


Сердце Изнанки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25





* * *





Сердце Изнанки




Глава 1

Доброе утро




Говорят, утро добрым не бывает? Сознание вернулось мгновенно, но я не спешил открывать глаза, наслаждаясь не столько пробуждением, сколько мелодичным женским голосом:

— Та-ак, а тут у нас, значит, воскрешённый номер М-девятнадцать⁈ — произнесла неизвестная бодрым тоном. — Хорошее число… — Затем добавила, явно обращаясь уже ко мне: — Доброе утро! Надеюсь, вас не смущают временные неудобства?

Приоткрыв глаза, я встретился взглядом с нежной красавицей: высокая блондинка с идеально уложенной причёской, очки-половинки, за которыми сияли изумрудные глаза. Фигура у девушки была такой, будто её кроил сам дьявол, а ее медицинский халат сидел, как вечернее платье от известного кутюрье. Каждая линия подчеркивала то, что следовало подчеркнуть.

В её руках был планшет, на обложке которого красовался герб — стилизованная голова волка. Девушка замерла, занеся над ним простой карандаш, словно готовясь записывать важные данные.

Но, к моему сожалению, не это было самое интересное — я был абсолютно голый, да еще и прикован к металлической койке. Причём девушку не смущало ни то не другое.

Путы впивались в мои запястья и лодыжки от чего те изрядно онемели.

Обстановка вокруг нас не соотносилась с глянцевым видом моей гостьи. Грубые кирпичные стены, поблескивающие влагой, единственный фонарь под потолком, мигающий словно китайская гирлянда. За спиной девушки виднелась массивная металлическая дверь.

Первым делом провел внутреннюю диагностику. Тело ныло от неудобной позы, но это мелочи. Куда интереснее было состояние энергетического резервуара.

Картина была… любопытная — он пустовал, а энергетические каналы едва теплились.

Впрочем, даже эта ситуация меня не особо беспокоила. Энергия потихоньку восстанавливалась — пускай и по капле, словно издеваясь над терпением. Но я никуда не спешил.

Я принялся рассматривать тонкую вязь рун на путах. Сразу узнал работу артефактора. — «Кто-то явно хотел свести к нулю мои шансы на освобождение».

Активировав истинное зрение, я чуть не рассмеялся вслух. Кожаные ремни засветились голубоватым сиянием, демонстрируя замысловатый узор рун. Красиво, ничего не скажешь.

Руны были выписаны аккуратно, как в учебнике, но бездумно и непродуманно. Ни защиты от взлома, ни стабилизации потоков.

Такими путами можно было удержать матерого воина, но не знающего рунную магию одарённого. Мне нужно лишь накопить еще чуть-чуть энергии, и я легко с ними справлюсь.

Что ж, господа похитители, чувствую, нам с вами будет весело.

Тем временем, девушка, которая всё это время что-то мне говорила, явно ждала от меня ответа.

— Вы меня слышите? — напомнила о себе двушка.

— Прошу простить мой неподобающий вид, — произнес я с легкой иронией. — Знай я заранее о визите столь очаровательной гостьи, непременно озаботился бы более подобающим костюмом.

Девушка с интересом смотрела на меня, моя нагота её явно не смущала:

— Слух в норме, речь понимает, говорить может, — пробормотала она под нос, черкнув что-то в планшете, её взгляд выдавал любопытство, будто я сделал что-то необычное. — Глаза странные… — Затем она обратилась ко мне. — Не стоит извинений, — легко улыбнувшись произнесла девушка, максимально успокаивающим тоном. — Это лишь временное неудобство. У нас это стандартная процедура.

«У вас? Какая прелесть».

— У кого это — «у вас»? — поинтересовался я светским тоном, словно мы обсуждали меню в ресторане. — Судя по антуражу и уровню сервиса, это что-то элитное. Ну а вы здесь, наверное, самая важная персона.

Девушка, слегка зарумянившись улыбнулась, ей явно понравился мой комплемент…

— Нет, я здесь не самая важная персона, — улыбаясь, помотала она головой. — Скоро вы познакомитесь с дяде… С Дмитрием — он здесь всё держит в строгом порядке.

— Дядя Дима значит, — заключил я и, судя по реакции, правильно оценил её оговорку. — У вас здесь семейный подряд?

Ее рука с карандашом едва заметно дрогнула.

«Ага… Нервничает. Прекрасно — значит, не все здесь профессионалы».

Мой разум продолжал работу, анализируя ситуацию со свойственной мне педантичностью.

В конце концов, даже самая хитроумная ловушка имеет слабое место. И порой эти слабые места заключаются в непрофессиональных людях. Нужно только дождаться подходящего момента.

С ситуацией я примерно разобрался, пора брать инициативу в свои руки.

— Прежде чем продолжить нашу светскую беседу, может быть, проявите гостеприимство? — я указал взглядом на путы, и с лёгким нажимом добавил: — Мне неловко беседовать с такой прекрасной дамой будучи голым и связанным.

Румянец на щеках девушки стал заметнее. Похоже, она засмущалась?.

— Вы главное не волнуйтесь, я обязательно распоряжусь насчет одежды, — произнесла она, при этом старалась больше на меня не глядеть. — Но освободить вас, к сожалению, не могу. Мне поручено задать вам ряд вопросов. — Взгляд уткнулся в планшет, будто она искала там поддержки. — Итак… как вы себя чувствуете?

Я сделал глубокий вдох, затем демонстративно выдохнул. Нелепость момента меня откровенно забавляла.

— Может, для начала проясним ситуацию? — вкрадчиво поинтересовался я. — Например, чем обязан столь специфическому приему у этого вашего дяди Димы?

— Я не уполномочена… — начала она, но осеклась под моим внимательным взглядом. Помедлив, гордо выпрямилась: — Видите ли, вы — гость графа Злобина Романа Михайловича. Вам скоро всё объяснит Дмитрий — он здесь управляющий.

Как же мне нравится прекрасная эта девушка — красивая, юная, и с серьёзным лицом, выдаёт любую информацию, главное чуть подтолкнуть.

— Гость, — повторил я задумчиво. — Любопытные у вас представления о гостеприимстве.

"Злобин Роман Михайлович…' — вертел я в мыслях незнакомое имя. «Никогда о таком не слышал. Впрочем, это ненадолго. Чувствую скоро мы с ним встретимся, тогда и потолкуем.»

Девушка, поняв, что диалог явно идёт не по её сценарию, пылая щеками, снова уткнулась в планшет, явно намереваясь продолжить допрос… но у меня были другие планы. У меня как раз накопилось нужное количество энергии.

Одно легкое усилие воли — и я замкнул контур в плетении ремней. Забавно, но создатель этих пут решил сэкономить время и завязал все четыре ремня на единую управляющую матрицу.

Путы соскользнули с рук и ног, даруя долгожданную свободу.

Сладостно вздохнув, я неторопливо принял вертикальное положение и уселся на койке. С наслаждением размял затекшие конечности. Девушка отшатнулась, будто увидела ожившего демона. Её глаза расширились от испуга, а руки, сжимавшие планшет, заметно задрожали.

Я до поры не обращал на неё внимания, сфокусировавшись на собственных ощущениях.

Тело слушалось неохотно. Каждое движение давалось с усилием, будто я управлял неисправным механизмом. Впрочем, это были мелочи — всё восстановится.

— Раз уж с вопросом освобождения я разобрался самостоятельно, — произнес я светским тоном, — а свой халат вы мне одолжить стесняетесь, предлагаю вернуться к нашей увлекательной беседе. Кажется, у вас были ко мне какие-то вопросы?

Глаза девушки метались как пойманные бабочки. Она сделала еще один шаг назад и упёрлась в дверь.

— Ой… — пискнула она почти шепотом. — А вы…

— Что я? — поднял я бровь с искренним любопытством.

— Вы… не станете на меня нападать? — её голос дрожал.

Я окинул внимательным взглядом её фигуру.

— Только если вы сами об этом не попросите, — ответил я с легкой усмешкой. — Давайте начнем сначала? — дождавшись её неуверенного кивка, продолжил: — Сперва представьтесь. Согласитесь, неловко вести светскую беседу, не зная имени собеседницы.

— Меня зовут Зоя, — выдохнула она, слегка расслабляясь.

— Прелестно! Рад знакомству, Зоя. А меня зовут… — и тут я запнулся, словно налетев на невидимую стену. В голове, где должно было храниться мое имя, зияла абсолютная пустота.

«Любопытно», — подумал я, пытаясь прощупать границы этой пустоты. Память словно избирательно стерли, оставив все навыки и знания, но вычистив личные воспоминания. — «Очень, очень любопытно».

— В общем, чрезвычайно приятно познакомиться, Зоя, — продолжил я, как ни в чем не бывало. — Так для чего, вы говорите, ваш граф Злобин оказал мне честь своим… гостеприимством?

Под моим пристальным взглядом девушка съежилась еще сильнее, словно опасалась, что я вот-вот превращусь в людоеда из детской сказки, однако и о работе не забыла, тут же чиркнув что-то дрожащей рукой.

Нет, так дело не пойдет. Запугивать её я совершенно не планировал. Я намеренно смягчил выражение лица и продолжил максимально дружелюбным тоном:

— Не стоит так бояться, прекрасная Зоя. Я не имею привычки причинять вред очаровательным девушкам. И прошу прощения за мою наготу. Думаю — это досадное недоразумение, которое мы совместными усилиями обязательно исправим. Но сейчас мне действительно необходимо знать: что это за место и почему граф Злобин проявляет ко мне такой… специфический интерес?

Мой взгляд стал чуть тяжелее, давая понять, что этот вопрос не риторический.

— Это… это не в моей компетенции. Я не имею права ничего рассказывать…

— Зоя, — произнес я чуть громче, вкладывая в голос толику силы. — Ответьте на вопрос.

— Меня уволят… — пролепетала она почти жалобно.

Я мысленно вздохнул. Девушка тряслась от страха, хотя я не дал ни единого повода для подобной реакции. В конце концов, это ведь не я раздел и связал беспомощного человека.

— Хорошо, — снова смягчил я тон. — Тогда давайте вернемся к вашим вопросам. Раз уж мы здесь, не будем терять время.

По крайней мере, может из дальнейшей беседы удастся сделать какие-то выводы.

Зоя судорожно сглотнула и вцепилась в свой планшет, словно в спасательный круг. В её глазах читалось явное облегчение. Видимо, она ощущала себя между молотом и наковальней — между необходимостью сделать работу, и страхом передо мной.

«Ничего», — подумал я. — «Информацию можно получить разными путями. А эта милая девушка уже рассказала мне больше, чем сама думает. Например, то, что она явно не в курсе истинных планов своего работодателя. И то, что охрана здесь организована из рук вон плохо — иначе на мой побег из пут уже отреагировали бы. А ещё, что меня по какой-то причине, следует опасаться».

— Итак, — улыбнулся я ободряюще. — Что там в вашем списке вопросов? Обещаю отвечать честно. Почти на все.

— Как вы себя чувствуете? — спросила Зоя, стараясь хоть как-то сохранять деловой тон.

Я прислушался к ощущениям, оценивая свое состояние с особым вниманием.

— Знаете, как будто меня засунули в чужое тело, — ответил я с легкой усмешкой.

Не обращая внимания на испуганные взгляды девушки, я занялся разминкой. Тщательно растер плечи, покрутил головой, разрабатывая затекшую шею. Затем, игнорируя слабость в ногах, поднялся во весь рост и с наслаждением потянулся.

Зоя при виде этого буквально вплавилась в металлическую дверь, издав тихий писк.

«Забавно», — подумал я. — "Реагирует так, словно увидела восставшего из могилы'.

— У вас остались еще вопросы? — поинтересовался я максимально доброжелательным тоном, пытаясь разрядить напряженную атмосферу.

— Д-да, — пролепетала она, снова ища спасения в своем планшете. — А больше… ничего необычного не ощущаете?

— Кроме того, что я абсолютно голый и до этого был связан? — приподнял я бровь. — Нет, пожалуй, ничего экстраординарного.

— Хорошо, — кивнула она, что-то чиркая карандашом. — А что насчет прошлой жизни? Помните что-нибудь?

«Вот это уже интересно», — оживился я. Вопрос попал в самую точку моих собственных размышлений.

— А должен? — спросил я с намеренной небрежностью, внимательно следя за её реакцией.

— По-разному бывает, — отозвалась она. — Кто-то помнит, а кто-то нет.

«Превосходно!» — мысленно потер я руки. Первый кусочек мозаики встал на место. Значит, я здесь не уникальный экземпляр. Есть и другие… подопытные? Пленники? Гости? Определенно стоило копнуть глубже.

Я сосредоточился, пытаясь пробиться сквозь туман забвения. Помню что искал нечто… И неожиданно память выдала странный образ: сияющий божественный клинок, украшенный голубыми рунами, летящий прямо мне в голову… А потом — абсолютная чернота. От этого воспоминания по спине пробежал холодок.

Итак, что в сухом остатке? Каким-то образом я умудрился умереть, однако я снова жив и даже вгоняю в краску красоток. Но это подождёт. Меня ведь воскресил некий граф Злобин — это ценный подарок, а я не люблю ходить в должниках. По обрывкам разговора я понял, что граф Злобин рассчитывает, что я стану его марионеткой — это вряд ли, но я не чужд благодарности. Во всяком случае, я его выслушаю, а там посмотрим чем смогу ему помочь.

Но если мы с ним не сойдёмся характерами, пускай не обижается, тот, кто возвращает к жизни мертвых героев, должен быть готов к неожиданностям.

А пока что, притворюсь что подчинился и понаблюдаю. Надо ведь понять для чего это всё.

— К сожалению, ничего конкретного вспомнить не могу, — ответил я, вполне правдиво.

— А какие-нибудь способности? — она вновь преодолела страх и в её голосе появился профессиональный интерес. — Может, хотите сжечь эти путы? — она взглянула поверх планшета на бесполезные теперь ремни. — Или разрезать? Или сделать с ними что-то… особенное?

Я посмотрел на безвольно свисающие ремни с легким презрением.

— Нет, спасибо, мы с ними уже все выяснили, — ответил я сухо. — Дальнейшее насилие над ними излишне.

— Хорошо, так и запишем, — кивнула она и неожиданно принялась стучать кулачком в дверь. — Пожалуй, мне уже пора.

— Постойте, Зоя! — я дернулся к ней, но предательски ослабевшие ноги подвели. Я все еще не вернул себе полный контроль над телом.

Девушка застучала активнее, не сводя с меня настороженного взгляда. Дверь приоткрылась, и она мгновенно выскользнула наружу, словно испуганная птичка.

Я успел заметить за дверью мужчину в сером форменном кителе, с тем же гербом на плече. Он удивленно вскинул брови, увидев меня без пут, и поспешно захлопнул дверь. Сквозь металл донеслись приглушенные голоса:

— Ты зачем его выпустила? Совсем с ума сошла?

— Я не выпускала! Он сам! — зачастила Зоя.

— Ладно, пошли дальше, там еще четверо.

«Все интереснее и интереснее», — подумал я, принимаясь расхаживать по камере, разгоняя кровь по затекшим мышцам. — «Четверо, значит? И все, надо полагать, такие же „гости“ графа Злобина. Что ж, похоже, у нашего гостеприимного хозяина весьма… специфические пристрастия».

Я принялся методично разминаться — прыжки на месте, приседания, выпады. Мышцы ныли в такт каждому движению, но уже через минуту по сосудам заструилось долгожданное тепло.

Каждый шаг давался легче предыдущего. Тело постепенно возвращало себе подвижность, а вместе с ней росла и уверенность. Пусть память пока молчит — это дело времени. Сейчас главное понять, во что я вляпался и как извлечь из этого максимальную выгоду.

В конце концов, если граф Злобин так старательно собирает «гостей», значит, у него есть веская причина. И я намерен выяснить, что это за причина, даже если придется вытрясти ответ из самого графа.

С энергией было сложнее — она ползла по каналам лениво, словно древняя черепаха к водопою.

Активировав истинное зрение, едва не присвистнул. Комната, которая до этого казалась просто унылым подвалом, вспыхнула паутиной магических символов. Руны оплетали стены, потолок, даже пол образуя магический кокон.

Дверь в первую очередь удостоилась моего внимания. Тяжелые стальные створки сияли алыми письменами. «Запрет на выход одаренному носителю». Присмотрелся — защита отсутствует. Чтобы выбраться достаточно разорвать связь между центральными узлами, и вся конструкция рухнет, как карточный домик. Правда, для этого нужно подкопить куда больше энергии, чем понадобилось для пут. Заметил на косяке едва видимую царапину — кто-то уже пытался сбежать, судя по следам ногтей. «Вероятно один из прежних подопытных Злобина».

Но настоящий сюрприз ждал у койки.

Заклинания здесь лепились одно на другое — десятки переплетенных формул, выжженных прямо в каменном полу. Призыв души — руны как из учебника, но с небрежной ошибкой. Оживление тела — тут создатель явно перемудрил, добавив ненужные стабилизаторы. Привязка души… А вот и регенерация… Это уже интересно. Только зачем все эти формулы вокруг койки, на которой лежал я?

Я присел на корточки, проводя пальцем над ближайшей руной. Энергия дрогнула, отозвавшись знакомым холодком. «Стоп. Это же…»

— Не двигаться! — рявкнул за спиной голос, от которого задрожали даже камни в стенах.

Обернулся медленно, как хищник, оценивающий новую угрозу.

В дверном проеме стоял крепкий мужчина. Тусклый фонарь осветил лицо будто вырубленное топором из гранита: квадратная челюсть, шрам через левую бровь, глаза цвета промозглого тумана. Серый китель с воротником-стойкой сковывал шею, словно доспех. На груди вышивка с гербом — та же волчья морда, что и на планшете Зои, но с кровавым рубином в зубах. За ним копошились двое гвардейцев — мелкие рыбёшки рядом с акулой.

— А вы, как я понимаю, дядя Дима?





Глава 2

Гости




Мужчина оглядел меня с явным интересом, задержав взгляд на безвольно свисающих путах. На его каменном лице промелькнуло что-то похожее на уважение.

— Смотрю, вы время не теряете, — произнес он с легкой хрипотцой.

— Для начала, здравствуйте, — отозвался я с неизменной вежливостью, которая, впрочем, не помешала мне внимательно изучать нового собеседника. Каждое его движение выдавало военную выправку, а взгляд постоянно сканировал пространство в поисках потенциальных угроз. «Интересно, кем он был до того, как стать управляющим? Явно не канцелярской крысой».

— Здравствуйте, — поспешно кивнул он. — Вижу, вы не чужды изысканных манер. — хохотнул мужчина, и жестом отправил одного из своих спутников куда-то за дверь. Через минуту тот вернулся с аккуратно сложенной стопкой одежды.

Я критически осмотрел предложенный гардероб: простая льняная рубаха грубого плетения, штаны из такой же ткани, потертые кожаные сапоги. Всё добротное, но явно не из модного ателье. Впрочем, учитывая моё текущее положение, выбирать не приходилось.

— Меня зовут Дмитрий. А как прикажете величать вас? — спросил он сверяясь с планшетом. Зоя, наверное, оставила пометки…

— Хотел бы ответить, но, увы, не помню, — честно признался я, натягивая рубаху. Ткань неприятно царапала кожу, но это были уже мелочи.

— Понимаю вас. Может есть ассоциации? — поинтересовался он деловито. Натолкнувшись на мой непонимающий взгляд, он предложил: — Может, какое-то имя первым приходит на ум?

— Зоя, — честно ответил я.

За дверью послышалось приглушенное хихиканье девушки. Похоже, наша красавица никуда не ушла, решив послушать продолжение спектакля.

— Что ж, ясно, — он снова сверился с записями. — Значит, вы не знаете, как вас зовут, — задумчиво протянул Дмитрий. — Сейчас посмотрю… Ваше имя…

Это что, он мне имя придумать решил? — ну нет, такого я допускать не намерен.

— Константин, — ответил я, первое пришедшее на ум.

— Хорошее имя, — ответил Дмитрий.

Я уверенно кивнул. Во всяком случае, это лучше, чем совсем без имени.

Тем временем, Дмитрий продолжил опрос:

— Как вы вскрыли эти путы? — в его голосе прозвучал неподдельный интерес.

— Это вас не касается, — произнес я спокойно, но непреклонно. — Только глупец будет раскрывать свои секреты незнакомцам.

— Отчего же незнакомцам? Мы уже познакомились, вы ведь знаете как меня зовут, а я знаю как зовут вас, — Ехидно заметил он.

— Этого недостаточно, — вежливо, но непреклонно ответил я.

— Ну что ж, справедливо, — согласился он после короткой паузы. — Агрессию собираетесь проявлять? — поинтересовался Дмитрий с искренним любопытством.

Я окинул его оценивающим взглядом, активировав истинное зрение и едва сдержался, чтобы не поморщиться. В глаза тут же бросился полыхнувший ярко-красным рунный защитный контур. Насыщенность цвета означала одно — смертельная опасность! Силовые линии вокруг него переливались всеми цветами радуги не позволяя разглядеть истинный цвет ауры.

— А это поможет? — спросил я с деланным равнодушием.

— Не думаю, — с усмешкой ответил Дмитрий.

— Вот и ответ на ваш вопрос, — ответил я, застёгивая под горлом последнюю пуговицу.

Под цепким взглядом Дмитрия, я неторопливо прошелся по камере, разминая ноги в новых сапогах. Движения все еще были не такими естественными, как хотелось бы, но уже гораздо лучше, чем полчаса назад.

— Вы не могли бы мне объяснить, — начал я, тщательно подбирая слова, — что я здесь делаю и почему был прикручен к этой койке?

— Считайте это больничной койкой, а себя пациентом, — хмыкнул он. — И, кстати, поздравляю вас!

— С чем же это? — осторожно спросил я.

Дмитрий неожиданно по-доброму рассмеялся. Гвардейцы за его спиной принялись улыбаться.

— Вы спасены от страшнейшей болезни человечества! — выдержав паузу ответил он.

— От какой же? — я даже остановился, внимательно глядя на него, всерьёз ожидая ответа. Стоит отдать должное, интригу он подвесил знатную.

— От смерти, — он широко улыбался, но глаза остались холодными. — И, к слову, жизнь вам подарил граф Роман Михайлович Злобин.

«Как интересно», — подумал я, анализируя его слова. — «Значит, я был мертв? Или почти мертв? И меня якобы спас этот таинственный граф, о котором я слышу уже второй раз за утро. А теперь мне намекают на некий долг, а я в долгу быть не люблю. Пока что вижу лишь манипуляции — сначала „спасение“, потом требование благодарности».

Ну посмотрим к чему это приведёт.

— Весьма… великодушно со стороны графа, — произнес я с легкой иронией. — Надеюсь, у него найдется время лично принять благодарность от спасенного? Мне, признаться, не терпится задать ему массу вопросов.

— В свое время вам представится такая возможность. А сейчас, спешу пригласить вас на завтрак, — произнёс он учтивым тоном и указывал рукой на выход.

Дважды приглашать меня не пришлось. Я, признаться, был рад поскорее покинуть каземат, пропахший жутью и унынием.

Охранники расступились, пропуская меня коридор. Кроме гвардейцев, там уже стояла небольшая группа — трое парней примерно двадцати лет, все в таких же серых робах как у меня. Конвой из четырех бойцов держался чуть поодаль, демонстративно положив руки на рукояти мечей.

Я призадумался, тот охранник, говорил о ещё, четырёх «гостях», где тогда еще один?

Парни тоже с интересом глядели на меня, будто надеясь, что я отвечу на их вопросы.

Зои, кстати, видно не было.

— Приветствую, господа, — произнёс я, окинув взглядом гвардейцев и своих коллег по несчастью. В том что они так же очнулись в камерах, как и я, сомнений у меня не было.

Гвардейцы приветственно кивнули.

Один из конвоируемых, взглянув на меня, пугливо вжал голову в плечи. Парень был щуплый, с растрепанными темными волосами и казался совершенно потерянным. Он испуганно озирался по сторонам, будто ожидая нападения из-за каждого угла.

— О, еще одного вывели, — вместо приветствия произнёс второй. — Смотрите глаза какие — прям кошак какой… — Этот вызывал желание держаться от него подальше. Крепкий, коренастый, с бычьей шеей и маленькими злыми глазками. Он то и дело дергался, бросая вызывающие взгляды на охрану. Явно недалекий и агрессивный — гремучая смесь.

Призадумался, и что не так с моими глазами? Уже второе упоминание за сегодня!

— Доброе утро, — вежливо кивнул мне третий — высокий блондин с аристократическими чертами лица. Держался он уверенно, с легким налетом высокомерия.

Поздоровавшись, он обратился к Дмитрию, который следом за мной появился в коридоре.

— Так, вы свяжетесь с моей семьей? — требовательно спросил он. — Они должны знать, что я жив. Это чрезвычайно важно!

— Вениамин, вы ведь так и не вспомнили из какого вы рода, — почти ласково произнёс Дмитрий.

— Это не важно, я требую… — воскликнул было парень, но Дмитрий поглядел на него так, что блондин осекся на полуслове. — Простите, погорячился, — осекся блондин, — но поймите меня, я должен сообщить семье.

— Я ведь уже говорил вам, пока что это затруднительно. И даже объяснял почему. Мы и сами заинтересованы в том, чтобы вы поскорее вернули себе память.

Я оглядел троицу истинным зрением. Энергетические ауры сплошь зелёные — совсем новички, а следом вдруг обнаружил обилие ограничивающих печатей. Были и печати подчинения, и контуры запрета враждебных действий, и печати контроля… Эти ребята буквально скованы по рукам и ногам. Судя по тому что я видел, каждое их действие может контролироваться магом, который эти печати накладывал.

Выдохнув и стиснув зубы, я поглядел истинным зрением и на себя.

Как и следовало ожидать, на мне тот же ворох магических печатей и ограничений. Детальный обзор привёл к следующим выводам: случае чего, хозяин этих печатей сможет превратить меня в безвольную куклу, но не надолго… Неприятно, конечно, но после того как у меня будет достаточно энергии я смогу справиться и с этой напастью, а пока наблюдаю и пытаюсь понять что здесь происходит.

Сложившаяся ситуация так и манит разобраться в происходящем.

— Давайте за мной, — скомандовал Дмитрий. — И без глупостей. Вы наши гости, но это не значит, что вы вольны делать всё что заблагорассудиться.

Коридор, в который мы вышли, встретил нас призрачным светом магических светильников, что придавали и и без того жуткой обстановке мрачный вид. По обеим сторонам коридора тянулись ряды металлических дверей — массивных, с внушительными засовами и охранными рунами по периметру. Царапнула мысль — а что если за этими дверями скрываются такие же, как мы?

Однако звуки, доносившиеся из-за дверей сбили с толку — тяжёлое, утробное сопение, скрежет когтей по металлу, приглушённое рычание, а порой и нечто похожее на стон. Некоторые двери едва заметно содрогались, словно что-то билось в них изнутри, пытаясь вырваться на свободу.

— Ух, жуть, — произнёс крепыш, поглядев на одну из металлических дверей, затем поглядел на нас: — Вы тоже ничего не помните, а? — переведя взгляд на Вениамина, а затем и на щуплого паренька спросил он.

— Вы скоро всё узнаете, — прервал Дмитрий, явно намекая, что болтать не рекомендуется.

Я не возражал и не намеревался поддерживать бессмысленные разговоры. Ведь основным источником информации мне виделся Дмитрий. Эти же трое — сами ничего не знают.

— А что, нам и поговорить нельзя? — хмыкнул здоровяк.

— Не беспокойте других пациентов, — ответил Дмитрий.

В этот момент, ближайшая к нам дверь сотряслась от мощного удара изнутри, а затем послышался жутковатый вой.

— Ну вот, — сокрушённо вздохнул Дмитрий.

Я принялся быстро анализировать ситуацию. Высокомерный аристократ что-то помнит о прошлом — это может быть полезно. Испуганный паренек вряд ли представляет интерес, зато агрессивный здоровячок явно может стать проблемой для окружающих, и хорошо бы использовать эти проблемы в свою пользу.

Итого получается: Четверо «гостей», включая меня напичканные ограничивающими печатями — по сути невольники. У всех провалы в памяти, но разной степени. Усиленная охрана. Явный магический фон вокруг. Руны призыва вокруг той койки, где я лежал. Обилие металлических дверей с узниками за ними. И в завершение всего, загадочный граф Злобин, который зачем-то собирает в своих подвалах людей с амнезией.

Картинка складывалась интересная, хоть и неполная.

— Слушайте меня, — произнёс Дмитрий, когда впереди показалась лестница наверх. — Для начала запомните: вас спас от забвения сам граф Злобин, и теперь вы у него в неоплатном долгу. Если вас это не устраивает, и вы вздумаете создавать серьёзные неудобства, граф, конечно же, простит вам долг, но и подарок заберёт обратно. Думаю дальше объяснять не нужно? — Дмитрий искоса окинул нас взглядом. — Склонен воспринимать ваше молчание, как проявление высшей степени понятливости.

Вместо ответа, я прикидывал сколько мне потребуется сил и удачи, чтобы, в случае нужды, обезвредить Дмитрия, гвардейцев и выбраться отсюда. Ответ — пока не достаточно. Поэтому наблюдаем, тем более нас и так ведут к выходу. Во всяком случае, вся наша процессия оказалась у лестницы и принялась подниматься наверх.

Я буду лукавить, если скажу, что ситуация не казалась мне странной. Начиная с моего появления и печатей, ограничивающих мое тело, заканчивая явной пассивной угрозой со стороны Дмитрия и его гвардейцев.

Лестница вывела нас в просторную залу, и я невольно замер на пороге. Помещение разительно отличалось от казематов внизу: высокие потолки с лепниной, массивные хрустальные люстры, тяжелые бархатные портьеры, стены, отделанные темными деревянными панелями, создавали атмосферу старинного особняка. За панорамным окном виднелись раскидистые деревья, освещенные утренним солнцем и раскачивающиеся от легкого ветерка.

Длинный стол, накрытый белоснежной скатертью, был сервирован с педантичной точностью — каждый прибор, каждая тарелка, каждый бокал стояли именно там, где им полагалось быть по всем правилам этикета.

— Нормальная кормёжка, — тут же оценил здоровяк дымящиеся на столе яства.

Мой взгляд то и дело натыкался на знакомый уже герб — серебряный волк с рубином в оскаленной пасти на черном фоне, рассеченном золотой молнией. Видимо, это был родовой герб дома Злобиных — он красовался повсюду: на гобеленах, на спинках стульев, даже на серебряных приборах. «Любят же некоторые напоминать о своем величии», — мысленно усмехнулся я. Впрочем, меня больше интересовало не убранство залы, а возможные пути отступления, расположение окон и дверей, количество и расстановка охраны.

— Прошу к столу, господа, — Дмитрий указал на сервированный стол, где уже дымились тарелки с кашей и благоухал свежезаваренный чай. — Надеюсь, вы все помните правила поведения за столом? — в его голосе прозвучала едва уловимая ирония.

Весь завтрак напоминал скорее экзамен на знание правил этикета и умение вести себя в обществе, а Дмитрий был нашим экзаменатором.

Белобрысый парень, заявлявший, что он аристократ, вел себя довольно уверенно. Я отметил, что он безошибочно определял назначение каждого прибора и вполне естественно держал осанку. В каждом его движении сквозило воспитание человека, с детства приученного к светским манерам.

«Либо действительно аристократ, либо превосходный актер», — отметил я про себя, наблюдая, как он демонстративно промакивает губы салфеткой после каждого глотка.

Чернявый парнишка жался от гвардейцев, то и дело съеживаясь, когда мимо кто-то проходил. Его руки заметно дрожали, когда он пытался удержать вилку, а взгляд постоянно метался между тарелкой и охраной. Что-то подсказывало мне, что его страх не был наигранным — слишком уж естественно выглядела эта нервозность.

Зато здоровяк, орудовал столовыми приборами так, словно это были лопата и кирка. Крошки летели во все стороны, а звон посуды заставлял вздрагивать даже видавших виды гвардейцев. Судя по его поведению, следует порадоваться, что он не закинул ноги на стол. Дмитрий при виде его манер только поджал губы, делая очередную пометку в своем планшете.

Я уселся за стол последним, взял салфетку и не задумываясь положил ее на колени. Это движение вышло настолько естественным, что я даже задумался — откуда во мне эти рефлексы? Затем, окинув взглядом приборы, приступил к завтраку, который оказался весьма сносен. Горячий омлет с травами, свежая выпечка, фрукты — все было приготовлено с явным старанием.

Параллельно проверил защитные контуры — здесь их оказалось меньше, чем в подвале, но все равно достаточно, чтобы удержать не самого слабого мага. Впрочем, в них имелись прорехи — видимо, создатели больше полагались на печати подчинения, наложенные на нас.

Дмитрий, наблюдая за нами, то и дело, черкал что-то в своем планшете. Его взгляд методично переходил от одного из нас к другому, словно он проводил негласное тестирование. Впрочем, я был уверен — так оно и есть. Каждое наше движение, каждая реакция тщательно фиксировались и анализировались.

Гвардейцы, которых в столовой изрядно прибавилось, внимательно наблюдали за нами, будто опасались, что мы попытаемся разбежаться в разные стороны, как тараканы. Их настороженность была почти осязаемой, взгляды постоянно сканировали помещение, а истинное зрение показывало обилие активных защитных и усиливающих контуров.

Один из них, молодой парень с едва пробивающимися усиками, слишком уж демонстративно положил руку на меч, когда здоровяк потянулся за солонкой. Дмитрий мгновенно среагировал и подойдя к гвардейцу вплотную вполголоса отчитал:

— Петров! — Дмитрий говорил тихо, но я отчётливо услышал каждое слово — его голос прозвучал как удар хлыста. — Если не можешь держать себя в руках, отправляйся на пост у ворот. Здесь не место для нервных.

Гвардеец побледнел и отдернул руку от меча, как от раскаленного железа. Остальные охранники заметно подтянулись, будто стремясь стать ещё более незаметными.

— Что с нами будет дальше? — видимо не выдержав обстановки, спросил черноволосый парень, который, казалось, жмется от каждого шороха.

Я даже выпрямился на стуле и принялся внимательно ждать ответа. Этот вопрос интересовал меня не меньше остальных.

— Что именно ты хочешь знать, Семён? — спросил Дмитрий, аккуратно промокнув губы салфеткой и устроившись на стуле поудобнее.

Нервный парень — отметил, что его зовут Семён — поежился под пристальным взглядом управляющего, но все же решился продолжить:

— Я хочу знать, для чего мы здесь? Зачем вы нас сюда привели? И что вообще происходит?

Дмитрий неторопливо обвел взглядом всех присутствующих. В его глазах читалось нечто среднее между терпеливой снисходительностью и легким раздражением.

— Думаю, как вы уже поняли, вы все умерли, — произнес он буднично, словно сообщал прогноз погоды. — И лишь по воле нашего господина вы снова живы. Получили, так сказать, второй шанс. А уж как вы этим шансом распорядитесь и будет ли у вас возможность проявить себя в новой жизни — зависит лишь от вас.

— Какой с этого толк, мы даже не помним кем были в прошлом, — хмыкнул Семён.

— Повторюсь, мы заинтересованы в том, чтобы вы поскорее вернули свою память. Роман Михайлович активно работает над этим. — Вениамин от этого заявления даже выронил вилку, уставившись на нашего пленителя с неприкрытой надеждой.

Я слушал внимательно, подмечая каждую деталь. Дмитрий говорил уверенно, явно не в первый раз произнося эту речь. Все-таки интересно, сколько таких «воскрешенных» прошло через эти стены? Но главное для чего это всё.

— Если проявите себя хорошо, у вас будет шанс войти в благородный род, а то и получить хорошую должность, подняться по карьерной лестнице, обрести власть, могущество, — продолжал Дмитрий, будто между прочим. — Конечно же, под покровительством графа Злобина. Но об этом он расскажет вам сам.

Я мысленно усмехнулся. «Под покровительством» — какой изящный эвфемизм. Впрочем, предложение действительно было интересным и будоражащим моё любопытство — для чего это всё? Настолько, что я даже выложил из рукава припрятанный нож, который, в случае чего, собирался использовать для знакомства с шеей одного из гвардейцев. Все-таки у меня уже накопилось достаточно энергии краткого сражения, а на панорамном окне не было серьезной защиты. Конечно, прыгать в окно — не самое изящное решение, но я всегда предпочитал иметь план «Б». На случай, если этот Дмитрий начнет слишком сильно меня раздражать.

Несколько служанок принялись расставлять блюда по столу. Я с интересом наблюдал за происходящим, пока тишину не нарушил резкий звук — тот самый здоровяк, вдруг вскочил со своего места и, схватив со стола обычный столовый нож, приставил его к шее одной из служанок.

— Я не по чьим правилам играть не буду! — рявкнул он. — Я ухожу отсюда!

Я мысленно поморщился. Грубо, топорно и совершенно бесполезно. Кто ж его отпустит. Дело здесь серьёзное, и если будет необходимо, его вместе со служанкой отправят на тот свет. Это надо понимать, а так — он только позорится.

— Михаил, положите нож, пожалуйста. Не пугайте прислугу, — вкрадчивым тоном произнес Дмитрий, будто подобное было в порядке вещей, а парня просили быть осторожнее с вазой.

— Да вертел я твои просьбы! Не собираюсь ни у кого идти на поводу! — Михаил явно входил в раж, распаляя себя.

— Я прошу еще раз, — в голосе Дмитрия появились стальные нотки, — не вынуждайте меня применять грубые меры.

Видя, что здоровяк не собирается подчиняться, управляющий демонстративно вздохнул, затем неспешно поднял руку и указал на возмутителя спокойствия пальцем. Михаил мгновенно обмяк и рухнул на пол, словно марионетка с обрезанными нитями.

Так-так-так… Печати подчинения работают исправно, а Дмитрий умеет ими управлять. Очень полезная информация, а еще подтверждение того что со столовым ножом, до поры, на гвардейцев лучше не нападать.

Дмитрий неторопливо подошел к поверженному здоровяку, затем оглядел остальных присутствующих:

— Вести себя здесь нужно вежливо и уважительно — как к хозяевам, так и к персоналу. Мы в вашу сторону готовы проявлять только благостное отношение и в ответ просим того же.

— Накормили вы нас тут завтраком, рассказали красивые сказки, будто бы от смерти спасли, — хмыкнул Вениамин, даже не глядя в сторону Михаила, затем демонстративно промокнул губы салфеткой. — Вы думаете, что мы будем вам подчиняться?

— Вениамин, — мягко произнес Дмитрий, — от вас ничего подобного не требуется. Нам не нужны слуги. Нам нужны надежные, активные люди, благодарные за свое спасение. В остальном же вы сами вольны поступать так, как вам заблагорассудится. Более того, мы готовы предоставить вам все возможности для развития.

Я внимательно следил за этим представлением, подмечая детали. Дмитрий явно привык иметь дело с подобными ситуациями — действовал уверенно, без лишних эмоций, и старательно чиркал в планшете. А вот «гости» вели себя предсказуемо глупо: Михаил со своими угрозами, аристократ с плохо скрытым высокомерием, Семён, пытающийся слиться со стеной…

— Давайте не будем тянуть время, — продолжил Дмитрий. — У нас плотный график на сегодня.

— Я не буду прыгать под вашу дудку, как цирковая обезьянка! — заявил пришедший в себя здоровяк. Он даже успел занять вертикальное положение. Судя по его виду, печати не причинили ему никакого вреда, хотя уверен, они вполне могут быть пригодны и для пыток.

Дмитрий набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул:

— Поверьте, всё происходящее здесь для вашего же блага. Надо посмотреть, как восстановились ваши тела. И рекомендую отнестись к этому с максимальной серьезностью.

Я мысленно отметил: значит, они не уверены в качестве «воскрешения». Интересно, бывали ли случаи, когда что-то шло не так?

— Михаил, — в голосе Дмитрия зазвучал металл, — предупреждение. Я не потерплю, чтобы с людьми, которые здесь служат, обращались подобным образом. Если вам не нравится происходящее, я лично верну вас туда, откуда граф Злобин вас призвал.

— Ладно, ладно, я погорячился, — тут же пробормотал здоровяк, изобразив руками жест капитуляции. — Сами понимаете, ситуация нервная…

Дмитрий кивнул и вернулся на свое место, затем, жестом пригласил Михаила занять место за столом. Михаил демонстративно отряхнулся, и последовал приглашению. Затем, видимо решив загладить инцидент, небрежно кивнул испуганной служанке:

— Извиняйте, не удержался при виде такой красавицы.

В этот момент воздух содрогнулся от мощного взрыва где-то снаружи. Окна и посуда на столе отозвались нестройным звоном. Я активировал истинное зрение, но не заметил никаких магических возмущений — похоже, взрыв имел вполне материальную природу.

Реакция присутствующих оказалась ожидаемой. Семён съёжился, будто пытаясь стать меньше, его губы беззвучно шевелились в каком-то подобии молитвы. Михаил, напротив, демонстративно откинулся на спинку стула, демонстративно ухмыляясь. В его взгляде читалось нескрываемое злорадство.

Гвардейцы дёрнулись было к выходу, но властный взгляд Дмитрия пригвоздил их к местам.

Моё внимание привлекла картина за окном — идиллический пейзаж оказался испорчен уродливым столбом маслянисто-чёрного дыма, что лениво поднимался к небу где-то в отдалении.

Лицо Дмитрия мгновенно преобразилось, превратившись в непроницаемую маску. Неторопливо промокнув губы салфеткой, он коснулся уха — видимо, активируя какой-то артефакт связи.

— Доклад, — коротко бросил он в пространство.

Его взгляд на мгновение расфокусировался, свидетельствуя о том, что он сейчас принимает информацию. В следующий миг он вновь посмотрел на нас с прежней доброжелательностью:

— Прошу простить мою поспешность, господа, но завтрак придётся несколько сократить. У нас возникли некоторые неполадки. Предлагаю переместиться в спортивный зал для проведения утренней зарядки…





Глава 3

Червоточина




Не дав толком закончить завтрак, нас повели вглубь особняка.

Дмитрий, как и гвардейцы старательно делали вид, что ничего не произошло.

Михаил, отчего-то радуясь происходящей неразберихе, будто нарочно, максимально медленно и вальяжно шёл в указанном направлении, чем явно испытывал терпение гвардейцев.

Вениамин вёл себя довольно спокойно, хотя когда он поднимался из-за стола, я отчётливо услышал как он произнёс:

— Видно, не всё так гладко в Датском королевстве…

Пугливый Семён, казалось, был рад, что его не подгоняют и не бьют. Хотя мне показалось что он сказал: «За мной пришли…» — С чего бы это?

Очень скоро мы оказались в просторном тренировочном зале, оборудованный достаточно продумано. Мягкие маты покрывали пол, создавая надежную страховку от падений. Вдоль стен тянулись стойки с разнообразным тренировочным оружием — от легких тренировочных мечей до массивных двуручников. Отдельно располагались доспехи разных размеров и конфигураций.

После короткого инструктажа, гвардейцы-помощники Дмитрия принялись за дело.

Я внимательно наблюдал, как пара гвардейцев под присмотром Дмитрия помогала нам облачиться в тренировочные доспехи. Кажется, они это делали далеко не впервые. «Интересно, как часто им приходится этим заниматься?» — мелькнула мысль.

Михаил, наш агрессивный здоровяк, больше не пытался спорить, но теперь его взгляд метался по залу с плохо скрываемой жаждой действия. Тренировочный меч в его руках казался игрушкой — он сжимал его словно дубину, закинув на плечо.

«Похоже, кто-то очень хочет размяться», — отметил я про себя.

Вениамин, напротив, держался с показной грацией. Выбрав тренировочную рапиру, он тут же продемонстрировал пару классических приемов, выписав в воздухе безупречную восьмерку. Движения выдавали серьезную школу фехтования — явно не самоучка. «Занятно, память о себе потерял, а мышечная память осталась», — анализировал я, продолжая наблюдение.

Семен, наш пугливый товарищ по несчастью, являл собой полную противоположность. Тренировочный меч, что он выбрал не глядя, в его руках выглядел так, словно это было не учебное оружие, а ядовитая змея, которую он зачем-то вынужден держать за хвост.

Я неторопливо подошел к стойке с оружием, внимательно изучая каждый клинок. Наконец, выбрал легкий тренировочный меч — не слишком длинный, но с отличным балансом. Взвесил его на руке, без демонстративности, сделал несколько пробных движений. Клинок словно стал продолжением руки — настолько естественно он ощущался в ладони.

— Итак, — голос Дмитрия прервал мои размышления, — начнем.

В центр зала вышли четверо гвардейцев. Я мгновенно активировал истинное зрение, изучая противников. То, что я увидел, заставило меня мысленно присвистнуть — их ауры светились спокойным синим светом, ничего особенного. Но количество защитных контуров вокруг каждого из них впечатляло. Слои магической защиты накладывались друг на друга, образуя практически непроницаемый кокон.

«Явно не обошлось без артефактов», — размышлял я, замечая характерные узлы силовых линий вокруг их доспехов. — «И судя по плетению, защита рассчитана на противодействие как физическим, так и магическим атакам. Кто-то очень не хочет, чтобы с гвардейцами что-то случилось и готовился к любым поворотам».

— Ваша задача — победить своего соперника, — продолжил Дмитрий, указывая на гвардейцев. — Можете использовать любые средства. Если хотите применять что-то помимо оружия — пожалуйста, никто возражать не станет.

«Хорошая попытка', — усмехнулся я про себя, отметив что Дмитрий по-прежнему держит в руках планшет и фиксирует всё происходящее. — "Прямое приглашение использовать магию. Видимо, они очень уж хотят оценить наши возможности».

Я продолжил наблюдать за своими товарищами, подмечая детали. Михаил уже принял боевую стойку — примитивную, но устойчивую. Его противник, похоже, тоже оценил угрозу — держался на дистанции, готовый в любой момент уклониться от атаки. Вениамин картинно отсалютовал своему оппоненту, демонстрируя благородные манеры. Семен… просто старался стать меньше и незаметнее, хотя в доспехах это выглядело довольно комично.

Активировав истинное зрение еще раз, я внимательно изучил защитные контуры гвардейцев, пытаясь найти слабые места. Плетение было профессиональным, но не идеальным — у каждой защиты есть свои уязвимости, нужно только знать, где искать. В данном случае основной упор был сделан на противодействие прямым атакам, как физическим, так и магическим.

«Но если зайти с другой стороны… » — в голове начал формироваться план.

Дмитрий внимательно наблюдал за нами. Я спокойно относился к этому тесту, воспринимая его не как их попытку узнать секреты, а как мою возможность сбить их с толку и дезинформировать.

— Готовы? — спросил Дмитрий, обводя взглядом участников импровизированного турнира.

Михаил в ответ только неприятно хмыкнул, перехватывая меч поудобнее. Вениамин элегантно кивнул, принимая классическую фехтовальную стойку. Семен издал какой-то невнятный звук, который можно было принять за согласие. Я просто слегка кивнул своему будущему сопернику, продолжая анализировать ситуацию.

Вениамин, как истинный аристократ, стремился показать отличную школу фехтования. Его движения были точны и выверены — чувствовалась многолетняя практика. Здоровяк Михаил, видимо решив, что техника для слабаков, просто попытался смести своего противника мощными ударами. Когда это не сработало, он и вовсе отбросил меч, бросившись на гвардейца с намерением взять того на удушающий. Впрочем, его пыл быстро остудили.

А вот Семен преподнес сюрприз. Явно не умея толком держать меч, он быстро лишился оружия. Но вместо того, чтобы сдаться, внезапно выбросил руку вперед. Из его ладони вырвалась струя пламени, едва не спалив лицо опешившему гвардейцу.

