, как если бы ребёнок свалился на дорогу, по которой на всех парах неслась повозка, запряжённая бешеными лошадьми.

Кто это?

Как он посмел?

Он что, оступился?

Пусть немедленно проваливает прочь!

Неизвестный стоял на месте. Его мантия развивалась на ветру. Наконец, после первичного исступления, люди стали замечать, что она была красного цвета. Он был Избранным учеником. Это несколько меняло дело… но не сильно. Избранных учеников было множество, десятки, в то время как Принцесса Чёрного Аиста была одной единственной. Даже ученики Внутреннего круга не смели столь бесцеремонно вставать у неё на пути, особенно после того, как она возглавила бывшую клику Жемчужных копий.

Зрители присмотрелись к неизвестному, и наконец одна молодая девушка воскликнула:

— Ах, да это же молодой господин Сима Фэй!

— Сима Фэй?

— Тот самый?

И снова отношение окружающих переменилось. На смену рассерженным выкрикам пришли удивленные возгласы, за которыми немедленно последовали оживленные обсуждения. Среди нового поколения Секты Жемчужного Истока Сима Фэй был, пожалуй, единственным, кто мог сравниться с Мьяо Чжо по части своей популярности. Не считая молодого господина Лин Ю, разумеется, но последнего никто не видел, а Сима Фэй хотя бы изредка появлялся на людях.

Более того, все его появления были монументальными. Люди до сих пор обсуждали его столкновение с Шен Бао, молниеносное становление воином Третьего ранга и наконец запутанную историю с некой Лу Синь. По части своей популярности он совсем немного уступал — но всё же уступал — Мьяо Чжо.

Люди гадали, когда же они снова встретятся. В некоторых «особенных» журналах, которые издавались в Секте, юные девушки даже писали сочинения, в которых представляли себе эту встречу…

И теперь она происходила прямо у них на глазах.

Невероятная удача.

Люди зашумели, заволновались; меж тем Мьяо Чжо остановилась. Заметив человека у себя на пути, она сперва испытала сильнейшее негодование и уже собиралась проучить мерзавца, но потом узнала, кто это был такой, и краешки её губ невольно приподнялись.

Сима Фэй! Наконец… Наконец он сам решил показаться перед ней. Всё это время она хотела заставить его самостоятельно прийти к себе на поклон, и хотя встреча посреди дороги была немного неожиданной — пускай. Так даже лучше. Мьяо Чжо быстро посмотрела по сторонам, на многочисленных людей, которые за ними наблюдали. При таких обстоятельствах она сможет публично заполучить его покорность и наконец вырвать занозу, которая так долго смела теребить её гордыню.

Мьяо Чжо махнула своей тонкой ручкой, приказывая своему кортежу оставаться на месте, и выступила вперёд.

Сима Фэй тоже прошёл несколько метров, после чего пара оказалась лицом к лицу. Девушка была заметно ниже, и в то же время смотрела на собеседника с явным превосходством.

— Я бы хотел поговорить, — спокойно сказал Сима Фэй.

— Позволяю, — ответила Мьяо Чжо.

Момент настал. Сейчас он будет просить стать её подчинённым. Разумеется, она ему откажет. Он слишком долго тянул со своей просьбой. В таких делах нужно быть своевре…

— Я прошу тебя перестать распускать слухи про Лу Инь.

— Слухи?

Светлое личико Мьяо Чжо омрачила хмурая трещина. Но уже вскоре она пришла в себя и с трудом сдержала ядовитую усмешку. Значит, её план сработал… Отлично! Не подавая виду, она спросила высокомерным тоном:

— Какие слухи?

— Журналист по имени Лао Фань рассказал мне, что это ты приказала ему написать статью.

Лао Фань? Признался? Мьяо Чжо припомнила лицо журналиста и поморщилась. Он за это поплатится, решила девушка, после чего снова улыбнулась:

— Не имею ни малейшего понятия о чём ты говоришь…

К этому времени собравшиеся почувствовали напряжение, которое неумолимо накалялось посреди воздуха. Никто не ожидал, что разговор будет развиваться таким образом.

— Имеешь, — спокойно сказал Сима Фэй.

Наконец Мьяо Чжо не выдержала.

— Ты много о себе возомнил, Сима Фэй, — мрачно сказала девушка. — Или ты настолько помешался на этой дрянной служанке, что считаешь, будто я стану порочить её репутацию?

— Не называй её так.

— Как? — прыснула Мьяо Чжо. — Дрянной, грязной, убогой тварь? Я могу немедленно приказать прирезать её посреди ночи, и ты ниче…

Жух!

Раздался свист, и мир перевернулся.

Вокруг зазвучали и немедленно притихли крики. Произошедшее было настолько невероятным и внезапным, что собравшиеся просто не могли в это поверить. Даже Мьяо Чжо ничего не понимала. Она растерянно смотрела на клинок в руках Сима Фэя, лезвие которого сверкало в нескольких миллиметрах у неё перед горлом.

Затем её охватила бешеная, неистовая ярость, за спиной девушки уже было вспыхнул призрак чёрного аиста, как вдруг Мьяо Чжо почувствовала лёгкое покалывание в районе своей шеи.

Аист исчез.

Бешенство развеялось.

У Мьяо Чжо задрожали коленки.

— Не смей говорить про неё дурное… Я предупредил, — сказал Сима Фэй, разглядывая Мьяо Чжо леденящими глазами.

После этого он медленно возвратил клинок в свои простые красные ножны и, не обращая больше внимания на девушку, у которой стучали зубы, и многочисленных зрителей, которые в шоке наблюдали за происходящим, стал неторопливо удаляться по мощёной тропинке.

Пока он поднимался по лестнице и ещё целую минуту после висела тишина.

Затем…

…разверзлась буря.

Известия о том, что Сима Фэй сделал, сотворил, учинил, устроил стремительной молнией разлетелись по Секте Жемчужного Истока и сперва вызвали форменное оцепенение; лишь через некоторое время стал раздаваться грохот. И не просто раздаваться — нарастать, так что уже к полудню вся гора жужжала, точно разворошённый улей. Происшествие обсуждали все: слуги, ученики Внешнего круга, Избранные ученики, ученики Внутреннего круга и даже старейшины (разговоры последних, впрочем, происходили за закрытыми дверями).

Все были необычайно взволнованы.

Это было событие монументального масштаба. Новостные издания, которые уже выпустили сегодняшние сводки, пошли на радикальные меры и в срочном порядке стали печатать дополнение. И даже несмотря на то, что люди уже знали о событиях в «Саду Наблюдающих Деревьев», — не узнать об этом было невозможно — они всё равно срывали свежие газеты прямо с витрин и пачкали пальцы немного влажными чернилами: умирающий от голода с меньшим рвением ищет хлебные крошки, чем они выискивали крохи и крупицы доступной информации.

Казалось бы, у происшествия было великое множество свидетелей. Разговор Сима Фэя и Мьяо Чжо происходил на оживлённой улице. Многие запросто могли воспроизвести его наизусть. И тем не менее иной раз слишком громкий звук разобрать сложнее, чем тихий. Всевозможные версии, теории и варианты произошедшего всё равно стали плодиться, как опарыши на теле мертвеца.

Почему Сима Фэй пригрозил Мьяо Чжо?

Некоторые говорили, что это была любовная ссора.

Другие заявляли, что причиной был конфликт интересов, и что Сима Фэй всё это время собирал собственную фракцию.

Третьи и вовсе сочиняли драматичные истории, якобы Сима Фэй был отпрыском небольшого клана, который семья Мьяо уничтожила, и что юноша поклялся отомстить своим обидчикам, а самые желтушные издания писали, что он не просто выставил перед Мьяо Чжо клинок, но «выставил перед Мьяо Чжо клинок», то бишь попытался изнасиловать прямо на глазах у многочисленной толпы…

Впрочем, иной раз звучала правда. Якобы, по словам Сима Фэя, именно Мьяо Чжо распространяла дурные слухи про него и некую девушку, Лу Синь, и что юноша потребовал у неё извиниться. Эта версия тоже была популярной — не потому что правдивой, а потому что намекала на любовный треугольник.