— Великолепно! — Дмитрий захлопал в ладоши. — Просто замечательно!

Мой поединок много времени не занял. Истинное зрение позволяло читать намерения противника за мгновения до того, как он решался на действие. Три движения — и его меч отлетел в сторону. Еще одно — подсечка под колено опрокинула гвардейца на землю. Краем глаза я заметил брошенный вскользь взгляд Дмитрия.

— Что ж, прекрасно, с оружием обращаться умеете, — произнес он, делая пометки в планшете. — И одаренный у нас один есть. Огневик — интересно, интересно… — он обвел взглядом остальных. — Никто больше не хочет продемонстрировать магические способности? Нет? Тогда переходим к следующему этапу.





* * *


Дальше из нас, казалось, решили выжать все соки, но при этом получить максимум пользы.

Семён, согнувшийся под тяжестью нагрузок, всё так же избегал взглядов и стонал от усталости. Однако приставленный к нему гвардеец вместе с Дмитрием не давали бедолаге передохнуть и заставляли продолжать тренировки. Однако мне всё время казалось, что он притворяется. Будто Семён намеренно прятал глаза, словно боялся, что в них можно прочесть что-то лишнее. Чем дольше я наблюдал за ним, тем больше укреплялся в мысли, что он играет роль. Эта его показная безобидность — лишь маска, за которой скрывается что-то куда более интересное. Чувствую, он ещё преподнесёт сюрприз, и не факт, что приятный.

Вениамин, как и ожидалось, переносил испытания с подчёркнутым высокомерием. Он несколько раз пытался встретиться со мной взглядом, видимо хотел завести беседу, но наши конвоиры будто нарочно не давали нам и секунды продыху, а еще старательно разводили в стороны не позволяя контактировать. Зато Михаилу и Семёну наш аристократ регулярно демонстрировал, что они — люди другого сорта. Его манера поведения раздражала, но я предпочёл не вмешиваться.

Михаил, напротив, злился и огрызался, но равняясь на нас с Вениамином, слабости не показывал. Он даже попытался наехать на Семёна, за вскользь брошенный взгляд, но гвардеец быстро пресёк эту затею, чётко дав понять: правила уважительного общения распространяются на всех.

Я же ко всему отнёсся с холодным расчётом. Дмитрий организовал тренировки грамотно, и я бы на его месте поступил так же. Разве что жалел бы себя поменьше. Просторный зал, обилие тренажёров и инвентаря — всё это значительно облегчало задачу, потому я внутренне расслабился и всерьёз занялся восстановлением.

Пока я отрабатывал удары на манекенах и вёл спарринги, гвардейцы смотрели на меня с настороженностью, Дмитрий — с не скрываемым восторгом, а мои «товарищи по несчастью» — с лёгкой опаской.

Зато я был собой доволен.

Единственное, что омрачало настроение, — это медленное восполнение магической энергии. Да и вместимость энергетического резервуара оставляла желать лучшего. Энергии хватит на решение каждой из сложившихся трудностей, но только по отдельности. После каждого серьёзного действия придётся восстанавливаться с нуля, а такие паузы в моих планах не значились. Поэтому пока что ждём и анализируем.

Весь день нам не давали возможности обменяться даже парой слов, старательно держа врозь. Стоило лишь завязаться разговору, как тут же находили способ отвлечь. На ночь нас расселили по разным комнатам, будто опасались, что мы можем как-то пересечься.

Михаил с Вениамином переглядывались заговорщически — в их взглядах читался призыв разработать общий план. Они явно ждали от меня решительного жеста, но я упорно их игнорировал. Как по мне, нам не о чем было говорить. Пока что ход событий лежал в русле моих замыслов.

А ещё меня терзало нетерпение — жажда лицом к лицу встретиться со Злобиным. Его замысел жёг душу, требуя ответов. Зачем этому человеку понадобились мы — воскрешённые из небытия? Что он задумал? Ответы на эти вопросы я намерен был получить лично.

Наконец меня, под присмотром гвардейца, отвели в уютную комнату. Дмитрий намекнул, что не следует и помышлять о побеге, но это было излишне, бежать я не собирался. Во всяком случае не сейчас.

Я оценил аппартаменты: широкая кровать под балдахином, массивный шкаф из красного дерева, пара удобных кресел у окна — обстановка вполне подходила статусу «гостя» графа.

В дверце шкафа находилось зеркало, и я невольно задержал взгляд на своем отражении — незнакомца по ту сторону зеркала я не узнавал. Чёрные волосы, светлая кожа, мышцы, перекатывающиеся под кожей. Но главное — глаза. Пышущие оранжевым жаром, с вертикальными кошачьими зрачками. У людей таких, кажется, не бывает. Интересно, у меня всегда были такие глаза, или это произошло вследствие «воскрешения»?

Перед сном ко мне заглянули две служанки — предложили массаж и помощь с вечерним туалетом. Я был абсолютно не против. Молодые девушки называли меня господином и были весьма услужливы. Они мыли меня в огромной дубовой ванне, наполненной водой с травами и благовониями. Я сразу распознал с десяток восстанавливающих и укрепляющих зелий, растворённых в воде. Зелья явно были сильными, а значит дорогостоящими. Кем бы ни был этот Злобин, он многое вкладывал в подобных мне. Я уже себе голову сломал, для чего же ему это всё. Строит армию, или собирает команду по футболу?

Служанки были молчаливы и на мои расспросы либо вежливо отмалчивались, либо прямо заявляли, что им запрещено поддерживать разговоры. Узнал лишь, что одну зовут Матрёна. Она была хоть сколько-то контактной и всё время хихикала. Вторая подругу отчитала, за словоблудие, на что та парировала: «Ты видела какие у него глаза?».

К слову, вторая девушка даже не представилась, а лишь строго посматривала на подругу. Да уж, эти девушки оказались менее сговорчивы, чем Зоя, которая так легко раскрывала секреты.

Наконец я улёгся в кровать. У меня были мысли прогуляться по поместью и послушать о чём говорят местные — блокировка на двери была совсем несерьёзная, а гвардеец лишь один, пускай и синего уровня силы. Но это успеется. Лишние вопросы мне пока ни к чему — нужно выжать из этого места все, что получится, а лишние ресурсы прийдутся очень кстати. Поэтому, пока не суетимся.

Ночью я отчётливо слышал отдалённые выстрелы.

Там явно происходило столкновение с использованием боевого оружия. Интересно, там воюют с тварями или с людьми? И как это связано с нашим «воскрешением»? Я был уверен, что скоро обо всём узнаю. Сегодня же следовало набраться сил, поэтому я крепко уснул.





* * *


На второй день, в самый разгар утренней тренировки, к Дмитрию подошёл гвардеец с докладом:

— Обнаружена активная червоточина, уровень зелёный. Машина уже готова. Паладины тоже в сборе, ждём ваших указаний.

В голове мгновенно сложился пазл. «Вот оно, решение вопроса с энергией», — подумал я, едва сдерживая усмешку.

— Что ж, — задумчиво произнёс Дмитрий. — Рановато, конечно, но глупо терять такой шанс… — Итак, — обратился он к нам, — сегодня у нас выездная тренировка, заодно и проверим из чего вы сделаны.

Нам выдали защитные комбинезоны, похожие на те, что носили гвардейцы во время тренировок — усиленные броневыми пластинами и защитными контурами.

Более того, я ощутил, что ткань пропитана специальным составом.

Стоило переодеться, как нас пригласили выйти на улицу.

Во внутреннем дворе была благодать: птицы щебетали, ветерок нёс аромат цветущих яблонь. Но любоваться природой нам не позволили. У ворот стоял автобус с затемнёнными окнами.

— Не теряйте времени, господа, — поторапливал Дмитрий, указывая на открытые двери.

Внутри уже сидели три десятка бойцов в броне с волчьим гербом. Михаил нервно ёрзал изучая территорию, явно оценивая шансы на побег. Бесполезная затея — против таких сил даже я бы не рискнул связываться в нынешнем состоянии. Да и зачем? Пока всё шло в моих интересах.

Истинное зрение сразу отметило разницу: эти воины не были простыми гвардейцами. Их ауры горели синим, двое — на грани оранжевого ранга.

Из разговоров я понял, что они относятся к иному классу или ордену. Это были не гвардейцы Злобина, а некие паладины и эти воины специализировались именно на тварях червоточин. Но это было логично, раз мы ехали к активной червоточине. Как гордо звучит: паладины графа Злобина.

С каждой минутой пространство вокруг сгущалось от энергии. Она вибрировала в воздухе, осязаемая, как натянутая струна. Энергетический резерв тоже стал наполняться чуточку быстрее.

Стоило автобусу остановился, как паладины высыпали наружу и построились в две шеренги.

Дмитрий уже ждал нас у серого внедорожника, беседуя с командиром отряда — высоким мужчиной в броне, украшенной тем же волчьим оскалом. На Дмитрии были надеты очки и я с удивлением обнаружил, что это артефакт. Видимо, эти очки позволяли видеть ему больше, чем остальным.

Я окинул взглядом местность.

Мы оказались на небольшой лесной поляне, буйно заросшей бурьяном. В воздухе колыхалась лёгкая дымка.

В самом её центре угадывалось лёгкое свечение, похожее на северное сияние, которое здесь выглядело лишним. Я сразу понял, что это — активная червоточина.

Истинное зрение раскрыло суть: червоточина пульсировала зелёным, как живое сердце, выплёскивающее во внешний мир потоки магической энергии.

Внутри разрыва пространства, зрел осколок чужого мира. Если дать ему созреть — начнутся прорывы тварей, а может и что похуже. Но это зависит от потенциала осколка.

— Ничего серьёзного, — услышал я ремарку Дмитрия. — Зелёная, свежая еще. Затем он оглядел остальных собравшихся.

Михаил морщился, слепо тычась взглядом в пустоту. Вениамин же смотрел прямо на зелёное свечение, лицо его было непроницаемо.

Семён и вовсе преобразился. Его пальцы подрагивали, между ними мелькали огненные искры. Уши ловили каждый звук, ноздри вздрагивали — будто зверёк, учуявший добычу.

— Итак, кто из вас помнит, что такое червоточины? — Дмитрий обвёл нас взглядом.

Как ни странно, но я кое-что помнил и даже знал, как их закрывать но промолчал. Пусть другие первыми раскроют карты.

Михаил продолжал нервно озираться, игнорируя присутствие Дмитрия. Своим поведением он напоминал зверя, почуявшего близкую опасность. Любопытно — либо у него сохранились какие-то инстинкты с прошлой жизни, либо печати подчинения работают не так хорошо, как хотелось бы хозяевам.

Семён открыл было рот, чтобы ответить, но его опередил Вениамин, явно жаждущий продемонстрировать свои познания.

— Червоточины — это разрывы в пространстве, — произнес он с интонацией отличника у доски. — Как правило, они пассивны. Из них в наш мир изливается энергия из иного пространства — изнанки.

Я внимательно слушал, хоть ничего нового он и не сказал.

— Ну да, — неожиданно поддержал беседу Михаил. — Мой дед говорил, что рядом с червоточиной и посевы лучше, и коровы жирнее. — Он нахмурился, словно пытаясь поймать ускользающую мысль. — Вот только я не помню, откуда у меня вообще дед и как его зовут. А еще есть активные…

Я внимательно наблюдал за его лицом. Занятно — память пробивается отдельными фрагментами, словно кто-то небрежно замазал краской стекло, оставив несколько прозрачных участков.

— А ещё из них выпрыгивают твари, — осторожно вставил Семён, и в его голосе прозвучал страх, — но их надо убивать, от этого много пользы.

Дмитрий молча указал на пульсирующее зеленое марево червоточины. Я намеренно хранил молчание, хотя мог бы рассказать куда больше. Что-то подсказывало — мои знания о природе этих пространственных разрывов намного обширнее, чем у присутствующих. Возможно, включая и самого Дмитрия.

Активировав истинное зрение, я изучал структуру червоточины. Энергетические потоки закручивались спиралью, формируя нечто вроде воронки. В центре пульсировала точка прокола — место, где ткань реальности истончилась до предела. Очевидная картина начальной стадии формирования разрыва.

— Иногда червоточина становится активной, — вещал тем временем Вениамин, явно наслаждаясь ролью эксперта. — Тогда там образуется пространство, хотя многие считают, что это осколок мира, который, как и все остальные, застрял в прорыве. И вот тогда в этот осколок начинают проникать всякие твари и питаться энергией. Если вовремя не закрыть осколок, произойдёт прорыв. Тогда мало никому не покажется.

— Примерно так и есть. Садись пять, — Усмехнулся Дмитрий. — В общем, сейчас мы с вами совершим незабываемую прогулку вместе с нашими уважаемыми паладинами. И закроем эту червоточину, тем самым защитив окрестные деревни.

Я едва сдержал усмешку. Тридцать бойцов, чьи ауры колебались от зеленого до оранжевого уровня, четверо «воскрешенных» с неясным потенциалом, да еще и сам Дмитрий, чья оранжевая аура пульсировала, как маяк. И все это — против одной-единственной зеленой червоточины, которая едва успела сформироваться.

Либо наши радушные хозяева что-то недоговаривают, либо это очередная проверка. Слишком уж несерьезно выглядела подобная демонстрация силы. Для закрытия свежей червоточины хватило бы и двух-трех опытных паладинов. А тут целый отряд, да еще и нас зачем-то притащили.

Паладины тем временем выстроились полукругом, формируя защитный периметр. Защитные контуры на их броне засветились, создавая единую силовую сеть.

Я с интересом наблюдал, как они выстраивались в боевой порядок — чувствовалось, что эти люди не первый раз сталкиваются с подобными явлениями.

Червоточина пульсировала, то и дело выплевывая клочья зеленоватого тумана.

— За мной, — произнёс Дмитрий, и первым шагнул к сияющему мареву разрыва в пространстве.

Паладины двинулись вперёд, будто подгоняя нас, и мы двинулись к разрыву. С каждым шагом давление усиливалось, в ушах появился неприятный звон. Я заметил, как один из паладинов украдкой сплюнул через плечо.

Воздух вокруг Дмитрия заискрился, словно от статического электричества. В его волосах появились серебристые проблески.

Шагнув вперёд, я на мгновение ощутил легкое головокружение. На мгновение возникло ощущение, будто всё тело протаскивают через густой кисель. Перед глазами поплыли радужные пятна, в ушах зазвенело. А потом…





Глава 4

По ту сторону




По ту сторону нас ждало озеро, окруженное широкой полосой берега. В центре водоема, словно издеваясь над законами физики, парил яркий кристалл — сердце червоточины.

В памяти тут же что-то отозвалось. Я ведь искал сердце… Только не это, а иное, куда более важное… Но дальше провал, больше ничего вспомнить не смог.

Я обернулся, за спиной такая же сфера разрыва, а за ней полоса пляжа, которая упиралась в переливающуюся фиолетовую дымку границы осколка, за которой была лишь пустота. Абсолютная.

— Граница кармана, — пояснил Дмитрий, заметив мой взгляд. — Дальше пространства просто не существует. Этот фрагмент реальности ограничен лишь озером и берегом вокруг него. Что бы ни произошло, не приближайся к границе осколка. Если провалишься в изнанку, назад пути не будет, так и пропадёшь там.

Я на Дмитрия не обратил внимания, продолжая осматриваться. Самым странным было небо — или то, что его заменяло. Тёмно-фиолетовая пелена куполом нависала над озером, изгибаясь центром к самому сердцу червоточины, при том что пространство вокруг было освещено довольно ярким светом, вот только откуда он лился было неясно.

На берегу у самой воды копошилось множество разных тварей: разномастные ящеры, змеелюды и другие разновидности сновали туда-сюда, шипя друг на друга, и что-то жуя. Взглянув истинным зрением, я стал различать их ауры — все были зелёного уровня.

Типичные падальщики иных миров — не особо опасные для паладинов синего уровня, но крайне неприятные создания. Однако куда больше меня заинтересовало свечение в центре озера — мечущаяся в воде синяя аура выдавала присутствие твари посерьезнее. Возможно, крупный ящер или кто-то из развитых змеелюдей. Такой просто так до кристалла не допустит.

Я заметил, как несколько тварей, заинтересовавшись неведомо откуда появившейся едой, побрели в нашу сторону, то и дело принюхиваясь.

— Ну, покажите, на что вы способны, — произнес Дмитрий с явным любопытством в голосе. — Мы обеспечим прикрытие.

Я скептически осмотрел выданное нам снаряжение. Простые боевые мечи — добротные, но без особых изысков. Единственным их достоинством были усиливающие печати на клинках. При должном умении такая печать может превратить обычный выпад в сокрушительный удар, способный рассечь серьёзную броню. Впрочем, для местной мелочи такое могущество явно излишне.

— Альфа наверное в озере, — донеслось до меня задумчивое бормотание одного из паладинов.

— Если она вообще есть, — отмахнулся Дмитрий. — Осколок-то совсем слабый.

Одна из тварей, напоминавших крокодила, решив что мы вполне подходим для её трапезы, бодро припустила в нашу сторону, дружелюбно улыбаясь зубастой пастью. По крайней мере, она явно была нам очень рада.

Михаил, решив не церемониться, тут же вышел наперерез рептилии и с ходу атаковал её мечом, залив в усиливающую печать энергию. Удар получился… впечатляющим. Тварь буквально разлетелась на части, а меч Михаила глубоко вошел в землю. Похоже, кто-то не рассчитал силу.

— Эти твари нам по зубам! — воодушевленно прорычал здоровяк, уже нацеливаясь на следующую жертву, однако и противники не спали. К Михаилу уже стали стягиваться привлечённые шумом монстры. Может они и зелёные, но стоит попасться такому на зуб и тот уже не отпустит.

Семен, глядя на успех товарища, тоже оживился. Меч в его руках по-прежнему смотрелся чужеродно, зато появившийся в левой ладони огненный шар придал ему уверенности. Одним метким броском он отправил пылающую сферу прямо в раскрытую пасть крупного крокодила. Шар пробил голову твари насквозь и, описав изящную дугу, вернулся к хозяину.

— Любопытная способность, — отметил я вслух, наблюдая, как Семен отправляет свое огненное оружие в новый полет.

— Ну что же, стыдитесь, господа, — подтолкнул нас с Вениамином Дмитрий. — Так вам ничего не останется.

Мой аристократический коллега снисходительно усмехнулся и, изящно выхватив палаш, направился в противоположную от Михаила сторону. Озеро было круглым, что позволяло нашим группам разделиться, чтобы каждому достался свой сектор для работы. Ну а в итоге, расчистив берег, мы встретимся в дальнем конце.

Я не спешил присоединяться к истреблению местной фауны. Во-первых, мои спутники прекрасно справлялись сами. Во-вторых, берег был настолько заболочен, что пачкать одежду просто так совершенно не хотелось.

Моей целью было не просто убийство монстров. Мне нужны были трофеи, которые в таких тварях должны быть.

Вот только в совсем слабых существах, чья аура едва светилось зелёным, я вряд ли найду хотя бы одно энергоядро. Я придирчиво оглядел монстров, и кое-кто привлёк моё внимание — массивный аллигатор, застывший метрах в пятнадцати от меня. В истинном зрении его аура светилась заметно ярче, чем у остальных тварей. Еще не синий, но уже приближается. Интуиция подсказывала — в таких созданиях обязательно должны быть трофеи, а мне как раз не помешала бы пара энергоядер.

Шанс их получить из зеленых тварей обычно ничтожен, но этот же экземпляр явно выделялся среди своих сородичей. С парой-тройкой энергоядер я быстро восстановлю энергетический резерв, а то и останется запас на будущее. В любом случае — мои возможности заметно расширятся.

Вениамин тем временем продвигался вглубь прибрежных зарослей, игнорируя парочку упитанных змей, скользнувших в мою сторону. Его техника впечатляла — четкие, выверенные удары, никакой лишней суеты. Одним взмахом он располосовал морду крупного варана, следующим движением разделал сразу двух тварей помельче. Он бил точно рассчитывая энергию. Не разбазаривал силы на размашистые удары, как Михаил, а тратил ровно столько, чтобы уничтожить тварь, не больше, но и не меньше.

Я аккуратно обогнул Вениамина, направившись к своей цели. Не глядя умертвил пяток змей и двух варанов. Намеченный мной ранее аллигатор уже заметил меня и решил проявить инициативу. Он растянул свою пасть в оскале, который при должном воображении можно было принять за дружелюбную улыбку, и двинулся в мою сторону. Судя по его неторопливой походке, ящер явно планировал основательный обед. Что ж, придется разочаровать прожорливую тварь.

Я дождался, пока расстояние между нами сократится до оптимального, и, точно рассчитав необходимое количество энергии для печати усиления, нанес один-единственный удар. Голова аллигатора отделилась от тела настолько чисто, словно я орудовал скальпелем, а не боевым мечом.

Ладонью ощутил, как прямо через рукоять в меня полился тонкий ручеёк энергии.

Попутно пришлось отмахнуться от пары мелких тварей, решивших, что я слишком увлекся и представляю легкую добычу.

Теперь оставалось только дождаться, пока тело крокодила высохнет, проявив небольшой мешок под грудиной — обычное явление для существ из червоточин. Как правило в этом мешке, будто жемчужины в раковинах, формируются трофеи. В любом случае, затраченные усилия того стоили — даже если трофеев не окажется, я уже почти восстановил свой небольшой энергетический резервуар.

Наконец тело аллигатора стало напоминать высохшую мумию, а под грудной клеткой у него проявился небольшой пузырь. Я машинально выпотрошил образовавшуюся сумку поверженной мною твари, не глядя сунув добычу в карман.

На ощупь один шарик размером с горошину. Это было энергоядро. Ладонью ощутил отклик и тут же заполнил свой энергетический резерв. Обычно ядра тут же истаивают, но этот остался по-прежнему в моей ладони. Видимо энергии в ядре больше чем вмещает мой резервуар.

Твари напирали, и несмотря на все мои навыки, зевать не следовало. По всей видимости, они всерьёз рассматривали моё тело в качестве вкусного и питательного трофея.

Краем глаза я продолжал следить за своими спутниками. Михаил упоенно крушил все, что движется, явно наслаждаясь процессом. Его штаны были разорваны, а икра пропиталась кровью, видимо пропустил атаку одной из тварей. Интересно, он ведь в курсе, что монстры такого типа могут быть ядовиты?

Но ему, явно было плевать на ранение. В его действиях чувствовалась первобытная радость разрушения.

Следующий по пятам за товарищем Семен методично расстреливал тварей огненными шарами, находу совершенствуя технику — его снаряды уже не просто пробивали их насквозь, а взрывались внутри, превращая цели в пылающие факелы.

Михаил уже несколько раз огрызался на компаньона за то, что тот неосторожно забрызгивал его кровью тварей, или добивал их раньше чем успевал это сделать наш здоровяк. Ребята явно веселились.

Вениамин продолжал демонстрировать безупречное фехтование.

Несколько раз ему приходилось отступать, когда на него нападали сразу по несколько существ, но методичность с которой действовал аристократ, не оставляла противникам шансов.

Несколько групп паладинов с винтовками наготове следовали за нами, обеспечивая прикрытие. Их напряженные позы и постоянная готовность вмешаться говорили о том, что они не исключают появления более серьезной угрозы. А вот Дмитрий, похоже, откровенно скучал — местная фауна явно не представляла для него интереса. Я увидел, как он вместе с высоким паладином, с которым общался ранее, уверенно приблизился к кромке воды.

Паладин вытянул руку, и из его ладони потекла белесая пелена — энергия стихии холода? Истинное зрение показало, как энергетические потоки устремились к воде, выстраивая кристаллическую решетку прямо на поверхности озера. Завораживающее зрелище.

Через считанные секунды поверхность затянулась ледяной коркой, достаточно прочной, чтобы Дмитрий, не колеблясь, ступил на нее. Вместе с паладином они направились к центру озера, где пульсировало сердце осколка.

«Интересно…» — я активировал истинное зрение на полную мощность, игнорируя легкое головокружение от перенапряжения. — «А где же Альфа? Неужели она так и будет терпеть этот беспорядок в своём логове?»

Я пригляделся разыскивая синюю тварь — та самая альфа затаилась в глубине озера. Её аура отчетливо светилась синим, выделяясь на фоне более слабых созданий.

Дмитрий, похоже, тоже её засек. Короткая очередь из автомата вспенила воду, вынуждая тварь отступить. Умно — он не пытался убить её, просто обозначил границы, показывая, что заметил.

Тем временем Михаил, успевший уже расправиться с десятком мелких тварей, заинтересовался происходящим в центре озера.

— Давай, сам здесь закончишь, — бросил он Семёну, небрежно отмахиваясь мечом от очередного ящера. — Хочу посмотреть, как будут закрывать сердце.

Михаил слишком близко подошёл к воде, что было опрометчивым решением.

Тень метнулась из воды молниеносно — даже моё обостренное восприятие едва уловило движение. Михаил рухнул, сбитый с ног массивным телом альфы. Наконец-то она показала себя…

Я не раздумывая рванул на помощь Михаилу. С одной стороны и товарищу помочь нужно, а ещё, из синей твари трофеи будут куда ценнее. Краем глаза заметил, что и Вениамин устремился туда же.

Паладины вскинули было оружие, но Дмитрий остановил их властным окриком:

— Отставить! Пускай сами разбираются.

«Как интересно», — промелькнула мысль. — «Жалеть нас явно не собираются».

Михаил демонстрировал впечатляющую волю к жизни.

Кое-как отбросив от себя монстра, он отпрыгнул, но бежать не спешил.

Серия неловких ударов заставила тварь отступить на шаг, но урон был минимальным. Я заметил, что Михаил перекинул меч в левую руку. Сам он уже истекал кровью — глубокие раны на боку и на правом плече серьезно ограничивали его подвижность.

Я быстро проанализировал противника истинным зрением. Ящеролюд, некогда бывший обычным крокодилом, эволюционировал до прямоходящей формы. Синяя аура говорила о серьезном уровне угрозы, но не делала его непобедимым. Главная опасность крылась в другом — я помнил, что подобные твари обладают мощным нейротоксином. Если Михаил уже отравлен, счет идет на минуты.

Раненый Михаил попытался провести силовой удар, вложив энергию в печать, но левой рукой это вышло неуклюже — клинок пришелся плашмя, едва оцарапав броню твари.

Семён, видя затруднения товарища, открыл шквальный огонь своими огненными шарами. Они врезались в чешуйчатое тело ящеролюда с частотой пулеметной очереди, но толку было мало — шарики не пробивали шкуру. Броня твари держала удар, хотя каждое попадание явно причиняло ей дискомфорт.

Неэффективно. Энергия лишь расходуется впустую. У синих тварей эволюция идет комплексно — вместе с развитием уровня усиливается и физическая защита. Нужно бить в уязвимые точки, а не молотить по броне. Но Семён об уязвимостях даже и не задумывается, бьёт куда попало.

Ящеролюд явно начинал злиться. Огненные шары не могли пробить его защиту, но постоянно отвлекали и раздражали. Тварь то и дело отмахивалась от шариков лапами, норовя достать заодно и Михаила.

Я быстро прикинул варианты. Пусть Семён продолжает свой обстрел — глядишь, рано или поздно защита твари истощится, плюс это всерьёз сбивает альфу с толку.

Главное, чтобы яд в крови Михаила не сделал своё черное дело.

Я уже приближался, то и дело попутно отмахиваясь от подступающих гадов.

Невооруженным взглядом хорошо была видна природная броня твари — чешуйчатая, с металлическим отливом, покрытая наростами. Но истинное зрение показало куда более интересную картину. Энергетические потоки текли по телу монстра, словно реки по карте, оплетая каждый элемент естественной брони замысловатым узором.

В следующий миг я увидел искомое. Энергетический рисунок твари больше не казался монолитным — в нем проступили прорехи, слабые места, не защищенные силовыми линиями. Удар в любую из этих точек мог обрушить всю энергетическую структуру монстра, как карточный домик.

Тем временем Михаил, прижимая окровавленную руку к боку, отчаянно отмахивался от монстра. Его самоуверенная ухмылка давно исчезла, сменившись гримасой боли и злости. Семён — вот уж от кого не ожидал — бросать товарища не стал. Забыв о своей показной трусости, он встал рядом с раненым, отбивая когтистые лапы твари. Вот только меч держал как оглоблю и всё больше налегал на огненные шары, норовя прожечь в монстре дырку.

— Мечом его бей — Орал Михаил, — силу в печать вливай!

Семён кивал, но толку от этого не было.

Я продолжал обегать озеро по дуге, по ходу отбиваясь от разных тварей. Пара ударов — и крокодилоподобный монстр валится с перерубленным позвоночником. Еще удар — несущийся на меня ящер отлетел с разорванной грудной клеткой.

Несмотря на то, что цвет моей ауры тоже был зелёным, я этим тварям был не по зубам. Основной моей целью был синий ящеролюд. Признаться, спасение товарищей волновало меня куда меньше, чем потенциальная добыча с этой твари. В конце концов, если ситуация станет действительно опасной, я уверен что вмешаются паладины или сам Дмитрий. А вот добыча с синего монстра — сейчас это действительно ценный ресурс, который упускать не хотелось.

Семён, надо отдать ему должное, неплохо подготовил мне почву. Его огненный шар, пусть и не пробил броню монстра, но изрядно ослабил защитные контуры. В местах попадания по природной броне энергетическая структура заметно истончилась, став более хрупкой.

Рывок — и я оказался за спиной твари. Клинок вошел точно под правую лопатку, где пульсировал крупнейший энергетический узел. Я попал между двух броневых пластинок на спине. Никакого сопротивления — лезвие прошло сквозь чешую, как сквозь масло. Тварь вздрогнула и замерла. Резкий поворот меча, — и вся структура защиты начала рассыпаться. У монстра даже цвет шкуры изменился.

Выдернув клинок, я тут же развернулся и, влив энергию в усиливающую печать, одним плавным движением снес твари голову. Без энергетической поддержки даже её природная броня не могла противостоять хорошо поставленному удару.

А ведь если бы я попытался атаковать в лоб, пришлось бы долго пробивать эту броню. Даже вложив всю доступную энергию в удар, не факт, что получилось бы с первого раза. А так — один точный удар в уязвимое место решил все проблемы.

Вокруг нас стали собираться гвардейцы и паладины. По их одобрительным кивкам было ясно — они оценили мой манёвр. Семён тоже уважительно кивнул, признавая моё мастерство. А вот Михаил, кажется, был не в восторге от моего вмешательства.

— Чего приперся-то? — процедил он сквозь зубы. — Я бы и сам справился. Нечего было лезть.

— Не справился бы, — спокойно качнул я головой.

Михаил отвернулся, даже не пытаясь спорить с очевидным.

В этот момент к раненому упрямцу подошел Вениамин. Внимательно осмотрев раненую руку, он неожиданно протянул к ней ладонь:

— Дай гляну, что у тебя там.

Из его пальцев вдруг полился мягкий зеленый свет. Гвардейцы тут же начали переглядываться и перешептываться.

— Лекарь, — донеслось до меня.

Вениамин на мгновение замер, и я заметил, как изменилось его лицо. Сначала на нем отразилось изумление — он явно не ожидал, что обладает такой способностью. Его глаза широко распахнулись, губы приоткрылись в удивлении. Затем изумление сменилось каким-то странным благоговением. Он смотрел на свои руки, излучающие зеленоватое свечение, словно видел их впервые. Несколько секунд ему потребовалось, чтоб совладать с собой, но потом он продолжил лечение с уже видимым удовлетворением.

Я лишь усмехнулся и перевел взгляд на Дмитрия. Тот стоял посреди озера, подняв руку к осколку. Энергия из парящего над водой сердца тонкими струйками стекала в его ладонь. От досады я едва заметно поморщился — такой ценный ресурс уходит! Я точно помню, кристаллы могут значительно ускорить усиление. Будь я здесь один — доплыть до кристалла было бы несложно, но сейчас меня никто к нему не подпустит.

— Нам надо держаться вместе, — вдруг произнес Вениамин, закончив лечить Михаила. — Мы все-таки в одной лодке.

— Спасибо. За всё, — неожиданно буркнул Михаил, явно борясь с собственной гордостью. — И за помощь, и за лечение.

Я молча кивнул, продолжая наблюдать за действиями Дмитрия.

Держаться вместе? Вопрос только для чего? Чтобы на тренировках было веселее?. Пока не ясно что там нас ждёт в будущем. Но из них может выйти неплохая команда. В конце концов, Вениамин оказался целителем, Семён — неплохой огневик, да и Михаил, при всей своей грубости, силой не обделен. Но сейчас говорить об этом рановато.

Тем временем, сердце червоточины над озером вдруг вспыхнуло яркой звездой и стало стремительно уменьшаться. В следующий миг оно и вовсе растаяло, втягиваясь в раскрытую ладонь Дмитрия.

Все обернулись в ту сторону.

Как только все отвернулись, я быстро склонился над поверженной тварью, предварительно вспоров пузырь кончиком меча. Стоило засунуть внутрь руку, как пара энергоядер сами скользнули в ладонь. Но там было еще что-то.

Разжал руку и в ней помимо ядер обнаружил крошечный осколок, что едва заметно сиял ровным голубоватым светом. В памяти тут же всплыло знание о природе находки — усиление энергетического резервуара. Именно то, что сейчас необходимо!

А ведь в карман его не засунешь. Не знаю, будут ли паладины собирать трофеи, но не хочется чтобы этот осколок достался кому-то другому. Тем более я убил эту тварь, а значит и трофей по праву мой.

Не раздумывая я предельно осторожно прикоснулся к нему сознанием. Осколок откликнулся мощным потоком силы, готовой хлынуть в моё тело.

Я уже хотел было начать впитывать его, как вдруг память подкинула важный фрагмент знания — нужно максимально расширить энергетические каналы, чтобы использовать силу осколка по максимуму. Иначе большая часть энергии просто рассеется впустую.

Собрав все свои скудные силы, я расширил канал от руки до груди — места, где концентрируется энергетический резервуар. И только после этого сжал кулак.

О, это было восхитительно! Энергия хлынула в тело мощным потоком, наполняя силой каждую клетку. Но всё же я торопился, а спешка в таких процедурах не лучший помощник. В магическом зрении я видел, как большая часть сути кристалла впитывается в меня, хотя процентов тридцать всё рано было потеряно. Однако без всплывшего знания все шестьдесят процентов энергии точно бы рассеялись впустую.

Я чувствовал, как энергия устремляется к моему резервуару, расширяя его границы, увеличивая объем. Процесс занял считанные мгновения, но я прочувствовал каждое, наблюдая как резервуар увеличился. Не сильно, но уже кое-что.

Засунул два энергоядра в карман, попутно забрав еще немного энергии. Одно из ядер мгновенно откликнулось — приятное тепло разлилось по пальцам. Живительное теплоа затем устремилось по энергетическим каналам, насыщая истощенный резервуар живительной силой заполнив резерв под завязку.

Дмитрий с паладином уже возвращались от угасшего осколка. Окинув нас внимательным взглядом, он лишь коротко кивнул — пора уходить.

Паладины, как по команде рассредоточились по пляжу, быстро расстреливая оставшихся тварей.

— Идёмте, — кивнул нам Дмитрий. — Здесь закончили.

К нему подошёл один из паладинов, и тут же зачастил, о чём то докладывая Дмитрий удивлённо вздёрнул брови и искоса взглянул на Вениамина.

— У нас еще и лекарь? Прелестно! — затем перевёл глаза на Михаила. — А ты значит танк?

— Что я? — набычился здоровяк, придерживая себя за раненый бок.

— Умеешь накладывать броню, — пояснил Дмитрий, ухмыльнувшись, — иначе та тварь тебя бы на лоскуты порвала. А так, незначительные царапины. Очень тебе повезло.

А мне вот показалось, что он лукавит. Кажется он заранее откуда-то знал, какая способность у Михаила.

— А мы не будем собирать трофеи? — спросил вдруг Семён, традиционно поёжившись от скрестившихся на нём взглядов.

— Паладины соберут, — отмахнулся Дмитрий. — Уходим.

Я окинул взглядом Михаила. Вроде бодрячком, хоть и рана неприятная. НУ раз не загибается от яда, значит и мне нечего переживать. А Лекарь Вениамин пока слабый. Только кровь и смог остановить.

Шагая на выход из червоточины, я прислушался к себе — резервуар стал заметно больше и это радовало. Скоро я верну былое могущество! По крайней мере, начало положено…

От этой мысли даже замедлился, пытаясь припомнить, каким таким могуществом я обладал в прошлом…





Глава 5

Красноречивое отсутствие информации




В автобусе Дмитрий присоединился к нам, явно намереваясь провести разбор полетов.

— Ну что ж, поздравляю! Вы закрыли свою первую червоточину в этой жизни, — произнёс он, внимательно глядя на каждого из нас.

— Дмитрий, а для чего это всё? — спросил вдруг Вениамин. — Я третий день голову ломаю, для чего мы вам нужны.

— Сегодня вечером приедет Роман Михайлович, он вам и объяснит, гарантирую, — ответил Дмитрий. — Может у кого-то есть более насущные вопросы?

Вениамин лишь качнул головой, уставившись в окно. Не знаю, что он там пытался увидеть — ведь оно было зашторено.

Михаил молчал прислушиваясь к себе и придерживая плечо. Ему сейчас больше была интересна его способность, а не какие-то там интриги графа. По крайней мере, это отчётливо читалось на его лице. Он то и дело пытался посмотреть на рану и понять, насколько близко он был к смерти и как лихо его спасла новообретённая способность.

Зато Семён неожиданно проявил себя:

— А каково это — пропускать через себя энергию осколка? — подался вперед парень с искренним любопытством.

— Возможно, скоро настанет момент, когда ты сам это прочувствуешь, — многозначительно ответил Дмитрий.

Его взгляд стал жестче:

— Да, вам еще восстанавливаться и восстанавливаться, но об осторожности забывать не следует. Всё же твари червоточин большая угроза этого мира. Хорошо что вы восстанавливаете силы и навыки, — он окинул нас взглядом, и задержался на мне — покивал чему-то своему.

— Вы все взрослые парни, может, вы не помните прошлую жизнь, но сами видите, что обрывки памяти и опыта прежней жизни сохранились в вашей памяти. Чем раньше возьмётесь за голову, тем быстрее станете расти и приносить пользу.

Я не комментировал, но каждое их этих заявлений было сомнительным, а в моём случае и вовсе провокационным. Но ведь не Дмитрий здесь главный. Важно ли что он говорит? Куда важнее, что скажет Злобин, а судя по словам Дмитрия, граф нас сегодня посетит.

— Ты кстати молодец, — посмотрел Дмитрий на меня. — Не стал тратить время на мелкую шушеру, а убил самых сильных тварей. И фехтуешь ты блестяще.

— Благодарю, — вежливо кивнул я.

— Трофеи забрать успел? — спросил он у меня с усмешкой.

— Те, что мои по праву я забрал, — ответил я вздёрнув бровь.

— Интересный ты, — хмыкнул Дмитрий. — Жалко, что способность так и не проявилась… Но мы это поправим, — посулил он.

Затем Дмитрий будто переменился. В нём проснулся армейский старшина, который вознамерился научить нас всем армейским примудростям здесь и сейчас.

— Вы еще не раз будет сталкиваться с червоточинами, поэтому помните! Про тактику забывать нельзя! Да, мелких тварей нужно бить в первую очередь, какими бы они слабыми ни были, массой они любого сомнут. Но как только увидели альфу, и, тем более, если альфа увидела вас! — бить нужно именно её и сразу! Что хотите делайте, а альфу нужно убить в первую очередь. Это в зелёных червоточинах они тупые, а те, что уровнем повыше, те же оранжевые, могут всю мелочёвку собрать и на вас пустить. Всё понятно?

Семён осторожно покивал, Михаил даже внимания не обратил, а Вениамин по-прежнему гипнотизировал зашторенные окна.

— Повторюсь — не забывайте про альф. Они есть всегда. Пропустите альфу — и она сожрет вас всех. Сегодня вам считай повезло — червоточина слабая, уровень тварей низкий, а альфу вы и вовсе почти не интересовали. Но в синей, или оранжевой червоточине альфы защищают своих тварей. И это я еще про красные молчу… Там даже к зелёным тварям страшно приближаться.

— Вы и в таких были? — с интересом спросил Семён.

— Бывало дело, — со значением покивал Дмитрий.

— У вас ведь оранжевый уровень, обычно в красные червоточины с таким уровнем не ходят, — не удержался я и тут же удостоился внимательного взгляда.

— Да, это верно, не ходят, — подтвердил Дмитрий. — но это в одиночку. А в команде можно. Поэтому еще наука — вы вот разбрелись, поодиночке, а действовать нужно единой командой, — продолжил он сыпать поучениями. — И не разбегаться кто куда.

Вениамин демонстративно поморщился:

— Червоточина была слабая, я бы и сам со всем справился. В том числе и с синей альфой, — поморщился он. — А в червоточины посерьёзнее, нужно команду подбирать, а не идти в бой со всякими… абы с кем.

— Легко говорить, когда всё закончилось, — хмыкнул Дмитрий, но голос его не предвещал ничего хорошего. — Просто синяя тварь выбрала не тебя, — отрезал он. — Иначе лежал бы сейчас весь переломанный. Если бы выжил вообще.

Кстати, о выживании…

Активировав истинное зрение, я внимательно посмотрел на Михаила. По его коже струилась зеленоватая энергия, образуя причудливый узор магической защиты. В энергетическом плане казалось, что его кожа покрылась мелкими бронированными чешуйками. Интересно…

Дмитрий, заметив мой интерес, усмехнулся. Я даже заметил, как его рука дёрнулась к планшету, наверное опять хотел что-то чиркнуть там, но удержался:

— Но как же Михаил справился? — спросил Семён, будто школьник. А глаза у него были хитрые-хитрые. Вот уверен, этот хитрец что-то замышляет.

— Еще не догадался? У него сродство с камнем. Жаль что не атакующая способность, но какие его годы. Каменная броня тоже неплохая способность на старте. Наш Михаил, как почуял опасность, сразу наложил на себя броню. Причём среагировал-то моментально! — иначе синяя тварь порвала бы его. А так… — он сделал паузу. — Кожа стала твердой как гранит, тварь едва зубы не обломала.



По возвращении в поместье нас, как победителей, ждал роскошный ужин. Впрочем, само слово «роскошный» едва ли передавало всю полноту картины. Длинный стол в парадной столовой буквально ломился от яств. Дымящиеся блюда источали соблазнительные ароматы, а изысканная сервировка наводила на мысль о приёме высоких гостей, а не простой трапезе после тренировки.

— Ну что же, друзья мои, наслаждайтесь угощениями — вы заслужили поистине королевскую награду! — объявил Дмитрий, раздал пару указаний окружавшим нас гвардейцам, после чего удалился.

На этот раз мы трапезничали не одни. Если раньше гвардейцы стояли вокруг, а мы ели, то на этот раз, был накрыт и второй стол рядом, за которым расселись паладины.

Воины поглядывали на нас, но особого интереса не проявляли. Они вообще были все как один молчаливые и нелюдимые. Я это отметил еще в автобусе, а сейчас уверился в своём выводе — это явно какие-то фанатики. С такими каши не сваришь…

Меня немного позабавила эта показная щедрость. Хотя, возможно, так здесь заведено — поощрять «гостей» за хорошо выполненную работу. Или это очередной элемент проверки? В любом случае, я действительно проголодался, и ужин был кстати.

Я неторопливо занял своё место, с интересом наблюдая за остальными. Михаил, несмотря на недавние раны, которые на удивление почти рассосались, набросился на еду с завидным энтузиазмом. Впрочем, его можно понять — бой с синей тварью и такой расход энергии отнимает немало сил.

Семён же, напротив, ковырялся в тарелке без особого аппетита. Его глаза вновь сделались подозрительными, а взгляд постоянно метался между дверьми и окнами, словно он ожидал нападения даже здесь. И что заставляет его так нервничать?

Вениамин, как обычно, демонстрировал безупречные манеры. Он лишь изредка бросал снисходительные взгляды на сгорбившегося Семёна, и поставившего локти на стол Михаила. Активировав истинное зрение, я бегло осмотрел еду. Ничего подозрительного — никаких следов зелий или магических воздействий. Впрочем, я и не ожидал подвоха, скорее это была застарелая привычка из прошлой жизни, о которой я ничего не помнил.

Дмитрий отсутствовал, что вызывало интерес — неужо не проголодался? Или нашлись дела поважнее?

Ужин проходил в относительной тишине, лишь изредка прерываемой негромкими разговорами паладинов, расположившихся за соседним столом. Обсуждали они религиозные темы и происхождение червоточин, будто это кара небес. Дальше я не прислушивался. Их приглушённые голоса создавали приятный звуковой фон, не мешающий собственным размышлениям.

После трапезы нас, как обычно, развели по комнатам. Поднимаясь по широкой мраморной лестнице, я невольно замедлил шаг. Впереди, у поворота коридора, двое гвардейцев увлечённо обсуждали что-то, не заметив моего приближения. Их голоса, приглушённые, но вполне различимые, привлекли моё внимание.

— Ты б видел, как вчера всё прошло, — говорил один, постарше, с седеющими висками. — Диверсанты Левина думали, что хитрые. А наши их засекли ещё на подходе.

— Чую не сладко им пришлось! А откуда узнали что левинские? Они в форме рода что ли были? — в голосе второго сквозило неприкрытое любопытство.

— Да, если бы… Перестрелка вышла знатная. Короткая, но злая — задавили их числом и внезапностью. Они до конца не поняли, что их срисовали. Положили семерых, ещё троих взяли, остальные ушли, — старший хмыкнул. — Одного из пленников, того что помоложе, вот только сейчас разговорили. Сутки мялся, но наш Гришаня знал кого колоть, не зря старался, вот молодчик и признался, что от Левина. А остальные молчат, как рыбы об лёд, но ими и не занимались, сразу видно — матёрые. Таких только добивать, ну или обменивать.

Я тут же остановился и присел, сделав вид, что поправляю сапог. Информация была слишком ценной, чтобы её упускать.

— Да что с ними церемониться? — раздражённо бросил молодой. — Под нож всех, и дело с концом. Так обменяем, а они потом опять к нам придут. Наших-то не пожалеют.

— Ты это брось, — одёрнул его старший. — Не так всё просто. Левин — не последний человек. Начнём просто так валить его людей — по судам затаскает, и даже придумает версию для суда, почему его люди гуляли с оружием по нашим территориям. Тут осторожно надо, с умом.

— Да кто такой этот Левин, баронишка, что он может против нашего графа? Вопрос только зачем он к нам полез.

— Понятно зачем, ему сказали, он и полез…

— Вы долго еще поправлять штанину будете? — с демонстративной вежливостью, но явно теряя терпение спросил один из гвардейцев, что сопровождали меня.

Я, не ответив, нарочито медленно выпрямился и продолжил шагать. Гвардейцы же, что беседовали до этого, заметив нашу процессию, тут же замолчали, но кое-какую информацию я уже получил.

Значит, червоточины не единственная проблема графа Злобина. У него есть враги и весьма активные, раз решаются на диверсии. А ещё интересно — этот Левин лишь барон, однако он не только смеет нападать на целого графа, не опасаясь последствий, но ещё и достаточно влиятелен, чтобы с ним приходилось считаться даже в таких ситуациях.

Учитывая масштаб затей Злобина и величину его гвардии, мне этот граф не показался простаком, что будет спускать противникам такие выпады. Что же здесь происходит такое, что какие-то бароны смеют нападать на графов?