Люди с огромным интересом обсуждали происходящее.

А меж тем официальные лица ломали голову. Им предстояло вынести непростое решение. Ведь формально Сима Фэй совершил нападение на другую ученицу. На самом деле конфликты между учениками Секты происходили повсеместно, — иной раз люди даже теряли конечности, — но в этот раз происшествие обрело такую огласку, что Бюро Правопорядка больше не могло держаться в стороне.

Все гадали, что за наказание ожидает Сима Фэя.

Может, его посадят в тюрьму.

Лишат культивации?

Повергнут пытке или публичному унижению?

Ни то, ни другое, ни третье… Вскоре последовало официальное заявление, в котором говорилось, что Бюро Правопорядка не собирается ничего делать, поскольку пострадавшая (Мьяо Чжо), по крайней мере на данный момент, не стала выдвигать обвинения.

Неужели Мьяо Чжо простила Сима Фэй?

Вовсе нет. Просто для благородной принцессы и наследницы великого клана искать помощь у Стражи было ниже её достоинства. Она собиралась отомстить Сима Фэю своими руками. Хотя бы потому, что таким образом она могла сама выбрать меру наказания (и разумеется сделать его бесконечно жестоким)…

Собственно, когда прошло первоначальное потрясение, люди поняли, что им нужно определить, кто в этой истории был правым, а кто виноватым. И достаточно скоро все решили, что виноват был Сима Фэй. Причиной была пропаганда, а также официальное заявление клики Жемчужных копий, одной из наиболее влиятельных фракций Секты Жемчужного Истока.

С недавних пор Мьяо Чжо стала её официальным предводителем. Неофициально, должность всё ещё принадлежала ученику Внутреннего круга Хао Дину. Последний обладал огромным влиянием и даже превосходил в этом отношении некоторых старейшин. Говорили, что сам он находится на стадии Истинного Ци. Его слова были на вес золота. Именно поэтому, когда он сказал, что Сима Фэй совершил большую ошибку, за которую ему придётся поплатиться… намёк был предельно понятным.

После этого многие магазины и заведения, которые находились под «опекой» фракции Жемчужных копий, официально заявили, что не собираются обслуживать этого «преступника». Многие Избранные ученики и ученики Внутреннего круга, включая тех, кто никогда не видел Сима Фэя, осудили последнего и оборвали отношения (которых не было).

Сима Фэй оказался в изоляции.

Даже кланы за пределами Секты, которые прежде отправляли ему подарки, в спешном порядке прекратили эту практику, опасаясь гнева семейства Мьяо.

В один момент Сима Фэй превратился из почитаемого гения в прокажённого. Даже те, кто не видел в его действиях ничего предосудительного, больше не смели с ним общаться. Они боялись оказаться с ним в одной лодке, которая, как им казалось, шла на дно.

Окрестности его пещеры опустели.

Почти.

Прямо сейчас на лестнице, которая поднималась до каменного дворика, стояла и рассеянно смотрела наверх юная девушка с голубыми волосами…

…

…

…

Когда Лу Инь узнала обо всём произошедшем, она испытала сильнейшее потрясение. Когда же она пришла в себя, то невольно задумалась: зачем?

Зачем господин Сима это сделал? Это… это было совершенно неправильно. Он испортил себе репутацию. У него появились сильные, влиятельные враги. Теперь Лу Инь не могла даже выйти на улицу… впрочем, в последнее время она и так старалась этого не делать… чтобы не услышать осуждений, которые сыпались в его адресс.