В голове тут же завертелись кусочки пазлов, пытаясь собраться в какую-то общую картину. «Воскрешение» людей явно выходит за рамки обычных аристократических развлечений, что если загвоздка в этом? Может Злобин местный тёмный властелин? Или тут замешано что-то более серьёзное. Во всяком случае, что-то ведь толкает барона Левина на отчаянные действия. Он либо безумец, раз нападет на графа с такой гвардией, либо уверен в своих действиях, а значит у него есть покровители. Всё интереснее и интереснее…

Добравшись до своей комнаты, я первым делом проверил, не добавилось ли новых охранных или следящих контуров, скорее по привычке и чтобы развивать наблюдательность. Слишком уж много здесь магии напичкано, и лучше приучать себя проверять каждый сантиметр пространства, чем потом попасться на мелочи.

Всё осталось по-прежнему — базовая защита и печати наблюдения. Видимо, Дмитрий считает, что имеющихся мер достаточно и это мне на руку. Во всяком случае, теперь мой резерв более вместителен, и при случае, мне вполне хватит энергии, чтобы снять все блокировки, ещё и останется.

Размышления прервал скрип двери — в комнате словно из воздуха материализовались две служанки. Одну из них я помнил ещё по вчерашнему вечеру. Её звали Матрёна — молодая девчонка, сразу залилась краской и хихикнула. Я подмигнул ей, вызвав очередной приступ смущённого хихиканья. Вторая гостья, представившаяся Тамарой Павловной, хоть и была весьма молода, всем своим видом демонстрировала строгость.

Едва служанки вошли, как женщина тут же набросилась на младшую прислужницу:

— Ты здесь без году неделя, Матрёна! Я тут всякого понавидалась, такие хиханьки до добра не доведут! — в её голосе звучало раздражение.

Я не вмешивался в эту сцену воспитания, используя время с большей пользой. Магическое зрение, хоть и ослабленное, позволило исследовать защитные контуры. На Матрёне их вовсе не было — обычный человек, без капли магического потенциала. А вот Тамара Павловна оказалась загадкой. Никаких защитных заклинаний, но аура сияла синим, причём аура странная, пульсирующая и созидательная. Стихия природы? У меня сложилось ощущение, что эта женщина долго проработала с алхимическими препаратами, хотя, откуда такая уверенность возникла я не знал.

Вскоре началось основное действо, меня пригласили погрузиться в ванную и принялись намывать. Тамара строго командовала процессом, а Матрёна, то и дело краснея, старательно выполняла указания, причём вчера она не была столь стеснительна. Видимо присутствие старшей служанки вызывало в ней смущение. Особенно забавляло, как она пыталась угадать расположение частей моего тела, старательно отводя взгляд.

Я же расслабился и получал удовольствие.

В какой-то момент в глаза потёк травяной настой. Магическое зрение мгновенно уловило разноцветное мерцание — явно работа сильного алхимика. С каждым новым флаконом узор становился сложнее, а тело напитывалось жизненной энергией. Энергетический накопитель жадно впитывал силу, а энергоканалы удовлетворённо загудели. Блаженство…

После помывки, Матрёна куда-то упорхала, а я, остался наедине с Тамарой Павловной. Что-то в моем взгляде насторожило женщину — она едва заметно напряглась, будто к чему-то готовилась.

Вчера девушки совсем не шли на контакт, но они были простыми людьми и явно держались за своё место. Тамара Павловна — явно алхимик и не последний. Я не так много помню про этот тип одарённых, но они явно ценятся и поэтому знают себе цену. Соответственно и могут позволить делать то что им заблагорассудится — например поболтать с кем-то вроде меня, и дать новую порцию бесценной информации. А в том что у этой женщины есть, что мне рассказать, я не сомневался.

Встретившись с ней взглядом, я заметил, как она вздрогнула.

— Сударыня, — произнёс я нарочито мягким тоном. — Видите ли, я оказался в странном положении. Я уже всю голову себе сломал в попытках понять, куда же это меня угораздило вляпаться. Может вы сможете пролить свет на некоторые моменты?

Женщина, смотрела на меня строго и была напряжена как пружина. Это чувствовалось. Она что, думает я буду на неё нападать? Я же вижу её ауру, хоть она и женщина, но синий уровень ауры для меня может оказаться пусть не смертельным, но вполне серьезным противником.

Не дождавшись от меня никаких решительных действий, женщина окинула меня изучающим взглядом — теперь уже с неприкрытым интересом.

— Как говоришь складно, — произнесла она. — Даже любопытно, как это так вышло… — затем вздохнула и отрубила с неожиданной твёрдостью. — Но меня сюда позвали не говорить. У меня есть чёткие указания от графа, их и буду исполнять. Всё, что нужно знать — узнаешь в своё время.

Несмотря на категоричный ответ, я внутренне расслабился. Она говорила, а не отмалчивалась. А в таком диалоге, порой можно получить больше информации, чем из прямых ответов.

— «В своё время»? — эхом отозвался я, позволив доброжелательной улыбке медленно расползтись по лицу. — Знаете, Тамара Павловна, я всегда находил подобные фразы забавными. Необходимость ждать — это бездарная трата времени. А время, как вы и сама понимаете, слишком важный ресурс, чтобы его вот так тратить.

— О чём ты говоришь? — фыркнула она. — Тебя неделю назад слепили. Нечего мне тут рассказывать сказки о потерянном времени. Это раньше у тебя времени не было, как и тебя самого, к слову, а теперь у тебя времени предостаточно.

Как же я благодарен судьбе за такие вот подарки.

— Слепили неделю назад, — медленно повторил я заинтересовавшие меня слова. — И что значит слепили? Из чего?

Женщина уже поняла, что сболтнула лишнего, и поспешила перехватить инициативу:

— Да уж, прав Дмитрий, ты действительно не такой, как другие. Даже глаза и те хищные, — хмыкнула она. — Но от этого ничего не меняется — мне нужно выполнить волю графа. Остальное не моя забота.

В её словах сквозило нечто большее, чем простой отказ. Она явно знала больше, чем говорила, и я тоже очень хотел это знать. Тут важно не передавить. Пускай спорит, отнекивается, но главное не замолкает!

— Довольно странная ситуация складывается, не находите? — произнёс я задумчиво, словно размышляя вслух. — стоящий перед вами человек, как вы сами выразились, «слепленный» неделю назад… Вопросы напрашиваются сами собой.

Я специально сделал паузу, наблюдая за её реакцией.

— Да уж… человек… — она покачала головой с какой-то усталой иронией. В её тоне сквозила горечь многолетнего опыта. — Да у нас тут каждую неделю такие человеки появляются. Хорошо еще, когда люди.

Женщина явно пыталась отмахнуться от разговора, но каждое её «отмахивание» было для меня новым пунктом в списке откровений.

Значит у Злобина, эти воскрешения поставлены на поток, и не всегда они удачны… Да для чего ему всё это? От масштаба у меня аж дыхание перехватило. Что же здесь за интрига разворачивается такая. Меня же любопытство изнутри разъест!

Но я старался не терять самообладания и прежним невозмутимым тоном продолжал вести беседу.

— Каждую неделю? — я удивлённо приподнял брови, вкладывая в эти два слова столько значения, столько искреннего удивления, на сколько это было возможно. Внутри всё пело от азарта — сколько еще интересностей я сейчас узнаю?

По лицу женщины пробежала тень — она явно поняла, что давно утратила инициативу, и эту беседу веду я.

— А ты хитёр. Умеешь разговорить, ничего не скажешь, — она скрипуче рассмеялась. — До тебя здесь разные были, знаешь ли. Некоторые вежливые, но по большей части всякие отморозки. Одни грозили, другие пытались напасть… — она многозначительно помолчала. — Только вот ничем хорошим для них, это обычно не заканчивалось.

В последних словах явственно прозвучало предупреждение, но я и не собирался лезть к алхимику синего уровня. Такие вот женщины могут очень сильно удивить….

— Видите ли, Тамара Павловна, я действительно другой, не такой как все остальные, — мягко произнёс я, позволив голосу приобрести бархатистые нотки. — И я очень озадачен этой ситуацией. Мне всего-то нужно понять, что же здесь происходит. А уж что касается благодарности… — я сделал многозначительную паузу. — Я умею ценить помощь, в этом уж мне поверьте. Даже если помощь заключается в простом разговоре.

Женщина фыркнула, но в этом фырканье было скорее сопереживание, чем пренебрежения:

— Ишь ты какой выискался! Прямо как настоящий аристократ — манеры, речь, осанка… — она покачала головой. — Взяла бы и согласилась, да только вот незадача — я-то знаю, что ты не настоящий. По крайней мере, пока.

Что значит не настоящий⁈ Но это не тот вопрос, который следует задавать. Нужно действовать аккуратнее. Я осторожно спросил:

— «Пока»? — спросил я интонацией деревянного мальчика из сказки, узнавшего, что он сделан их полена. — Значит, у меня есть шанс стать настоящим?

Едва удержался чтобы не добавить «мальчиком» — переигрывать нельзя.

Тамара Павловна глубоко вздохнула. На этот раз её взор бесстыдно задержался там, куда приличным дамам смотреть не полагается.

— Пройди адаптацию, — ответила она с горькой усмешкой, в которой читалась странная смесь надежды и обречённости. — Если, конечно, пройдешь. Тогда и поговорим.

— Значит, не все проходят? — задал я риторический вопрос, но женщина не спешила её подтверждать. — Знаете, Тамара Павловна, я ведь действительно умею быть благодарным.

— «Не забуду вашу помощь, когда встану на ноги» — так ведь хотел сказать? — она рассмеялась, но в этом смехе не было злости, скорее какая-то грустная мудрость. — Знаешь, сколько раз я это слышала? Но ты и правда другой. Я надеюсь, что ты выживешь.

— Выживешь… — протянул я задумчиво, словно пробуя и это слово на вкус.

— Умеешь ты вопросы задавать… Но хватит разговоров. — Её тон внезапно стал деловитым.

Я ведь почти нащупал ниточку к ответам, но тут, будто на зло, на самом интересном моменте вернулась Матрёна:

— Тамара Павловна, у следующего все готово.

— Хорошо, пойдем, — женщина явно обрадовалась возможности закончить опасный разговор. — Удачи тебе, — сказала она на прощанье и захлопнула за собой дверь — та тут же засветилась охранными контурами, что больше раздражали, чем способны были меня удержать.

Глядя им вслед, я мысленно суммировал полученную информацию. Искусственное тело, еженедельные «воскрешения», какая-то загадочная адаптация… Да куда я попал?

Картина постепенно складывалась, хотя ключевые детали всё ещё ускользали. Что ж, терпение — моя сильная сторона. Рано или поздно я узнаю всё, что нужно.





Глава 6

Испытание




Проснувшись, я не спешил подниматься с постели. Несколько минут потратил на медитацию, прощупывая энергетические каналы. Ситуация улучшалась — энергия уверенно циркулировала по телу, резерв энергии энергии заметно вырос и был полон. Трофеи из червоточины определенно пошли на пользу.

В коридоре дежурили все те же гвардейцы. Их ауры светились ровным зеленым светом, но защитные их контуры выглядели внушительно — видимо их решили вооружить получше. Меня стали опасаться?

Впрочем, меня больше интересовали отголоски ночной суеты, которую я отчетливо слышал сквозь дрему. Беготня, приглушенные голоса, звон оружия — все это наводило на определенные мысли. Опять перестрелки с другими аристократами?

Столовая встретила меня ароматом свежей выпечки и крепкого кофе. К моему удивлению, за длинным столом обнаружился только Михаил — он с привычной жадностью поглощал завтрак, то и дело бросая настороженные взгляды по сторонам. Следы вчерашних ранений почти исчезли — либо у Михаила у самого великолепная регенерация, либо Вениамин вчера весь вечер оттачивал на нём целительские навыки. Хотя и алхимики могут исцелять…

Едва я устроился за столом, как в дверях появился Дмитрий. Его оранжевая аура пульсировала ровно и мощно, но в движениях чувствовалась легкая усталость.

«Интересно», — отметил я про себя. — «Видимо, ночная суматоха не обошлась без его участия».

Михаил, проглотив очередной кусок, неожиданно опередил мой незаданный вопрос:

— А где наши… — он запнулся, подбирая слово, — товарищи?

— Вениамин отправился на встречу с графом, — ответил Дмитрий будничным тоном, устраиваясь за столом. — Что касается Семена… ему требуется реабилитация в связи с некоторыми сложностями в адаптации.

«Адаптация…» — я мысленно усмехнулся. Это слово уже второй раз всплывало в разговорах. Вчера его настойчиво повторяла Тамара Павловна — сейчас вот Дмитрий в отношении Семёна.

— Он еще не готов… — хмуро добавил Дмитрий, внимательно изучая содержимое своей чашки.

Я сопоставил его слова с ночными событиями. Шум, суета, звон оружия — может имело какое-то отношение к Семену? «Что если, наш огневик решил проявить характер?», — мелькнула мысль. — «Интересно, чем все закончилось?»

Размышления прервало появление нового действующего лица. В столовую уверенно вошел крепко сбитый парень с огненно-рыжей шевелюрой и россыпью веснушек на открытом лице. Его взгляд с нескрываемым любопытством скользнул по мне и Михаилу, но когда дошел до Дмитрия, в нем промелькнуло что-то похожее на застарелую вражду.

— Доброе утро, — произнес он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Доброе утро, — ответил я с легким кивком, продолжая изучать новоприбывшего. Аура — синяя! Энергетические каналы хорошо развиты, но есть следы недавнего истощения. Защитные печати — те же, что и у нас. «Похоже, еще один подопытный», — заключил я.

— Познакомьтесь, это Прохор, — небрежно представил новичка Дмитрий.

Видимо, тот самый 'четвертый", которого нам не показали в первый день. Интересно, почему?

Прохор тем временем отвесил подчеркнуто вежливый поклон и уселся за стол. Поймав на себе настороженный взгляд Михаила, он тут же произнёс:

— Вы новички, главное, слушайтесь Дмитрия и Романа Михайловича, — произнес он с наигранной интонацией. — Они плохого не посоветуют и желают для вас только самого лучшего.

А затем, словно невзначай, добавил вполголоса, но так, чтобы мы точно услышали:

— А то пара ребят, которые со мной начинали… не выжили. Не срослось, не сжилось, и померли…

Я отметил, как напрягся Михаил, услышав эти слова. А вот Дмитрий отреагировал мгновенно:

— Угомонись, — в его голосе прозвучала сталь. — И без тебя разберутся. Ты и так уже наделал делов.

Прохор изобразил, будто закрывает рот на замок:

— Да-да, все, молчу-молчу, — и тут же добавил с наигранной покорностью: — Готов приступать к тренировкам и беспрекословно выполнять все ваши указания, Дмитрий.

— Славно, что так, — кивнул Дмитрий. — Сегодня будете заниматься самостоятельно, — затем повернулся ко мне, прищурившись: — Константин, я ведь верно понимаю, что способности у вас по-прежнему нет?

— Смотря что вы называете способностью, — ответил я. — Лечить или пускать огненные шары я не умею.

— Я так и думал, — вздохнул Дмитрий. — Может у вас есть предположения, к какой стихии у вас предрасположенность.

Я лишь пожал плечами.

— Вот поэтому мы займёмся с вами очень важным делом.

Так-так-так.

— И что же это за дело? — спросил я.

— Надо вам способность открыть, — пояснил Дмитрий. — Если уж в червоточине не открыли и зелья Тамары Павловны не справились, то у меня только один верный метод.

В его глазах я увидел недобрые огоньки. Думаю, блеск его глаз должен был значить, что его метод мне совсем не понравится.

Я неторопливо допил чай, анализируя ситуацию. Появление Прохора, его странные намеки, исчезновение Семена и Вениамина — все это складывалось в любопытную картину. Похоже, эксперименты графа Злобина не всегда заканчиваются удачно. Очередной вишенкой на торте стал новый метод Дмитрия. Уж не тот ли этот метод, после которого друзья Прохора покинули этот бренный мир?

В любом случае, я пока не вижу причин боятся чего-то. Всё что происходило в последние дни было вполне постижимым и преодолимым. Что бы там не замыслил Дмитрий — я справлюсь со всем.

Прохор устроился за столом, демонстративно сосредоточившись на завтраке. Но я замечал, как он украдкой бросает взгляды то на меня, то на Михаила — словно прикидывает что-то. Активировав истинное зрение, я внимательно изучил его — печати подчинения такие же, как у нас, но с явными следами недавней активации. «Видимо, ему уже доводилось испытывать на себе их действие, как и Михаилу накануне», — подумал я. — «И судя по его покорному поведению, для него ощущения были не из приятных».

Михаил, казалось, был полностью поглощен едой, но я видел, как напряглись его плечи. Вчерашняя стычка с тварью из червоточины явно поубавила его самоуверенности. А слова Прохора о погибших «коллегах» только усилили тревогу.

Стоило мне отложить приборы, как Дмитрий поглядел на меня.

— Готов? — спросил он, поднимаясь из-за из-за стола.

Я кивнул и, встав на ноги и аккуратно отодвинув стул, направился за ним следом. Мы вышли из столовой.

Дмитрий уверенно вёл меня через украшенный дорогим декором коридор… Мы миновали несколько поворотов, спустились по широкой лестнице. Потом ещё по одной, уже поуже.

Роскошь постепенно таяла. Обои сменились штукатуркой, хрусталь уступил место простым магическим светильникам. Картины исчезли совсем.

Ещё один лестничный пролёт — крутой, с выщербленными ступенями. Воздух стал влажным. Пахнуло плесенью и чем-то химическим.

Дмитрий остановился у массивной железной двери. Достал связку ключей, провернул в замке трижды. Петли натужно скрипнули.

За дверью начинался тот самый коридор, по которому я шел, когда впервые вышел из камеры. Ряды металлических дверей с рунными печатями. Тяжёлое дыхание и скрежет когтей за ними. В магическом зрении печати вспыхивали при каждом ударе изнутри. Не связанно ли это с той самой адаптацией?

— Сюда, — Дмитрий указал на одну из дверей.

Я активировал магическое зрение. Защитные контуры на двери были совсем простыми. Даже странно — я ожидал чего-то более серьёзного.

Комната за дверью оказалась небольшой и абсолютно неуютной. Голые каменные стены, пол, выложенный грубыми плитами. В центре — массивный стол с металлическими креплениями, похожий на те, что используют для фиксации особо буйных пациентов в лечебницах.

Но больше всего внимание привлекала небольшая дверь в противоположной стене. От неё исходило такое мощное энергетическое излучение, что волоски на руках вставали дыбом. Защитные контуры переплетались в сложнейший узор, который буквально пульсировал силой. В отличие от предыдущей, эта была массивнее. Толстые стальные листы внушали уважение, укреплённые петли поблёскивали, а мощный засов напоминал железнодорожный рельс. От кого же такую защиту ставили?

У дальней стены громоздились поблескивающие металлом механизмы. Их назначение оставалось загадкой, но рунные печати на хромированных корпусах тускло мерцали, выдавая магическую природу устройств.

— Дмитрий, что за этой дверью? — я кивнул на дверь, пытаясь разобрать особенно сложный фрагмент рунной вязи.

— Твой шанс, — сосредоточенно ответил Дмитрий, направляясь к дальней стене.

— Шанс на что? — я продолжал изучать руны, отмечая про себя знакомые символы защиты и сдерживания.

Дмитрий выдвинул неприметный ящик, вделанный прямо в камень. Лязгнули металлические петли.

— Пробудить силу, — он невозмутимо ответил Дмитрй.

— Или умереть? — спросил я, пытаясь понять, кого пытались удержать за бронированной дверью.

— Это уж от тебя зависит, — ответил Дмитрий доставая из ящика амуницию.

На свет появилась лёгкая броня. Тёмная кожа с металлическими вставками, хитроумное плетение ремней. Магическое зрение выхватило тройное кольцо защитных рун по краям пластин, сияющее ровным синим светом. Броня защитит как от прямого удара, так и от магии.

Следом Дмитрий достал оружие — длинный меч в простых ножнах и массивный пистолет, больше похожий на револьвер времён первых магических войн.

— Умеешь с этим обращаться? — он протянул мне пистолет рукоятью вперёд.

Я задумался. Память подбрасывала какие-то обрывки: вспышки выстрелов, свист рассекаемого воздуха, звон клинка. Но всё как в тумане.

Рука сама потянулась к пистолету. Ладонь легла на рукоять, палец привычно скользнул вдоль ствола. Новое тело словно вспоминало то, что забыл разум.

Внешне — ничего особенного. Добротное оружие, хорошая сталь. Немного старомодный дизайн, барабан на шесть патронов. Но когда я активировал магическое зрение, то вскинул брови от удивления.

Пистолет буквально светился от переплетения энергетических контуров. Тончайшая вязь рун покрывала каждую деталь. Сложнейшая система накопителей и преобразователей в рукояти, ускорители вдоль ствола — всё светилось ровным синим светом.

Это был не просто пистолет, а мощный артефакт. Я различил как минимум три независимых контура. Чувствовалась рука опытного артефактора.

Первый контур отвечал за усиление обычных выстрелов — он разгонял пули до невероятных скоростей. Второй насыщал боеприпасы энергией. Но самым интересным был третий — он позволял использовать чистую стихийную силу без пуль и пороха.

Рунный узор отдавал пламенем — значит, стихия огня. Принцип был прост — направляешь энергию в накопитель, и пистолет сам преобразует её в боевые заклинания. Удобная альтернатива, когда кончаются патроны, хоть и не такая мощная. А еще лучше, связать заклинание с патроном, тогда убойная сила пули вырастет в разы.

Я мысленно перебирал возможности. Огненные шары разной мощности, зависящие от наполнения рунного узора. Правда, синий уровень силы — не самый впечатляющий.



На миг мелькнула мысль опробовать пистолет на Дмитрии, но лишь на миг, он мне полезен. А то что выдумывает испытания — так это и мне на руку. Одно мне не понравилось, — одна из печатей внутри предупреждающе кольнула, напоминая о том, что имущество графа лучше не портить.

— Хороший пистолет, — ответил я. — Но, утверждать ничего не стану — память пока не вернулась полностью.

Дмитрий хмыкнул. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на одобрение. Видимо, честность он ценил больше бравады.

— Ничего, проверим твои рефлексы, — он положил оружие на стол. — Давай сначала с броней разберёмся.

Я взял в руки нагрудник. Качественная работа — швы аккуратные, металл подогнан с учётом анатомии. Явно делали на заказ.

Дмитрий помог мне облачиться.

Благодаря креплениям и регулировкам, броня села идеально. Ни один ремень не жал, пластины не стесняли движений. Складывалось чувство, будто всю жизнь её носил.

Теперь очередь меча. Рукоять легла в ладонь так естественно, словно была её продолжением. Несколько пробных взмахов, восьмёрка, рассекающая воздух — отлично сбалансированное оружие.

И вновь истинное зрение открыло новые детали. Гарда оказалась не просто украшением — в ней скрывался универсальный накопитель энергии. Я присмотрелся внимательнее. Да, так и есть — сюда можно заливать силу любой стихии.

Судя по рунам, сейчас в клинке была заключена сила воздуха. При активации меч становился легче, полностью игнорировал сопротивление воздуха, а при достаточном насыщении энергией мог поражать цель электрическими разрядами.

Рунные печати на лезвии складывались в сложный узор. Система преобразования энергии, контроль мощности, защита от перегрузки — всё светилось привычным синим светом. Только контроль мощности отливал красным, говоря о повышенном уровне силы рун.

Я провёл ладонью по клинку. Сталь отозвалась едва заметной вибрацией — меч словно изучал нового хозяина, привыкая к моей энергетике.

Дмитрий наблюдал за мной с явным интересом.

— Я смотрю, ты ценитель хорошего оружия. — Я лишь кивнул, пристегивая кобуру справа на пояс. Ножны меча разместил слева, закрепив дополнительными ремнями на бедре для надёжности. Проверил, легко ли выходит клинок.

Всё село как влитое. Броня не стесняла движений, оружие расположилось именно там, где ему полагалось быть. Словно я годами тренировался с этой экипировкой.

— Готов? — Дмитрий шагнул к двери.

Я кивнул.

— Знать бы ещё к чему, — приподнял я бровь.

— Эффекта неожиданности не будет, — усмехнулся Дмитрий.

— Тогда открывайте, — невозмутимо пожал плечами я и повернулся к двери. Тело наполняла странная лёгкость, словно энергия, фонящая из-за двери, вливала в меня силу. Я не спорил. Похоже, придётся применять оружие? Что ж, всё на пользу. Глядишь, и память начнёт возвращаться.

Будто по забытой привычке я ещё раз проверил экипировку, я привык быть уверенным в броне и оружии которым пользуюсь. Щёлкнув замками, Дмитрий отступил в сторону, жестом предлагая подойти ближе к двери. Стоило приблизиться, как он распахнул передо мной дверь. Я не мешкая вошёл внутрь, и в следующий миг меня окутала волна энергии. За спиной лязгнул металл — Дмитрий захлопнул дверь и задвинул засов.

Можно было бы напрячься — что же здесь за монстр такой, что Дмитрий с оранжевым уровнем его опасается, но меня сейчас заботили другие мысли.

Помещение оказалось просторным — круглый зал с высоким потолком. Стены из грубого камня, магические светильники давали тусклый, неровный свет. Но моё внимание привлекла деталь, не укладывающаяся в голове. Истинное зрение мгновенно выявило центре комнаты нечто, похожее на крошечную звездочку, сияющую потусторонним светом. Миниатюрный разрыв в пространстве, из которого потоком в этот мир струилась энергия Великой Изнанки.

Это была червоточина. Пускай не активная, но черовточина! В помещении под поместьем злобина! Как он умудрился это сделать⁈

Я знал теорию о том как появляются разрывы пространства, но в голове не укладывалось, что Злобин мог проделать нечто подобное для своих экспериментов. Что же он за монстр такой?

Прямо посреди помещения висела червоточина!

С противоположной стороны мироздания, в наш мир изливалась переработанная энергия и всякая погань, которая тянулась за ней. Внутри появилось желание подойти к червоточине и заглянуть внутрь, но тут же себя одёрнул. Я вдеь и сам знаю что это опасно, и Дмитрий недавно говорил, что из Изнанки не возвращаются.

— Сюрприз удался, — произнёс я, — Это всё что вы хотели мне показать? — спросил я, но тут же услышал глухое рычание, от которого у обычных смертных стынет кровь в жилах. Определённо не человеческий звук.

В дальнем конце зала что-то шевельнулось. Массивная тень отделилась от стены. В руке, будто сам собой оказался меч — тело отреагировало мгновенно, принимая боевую стойку.

Существо вышло на свет тусклых светильников, поигрывая чудовищными мускулами. Очевидно что это тварь из червоточины, причём синего уровня силы… но с ней явно что-то было не так.





Глава 7

Видящий




Даже не знаю, чем она была изначально. В магическом зрении существо представляло собой кошмарное зрелище — лоскутное одеяло из разных энергетических структур, кое-как сшитых воедино. Будто тварь расчленили, а затем вновь собрали, словно конструктор. Причём собрали явно неправильно — многие части её тела скорее всего принадлежали другим монстрам. Некоторые части и вовсе стремились оттолкнуться друг от друга, но удерживались только магией графа, и подпиткой червоточины. В завершение всего, Злобин решил еще и оживить своё художество.

— Злобин, больной ты ублюдок, — вырвалось у меня.

Не знаю как оказалась здесь эта тварь, вышла из червоточины, или была создана подобно химере, графу было мало просто убить тварь, или оставить её здесь. Он поработал над ней своей топорной магией, превратив в нечто противоестественное.

То, что сотворил Злобин, оскверняло саму суть мироздания.

В памяти мелькнула фраза Тамары Павловны: «Тебя самого неделю назад слепили». Неужели эта тварь, продукт ранних экспериментов Злобина, а я, выходит, эксперимент удачный? Но ассоциировать себя с чем-то подобным я был не согласен.

Ясно одно — если граф сохраняет жизнь этой химере, то он окончательно свихнулся. Никогда не думал, что буду испытывать сострадание к твари, но её нужно немедленно умертвить, как минимум из жалости.

Химера возвышалась больше чем на два метра. Человеческий торс, непропорционально большой, покрытый буграми мышц, переходил в волчьи лапы с огромными когтями. Руки тоже заканчивались звериными, бритвенно острыми когтями — каждый длиной с мой палец. На когтях виднелись руны усиления. В такие лапищи лучше не попадать — таким не составит труда разорвать человека пополам.

Голова представляла жуткую смесь человеческого и звериного. Вытянутая челюсть, клыки, торчащие из-под губы. Глаза горели жёлтым огнём, и в них не было ни капли разума — только тупая ярость и неутолимый голод.

Существо лениво принюхалось, затем оскалилось, демонстрируя впечатляющий набор зубов.

Меч в моих руках явно не понравился твари. Похоже, она знала, что это такое — видимо, мои предшественники уже пробовали угостить монстра магической сталью. Вот только почему она еще жива? Неужто никто не смог с ней справиться?

Существо взвыло, в глазах полыхнул яростный огонь, затем бросилось вперёд с невероятной скоростью.

Я едва успел отпрыгнуть. Интуитивно вскинул меч и отбил когти, просвистевшие в миллиметре от лица. Тварь по инерции врезалась в стену с такой силой, что посыпались камни.

Я вспомнил, что у меня у самого начальный зелёный уровень ауры. Пускай эта тварь и не должна быть смертельно опасна для меня, но вмешательство Злобина сделало её смертоносной.

Чувствую, бросаться на такого монстра с мечом — не самая разумная идея. Особенно когда не уверен в собственном теле. Я перекинул клинок в левую руку и выхватил пистолет. Три выстрела подряд — пули лишь чиркнули по шкуре, не причинив вреда.

Граф подправил ей защитный контур, что ли? Пули отскакивали, словно от металла. Вроде артефактное оружие, а против этой твари бесполезно. Или я что-то не учитываю?

Существо развернулось. Похоже, жалящие комки металла всё-таки причинили ей боль — теперь она была по-настоящему злой. Я вновь активировал магическое зрение, выискивая слабые места в защите.

Вот жеж… Злобин похоже не оставлял экспериментов… Тварь была сплошь покрыта синими магическими рунами. Не самый высокий уровень защиты, но достаточный против моего нехитрого оружия. Я выпустил ещё пару пуль, целясь в те места, где особенно ярко сияли энергетические каналы — по идее, там должны быть уязвимые места. В местах попаданий, вспыхнули рунные контуры, поглощая силу удара. Колено и плечо, в которое метил, остались без повреждений, хотя нога твари подломилась от удара тяжёлой пули, но о том, чтобы порушить её энергосистему пока и речи не было.

Когда химера повернулась, потирая ушибленное плечо, истинное зрение наконец выхватило главное — в районе груди энергетические потоки шли неравномерно. Там был дефект в защитном контуре! Вот куда нужно бить.

Влил побольше энергии в пистолет! Остался последний патрон, надо использовать этот шанс с умом.

Сконцентрировав бурлящую в теле энергию, я направил её в рукоять. Огненная стихия откликнулась мгновенно. Выстрел — и патрон, охваченный пламенем, словно огненный шар ударил точно в цель.

Монстр взвыл от боли. Шерсть на груди опалило, брызнуло тёмной кровью… Но этого оказалось мало. Тварь уже неслась на меня, воя и размахивая когтистыми лапами. Уйти от атаки я не успевал.

Удар отбросил меня к стене. Пистолет вырвало из рук, в глазах потемнело. Броня заскрипела, полыхая голубыми контурами, но выдержала. Я пока что тоже неуязвим для твари, но надолго ли?

Однако грех жаловаться — от такого удара должны кости ломаться, а я цел и вполне мобилен.

Перекат в сторону спас от очередной атаки. В левой руке по-прежнему был зажат меч. Клинок запел, разрезая воздух. Тварь пронеслась мимо, явно не контролируя скорость. Я рубанул ей навстречу, с трудом удержав рукоять. Лезвие лишь скользнуло по шкуре, вызвав вспышку в защитном контуре.

Отчего-то сейчас, вспомнил доброжелательно улыбающегося Дмитрия — мог бы и предупредить, что меня здесь ждёт! Но это я так, решил поворчать, что делать я и так понимал.

Мне необходимо перегрузить щит твари. Это вполне возможно, если проявить упорство и бить в уязвимую точку! Правда, то же самое касается и моей брони…

Я снова увернулся от атаки. Всё же Злобин постарался на славу. Тварь, даром что её уровень был лишь синим, обладала чудовищной силой и скоростью. Меня спасало лишь то, что я был чуть проворнее и успевал уклоняться. К тому же, по сравнению со мной, существо казалось хоть и быстрым, но неуклюжим, словно не способным управлять собственной мощью. Видимо не успела адаптироваться.

Упорства монстру было не занимать — атаки сыпались снова и снова. А я, чувствуя, как тают силы, уворачивался, стараясь держать дистанцию, и всё время атакуя в ответ.

Перед каждой атакой энергия в теле твари начинала течь по-особому, словно вспыхивала, собираясь в пучок перед рывком. Она так пропитана энергией, что по идее, я могу предугадывать атаки и уходить за мгновение до удара. А ещё лучше — бить в ответ, целясь в обнаруженное уязвимое место.

После очередной неудачной атаки монстр взревел от ярости и бросился на меня в стремительном выпаде. Уклониться я не успел — когти проскрежетали по бронированному боку. Броня снова спасла мою плоть, но по прерывистому свечению я определил: ещё пара таких ударов, и она не выдержит.

Нужно заканчивать бой, иначе я здесь и останусь.

Я сконцентрировался на клинке и уверенно влил энергию в накопитель. Встроенный артефакт преобразовал энергию в воздушную стихию. Меч мгновенно загудел от напряжения, а лезвие окутала прозрачная дымка — теперь каждый удар будет нести в себе силу молнии.

Тварь снова прыгнула. Предугадав её намерения, я поднырнул ей под лапу. Глаза тут же нашли уязвимость в магических контурах. Не раздумывая, ткнул кончиком меча в цель. Клинок, усиленный воздушной магией, оставил кровавую борозду на шкуре чудовища. Тварь сотрясло от удара током, шкура принялась тлеть в месте ранения, густая кровь запеклась по краям раны.

Монстр взвыл от боли. Из раны хлынула тёмная кровь. Любое другое существо уже задумалось бы о выживании, но эта тварь, похоже, вовсе не знала об инстинкте самосохранения. Извращённый Злобиным контур разума, обрекал создание на вечную беспросветную ярость.

Заливая комнату тягучей кровью, химера продолжала атаковать. Казалось, мой успех лишь подстегнул её действовать быстрее и яростнее. Мои силы таяли с каждой секундой. Если бы не истинное зрение, позволявшее предвосхищать атаки, я бы уже валялся разорванным трупом.

В следующий миг тварь показала, что тоже на что-то способна и всё это время тоже училась. Очередной удар настиг меня неожиданно. Проносясь мимо, тварь успела выбросить в мою сторону лапу. От мощного удара я влетел в стену, в ушах зазвенело, а броня треснула. Защитные контуры начали тревожно мигать. Я переоценил свои шансы — ещё один такой удар, и останусь без защиты вовсе.

Тварь же, явно почуяв превосходство, не стала сразу бросаться в атаку. Она приближалась медленно, по-хозяйски, умело давя на психику и утробно порыкивая, словно говоря: «Расслабься и смирись, на этот раз всё предрешено».

Химера готовилась к последнему прыжку.

Внутри заклокотала ярость. Этой нелепой твари я не проиграю. Во мне вскипела энергия, будто напрямую подключившись к червоточине. Не рассчитывая сил, я влил в меч всё, что успел собрать. Клинок вспыхнул радужным сиянием, накопитель загудел от перегрузки.

Монстр прыгнул. Я больше не стал уворачиваться, а рванулся вперёд, прямо навстречу удару.

Ориентируясь на движения твари, я чуть сместился, уводя шею от когтей, затем развернул корпус и выставив клинок вперёд, навалился на рукоять всем телом.

От атаки я не ушёл — удар пришёлся на наплечник. Защитный контур мигнул в последний раз и погас. Когти, вспоров первый слой брони, располосовали плечо. Но я уже был внутри защиты монстра. Клинок, раскалённый от энергии, вошёл точно в уязвимое место.

Казалось, все силы ушли на последний удар, но в следующий миг, в меня вдруг хлынули новые силы. Победа над тварью высвободила накопленную ей энергию, и та направилась потоком через клинок меча ко мне, заполняя истощённый магический резерв.

Тварь издала последний жалобный вой. Её тело содрогнулось и начало заваливаться. Я отскочил, чтобы не оказаться погребённым под тушей, едва успев выдернуть меч из раны.

Надеюсь теперь всё кончено и сюрпризов больше не будет. Я встал, ожидая когда тварь начнёт усыхать, чтобы забрать трофеи, однако тварь и не думала становиться мумией. Боле того, она сохраняла в себе жизненную энергию.

Ожидая еще сюрпризов, я глубоко вдохнул — энергетические протоки наполнились силой, что весёлыми ручейками растекалась по моему телу. От этого ощущения хотелось смеяться. Мышцы подрагивали от усталости, но новая мощь уже прогоняла изнеможение. Я снова приходил в норму.

Я еще раз посмотрел на поверженного противника. По идее в ней должна быть награда, пускай и небольшая, но для меня и мелочь сейчас на вес золота. Тело твари начало размякать, а потом распадаться на куски, словно магия, державшая разрозненные части её тела, иссякла. Но вдруг я заметил, как несколько контуров, явно из вновь созданных Злобиным, зловеще засветилась. Что-то новенькое.

В следующий миг разбросанные части принялись стягиваться обратно, как чудовищный пазл. Медленно, но неотвратимо. Сомнений не было — через какое-то время тварь восстановится и снова нападёт. На морде монстра, только что безжизненно таращившегося в пространство, забегали глаза, словно выискивая меня.

Вот жеж… Это что же, мне теперь вечно с ней сражаться?

Я прислушался к себе. Несмотря на прилив энергии, всё тело ныло от перенапряжения. Но главное — я был жив. Перехватив меч поудобнее, двинулся вперёд. Нельзя дать твари восстановиться.

За спиной лязгнул засов.

— Константин вы куда собрались? Вы уже победили, — в дверном проёме показалась лысоватая голова Дмитрия. На его лице играла довольная улыбка. — Бой закончен, возвращайтесь.

Спорить сейчас не хотелось, как и высказывать всё, что я думаю о нём и его господине. Оставалось разве что пожалеть несчастную тварь, обречённую на вечную борьбу и бесконечные умерщвления.

Поворачиваться спиной к регенерирующей твари я не собирался, поэтому медленно отступал к открытой двери.

— Не спешите, — окликнул Дмитрий.

— Что ещё? — рыкнул я.

— Заберите ящик, там, где лёжка монстра. Там лекарские зелья и другие трофеи.

Первым порывом было послать Дмитрия подальше или предложить сходить самому, но мне сейчас зелье не помешает. Опять же, стоит только восхититься смекалке Злобина, — ведь алхимические снадобья действительно становятся сильнее рядом с червоточинами. Вполне возможно, что Михаила вылечили одним из таких.

Забыв про Дмитрия и его наглость, тут же двинулся вдоль стены, в обход восстанавливающейся твари.

Тут же увидел то место где спал жуткий монстр и лежащий там металлический ящик, посверкивающий хромированными гранями среди тряпья и мусора.

Откуда здесь взялись изорванные тряпки, перемазанные чем-то засохшим и бурым, я старался не думать.

Добравшись до лёжки, спешно подхватил увесистый ящик, и направился к двери. Краем глаза заметил, как одна из лап твари, будто гигантский паук с непропорционально большим хвостом, поползала к туловищу монстра и наотмашь рубанул по ней мечом.

Стоило мне вернуться в комнату, а двери захлопнуться за спиной, как я выдохнул.

Взяв паузу, и перебрав все эпитеты которые в обилии роились в голове и стремились вырваться изо рта, я спросил:

— Что это,… было?

— Здорово, правда? — будто ребёнок обсуждающий игрушки улыбнулся Дмитрий. — Это Роман Михайлович придумал. Куча дармовой энергии, и бесконечный монстр на котором можно упражняться и набираться энергии. Он через час уже очнётся и снова будет готов к тренировкам.

— Это полнейшее безумие, — твёрдо заявил я. — Тренироваться таким образом противоестественно.

— И я вас понимаю, — улыбнулся Дмитрий. — Тварь то слабая совсем, быстро наскучивает. Да и новая партия зелий для подзарядки не готова.

Я глубоко вдохнул, пытаясь собрать мысли воедино и сформулировать хотя бы один из сотни роящихся в голове вопросов.

Но к чёрту вопросы. Я и так уже всё для себя понял. Единственное что меня сейчас здесь держит, желание посмотреть в глаза Злобину и узнать что в его голове.

А в остальном, мой план прост:

Я покину это место и меня ничто не остановит. А потом сфокусируюсь на убийстве монстров — это самый простой и короткий путь для обретения силы и могущества. Надо только понять где здесь самые активные зоны. Ну а потом, когда поднакоплю силы, в этом мире появится новый герой. А может и новый император.

Я сделал глубокий вдох и взглянул на Дмитрия.

Тот уже раскрыл принесённый мной ящик и достал флакон тёмного стекла.

Скрутив серебряную пробку, протянул мне:

— Вот, выпейте, это восстановит силы и залечит раны, — он с любопытством разглядывал меня. — Надо же, даже броня почти целая. Прыткий какой!

Я молча взял флакон, стараясь не выказывать заинтересованности. Залпом выпил — жидкость обожгла горло, по телу разлилось приятное тепло. Раны на плече защипало — похоже, начали затягиваться.

— И для чего это всё было? — хмуро спросил я, всерьёз подумывая о том, чтобы переходить к активным действиям.

— Так я узнал, какая у вас способность! — заявил Дмитрий довольно улыбнувшись, чем застал меня врасплох.

— Да? И какая же? — скептически вздёрнул я бровь.

— Вы видящий!





Глава 8

Злобин




— Вот, я знал! Знал! — довольно улыбаясь потирал руки Дмитрий. — Вот нутром чувствовал, что вы не такой бестолковый, как другие.

— И кто такой видящий? — решил уточнить я. В голове ассоциаций не возникло, и было внутреннее ощущение, что Дмитрий заблуждается.

— Так вы, видящие, видите энергию разлитую в мире. Для вас всё совсем другое. Вы и уровень мой определили, и червоточину сразу увидели вчера и сегодня! Да и уязвимости тварей замечаете! Вы ведь и в червоточине альфу без труда убили! И знали в какой зелёной твари энергоядро есть. Я это сразу подметил, нужно было лишь убедиться! Силёнок в вас может и не так много, но понимание сути энергии это огромное преимущество! Да что говорить, вы ведь совсем зелёный, а уже вторую синюю тварь завалили, да какую!

Логика в словах Дмитрия была, но в голове всё равно не укладывалась. Память услужливо подсказала о каких видящих идёт речь, хоть знал я о таких одарённых под другим названием. Однако внутреннее ощущение твердило о том, что я обладатель совсем иной силы, осталось лишь понять какой. Но и спорить не спешил.

— Похоже, что так. — кивнул я, затем пристально посмотрел на него. — Дмитрий, а для чего всё это Зобину? — предпринял я попытку его разговорить, вдруг тет-а-тет он будет более сговорчивым.

— Уж извините, но с расспросами не ко мне, — покачал он головой. — Вы лучше скажите, как ваше плечо?

Я проследил за его взглядом и увидел, что под бронёй, на рубахе растеклось красное пятно. Однако оставленные тварью борозды уже стали затягиваться, а я совершенно не чувствовал боли. Зелье работало практически моментально. Казалось, если долго наблюдать за раной, то можно увидеть как сходятся её края.

— Дмитрий, мне порядком надоел этот фарс, — снова перевёл я на него взгляд, — я хочу знать ответы…

— Константин, — выдохнув, перебил меня мужчина, — обещаю, очень скоро вы поймёте, что вам очень повезло, а я вам в этом поспособствую, но прошу — не задавайте мне вопросов. Я просто не в праве это обсуждать. Я скажу вам по секрету, Роман Михайлович хотел уделить вам время после обеда. Он всё расскажет, а я же, лишь запутаю.

Я внутренне чувствовал, что он твёрд, и разговорить его не удастся. К тому же, несмотря на инцидент с тварью, злости на Дмитрия у меня не было. Напротив, я даже успел проникнуться к нему уважением.

— Ну что ж, тогда не буду вас мучить расспросами.

— И я вам очень благодарен, — кивнул мне Дмитрий, — я не хочу лезть через голову моего господина.

Я сдал Дмитрию меч и броню — пистолет так и остался в комнате твари.

Он лишь покачал головой:

— Ну, броню мы починим, а пистолет я потом сам заберу, — махнул он рукой наконец.

Убрав амуницию в ящик, он занялся моим ранением, — обработал прозрачной мазью и залепил пластырем.

— Она вас почти не задела, — качнул он головой. — Всё же вы прекрасно сражаетесь, — похвалил он меня, оценивая свою работу. — Сейчас одежду вам сменим, и пойдём обедать. После таких нагрузок, аппетит зверский, не находите? — он подмигнул мне.

— Что ж, пожалуй, я не против хорошего обеда, — хмыкнул я, — тем более после такой тренировки.

Мы поднимались по лестнице в столовую, когда из большого холла донеслись голоса. Я задержался вслушиваясь.

В залитом солнечным светом пространстве у окна стоял седовласый мужчина с аккуратной стрижкой и небольшой бородкой. Он был одет в строгий костюм и выглядел весьма солидно.

Мужчина обнимал за плечи хрупкую девушку в дорожном платье. Она была удивительно хороша — большие синие глаза, каштановые кудри, выбившиеся из-под шляпки. Я даже забыл, насколько прекрасными могут быть юные аристократки — в том что девушка благородных кровей небыло никакого сомнения.

Дмитрий, не услышав что в холле кто-то есть, невозмутимо шагал вперёд, явно не заметив, что я замедлился.

Я тут же навострил уши. Это что-то новенькое! Раньше я здесь видел лишь прислугу и гвардейцев. А еще Дмитрия, чей статус не очевиден, и, так называемых, гостей.

Красавица явно была чем-то опечалена, а мужчина пытался её утешить:

— Полно, дорогая, это лишь временные трудности. Я всё исправлю, обещаю. Наше имя всё ещё не последнее в империи.

— Как тут не горевать, батюшка? — всхлипнула она. — Позор-то какой. От меня друзья отвернутся.

— Никакой это не позор. Это коррумпированные чинуши и неуважение к нашим былым заслугам. А такие друзья и даром не нужны, раз в трудную минуту отворачиваются. Ты уж поверь отцу, это скорее награда — узнать кто истинный друг, а кто нет.

— И что теперь делать? — девушка подняла заплаканные глаза на отца. — Я ведь хорошо справлялась с учёбой.

— Ты умница, никаких сомнений, тебе там равных нет! А об учёбе не тревожься — пока вопрос не решится, я найму лучших частных преподавателей, да и сам поеду в Имперскую академию, — заверил мужчина, затем добавил твёрдо: — А если не удастся договориться, отправим тебя в другую академию. Парижскую или Китайскую, они ни чем не хуже.

Не всё гладко в доме графа Злобина? А судя по всему, это и был именно граф Злобин собственной персоной. Ещё один штрих к общей картине.

Кое-как удержал себя чтобы не направиться к нему. Всё же во мне есть понятия хороших манер. Сейчас не следует лезть к графу и смущать его дочь, но уж теперь граф от встречи со мной не отвертится, и я твёрдо намерен получить ответы.

Сложив руки на груди, я ожидал развязки диалога.