Слушать их было настолько же… нет, намного более мучительно, чем упрёки касательно её самой. С ними Лу Инь могла смириться. Могла даже согласиться — ведь она действительно была глупой, необразованной служанкой, которая совершенно недостойна находиться рядом с таким благородным человеком. Но когда ругали Сима Фэя и говорили про него дурные вещи — что он надменный, высокомерный, глупый, бестактный и что своими действиями он подписал себе смертный приговор… Тогда Лу Инь словно резали по сердцу.

Она старалась разобраться в этой истории. Разумеется, она не верила, что Сима Фэй просто «набросился» на Мьяо Чжо, как скандировали пропагандисты клики Жемчужных копий. Слухи и домыслы заслоняли ясное небо, аки смолянистые тучи, от которых пахло серой. И всё же Лу Инь смогла найти крупицу истины. Она узнала, что Сима Фэй обвинил Мьяо Чжо в том, что именно она распространяла дурные слухи про него и «Лу Синь».

Слухи…

Лу Инь прикусила губы.

Неужели те самые слухи? Но зачем? Нет, неважно. Даже если это действительно так, господин Сима всё равно не должен был этого делать.

Наконец Лу Инь стала замечать, что рассеяно смотрит на вершину горы.

В прежние времена ей потребовалась бы не дюжая сила воли, чтобы решиться на Этот поступок. Она металась бы по меньшей мере несколько дней. Но теперь Лу Инь была настолько обескуражена, что и сама не заметила, как пришла сюда, на эту лестницу.

Ступенька за ступенькой, она приподнялась на узкую площадку перед огороженным двориком, приблизилась и постучала.

— Открыто, — раздался невозмутимый голос.

Лу Инь медленно прошла за дверь.

Сима Фэй, облачённый в свою красную мантию, сидел посреди серого каменного дворика. Его длинные волосы чёрным водопадом разливались на землю. Лицо было необычайно светлым и чистым на фоне ясного голубого неба. Веки его были закрыты, и тёмные ресницы оставались неподвижны.

Лу Инь прикусила губы.

— Добрый день, Лу Инь, — сказал Сима Фэй.

Она кивнула.

— По правде сказать, я думал, что ты меня возненавидела и больше никогда не хочешь видеть, — сказал он с лёгкой улыбкой.

Лу Инь немедленно помотала головой.

— Нет, я… — она сделала глубокий вдох и посмотрела на землю, — … хотела спросить, зачем вы это сделали?

— Что? — невозмутимо спросил Сима Фэй.

— …

— Пригрозил Мьяо Чжо?

Лу Инь кивнула.

— Прости.

— А?

— … По правде сказать, я никогда не умел себя сдерживать, когда дело касалось вещей, которые имеют для меня значение. Наверное, с твоей точки зрения мой поступок может показаться варварским… Я понимаю, почему ты захотела прекратить общаться.

— Н-нет, вовсе нет, — снова замотала головой Лу Инь. — Я просто хотела знать… зачем?

— Зачем… Скажем так, я узнал, что именно она распускает про тебя дурные слухи. Сперва я просто хотел поговорить с Мьяо Чжо, но… диалог не получился.

Так это правда… Мьяо Чжо распускала все эти слухи. Но почему? Нет. Неважно.

— Вам всё равно не стоило этого делать, — опуская голову проговорила девушка.

— Почему?

— …

— Потому что теперь меня осуждает вся секта? Потому что меня решили изолировать? Потому что усилиями Мьяо Чжо и её клики я стал неприкасаемым, и теперь они пытаются меня уничтожить?

Лу Инь кивнула.

— Мне всё равно.

И сморгнула.

— Теперь мне действительно будет непросто, однако в данном случае у меня не было выбора.

— Не было… но почему?

— Потому что Мьяо Чжо ранила моего друга… Лу Инь, — вдруг сказал Сима Фэй, обращаясь прямо к ней.

Девушка вздрогнула и приподняла голову.

Веки Сима Фэя в это время приоткрылись, и теперь его глаза цвета старого дуба смотрели прямо на неё.