— Но наша академия самая лучшая в мире, — всхлипнула девушка и вдруг осеклась, заметив меня. — Ой, батюшка, а кто это?

Я видимо слишком увлёкся и поймал на себе ледяной взгляд аристократа.

— А это никто, Мариночка, пока никто.

Граф тут же принялся жестикулировать, найдя глазами Дмитрия. Я вдруг почувствовал, как меня парализовало, а затем сильная рука помощника сграбастала меня и потащила прочь. Девушка проводила меня заинтересованным взглядом, но Злобин поспешил отвлечь её внимание.

Я сразу осознал произошедшее, меня попросту спеленали печатями.

Их дальнейшего диалога я не слышал. В моё ухо тут же зашипел Дмитрий:

— Константин, вы уж меня под монастырь-то не подводите! Граф такого не любит, я же вам такую рекомендацию подготовил, но если Роман Михайлович осерчает на вас, то всё пойдёт прахом.

Я Дмитрия не слушал, разбираясь в причинах своего паралича. Я, признаться, решил не форсировать события и пока не ломать их, но сейчас я был очень зол и старательно разбирался в хитросплетениях контролирующих контуров, отыскивая уязвимости.

Снова ощутил неприятную боль от печати — видимо она почувствовала каким-то образом мои намерения, или я излишне страстно возжелал сделать что-то с Дмитрием. Но очень скоро я нашёл несколько ключевых узлов и немного успокоился — теперь, при необходимости, я смогу сбросить их в считанные секунды.

Дмитрий тем временем продолжал:

— Вы же самый удачный из всех — и манерам обучены, и сражаться умеете, и способность редкая. Вас хоть сейчас выпускай в мир, а вы чуть графа не подставили.

При этих словах я чуть расслабился. Печати ломать до поры не стал, чтобы не вызывать подозрения, но паралич с себя снял и спросил.

— Что значит, «выпускай в мир»?

Пока разбирался в хитросплетениях печатей, даже не заметил, что мы оказались в столовой.

Дмитрий не обратил внимания на то что я снял паралич, а усадил меня за стол и принялся пояснять:

— А что тут не понятного, Роман Михайлович ведь не просто так всё это делает. А уж когда удаётся найти кого-то вроде вас, так это целое событие, — Дмитрий мне подмигнул. — Вы уж не серчайте, что я с вами так грубо, но уж лучше так.

— Мне что-то грозило? — с искренним интересом спросил я.

— Не думаю, — отмахнулся Дмитрий, — но сами знаете, как это бывает, когда под горячую руку попадёшь. Но вы не думайте о лишнем, вы лучше к еде приступайте.

Есть действительно хотелось зверски. Внутри еще жёг гнев, но здравый смысл превыше всего.

Взяв ложку и зачерпнув бульона, я как бы невзначай произнёс:

— Я заметил, что за пределами дома, ведутся боевые действия, — осторожно произнёс я. — Граф из-за этого не в духе?

— Да это так, мелкие шакалы огрызаются, в надежде побольнее укусить льва, — отмахнулся Дмитрий. — Роман Михайлович великий человек, потому у него и завистников много.

— Раз граф ведёт войну с другими родами, значит ему нужны сильные воины, — невозмутимо покивал я, искоса глядя на Дмитрия. — Как я понимаю вопрос в территориальных претензиях?

Дмитрий вдруг расхохотался.

— А вы ведь и правда, кого угодно разговорите, — произнёс он. — Вон и Зою как несмышлёную девочку облапошили, и Тамару Павловну, и даже меня. — он по-доброму погрозил мне пальцем. — Роман Михайлович вам сегодня всё расскажет, но я понимаю ваше любопытство. Я ведь не из вредности информацию утаиваю, просто замысел Романа Михайловича настолько глобальный, что я и малой доли не понимаю. Пускай он и рассказывает.

Я лишь покивал, ещё раз просканировав печати. Любопытство побуждало, до поры, ничего с ними не делать. Всё же, люди уверенные в том что всё под их контролем ведут себя более расслабленно и говорят больше.

Дмитрий, по своему восприняв мою задумчивость, продолжил разливаться соловьём:

— Одно скажу, кем бы вы ни были в прошлой жизни, в этой не пожалеете, что оказались здесь. Вы даже не представляете, сколько его светлость делает для простых людей. В прошлом году открыл три лечебницы. А какую школу построил! С отдельными классами для одарённых детей.

Тут Дмитрий доверительно посмотрел на меня.

— Кстати, на всякий случай, вы бы не замышляли дурного, — как бы между прочим заметил Дмитрий. — Печати не только сдерживает агрессию и дают контроль, но и докладывает о любых намерениях причинить вред.

Этими словами он только уверил меня в намерениях. Печати я сниму сегодня же. Это потребует некоторой подготовки, но больше я это терпеть не намерен.

Чтобы усыпить бдительность Дмитрия, произнёс:

— Мне пока нет необходимости замышлять что-то, если, конечно, вы не станете меня вынуждать.

— И всё же, вы меня удивляете, — произнёс Дмитрий, промокнув губы салфеткой. — Большинство новичков в первые дни пребывают в шоке или истерике. А вы держитесь достойно, я бы сказал — по-военному.

Его слова заставили меня задуматься. В памяти всплыли какие-то обрывки — плац, казармы, звон клинков на тренировках… Но конкретные детали ускользали.

— Возможно, я действительно был военным, — задумчиво произнёс я, отправляя в рот кусочек фазана.

— Вот как? — Дмитрий подался вперёд. — И где же вы служили?

— Не помню, — честно признался я. — Похоже, эта часть воспоминаний заблокирована. А вы, к слову, не знаете, почему мы ничего не помним о прошлом? — предпринял я новую попытку выведать информацию.

— В любом случае, военный опыт это хорошо, — протянул Дмитрий. — А что касается памяти, Роман Михайлович уже три года над этой проблемой бьётся, с того самого момента, как получил способность заклинателя душ… — он вдруг осёкся и с усмешкой продолжил: — В общем, у вас действительно большой потенциал.

Едва удержался чтобы не поморщиться. Что же он сдержанный такой? Однако и так выболтал достаточно. Выходит три года назад граф стал призывателем душ. Любопытно он распорядился редкой способностью. Это что же, он армию создаёт? Хочет совершить переворот в империи… Или какой здесь вообще государственный строй?

— Для какой роли вы хотите меня рекомендовать Роману Михайловичу?

— Вы прямо как цербер, вцепились и не отпускаете, — довольно ухмыльнулся Дмитрий. В его голосе впервые прозвучали доверительные нотки, будто он действительно желал мне добра. — Все мы здесь верим в Романа Михайловича и его планы, и вы верьте, от него многое зависит.

— Так, о каких планах речь? — не сдержав улыбки поинтересовался я.

— Вы давайте наедайтесь, — рассмеялся он, — с минуты на минуту всё узнаете.

И ведь будто в воду глядел — тяжёлая дубовая дверь отворилась почти бесшумно. На пороге появился граф Злобин, собственной персоной — ну наконец-то.

Мужчина выглядел уставшим, но глаза блестели уверенностью и внутренней силой.

— Доброго дня, — поздоровался он, кивнул Дмитрию, затем окинул взглядом стол. — Как обед?

— Здравствуйте! Обед превосходный, ваша светлость, — отозвался Дмитрий. — А вы сами-то отобедали, Роман Михайлович?

Граф досадливо отмахнулся:

— Какой там обед, голубчик. Столько дел, столько дел…

Его пальцы рассеянно теребили край рукава. Я заметил тёмные пятна на манжете — похоже на свежие химические ожоги. Он алхимией увлекается? Про призыв душ я понял. Вопрос лишь, откуда берутся тела.

— Поберегли бы себя, ваша светлость, — в голосе Дмитрия прозвучала искренняя забота. — Может, присядете? Тамара мигом организует…

— Нет-нет, — граф снова махнул рукой. — Дела не ждут. — Его взгляд упал на меня.

— Доброго дня, Роман Михайлович, — поздоровался я, в упор глядя на графа. — Признаться, не терпится пообщаться с вами.

— Здравствуй, — кивнул он мне, — ишь, бойкий какой, — затем перевёл взгляд на Дмитрия. — Это тот самый твой любимчик, о котором ты мне с утра все уши прожужжал?

— Ну, скажете тоже, у меня любимчиков не бывает, — прочистив горло, несколько смутившись, произнёс Дмитрий. — Однако, Константин на мой взгляд подаёт огромные надежды. Гораздо лучше чем… — под взглядом графа мужчина осёкся.

— Еще бы, — хмыкнул граф, затем перевёл взгляд на меня: — рад с вами познакомиться, Константин.

— А уж я то как рад, — улыбнулся я в предвкушении, уже оценивая защиту и уязвимости графа.

Нет, победить в прямом столкновении я его однозначно сейчас не смогу. Но всегда полезно знать о слабых местах потенциального противника.

— Идёмте-ка в лабораторию, господа, — объявил граф. — Нам предстоит очень много работы.





Глава 9

Глобальный замысел




Миновав с десяток комнат, пару коридоров и лестницу.

Граф на ходу изучал до боли знакомую анкету, которую до этого старательно заполняли сначала Зоя, а потом и Дмитрий.

— Константин очень интересный кандидат, — суетливо отвлекал на себя внимание Дмитрий, то и дело поглядывая на меня. Он несколько раз подмигнул мне, мол, сейчас всё будет. — Его и в пограничную службу можно. На тот же магический контроль, проверять приезжих магов на агрессивные намерения.

Это он серьёзно?

В любом случае слова Дмитрия меня уже не так интересуют. Куда важнее, что скажет сам Злобин.

— Видящий значит, — протянул граф, затем продолжил читать, бубня под нос: — Дмитрий, а ты уверен, что лучших кандидатов сейчас нет? Он ведь только недавно… очнулся. Очень рискованно. Да и видящие на особом учёте, как бы вопросы не возникли.

— Я с уверенностью заявляю, он лучший из тех, кого я видел за последний год, — поспешил ответить Дмитрий. — Я энергетическую структуру проверил, как вы учили, в том числе и в ситуации повышенного стресса.

— Жалко, что огневик не выдержал, — выдохнул Злобин, — он бы здесь пришёлся очень кстати, ну а лекарь…

— Ну не готовы они, всё равно, что дети, — развёл руками Дмитрий. — Ну не Прохора ведь использовать.

— И глаза какие… Не человеческие, — продолжал бубунить граф изучая анкету, искоса поймав мой взгляд. — Но на то он и видящий — если научится создавать структуры… Да при хорошем запасе энергии может выйти что-то полезное. Что же касается глаз, — он вновь оценил меня взглядом, — стихия видящих не так хорошо изучена.

— Так и я о том! — подтвердил Дмитрий. Я до поры молчал, следя за их разговором и мотая на ус. Надо ведь понять что из себя представляет Злобин, и хорошенько подготовиться к диалогу.

— Как прошла разминка? Расскажи подробнее про бой, — граф вновь обратился к Дмитрию.

— Удивительное дело, ваша светлость, — оживился тот. — Тварь в последнее время стала быстрее и сильнее. Я-то с ней с трудом справляюсь! Она только за эту неделю троих…

Под взглядом графа Дмитрий осёкся.

— Я вообще-то спрашивал, как с ней справился наш Константин. Ты ведь указал, что он один с ней сегодня тренировался.

Я мог бы ответить всё что об этом думаю, но Злобин спрашивал именно Дмитрия.

— Выше всяких похвал! — Дмитрий вновь подмигнул мне. — Он ведь видящий и прекрасно понял что за существо перед ним, но не дрогнул и не отступил. Сначала проявил себя как прекрасный стрелок. Понятное дело это не помогло, но он быстро проанализировал ситуацию и перестроился. Без страха пошёл на тварь в рукопашную, вы бы видели тот бой. Он её быстро победил. Враз нашёл куда бить и одержал победу. Несмотря на то что он недавно появился, Константин показывает больший прогресс даже чем те, кто содержится у нас полгода.

Виду я не показал, но эти заявления меня весьма взбудоражили. Похоже анкетирование куда более глубокое чем я предполагал. Особенно поразил тот факт, что кто-то содержится здесь более полугода.

А еще, мне была приятна похвала Дмитрия.

— Уверен, что это не везение? — с хитрецой спросил Злобин.

— Да какое тут везение, вы бы видели, что он вытворял. Броня почти не пострадала, тварь била от души, не скупилась, вот только не ровня она нашему Косте. — Дмитрий в очередной раз подмигнул мне. — А уж как он с мечом управлялся! Я сначала думал, придется вытаскивать его по частям, а в итоге тварь бегала от него. Да вы сами посмотрите, вышел практически без повреждений.

Мы как раз подошли к высоким дверям, и Злобин, остановившись, снова оглядел меня с ног до головы, словно пытался разглядеть все ссадины, полученные от твари.

— Ладно, всё равно выбора нет, а упускать такой шанс не хочется, — он толкнул двери и шагнул в открывшийся за ними зал.

Мы оказались в ярко освещённой оранжерее. Просторное помещение было заставлено диковинными растениями. Причём, как мне показалось, растения были не из этого мира. Некоторые явно имели магическое происхождение — их аура аж светилась в истинном зрении.

— Присаживайтесь, — Злобин указал мне удобное кресло стоящее прямо посреди помещения, напротив дубового стола. Дмитрий остался стоять у входа.

Злобин, медленно прошёлся вдоль огромных окон.

Его фигура отбрасывала длинную тень на начищенный паркет.

Спустя минуту, в помещении появилась старая знакомая:

— Роман Михайлович, кофе как вы любите, — нараспев прозвенел мелодичный голосок — громко цокая каблучками, к столу графа подошла Зоя.

— Спасибо, Зоенька, поставь на стол, — распорядился граф.

Девушка окинула комнату взглядом и тут наткнулась взглядом на меня.

— Ой, здравствуйте, — осторожно кивнула она. Неужто снова испугалась? Или мои глаза возымели на неё такой эффект.

— Здравствуйте, Зоя, — улыбнулся я. — Рад вас снова видеть.

— Вас и не узнать, — зарумянилась она.

— Согласен, в одежде люди выглядят совсем иначе.

Девушка вдруг залилась краской, а Дмитрий тут же на неё шикнул, мол иди не отвлекай.

Однако настроение мне девушка подняла. Причём не один я провожал её роскошную фигурку долгим взглядом.

Зоя скрылась, а моё внимание привлёк блеснувший металлом механизм стоящий неподалёку от моего кресла. Замысловатое переплетение линз, кристаллов и металлических конструкций. Магическое зрение различило сложную систему энергетических контуров. Это явно какой-то аналитический артефакт.

Интересно, для чего эта штука? Явно не для любования звёздами — слишком сложная конструкция для обычного телескопа.

— Надеюсь, я наконец услышу, для чего я вам понадобился? — нарушив несколько затянувшееся молчание поинтересовался я, игнорируя испуганный взгляд Дмитрия.

Граф Злобин положил планшет с анкетой на стол, затем уселся в кожаное кресло перед дубовым столом.

— Как раз для этого мы здесь и собрались, — заявил он.

Злобин раскрыл ящик стола и извлек оттуда небольшую кожаную книжицу. Добротная работа — телячья кожа высшей выделки, золотое тиснение по обрезу, шёлковый шнур с серебряными наконечниками. Такие вещи делают на заказ, и стоят они недёшево.

Пока Злобин перелистывал страницы, я чувствовал на себе взгляд Дмитрия. Казалось, он волнуется не меньше меня.

— Так, на повестке дня у нас барон Пылаев, и вопрос срочный, — Злобин принялся изучать содержимое блокнота, а я решил немного внести ясность:

— И кто такой этот барон Пылаев? — спросил я вздёрнув бровь. — И какое отношение имеет ко мне.

Злобин смерил меня взглядом, однако принялся отвечать:

— Очень сильный одарённый. Огневик, правда… но это ничего. К слову, на особом счету у имперской канцелярии. Один лишь грешок — он страстный картёжник. Не раз умудрялся проиграться в пух и прах. Против него, из-за долгов, ведутся несколько войн разом, да только ему всё нипочём. — Злобин фыркнул. А пару дней назад такое вычудил! Еще немного — и родовое имение уйдёт с молотка. — Злобин хищно улыбнулся, демонстрируя белые зубы. — Но тут, очень кстати, появлюсь я со своими… особыми предложениями.

Дмитрий ухмыльнулся в ответ, и на мгновение они показались мне двумя стервятниками, делящими добычу.

— Я до сих пор не услышал, каким образом это относится ко мне? — терпеливо напомнил я.

— Я сейчас всё объясню, — пообещал граф, — один только момент…

Сверившись с блокнотом, Злобин достал из кармана жилета изящный предмет, похожий на карманные часы.

Магический телефон — я видел такие раньше, хотя и не помнил где. Он несколько раз вдавил рифленую скобу на боковой части устройства. В воздухе замерцали тонкие нити связующих заклинаний.

— Александр Филиппович? — произнес граф в крошечный динамик. — Доброго вечера. Да, мой друг, это я. Завтра утром прибуду к вам по важному вопросу. Да-да, касательно вашего долга… Хочу предложить уникальную возможность, значительно снизить сумму долга. Не стоит беспокоиться, там сущая мелочь… Вот и прекрасно, завтра буду у вас, жду вашего гостеприимства

Закончив разговор, граф от чего-то подмигнул мне. Я же всё больше преисполнялся искренним любопытством. Очень уж не терпелось узнать как всё это связано.

— Итак, Константин, что ты уже понял из происходящего? — спросил Злобин. — Вижу, что ты время зря не терял, да и Дмитрий много, что подметил. Хочу сам убедиться, что ты из себя представляешь.

Я выдержал взгляд Злобина:

— Если кратко, последние четыре года, вы создаёте искусственных людей, этаких гомункулов и помещаете в них призванные души. Обвешиваете их контролирующей магией и тех, что получились удачно, внедряете на государственную службу, под видом настоящих. Идея не самая удачная, но учитывая постоянные войны и потерю влияния, других вариантов, как вы считаете нет.

Дмитрий, сидящий рядом, едва не поперхнулся и уставился на меня со страхом, затем, шумно сглотнув, он поглядел на Злобина.

— Потерю влияния… — повторил граф. — Хорошо, а почему ты считаешь, что идея плохая? — спросил он с интересом.

А вот здесь он меня подловил, действительно лишнего сболтнул.

Я вдруг почувствовал шевельнувшуюся внутри меня магию. Похоже сработала одна из печатей. И я даже догадываюсь что это за печать. Лучше не лгать.

— Вы не контролируете процесс призыва душ, — ответил я. Вы совершенно не знаете, кого призовёте. Из-за этого, разумных людей едва ли десять процентов, и это в лучшем случае.

Я выдержал взгляд графа, я не лгал, просто недоговаривал. Главное, чтобы он не начал уточнять. Ведь он может однажды призвать того, кого совсем не ожидает…

— Ты действительно очень наблюдателен, — заключил наконец Злобин, и вновь опустил глаза в книжицу. — Удивительная точность. С контролирующими печатями ты тоже верно подметил. Ты ведь понял какие именно я устанавливаю печати и для чего?

— Такие, чтобы «люди» подобные мне, были полностью вам подконтрольны, — произнёс я очевидное.

— Не совсем так. Скорее для того, чтобы у меня не было сомнений в ваших намерениях, — граф назидательно поднял палец вверх. — На этом я хочу заострить внимание. Я не строю из себя диктатора, более того, готов предоставить полную свободу действий и помочь вырасти. Однако я не намерен самостоятельно растить будущих врагов.

Хотел бы я спросить, на что он надеется, ставя подобных мне в жёсткие рамки, но предусмотрительно промолчал. Вместо этого спросил иное.

— Но я так и не узнал для чего вам создавать подобных «людей»? — спросил я. — И, признаться, очень хочу узнать правду.

— Что ж, ответ здесь довольно прост. Мне нужны свои люди, — произнёс граф, подняв глаза от книги. — Преданные, лояльные, те на кого я могу положиться.

— У вас и так множество сторонников вокруг, — подметил я. — у вас сильная гвардия, полный дом слуг. Люди вас боготворят.

— Мне нужны аристократы, сильные мира сего. Те кто облечён властью, но при этом не предаст меня польстившись за злато, разврат и другие человеческие пороки. Неподкупные и верные только мне.

— Что ж, это объясняет такое обилие печатей, — хмыкнул я. — Но почему вы не двигаете своих людей? Того же Дмитрия? Он верен, и неплохо обучен манерам, — говорил я это абсолютно без иронии.

— Думаешь я не пробовал? — изогнул бровь Злобин. — Десять попыток. Я помогал им всем чем мог, продвигал по службе, подмазывал, где надо и договаривался. В итоге, трое забыли, пятеро предали, а двое и вовсе вступили в войну против меня.

— А мне такого счастья не надо, — дополнил тут же Дмитрий, — мой долг служить Роману Михайловичу.

Злобин снова углубился в блокнот:

— Итак, теперь о твоём участии во всем этом. Раз уж такой случай подвернулся, упускать его нельзя, а ты учитывая все проблемы рода Пылаевых, думаю, вполне можешь стать внебрачным сыном барона, принятым в род на законном основании — схема уже зарекомендовавшая себя.

— И для чего это? — решил закрепить я успех.

— Ты получишь баронский титул, я верного мне аристократа на своей стороне, барон же получит избавление от позора, а еще получит возможность спасти сына.

Граф сказал об этом легко и непринуждённо, а у меня брови поползли вверх от удивления. Это еще и зарекомендовавшая себя схема? Сколько же у Злобина таких вот подселенных в благородные дома «единомышленников»? Размах графа впечатляет!

— Наследником ты конечно не будешь, на это рассчитывать не следует. Тем более что у него дети как раз достигли совершеннолетия — и это кстати может стать проблемой. У него есть дочь Алиса и сын Дмитрий, а ты, значит, будешь Константином Александровичем.

— Это ведь не всё? С какой стати вам просто меня подселять аристократу? И от чего барону спасать сына, тем более за мой счёт? — спросил я возникший в голове справедливый вопрос.

— Всё-таки прав был Дмитрий, — улыбнулся Злобин, откинувшись в кресле. — Ты исключительный молодой человек. Всего за пару фраз, а ты уже добрался до самого важного вопроса. Стоит только поаплодировать… Мне, конечно же.

Граф хмыкнул, а я вздёрнул бровь, показывая своё нетерпение.

Злобин окинул меня оценивающим взглядом.

— Раз ты появился недавно, думаю, географию ещё плохо понимаешь. И не знаешь, где ты находишься и какая сейчас политическая ситуация, — он встал и направился к окну. — Мы находимся на границе одной из самых больших зон отчуждения Российской империи.

Он указал куда-то в сторону:

— За нами Иркутск и Байкал с самым большим количеством прорвавшихся червоточин на нашем континенте. Со дня на день император организует очередную кампанию — вылазку на территорию врага. А там будут участвовать первейшие фамилии нашей империи.

— И с какой целью будет произведена эта вылазка?

— С целью снизить поголовье тварей и закрыть хоть какое-то количество червоточин.

Граф сделал паузу, давая мне осмыслить информацию.

— Но также там будут заключаться союзы, начинаться глобальные проекты, создаваться заговоры и готовиться будущее нашей империи.

Стоит признать, Злобин в который раз привлёк мой интерес. По крайней мере, это чётко соотносилось с теми целями, которые я для себя поставил. Одно дело идти в свободное плавание, разыскивая удачное место для развития, и другое дело, когда тебя готовы туда привезти. Что ж, я решил его внимательно выслушать.

— Как ты понимаешь, семей, которые решатся отправиться в бой очертя голову, будет не так много, — продолжил Злобин, поглядывая на меня. — Это будут либо старые, зарекомендовавшие себя рода с большими гвардиями, либо те, кто хочет проявить себя перед императорским двором. Но опять же, кто захочет жертвовать своими сыновьями или собой?

Он подмигнул мне.

— Я ведь вижу, ты непростой человек. В тебе сердце победителя и завоевателя. Тебе не подойдёт судьба государственного чиновника или клерка, ведь верно?

Он посмотрел на меня таким взглядом, будто хотел увидеть насквозь.

— Я вижу в тебе дух настоящего воина, и такая судьба для тебя будет наиболее предпочтительна, ведь верно? Ты же сам рвёшься в бой. Хочешь пойти туда, где поопаснее, чтобы набраться силы. Ведь так, Константин?

— Допустим, — произнёс я, не скрывая интереса.

— А вот барон Пылаев мало того, что создал себе проблем, так и вряд ли захочет отправлять на войну единственного наследника, который не особо блещет боевыми навыками, пускай и весьма родовит.

Внутренне усмехнулся — я уже подыгрывал Злобину, взвешивая выгоды и риски.

— Ладно, соглашусь. Это действительно в моих интересах, — покивал я. — Также вполне прозрачна выгода барона. Но что с этого получите вы?

Злобин откинулся на спинку кресла.

— Я смотрю в будущее, мой дорогой друг, — улыбнулся он. — Кампания закончится, нужные люди получат свои награды и заслуги перед империей. Кто знает, может, это будешь ты? А потом ты вернёшься сюда, к барону Пылаеву и займёшь здесь вакантное место, а может, отдельную землю. Или будешь работать в столице, получишь хорошую должность и начнёшь свой род. А как только мне понадобится помощь, у меня будет сильный союзник, обязанный мне. Разве это малый интерес? Мне нужны влиятельные союзники. И я готов их создавать сам. Вот и всё.

Я знал, что в его словах лишь часть правды. Люди редко открывают все карты, особенно такие, как Злобин.

— Мне кажется, вы что-то не договариваете, — произнёс я, встретившись с ним взглядом.

Граф усмехнулся и качнул головой.

— Давай-ка мы сначала закончим дело, а потом прогуляемся по саду. Да, я расскажу тебе о своих истинных планах и целях. Договорились?

— Почему бы и нет? Я не прочь прогуляться, — кивнул я, решив не давить дальше.

— Вот и славно.

Граф поднялся на ноги, затем, обойдя стол по кругу, приблизился к тому самому артефакту, который я приметил в самом начале.

— Это, — произнёс он, — очень любопытный артефакт. Он копирует способность знахаря. Знаешь, кто это такие? — поглядел он на меня.

— Могу затрудниться в ответе, — ответил я. — Всё-таки память меня порой подводит, как вы понимаете.

— Это да, — покивал Злобин. — Знахари — это удивительные одарённые. Они видят людей, будто открытую книгу. Какие у них хвори, или какой потенциал с рождения. Но главное, они видят какие способности есть у одарённых. А также, какие силы у них есть. Как известно, только знахари видят потенциал одарённых. Только они могут достоверно определить силу каждой из шести направлений развития одаренного. Это физическая сила, скорость, выносливость, а также энергетический резервуар, скорость восстановления энергии и сила способностей.

Он поправил настройки артефакта, продолжая объяснять:

— По крайней мере, это те параметры, что можно усиливать посредством трофеев из монстров. Человеческая природа удивительна, но наши способности ограничены. А вот твари растут, становятся сильнее, они становятся бронированными, опасными и тоже обладают способностями. Как простому человеку здесь справиться? Сколько бы он ни тренировался, за усиленной магической тварью он не угонится.

Граф выпрямился.

— Этот аппарат способен определить, что ты из себя представляешь. Конечно, способности твои он не выяснит, как живой знахарь, но характеристики покажет.

Злобин наставил на меня телескоп, и артефакт тут же засветился ровным зелёным светом.

— Что ж, любопытно, — произнёс он. — Всё-таки поработал я с тобой на славу.

Он поглядел на меня поверх артефакта.

— Резервуар, правда, маловат, да и энергия медленнее восполняется, но это решаемо, — улыбнулся он. — Постой-ка, посиди.

Деактивировав артефакт, он прошёл к одной из стен кабинета, где висел ростовой портрет, что удивительно на рисунке была изображена та самая девушка, с которой он встречался в холле. За портретом, я увидел вполне обычный сейф. Граф его быстро открыл, введя код. А за дверцей сейфа обнаружились какие-то бумаги, а главное — мешочек, который он тут же взял в руку.

— Так, посмотрим, — протянул Злобин, копаясь в мешочке.

— Это тебе мой подарок, — произнёс он, подходя ко мне. — Не забывай мою доброту. Может, ты сейчас и не понимаешь всей ценности того, что я тебе предлагаю, но скоро поймёшь, как нелегко достаются такие камушки.

На его ладони блеснули два маленьких осколочка кристалла.

В истинном зрении один из осколков блеснул оранжевым цветом, другой засиял синим. Я мгновенно оценил эти сокровища — настоящий кладезь силы.

— Эти два осколочка, — пояснил Злобин, — повышают характеристики. Один увеличит регенерацию энергии, другой — величину твоего энергетического резерва.

Про себя я тут же отметил, что синий осколок я уже находил — он и увеличивает магический резерв.

— Возьми их в кулак и сожми, — подсказал граф. — Ты сам почувствуешь, как они начнут впитываться в твою энергетическую структуру, — произнёс Злобин, подойдя ближе и положив мне в раскрытую ладонь оба кристаллика.

Я про себя отметил, что мешочек-то у него серьёзный. И за счёт такого сокровища можно очень серьёзно вырасти. Интересно, откуда у графа такие запасы?

Я позволил кристалликам перекатиться в ладони — они тут же принялись бликовать в лучах света. Прежде чем сжать кулак, настроился на своё энергетическое тело и максимально, как только мог, расширил энергетические протоки. Ведь если просто сжать их, эти кристаллы, большая часть энергии уйдёт впустую. Но если расширить потоки, то потери впитываемой энергии будут минимальны. Что я и поспешил сделать.

Краем глаза я вдруг увидел какое-то свечение у себя в области груди. Скосил туда взгляд. Увидел причудливый узор, больше всего напоминающий цветок лотоса с шестью раскрывшимися лепестками. Правда, лепестки эти были разных размеров и при этом разноцветные.

Жёлтый, синий, красный, оранжевый, зелёный и фиолетовый. Причём синий и оранжевый, до этого бывшие самыми маленькими, вдруг заметно выросли. Очень интересно.

Видимо, артефакт знахаря таким образом проявил некий индикатор моего развития как одарённого. А еще я понял, что только при помощи Знахаря или вот такого артефакта я смогу увидеть этот цветок снова.

Граф внимательно наблюдал за процессом, но явно не обладал достаточной чувствительностью, чтобы оценить эффективность поглощения энергии. Он явно не заметил моей маленькой хитрости.

— Ну что ж, а теперь неплохо бы пройтись, подышать свежим воздухом, — предложил граф, спрятав в сейф мешочек и закрыв мощную дверь. — Признаться, от всех этих разговоров захотелось прогуляться, да полюбоваться на закат.





* * *


Сам такого от себя не ожидал, но у меня перехватило дыхание, когда я наконец оказался на улице… Днём, в спокойной обстановке.

Покинув поместье графа, я будто заново узнал, как прекрасна бывает природа.

Даже застыл на пороге на мгновение, наслаждаясь ветерком и редкими солнечными лучами.

Мы вышли на широкую террасу, спустились по мраморным ступеням в изумительной красоты сад. Вечернее солнце золотило верхушки деревьев, воздух был напоен ароматом цветущих лип. Переливчатые трели птиц заставляли улыбаться.

— Ум у тебя острый, многое понял, но думаю, тебе стоит знать, где ты оказался. Не всё же додумывать, — начал Роман Михайлович, неспешно шагая по усыпанной гравием дорожке. — Начну с себя.

Его голос изменился, стал глубже, в нём появились нотки… ностальгии? Или горечи?

— Когда-то я был просто амбициозным аристократом с мечтой, — он усмехнулся. — Решил построить город на пограничье. Не простой город — торговый центр нового княжества. И знаешь что? — он остановился, повернувшись ко мне. — У меня получилось.

В его глазах вспыхнул прежний огонь:

— Люди любили меня. Превозносили. Шли за мной. Моя гвардия была предана до последнего человека. Торговля процветала, благосостояние росло, но что такое маленький городок, мне было мало, и я продолжил растить своё графство…

Он резко замолчал, словно натолкнувшись на неприятное воспоминание.

— А потом появились завистники, — процедил он сквозь зубы. — Интриги, доносы… Кто-то шепнул императору, будто я готовлю мятеж. Якобы хочу отделить кусок территории от империи.

Дмитрий, шедший чуть позади, тихо хмыкнул:

— Князь Дибров постарался. Хотел все достижения его светлости себе прибрать.

— Да, — кивнул граф. — До сих пор идёт война наших родов. И горячая, и холодная. Хотя, — он криво усмехнулся, — благодаря связям, мы держимся. Да и правда за нами. Но расположение императора вернуть не так просто.

Мы свернули на боковую аллею. Здесь деревья росли гуще, создавая приятную тень.

— После доноса начались санкции, — продолжил Роман Михайлович. — Мои предприятия душили проверками. Чиновников, верных мне, заменяли откровенными вредителями. Люди стали отворачиваться — такова уж природа человеческая.

Он говорил спокойно, но я чувствовал, как под этим спокойствием клокочет застарелая обида.

— Сначала даже стал терять земли. Соседние бароны, словно шакалы, набросились на мои владения. Графы плели интриги. Старые друзья побоялись вмешиваться или вовсе отвернулись…

Мы вышли к небольшому пруду. Вечернее солнце играло в тёмной воде.

— Но я не сдавался, — в его голосе зазвучала странная гордость. — Я не переставал работать, и о долге перед империей не забывал. Несмотря на возраст, лично ходил на зачистки легендарных червоточин. И однажды мне это воздалось…

Он снова остановился, глядя на закатное небо:

— Четыре года назад, закрыв красную червоточину, я получил дар. Способность призывать души. И книгу создания различных големов.

Я насторожился. Вот мы и подошли к главному.

— Это было откровение! — глаза графа загорелись фанатичным блеском. — Зачем пытаться договариваться с продажными чинушами? Зачем переживать, что друзья предадут, увидев выгоду? Можно создавать своих людей. Давать им разум, подчинять себе… Кхм… — Злобин взглянул на меня. — А потом продвигать их на выгодные должности, — граф улыбнулся. — Никто и не догадается, что эти «аристократы» полностью мне подконтрольны. Разве что видящие могли бы… Но они не знают всех языков. Особенно в части создания гомункулов.

— Любопытно, — выдохнул я.

— Твою душу, кстати, я нашёл в красной червоточине. Уже кристализованную, — моя способность позволяет находить подобное.

— А эта новость меня заинтересовала. Выходит я не из этого мира?

— Так и созрел мой план, — граф широким жестом обвёл территорию поместья. — Создать сеть верных людей внутри империи. Тех, кто никогда не предаст, потому что, во-первых, обязаны мне жизнью, а во-вторых, просто не способны на это.

— Что ж, Роман Михайлович, — произнес я, замедлившись. Злобин остановился и повернулся ко мне, ожидая, что я скажу. — Ваш рассказ действительно впечатлил меня. Я бы даже сказал, вдохновил.

Злобин рассмеялся.

— Очень рад, что смог произвести такой эффект, — ответил он.

— Я не скажу, что согласен со всеми вашими методами и… Я абсолютно не готов к принуждению даже во имя благих целей. Думаю, здесь вы меня должны понять.

Граф развел руками.

— А что поделать?

Я проигнорировал его ремарку.

— Однако, я вам очень благодарен, — сказав это я сделал паузу, чтобы подчеркнуть свои слова. — Я ценю то, что вы сделали для меня. Чёрт побери, вы вернули меня к жизни. Я не помню, кем я был до этого, не знаю, из какого мира вы призвали мою душу, но вы дали мне новую жизнь. Дали вновь возможность дышать воздухом и ходить по земле. Вы действительно даете мне много возможностей, а также ресурсов для развития. Я это ценю. И доброту вашу я не забуду. Я даю вам слово, что где бы мы с вами не оказались и при каких обстоятельствах нас не свела судьба, я буду выступать на вашей стороне. Во всяком случае, я точно не стану вашим противником. И если ваши цели не изменятся и не будут претить моим принципам, я сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь вам, кто бы против нас с вами не стоял.

— Достойные слова, — расхвалился Злобин.

— Я ведь искренен, — подметил я. — Вы это понимаете? Ваши печати это подтверждают? — вкрадчиво спросил я.

Злобин нахмурился, присмотрелся к чему-то. Затем задумчиво произнес:

— Да, вы абсолютно искренни. С этим не поспоришь.

— Итак, Роман Михайлович, я проявляю доверие к вам, к вашим целям и готов действовать в ваших интересах. Но прошу доверия и с вашей стороны.

— Вот как, — улыбнулся Роман Михайлович. — И что это означает?

Я демонстративно воздел перед собой руку и, щелкнув пальцами, разом снял с себя все печати. В груди резануло, в висках запульсировала резкая боль, но я призвал всю свою стойкость и ничем не показал своё состояние.

Злобин тут же переменился в лице. Его лицо побледнело. А взгляд стал хищным. Черты лица заострились. Мне показалось, что его рука дернулась в поисках оружия, которое будто должно висеть на его боку.

Дмитрий за моей спиной, кажется, тоже почуял неладное. Я спиной почуял как полыхнула его аура, готовя что-то недоброе.

Я игнорировал суету Злобина и его помощника. Куда важнее было удержать равновесие и не показать слабости.

Кое-как взяв себя в руки я продолжил:

— Я это сказал к тому, что вам тоже придется проявить некое доверие. Ведь я не стану действовать по принуждению и не готов действовать под Дамокловым мечом. Как я уже сказал, я искренен в своем обещании. И буду верен своему слову. Если вас это устраивает, в моем лице вы найдете самого лучшего своего союзника.

Злобин набрал полную грудь воздуха, жестом показал Дмитрию не вмешиваться, а затем вдруг принялся хохотать.

— Ну, Константин, вот же ж хитрец. И как давно ты мог их снять? — спросил он, отсмеявшись.

— Как только вы дали мне синий кристалл, — ответил я. — По крайней мере, благодаря нему я смог снять печати мгновенно и без каких-либо серьёзных последствий. До этого процедура оказалась бы сложнее, — честно ответил я.

— Браво! Что я могу сказать? Браво, мой друг! Что ж, это может быть любопытным, — в глазах графа заискрились огоньки. — Ты выбрал нужный момент. Я уже и с Пылаевым договорился. Назад пути нет. Да и обещания все сказаны. Ну что ж, Константин, надеюсь, ты меня не подведешь.

— Роман Михайлович, не оскорбляйте меня вашим недоверием. Ваши цели близки мне. И кто знает, может, вместе с вами мы в будущем построим огромное графство, а может и что-то большее, а вы станете главным фаворитом или правой рукой императора.

Я смотрел прямо в глаза Злобина. Спустя пару секунд этой дуэли взглядов, он нарушил молчание:

— Что ж, ты доказал, что с тобой интересно иметь дело, — произнес наконец Злобин после небольшого раздумья. — Я готов дальше с тобой работать. Ты ведь примешь от меня покровительство? Во всяком случае, пока ты находишься в моем доме?

— Почему бы и нет? — пожал я плечами. — Мне самому любопытно, чему еще вы сможете меня научить? — произнес я.

Злобин огляделся. Его взгляд устремился куда-то вдаль. Затем переместился чуть ближе, где я увидел гвардейцев, готовящихся к тренировке.

— Тогда за мной.

Мы приблизились к тренировочной площадке, где гвардейцы графа отрабатывали приёмы рукопашного боя. Роман Михайлович прищурился, наблюдая за их движениями.

— Дмитрий был весьма доволен твоим боем со стражем, — он повернулся ко мне с хитрой улыбкой. — Покажешь, как с людьми управляешься?

— Смотря что вы имеете в виду, — ответил я.

— Не против небольшого спарринга с нашим гвардейцем?

«Кулачный бой? Серьёзно?» — внутри разлилась волна раздражения. Не очень-то хочется драться на потеху публике, словно цирковой медведь. Но потом стало интересно и самому — гвардеец на которого поглядывал граф, был вдвое крупнее меня. А это может быть любопытно.

— Почему бы и нет, — усмехнулся я.

— Только, прошу — без увечий!

Граф кивнул ближайшему из служивых и поманил его рукой, и к нам направился настоящий великан. Широкоплечий детина возвышался над всеми как башня. Серый китель украшенный вышитым гербом Злобиных, натянулся на могучих плечах.

— Егорка, как насчёт дружеского спарринга?

— С вами, Роман Михайлович? — осторожно поинтересовался парень.

— Нет же, вот с бароном, — Злобин указал на меня.

Впрочем, что-то внутри подсказывало, этот гвардеец, несмотря на свою массу и сноровку мне не противник. Откуда взялась эта уверенность?

После процедур Тамары Павловны, я и так ощущал прилив сил. Победы над тварями в червоточине и в подвале, придали мне как уверенности, так и подняли уровень энергии. Ну, а вкусный обед и вовсе раскрыл неисчерпаемые внутренние резервы.

— Отчего бы и не посостязаться. Я люблю это дело, — осклабился Егорка, оценивая меня взглядом.

— Только не покалечь мне барона! — назидательно произнёс граф.

— Это уж сложно гарантировать, — улыбнулся он и повернулся ко мне. — Вы, ваше благородие, главное об меня сами не калечьтесь.

Я лишь вздёрнул бровь.

Мы встали друг напротив друга. Егор, не теряя времени, ринулся в атаку — словно магопоезд на полном ходу. Массивная туша, килограммов сто двадцать при росте под два метра, неслась прямо на меня.

Я легко ушёл с линии атаки. Руки действовали сами — схватил противника за одежду и потянул, ускоряя его рывок и заставляя потерять равновесие. ноги привычно подставили бедро для броска. Мгновение — и эта гора мышц уже распласталась у моих ног. А я ведь даже силу не применял.

Надо отдать должное — Егор оказался ловким для своих габаритов. Перекатившись через плечо, тут же вскочил как пружина, но уже не бросался очертя голову. Пошёл по кругу, выискивая слабое место.

Я просто стоял, позволяя ему думать, что инициатива на его стороне. Внезапный рывок — и он снова мчится на меня. В последний миг, он расставил руки в стороны, намереваясь схватить в медвежьи объятия. Любопытно, но слабые потоки энергии в его теле, выдавали намерения почти так же хорошо, как и у твари изуродованной Злобиным. Это было даже слишком легко. Остаётся лишь порадоваться тому как мне повезло со способностью видящего. Она даёт огромное преимущество в бою.

На этот раз я почти позволил ему до себя дотянуться. Почти. В последний момент упал на спину, упираясь ногой ему в живот. Перекат — и вся эта масса пролетела над моей головой.

Я уже стоял на ногах, когда Егор грузно приземлился на утоптанную землю. Удар явно выбил из него дух — детина хватал ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание.

Роман Михайлович расхохотался — искренне, от души, словно увидел нечто по-настоящему забавное.

— Ну порадовал, Константин, порадовал! — он похлопал в ладоши. — Пожалуй, хватит на сегодня развлечений. Пойдёмте ужинать, у меня еще дел на вечер много, а тебе не помешает хороший отдых. Тебе необходимо набираться сил — завтра дел ждёт много.

Я молча помог Егору подняться. Он уважительно кивнул, признавая поражение:

— Спасибо, ваше благородие, вот уж удивили, — в его взгляде читалось удивление — похоже, нечасто ему доводилось встречать достойных противников.

Вернувшись в дом, Роман Михайлович остановился в просторном холле:

— Пётр! — его голос эхом разнесся по коридорам. Не прошло и минуты, как появился молодой слуга в безупречной ливрее. — Подготовьте магомобиль на завтра. Нас ждёт дальняя поездка. — затем он повернулся ко мне. — Что ж, Константин, завтра важный день. Завтра я тебя познакомлю с главой твоего нового рода.



От авторов:

Мы очень рады, что вам нравится наша книга! Мы будем благодарны, если вы оставите своё мнение о роман в комментариях или поставите лайк.

Кастати, для того, чтобы оставлять лайки и общаться с другими читателями, нужно зарегистрироваться на сайте.





Глава 10

Возвращение блудного сына




Утро началось рано. Едва успел позавтракать и выпить чашку крепкого кофе со сливками (безупречно сваренного, надо признать), как меня уже пригласили к выходу.

Магомобиль, начищенный до блеска, тихо урчал у самого входа, готовый к дальней поездке.

Я определённо видел подобные экипажи раньше, но этот был особенным. Включив магическое зрение, я изучил конструкцию — на удивление простую в основе, но невероятно сложную в деталях.

Колёса опутывала сеть энергетических контуров — движущие, стабилизирующие, компенсирующие. Особенно впечатляла система распределения энергии: основной поток шёл от массивного резервуара, спрятанного под капотом, разветвляясь на множество тончайших каналов. Каждый нёс строго отмеренную порцию силы к нужному узлу.

«Интересное решение, — подумал я. — Заправил резервуар энергией — и можно ехать. Эффективнее, чем держать конюшню».

Как только мы тронулись, граф начал говорить. Мне явно отводилась роль внимательного слушателя. Но я и не сопротивлялся.

— Первым делом запомни: никому ни слова о своём происхождении.

— Я и так не из болтливых, — заметил я спокойно.

— Да-да, — он махнул рукой. — Твоя главная задача сейчас — набраться сил. Я постараюсь в ближайшее время выбить тебе должность поближе к нашим землям. Определю тебя туда…

Он говорил о благе графства, о том, как важно защищать интересы рода. Особенно подчеркнул необходимость докладывать о любых замыслах врагов.

Вскоре, поместье барона Пылаева показалось на горизонте. Дорога петляла между холмами, поросшими вековыми дубами. Слева темнел хвойный лес — угрюмый, словно часовой на посту. Справа раскинулись поля, уже убранные по осени. Вдалеке виднелась тёмная полоса — Чёрный лес, естественная граница владений.

— Пылаевы, род древний, владеет небольшими угодьями, — заметил граф. — Зато целых две червоточины на территории. — Видишь тот холм с тремя соснами? — граф указал рукой влево. — Там начинаются мои земли. А вон та речушка, что блестит на солнце — приток Каменки, она разделяет наши с Пылаевым владения. Хорошие места, богатые…

Он помолчал, разглядывая проплывающий за окном пейзаж:

— За той рощей, где дубы с красной листвой, первая червоточина. А вторая — у подножия Волчьей горы, видишь? Где скалы торчат, как зубы.

Я насторожился — информация о червоточинах всегда важна. Вспомнил еще кое-что о них. Так вот, червоточины появляются в местах где происходили мощные выбросы энергии, либо где происходили катаклизмы с большим количеством жертв. И чем больше жертв, тем активнее червоточина. Например, на застарелых полях ристалищ, на местах, где случались жертвоприношения, или массовые казни червоточины были наиболее активны.

— Червоточина там плодовитая. Регулярно из неё выходят твари, — продолжил Роман Михайлович. — Нередко становится активной. Был случай — пришлось соседей звать на помощь. Особо мощный осколок образовался, так вот, мы его вместе с паладинами Пылаева не сразу закрыть смогли.

Память услужливо подкинула знания об осколках или обломках миров, как их иногда называли. Когда червоточина особенно крупная, бывает так, что к ней притягивает обломок и закупоривает червоточину. Энергия никуда не девается и продолжает поступать, вот только изливается она не в наш мир, а оседает в обломке, накачивая его силой. Что такое обломок — здесь много разнообразных теорий. Я же для себя выбрал одну наиболее подходящую. Когда образуется червоточина, целый кусок мира кристаллизуется в энергетическом мире и откалывается, отправляясь блуждать по бесконечному пространству великой Изнанки. Этот самый обломок, вбирает в себя все те ужасы, что испытывают гибнущие смертные, превращая их в жутких тварей.

Чем больше осколок, тем сильнее твари внутри и тем их больше. А чем больше червоточина, тем быстрее обломок набирает энергии.

Самое опасное — когда осколок достигает критической массы. Тогда он начинает расти и выпускает в наш мир всё больше тварей. А самое страшное происходит, когда сердце обломка проникает в наш мир и преобразовывает землю вокруг себя. Тогда появляются мёртвые земли, которые порождают орды тварей. И если внутри осколка разрушить сердце не так сложно, то в нашем мире, это тяжелейшая задача.

Именно поэтому за червоточинами нужно следить. Если осколки прибивает, то зачищать, пока не стали слишком большими. Но сами осколки — невероятно ценный ресурс. В них можно найти редкие артефакты, кристаллы силы, а иногда и нечто более… интересное.

— Вот только одно плохо, — продолжил граф, глядя на приближающееся поместье, — вся династия Пылаевых — огневики. Среди них есть защитники, хотя… — он усмехнулся, — какие из огневиков защитники? — Они только разрушать и способны.

Он помолчал, словно собираясь с мыслями:

— В любом случае, это и тебе полезно, станешь частью уважаемой фамилии, и им на пользу пойдёт. А то очень уж они горячие. Не зря ведь их отправили на границу с Великой Степью. — Роман Михайлович покачал головой. — А граница у нас неспокойная.

Географию этих земель я не знал, но зарубки в памяти делал. Когда доберусь до карты, нужно будет всё сверить.

— С одной стороны у нас степняки — народ хитрый, — граф словно читал мои мысли, и продолжал снабжать меня информацией. А я всё внимательно запоминал. — Их шаманы научились использовать силу червоточин. Представляешь? Варвары, а додумались! Теперь каждый их налёт — это не просто набег. Они и одарённых научились обучать. Правда по большей части приручителей. Эти умеют направлять тварей из червоточин, использовать их как боевых зверей.

Магомобиль мягко качнулся на повороте. Граф продолжил:

— А с севера иная беда, как бы не пострашнее шаманов — культисты. Те вообще фанатики. У них своя правда. Они всё стремятся создавать новые червоточины. Когда их орды спускаются с гор… — он поморщился. — В прошлом году три деревни вырезали. Не ради добычи — для своих ритуалов.

Картина складывалась неприятная: постоянные набеги с двух сторон, да ещё и червоточины, источающие тварей, теперь затея графа представлялась совсем с иной стороны.

— Государство, конечно, поддерживает Пылаевых, — граф вздохнул. — Ещё бы! Боевые маги на границе — это серьёзная сила. Привилегии, финансирование, право первой очереди на артефакты из столичных мастерских…

Он резко оборвал фразу, словно вспомнив что-то неприятное:

— Но наш барон оказанную честь совершенно не ценит… Мается он здесь. Еще и азартен не в меру. Вечно влезает в карточные долги. То имение заложит, то фамильные драгоценности спустит. А ведь у него дети!

В его голосе появились нотки лёгкого пренебрежения:

— Вот представь: идёт очередной набег степняков. Нужно защищать границу. А казна пуста — всё проиграно! Гвардейцам жалование задерживают, запасы артефактов не пополняется… — он покачал головой. — И ведь не первый раз такое! Но ему император благоворит, всё ему с рук спускает, а… — граф не договорил, лишь махнул рукой.

Едва магомобиль миновал поворот, как из леса прямо на дорогу выскочила тварь. В магическом зрении существо светилось ровным синим светом — память тут же подсказала: не самая опасная разновидность, хотя и достаточно сильная для обычных людей.

— Эх, — вздохнул граф, — а я думал, спокойно доедем. Каждый раз одно и то же! — он постучал по перегородке, приказывая водителю остановиться. — И ведь не проедешь мимо. Вроде тварь не сильная, да что с ней селяне сделают? Пол-деревни изведёт, пока те на вилы поднимут.

Он повернулся ко мне с лёгкой улыбкой:

— Константин, не желаешь размяться?.

Что ж, снова тот самый момент — можно было бы и возмутиться, но мне самому интересно!

Граф открыл незаметную панель в стенке магомобиля, за которой обнаружился внушительный арсенал. Я сразу заметил знакомый пистолет — точная копия того, с которым пользовался в подземелье. Рядом лежали различные клинки: сабли, мечи, кинжалы…

Взгляд сразу зацепился за палаш. Он словно звал меня, просился в руку. Рукоять идеально легла в ладонь, будто была создана специально для меня. Магическое зрение выхватило сложное переплетение оранжевых энергетических узоров на клинке. Усилением рубящего удара и усиленное проникновение сквозь магическую защиту. Так же отметил чёткие руны стихии, дохнувшие холодом. Видимо стихия воды или льда. Если правильно разобрал, при успешном ударе противника можно заморозить или замедлить.

Не глядя взял и пистолет, так похожий на тот что я использовал в подземелье.

Магомобиль остановился, и мы с графом вышли. Быстро принялся цеплять на пояс кобуру и ножны.

Теперь я мог лучше рассмотреть противника. Тварь внешне напоминала человека, но что-то было категорически неправильно в её облике. Руки, непропорционально длинные, почти касались земли. На пальцах поблёскивали изогнутые когти длиной с хороший кинжал. Кожа существа имела неприятный серовато-синий оттенок, словно у утопленника. Но больше всего пугали глаза — они светились тусклым фосфорическим светом, как гнилушки в темноте.

Истинное зрение показало, что уровень твари на грани синего. С такой я уже справлялся. К тому же она не усилена защитными контурами графа.

Роман Михайлович молча кивнул в сторону твари:

— Действуй. Только береги костюм, не забывай, мы едем в приличный дом. Негоже представать перед хозяевами в рванье или испачканным.

Я двинулся вперёд, держа палаш в низкой позиции. Существо заметило моё приближение и тоже пошло навстречу. Вернее, поковыляло — его движения были странными, нелогичными, но при этом удивительно гармоничными. Словно смотришь танец, поставленный безумным хореографом.

Когда между нами осталось метров двадцать, тварь внезапно сорвалась с места. Её конечности извивались немыслимым образом, создавая впечатление, что она одновременно ползёт, бежит и… перекатывается⁈

Я ушёл с линии атаки легко отскочив влево. Когти просвистели там, где секунду назад была моя голова. Не давая твари развернуться, рубанул вслед по ближайшей конечности. Палаш легко рассёк плоть, но существо словно не заметило потери куска лапы.

Тварь развернулась с неестественной скоростью, выбросив вторую руку в горизонтальном ударе. Заранее определив этот манёвр, неспешно пригнулся — когти чиркнули по воздуху над головой. Поднырнул под удар, и легонько ткнув кончиком палаша в бок монстру, сразу разорвал дистанцию.

Сразу убивать не стал — пускай соберётся с мыслями и покажет на что способна.

В магическом зрении стало заметно, как энергия существа концентрируется в районе груди. Похоже, готовит что-то неприятное. Я сделал обманное движение влево, тварь купилась, начав разворот и выбросила когтистую руку мне навстречу.

Я слегка склонился и поднырнул под удар, уходя в слепую зону твари и выставив клинок на встречу её рёбрам. Следом направил струйку энергии в палаш, заставив тот засветиться. Клинок описал сияющую голубым дугу. Кромка клинка окуталась сиянием, а затем прочертила кровавую линию в боку монстра. Края раны тут же покрылись инеем.

Тем временем тварь, которая изрядно вложившись в удар, не встретив преграды, по инерции развернулась аккурат ко мне спиной удачно подставившись. Хорошенько размахнувшись, я опустил клинок сверху вниз. Мой удар пришёлся точно между её лопаток. Зачарованное лезвие прошло сквозь плоть едва не застряв в позвоночнике.

По всем правилам монстру бы сложиться и начать подрагивать в предсмертных конвульсиях, но не тут то было. Яростно зашипев, тварь извернулась немыслимым образом, словно в его теле не было костей, и попыталась схватить меня своими когтистой лапой. Любопытно, и такое бывает.

Движения монстра явно замедлились — видимо пора заканчивать.

Легко уйдя из-под атаки, я резким пинком опрокинул тварь на землю.

Резкий взмах — и обе руки существа отделились от тела. Но даже без конечностей она продолжала сопротивляться, извиваясь всем телом и пытаясь достать меня острыми как иглы зубами.

Перехватив меч клинком вниз, всадил его прямо в светящийся энергетический узел в груди твари. Даже не усиливая удар печатью, пробил грудь монстра насквозь, поразив основной энергетический узел.

Тварь забилась в конвульсиях и наконец утихла, а я почувствовал прилив энергии текущий в меня из рукояти.

— Неплохо, — услышал я голос графа и три хлопка сухих ладоней. — Очень неплохо. Ты быстро справился с ней. Слышал видящие редко берут в руки холодное оружие. Не каждый видящий способен так махать мечом — у тебя будет большое преимущество.

Я вытер клинок и убрал оружие:

— Она была не слишком сильной, — пожал я плечами.

— Верно, — кивнул Роман Михайлович и подмигнул мне. — Хочешь кого-то посильнее? Это можно устроить. Но после встречи с Пылаевыми.

Граф подошёл к твари и наклонился к месту, где нашла свой покой человекоподобная тварь синего уровня. Её тело будто усохло, а в районе грудной клетки надулся пепельно-синий пузырь. Злобин вскрыл пузырь кончиком клинка, и раздвинул края образовавшейся полости. Внутри ней поблёскивали энергоядра — похожие на осколки слюды с металлическим отливом.

Роман Михайлович довольно хмыкнул и аккуратно, платочком, собрал находки в небольшой кожаный мешочек, который достал из внутреннего кармана камзола.

— Целых пять энергоядер. Пригодится, — пробормотал он себе под нос.

— Раз уж ты выбрал этот палаш и пистолет считай их моими подарками. Во благо моего Рода, служи достойно!

Магомобиль снова тронулся в путь.

Наконец показался и сам особняк — двухэтажное здание из светлого камня, окружённое ухоженным парком. Колонны по фасаду, широкая парадная лестница. Место выбрано с умом — на возвышенности, откуда хорошо просматриваются окрестности.

Магомобиль начал замедляться — мы подъезжали к парадному входу. Но граф не спешил выходить:

— Пылаев… Он ведь едва родовое поместье не потерял. Представляешь? Земли, которые империя жаловала его прадеду за заслуги перед короной! Еле успел перехватить его карточный долг…

Теперь в его голосе звучало что-то похожее на злорадство:

— А теперь он мой должник. И знаешь что? — граф понизил голос до шёпота. — Может, оно и к лучшему. Пылаевы — сильный род, но им нужна… твёрдая рука. Кто знает, может твоё появление заставит барона задуматься, и не пустить всё по ветру.

— Как мне себя вести? — спросил я, на всякий случай.

— Наблюдай, — хмыкнул граф, — ну и не удивляйся ничему. А в целом не реагируй.

— Принято, — ответил я, разглядывая в окно приближающееся поместье.

Еще на подъезде, я чувствовал как в воздухе витал запах обугленного дерева — это что — Пылаевы упражнялись со своей стихией? Или недавно не так далеко отражали очередной набег? Интересно, кто на этот раз: степняки со своими прирученными тварями или культисты с их кровавой магией?

Магомобиль остановился перед широкой мраморной лестницей.

Судя по суете слуг, нас уже ждали. Что ж, я искренне ждал того что будет происходить дальше и как Злобин будет прожимать Пылаева принять меня в род.

Нас встретили с подобающими почестями — всё семейство выстроилось на парадном крыльце. Барон Пылаев, грузный мужчина с пышными усами, чем-то напоминал престарелого моржа. Его аура в истинном зрении пульсировала оранжевым — сильный огневик, не растерявший мощи, несмотря на возраст. Не так ярко как у Злобина, но тоже зловеще. На лацкане пиджака красовался гордый герб — саламандра объятая тремя языками пламени.

Рядом с бароном стояла его супруга — миниатюрная женщина с поджатыми губами и прямой спиной. Её аура светилась ровным синим — одарённая, но не огневик. В магическом зрении вокруг неё клубились тонкие энергетические нити, связывающие всех членов семьи. Судя по характеру печатей они были защитные.

— Дорогой Александр Филиппович! — Роман Михайлович раскинул руки в приветственном жесте. — Как поживаете? Как ваша очаровательная супруга?

— Благодарю, ваше сиятельство, — пробасил барон, придерживая норовящие закрутиться усы. — Матушка, поприветствуй Романа Михайловича!

Баронесса, не теряя ни капли достоинства, сделала такой глубокий реверанс, что я призадумался — не достанет ли она носом до ступеней. Но нет, обошлось.

— А это ваши дети? — граф повернулся к молодым людям. — Как выросли! Дмитрий, вы, кажется, уже в академии?

Юноша, высокий и такой же усатый, как отец (хотя усы больше напоминали пух), важно кивнул:

— Третий курс, ваше сиятельство.

— А это, должно быть, прекрасная Алиса? — граф галантно поклонился девушке, которая тут же зарделась, как маков цвет.

— Ах, — баронесса всплеснула руками, — умеете же вы красиво молвить!

Злобин играл роль доброжелательного гостя высокого ранга. Семейство Пылаевых демонстрировало безупречные манеры. Но если посмотреть под другим углом — мне виделись натянутые улыбки, напряженные позы…

— Роман Михайлович, — барон заметно занервничал, теребя пышные усы, — скажите же скорее, с каким предложением вы пожаловали? Признаться, не терпится поскорее перейти к делам.

— Вы правы, барон, разговор нам предстоит непростой, — Роман Михайлович чуть прищурился. — Я бы предложил перейти в ваш кабинет.

— Так, давайте для начала отобедаем, вы наверное с дороги проголодались? — тут же заохала баронесса. — Дела на голодный желудок не решаются.

— Мы не голодны, — ответил Злобин

— Матушка, — поглядел Пылаев старший на супругу, — у нас с графом дело не терпящее отлагательств.

Однако баронесса, не понаслышке знавшая о слабостях мужа, отступать не собиралась:

— Так позвольте хотя бы узнать, что за дело у вас. Я знаете ли, тоже имею отношения к делам семьи.

Злобин картинно вздохнул, на его губах появилась недобрая улыбка:

— Долг у вашего рода имеется. И дошли до меня слухи… неприятные слухи. О том, что дом придется продавать. О том, что несколько родов против вас выступают с войной, более того, готовы прогнать вас с собственной земли. — Он сделал эффектную паузу. — Вы ведь понимаете, что можете лишиться всего в рамках трёх дней, Александр Филиппович?

Баронесса побледнела, её губы сжались в тонкую линию. Похоже, для неё эти новости стали неприятным сюрпризом. Дети удивлёнными глазами уставились на отца, мол, на что ты нас обрёк?

Граф, театрально вскинув вверх палец

— Я приехал для того, чтобы предложить вам всю возможную поддержку, — продолжил граф. — Не только помочь с долгом, но и обеспечить покровительство. Однако…

Повисла театральная пауза.

— Я понимаю, что вы не станете делать это просто так, — сдержанно кивнул барон. Лицо его напоминало камень, ни единый мускул не дрогнет — как у опытного картёжника. Он ожидал хода оппонента и я почти физически ощущал, как он сейчас жалел о том, что сразу не провёл графа в свой кабинет.

— Всё верно, если вы окажете мне небольшую услугу, я готов оказать вам поддержку. Более того, даже дать понять некоторым родам, что в случае войны с вами, они будут иметь дело и со мной, в том числе.

Баронесса, стоически перенеся обрушившийся удар, на миг перестав прожигать мужа испепеляющим взглядом, тут же опомнилась и защебетала.

— Ваше сиятельство, ваше покровительство… да еще при таких обстоятельствах… это бесценно!

Пылаев старший же, о деле не забывал:

— О какой услуге идет речь, Роман Михайлович?

— Ах да, об услуге, — словно спохватился граф, — позвольте представить моего спутника. Знакомьтесь — это Константин… ваш сын которого нужно принять в род на законных основаниях.

Я с интересом наблюдал, как краска схлынула с лица барона, а его усы безвольно обвисли вслед за уголками губ.

Неоднозначное заявление Злобина, вызвало эффект разорвавшейся бомбы.





Глава 11

Долг аристократов




Повисла такая тишина, что можно было услышать, как где-то в саду упало яблоко. Баронесса стремительно бледнела, хлопая губами будто рыба. Кажется, она совсем перестала дышать. Я даже испугался, что она потеряет сознание. Барон побагровел, его глаза расширились и в них полыхал едва сдерживаемый огонь. Юнный Дмитрий судорожно дёрнул себя за ус, чуть не оторвав пушистую поросль. А юная Алиса и вовсе схватилась за сердце — видимо, начиталась любовных романов.

А граф умеет преподносить непростые вести. Как бы кого из семейства Пылаевых удар не хватил.

— Граф, вы приехали предложить помощь, или унизить меня? — негромко, но очень вкрадчиво спросил Пылаев старший. — Я вас безмерно уважаю, и только поэтому не стану вызывать на дуэль, но я прошу объяснений.

Однако его убедительную речь, прервал возглас супруги:

— ЧТООО⁈ — баронесса нарушила молчание, но её возмущение больше походило на писк. — Да что же это за безобразие? Это уже чересчур…

— Матушка, будь сильной, — тут же подхватил качнувшуюся баронессу Дмитрий, наградив меня ненавидящим взглядом.

— Я соглашусь с вами, — невозмутимо произнёс Злобин, — такие вопросы обсуждаются не на пороге, а за закрытыми дверями и без лишних свидетелей. Но может для начала вы таки пригласите меня в свой кабинет?

Злобин был безжалостен, но абсолютно прав.

Пылаев, поиграв желваками, отступил в сторону приглашая гостей в дом.

— Вы правы. Полагаю, дальнейшее лучше обсудить в кабинете, Роман Михайлович, — севшим голосом произнёс Александр Филиппович. — Эльдар! — окликнул он барон тут же появившегося дворецкого. — Проводи… дорогих гостей в мой кабинет.

Развернувшись на каблуках, Злобин миновал барона застывшего под взглядом жены, будто та была Медузой Горгоной. Следуя за дворецким, граф по-хозяйски направился в дом, оставив членов семьи Пылаевых переваривать обрушившиеся на них новости.

Окинув взглядом Пылаевых, я направился следом за графом, игнорируя скрестившиеся на мне взгляды. А что мне еще оставалось?

Пока мы шли по коридору, я чувствовал упёршиеся в спину взгляды. По коридору разнёсся тяжёлый топот, видимо барон, не выдержав, решил оставить объяснения с супругой на потом. Затем по коридору разнеслись и возгласы баронессы:

— Саша, как же так? Ах, я так и знала! Все эти его поездки в столицу…

— Ну что ты знала, дорогая моя, тут явно какая-то ошибка! А может граф и вовсе решил пошутить… Роман Михайлович!

— Какие уж тут шутки, Саша!

Граф, не реагируя на разворачивающуюся за спиной сцену, уверенно шагнул в кабинет, минуя раскрытые дворецким тяжёлые двери. Мы оказались в просторном кабинете.

Барон, порывисто ворвался в кабинет за Злобиным следом. Сменяющиеся на его лице выражения, свидетельствовали о том, что он старательно пытается подобрать верные слова.

Сначала барон пристально уставился на меня, будто пытаясь у меня выведать ответы на мучившие его вопросы. Я молча смотрел в ответ, абсолютно никак не реагируя. Не выдержав моего взгляда, барон вновь уставился на Злобина.

— Уважаемый… Роман Михайлович, я прошу объяснить, как это понимать? Ваше заявление… Как так можно, еще и при моей супруге…

— Ох, простите, я сразу о делах, а о приличиях и не подумал, — сделал невинное лицо Злобин. Хотя, как по мне, Пылаев сам был виноват. Зная о своём положении, следовало сначала решать дела, а потом уже допускать въедливую супругу до гостей. — Думаю вы простите мне некоторую резкость. Вы и сами знаете, что ваш долг весьма внушителен, более того, ваш род на грани краха. И чтобы помочь вам исправить ситуацию, мне придётся затратить немало ресурсов. В ответ я хочу получить не менее значимую услугу. Я спасаю ваше имя от позора, а вы в своё время, примете в свой род моего протеже, — граф сразу перешёл к делу.

Барон, всё ещё пунцовый, принялся теребить, ус, однако сразу понял правила игры:

— Ах, так вот вы о чём, — он прикрыл дверь и набрав полную грудь воздуха принялся рассуждать: — Это вопрос непростой, у нас ведь древний род, и такого рода ситуации могут сказаться на нашей репутации дурно.

— Дурнее чем нищета и позор в связи с неуплатой карточных долгов? — вздёрнул брови Злобин.

— Прошу, ваша светлость, не давите так на меня. Я и сам знаю насколько сложную ситуацию создал сам себе… — Пылаев вздохнул. — так, какие условия вы хотите предложить? — спросил он.

— Я уже озвучил. Примите этого молодого человека как вашего… скажем, потерянного когда-то и вновь обретённого отпрыска. Какое-то время подержите при себе, чтобы в обществе это воспринималось достаточно убедительно.

— Но что скажут в обществе? — пробормотал граф глядя перед собой и потирая подбородок. — А дальше, что он будет делать?

— Есть ещё кое-что, — разглядывая ногти произнёс Злобин.

— Что еще? — воззарился на него барон.

— Как я знаю, ваш сын не получил достаточно сильного дара, — начал издалека Злобин, — а как вы слышали, Владимир Николаевич, наш светлый император, скоро созовёт поход на Иркутск, а может и дальше, на Байкал.

— И какое это отношение имеет к моему сыну? — хмуро спросил Пылаев.

— Так, прямое, вы просто отправите другого своего сына, — ответил Злобин, указав на меня.

— Пылаевы никогда не бежали от сражений!

— Так никто и не спорит, — улыбнулся Злобин. — Но есть ли резон рисковать родным сыном?

Я, слушая их диалог, едва удерживал улыбку. Злобин вертелся как уж на сковороде, при этом откровенно доминируя. Пылаев держал оборону, хотя аргументов у него было не так много.

— Защита империи — наш долг, — произнёс Пылаев.

— Верные слова, Александр Филиппович! Я бы даже сказал, золотые! Но ведь и отчий дом наряду с владениями нужно кому-то защищать… Кто как не наследник с этим справится лучше? Ведь мы живём на границе, а здесь всякое может случиться. — Злобин помолчал. — Опять же, ваш новообретённый сын у вас не задержится. Оглянуться не успеете, как он отправится в свой путь, и уверен, принесёт вам и вашему роду не только пользу, но и славу. Он, к слову, одарённый, причём видящий.

Пылаев перестал терзать ус и уставился на меня с новым интересом:

— Видящий? Хм… — он потёр подбородок. Казалось барон уже начисто забыл о шокирующем эффекте, которое вызвало заявление графа. Напротив, он начал рассуждать вслух, будто убеждая себя в выгоде такого неслыханного предложения: — Не огенвик конечно… Но это ладно. А ведь я как раз собирался вызывать специалиста из столицы. Нужно проверить земли — новые червоточины, осколки, активность тварей… Выходит, сэкономить удастся.

— Вот видите! — оживился граф. — Сама судьба улыбнулась вам! Пусть изучит территорию, освоится. Заодно и долг ваш… значительно уменьшится.

В этот момент дверь кабинета приоткрылась, не выдержав навалившихся домочадцев, и в щель просунулась любопытная физиономия Дмитрия. За ней виднелось личико Алисы и край платья баронессы.

— А НУ БРЫСЬ ОТСЮДА! — рявкнул барон, да так, что задрожали стёкла.

Дверь захлопнулась с такой скоростью, словно крик барона вызвал вихрь разрушительной силы. Судя по грохоту и возгласам в коридоре, все трое представителей семейства Пылаевых не удержали равновесие и покатилось кубарем.

— Кхм… Простите, ваша светлость, — голос барона вновь стал мягким, он снова начал теребить ус. — Но как я объясню… э-э… появление наследника? Матушка меня живьём сожжёт! Она у меня огневик, знаете ли…

— О, — граф улыбнулся, — скажите, что это результат вашей бурной молодости. Той самой поездки в столицу, когда вы проиграли фамильный перстень. Помните? Двадцать лет назад?

Барон побагровел ещё сильнее:

— Но я же тогда даже не…

— А кто об этом знает? — перебил его граф. — Кроме нас с вами?

За дверью послышалось сдавленное хихиканье. Похоже, семейство вернулось на позиции.

— Но помилуйте, граф, — Пылаев нервно потёр переносицу, оглядывая меня так, словно перед ним стояло говорящее пресс-папье, — Всё же не огневик! И совсем на меня не похож… А глаза его… У нас ведь все светлоглазые, а у него, глаза как у кошки. Рыжие… — барон даже шагнул ко мне, пытаясь разглядеть цвет радужки.

— Считайте, что в мать пошёл, — рассмеялся Злобин, и в его смехе абсолютно отсутствовало веселье. — Вылитая Елизавета Андреевна, царствие ей небесное. Она, помнится, была той еще кошкой. Она ведь тоже любила вот так же скептически поднимать бровь, неужели не замечаете сходства?

Барон при упоминании этого имени побледнел. Забавно, но сейчас он действительно напоминал мне привидение из тех историй, которыми пугают детей.

Хватаясь за последнюю соломинку, Пылаев взглянул на меня:

— А вы что скажете, так и будете молчать? Здесь ведь решается ваша судьба… — в его голосе прозвучали нотки вызова, словно он надеялся, что я сам откажусь от этой затеи.

Я посмотрел ему прямо в глаза спокойным и твердым взглядом.

— Здесь решается судьба вашего рода, — ответил я спокойно. — Я намерен действовать во благо рода Пылаевых. И решение принять меня в семью может стать судьбоносным для нашего рода, — я позволил себе лёгкую улыбку, — а значит это в наших общих интересах.

Злобин расхохотался:

— Видите, юноша готов собственную жизнь положить во благо ваших интересов, а вы сопротивляетесь. — Граф подался вперёд, его голос опустился до шёпота, растеряв весёлые нотки. — А если учесть, сколько соседей обозлились на вас, — Злобин медленно поднял раскрытую ладонь на уровень лица, затем стал медленно сжимать пальцы в кулак, — вы окружены врагами, и хватка скоро сомкнётся на вашем горле, — он сжал кулак с такой силой, что костяшки побелели. — Лишь усилив род, вы сможете противостоять. Не забывайте, что стоит на кону! Либо укрепление рода еще одним членом семьи и моей поддержкой, либо поражение, нищета и забвение.

— Да-да, конечно… — произнёс Пылаев, нервно теребя золотую запонку на которой посверкивал герб. Судя по всему, сейчас в его голове происходили сложные вычислительные процессы. Оно и не мудрено — принятие в род незаконнорождённого сына, дело сомнительное, но Злобин давил и не оставлял Пылаеву шансов. — Но всё же, нужно как-то оформить документы… раз уж я признаю… — он запнулся, подбирая слова.

— О документах не беспокойтесь, — небрежно махнул рукой граф. — Завтра прибудет нотариус, я уже договорился. Редкостный зануда, должен сказать, но своё дело знает превосходно. С половиной первых фамилий империи успел поработать. — Злобин усмехнулся.

Барону же было не до смеха. Он несколько раз распахивал рот, будто рыба вброшенная на берег, но не издав и звука захлопывал. В эти моменты он очень напоминал собственную жену минуту назад. Она напоминала точно такую же рыбу. Бегающие глаза Пылаева выдавали интенсивную работу мысли.

— А вы, барон, человек неглупый, придумаете, как извлечь пользу из ситуации. — Злобин сделал многозначительную паузу, словно дирижёр перед финальным аккордом. — В любом случае, решаясь на небольшую скандальную историю, вы ведь избежите очень громкого позора. К тому же, и часть долга перед моей скромной персоной спишем. Значительную часть.

Пылаев, в одно мгновение переключился, будто вспомнил нечто важное. Он закивал так энергично, что его усы затрепетали в унисон со щеками, а глаза загорелись, как у кота, обнаружившего незапертую кладовую со сметаной.

— Я готов пойти на ваши условия, но, для начала, хотелось бы узнать, насколько большая часть долга будет списана?

— Вот это уже другой разговор. Это мы обсудим завтра. Бухгалтерские документы я привезу с собой, там и решим. А пока… Распорядитесь подготовить для молодого человека подобающие покои, — продолжил граф, поднимаясь. — Подумайте как представить данное событие в обществе, ну и перед собственной семьёй.

— Семья и так уже всё слышала, — махнул рукой Пылаев.

— И еще, Константин приехал издалека, составьте программу обучения. И не скупитесь на практику, ваш… кхм… сын хорошо подготовлен, разве что опыта нехватает.

Барон хекнул, затем потёр лоб и наконец пожал графу руку.

— Я сделаю всё от меня зависящее, — заявил Пылаев.

— Я даже не сомневаюсь, мой дорогой друг.



Когда мы вернулись в экипаж, за окном уже багровел закат, однако еще было светло. Затем мы сели в машину и земли Пылаева остались позади.

— Стоило так конфузить барона? — спросил я.

— У него тоже должна быть голова на плечах, мы приехали решать важный вопрос, а не коврижки расхваливать, — отмахнулся граф. — Должен был сам подготовиться, кто ж ему виноват? Как по мне, я был даже слишком мягок.

Я оставил ответ графа без комментария, однако, как по мне, он просто пользовался бедственным положением барона и беззастенчиво давил на того.

Стоило отъехать, как граф принялся с кем-то разговаривать по магофону.

— Да, Виктор, понял, скоро будем у Знаменки, — произнёс наконец Злобин, — Фёдор, ты слышал, нам нужно посетить Знаменку, там червоточина, — обратился Злобин к водителю.

— Так точно, Роман Михайлович, — водитель, насвистывая какой-то залихватский мотивчик, свернул куда-то вглубь владений графа.

— Теперь, мой юный друг, — Злобин задумчиво смотрел в окно, — мы едем исполнять долг аристократа.

— Это как-то связано с нападениями на ваше поместье? — спросил я.

— Лучше, мы поедем закрывать червоточину!





* * *


Экипаж углублялся в густой лес. Я почувствовал, как воздух становится тяжелее, а в груди появляется приятное томление. Где-то впереди, в самом сердце графских земель, притаилась червоточина и мы явно к ней приближались.

Экипаж остановился у импровизированного кордона. Я увидел несколько массивных серых магомобилей с гербом Злобина на дверцах — серебряный волк скалил клыки, держа в пасти рубин. Чёрный щит на серебристых бортах выглядел особенно эффектно. Вокруг суетились люди в форменных кителях с тем же гербом на нарукавных повязках. Среди них выделялись высокие фигуры в серебристой броне.

Через плечо каждого был перекинут ремень автомата, на бедре — длинный клинок.

— Это имперские паладины, — заметил граф мой взгляд. — Они помогают контролировать популяцию монстров. И за червоточинами приглядывают.

— На их форме ваш герб, они служат вам? — уточнил я.

— И да, и нет, — неопределённо ответил граф. У них отдельная структура внутри империи. В каждом уважающем себя роде, есть целый гарнизон орденцев. Носят одежду рода, кормятся за общим столом, даже жалование получают. Правда не всегда ясно, кому они служат.

— Не опасно держать таких? Если не известно кому они подчиняются.

— Вопрос хороший, но несущественный. У них один враг — твари, и всех это устраивает. В остальные распри они не лезут. Напади на меня Дибров средь бела дня, паладины будут ждать чем всё закончатся, а вмешиваться не станут.

— И зачем такие союзники? — спросил я.

— Шутишь? Паладины это элитное подразделение, строжайший отбор, особая подготовка. Это благо когда такой боец присоединяется к гвардии. Тем более что денег просят они мало. Да и отправляют всё в свой орден.

Я заметил группу селян с вилами и факелами, столпившихся у края поляны. Их лица были измождены, но в глазах читалась решимость.

— Ваша светлость, доброго дня! — к нам бодрым шагом приблизился командир паладинов, его посеребрённый доспех был забрызган чем-то тёмным.

— Здравствуй, Виктор, докладывай, — повелительно приказал Злобин.

— Червоточина стала активна раньше расчётного времени. Есть предположение, что осколок прибило гораздо раньше. Местные первыми заметили неладное — небо потемнело, скот забеспокоился. Потом из червоточины начали появляться твари.

— Сколько? — коротко спросил Злобин.

— Не меньше дюжины, но поначалу они выходили по одной. Крестьяне, надо отдать им должное, действовали слаженно. Троих затравили вилами, ещё двоих загнали в ловушку с кольями. — Командир уважительно кивнул в сторону поселян. — Мы прибыли через четверть часа после первого сигнала. Зачистили периметр, уничтожили ещё семерых тварей.

— Потери?

— Четверо селян ранены, ими уже занимаются медики. В остальном лёгкие царапины. Один паладин получил серьёзный удар в плечо, но уже скоро будет готов сражаться.

Граф удовлетворённо кивнул:

— Что по добыче?

Нас провели к брезентовым тентам, под которыми были аккуратно разложены останки тварей. Иссушенные тела, словно продлежали месяц под палящим солнцем, неестественно вывернутые конечности, пасти, утыканные рядами острых зубов.

— Это для алхимиков и на удобрения. — пояснил Виктор. — Вот, собрали всё ценное, — паладин указал на разложенные на столе предметы. — Семнадцать энергоядер, три осколка, так же частей тел набрали: пять желёз с ядом, когти и чешуя для укрепления доспехов.

— Прекрасно, — Злобин внимательно осмотрел трофеи. — Осколки и ядра в мою лабораторию, остальное — по обычной схеме распределения. Крестьянам — двойную долю за проявленную доблесть и внутренностей на удобрение выделите и три энергоядра.

— Будет сделано. Но для начала червоточину бы обезвредить, — командир указал в сторону леса.

Даже отсюда я чувствовал искажение реальности. Воздух словно загустел и подёргивался рябью, как поверхность пруда под дождём. Между деревьями клубился неестественный синеватый туман.

— Да, червоточина хорошо энергии набрала, — кивнул граф. — Так и до второго прорыва тварей недолго. Придётся повозиться.

Граф отошёл к одному из чёрных магомобилей и достал из багажника два защитных комбинезона, похожих на те, что носили паладины под доспехами.

— Переоденься, — протянул он мне один. — Ткань пропитана специальным составом. Защищает от искажающего воздействия червоточины.

— Что за воздействие? — удивлённо уточнил я.

— На самом деле, это чтобы костюм не испачкать, — со вздохом пояснил аристократ.

Комбинезон сидел как влитой, словно был сшит специально для меня.

К нам подошли пятеро паладинов в полном боевом облачении. Их доспехи тускло поблёскивали в сумеречном свете, на наплечниках виднелся всё тот же геральдический волк Злобиных.

— Готовы? — спросил граф, проверяя застёжки на своём комбинезоне. — Держитесь ближе ко мне и не отставайте. Внутри пространство может вести себя… непредсказуемо.

Паладины заняли позиции по бокам от нас, и мы двинулись к разрыву. С каждым шагом давление усиливалось, в ушах появился неприятный звон. Я заметил, как один из паладинов украдкой сплюнул через плечо.

Мы остановились в нескольких метрах от разрыва. Теперь я мог разглядеть его во всех подробностях — словно кто-то располосовал саму ткань реальности, и в прореху сочился синий свет из другого измерения.

Эта червоточина была куда опаснее. Это ощущалось даже на расстоянии. От неё так веяло энергией, что энергетический резерв принялся бурлить внутри.

Мы шагнули в разрыв.

Воздух вокруг графа заискрился, словно от статического электричества. В его волосах появились серебристые проблески.

На мгновение снова возникло уже знакомое ощущение, будто всё тело протаскивают через густой кисель.

В следующий миг передо мной открылось пространство другого мира.

Мы стояли посреди довольно банального поля, но с первого взгляда было ясно, что оно было неземным. Колосья, качающиеся под лёгким ветром, отливали лиловым цветом. Воздух казался густым и тягучим, звуки доносились словно сквозь толщу воды. Вдалеке виднелась деревня — россыпь покосившихся изб и возвышающийся над ними огромный терем.

— Большая, — хмыкнул Злобин, глядя куда-то вверх.

Я проследил за его взглядом и увидел границу осколка, отдалённо напоминающую ночное небо.

Мы находились под низким куполом, который соприкасался с землёй примерно в пяти метрах позади нас. Другой край червоточины находился в полукилометре от. Я присмотрелся — в прошлой червоточине граница была не так близко. За пеленой была лишь пустота, затянутая переливающейся фиолетовой дымкой.

— Граница кармана, — пояснил Злобин, заметив мой взгляд. — Дальше пространство просто не существует. Этот фрагмент реальности ограничен деревней и прилегающими полями.

Низкое небо кармана, будто изгибалось к центру и пыталось дотронуться до крыши высокого дома.

— Сердце в тереме, — кивнул я в сторону изгиба.

— Именно, — кивнул граф. — Да, центр осколка там. Чувствуешь пульсацию? Он притягивает к себе всё живое в этом кармане.

Я действительно ощущал нечто похожее на биение огромного сердца. Ритмичные волны энергии, исходящие от терема, заставляли волосы на затылке вставать дыбом. Точно также притягивает к себе энергию и червоточина.

Эта червоточина разительно отличалась от зелёной. И дело было даже не в том, что там было озеро, а здесь роща. Даже энергия пронизывающая пространство говорила о том, что здесь нам предстоит серьёзное испытание.

Мы двинулись к деревне по едва заметной тропинке. Каждый шаг давался с трудом — словно шли против течения. Звуки здесь искажались причудливым образом: шорох травы напоминал шёпот множества голосов, скрип доспехов паладинов отдавался металлическим звоном, эхом разносившимся над полем.

Первые фигуры мы заметили на окраине деревни. Поначалу они показались обычными крестьянами — мужики в домотканых рубахах, с топорами и вилами в руках. Но что-то в их движениях было неправильным, дёрганым, будто марионетки на нитках.

— Не обманывайся внешностью, — тихо произнёс граф. — Это не люди.

Я кивнул, подстраивая шаги под ритм биения огромного энергетического сердца. Казалось каждый импульс заставляет мир вокруг пульсировать в такт.

Словно в подтверждение его слов, ближайшая фигура стоявшая среди деревьев, вдруг повернулась к нам. В сумеречном свете блеснули жёлтые звериные глаза. Существо оскалилось, обнажив ряды острых клыков. Конечности начали удлиняться, суставы выворачивались под немыслимыми углами. Черты лица поплыли, превращаясь в звериную морду с заострёнными ушами.

Чуть поодаль заметил еще пару таких же…

Теперь везде, где хватало глаз, проявлялись всё больше тварей, что кровожадно пялились в нашу сторону, потягивая носами воздух. Будто проверяли, кто же это пожаловал?

До ближайшего монстра было метров пятьдесят, но я мог различить их ауры — разные оттенки энергии, окружавшей каждое существо. Большинство светились тусклым зелёным светом — видимо самые слабые, недавно порождённые осколком. Несколько особей покрупнее излучали синее сияние разной интенсивности. И тут из-за терема показалась вытянутая голова вожака тварей. Он на полметра возвышался над тварями синих уровней, что стояли неподалёку. В истинном зрении, его аура пульсировала ярко-оранжевым, почти красным светом.

При виде оранжевого, по спине пробежали мурашки. С такими я еще не встречался, во всяком случае в этом мире. Существо, при виде которого у меня перехватило дыхание стояло в центре стаи. Огромный, почти вдвое выше человеческого роста, с искажённым лицом, больше напоминающим маску из кошмарного сна.

— Авот и Альфа, — процедил сквозь зубы один из паладинов, указывая на здоровяка.

— Вижу, — спокойно ответил Злобин. — Зелёных можете брать на себя, с синими справится Констанитн, я если что помогу.— Злобин взглянул на меня, не испугаюсь ли. Но в моих глазах была лишь решимость. — А вот альфу… — он слегка улыбнулся, — оставьте мне — давно я не разминался.

Мы двинулись вперёд единым кулаком. Паладины тут же ощетинились винтовками.

Граф достал из подсумка на поясе небольшой медальон, покрытый витиеватой вязью рун. Я непроизвольно активировал магическое зрение и увидел, как вокруг амулета переливается мощный защитный контур. Злобин протянул его мне.

— Магический щит оранжевого класса, — пояснил он. — Пригодится.

— Благодарю, — ответил я, приняв амулет и нацепив на себя.

Снова посмотрел на альфу. Чудовище напоминало огромного безволосого медведя обтянутого змеиной кожей. Высотой он был не меньше двух с половиной метров. Его передние лапы заканчивались когтями длиной с мой предплечье, а вокруг массивного тела пульсировал сложный энергетический контур.

— Из такого отличная добыча выйдет, — азартно прошептал один из паладинов, поудобнее перехватывая меч. — С такой твари должно выпасть что-нибудь ценное

— Ты сначала научись побеждать таких, — произнёс Виктор, командир паладинов.

— И при этом остаться в живых, — поморщившись добавил Злобин.

Твари пока не нападали. Зелёные особи нервно переминались с ноги на ногу, но альфа сдерживал их глухим рыком. Оранжевый монстр изучал нас, оценивал уровень угрозы и выжидал удобный для нападения момент.

Мы приблизились на двадцать метров, и тут стали раздаваться первые автоматные очереди. Им в ответ стал раздаваться яростный рык.





Глава 12

Зачистка синей червоточины




Несколько тварей из зелёных завалились под очередями будто скошенные, а в следующий миг, монстры лавиной попёрли на нас.

Выглядело это жутко. Зелёные твари не столь сильны, но большим числом

Я тоже достал револьвер и выпустил пару заряженных огненной стихией пуль. Попал одной зелёной твари в плечо, от чего ту едва не разорвало на части. Второй выстрел оторвал другой зелёной твари голову.

Я уставился на пистолет в своей руке. Даже не знаю чему удивляться больше, его чудовищной силе, или тому что монстр в подвале Злобина, лишь почёсывался после подобных попаданий.

Но и без моего участия битва разворачивалась очень динамично и явно не в пользу тварей.

Паладины действовали слаженно, разделившись на группы по трое, они двигались перебежками расстреливая приближающихся монстров зелёных уровней. Оранжевый монстр, со своей синей свитой в бой не вступал и лишь громогласно рычал.

Одна из групп бойцов, сошлись с тварями в рукопашную. Их мечи, светясь рунами, оставляли в воздухе светящиеся следы.

Зелёные твари падали одна за другой, но на смену им спешили другие.

Злобин, не обращая внимания на зелень, спешил к альфе. К слову, слабые твари огибали его будто рыбы, прущий напролом ледокол.

Злобин махнул мне рукой:

— Давай за мной, оставь мелочь паладинам!

Стоило нам приблизиться, как тройка монстров с синими аурами рванулись к нам.

— Эти твои, — бросил мне Злобин, — придержи их, пока я разбираюсь с мамашей.

— Будет сделано, — произнёс я выпустив по приближающимся монстрам остаток запаса патронов.

На этот раз эффект был не столь впечатляющим.

Первому монстру, похожему на человекоподобного волка пули попали в грудь и в плечо. Его отбросило и швырнуло на землю, брызнула кровь, но о серьёзных увечьях, что пистолет нанёс зелёным, речи и близко не шло. Еще одной твари, похожей на небольшого медведя, пуля по касательной попала в бедро, последний патрон и вовсе ушёл в молоко, миновав третьего монстра, который напоминал прямоодящую рептилию.

Неплохо, — подумал было я, но тут раненная в грудь тварь пошевелилась и принялась подниматься на ноги… Не насмерть поразил.

Граф немного подождал, когда синие твари приблизятся и вдруг взмыл в небо, подобно сжатой пружине. Злобин взлетел метров на семь в высоту, промчавшись над головами тварей, а затем, выставив вперёд клинок, подобно коршуну, упал прямо на альфу. Как оранжевая тварь восприняла столь смелую атаку, я не увидел — у меня было своё приключение.

Я оказался зажат между тремя синими особями.

Они двигались быстрее и действовали куда хитрее зелёных.

Эти не пёрли бездумно в лобовую атаку, а пытались применить хитрость, обойти со спины или ранить исподтишка. Более того, они о чём-то перерыкивались, явно координируя атаки.

Монстр похожий на волка, как мог игнорируя ранения, в отчаянном порыве бросился мне в ноги, ящер метил когтями в горло, медведь, прихрамывая заходил сбоку. Тело среагировало само — я перепрыгнул через первого, используя его голову как трамплин.

Волк щёлкнул зубами и щит полыхнул оранжевым.

Если бы не подарок Злобина, он перекусил бы мне щиколотку, а так, его зубы лишь скользнули по энергетической броне. Подлетев на пару метров, впечатал каблук сапога в морду ящера.

Приземлился перекатом, уходя от атаки медведя. Увидел собирающуюся энергию в теле монстра, и за мгновение отстранился, уходя от удара лапой.

Краем глаза отметил, как сражается Злобин с альфой. Граф двигался с невероятной скоростью. Меч в его руках вспыхивал от струящейся внутри энергии. С пальцев левой руки то и дело срывались молнии. Монстр тоже не отставал, заставляя графа периодически отступать. Вокруг Злобина вспыхивали защитные контуры, оберегая его от атак альфы.

В один момент, оранжевый монстр взревел и из его пасти вырвалась струя зелёного тумана. В местах, где туман касался земли, трава чернела и рассыпалась прахом.

Граф тут же наслал на тварь купол, который остановил распространения ядовитого газа. Следом тварь выпустила град ядовитых шипов — они со свистом разлетелись в разные стороны, оставляя за собой дымные следы.

Пара шипов добралась и до меня. Щит вспыхнул, отражая атаку, шипы рассыпались, осыпав меня градом зелёных искр.

Но не время было глазеть по сторонам. Мои противники уже атаковали снова. Мой финт позволил сбить тварей с толку и рассеять их. Однако ящер уже мчался на меня, занося лапу для удара. Я пригнулся под рассекавшими воздух когтями, попутно выставил навстречу ему полыхнувший оранжевым клинок.

Острие прочертило борозду на чешуйчатой ноге твари. От чего монстр потерял равновесие и растянулся на земле прямо передо мной. Наступил ему на шею и хотел было вонзить в затылок острие палаша, но не успел, пришлось уворачиваться от атаки медведя.

Однако бегать мне поднадоело. Несмотря на низкий уровень, я был на самую малость быстрее тварей. Но не за счёт скорости, а при помощи способности видящего, я заранее знал о каждой атаке. Да и сноровки во мне оказалось побольше.

Чуть отшатнулся в сторону и перехватил лапу медведя, дёрнул на себя, создавая инерцию. Припав на раненую лапу, медведь стал заваливаться, а я направил его когти прямо в спину растянувшегося на земле ящера. Когти на удивление легко пропороли плоть сородича и увязли в чешуйчатом теле. Рептилия взвыла. Странно, я думал она зашипит…

Медведь наотмашь ударил меня свободной лапой. Удар получился не сильный, по крайней мере, щит едва засветился.

Не теряя времени, вогнал палаш в самый центр энергетической структуры медведя. Это оказалось фатально для него. Существо тут же задрожало и обмякло, придавив своим весом и без того дезориентированного ящера, в спине которого по-прежнему торчали когти.

Воспользовавшись заминкой огляделся.

Вокруг кипела битва. Паладины методично уничтожали оставшихся зелёных тварей, их мечи сверкали в фиолетовом свете чужого неба. Злобин молниями и атаками меча, уверенно теснил альфу к терему. Н езнаю как граф умудрился проделать такое, но альфу, сетью сдерживающих контуров, опутывали энергетические печати контроля, не давая использовать способности.

Увернувшись от атаки доползшего до меня волка, я отсёк голову ящеру. Последний противник, видя гибель собратьев, явно подумал об отступлении, но у него не было шансов. Я вонзил кончик палаша, прямо в центр его энергетической структуры — металл, заряженный энергией, прошил тварь насквозь.