— Я не жалею о своём поступке. Даже если бы я тысячу раз мог изменить своё решение, каждый раз я всё равно сделал бы именно это.

— Но ведь…

— Ты считаешь это неправильным?

Она замялась.

— Я не идиот, Лу Инь.

— Ах? К-конечно!

— Поэтому я не буду ставить себе палки в колёса; я сделал, как считаю нужным. Мне намного проще терпеть негодование и ненависть толпы, чем жить с мыслью о том, что я стоял в стороне, пока другие ранили близкого мне человека.

— Близкого?.. Но ради меня вам всё равно не стоило…

— Я сделал это не ради тебя, — неожиданно твёрдым голосом заявил Сима Фэй и приподнялся на ноги. Его лицо было совершенно спокойным, словно прохладный осенний воздух.

— Я уже говорил, но позволь сказать ещё раз: если ты думаешь, что я общаюсь с тобой из жалости… Ты меня совершенно не знаешь. Я бы не стал тратить своё время и тренировать простую служанку по доброте душевной. Я не святой. Я не занимаюсь благотворительностью. На самом деле я довольно эгоистичный человек, Лу Инь. Прости, если этим признанием я испортил твоё впечатление о себе, но это правда. Я общаюсь с тобой не потому что жалею тебя, но потому что мне это приятно. Потому что мне нравится твоя компания. Потому что я считаю тебя своим… другом.

Но если эти чувства не были взаимны, если всё это время я был для тебя простым покровителем…

Лу Инь отчаянно замотала головой.

— Тогда пускай.

Я извинюсь перед Мьяо Чжо. Я исправлю свою репутацию. Я найду способ вернуть общественное расположение. Если ты считаешь, что всё это важней, чем наша дружба — пускай. Тогда тебе просто нужно разорвать наши отношения. Уйти и больше никогда не возвращаться. Я эгоист, Лу Инь. Я не собираюсь хранить верность человеку, который не считает меня своим другом.

Уйти или остаться.

Выбор за тобой.

«Выбор за тобой».

Сперва Лу Инь просто ошеломлённо стояла на месте.

Потребовалось некоторое время, чтобы она смогла осознать слова Сима Фэя.

После этого внутри неё разразилась буря. Буря настолько неистовая, что девушка невольно поёжилась и положила руки себе на грудь.

Уйти… уйти и никогда не возвращаться. И тогда господин Сима всё исправит. Он выправит свою репутацию. Найдёт себе подобающих знакомых. Устремится в небесную высь, в которую она, точно камень, висевший у него на шее, до сих пор не позволяла ему подняться.

Лу Инь попятилась.

Она знала, что ей необходимо немедленно повернуться и сбежать, пока не нагрянули другие мысли, не пришла тревога. И вот она дёрнулась… и не успела.

Ведь если она сейчас уйдёт, то больше никогда не увидит господина Сима… Вернее, увидит, но только издалека. Со стороны она будет наблюдать за тем, как он поднимается всё выше и выше, пока совершенно не растворится среди ясного голубого небосвода… а то и вовсе превратится в солнце — Яркое. Вездесущее. Недостижимое.

Мысли об этом стиснули сердце Лу Инь, не позволяя ей пошевелиться.

Её душу охватило сильнейшее смятение.

Она понимала, что поступает неправильно, что каждый миг, каждая секунда, что она остаётся на месте, только подтачивают её волю, не позволяя ей повернуться и уйти; что ей нужно принять решение, нет — что решение уже принято, и ей просто нужно собраться и исполнить последнее.

Лу Инь уставилась на землю.

В её сердце вновь раздался голос:

«Если ты считаешь, что всё это важнее нашей дружбы…»

Я…

«Я эгоист, Лу Инь…»

Нет, вы не…

'…Потому что мне нравится твоя компания,

потому что я считаю тебя своим другом,

уйти или остаться

Выбор…

за тобой'

Лу Инь медленно приподняла голову и посмотрела на Сима Фэя.