Вынув палаш из убитой твари, я бросился на помощь Злобину, который в свою очередь, тоже был близок к завершению битвы.

Альфа издал оглушительный рёв, от которого задрожала земля. Его контур полыхнул ярко-оранжевым. Контуры сдерживающие его способности опали, а в следующий миг я увидел ядовитые шипы, которые полетели во все стороны. Один из паладинов, что тоже спешил на помощь Злобину не успел поднять щит. В результате шип пробил его доспех, вонзившись под наплечник. Воин рухнул, кожа на его руке стремительно стала чернеть.

Злобин отступил и выбросил раскрытую ладонь вперёд. В истинном зрении я увидел, как перед ним стал проявляться сложный узор, наполняемый энергией. В следующий миг, воздух вокруг графа загустел. Альфа бросился вперёд, занося когтистую лапу для сокрушительного удара, но попав в область печати злобина — замер. Тело монстра окутало светом, похожим на северное сияние. Монстр пыталась вырваться, но каждое движение давалось ему всё труднее, словно он погружался в застывающий янтарь.

Альфа застыл окончательно, будто превратившись в жутковатую статую. Злобин резко выбросил руку вперёд и в сторону твари, медленно и неотвратимо устремился огромный каменный шип. Сначала полыхнула энергетическая броня твари и тут же потухла. Следом шип упёрся в лоб твари….

— Ну что, вроде всё кончено? — оглядевшись произнёс Злобин.

— Думаете всех, убили? — спросил я оглядываясь.

В энергетическом плане ещё мелькали зелёные ауры, но эти твари были не столь серьёзными. Во всяком случае не для нас со Злобиным.

— Давайте пройдёмся по круге, вдруг ещё монстры остались.

Большинство убитых тварей, уже успели высохнуть, а часть паладинов, следуя приказам, принялись доставать энергоядра из образовавшихся на телах тварей пузырей. Из синей твари которую я убил достали даже два осколка кристалла способностей.

Я в ту сторону даже не смотрел. Всё же правила есть правила, и добычу должен распределять старший аристократ. Да и слишком много здесь глаз. Если в случае с Дмитрием никакого особого порядка не было, то здесь, вздумай я забрать трофеи себе, это могло бы вызвать нежелательную реакцию со стороны паладинов и самого Злобина.

Отряхиваясь от чёрной пыли, мы в сопровождении отряда паладинов двинулись вглубь деревни.

Я с любопытством оглядывал окружающую обстановку.

— Хорошие домики, — задумчиво произнёс Злобин, разглядывая резные наличники. — Добротные. Надо будет разобрать перед уходом. Такое добро пропадать не должно.

Я же был заворожён другим. Граница кармана реальности притягивала взгляд, словно гипнотизировала. Мы как раз подошли к одной из границ. С каждым шагом искушение подойти ближе становилось всё сильнее. Действуя по наитию, в какой-то момент я отстал от группы, свернув к краю деревни, где один из домов, был обрублен краем осколка.

Вблизи граница выглядела ещё более завораживающе. Фиолетовая дымка клубилась, образуя причудливые узоры. Казалось, что за ней скрывается что-то важное, нужно только присмотреться получше…

— Эй, куда тебя понесло? — окликнул один из паладинов, заметив меня. — От отряда отбиваться нельзя!

Я словно в трансе сделал ещё шаг. Протянул руку, коснулся границы — пальцы прошли сквозь неё, как сквозь тёплый кисель. Ощущение было странным, но приятным. Заворожённый, я подался вперёд, погружая лицо в переливающуюся завесу.

То, что я увидел, заставило меня задохнуться. Бесконечное тёмно-фиолетовое пространство, пронизанное потоками энергии. Они переплетались, образуя сложную паутину, уходящую в бесконечность. Вдалеке мелькали смутные тени — то ли существа, то ли сгустки тьмы. Они двигались рывками, не поддаваясь логике.

Я скосил глаза. Деревня за моей спиной казалась отсюда маленьким пузырём реальности, висящим в пустоте. Я видел, как энергетические потоки огибают её, создавая подобие кокона. А в центре этого кокона пульсировало ярко-красное ядро — источник силы червоточины.

Меня настолько захватило это зрелище, что я не заметил, как начал терять равновесие. Ещё немного, и…

Сильная рука рванула меня назад. Я упал на землю, хватая ртом воздух. Надо мной навис разъярённый Злобин.

— Ты с ума сошёл⁈ — прорычал он. — Ещё секунда, и ты бы оказался в Изнанке! Оттуда нет возврата, понимаешь? Сколько наших уже сгинуло там…

Я поднялся на дрожащих ногах. Теперь, когда наваждение спало, меня трясло от осознания, насколько близко я был к гибели.

— Отставить прогулку. Идём в терем, — скомандовал граф. — И держись рядом со мной, Костя.

Я хотел было возмутиться, но в целом граф был справедлив. В его глазах я действительно подверг себя опасности. Однако, что-то мне подсказывало, что изнанка не столь опасна, как о ней говорят. И я понял, что сетовал на то, что меня остановили. Там в изнанке, меня ждёт что-то важное, я уверен. Но всему своё время…

Внутри терема было почти пусто. Небогатая мебель расставлена по углам, будто её стащили туда за ненадобностью. В центральной горнице, главным украшением, под самым потолком парил огромный кристалл, что заливал пространство пульсирующим синим светом. От него исходили волны силы, вызывая звон в ушах.

— Константин, держись рядом, — произнёс граф и направился прямо к кристаллу.

Злобин потянулся к сердцу осколка рукой, будто хотел дотянуться. В следующий миг, кристалл будто стал таять, и тонкой струйкой впитываться в протянутую ладонь графа. Затем он задрожал, его свечение на миг стало ярче.

— Смотри и запоминай, — процедил граф сквозь зубы. — Скоро и сам будешь такие закрывать. Давай-ка сюда, возьми меня за руку.

Я не колеблясь шагнул вперёд и схватил Злобина за руку, а в следующий миг меня стала переполнять мощь.

Энергия хлынула из кристалла бурным потоком, устремляясь к Злобину. Он принимал её, пропускал через себя, словно громоотвод. Кристалл тускнел, съёживался, пока не превратился в горстку более мелких камней, которые со звоном упали на пол.

— И это всё? — разочарованно протянул граф, подбирая кристаллы. — Даже ничего по-настоящему ценного.

— Но ведь кристаллы силы… — начал было один из паладинов, стоявший с нами в горнице.

Злобин только поморщился:

— Разберите тварей на составляющие. И дома тоже — древесина здесь особая. Пригодится. И пока всё не разберёте, из осколка не выходите, иначе он исчезнет. Всё ясно?

— Сейчас мужиков позовём, — кивнул старший паладин.

Я же решил восполнить пробел в памяти.

— А почему осколок исчезает только когда из него выходят люди? — спросил я, почувствовав в этом некую неправильность.

— Осколок держит на плаву сердце, и питает его энергией. — ответил Злобин. — А когда сердце исчезает, осколок питают живые находящиеся в нём.



Мы с графом направились к выходу из червоточины. Один из паладинов последовал за нами, остальные остались руководить работами. Уже снаружи он подозвал ожидавших крестьян:

— Эй, работа есть! Избы разбирать надо.

Мужики, переглянувшись, двинулись к разрыву. Они явно боялись, но желание заработать пересиливало страх.

— А теперь ответь, что это было? — спросил Злобин, пристально глядя на меня, когда мы остались вдвоём. — Зачем ты подошёл к границе?

На вопрос отвечать не хотелось, хотя подумав понял, что сам не знал ответа. Поэтому лишь пожал плечами:

— Любопытно стало.



— Любопытно стало? — Злобин покачал головой. — Ты хоть понимаешь, что такое Изнанка? Это не просто пустое пространство между мирами. Это хищная сущность. Она затягивает, искажает, перемалывает в своих жерновах всё живое.

Он провёл рукой по лицу, словно стирая усталость:

— За всю историю с момента появления червоточин, ещё никто не возвращался оттуда. Даже сильнейшие маги, даже целые экспедиции паладинов — все сгинули без следа. А ты… — он осёкся, махнул рукой. — Ладно, переодевайся. Домой пора.

Я принялся стягивать защитный комбинезон, слушая, как граф раздаёт последние указания. Его голос разносился над поляной, чёткий и властный:

— Брёвна из червоточины на склад возле старой мельницы. Там уже ждут артефакторы — они знают, что делать. Доски сортировать по размеру, особое внимание наличникам. В них однозначно въелась магия, такого материала нигде на рынке не найдёшь.

Он повернулся к старшему паладину:

— Виктор Степанович, проследите за погрузкой. И пришлите мне полный отчёт о трофеях. Особенно интересуют энергетические кристаллы из крупных тварей.

Командир, высокий мужчина с короткой седой бородой, коротко кивнул:

— Будет исполнено, ваша светлость. Разрешите сопроводить вас до поместья? Нужно обсудить кое-какие детали по распределению сил.

Мне показалось, что Злобин с паладином очень уж заговорщически переглянулись, после чего граф согласно кивнул:

— Если есть что обсудить, то это прекрасно! — а затем вполголоса добавил: — оплата прежняя…

Вскоре мы уже ехали в магомобиле. Я сидел у окна, наблюдая, как меняется пейзаж за окном. Сумерки сгущались, окрашивая небо в глубокие синие тона. Где-то вдалеке вспыхивали зарницы — возможно, очередной прорыв тварей, а может, просто непогода.

Граф достал магофон, покрутил настройки:

— Тамара? Да, мы возвращаемся. Распорядись насчёт ужина. Да, и пусть подготовят гостевые покои для Виктора Степановича, он останется на ночь, у нас с ним длинный разговор.





Глава 13

Дела на границе, или козни конкурентов




Я размышлял, что такого важного может рассказать графу паладин, чья миссия уничтожать тварей? Тем более, за оплату.

Пока ехали, у меня была возможность разглядеть его поближе.

Крепкий, с цепким взглядом, молчаливый. Его серебристый доспех был испещрён энергетическими контурами. Больше всего внимание привлекал старый шрам, пересекавший левую щеку — след от когтей какой-то твари.

Паладин хотел было начать что-то обсуждать, но граф его придержал, мол, сначала доберёмся до места, а там и поболтаем обстоятельно.

Поместье встретило нас яркими огнями. Фонари вдоль подъездной аллеи создавали уютный световой коридор. На крыльце уже ждал Дмитрий, как всегда собранный и подтянутый.

— Ваша светлость, — он поклонился графу, — барон Пылаев, полагаю, — приветливо кивнул он мне, затем увидел паладина и просиял улыбкой. — Виктор! Какими судьбами?

— Здравствуй, старый плут, — усмехнулся паладин, пожимая протянутую руку.

Пока граф поднимался по ступеням, отдавая короткие указания подбежавшим слугам, Дмитрий с искренним интересом расспрашивал командира:

— Давно не виделись. Где пропадал? Последний раз, помнится, ты собирался в северный гарнизон.

— Да вот, случай свёл, — Виктор Степанович кивнул в сторону удаляющегося графа. — Возле Знаменки внепланово открылась червоточина. Крестьяне, молодцы, быстро среагировали — сразу гонца отправили. Мы как раз неподалёку патрулировали. Хорошо, что его светлость так быстро прибыл — без него могли и не справиться.

— Серьёзная была заварушка? — Дмитрий понизил голос.

— Альфа оранжевая была, — паладин поморщился. — Слишком рано для такого уровня. Что-то меняется, Дмитрий. Червоточины становятся сильнее, твари — опаснее.

— И наш граф тоже становится опаснее… — улыбнулся Дмитрий, а паладин отчего-то покосился на меня.

В холле нас встретила Тамара Павловна, величественная в своём строгом платье, как императрица на приёме:

— Прошу к столу, господа. Ужин накрыт в малой столовой.

Я заметил, как она украдкой осмотрела мою одежду — видимо, проверяла, не испачкался ли во время пути. (Но не зря ведь я надевал комбинезон). Удовлетворённо кивнув, она повернулась к Виктору Степановичу:

— Ваша комната готова, — с улыбкой произнесла она. — После ужина Матрёна проводит вас.

Та самая молоденькая служанка, что помогала мне в первый день, тут же высунулась из-за угла и зарделась, встретившись взглядом с бравым паладином.

Малая столовая утопала в мягком свете свечей. Стол был сервирован с той же безупречной элегантностью, что и всегда: тонкий фарфор с тонкой гравировкой серебряного волка по краям, столовые приборы с выгравированным родовым гербом на рукоятях, хрустальные бокалы, в гранях которых играли отблески огня. В камине, украшенном массивной чугунной решёткой с геральдическим щитом Злобиных, потрескивали поленья, создавая уютную атмосферу. Даже салфетки, сложенные искусными фигурами, были вышиты по краям — серебряный волк скалил клыки, сжимая в пасти червлёный рубин. Спинки дубовых стульев венчала искусная резьба, повторяющая тот же герб — словно молчаливое напоминание о древности и силе рода.

— Присаживайтесь, думаю все проголодались, нет необходимости манерничать, — Злобин указал на места.

Пока слуги разносили блюда, я всё размышлял об увиденном в червоточине. Та бездна за границей кармана реальности… Что-то в ней показалось мне знакомым. Словно я уже бывал там раньше, в прошлой жизни. Будто изнанка мне была ближе реального мира. Может быть дело в том, что граф оттуда призвал мою душу?

— О чём задумался? — голос Злобина вырвал меня из размышлений. — Всё ещё о границе осколка думаешь?

И ведь будто в воду глядел.

— Да, Роман Михайлович, о ней, — я решил быть честным. — Было в ней что-то притягательное.

— Это морок Изнанки, — вступил в разговор Виктор. — Она умеет завлекать. Особенно тех, кто уже касался ее. — Он внимательно посмотрел на меня.

Слова паладина заставили задуматься — может, моя тяга к границе кармана как-то связана с прошлым? С тем, кем я был до того, как граф призвал мою душу?

— А вы неплохо держались в бою, господин Пылаев, — Виктор Степанович отложил серебряную вилку с гербом Злобиных. — Особенно впечатлило, как вы расправились с тремя синими тварями в одиночку. Не каждый паладин справится с такой задачкой.

Дмитрий, до этого момента сосредоточенно изучавший содержимое своей тарелки, резко поднял голову:

— Сам справился? — в его голосе звучало неприкрытое удивление. — Без поддержки?

— Мы и оглянуться не успели, — кивнул командир паладинов, промокая губы вышитой салфеткой. — Пока с зелёными разбирались, смотрю — а синих уже и нет. Только три туши на земле, — он одобрительно хмыкнул. — Чистая работа, надо признать.

— Могли бы и помочь, — заметил я, отправляя в рот кусочек превосходно приготовленной оленины.

— Вы же слышали приказ его светлости, — развёл руками Виктор. — Оранжевые и синие — ваша добыча. Вот мы и занимались своей частью работы.

Злобин, задумчиво покручивавший в пальцах ножку хрустального бокала, только отмахнулся:

— Всё правильно сделали. У каждого была своя задача.

Он поставил бокал на стол, и отблески пламени из камина заиграли на гранях, высвечивая вытравленного в стекле волка:

— Ты ещё молод, Константин, — в его голосе появились почти отеческие нотки. Он подмигнул Дмитрию, — поэтому учись. Настоящему аристократу мало уметь закрывать червоточины и поглощать кристаллы. Нужно уметь грамотно распоряжаться трофеями.

— А чтобы распоряжаться трофеями, — продолжил он нравоучительным тоном, — о них для начала неплохо бы не забывать.

Вопросительно приподняв брови, я посмотрел на графа. О чём это он?

— Ты ведь даже не проверил тех зверолюдей, — Злобин покачал головой. — А они были не пустые.

— В том рейде вы были за главного, а трофеями, по вашему указанию, занимались паладины, — спокойно ответил я.

— Аристократ всегда в ответе за трофеи, в том числе и за свои.

Рука Злобина медленно поднялась над столом. На раскрытой ладони что-то тускло поблёскивало в свете свечей. Я пригляделся — небольшой осколок кристалла, размером чуть меньше ногтя мизинца. В его глубине плясали изумрудные искры.

Дмитрий издал странный звук — что-то среднее между восхищённым присвистом и сдавленным кашлем. Его глаза расширились, а рука с вилкой замерла на полпути ко рту.

— Вот это да, — выдохнул он. — Зелёный осколок? От обычных синих тварей? Он же скорость повышает!

— Новичкам везёт, — усмехнулся Злобин. — Это очень редкая находка, Константин. Такие кристаллы улучшают само тело одарённого. После поглощения ты станешь двигаться быстрее. Не намного, конечно — осколок маленький. Но в бою даже малейшее преимущество может стать решающим.

Я с интересом смотрел на переливающийся кристалл. Истинное зрение показывало сложнейшее переплетение энергетических линий внутри него. Они пульсировали в каком-то особом ритме, словно крошечное сердце.

— Обычно такие кристаллы можно найти только в тварях оранжевого уровня, и то не всегда, — пояснил Виктор. — А тут такая удача! Видимо, эти синие успели набраться сил от осколка.

— Именно поэтому, — Злобин поднял палец, словно учитель, делающий важное замечание, — настоящий аристократ всегда проверяет поверженных противников. Даже самый слабый враг может преподнести сюрприз.

Он протянул мне кристалл:

— Держи. Считай это наградой за сегодняшний бой. Энергоядра я оставлю при себе, они будут платой и уроком на будущее.

Я осторожно принял драгоценную находку. Камень был тёплым, словно живым. От него исходила едва уловимая вибрация, отдававшаяся где-то в глубине сознания.

— Когда будешь готов его использовать, — добавил граф, — дай знать. Процесс поглощения кристалла, особенно такого редкого, может потребовать подготовки.

Комментировать не стал, а лишь кивнул, уж я то знаю, как правильно поглощать кристаллы.

— Кстати об опасностях, перейдём к нашим вопросам. Виктор Степанович, вы говорили о странном поведении тварей возле северной заставы…

Паладин посмотрел на меня и на Дмитрия.

— Думаю, нашим друзьям можно доверять, — ответил граф. Затем он положил перед собой бархатный мешочек, и подвинул рукой паладину.

— Вы ведь еще не знаете о чём я буду рассказывать, — произнёс Виктор, вздёрнув бровь.

— В любом случае, мы делаем общее дело, и ваше усиление мне на руку, — произнёс Злобин. — Вы ведь помните условие, вы должны применить это на себе.

Паладин кивнул, затем положил мешочек в карман, не проверив содержимого и начал говорить:

— На границе с Иркутском дела совсем худо, я сомневаюсь, что удастся отбить город. Твари лезут сплошным потоком им нет конца и края.

— Какова обстановка? Там открылись новые червоточины? — спросил Злобин заинтересовано.

— Червоточины открываются, но главная проблема не в них — усилился поток тварей со стороны Байкала. Думаю там прорвались еще несколько червоточин. Мы на своих кордонах справляемся, и выстоим, но что делать дальше?

— Так, говорят наш Император, долгих лет жизни ему, скоро объявит новый рейд к Байкалу, — встрял Дмитрий.

— Об этом и речь, — произнёс Виктор. — Благодаря вам мы выстроили хорошие крепости, но кампания в те земли обречена. Те кто туда пойдёт — смертники.

Повисла тишина.

Я вдруг поймал на себе взгляд Злобина:

— Испугался? — спросил он у меня с усмешкой. — Ведь я планирую отправить тебя именно туда.

— Тварей я не боюсь, — выдержав взгляд графа, произнёс я. — Другой вопрос, что за твари такие в Иркутске, если вы считаете, что у одарённых империи нет шансов?

— А парень-то не промах, — усмехнулся Виктор. — Проблема не в тварях, я видел ведомости, кого император собирается отправить первой волной. Список слишком мал. Всего семнадцать родов с гвардиями.

— И все местные? — заключил граф.

— Именно, — ответил Виктор. — Вряд ли они много навоюют. Однако количества вполне достаточно, чтобы появились пара тройка свежих червоточин.

Граф устало вздохнул, выразительно посмотрев на Паладина.

— Хотят отправить людей к культистам? — спросил Злобин.

— Именно, — ответил паладин.

— А составлял план, конечно же, князь Дибров.

Паладин лишь кивнул.

— Вы знаете, наш орден не вмешивается в распри людей, — начал Виктор.

— Но за умеренную плату… — хмыкнул граф.

— Обижаете, Роман Михайлович, если бы не вы, этих место попросту не было бы. Даже если бы кто-то и отстроил Братск, то без вас его бы попросту снесли твари, культисты или кочевники. Мы это не забываем, поэтому склонны к тому, чтобы поддерживать вас.

— Тогда говори, не томи, — произнёс Злобин уставившись в упор на паладина.

Паладин помолчал, будто собираясь с духом, затем выпалил:

— На ваши земли готовятся три прорыва. Организовывают их три барона, Левин, Зорин и Викентьев. Один из коридоров готовят для культистов, со стороны каменки. Остальные для тварей.

Фамилию Левин, я, к слову, уже слышал. Двое гвардейцев Злобина обсуждали ночное нападение, и говорили они именно о этом бароне.

— Там ведь три деревни, — выдохнул Дмитрий.

Паладин лишь кивнул.

— Хотят у вас под боком людей погубить, и новые червоточины открыть прямо на ваших землях.

— Культисты совсем озверели, — простонал Дмитрий.

— Тот самый момент, когда культисты меньшее из наших зол, — сдержанно произнёс Злобин. — Все эти три барона служат князю Диброву. Значит он решил совсем мою репутацию испоганить. Показать императору что я ни на что не гожусь. — на лице графа заиграли желваки. — Что ж, у меня тоже для него пару сюрпризов припасено.

Паладин лишь кивнул.

— Я готов и отказаться от оплаты, но нам бы хотелось именно вас видеть владельцем этих земель. Дибров лишь сливки соберёт, а в остальном ему плевать на судьбу этих мест. Вы же эти земли любите.

— Это лишнее, Виктор, оплата более чем заслужена, ты предупредил серьёзную катастрофу и я тебе благодарен.

Паладин кивнул, а Злобин продолжил:

— Давай теперь обсудим поход санкционированный императором. Почему ты считаешь, что он создаст проблемы?

— Я видел фамилии, — произнёс паладин, — там в основном мелкие или безземельные бароны. Большинство из них я знаю лично…

— Та-ак, — протянул Злобин, и на его лице уже мелькнула тень догадки.

Виктор, вздохнув, продолжил:

— Они все, так или иначе, служат вам.

— Выходит, Дибров, пользуясь затеей императора, хочет открыть себе свободный проход на наши земли. Тем самым убьёт двух зайцев одним выстрелом. И перед императором выслужится, и моих верных соратников ослабит. Что ж, ясно, — Злобин мрачно помолчал. — И сколько у нас есть времени, Виктор?

— Общий сбор через три недели, — осипшим голосом произнёс паладин.

Злобин перевёл взгляд на Дмитрия:

— Сколько у нас «гостей» готово к переселению?

Паладин конечно же не понял сути вопроса графа, а я вот напрягся.

— Господин, они по большей части все не готовы. Мало кто способен сравниться с нашим… — Дмитрий бросил косой взгляд на меня.

— Боюсь, у нас нет времени, — ответил Злобин, — так сколько.

— Около пятнадцати, — севшим голосом ответил Дмитрий.

— Готовь всех, — срок три дня.

Наконец, Злобин перевёл взгляд на меня:

— Что ж, Костя, завтра у нас будет очень насыщенный день. Я готовил тебя против тварей, и думал что нескоро тебе придётся столкнуться с враждебными аристократами. Но подготовиться ко всему сразу не возможно, а проблемы никогда не ждут, когда ты будешь к ним готов.





Глава 14

Спектакль




Вернувшись в свои покои, я долго рассматривал зелёный кристалл. Не хотелось и крупицы энергии из него упустить.

Сжав зелёный кристаллик в кулаке, я направил всю концентрацию на то, чтобы максимально расширить энергетические каналы.

В следующий миг, энергия хлынула в тело мощным потоком, наполняя каждую клетку новой силой. Очень надеюсь что впитал всё, и сила кристала впиталась полностью.

Жалко что у меня нет силы знахаря, очень бы хотелось вновь увидеть тот самый цветок у себя в груди, да поглядеть, как сильно вырос лепесток зелёного оттенка.

Утром меня разбудил Дмитрий:

— Граф ждёт в тренировочном дворе. Советую поторопиться.

Солнце едва поднялось над горизонтом, когда я вышел во двор. Злобин уже ждал, облачённый в простую тренировочную одежду. Рядом с ним на стойке поблёскивали клинки — от лёгких шпаг до массивных мечей.

С утра тренировочная площадка пустовала, только два гвардейца стояли поодаль, наблюдая за округой ну и собственно сам Злобин.

Меня вдруг пронзила странная мысль — я буду скрещивать оружие с человеком, который буквально создал меня из небытия. Не просто учитель против ученика, нет… Нечто гораздо более древнее и фундаментальное. Творение, бросающее вызов своему творцу. Как в тех легендах, где глиняный голем восстаёт против раввина, или где первый человек ослушивается бога, вкусив запретный плод.

Злобин слепил мою плоть и призвал душу из бездны червоточины. Он дал мне второй шанс, новое тело и новую жизнь. И вот теперь я стою напротив него с оружием в руках. Есть в этом что-то… кощунственное и одновременно неизбежное. Будто сама природа требует от создания однажды превзойти создателя.

Усмехнувшись этим мыслям, я поприветствовал его:

— Доброе утро! — поприветствовал я.

— Здравствуй Константин, — кивнул он мне. — Что ж, ты показал как умеешь управляться с тварями изнанки. Я хотел бы посмотреть, сможешь ли ты что-то противопоставить тварям с перстнями аристократов.

Я вздёрнул бровь. Граф за словом в карман не лезет. Интересно, чувствует ли он ту же странную связь между нами? Понимает ли, что всё это куда глубже обычной тренировки? Или для него я просто очередной инструмент, голем, созданный для выполнения задачи?

Он указал на оружие:

— Выбирай, что по душе.

Пока я осматривал мечи, Злобин заметил:

— Удивительный ты видящий, обычно, подобные тебе предпочитают дистанционный бой, становятся снайперами. Но ты, похоже, способен поломать этот стереотип.

Не глядя выбрал полуторный меч, взмахнул им — не слишком тяжёлый, но и не лёгкий. На лезвии виднелась крупная печать усиления удара без побочных стихий. Может не так эффектно, но если клинок выдержит, таким можно стены пробивать.

Злобин взял себе похожий клинок:

— Начнём?

— Я готов, Роман Михайлович, — ответил я.

В следующий же миг, граф атаковал меня без предупреждения. Граф бил жёстко и наверняка, целился прямо в горло. Я едва успел отбить удар, как его меч устремился мне в живот.

Я кое-как ушёл в сторону, но граф был слишком быстр.

— Неплохо, — похвалил Злобин, на мгновение отступая. — Кристалл явно пошёл на пользу.

Я опомниться не успел, как его клинок блеснул перед моими глазами.

Этот удар я отклонить не успевал…

Однако в следующий миг вспыхнула оранжевая вспышка и клинок отскочил в сторону — сработал тот самый защитный амулет, который граф дал мне вчера, да так и не забрал.

— Ты должен быть всегда готов к нападению, — произнёс Злобин. — Ни один аристократ не оставит тебе шансов и не каждый артефакт способен отразить удар.

Граф смог застать меня врасплох, но больше я ему такого не позволю

Я влил энергию в способность видящего, и меня едва не ослепило от ауры Злобина горящей красно-оранжевым.

Да сколько же в нём мощи⁈

Но сдаваться я не собирался, разорвав дистанцию, я сфокусировался на потоках его энергии и на узлах. И речи не шло о том чтобы его ранить, но я могу предугадывать его движения и держать на расстоянии, а там…

Магическое зрение показывало, как энергия струится по телу графа, концентрируясь то в руках, то в ногах.

Вспышка энергии в ногах — граф подпрыгнул и устремился ко мне. Кисть наполняется яркой энергией. И речи быть не может, чтобы принимать этот удар на клинок.

Я попросту отстранился, отклонив голову. Клинок просвистел в паре сантиметров от моего лица, а я вдруг оказался в очень удобной позиции прямо за спиной графа. Злобин такого явно не ожидал, а я развернувшись, самым обидным образом пнул графа по его благородным ягодицам.

Граф на миг потерял равновесие, но устоял, а потом вдруг резко развернулся ко мне.

Глаза его полыхали гневом. Кажется, меня сейчас будут убивать…

Отчего-то взгляд зацепился за стоящего неподалёку гвардейца. Он тоже был одарённым, и его аура очень уж ярко полыхала синим. Надеюсь он понимает что у нас со Злобиным товарищеский спарринг и не присоединится к нам.

Следующий обмен ударами превратился в настоящий танец. Клинок графа со свистом рассекали воздух, а я лишь пятился, выискивая хоть какую-то уязвимость.

Искры так и летели при каждом соприкосновение зачарованной стали. Я только и успевал, что парировать удары, о том, чтобы атаковать не было даже времени подумать.

Меня если честно удивляло. почему Злобин до сих пор не сломил мою защиту, ведь разница в наших силах колоссальна. Не верится что кристаллы дали такое усиление.

Внезапно Злобин изменил тактику. Его свободная рука описала в воздухе сложную фигуру, и земля под моими ногами пришла в движение. Я едва успел отпрыгнуть — в том месте, где я только что стоял, из почвы выросли острые каменные шипы.

— Это нечестно! — возмутился я, уворачиваясь от очередного каменного выброса.

— Честь аристократам лишь для того, чтобы качать права. Или, чтобы был повод для сатисфакции, — усмехнулся граф, создавая новые препятствия. — Аристократ пойдёт на любые подлости, чтобы победить.

Злобин явно наслаждался боем. Его глаза горели азартом, движения становились всё более размашистыми, зрелищными. Он словно решил покрасоваться передо мной своими навыками фехтования.

Пришлось импровизировать.

Я оттолкнулся от одного из шипов, и рванулся прямо к графу с занесённым мечом.

Развязка наступила неожиданно. Я пропустил момент, когда граф влил слишком много энергии в контрудар. Наши клинки встретились, раздался звон — и мой меч попросту переломился на две части. Обломок отлетел в сторону, описав в воздухе сверкающую дугу.

Однако на этом ничего не закончилось, клинок графа, пролетел мимо меня, а обломок моего меча, продолжил свой полёт и ткнулся в щит графа, на уровне лица.

Последовала яркая вспышка.

Меня на миг ослепило, а в следующий момент я увидел, что графа отбросило на пару метров.

Он стоял на четвереньках, и тряс головой.

Признаться это и вовсе ввело меня в ступор. Неужто я попал в какую-то уязвимость, или меч в моих руках обладал очень уж убойной печатью?

Злобин вдруг показался совсем старым и ослабшим стариком.

Он вдруг совсем по старчески закряхтел:

— Сколько не копи силы, а старость берёт своё, — криво улыбнувшись, произнёс он, не спеша выпрямляться. Ты великолепно сражался, — произнёс Злобин и натужно вздохнул.

Ну а я и вовсе перестал что-то понимать. Его аура по-прежнему сияла угрожающим светом. Сила бурлила в нём, а графа стоял на коленях согбенный и жалкий…

Я шагнул было к нему, но в следующий миг, гвардеец с синей аурой, которого я приметил ранее, вдруг сорвался с места.

Я решил что он спешит на помощь графу, но тут у него в руках сверкнул меч, и судя по потокам энергии хлынувшим в печать, шутить воин не собирался.

Не зная к чему готовиться, я принялся заливать энергию в силовую печать обломка меча.

Граф, заметив приближающегося гвардейца, вяло махнул рукой:

— Не стоит, я сам, — прокряхтел Злобин, но гвардеец и не думал замедляться, напротив, он стал вливать энергию в ноги, чтобы бежать быстрее.

В следующий миг, гвардеец прыгнул.

Я приготовился, ожидая атаки, но вдруг понял, что атака направлена не на меня…

Клинок гвардейца, летел прямо на шею Злобина.



Граф, продолжая глядеть на меня, вдруг улыбнулся. Пламя в его глаза вдруг полыхнуло прежним жаром. Фигура, ещё миг назад казавшаяся немощной, вновь наполнилась силой. Аура полыхнула подобно факелу.

Граф резко выпрямился и повернулся лицом к гвардейцу. Злобин выставил навстречу летящему мечу ладонь, а затем попросту поймал клинок пальцами.

На гвардейца было страшно смотреть. Казалось он постарел лет на десять. Лицо его побледнело, а глаза, еще мгновение назад сверкавшие злобой, вдруг поблекли и стали выражать отчаяние.

— Что ж, Гоша, я уж стал подумывать, что ты никогда не решишься, — с отеческой заботой произнёс Злобин.

— Роман Михайлович, я… — опустив плечи простонал гвардеец.

— Я знаю, — сочувствующе покивал граф, — я всё знаю. И если бы ко мне сразу подошёл и всё рассказал — решили бы проблему. Всё бы исправили.

— У меня не было выбора…

— Выбор есть всегда, Гоша, выбор есть всегда.

Я даже опомниться не успел, как вокруг резко увеличилось число гвардейцев.

К Злобину и стоящему перед ним парню, вышел Дмитрий. Лицо его выражало скорбь:

— Что же ты Гоша, мы же мне как сын был, — проникновенно произнёс Дмитрий, а гвардеец вдруг всхлипнул.

— Уведите его, — беззлобно произнёс граф, а затем, как ни в чём не бывало, повернулся ко мне.

— Что ж, Константин, даже не ожидал такого уровня. Ты прекрасно фихтуешь! — торжественно объявил граф. — Не стыдно выпускать тебя в общество. С зелёным уровнем, меня смог потеснить, ишь! В любой дуэли возьмёшь верх.

Радушная улыбка графа на меня не подействовала:

— И к чему был этот спектакль? — спросил я.

— Переигрываю, да? — покривился граф.

— Есть немного, — хмыкнул я.

— Считай это вводной частью в мир местной аристократии, — развёл руками Злобин. — Верить нельзя никому и никогда. Вернее, верить нужно, куда же без этого, но всегда нужно быть готовым, что самый верный человек окажется подкуплен.

Я перевёл дыхание, оценивая своё состояние. Несмотря на интенсивность боя, усталости почти не чувствовалось. Более того, энергия словно бурлила внутри, требуя выхода.

— Сюрпризы на сегодня еще ожидаются? — спросил я.

— Конечно, и не один! — расхохотался граф. — День только начался. Идём, я так расчувствовался после всего этого, что у меня для тебя ещё один подарок.



Мы с графом оказались в библиотеке. Просторное помещение, заставленное массивными шкафами из тёмного дерева, тонуло в мягком свете магических светильников. В воздухе витал характерный запах старых книг и пергаментов.

Злобин устроился в глубоком кожаном кресле, на подлокотнике которого был вытиснен неизменный волк с рубином в пасти. Я присел напротив, собираясь с мыслями.

— Видишь ли, Константин, настоящий аристократ должен быть готов к любым неожиданностям. Одной стихии, каким бы сильным ты в ней ни был, порой недостаточно. У меня вот родная стихия — земля. В частности камень. Еще вот приобрёл стихию духов. Маловат арсенал, не находишь? А ты и вовсе видящий. нам без дополнительного инструментария никуда.

Он поднялся и подошёл к одному из шкафов:

— Возьмём, к примеру, твой палаш. В нём заключена стихия воздуха и печать молнии. Отличное сочетание для ближнего боя. Я могу метать каменные шипы или растить из земли каменные колья, — он достал из шкафа небольшую шкатулку, — но иногда ситуация требует иного подхода.

Вернувшись в кресло, он открыл шкатулку:

— Взгляни.

На бархатной подушечке лежал массивный перстень. Даже без магического зрения было видно, что это не просто украшение — слишком уж замысловатой была вязь символов на его поверхности.

— Печать замедления, — пояснил Злобин. — Тоже стихия земли, но такой грани у меня нет. Зато есть артефакт, который компенсирует этот недостаток.

Я внимательно изучил перстень. Магическое зрение показывало сложную структуру заклинания, вплетённую в металл. При активации она должна была создавать поле, замедляющее всё в определённом радиусе.

— А твой пистолет? — продолжил граф. — Стреляет огненными шарами. Это уже стихия огня, хотя у тебя самого такой предрасположенности нет. Понимаешь, к чему я веду?

Я кивнул. Всё это я и так знал, но графа не перебивал — вдруг что-то новое узнаю. К тому же он говорил о подарках.

— Кстати об артефактах, — Злобин снова потянулся к шкатулке. — У меня есть кое-что для тебя.

Он достал ещё один перстень, поменьше первого. В тусклом свете библиотеки блеснул зелёный камень с искусно выгравированным листком на поверхности.

— Это я дарю тебе, — граф протянул мне перстень. — Артефакт со структурой заклинания лечения. Просто вольёшь в него силу, а дальше… — он усмехнулся, — дальше сам разберёшься. Для видящего это не составит труда.

Я принял подарок, сразу же активируя магическое зрение. Внутренняя структура артефакта формировалась в несильное целительское заклинание.

— Благодарю, Роман Михайлович, — это действительно очень ценный подарок.

— Считай это инвестицией в твоё будущее, — отмахнулся Злобин. — К тому же, целительские артефакты всегда полезно иметь под рукой. Особенно тем, кто часто имеет дело с тварями из червоточин.

Я надел перстень — он идеально сел на палец, словно был создан специально для меня. По коже пробежала лёгкая волна тепла.

— Структура заклинания адаптивная, — продолжил объяснять граф. — Чем больше силы вложишь, тем сильнее эффект. Но если постоянно поддерживать заряд, будет ещё и силы восстанавливать, — граф вдруг порывисто поднялся с кресла: — Ну а теперь пора собираться.

— К Пылаевым? — спросил я.

— И к ним тоже, но для начала, надо посетить пару мест.





Глава 15

Завод




Магомобиль плавно катил по трассе, мягко покачиваясь на неровностях дороги.

Удивительно, но сегодня Роман Михайлович выбрал не свою обычную машину, — громадный чёрный седан, а магомобиль попроще. Старая модель, не блистала полиролью, а выглядела старой и пошарпанной.

— Не смотри, что она такая неказистая, — бодро произнёс Дмитрий, заметив мой скепсис, — внутри этой малышки живёт истинный зверь.

За окном проносились живописные пейзажи, а я сидел и попивал из бутылки энергетически заряженную водичку.

Похоже, начинается новая жизнь и мой путь.

Во внутреннем кармане лежала толстая пачка банкнот — подъёмные от графа, а в багажнике рюкзак и чемодан с вещами, оружием, а также с мешочком энергоядер.

Магомобиль притормозил у массивных ворот, но это явно было не поместье Пылаевых. Над ними красовалась большая вывеска «Мучной кооператив».

— Что, за хлебушком решили заехать? — поинтересовался я не без иронии.

Злобин расплылся в улыбке:

— И не только, здесь и пиво великолепное. Кстати, рекомендую. Качество лично гарантирую.

Он кивнул на логотип кооператива:

— Только не злоупотребляй, это знаешь ли вредит делу, — сказав это, граф принялся стягивать родовой перстень с пальца.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Я нечасто появляюсь на людях, — улыбнулся он, — мало кто знает, как я выгляжу на самом деле.

— И всё же, для чего мы здесь, — спросил я.

— Скоро всё увидишь, — улыбнулся он, и вдруг по старчески съёжился, став напоминать старика. Точно так же как во время сегодняшнего спарринга.

Интересно, что-то на этот раз задумал?

Ворота открылись, а наш автомобиль въехал на парковку и остановился у чёрного полированного внедорожника.

Будто по команде, задняя дверь внедорожника распахнулась и оттуда вышел невысокий мужчина с потертым кожаным портфелем.

Увидев появившегося из автомобиля Злобина, мужчина расцвёл в радостной улыбке. Вполне можно было бы заподозрить искренность, если бы не холодные цепкие глаза. Хотя и Злобин был ему подстать.

— Познакомься, Константин, — произнёс граф, стоило мне появиться рядом с ним. — Это Лаврентий Петрович — блестящий нотариус и мой хороший друг. Способен заключать сложнейшие сделки почти моментально, обладает прямо таки сверхъестественным чутьём на подводные камни, при чем, в любых сделках, — последнее он явно выделил.

Мужчина поправил очки, словно пытаясь спрятаться за этим нервным жестом, и улыбнулся мне своей, уверен, фирменной, искусственной улыбкой.

— Вы, как я полагаю, будущий член семейства Пылаевых, — заключил он. — Рад знакомству.

Мы пожали руки.

Что ж, интересное место для встречи с нотариусом, но хлебозавод, так хлебозавод.

— Что ж, прошу за мной, нас уже ждут, — произнёс Злобин.

Директор завода встретил нас в дверях своего кабинета.

— Здравствуйте, Фёдор Павлович, — кивнул ему Злобин.

— Роман Михайлович, дорогой, вы бы предупредили, я бы вас у ворот встретил, — причитал грузный мужчина с залысинами и цепким взглядом хозяйственника. Выглядел непривычно встревоженным.

— Это было бы точно излишним, мой друг, успокоил его Злобин, ты лучше скажи, объявлялись наши товарищи?

— Да-да, уже звонили, скоро будут! — Суетливо закивал мужчина. — Вы проходите в кабинет, я сейчас чай организую…

В просторном зале заседаний царила деловая атмосфера. Длинный стол красного дерева, кожаные кресла, репродукции картин на стенах — типичный антураж кабинета важного человека. Я расположился чуть поодаль от Злобина, наблюдая, как нотариус раскладывает на столе свои бумаги.

Злобин сидел скрючившись, и старательно изображая безобидность глядел перед собой, сложив сцепленные руки на коленях. Верхнюю пуговицу пиджака он не расстегнул, от чего пиджак вздыбился, придавая ему ещё более жалкий вид.

Я сел чуть поодаль — по словам Злобина я выглядел излишне агрессивно, а это может помешать делу.

После короткого звонка, директор завода объявил осипшим голосом:

— Барон Зорин уже здесь.

— Вы главное не переживайте, — ободряюще произнёс Злобин.

Спустя минуту двери распахнулись, и в помещение ворвался парень лет двадцати пяти. Он старательно хмурил брови, тем самым стремясь показать всему миру, что он серьёзный человек и шутки с ним плохи.

Перстни на пальцах (еще бы понять какое из них родовое), золотая цепь на шее, — все кричало о желании продемонстрировать свой статус.

Да уж, гонору парню не занимать, но по сути — мелкая сошка. Бедолага из кожи вон лезет, пытаясь казаться значительнее, чем есть.

Истинное зрение подтвердило первое впечатление — аура барона колебалась на базовом зелёном уровне силы…

— Итак, вы готовы к подписанию документов? Я требую немедленно удовлетворить мои… требования.

Я едва не рассмеялся от его нелепости.

— Здравствуйте, здравствуйте, Пётр Евграфович, я полагаю? — Злобин указал на кресло напротив себя. — Вы присаживайтесь, будьте добры, молодой человек, давайте не будем горячиться…

Граф настолько натурально играл роль согбенного жизнью человека, что даже я поверил, его только аура и выдавала.

Барон Зорин скользнул взглядом по рукам Злобина лежащим на столе. На его губах появилась наглая улыбка.

— А ты еще кто, очередной торгаш, решивший что может говорить на равных с аристократом? Я пришёл не разговоры вести, я пришёл за причитающимся мне по праву.

— Простите мне мою дерзость, — захлопал глазами граф, — но видите ли, я совладелец этого завода. Пускай и не по бумагам, но я имею некоторые права на него. И раз уж нам суждено лишиться имущества, то я хотел бы знать, почему так произошло.

— Тут и говорить не о чем, вы передаёте мне завод и прилегающие территории, на том и расходимся, а о причинах твой партнёр пускай всё объясняет.

— Да что вы говорите? — хмыкнул Злобин, очень натурально изображая сломленного человека, который не теряет чувства духа. — При всём моём уважении, ваше благородье, вы ведь не бандит какой. Так в цивилизованном обществе не принято. Надо ведь объяснить в чём заключается ваша претензия? Может, мы сможем решить вопрос менее губительно для нашей стороны.

— Бандит? Ты меня решил сравнивать с бандитом, холоп? Ты, грязь из-под ногтей не вымыл, а рот раскрываешь.

Я едва держался чтобы не рассмеяться, когда граф при таком обращении смиренно склонился.

— Федор, — повернул Зорин голову к директору завода, — ты и так должен мне значительную сумму. К тому же, ты оскорбил мою честь. Теперь еще и твой приятель решил выкопать себе могилу, своим же языком. Мне нравится иметь с вами дело. Вы на границе совсем забыли кому должны кланяться и сапоги целовать. Я вас всех научу, кто такой аристократ. А для начала пущу вас по миру.

. Я внимательно наблюдал за его поведением. У меня складывалось ощущение, что он читает заученный текст. Гонору то ему не занимать, а вот уверенности не особо. Он явно не верил до конца, что в ответ на его беспочвенные наезды, последует покорность.

— И… и всё же, — вполне натурально заикаясь произнёс Злобин. — А на каком основании Фёдор Павлович должен вам деньги? И о каком оскорблении идёт речь?

Барон небрежно бросил на стол портфель. Замок на нём раскрылся, и он достал из него пачку документов:

— Вот долговые расписки. Они покрывают треть стоимости завода. — Он попытался придать голосу твердость. — Но учитывая неуважительное отношение Федора Павловича… его хамство при нашей последней встрече… я считаю, что имею право на полную компенсацию. То есть, на весь завод. Там же договор о передаче имущества в мою собственность.

Злобин покряхтывая поднялся, и потянулся через весь стол за документами.

Барон же смотрел на него свысока с надменной усмешкой.

Наконец, взяв документы в руки он принялся изучать.

— Весьма неплохой договор, смотрю вы подготовились, — прокомментировал Злобин. — Вы ведь в курсе, что такие договора должны быть заверены нотариусом?

Граф поглядел на барона поверх документов.

— К чему это? — с прежним гонором спросил барон.

— Так сделка будет недействительна. А вдруг Фёдор Павлович подписывал его под давлением? — произнёс Злобин возвращаясь к документам. — Мда, молодёжь нынче… А здесь у нас… — Он взял следующую пачку документов.

— Это долговые расписки, на основании которых я требую…

— Хм, действительно инвестиционные долговые расписки, и не поспоришь, — иронично хмыкнул граф, не скрывая улыбки глядя на барона Зорина. — И по этим документам, в этом году, даже были выплачены дивиденды.

— И что? — явно ничего не понимая, спросил Зорин.

— То что вы несёте откровенную ахинею, — усмехнулся Злобин.

— Вот! — оживился Фёдор Павлович, — я ему то же самое сказал.

Глаза барона полыхнули гневом.

— Боюсь, после того как вы отдадите мне своё имущество, одного из вас я убью в назидание, — прошипел он.

— Да вы не кипятитесь так, барон — подмигнул ему Злобин, — я взял с собой нотариуса. Мы обязательно подпишем с вами сделку.

От резкой метаморфозы произошедшей со злобиным, и от его улыбки, даже у меня по спине пробежали мурашки. А вот Зорин пока ничего не понял. Интересно, какую сделку имеет в виду Злобин?

Мужчина сидевший напротив Злобина кашлянул. До этого он сидел столь незаметно, что даже я забыл о его существовании.

— Вот поглядите на эти художества, — не скрывая глумления, Граф передал нотариусу бумаги, и уже через минуту брови Лаврентия Петровича удивленно поползли вверх.

— Да это же курам на смех, на что вы рассчитывали барон? — спросил нотариус переведя взгляд на Зорина.

Тот, уже явно дойдя до белого каления, хотел было выдать очередную тираду, но Злобин его грубо перебил.

— Что же вы, Зорин, себе позволяете? Совсем у молодёжи мозги атрофировались! — Повысив голос, прорычал Злобин. — У вас то у самого рыльце-то в пушку. Есть у меня любопытные аудиозаписи. На них вы угрожаете моим деловым партнерам расправой, требуя передать вам эти расписки. Потом, с этим расписками приходите к верному мне человеку, требуете чтобы вам отдали моё имущество. Вы в своём уме? Или тот кто вас послал, не сказал, с кем придётся иметь дело?

Лицо барона приобрело задумчивый вид, кажется он стал замечать изменения произошедшие с графом..

— Этот завод принадлежит мне. И любые нападки на моих людей и имущество, я воспринимаю как личное оскорбление. — Он сделал паузу. — Думаю, нам стоит обсудить, что вы можете предложить, чтобы избежать… неприятностей.

— Да ты кто такой вообще? — взревел Зорин. Его аура полыхнула, а в руках появились потрескивающие шарики холода. Он старательно пытался перенять инициативу, но куда ему. — Мне проще убить вас обоих…

Злобин, иронично улыбаясь, с ловкостью фокусника надел на палец графское кольцо с гербом и чёрной квадратной каймой. Характерная кайма свидетельствовала о том что Злобин является главой графского рода.

— Я граф Злобин, владелец большинства территорий в Красноярской губернии, а вы, судя по вашему кольцу, безземельный барон, и всё ваше имущество, это пыльный костюм на вас.

Барон захлопнул раскрывшийся было рот, напоминая выброшенную на берег рыбу.

Я активировал истинное зрение, наблюдая, как аура барона пульсирует от страха. Забавно наблюдать, как показная спесь сменяется животным ужасом.

— По случаю вашего визита, — Злобин достал еще один комплект документов, — я подготовился. Вот, собственно, договор дарения, на эти самые долговые расписки, в мою пользу. К слову, мне стало известно о двух небольших предприятиях, недавно перешедших в ваше владение. Кстати, они когда-то принадлежали моей семье, а учитывая ваше рвение к справедливости, думаю, вы будете только «за» передать их мне. — Он снова улыбнулся. — Предлагаю забыть все конфликты, поверьте, они вам ни к чему. Жизнь, знаете ли, дороже. Но загладить ваше поведение всё же придётся. В качестве бонуса обещаю сохранить вам жизнь и здоровье.

Его улыбка была поистине страшной в своей доброжелательности. Я невольно восхитился — Злобин мастерски играл роль радушного хозяина, предлагающего гостю единственный способ спасти свою шкуру.

Барон, будто загипнотизированный глядел на родовое кольцо у графа на пальце и, его начала сотрясать мелкая дрожь.

— Барон Зорин, вы в порядке? — участливо поинтересовался Злобин. — Кивните хоть, если готовы подписывать. Все документы готовы. — Он выразительно постучал пальцем по красной папке. — Или предпочитаете, чтобы я вызвал вас на дуэль? Уверяю, если составите на меня завещание, я подарю вам быструю смерть.

— Господин Злобин, — прошептал барон трясущимися губами, — я не знал…

— Все мы порой чего-то не знаем, — доброжелательно улыбнулся барону Злобин.

— Меня убьют… — предпринял новую попытку барон.

— О, не беспокойтесь, на дуэли я убью вас куда вернее, — Злобин словно ждал этих слов. — А если подпишете, я готов предложить вам свою защиту. Разумеется, в обмен на клятву верности. Пара небольших обрядов обеспечат вашу… лояльность.

— Но это же… это запрещенные обряды! — в ужасе прошептал барон.

Он попятился, но в следующий же миг, двери за его спиной с громким стуком захлопнулись.

— Конечно, запрещенные, — согласился Злобин. — Только какая вам разница, если альтернатива смерть?

Стоило лишь поаплодировать. Злобин виртуозно загнал свою жертву в угол, не оставив ни единого пути к отступлению. Либо мучительная смерть от рук конкурентов, либо «добровольное» подчинение через запрещенные обряды.

И ему ведь даже не пришлось угрожать или демонстрировать силу. Графское кольцо сделало это за него куда вернее. Что касаемо остального, барон Зорин самостоятельно выкопал себе яму.

— Эх, перекусить бы, — потянулся Злобин.

Мы уже двадцать минут ехали по пустой дороге.

Нотариус своим ходом отправился к Пылаевым, и должен был подготовить все документы к нашему приезду.

Барон Зорин, остался на заводе, где сердобольный Фёдор Павлович отпаивал его водой.

Злобин же, получил нового слугу, которому вероятнее всего скоро подсунет очередного гомункула в качестве блудного сына. Кроме всего прочего, граф получил долговые расписки, а также стал бенефициаром еще двух предприятий. Пускай пока что владельцем и числился барон Зорин, однако предприятия должны были перейти в полное владение Злобина через год. Как объяснил нотариус, это избавит Зорина от ненужных выплат в казну.

— Фёдор, — обратился Злобин к водителю, — надо бы заехать в нашу чебуречную на Соколиной горе.

— Будет сделано господин, — ответил Фёдор. Однако его голос явно выдавал недоумение.

На мой вопросительный взгляд он ответил.

— Небольшой крючок, Костя, зато виды там великолепные.

— Охотно верю, — ответил я, подозревая неладное.

— Кстати, ты когда-нибудь стрелял из снайперской винтовки по аристократам?





Глава 16

Отстрел аристократов




Я в общих чертах запомнил дорогу к поместью барона Пылаева. Сейчас мы явно ехали не туда. Очень уж большой крюк сделал Фёдор — наш водитель. По крайней мере, мы отклонились от курса значительно. Более того, Фёдор повернул к возвышающемуся над дорогой строению, и магомобиль начал петлять по горному серпантину, то взбираясь вверх, то опускаясь в живописные низины.

Дорога становилась всё более крутой. Каменистые откосы сменялись пологими спусками, поросшими невысокой травой.

— Места там чудеснейшие, — заверил меня Злобин, заметив мой вопросительный взгляд. — А вид какой, ты не поверишь. И самые вкусные чебуреки в этой местности.

Граф говорил с заметным воодушевлением, как человек, возвращающийся в любимое место. Он даже слегка подался вперёд, высматривая что-то знакомое за поворотом. Эта непосредственность казалась странной для человека его положения, но в то же время делала его… человечнее.

Уверен, Пылаев ждёт в нетерпении, когда уже Злобин явится. А приехавший заранее нотариус только усиливает его тревогу. Дело-то не шуточное. Но Злобин был абсолютно спокоен, и в каком-то предвкушении то и дело потирал руки, словно богатый дядюшка, готовящийся преподнести детям долгожданный подарок. Хотя, не удивлюсь, если он так радуется в предвкушении чебуреков, а о Пылаевых даже и не вспоминает.

Магомобиль преодолел очередной крутой поворот, и я заметил, как воздух стал свежее. Дышалось легко, в груди разливалось приятное тепло. Мы поднимались всё выше, оставляя позади душноватую равнину. Там, внизу, осталась дорога, ведущая к поместью барона, его тревоги и нетерпение. А здесь царило умиротворение, и даже шум работы техники казался тише.

Места, по которым мы ехали, на самом деле были на удивление красивы. Я прямо-таки вдохновился.

Злобин тем временем описывал чуть ли не магические способности поваров кафе на Соколиной горе, а я, признаться, изрядно проголодался после воспитательной беседы с бароном Зориным, от чего мой желудок отозвался требовательным урчанием.

Словно прочитав мои мысли, или услышав трели моего желудка, Злобин неторопливо и с особым смаком рассказывал о тонкостях приготовления тех самых чебуреков, о секретном рецепте теста, о специальной приправе, которую хозяин добавляет в мясо. Граф говорил так увлечённо, что на какое-то мгновение позабыл обо всём.

Мы остановились у дубравы, в зарослях которой угадывался двор с рядом аккуратных домиков. Вокруг было тихо, лишь где-то вдалеке слышался шум небольшого водопада. Воздух наполнял аромат свежеиспечённого хлеба и жареного мяса. Нас тут же вышел встречать хозяин — усатый мужчина с задорно сдвинутой на затылок кепкой.

— Роман Михайлович, давно не заезжали. Рад вас видеть, — произнёс он с искренним почтением.

— Да как-то не до того всё было, — ответил граф с лёгкой досадой в голосе.

— Вам как обычно? — хозяин ловко поправил кепку.

— Спасибо, да, мне как обычно. И моему спутнику тоже… — Злобин кивнул в мою сторону. — И Фёдора не забудь. Он сегодня со мной с самого утра мотается.

— Мы вас в миг накормим!

— Не торопитесь, — добавил граф с лёгкой улыбкой. — Мы хотим прогуляться. Ещё нагулять аппетит.

— А, понял, — подмигнул мужчина с таким видом, будто они со Злобиным делили какую-то давнюю тайну. — Дмитрий-то уже приехал. Ждёт вас.

Злобин лишь улыбнулся и поманил меня рукой.

— Пойдём, Костя.

— Дмитрий тоже приехал пообедать? — я взглянул на Злобина, пытаясь понять, почему тот опередил нас.

— В том числе, — усмехнулся граф с хитрым блеском в глазах. — Хотя обед — не главное на нашей повестке на этот час.

Мы с графом миновали обширный двор, состоящий из бревенчатых домиков разных размеров, судя по всему, каждый со своим особым предназначением. Активировав истинное зрение, я отметил обилие защитных печатей и контуров, что опоясывали территорию, искусно вплетённые в саму землю под нашими ногами. Злобин явно не скупился на охрану своих владений.

В одном из домов, отведённом под кухню, кипела работа. Из трубы валил ароматный дым, а через открытые окна доносились аппетитные запахи и звонкие команды. Тучный повар, с лицом красным, как раскалённое железо, покрикивал на снующих туда-сюда поварят. В истинном зрении я различил слабое свечение вокруг печи и печать огня — выходит печь-то артефактная!

— Сюда, — Злобин неожиданно свернул с основной дорожки и подвёл меня к небольшой калиточке, которая сливалась с окружающими кустами. Если бы не знать, куда подходить, её и разглядеть-то было сложно. Я распознал её только благодаря способностям видящего, да по сети защитных рун на ней, что мерцали приглушённым синим светом.

Граф провёл ладонью над калиткой, не касаясь её. Замок щёлкнул, повинуясь хозяину.

— Сейчас я тебе покажу, какой вид открывается с другой стороны этой горы, — произнёс Злобин, пропуская меня вперёд. — К слову, не каждый может насладиться этим видом. Есть там у меня особое привилегированное место. — Его глаза блеснули каким-то особым азартом, который я уже видел сегодня перед спектаклем на хлебокомбинате.

— Предположу, что и кафе вам принадлежит, — произнёс я, отмечая.

Злобин довольно хмыкнул:

— Ну, а куда же без этого? Если хочешь идеальную для себя кухню, построй её сам и найми лучших поваров. — Он задумался на мгновение. — Знаешь, в чём главная ошибка большинства аристократов? Они пытаются контролировать только то, что у них перед глазами. А настоящая власть — в мелочах, чтобы каждая деталь была по твоему и как тебе нравится. Любимая еда, приятная телу одежда, удобная обувь. А эти выскочки ратуют лишь за эффектность и пустую красоту. Они просто не способны наслаждаться подобными местами и видами. У них атрофировано чувство прекрасного.

Мы углубились в лесистую часть горы по узкой, едва заметной тропе. Воздух становился еще свежее, сквозь кроны деревьев пробивались солнечные лучи, создавая на земле причудливую мозаику света и тени. Злобин шёл неторопливо, походкой хозяина жизни.

— Скажи, Константин, — внезапно обратился он ко мне, не оборачиваясь, — что ты думаешь о людях, которые пытаются отобрать то, что им не принадлежит?

Вопрос был задан тоном светской беседы, но я ощутил за ним нечто большее.

— Зависит от обстоятельств, — осторожно ответил я. — Сильный всегда стремится урвать кусок пожирнее. Иногда они просто не понимают, с кем связались.

Злобин резко обернулся, и в его взгляде мелькнуло искреннее удовольствие:

— Именно! Не понимают, с кем связались… — он сделал паузу. — Ты мне всё больше нравишься.

Мы продолжили путь в молчании. Примерно через двадцать минут подъёма тропинка вывела нас на небольшую природную площадку, аккуратно облагороженную человеческими руками. Она напоминала удобную смотровую точку, защищённую с трёх сторон горным склоном и густо растущими деревьями. Главная ценность этой площадки заключалась в потрясающем виде на просторную долину. По краю площадки полукругом стояли добротные деревянные столы со скамьями расставленные таким образом, чтобы гости могли наслаждаться трапезой и пейзажем одновременно.

У самого края, почти сливаясь с окружающими зарослями, сидел Дмитрий. Но он вовсе не ждал заказанного обеда, как обычный посетитель. В его руках покоилась массивная снайперская винтовка, направленная куда-то вдаль. Он внимательно всматривался через оптический прицел, и, судя по его сосредоточенному виду, наблюдал за чем-то крайне интересным.

— Ну, как наши дела? — непринуждённо поинтересовался Злобин, подходя ближе.

Дмитрий, не отрываясь от прицела, ответил с лёгкой усмешкой:

— Да как и ожидалось. Наш Селиверстов, как обычно, притягивает к себе неприятности с энтузиазмом супермагнита.

Злобин расхохотался:

— Это точно. А нам это только на руку. — Он подошёл ближе и прищурился, вглядываясь в даль. — Много против него молодчиков приехало?

Любопытство взяло верх, и я приблизился к краю площадки. По мере приближения, вид становился всё более впечатляющим. От открывшегося простора захватывало дух.

Но Злобин и Дмитрий наблюдали за одной конкретной точкой. Чуть поодаль, справа от нашей позиции, я увидел скрытый от посторонних глаз пустырь, над которым нависал каменный мост, соединяющий два холма.

Пустырь был со всех сторон защищён от посторонних глаз рельефом местности. Видимо, это место специально выбиралось для встреч, которые не предназначались для чужих глаз. Однако именно отсюда он просматривался идеально

На пустыре выстроились шесть машин — четыре внушительных внедорожника с затемнёнными стёклами и стоящие против них два элегантных чёрных седана. С такого расстояния они казались игрушечными, как и люди, столпившиеся между ними. Активировав истинное зрение, я попытался разглядеть энергетические контуры, но расстояние было слишком большим для детального анализа. Однако даже так было заметно, что среди собравшихся есть одарённые — их ауры слабо светились на фоне обычных людей.

— Вооружайся! — Злобин кивнул на одну из снайперских винтовок, лежащих рядом с Дмитрием на небольшом столике. — Заодно посмотрим, как ты стреляешь.

Теперь вопрос Злобина о том, умею ли я стрелять стал вполне понятен.

Я медлил, внимательно наблюдая за ситуацией внизу. Люди явно о чём-то спорили, их жесты становились всё более резкими.

— Кого стрелять-то хоть? — спросил я, не спеша брать оружие. Убивать незнакомых людей без веской причины не входило в мои планы.

— Да сам поймёшь, — хохотнул Злобин, откидываясь на спинку скамьи. — По крайней мере, половину лиц ты там сразу узнаешь.

Я задумался. Не так-то много у меня в этом мире знакомых, чтобы легко опознать их с такого расстояния.

— Но предупреждая твои вопросы, скажу так, — продолжил граф, видя моё замешательство. — Мой товарищ, безземельный барон Селиверстов, в который раз пытается решить небольшой земельный вопрос. У него есть участок, который я ему выделил для обслуживания.

Злобин подался вперёд, и его голос приобрёл жёсткие нотки:

— Как ты вчера уже слышал, на мои земли хотят открыть коридор для тварей и культистов. — Его лицо стало серьёзным и будто окаменело, зато глаза выражали ярость. — Так вот, у Селиверстова как раз пограничная земля, через которую такой коридор можно осуществить. Я ведь не сразу понял, почему он так понадобился местным бандитам, и по какой причине они устроили на него такую охоту. Зато теперь всё становится на свои места.

И я прекрасно понимал Злобина. Это была не просто территориальная претензия — кто-то посягнул на безопасность его маленькой империи, и он не собирался прощать подобное.

— Они хотят отнять земли не просто так, — продолжал граф, сохраняя видимость спокойствия. — Это часть более крупного плана. Сначала отберут землю у Селиверстова, потом придут за другими моими вассалами, а затем пойдут и дальше, будто раковая опухоль.

Слушая Злобина, я взял в руки винтовку. Она привычно легла в руки, будто всегда мне принадлежала. Из глубин разума, на уровне рефлексов стали всплывать необходимые знания — как держать оружие, как выравнивать дыхание перед выстрелом, как учитывать дальность и ветер. Пальцы уверенно скользнули по цевью, а приклад упёрся в плечо.

— Поправки есть? — спросил я у Дмитрия, прильнув к прицелу.

— Пристреляна идеально, — отозвался тот с лёгкой усмешкой. Похоже в который раз его удивил — не просто знаю за какой конец винтовки браться, но и соображаю кое-что. — Ветер слабый, юго-западный, можно пренебречь на такой дистанции.

Через оптику картина прояснилась. У внедорожников выстроились около двадцати человек — бородатые, черноволосые, с автоматами наперевес. Их тела покрывали татуировки, выглядывающие из-под одежды. В истинном зрении некоторые из этих рисунков тускло светились — похоже какие-то печати, не просто украшения. Это были не обычные бандиты, а что-то более опасное — возможно, даже те самые культисты, о которых упоминал Злобин.

Напротив них стоял невысокий молодой человек в дорогом, но несколько потрёпанном камзоле. Должно быть, это и был барон Селиверстов. Его защищали всего восемь человек, образовавших вокруг него живой щит. Трое из этих ребят показались мне знакомыми — Михаил, Вениамин и Прохор, да, точно они.

«Интересно, — промелькнула мысль, — остальные тоже созданные Злобиным люди, как и я? И сколько таких, как мы, он уже расставил на ключевые позиции?»

Выходит, против несчастного безземельного барона приехала небольшая армия. Так глядишь, его не то что заставят подписать все, что можно и нельзя, так еще и застрелят там, да прикопают на месте. Парень, стоявший впереди, действительно чувствовал себя очень неуютно. Он говорил, что-то, даже доказывал, но выглядел явно неуверенно. Вениамин, бледный, стоял спокойно, но по нему было видно, что он растерян. Михаил же злобно зыркал на здоровяков. Зато Прохор отчего-то был совсем беззаботен, будто был на прогулке.

— Нельзя ждать, — сказал, Дмитрий. — Чувствую, в любой момент начнется заваруха — тогда наших всех положат, даже спрашивать не станут.

— Значит, придется начать заваруху первыми, — произнес Злобин. Затем глядя на меня добавил, — как ты видишь, со всех сторон меня давят. Пытаются земли отжать и по миру пустить. Да только ведь сами не понимают, что здесь все на мне держится. Вот не станет меня. Кто всем этим будет заниматься? А поэтому, я не собираюсь давать врагам даже малейшую надежду на победу.

— Ауры видишь? — спросил Дмитрий.

Я даже нахмурился. Достаточно ли снайперского прицела, чтобы разглядеть ауры других людей на таком расстоянии? Присмотрелся, напряг зрение, даже глаза защипало. Мне померещилось, что вижу синюю ауру Прохора, но не более. Остальные ауры были для меня невидимы. Хотя, татуировки по-прежнему поблескивали энергией.

— Нет, не вижу, — ответил я.

— А странно. Видящий должен бы увидеть. Не типичный ты видящий выходит, еще и мечом сражаешься… — посмотрел на меня искоса Злобин. — В любом случае, сейчас главное, чтобы ты умел стрелять.

— Итак, — продолжил Злобин, — как только дам команду. Ты, Дмитрий, берешь тех, что справа, идешь справа налево. Молодчиков этих не убивайте по возможности, может сгодятся на что. Так, руки, ноги подстреливайте, чтобы сражаться не могли. Ты, Костя, бей тех, что слева. Идешь слева направо. А я — тех, что посередине.

— Кто подстрелит больше бородатиков, получит от меня подарок, — хохотнул граф.

Стоило мне взять в прицел первого, как Злобин скомандовал:

— Поехали.

Дальше последовали три негромких хлопка, слившихся в один. Я тут же перезарядил винтовку выискивая следующую цель, казалось. Глушители на наших винтовках искажали звук выстрелов до едва различимого шелеста — словно ветер сорвал несколько сухих листьев с деревьев.

Внизу сразу же началась суета. Чёрные силуэты бородачей заметались по площадке, как муравьи, у которых разворошили муравейник. Действовать нужно было быстро, не позволяя добыче рассеяться.

Доли секунды не прошло, как я уже отметил второго. Прицел скользнул по фигуре — задержка дыхания, лёгкое давление на спусковой крючок, отдача в плечо. Ещё один силуэт рухнул на землю обхватив руками колено.

Остальные продолжали разбегаться в разные стороны, прячась за автомобилями. Любопытная деталь — наши явно знали, кто и откуда ведёт огонь, а вот бородачи не понимали. Они вводили стволы автоматов по сторонам, крутили головами, теряя драгоценные секунды.

И эта задержка стоила им девяти бойцов, выведенных из строя едва ли за первую секунду. Только после этого они начали по-настоящему суетиться. Но мы сработали чётко и слаженно.

Каждый выстрел — минус один боец. Девять выстрелов — девять бойцов. Пока бородачи не спрятались за внедорожниками, мы успели положить ещё пятерых. Итого осталось шестеро, включая явного главаря, который сейчас валялся на земле с простреленной ногой и завывал, как раненый волк в капкане.

Наши ребята тоже не стояли на месте. Вооруженные револьверами, они уже окружали бородачей, сжимая кольцо. И судя по результатам их действий, они особо не переживали за сохранность бандитов.

Различие в подходах бросалось в глаза — если после наших выстрелов оставались раненые, то после Михаила и Вениамина оставались только трупы. Видимо, эти бородачи серьёзно их достали.

Молодой человек — судя по всему, все-таки именно тот самый барон Селиверстов — повернулся в нашу сторону и уверенно показал большой палец: мол, дело сделано.

Злобин неторопливо достал из кармана магафон, набрал номер и произнёс с нотками отеческой снисходительности:

— Всё в порядке, Гавриил? Все живы-здоровы? Отлично. Какие документы подписывать, ты знаешь? Если будет сопротивляться, наступи ему на ногу. Надеюсь, разберёшься сам. Если не разберёшься, отправлю к тебе Дмитрия, он точно миндальничать не будет. Но очень надеюсь, что ты уже научишься самостоятельно вести дела, Гавриил.

Закончив разговор, он отложил винтовку в сторону с удовлетворённым вздохом человека, хорошо выполнившего свою работу:

— Ну а теперь можно и пообедать.

Пока Дмитрий собирал винтовки, Злобин повернулся ко мне:

— Ну что, Константин, спешу тебя похвалить, неплохо ты отличился.

— Вы говорили про награду? — хмыкнул я, спокойно протирая руки салфеткой от пороховой пыли.

— Конечно, награда будет. Шикарнейшие чебуреки, — глаза графа заблестели как у ребёнка. — А ещё на сладкое… титул барона, — добавил он с улыбкой. — Ты как? Готов к такому повороту событий?

— Я-то готов, — невозмутимо ответил я. — Главное, чтобы к этому было готово семейство Пылаевых. Ведь если они начнут активно пытаться избавиться от меня, я же буду сопротивляться, — развёл я руками.

— Но главное не доводи до смертоубийства. Всё остальное — дело семейное, — усмехнулся Злобин.

Его взгляд вдруг стал пытливым, почти серьёзным:

— Ты когда-то при нашей первой встрече сказал, что мой план ущербен. Ты всё ещё так считаешь?

Он не стал дожидаться ответа:

— Как видишь, здесь все норовят отгрызть от меня кусок, а один я попросту не успею от всех отбиться. Мне нужны верные люди, такие, на которых я могу положиться. И пусть уж лучше это будут подобные тебе, чем типчики вроде Зорина, которых стоит лишь припугнуть, и они тут же забывают своих старых хозяев.

Граф изобразил замысловатую пантомиму, прокручивая кисть в воздухе:

— В тебе есть что-то такое… и я верю, что ты как минимум не подставишься. А даже если что-то и произойдёт, скорее умрёшь, чем откажешься от своих слов.

Он кивнул в ту сторону, где барон Селиверстов и мои недавние знакомцы разбирали последствия перестрелки:

— Других же будут сдерживать печати.





Глава 17

Семейная идиллия




Вскоре мы вернулись к домикам, и там нас ждало настоящее пиршество. Ароматные чебуреки, только что извлечённые из кипящего масла, соблазнительно исходили паром. Их золотистая, пузырчатая корочка казалась произведением искусства, а от аппетитного запаха кружилась голова.

Я отломил кусочек и осторожно попробовал. Хрустящее тесто, сочный мясной фарш, в котором угадывались нотки лука, кориандра и какого-то особенного, пикантного аромата — это было настоящее откровение. Сок, заключённый внутри чебурека, горячий и наваристый, едва не обжёг язык, но это лишь усилило удовольствие от трапезы.

Злобин наблюдал за моей реакцией с явным удовольствием:

— Недурно, правда? Моим поварам равных нет на три губернии. Семейный рецепт, как говорят.

Чебуреки оказались настолько вкусными, что я не заметил, как расправился с тремя. Сочная начинка, тающая во рту, идеально подобранные специи — это стоило каждой минуты напряжённой «работы».

Дмитрий, поедая четвёртый по счёту чебурек, откинулся на спинку стула и не сдержал лёгкого, почти неслышного «звука удовлетворения», тут же поднеся руку к губам с извиняющимся видом.

— Теперь куда? — спросил я, промокнув губы салфеткой. — Какие на сегодня ещё планы?

— Теперь к Пылаевым, — хохотнул Злобин. — На сегодня утренний план выполнен.

Я едва не рассмеялся, отчётливо представив, как мог бы выглядеть его ежедневник:

1. Предотвратить покушение на себя;

2. Отбить нападение на предприятие и отжать земли у конкурента;

3. Перестрелять пару десятков бандитов.

4. Оформить титул.

Злобин прям-таки супергерой этих земель. Санитар, я бы даже сказал.

— Люблю вкусный обед после отстрела негодяев, — словно прочитав мои мысли, мечтательно произнёс граф, вытирая руки. — Особенно, когда это так полезно и аппетиту, и делу.





* * *


На этот раз члены семьи Пылаевых встретили нас не столь радушно. По крайней мере, на их лицах не было и намёка на приветливые улыбки и доброжелательные приветствия. Воздух в доме будто пропитался напряжением — густым, осязаемым, как перед грозой.

Несмотря на настроение хозяев, Злобин буквально лучился добродушием. Он рассыпался в комплиментах хозяйке, высказывал галантные комплименты дочери и проявлял искреннее дружелюбие по отношению к Александру Филипповичу, словно не замечая их холодности.

Мы быстро прошли в кабинет хозяина, где нас уже ждал нотариус, облачённый в строгий чёрный сюртук, застёгнутый на все пуговицы.

Всё семейство в полном составе заняло места с одной стороны вытянутого стола. Только сейчас я обратил внимание на детей Пылаева — Алиса, была яркой брюнеткой с миндалевидными карими глазами, в которых искрилось едва сдерживаемое возмущение. Её изящные пальцы нервно теребили кружевной платок.

Рядом с ней сидел молодой человек — полная противоположность сестре. Светловолосый, с холодными голубыми глазами матери и решительным подбородком отца. Наследник рода Пылаевых — Дмитрий. Он смотрел на меня с нескрываемой враждебностью, которую даже не пытался спрятать.

Сам барон выглядел изрядно вымотанным, под его глазами залегли глубокие тени. Кажется, последние пара дней дались ему непросто, особенно минувшая ночь, наполненная долгими и серьёзными разговорами. Причина главных его страданий сидела рядом и с каменным лицом и глядела перед собой — баронессе Пылаевой происходящее явно не нравилось.

С другой стороны стола расположились мы со Злобиным, а во главе, словно судья на важном процессе, восседал нотариус. Он методично разбирал бумаги и различные принадлежности — печати, сургуч, перья и чернильницы. Каждый предмет в истинном зрении фонил энергетическими узорами — тонкая вязь рун, защищающих от подделки и магического вмешательства.

Особенно сильно светился главный документ — свидетельство о признании. Я заметил на нём печать имперской канцелярии — знак того, что документ будет иметь высшую юридическую силу.

— Господа, — начал нотариус, откашлявшись, — мы собрались здесь для завершения формальностей относительно признания господина Константина законным сыном барона Александра Филипповича Пылаева.

Молодой Дмитрий при этих словах сжал кулаки так, что костяшки побелели. Алиса побледнела ещё сильнее, если это вообще было возможно. Баронесса сохраняла каменное выражение лица, но её глаза так и полыхали от сдерживаемых эмоций.

— Документы подготовлены согласно всем требованиям имперского законодательства, — продолжил нотариус. — Для их вступления в силу требуется лишь подпись барона Пылаева и свидетелей.

Александр Филиппович тяжело вздохнул и, словно собравшись с силами, взял предложенное перо:

— Нужно ли мне зачитывать текст? — спросил он у нотариуса.

— Не обязательно, но вы имеете на это право, — ответил тот.

— Думаю, все и так прекрасно понимают суть документа, — вмешался граф Злобин. — Константин признаётся сыном барона без права наследования владений. Однако, ему даруется право носить фамилию Пылаев и получать содержание, подобающее его статусу.

Наследник не выдержал:

— Отец, это безумие! — его голос звенел от возмущения. — Ты впускаешь в наш дом чужака!

— Дмитрий! — резко осадила его мать. — Не сейчас.

— А когда? — он подался вперёд. — Когда этот… этот…

— Следите за языком, молодой человек, — холодно заметил граф. — Вы ведь говорите о своём брате.

— Он мне не брат! — выпалил Дмитрий.

Барон Пылаев ударил ладонью по столу:

— Довольно! — рявкнул он, и я заметил, как вокруг его пальцев заплясали крошечные огоньки. — Моё решение окончательно.

Я наблюдал за происходящим со стороны, сохраняя невозмутимое выражение лица. Однако в истинном зрении следил за энергетическими потоками в комнате. Стихийная предрасположенность барона ярко проявлялась в моменты эмоционального напряжения — огненные искры танцевали вокруг его рук, словно готовые в любой момент воспламениться.

Интересно, что у его сына подобной реакции не было. Энергетические контуры молодого человека пульсировали, но без характерных для огневиков узоров.

«Видимо, стихийная предрасположенность значительно слабее, чем у отца», — отметил я про себя.

— Прошу всех сохранять спокойствие, — вмешался нотариус, явно привыкший к семейным сценам. — Это чисто юридическая процедура, и эмоции здесь лишь помешают.

Барон Пылаев глубоко вздохнул, взял перо и твёрдой рукой подписал документ. Затем перо перешло к графу Злобину, который с заметным удовольствием оставил свою подпись в качестве свидетеля.

— Теперь вы, господин Константин, — нотариус протянул мне перо.

Я принял его с лёгким поклоном, на мгновение активировав истинное зрение и проверив документ на наличие скрытых условий или ловушек. Ничего подозрительного не обнаружил — чернила светились ровным красноватым светом, что логично для официальных документов имперской канцелярии.

Подписав свой экземпляр, я вернул перо нотариусу.

— Осталось заверить печатями, — объявил тот, доставая небольшую шкатулку с механическими штампами.

Алиса, молчавшая все это время, вдруг подняла глаза:

— И что теперь? — спросила она, неожиданно обращаясь прямо ко мне. — Вы просто… поселитесь здесь? Станете частью семьи?

В её голосе звучало столько искреннего недоумения, что я не смог удержаться от ответа:

— Я понимаю, что моё появление стало для вас неожиданностью. И не рассчитываю на тёплый приём. Всё, что я скажу — что буду служить роду Пылаевых с честью.

— Как благородно, — процедил Дмитрий, не скрывая сарказма.

— Не стоит так резко судить нового члена семьи, — заметил граф Злобин. — Константин — человек многих талантов. Уверен, он ещё не раз докажет свою ценность для вашего рода.

Нотариус тем временем нагрел сургуч и аккуратно капнул на документы. Барон Пылаев приложил свой родовой перстень, оставив отпечаток в красной массе. Затем нотариус наложил официальную печать, и процедура была завершена.

— Поздравляю, Константин Александрович, — произнёс нотариус. — Отныне вы официально являетесь членом рода Пылаевых.

Молодой Дмитрий при этих словах резко встал и, не произнеся ни слова, вышел из комнаты. Алиса последовала за ним после короткого извиняющегося кивка. Баронесса сохраняла ледяное спокойствие, но её глаза обещали мне множество неприятных разговоров в будущем.

Барон Пылаев поднялся со своего места:

— Что ж, Константин, — произнёс он с деланной непринуждённостью, — добро пожаловать в семью. Полагаю, тебе стоит отдохнуть перед ужином. А нам с Романом Михайловичем ещё многое нужно обсудить.

Граф Злобин выглядел довольным. План был выполнен — я получил фамилию и титул. Он получил «своего человека» в доме Пылаевых. Теперь оставалось лишь укрепить позиции и набраться сил.

Тем временем, переложив документы в отдельную стопку, нотариус спросил:

— Перстень подготовили?

Пылаев перевёл взгляд на Злобина.

— Должны ли? — спросил он.

— Не беспокойтесь, я уже позаботился об этом, — улыбнулся Злобин и достал из нагрудного кармана небольшую бархатную коробочку. — Вот, пожалуйста.

Злобин протянул футляр нотариусу. Маленькими пухлыми пальцами он бережно открыл коробку, демонстрируя содержимое. В магическом зрении перстень блеснул сложным узором — не просто украшение, а будущий родовой артефакт.

— Надеюсь, вы не забудете при формировании герба учесть, что владелец этого перстня не является наследником, — произнёс барон, и я заметил, как его пальцы нервно постукивали по столешнице, выдавая внутреннее напряжение.

— Конечно, конечно, — ответил нотариус, снова углубляясь в бумаги. — Все будет оформлено согласно договоренностям. Учтём все цвета и гравировки. Перстень даёт право носить имя рода, но не претендовать на наследство первой линии.

Баронесса, сидевшая чуть поодаль, крепче сжала подлокотники кресла. Её веко дернулось от едва сдерживаемого раздражения, словно каждое слово, произнесённое в этой комнате, причиняло ей физическую боль.

Стоило мне подняться из-за стола, как Пылаев взглянул на жену:

— Распорядись, пожалуйста, чтобы ему выделили служанку.

— Хорошо, дорогой, — ответила она убийственно ледяным тоном. Женщина смерила мужа взглядом, в котором читалось всё, что она думала о ситуации. Её тонкие пальцы сжатые в кулаки — побелели, ногти впились в ладони, но если не брать это в расчёт, она сохраняла безупречную выдержку.

— И пусть ему проведут экскурсию, чтобы он не шатался где попало, — добавил барон, явно чувствуя себя неловко под этим испепеляющим взглядом и пытаясь отыграть позиции.

Женщина, сделав глубокий вдох, словно собираясь с силами, кивнула, переведя на меня пристальный взгляд. Она тоже поднялась, и мы вместе направились к выходу.

Я мысленно готовился к очередной пытке светской беседой. Баронесса явно не была рада новому члену семьи, но приличия и репутация рода обязывали её соблюдать хотя бы видимость гостеприимства. Впрочем, её холодность была мне на руку — легче иметь дело с открытой неприязнью, чем с фальшивым дружелюбием.

Сразу за дверью нас ждала Алиса, дочь Татьяны Пылаевой. Девушка стояла, прислонившись к стене, словно нарочито демонстрируя неуважение к происходящему. Её каштановые локоны были уложены в модную причёску, но несколько прядей выбились, создавая впечатление лёгкого бунтарства.

Я вышел первым, поэтому девушка, едва увидев меня, зловещим шёпотом произнесла:

— Вы не боитесь несчастного случая?

В её вопросе прозвучало зловещее обещание. Её глаза, тёмно-карие с золотистыми искрами, смотрели прямо и вызывающе.

В этот момент из-за моей спины появилась баронесса. Она слышала каждое слово дочери и её лицо приобрело такое выражение, которое бывает у матерей, когда дети ставят их в неловкое положение перед посторонними.

— Алиса, сколько мне тебя учить? — спросила женщина, окинув взглядом стремительно краснеющую дочь. — Нельзя говорить подобное с такой неосторожностью, тем более при свидетелях. Ты же аристократка, а у нас каждое слово на вес золота. Эх, никак я тебя манерам не научу.

Девушка ничего не ответила, но её щёки залились румянцем, а в глазах мелькнуло нечто похожее на стыд — не за содержание своих слов, а за то, что была поймана с поличным. Она опустила взгляд, изучая мраморный пол, словно там можно было найти подходящий ответ.

— Может быть, вы проводите меня в покои? — решив разрядить ситуацию, спросил я баронессу. — Как просил вас Александр Филиппович.

Баронесса смерила меня взглядом, словно пытаясь определить, нет ли в моих словах скрытой насмешки. Затем, выдохнув, сухо кивнула.

— Да, провожу, — произнесла она. — А ты, — она посмотрела на свою дочь, и в её голосе появились стальные нотки, — пришли экономку Агафью в покои твоего нового, — она хмыкнула, — братца.

Девушка фыркнула и, тряхнув локонами, отправилась вглубь дома, цокая каблучками по мрамору.

Матушка развернулась на каблуках и, не глядя на меня, пошла вперёд по коридору, украшенному портретами предков Пылаевых. С каждого портрета на меня смотрели суровые лица потомственных огневиков, словно осуждая самозванца в их родовом гнезде. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за баронессой, сохраняя подобающую дистанцию.

— Мне теперь называть вас матушкой? — спросил я не без ехидства, решив проверить границы её терпения.

Баронесса резко замедлилась — я едва не налетел на неё. Её спина напряглась, словно натянутая тетива.

— Избавьте меня от этого, ради Бога, — обернувшись, она пронзила меня недобрым взглядом, в котором читался нескрываемый гнев. — Я не потерплю подобных шуток.

— Почему же шутки? — вздёрнул я бровь, — это данность.

— Муж мне уже объяснил, что вы здесь ненадолго, — ответила женщина. — И, кстати, не рекомендую привыкать. Очень скоро, надеюсь, мы от вас избавимся. А до этого не следует испытывать моё терпение.

— Какие конкретно сроки вы вкладываете в понятие «скоро»? — поинтересовался я светским тоном, словно мы обсуждали время послеобеденного чая. — Хотелось бы тщательнее спланировать свой визит.

— Время покажет, — процедила она сквозь зубы и, резко развернувшись, продолжила путь по коридору. Однако, уже в следующее мгновение вновь остановилась, и порывисто развернулась ко мне вновь. — Ответьте только на один вопрос. Вы действительно не его родной сын? Мне очень неприятна эта ситуация. Да и Злобин появился ни с того ни с сего. Слишком это попахивает, знаете ли, интригами моего мужа.

Можно было и дальше поглумиться, но я сочувствовал этой женщине.

— Ну какой я ему сын? — поспешил успокоить я баронессу. — У меня нет дара огня. И глаза совсем другие. Разве вы не видите?

Баронесса встретилась со мной взглядом и даже вздрогнула.

— Да, у вас действительно не глаза Пылаевых. Я бы сказала, они и вовсе, нечеловеческие.

А я решил подыграть.

— Говорят, моя матушка была той ещё кошкой.

У баронессы дернулась щека, но она никак не отреагировала. И снова двинулась вглубь поместья. Однако уже не так спешила.

Спустя минуту, она решила продолжить расспрос:

— Всё равно ваши слова ничего не объясняют. Откуда вы взялись? Зачем вы здесь?

— Я прибыл по… приглашению князя Злобина, — дипломатично ответил я. — Это всё, что я могу сказать. Остальное, знаете ли, не в моей компетенции.

Она остановилась возле одного из окон и солнце очертило её профиль золотистым контуром.

— А у вас что, нет своего языка? Или своего понимания?

— В том-то и дело, что есть. И я не вправе раскрывать чужие тайны, — невозмутимо произнёс я.

Женщина подчеркнуто вздохнула.

— Значит, ясно одно. Вы точно не из этих мест. По вам видно, что вы не такой, как местные, и в столице таких не видала. Я вас насквозь вижу, знаете ли.

— Не замечал за собой ранее прозрачности, — в тон ей произнёс я.

— Не шутите со мной, — строго ответила она, поправляя идеально уложенную прядь волос. — Вы, кем бы вы ни были… Кстати, да, кто вы?

В её голосе звучало недоумение, смешанное с раздражением. Похоже, она привыкла держать всё под контролем, а тут вдруг — неучтённая фигура на семейной доске.

— Я? Барон Пылаев. Или, правильнее сказать, баронет? — произнёс я, наблюдая, как она еле сдерживает эмоции.

Женщина снова вспыхнула.

— Я и так изо всех сил стараюсь, чтобы мой муж не разорил нашу семью. А вы ещё шутите надо мной.

В голосе проскользнула усталость, на мгновение приоткрывшая истинные чувства. Кажется, её больше заботит сохранение семейного благосостояния, чем мнимое оскорбление чести супруга внебрачным ребёнком.

Но тут она развернулась, и в её глазах вспыхнули языки пламени.

— Если ты попытаешься навредить этому роду, я убью тебя. Своими собственными руками. Ты меня понял? — прошептала она.

— Такие слова и при свидетелях? — Ответил в тон ей…

— Поверь, из этого поместья мало что выходит наружу. И если понадобится, и ты никогда больше отсюда не выйдешь. Запомни: только попробуй навредить моему роду, и ты очень сильно пожалеешь об этом.

— Мой батюшка, знаете ли, сам неплохо справляется с этой задачей, — произнёс я, невозмутимо глядя на женщину.

Меня вдруг посетила мысль, что всё это время она неумело пыталась вывести меня из себя, чтобы получить ответы. Ведь она сама, несмотря на демонстрацию эмоций, была относительно спокойна. А вот мой ответ, кажется, задел за живое.

Очевидно было одно, что бы она не предпринимала, она борется за благополучие этого рода, и она действительно готова за это сражаться.

Что ж, возможно, с этой женщиной у нас больше общего, чем кажется на первый взгляд.

— Смотри, как бы Саша тебя не услышал. Он таких слов тебе не спустит. Вылетишь отсюда и лишишься фамилии. Это мы враз устроим.

— Тогда ваш род останется без помощи графа Злобина, — произнёс я. — А я бы этого очень не хотел. Знаете ли, я очень заинтересован в том, чтобы наш род процветал и становился сильнее. А такое решение будет контрпродуктивно. Так что, боюсь, у вас это не получится.

Дальнейший путь прошёл в полном молчании. Женщина довела меня до комнаты на втором этаже и, остановившись перед дверью, произнесла:

— Твои покои. Надеюсь, мы будем видеться как можно реже.

С этими словами она развернулась и чеканя шаг зашагала вглубь дома.

Я же спокойно ответил:

— Не могу сказать того же. Мне было бы интересно узнать вас поближе.

Она на мгновение замерла, словно собираясь обернуться, но затем продолжила свой путь ещё более решительно.





Глава 18

Ужин




Я вошёл в комнату. Довольно просторная, обставлена без изысков, но всё необходимое имеется. По крайней мере, жаловаться мне не на что. Подойдя к окну, я оглядел открывшийся вид.

Небольшое поле, обрамлённое лесом, над которым нависли пушистые облака. Красиво.

В дальнем углу поля виднелись крыши деревенских домов. Судя по всему, крестьянские владения Пылаевых. Интересно, каково положение дел в хозяйстве? Судя по разговорам, род барона переживает не лучшие времена.

Я провёл пальцем по подоконнику — слой пыли. Похоже, комнатой давно не пользовались.

Спустя пару минут в комнату постучались.

— Войдите, — произнёс я, обернувшись.

На пороге появилась женщина. В руках она сжимала узнаваемый рюкзак и сумку — те самые, что выдал мне Злобин перед отбытием. Я так и оставил их в машине. Сегодня действительно выдалось насыщенное утро, немудрено что я позабыл о пожитках.

— У вас с собой не так много вещей, — произнесла женщина, тут же начав проверять помещение на предмет чистоты и порядка.

— Когда прислать к вам портного, чтобы он пошил вам новый гардероб?

— Это подождёт, — ответил я. — Пока будьте добры, покажите мне особняк, основные помещения и так далее.

— Как вам будет угодно, господин, — ответила она. — Но для начала я бы хотела привести в порядок ваши покои. И скажите, как мне к вам обращаться? Ваше благородие?

— Так и обращайтесь. Этого будет достаточно, — ответил я.

Она кивнула и принялась расставлять мои вещи.

— А давно вы служите в этом доме? — поинтересовался я.

— Двадцать три года, ваше благородие, — ответила она, не прерывая работы. — Я пришла сюда ещё при покойном бароне Пылаеве-старшем.

— Значит, вы хорошо знаете семью?

Женщина на мгновение остановилась, затем продолжила работу.

— Лучше, чем хотелось бы, ваше благородие.

«Эта женщина может быть ценным источником информации», — сделал я мысленную пометку.

— Раз вы заняты, не скажете, где здесь можно подышать свежим воздухом? Признаться, после всех событий я несколько подустал.

— Есть замечательная беседка в саду за домом, — ответила женщина.

— А как вас зовут?

— Динара, — ответила она. — Я провожу вас к беседке.

— В этом нет необходимости, — произнёс я. — Просто опишите путь, и я сам найду.

— Выйдете через дверь в конце коридора, спуститесь по малой лестнице и окажетесь прямо в саду. Беседка за розарием, не пропустите, — сказала Динара, склонив голову.

— Спасибо, не нужно. Скоро ведь ужин.

Динара кивнула и вернулась к своим обязанностям.



Стоило мне покинуть особняк через отдельный вход и оказаться в саду, как ароматы роз и сирени тут же окружили меня. Место было красивое, хорошо организованное. Сразу видно, что за ним ухаживают с любовью и особым тщанием.

Лишиться такой красоты было бы преступлением. Я прошёлся по саду, пока не увидел ту самую беседку, о которой говорила Динара. Однако та не пустовала.

Едва я приблизился к беседке, как услышал знакомый голос:

— От вас что, никуда теперь не деться? — спросил Дмитрий, сын Пылаева, завидев меня издалека.

— Я лишь хотел прогуляться по саду, — ответил я. — Уверяю, у меня нет цели преследовать вас.

Дмитрий сидел в беседке, явно не в лучшем расположении духа.

Он посмотрел перед собой, затем снова поднял на меня глаза.

— И для чего всё это? Граф решил таким образом нас унизить? Это плата за очередной карточный долг отца?

— Нет, — покачал я головой. — Он решил вам помочь. Уверен, вы очень скоро сами в этом убедитесь.

— Помочь? — процедил Дмитрий. — Вы покрыли нас позором.

— Не думаю, что причиной вашего позора являюсь именно я, — тактично ответил я.

— Как теперь на нас будет смотреть общество? — воскликнул он.

— Время покажет. Но мне видится, что на наш род теперь будут смотреть как на победителей. Тем более, что за нами теперь стоит граф Злобин.

— Наш? — переспросил Дмитрий. — Как ты смеешь произносить такие слова?

— Как бы вам ни хотелось этого избежать, но это правда, — произнёс я с нажимом. — Теперь это наш с вами род. И я теперь ваш брат.

— Лучше бы вам убраться отсюда по доброй воле, — прошептал Дмитрий.

— Кто знает, может, настанет время, когда вы попросите меня остаться, — усмехнулся я.

— Этого никогда не случится, — отрезал он, поднимаясь и направляясь к выходу из беседки.

— Не торопитесь с выводами, Дмитрий, — ответил я, не повышая голоса. — В жизни часто случается так, что вчерашние враги становятся союзниками. Особенно когда появляется общая цель.