Его длинные чёрные волосы немного приподнимались на ветру. Кожа была бела как мел в чистом свете небосвода. Как никогда прежде он был подобен прекрасному бессмертному, который спустился с девятого неба.

Затем она посмотрела на свои руки, на тёмную точечку возле правой кисти, прикусила губы, повернулась и медленно вышла за каменную дверь…

Лу Инь снова оказалась на лестнице. Довольно часто в такие моменты перед глазами проносятся воспоминания, но мысли девушки были пустыми, пока она спускалась вниз, ступенька за ступенькой. Зная, что она больше никогда сюда не вернётся, она думала, что проще всё это забыть, как мимолётный сон.

Лу Инь не чувствовала свои ноги, ничего не замечала; она знала, что каменный дворик у неё за спиной становится всё дальше и дальше, поднимаясь в теперь уже недостижимую высь.

Вот и всё.

Всё закончилось.

Сейчас она спуститься в кварталы Внешнего круга, вернётся в своё общежитие, посидит на кровати, займётся культивацией, а через пару дней снова попробует найти работу. Может быть, у неё получится. Может быть и нет. Может быть, ей придётся вернутся к бабушке Лу и стать обыкновенной служанкой.

Лу Инь живо представила свой старый дом и прикусила губы. Затем у неё стала побаливать рука. Она вспомнила, как однажды залезла на крышу и спрыгнула, пытаясь приземлиться в сено. Это было опрометчиво, глупо, она сломала себе руку и несколько дней лежала в болезненной горячке. И всё почему?

Причина была глупой. Очень глупой. В то время как все остальные хотели стать воинами, чтобы обрести великую силу, добиться справедливости, помочь своей семье или стать на страже человеческой расы, ей просто хотелось немного полетать.

Да.

Просто хотелось.

Ступенька, ступенька, ступенька…

Лу Инь повернула голову и посмотрела на пространные горные склоны, что простирались на многие километры, и зелёное море далеко на горизонте…

…

…

…

Сима Фэй цокнул языком.

Вот и всё.

Девушка, понурив голову, вышла за дверь.

Ничего не поделаешь. Он пошёл ва-банк и прогорел. С одной стороны, это было неприятно; с другой, лучше так, чем и дальше с ней возиться. Некоторое время он испытывал лёгкое раздражение, что потратил на неё столько времени и усилий, но затем выбросил эти мысли и вздохнул.

Ничего не поделаешь. В первую очередь это была его ошибка. Когда происходит нечто подобное, самое важное знать, когда остановиться и перестать вливать деньги в заведомо убыточное предприятие.

Сима Фэй ещё некоторое время посидел на месте, собираясь с мыслями, а затем снова вызвал систему. Теперь ему нужно было найти себе новую «Суженую». В этот раз он попробует более тщательно подойти к этому вопросу и заранее изучит характер девушки. К сожалению, система работала таким образом, что каждую веху в развитии отношений можно было пройти лишь один раз. А значит Сима Фэй больше не получит награды за обыкновенное «Знакомство». Это было неприятно, но, опять же, ничего не поделаешь.

Он уже выискивал строчку, которая позволяла ему «отменить» текущую суженую, как вдруг перед глазами у него вспыхнула табличка:

«Поздравляем с достижением новой вехи в развитии отношений. Текущий статус: 'Друзья». Вы можете забрать свою награду…

Разыгрывается возможная награда, ожидайте…'

А?

Сима Фэй растерянно сморгнул.

Затем неожиданно услышал быстрый топот и увидел, как дверь хлопнула и открылась, и в каменном проёме возникла девушка с голубыми волосами.

Лу Инь казалась удивительно растрёпанной. Она уже было собиралась поклониться, но в последнюю секунду сдержала себя, выпрямила спину и проговорила:

— Я… я не хочу уходить. Извините, госпо… нет, — она резко помотала головой. — Старший… Сима.

— … Ничего, — проговорил Сима Фэй, а потом улыбнулся:

— Спасибо

Лу Инь.

…

…

…

Конец первого тома.