Дмитрий остановился на пороге беседки, явно собираясь резко ответить, но вместо этого только покачал головой и быстрым шагом направился к дому.

Стоит ли говорить, что прогулка не удалась, и подышать свежим воздухом у меня тоже не вышло. Однако, когда я возвращался в свои покои, проходя через холл, я встретил Злобина. Он стоял с нотариусом посреди помещения и о чём-то говорил с Пылаевым.

— А, вот и ты, мой друг! — воскликнул Злобин. — Ну что ж, прими мои поздравления, юный барон!

Затем он посмотрел на Пылаева выразительно.

— Ах да, — произнёс барон, похлопав себя по карманам, затем достал из кармана пиджака небольшой футляр, который я уже видел в руках Злобина.

— Ваше кольцо, — произнёс он, протягивая мне футляр. — Носите с честью во имя рода, — последнее он выделил особенно.

— Благодарю вас, батюшка, — ответил я.

Пылаев слегка поморщился и стал краснеть.

— Чувствую, скучать вам не придётся, — бодро усмехнулся Злобин. — По крайней мере, развлечений здесь полно. — К слову, я слышал, у вас на территории червоточина никак не закроется, — продолжил Злобин, обращаясь к Пылаеву.

— Дела моего рода — это не ваше дело, — произнёс тот упавшим голосом.

— Боюсь, учитывая наши договорённости, теперь моё, — возразил Злобин. — Поверьте, у меня нет цели давить на вас. Однако рекомендую проверить Константина в деле. И отправить его на зачистку червоточины. Заодно поглядите, какого ценного союзника в его лице вы получили.

Злобин усмехнулся.

— Ну а теперь мне пора по моим делам. Константин, надеюсь, мы скоро свидимся. Александр Филиппович, рад был повидаться.

— И я, — произнёс Пылаев, не разделяя бодрости и жизнерадостности графа.

— Тогда до скорого, — сказал Злобин, повернулся к нотариусу, и они вместе покинули поместье.

Пылаев, постояв немного в ступоре, провожая взглядом графа, наконец выдохнул и посмотрел на меня.

— Ну что ж… А теперь объясните-ка мне, что всё это значит. — С нажимом произнёс Пылаев. Лицо его резко изменилось. Теперь он уже не напоминал побитого жизнью и судьбой несчастного картёжника. Его лицо походило на оскал хищника, готовящегося напасть на жертву.

Но ему противостоял не менее опасный хищник.

— Злобин не стал вам раскрывать лишнюю информацию. Лишь то, что необходимо, — произнёс я. — Иначе вы бы меня ни о чём не спрашивали. Но раз так, я точно не имею права раскрывать его тайны. Хотя, скажу вам откровенно, я и сам не так много знаю. Однако, уверяю вас, у господина Злобина нет намерений вам вредить. И его действия никоим образом не подвергнут риску наш род. В этом я могу поклясться. По крайней мере, я бы не позволил ему вредить нашей семье.

— Прекратите называть мою семью «нашей», — произнёс Пылаев, но затем вздохнул. — Ладно. Я несправедлив. Действительно. В общем, пока идите занимайтесь своими делами. Скоро начнётся ужин. А завтра я отправлю вас на зачистку червоточины с Дмитрием. Так что будьте готовы. Бездельников под своей крышей я не потерплю. Если будете отлынивать от своих задач, я… В общем, не отлынивайте.

Он развернулся на пятках и отправился куда-то вглубь дома.

Если они считают, что со мной можно разговаривать в подобном тоне, очень скоро придётся их разочаровать.

В своих новых покоях отдохнуть так и не удалось. Похоже, спальня барона и баронессы Пылаевых находилась прямо надо мной. И, либо здесь была плохая звукоизоляция, либо у баронессы был настолько громкий шёпот, что его можно было услышать в любом конце дома. Закрывать уши я не собирался. Поэтому старался заниматься своими делами, хотя деваться было некуда.

Супруги Пылаевы ссорились. Баронесса так и шипела, наседая на мужа:

— А если он какой-то опасный преступник или заговорщик? Не думал об этом? Кого к нам подселил Злобин?

— Дорогая, думаю, это исключено. Уверен, что у графа есть долгоиграющие планы, но вряд ли бы он стал так легко подставляться.

— А кто знает, что у Злобина на уме? С кем он там якшается?

Баронесса продолжала настаивать:

— Про Злобина давно ходят слухи, что он заговорщик. А что, если он перешёл к активным действиям и строит козни против императора? Не думаешь об этом? Не думаешь, что он втянет тебя в какой-то государственный переворот или заговор против императора. У него ведь теперь есть рычаги давления на тебя.

— Дорогая, мне кажется, ты слишком всё усложняешь.

— Не я поставила нашу семью в такое положение.

— Наши с графом дела не подлежат обсуждению, однако спешу тебя успокоить — всё продлится недолго. Со Злобиным мы это обсуждали. К тому же, чтобы провести переворот, одного бастарда будет маловато.

— А что, если мы не первые? — предположила баронесса.

Она вдруг охнула.

— Вспомни, у Силуановых тоже недавно появился сын. Три месяца назад. Бастард. Точно такая же история. Будто по нотам. И, как известно, Силуанов тоже дружит со Злобиным. И частенько у него одалживает. Не странно ли это?

На какое-то время повисла тишина, а потом баронесса продолжила:

— Уверена, здесь что-то нечисто. И всё это как-то связано. Смотри, дорогой, как бы мы ни оказались втянутыми.

— Ты преувеличиваешь, дорогая, — голос Пылаева звучал устало. — Два случая — это совпадение, не более того.

Скрип половиц выдал перемещение барона по комнате. Судя по звукам, он подошёл к окну.

— И что ты предлагаешь? Выгнать его? Нарушить соглашение со Злобиным и погубить нашу семью окончательно?

— Я предлагаю узнать больше. Присмотреться к этому… Константину. Выяснить, что ему известно. Возможно, устроить проверку.

— Так завтра и будет проверка, — вздохнул Пылаев. — Червоточина в южных угодьях требует внимания. Мне доложили, что она становится всё опаснее. Если парень справится — польза для нас. Если нет… что ж, нам меньше хлопот.

— Александр! — в голосе баронессы прозвучало подлинное возмущение. — Ты же не собираешься…

— Я ничего не собираюсь, — резко оборвал её Пылаев. — Я просто позволю событиям идти своим чередом. Червоточина опасна для неподготовленного человека, а я не знаю, насколько он подготовлен. Если Злобин столько в него вложил, как он намекает, то парень должен справиться, а если нет…

Наступила тишина, нарушаемая лишь тихими шагами.

— Знаешь, — наконец произнесла баронесса гораздо спокойнее, — может, это и к лучшему. Если он действительно… не на долго, то дополнительная защита усадьбе не помешает. Особенно сейчас, когда твои «друзья» по карточному клубу становятся всё активнее.

— Вот и я о том же, — в голосе Пылаева послышалось облегчение. — А теперь, дорогая, давай спустимся к ужину. Негоже заставлять всех ждать

— Как ты можешь думать о еде, когда наш род катится под откос? — вспыхнула баронесса.

— Наш род нужен Злобину. Во всяком случае — мы не враги. Не забывай, что граф ни в коем случае не поставит эти земли под угрозу. Всё-таки он самолично эти земли очистил когда-то и построил здесь город. И он больше остальных заинтересован в том, чтобы эти места процветали.

Я хотел бы отправиться и дальше гулять по окрестностям, дабы не слушать перепалки супругов Пылаевых. Однако в дверь постучались.

— Войдите, — бросил я.

Это была приставленная ко мне ранее служанка Динара.

— Ваше благородие, к ужину надо спускаться.

— К ужину, так к ужину, — произнес я и направился за ней следом.

Столовая встретила меня пустотой. По крайней мере, никого кроме нас в ней не оказалось.

— А что, ужин для меня одного? Остальные не присоединятся? — спросил я, глядя на служанку.

— Они, видимо, еще не собрались, — ответила Динара.

Она позвонила в колокольчик, и тут же появился слуга.

— Подай для господина Пылаева ужин, — распорядилась служанка.

Усевшись за стол, я вздернул бровь, посмотрел на нее.

— Ты знаешь мою новую фамилию? — улыбнулся я.

— Так об этом теперь все уже знают. Барон с баронессой так бурно обсуждают, ваше принятие в семью, что об этом скоро вся округа будет судачить, — вздохнула служанка. — Слуги только и обсуждают, что у баронессы объявился еще один наследник, — ответила она, слегка смутившись.

— Не следует позволять слухам распространяться, — строго посмотрел я на женщину, да так что она побледнела. — Слуги распространяющие слухи о господах достойны наказания.

Женщина побледнела, но стоически перенесла мой взгляд.

— Я и сама им так говорю, — вмиг пересохшими губами произнесла она.

— Мне бы потолковать с глазу на глаз с этими сплетниками, — хмуро произнёс я.

Тем временем я оглядел убранство столовой. Конечно, не столь помпезно, как в доме графа Злобина, но тоже впечатляет. По крайней мере, очевидно, что баронесса не лишена чувства прекрасного.

Обратил внимание и на герб, обозначенный на приборах. Саламандра с тремя лепестками пламени. И тут я кое-что вспомнил. У меня ведь в кармане лежит перстень Пылаевых. Достал его, надел на палец и принялся изучать. Действительно, саламандра. Выгравированная на треугольнике. Треугольник окантован белой каймой. Видимо, это означает, что я не имею права на наследство.

В дверях столовой появилась Алиса Пылаева. Оглядев стол, она остановила взгляд на мне. Затем фыркнула, развернулась на 180 градусов и, цокая каблучками, вышла. Что ж, ничего не имею против.

Ужин, к слову, оказался на славу. Кормили у Пылаевых замечательно. Большое уважение поварам. Дмитрий так и не явился, видимо, демонстрируя протест родителям. Но и родители на ужин не пришли, судя по всему, продолжая выяснять отношения.

После того, как поужинал, прогуливаясь по особняку, нашел библиотеку. Там отыскал краеведческие книги по региону, где я оказался.

Я изучал их до позднего вечера. Когда уже пора было укладываться, в дверь снова постучались.

«Динара? Какая все-таки исполнительная женщина, так печется, чтобы у меня все было хорошо», — подумал я.

— Войдите!

В комнату вошла девушка. Это была явно служанка, по крайней мере, судя по одежде, но её грация выдавала в ней кого-то иного. Она двигалась слишком плавно для простой прислуги, словно всю жизнь обучалась танцам или, что вероятнее, навыкам незаметного проникновения. Её руки, несмотря на виднеющиеся от работы мозоли, двигались с изяществом, не свойственным тем, кто проводит дни в труде. А взгляд — слишком прямой и оценивающий для той, кто должен смотреть в пол перед господами.

— Здравствуйте, господин Пылаев, — произнесла она. Голос звучал мелодично, с едва заметной хрипотцой, придававшей ему особое очарование. — Меня зовут Луиза. Я пришла вас подготовить ко сну.

— Подготовить ко сну? — изогнул я бровь, внимательно изучая её лицо. Под тонким слоем скромности проступали черты расчётливости. Даже улыбка казалась чуть более отточенной, чем следовало бы.

— Да. Помочь вам переодеться, приготовить постель. — Она сделала ещё шаг в комнату, и теперь лунный свет из окна выхватил её силуэт, подчеркнув тонкую талию и изгибы фигуры, которые плохо скрывало простое платье служанки. — Хозяева настаивают, чтобы о гостях заботились должным образом.

Чуя неладное, я проверил девушку своим зрением. Она была не одарённой, но в кармане её передника обнаружилось энергетическое излучение. Там явно находилась какая-то магическая вещь. Артефакт или оружие полыхнуло синим.

Оценил артефакт истинным взглядом. Судя по узору рун, вещь не очень приятная. В нём хранилось очень неприятное проклятие, которое должно проникнуть в меня и начать разрушать тело изнутри, как энергетическое, так и физическое. Этакая энергетическая хворь. Однако, как и большинство артефактов, которые я встречал до этого, сделана была эта штуковина не столь качественно.

— Я и сам могу переодеться, — ответил я ей.

— О, господин барон, но у нас так принято. К тому же это доставит мне истинное удовольствие, — произнесла девушка обворожительно.

Её пальчики скользнули по блузке, и на ней, будто сама собой, расстегнулась верхняя пуговка. А формы у девушки, надо сказать, были что надо.

— Какая истинная причина вашего визита? — спросил я, подняв бровь.

— Я здесь исключительно ради того, чтобы упростить вашу жизнь, — улыбнулась она.

Девушка шагнула ко мне.

— Позвольте, я всё же помогу вам раздеться.

Что ж, поиграем в эту игру. Мне даже самому интересно, неужели здесь всё так просто, и она пытается меня убить? Или здесь замешано что-то иное? По крайней мере, я заранее почувствую любое магическое воздействие.

Девушка помогла мне снять пиджак. Затем её тонкие пальчики пробежались по моей груди, расстёгивая пуговицы на сорочке.

— О, господин барон, вы такой сильный. Какие у вас крепкие мышцы, — произнесла она томным голоском.

На этом моменте, наверное, я должен был сально ухмыльнуться и притянуть девушку к себе. Но я, конечно же, так делать не стал, продолжая наблюдать за ней.

— Барон, неужели я вам не нравлюсь? — протянула она тонким голоском.

— Безусловно, нравитесь. Вы очень красивая девушка.

— Тогда, может, вы и мне поможете раздеться? — произнесла она призывно, подняв бровь.

— Вам тоже нужно переодеться перед отходом ко сну? — не скрывая иронии спросил я.

— Безусловно. Я была бы рада сделать это вместе с вами.

— В таком случае, отчего бы не помочь?

В итоге, улыбнувшись, я не дал девушке опомниться, и быстро стянул с неё передник, в котором находился тот самый артефакт, затем подержав какое-то время в руке, потушил несколько линий, и вот артефакт уже не работает. После чего отшвырнул его подальше, в дальний угол комнаты…

Стоит ли говорить, что подготовка ко сну прошла великолепно. Давно я так не отдыхал. Сон был сладкий и крепкий. Немного раздражала лишь служанка, которая ночью принялась копошиться разыскивая свой передник и ворчать, что артефакт, выданный ей госпожой, отчего-то не работает. Но это уже ее проблемы. Уж я точно ни о чем не сожалел.





Глава 19

Картина




Несмотря на приятную ночь, утро выдалось не столь добрым. За окном стояла пасмурная погода. Солнце только-только начало всходить. Девушки рядом не было — её и след простыл. Зато надо мной возникла Динара.

— Господин барон, господин, ваше благородие, вставать надобно.

Я сладко потянулся.

— Завтрак уже, что ли? — спросил я.

— Там Дмитрий Александрович собранный уже вас ждет. Червоточину, говорит, надо зачищать.

— Уже ждет? — удивился я.

— Ждёт, — подтвердила женщина. — Вот-вот ругаться начнёт.

— Ну конечно, — пробормотал я, вставая с кровати. — Вот же ранняя птица. И чего не спится человеку в такую рань? — Я глянул в окно, где только-только на горизонте багровел рассвет и мысленно добавил: «Сам виноват — не надо было служанку на ночь оставлять.»

— Дмитрий Александрович спит плохо. Оттого и просыпается раньше всех. Вот за вами послал.

— Понятно. Меня ждать не придется. Я сейчас, — кивнул я женщине, добавив, чтоб она собрала еды в дорогу, раз Дмитрию Александровичу так не терпится.

Затем быстро поднялся, зашел в ванну, умылся, привел себя в порядок. После, достал из рюкзака комбинезон для зачистки червоточин и, вооружившись мечом и револьвером, направился в холл. На все про все у меня ушло едва ли пять минут.

Дмитрий старательно изображал, что ждет меня уже не один день, но ему это удавалось не столь хорошо. А судя по его помятому виду, он сам был сонным.

Одна из служанок как раз принесла ему кофе, чтобы он хоть как-то взбодрился.

Хм-м… Хотел указать мне на мою несобранность, а сам…

— Паладины уже ждут, — произнес он хмуро, отвернувшись от меня.

Если это все коварство, на которое он способен, значит, вчерашний артефакт прислал не он. Любопытно. Может, это его сестричка? Или моя новая матушка? Во всяком случае, это точно не барон Пылаев. Тот бы не стал так подставляться. Да и стоит ли над этим голову ломать? Все равно они как дети со своими интригами.

— Тогда не будем здесь ждать. Идемте к ним, — произнес я, не дав Дмитрию Александровичу и глотка кофе сделать.

Динара не подвела, и стоило мне подойти к дверям, как она преподнесла мне узелок, где были подготовлены бутерброды, вареные яйца, а также небольшой термос.

— Здесь кофе, — произнесла она.

Я, кивнув, закинул поклажу в рюкзак и мы вышли на улицу.

Паладины и правда ждали — восемь человек. На их форме не было вовсе никаких отличительных знаков. Видимо, Пылаев не был столь щепетилен в вопросах поддержания собственного статуса и не собирался тратить лишние средства на то, чтобы отделять этих паладинов от каких-нибудь других.

Автобус, у которого выстроились борцы с монстрами, тоже не отличался новизной — весь потрёпан и местами на кузове даже была видна ржавчина. Да, не всё так ладно в хозяйстве Пылаевых, как хотелось бы надеяться.

Однако паладины были собраны, смотрели хмурыми, решительными взглядами и готовы были действовать.

— Доброе утро, бойцы! — поприветствовал их я.

— Здравствуйте! — отозвались они.

— А вы вместе с Дмитрием Александровичем — приятель его? — обратился ко мне один из паладинов, самый крепкий на вид. Тот, что был постарше.

— Меня зовут Константин Александрович Пылаев, — представился я.

— Ваше благородие, — обозначил приветствие уважительным кивком он, — Меня зовут Зиновий. Я старший, командир этого отряда. Позвольте узнать — вы тоже огневик?

— Нет, — качнул я головой, не вдаваясь в дальнейшие подробности.

— Ну, значит нет, — кивнул чему-то своему Зиновий. — Вы, наверное, дальний родственник нашего барона, решили помочь ему с этой червоточиной? — И добавил чуть тише, — будь она неладна.

— Так, с этого момента поподробнее, — заинтересовался я. — Что не так с червоточиной?

— А, так вы не в курсе? — удивился паладин.

— Я ему сам все объясню, — перебил его Дмитрий с той самой чашкой кофе в руках.

— Тогда загружаемся, — предложил я, указывая на микроавтобус.

Паладин, явно ждавший этой команды от Дмитрия, вопросительно взглянул на него.

— Да-да, загружайтесь, — кивнул молодой Пылаев. — Отправляемся.

Дмитрий попереминался с ноги на ногу, будто решая что-то, но потом махнул рукой, и сел напротив меня.

Стоило загрузиться в микроавтобус, как Дмитрий, пока автобус не тронулся, в пару больших глотков выпил свой кофе. После, с интересом поглядел на меня, но никак не прокомментировав, принялся рассказывать.

— Недалеко от границы с соседним баронством, у нас открылась червоточина. — Начал он. — Уже полгода висит, закрыть её не можем. Не можем найти сердце.

Я приподнял бровь. Дмитрий, не обратив на это внимания, продолжил.

— Там довольно интересная червоточина. Кусок земли с развалинами старого замка. Даже небольшую сокровищу там удалось обнаружить. Отец очень радовался. Да на радостях всё и…

Дмитрий почистил горло.

— В общем, не осталось тех сокровищ, — с досадой пробормотал он.

— Что за червоточина? Опиши поподробнее, — попросил я, пропустив его реплику.

— Развалины замка. Вернее, пузырь червоточины режет замок пополам. Заходишь в него и есть только половина тронного зала, а все остальное за пеленой червоточины. Понятное дело, туда мы не совались, да и не может там быть ничего. Вот и самого сердца тоже нет. Мы уже полгода тварей зачищаем, а закрыть ее никак не можем. Одно хорошо: там возле замка аномально быстро растут деревья и трава. Отец уже несколько урожаев целебных трав продал. Смогли поправить финансовое положение благодаря этому. Но в любом случае опасность червоточины не уходит. Уровень ее растет. Она уже скоро перевалит с синего на оранжевый, а это, как ты знаешь, не очень хорошо.

Он вдруг поглядел на меня:

— Ты-то разбираешься в классификации червоточин?

— Разбираюсь, — кивнул я. — Разберемся.

Ехали мы явно незнакомой дорогой. По крайней мере со Злобиным этими путями не ездили. Я смотрел в окно и Дмитрий, проследив за моим взглядом, стал комментировать:

— Мы едем по самой границе наших земель. Там, — он указал за спину, слегка левее, — границы графа Земского, а там — земли барона Лисина, того самого с которым у нас граничит участок, где червоточина открылась.

Отметил в памяти, что слышал эту фамилию, но тут же отвлёкся.

Микроавтобус резко затормозил.

— Что случилось? — тут же окликнул Дмитрий.

— Там, кажется, ваши товарищи… — произнес паладин, что сидел за рулем.

Дмитрий чертыхнулся.

— Вот же… Я ведь специально рано утром хотел выехать, — он зло посмотрел на меня. — Слишком долго ты собирался.

Он зыркал на меня, а я спокойно жевал бутерброды, которые подготовила Динара. Затем, пользуясь тем, что мы остановились, налил себе кофе. На нападку Дмитрия даже внимания не обратил.

Дмитрий кивнул одному из паладинов.

— Открой дверь, — произнёс он, затем бросил уже мне. — А ты здесь сиди.

Паладин подчинился и молча распахнул дверь перед юным бароном. Они, как я уже знаю, не будут вмешиваться, даже если барона начнут убивать. Их дело истреблять тварей.

Однако Дмитрия я не послушал и выбрался следом за ним.

— Ты куда собрался? — зло спросил он.

— Да, свежим воздухом подышу, — отмахнулся я, прислонившись к борту микроавтобуса.

Дмитрий, не став дальше спорить, направился вперед. А там дорогу перекрыли два микроавтобуса, будто какие-то разбойники. И впереди стояли двое молодых парней возраста Дмитрия.

— Пылаев! А мы тебя здесь уже заждались, — сказал один из них. — Так вот и знал, что ты этой дорогой поедешь.

— Тебе чего надо, Лисин? — спросил Пылаев.

— Да вот, в непонятках мы. У вас червоточина уже полгода висит, а вы никак закрыть не можете, — ответил ему высокий худощавый блондин, с тонкими будто подведёнными бровями. — Думали, может, помощь нужна? — он переглянулся со вторым парнем и они дружно заржали.

— А то вдруг твой батюшка все мечи проиграл, — пробасил второй — крупный и черноволосый.

— А ну, замолчи! — рявкнул Дмитрий.

— А то что? На дуэль меня вызовешь? — тут же спросил Лисин.

— А может и вызову!

— Так тебе сражаться будет нечем, дружище, — снова ответил черноволосый и заржал как конь.

Нет, на это смотреть было невозможно. Да и так называемого братца в обиду давать было нельзя.

— А вы здесь чего забыли, уважаемые? — спросил я, выступая вперед.

Взгляды тут же сместились в мою сторону.

— А ты еще кто? — тут же спохватились оба аристократа.

— Константин Пылаев, родственник, приехал, чтобы разобраться с проблемой червоточины. А вас, как я понимаю, быть здесь не должно — это земли барона Пылаева.

— И что с того? — пробасил черноволосый.

— У вас есть разрешение на нахождение здесь? Или вы вторглись сюда по собственной воле? Напомните-ка, Дмитрий, ты или твой батюшка давали разрешение этим молодым людям находиться на вашей земле?

Дмитрий, заметно приободрившись, сложил руки на груди и покачал головой.

Молодые аристократы переглянулись.

— Нахождение на земле? Это что еще за новости?

— Это, между прочим, закон империи, — рявкнул я так, что парни отшатнулись. — А кто не чтит законы империи, рискует лишиться головы. Не припомню я чтоб где-то было сказано, что подозрительные личности могут приходить на чужие земли, считай, на порог дома, и оскорблять его хозяина. За такое полагается наказание даже без всяких дуэлей. Дмитрий, так было у них разрешение или нет? — я демонстративно положил руку на палаш, демонстрируя родовое кольцо Пылаевых.

Даже не знаю, кто в этой ситуации опешил больше. Двое аристократов, которых я обвинял, в несуществующих законах, или Дмитрий. Барон не знал, как реагировать — или благодарить меня за то, что я вмешался и поставил этих выскочек на место, или злиться. Да и опять же, он уж точно ни о каких пропусках не слышал. Однако быстро сориентировался.

— Нет, никаких пропусков мы им не выдавали.

— Вот как! — воскликнул я, поворачиваясь к парочке. — А это что у вас там? Личная гвардия, что ли, с вами приехала? Это что, полномасштабное вторжение? Вы объявили роду Пылаевых войну? Я правильно вас понимаю? — спросил я, шагнув вперед. — Дмитрий, какое у тебя самое сильное заклинание?

— Э, Пылаев, не зарывайся, — тут же заговорил черноволосый. На его камзоле поблёскивала серебряная брошь в виде кабаньей головы. — О чем ты говоришь? Мы вообще-то с детства сюда приезжаем. Мы с Дмитрием друзья.

— Это твои друзья? — я снова посмотрел на Дмитрия, зптем, не дожидаясь ответа, повернулся к аристократам. — Друзья не позволяют так себе разговаривать и уж тем более насмехаться над отцом друга. Нет, ребята, вы не друзья. В этот раз я вас отпускаю. В первый и последний раз. И чтобы духу вашего больше на этих землях не было. В противном случае буду считать вас вторженцами. И этого будет достаточно для начала боевых действий.

— Что-то твой родственник слишком разговорчивый, Пылаев, — вдруг заявил черноволосый. Он был достаточно коренастый, с жёсткими чертами лица и глубоко посаженными глазами. Его рука непроизвольно потянулась к поясу, где угадывались очертания короткого клинка. — Закон относительно пропусков я проверю, но в остальном, ты сам-то не боишься таких громких слов? — он хмыкнул, — Война с нашим родом? Что у твоего отца есть? Былые заслуги перед императором? Долги? — насмешливо растянул он губы, поправляя кружевной манжет.

— У него есть покровительство графа Злобина. И союзники. А еще у него есть я со своими возможностями. Отныне здесь всё будет по-другому, — с одной стороны, я блефовал. С другой стороны — Злобин действительно теперь держит под покровительством барона Пылаева. Да и позволять подобного отношения нельзя.

— Под покровительством Злобина, говоришь? — произнес тот, что с с кабаньей брошью. — Я — барон Викентьев, а это — граф Лисин, — произнёс он с ледяным высокомерием. — А ты знаешь, что Злобин здесь далеко не самая большая величина?

— А мне на это плевать, — рявкнул я. — Считаю до трех. Рекомендую вам убираться с этой земли. И так — раз…

Аристократы переглянулись. Глаза их выдавали испуг. Все-таки смог я их зацепить.

— Да и к черту вас!

Они развернулись и направились в свои микроавтобусы, каждый в свой, судя по гербах на бортах — на одном лисица, на другом кабан. Микроавтобусы развернулись и поехали прочь.

— Паладины же не вступают в перепалки между дворянами, — задумчиво заметил я. — Зачем они перегородили дорогу? Получается и их за это дело можно привлечь к ответственности. Они, выходит, тоже принимали участие в этом нападении?

— А ты зачем вообще вмешался? — вместо ответа на мой вопрос спросил Дмитрий. — Не мог просто стоять и дышать своим воздухом?

— И слушать, как они тебя унижают? — с усмешкой спросил я. — Нет, ни в коем случае. Такого в нашем роду больше не будет. И даже если ты с этим не согласен, это твои проблемы. А я не позволю, чтобы какая-то шпана на тебе отрабатывала чувство юмора. Как не крути, ты теперь мой брат.

Дмитрий, опустив глаза, вздохнул.

— Это был Граф Лисин и барон Викентьев. Они далеко не самые простые люди. И как бы твои громкие слова не спровоцировали их на ответные действия, — немного промолчав, он добавил: — Я не дурак и понимаю, что наш род не готов к войне.

— Впредь лучше не вмешивайся. И если мне предстоит быть униженным, пускай так и будет. Но я не буду подводить свой род под еще большую угрозу, чем та, что нависла сейчас.

А парень-то мне показался поначалу гордецом и бойцом, а тут я слышу от него упаднические речи, и это лишь удручает.

— Ладно, едем к червоточине, — произнёс я, снова забравшись в автобус.

Дмитрий, немного постояв, забрался за мной следом. Дальше ехали в молчании. Я жевал бутерброды и попивал кофе.

— Может, бутерброд съешь? Позавтракать-то успел? — спросил я, протягивая ему сверток.

Он даже не посмотрел в мою сторону. Ну, его дело. Хочет быть голодным — пускай.

Однако на его скулах играли желваки, а в глазах горел огонь ярости. Он был зол, и это самое лучшее, что мог сейчас испытывать — правильное чувство.

Червоточина встретила нас рваным неровным сиянием. С ней явно было что-то не так. Края то и дело колебалась, её регулярно потряхивало, а сам проход в Червоточину был нестабильным.

— Любопытно. Раньше она такой спокойной была, а сегодня совсем разволновалась, — прокомментировал один из паладинов.

Даже если не имеющий дара видящего это понял, то червоточина действительно не здорова.

— Наверное, скоро станет оранжевой, — заявил второй. — Недобрый это знак. Давно у нас не было оранжевых червоточин.

— Что вы несёте-то? — произнёс командир. — У нас и красные бывали. Другой вопрос, почему она столько времени провисела и до сих пор синяя.

А здесь был простой ответ. Просто её не питали твари.

На самом-то деле твари не только потребляют энергию, но и отдают её, позволяя червоточине быстрее расти. Они как корни червоточины, которые питают её и позволяют впитывать больше энергии. А если тварей нет, если их постоянно зачищать, то у червоточины не будет роста. Так что, в принципе, Пылаев делал всё верно.

Привычное уже ощущение нырка в кисель и вот мы оказались на противоположной стороне. Здесь была довольно идиллическая картина. Светло-зелёная трава колыхалась под лёгким ветерком, гуляющим по червоточине.

Среди травы повсюду виднелись белые обломки крепостных стен. А чуть поодаль виднелся и сам замок. С острыми башнями квадратной формы.

Граница Червоточины разрезала пополам главную башню, находящуюся в центре крепости. Я поднял голову, вглядываясь в тёмную пелену, заменяющую червоточине небо. На всей поверхности ни одной выпуклости, будто действительно сердца нет. Но это нелогично, такого быть не должно.

Однако, предположения кое-какие у меня были: скорее всего, оно где-то сбоку. Главное, чтобы не снизу. Память подводит, но я точно уже имел дело с такими червоточинами и даже закрывал их. Но подробностей, конечно же, не помню, как и того, каким образом добираться до сердца, спрятанного в недрах земли.

— Что ж, идём, — произнёс я, глядя на Дмитрия и паладинов. — Твари, как я понимаю, в замке? — спросил я, вышагивая вперёд.

— Да, всегда в замке появляются, — ответил один из паладинов.

Дмитрий же помалкивал и в мою сторону даже не смотрел. Его пальцы с такой силой сжимали рукоять клинка, что костяшки побелели. Но ничего, опыта ещё наберётся, а на обиженных воду возят.

Стоило нам углубиться, как я увидел тварей истиным зрением. Это были твари синего уровня. Десяток. А вон и Альфа, но чуть в стороне.

— А когда последний раз червоточину зачищали? — спросил я.

— Четыре дня назад, — ответил паладин.

— За четыре дня появились десять синих тварей и Альфа?

Паладины не сразу поняли, откуда я об этом узнал. Я ведь смотрел истинным зрением сквозь стены. И видел ауры.

— Так вы видящий? — спросил вдруг один из них.

— Так и есть, — признался я.

— Прекрасно. Мы уже второй месяц ждём видящего из нашего ордена, а вот как получилось. Видимо, молитвы были услышаны.

Эх, знали бы они, благодаря чему я прибыл сюда. Ну да ладно.

— С такой оравой справитесь? — спросил я паладинов.

— Справимся, — покивали они. — Мы и с оранжевой тварью справимся. Вы бы подождали в стороне? Негоже вам жизнью рисковать.

— Это еще что значит? — спросил я, вздёрнув бровь. — Я, в первую очередь, аристократ.

Паладины переглянулись, затем искоса глянули на Дмитрия.

— Не всем же рисковать жизнями. Для этого мы есть. Мы для того вам и служим, чтобы тварей убивать.

Да уж, порядки семьи Пылаевых однозначно требуют вмешательства.

— Идём вместе, это не обсуждается. Как я вижу, оранжевая тварь там слабая, только-только изменилась. Но тем не менее она оранжевая и может представлять опасность.

— Вообще удивительно, — произнёс другой паладин. — Сколько мы здесь территорию ни зачищали, никогда не было оранжевых тварей. А тут вдруг появилась. Странно это.

Я пригляделся. Оранжевая тварь-то не вместе с синими, а где-то снизу.

— А вы искали в замке потайные ходы или подвальные помещения? — спросил я, внимательно вглядываясь в обломки древней крепости, пытаясь разглядеть скрытые от обычного взора тайники и лазейки.

— Конечно искали. Да только не нашли особо ничего.

Стоило только дойти до тронного зала, как синие твари, оказавшиеся ящеролюдами, нестройной толпой бросились на нас. Однако, они оказались не столь сильными, как я ожидал. Даже слабее альфы из самой первой червоточины, которая напала на Михаила. Очень любопытно. Сразу видно, что они недавно появились. Казалось, они даже проснуться еще не успели, а мы их взяли готовенькими.

Паладины так браво устремились в бой, что я даже не стал мешаться, лишь достал револьвер и тремя точными выстрелами пробил трем тварям головы. На что бравые воины, не стесняясь, посетовали.

— Ваше благородие, так это ж наша работа.

— Это работа аристократа, — отрезал я.

Тут же почувствовал спиной недобрый взгляд. Дмитрию явно не нравится что я говорю, но это его проблемы.

Стоит отдать должное паладинам — в противовес паладинам Злобина эти были более собраны. А еще они явно не отправляют долю из своих трофеев, выданную Пылаевым, своему ордену, а тратят на себя. Потому что понимают — здесь от их силы многое зависит, в том числе и жизнь.

Когда с синими тварями было покончено Дмитрий приблизился.

— Трофеи, как обычно… — произнес барон, который даже меча не доставал. На меня он не смотрел, но в его глазах плясал гневный огонь.

Я же, обойдя распластанные трупы тварей по кругу, огляделся. Тронный зал впечатлял. Высокий сводчатый потолок, гобелены, посеревшие от пыли на стенах. Обрушенный в центре пол, и где-то там светилась оранжевая аура.

— Вы же сказали, что нет подвала, — удивился я.

— Так это не подвал, — развёл руками ближайший паладин. — Там как раз первый этаж. А мы на втором.

— Центральный вход в крепость, судя по всему, с другой стороны, а мы, выходит, заходим с черного хода, — добавил другой паладин.

— Это у них черный ход такой? — удивился я.

Прошелся по гулкому полу. Огляделся. Подошел к самой пелене червоточины.

— Господин, вы близко не приближайтесь, а то ведь изнанка вас утянуть может.

— Спасибо, разберусь — ответил я. — Занимайтесь трофеями.

Мой взгляд зацепился за пару полотен. На первом был изображён какой-то воин в латных доспехах, будто рыцарь средневековья. Лицо, правда, нечеловеческое — вытянутое, с острыми чертами, словно художник намеренно искажал пропорции, чтобы передать нечто большее, чем просто портрет. В глазах воина застыла решимость, смешанная с чем-то, похожим на отчаяние. Будто он знал, что битва, в которую он идёт, заранее проиграна.

На втором портрете была дама с детьми. У этих лиц вовсе не было, а только белые пятна. При том, что их не вырезали, их просто не нарисовали. Казалось, сама реальность отказывается фиксировать их черты, словно защищая от чего-то ужасного. Интересные обычаи у местных жителей были.

А вот третья картина меня заставила остановиться. Я подошел слишком близко к полупрозрачной мембране — границе червоточины с изнанкой. От нее повеяло холодом. А картина же, на которую я смотрел, и вовсе была обрублена краем червоточины и отсутствовала. Однако и той части, что осталась, хватило, чтобы я застыл на месте.

Там было изображено нечто черное. Не просто черное — абсолютно поглощающее свет, словно разрыв в самой ткани реальности. Этот черный круг, обрамленный яркой разноцветной аурой, пульсировал даже через толщу времени и краски. Алые всполохи мешались с изумрудными переливами, золотистые искры танцевали вокруг лазурных волн. Краски сталкивались друг с другом, создавая гипнотический вихрь. Потрескавшаяся поверхность полотна, потемневшая от времени, казалось, вибрировала в такт какому-то древнему, неслышимому ритму. Каждая трещинка на краске словно прорастала в мою душу, соединяя меня с чем-то невообразимо могущественным.

И тогда я увидел его — воина-мага, стоящего на краю бездны. Его силуэт, окруженный золотистым сиянием такой интенсивности, что глазам становилось больно, тянулся к черному кругу. Золотая аура — почти наивысшая в спектре магической силы — струилась вокруг его фигуры подобно королевской мантии. Он протягивал руки к черному сердцу изнанки, словно жаждал прикоснуться к нему, впитать его силу, стать с ним единым целым.

Лицо мага показалось странно знакомым. Я вглядывался в его черты, размытые временем и многослойностью краски, и внезапно, как вспышка молнии в сознании — это же я! Волна узнавания прокатилась по телу, вызывая дрожь. Память внезапно вспыхнула этим осколком прозрения.

А в голове возникло понимание: Вот оно. Сердце изнанки. То, что я искал столько лет, изобразил неведомый художник из чуждого мира.

Я сделал шаг навстречу картине, будто надеясь, что это не изображение, а настоящее сердце, и стоит мне его коснуться, как энергия из него потечет ко мне.

— Как видите, нет здесь сердца. Мы все здесь излазили.

От голоса паладина я вздрогнул.

— Не переживайте, найдём, — ответил я, а в следующий миг вдруг почувствовал толчок.

— Господин, вы что делаете⁈ — раздалось из-за спины. Я понял, что падаю вперед головой, прямо в изнанку, и на этот раз не было рядом Злобина, который бы меня придержал.

Время словно растянулось. Я врезался головой в серебрящуюся поверхность пелены, вокруг которой искажался воздух.

Последнее, что услышал, как за спиной паладины кричат что-то неразборчивое. Будто их крики могли остановить моё падение — изнанка тянула меня к себе, как голодное чудовище.

В следующий миг, я провалился в бездну.



p.s.

Авторы очень благодарны тебе, читатель, да да, тебе, за то что ты читаешь наше творчество, а так же поддерживаешь нас лайками и комментариями.

Дальнейшее продолжение книги будет платным, по стоимости равной пачке сигарет. Сами мы не курим и считаем, что книга весьма неплохая альтернатива.

Мы всем сердцем надеемся, что продолжая писать книги, делаем наших читателей чуточку здоровее и счастливее!





Глава 20

Альфа




Изнанка встретила меня обилием разноцветных энергетических нитей, пронизывающих бесконечно серое пространство. Страха не было, напротив — была твердая уверенность, что Изнанка не опасна. Уверен, что Злобин и все другие паладины глубоко заблуждаются. Изнанка не представляет угрозы…

Во всяком случае для меня.

То, что происходило дальше, меня, признаться, поразило до глубины души. Я вдруг будто стал растворяться в бесконечной и бескрайней серости. Мое тело становилось прозрачным, размытым, сливаясь с окружающим пространством и становясь частью изнанки. Странное ощущение — я сам становился изнанкой, частью этого мистического места, которое другие так отчаянно боялись.

Я бы так и растворился в пространстве, но нечто внутри меня взбунтовалось, не позволяя Изнанке забрать меня себе.

Что-то внутри подсказало, что так умеют немногие.

Насладившись завораживающими видами энергетических переплетений, я обернулся и замер от открывшегося зрелища. Передо мной предстал пузырь червоточины с полуразрушенным замком. Изумрудно-зеленая трава колыхалась под ветерком, паладины суетливо бегали туда-сюда, словно муравьи по потревоженному муравейнику. Дмитрий стараясь выглядеть невозмутимо, втолковывал что-то явно растерянному командиру паладинов.

Я стал внимательно изучать замок истинным зрением. Как я и предполагал ранее, там был еще один уровень — скрытый от обычных глаз. И сердце червоточины находилось именно там — в большой круглой комнате, расположенной в самом низу сооружения. Там же обитала и альфа — оранжевая, довольно сильная и, судя по ее ауре, она там была с самого начала появления червоточины.

Вот только, к моему удивлению, тварь не представляла абсолютно никакой опасности. Приглядевшись внимательнее, я понял причину: видимо, когда-то это была самая слабая тварь этой червоточины, которую волей случая придавило здоровенным камнем. По счастливой случайности она выжила, но осталась навеки пленницей своей каменной темницы.

Но шли дни, недели и месяцы, а тварь, вопреки всему, оставалась в живых и медленно, но верно напитывалась силой червоточины. Вот только придавленная камнем, она не имела ни малейшей возможности сражаться или охотиться. И так она стала Альфой в теле калеки, фактически не имея никакой возможности проявить свое превосходство.

Пульсирующее сердце червоточины, что висело прямо над альфой, согревая своим мягким свечением, стало единственной отрадой этого древнего существа. Я наблюдал за этим странным симбиозом, завороженный открывшейся мне тайной.

Как же интересно устроена эта реальность, думал я, наблюдая за замкнутым в вечности существом.



Я еще раз оглядел изнанку. Да, теперь понятно, почему отсюда никто не возвращается. Она попросту никого отсюда не выпускает. Просто растворяя в себе, превращая бесплотную сущность, которая однажды станет очередным монстром.

Но не я.

У меня есть от этого защита…

Я еще раз посмотрел туда, где в обрубленном зале замка суетились паладины. Они то и дело подбегали к краю червоточины, будто стремясь разглядеть меня. Но куда там? Между нашими мирами пролегла непроницаемая пелена, сквозь которую видеть могу только я. Мысли мои текли очень медленно и плавно, словно тягучий мед.

Я посмотрел на Дмитрия. Он по-прежнему спорил о чем-то с командиром паладинов, размахивая руками и тыча пальцем в сторону червоточины. А ведь это он меня толкнул. Но вот удивительно. У меня к нему не было ни злости, ни желания отомстить. Интересно — это так на меня действует изнанка, смягчая все человеческие эмоции, или я в тайне ему благодарен, что он меня толкнул? А может дело и в чем-то другом. Словно мой разум понимает что-то такое, что еще не успело сформироваться в связную мысль. Но с этим я разберусь потом.

Об основной цели я не забывал. В первую очередь нужно решить проблему с незакрывшейся червоточиной. Я вновь устремил взгляд на пульсирующее сердце возле оранжевой твари, которая валялась придавленная посреди круглого зала. Сердце билось неровно, испуская волны странной энергии, которая заставляла воздух вокруг дрожать, как в жаркий летний день.

Я потянулся вперед, прямо к сердцу. Ощутил энергию, бьющую от него — сначала холодную, потом обжигающую. Оно стало меня притягивать к себе, словно магнит притягивает железные опилки. С каждой секундой я ощущал себя все свободнее в этом пространстве, понимая, что изнанка не имеет надо мной власти, и что я могу в любой момент вернуться. Мои движения становились увереннее, тело — плотнее, а мысли — острее.

Наконец я достиг грани, отделяющей червоточину от изнанки.

Сквозь мутную пелену зыбкой реальности, я различил тонкую, едва заметную рябь в воздухе. Это была не просто игра света или обман усталого зрения — передо мной возникла знакомая структура, но будто вывернутая наизнанку, проступающая в обычный мир. Серебристые нити переплетались в сложный узор, образуя проход, который мерцал и пульсировал, словно дыша.

Не раздумывая, я потянулся к этому разрыву реальности. Мои пальцы коснулись невидимой грани, и она поддалась с удивительной легкостью, будто только и ждала моего прикосновения. Я ощутил знакомое покалывание магической энергии, но на этот раз оно было мягче, приглушеннее. Червоточина открылась передо мной без сопротивления, словно признавая во мне родственную сущность, и я скользнул в неё с той же естественностью, с какой рыба погружается в воду.

Спустя еще пару мгновений я ступил на кирпичный пол помещения, где находилась оранжевая тварь и сердце. Кирпичи под ногами были старыми, некоторые крошились, но при этом они казались чужеродными, словно принадлежали другому миру и другому времени. Стоило монстру с ярко-оранжевой аурой заметить меня, как он тут же зашипел, подобно раскаленному металлу, брошенному в воду.

Это был крупный ящеролюд, который по пояс выглядывал из-под крупного камня. Чешуя на его теле переливалась оранжевыми и красными отблесками, словно внутри существа полыхал огонь. Ноги и часть спины были зажаты огромным булыжником, который, казалось, упал с самого потолка. Тварь потянулась ко мне когтистыми лапами, на которых сверкали острые как бритва когти, и оглушительно завизжала.

Звук был настолько пронзительным, что у меня заложило уши, а воздух вокруг задрожал еще сильнее, заставив меня поморщиться, но, ощутив неладное, я тут же слегка отодвинулся в сторону. Что-то стремительное пролетело мимо, едва не задев лицо, и с силой врезалось в стену за спиной, выбив облако каменной крошки.

Похоже, это её способность, судя по всему — какие-то звуковые волны. Если такая волна пройдёт через меня, приятного будет мало. Уворачиваясь от очередной атаки, я шагнул назад, и изнанка мягко, почти нежно поглотила меня. Пелена границы пропустила меня плавно, словно приглашая войти, без малейшего намёка на угрозу.

Тварь, потеряв меня из виду, замотала головой, подслеповато щурясь в черноту изнанки, пытаясь понять, куда я делся. Я же прислушался к своим ощущениям и отметил, что на этот раз изнанка приняла меня иначе: она не тянула меня в свои глубины, а словно приветствовала, будто старого друга, признав моё право находиться здесь без риска раствориться.

— Сейчас я за тобой вернусь, — пообещал я альфе, но не услышал звука своего голоса.

Я ещё раз внимательно осмотрел помещение, где находились сердце червоточины и тварь. Всё довольно просто: нужно зайти ей за спину.

Если я заберусь на тот самый булыжник, что придавил альфу, она не сможет меня увидеть — ведь лежит на животе. Оказавшись на камне, я буду прямо за её спиной и смогу вонзить палаш в затылок — она даже не успеет сообразить, что произошло.

Я чуть сместился и вновь прошёл через границу: переход ощущался уже естественно, как шаг из одной комнаты в другую.

Мои сапоги коснулись каменного пола вне поля зрения твари. Альфа, заподозрив неладное, заворочалась и начала оглядываться, пытаясь меня углядеть. Её очередной крик резанул по ушам, но я не обратил на него внимания — каменная стена надёжно защищала меня от звуковой волны.

Взобравшись на булыжник, я осторожно убедился, что сверху ничего не обрушится. Повторять судьбу этой твари мне точно не хотелось.

Достав палаш, я выглянул из-за края камня и принялся изучать противницу. Уровень у неё высокий, энергии в ней предостаточно, но защиты я не заметил.

Это странно для твари такого калибра — видимо, булыжник раздавил её энергетические узлы, оставив её без щита. Зато в затылке пульсировал огромный сгусток энергии, яркий и заметный даже без истинного зрения.

Она вертела головой, тянула носом воздух, явно чуя моё присутствие при этом царапала когтями пол, но достать меня не смогла бы.

Остался вопрос: чем её добить — пистолетом или палашом? Всё же палаш лучше. Холодное оружие не просто убьёт, а станет проводником, передав мне её силу.

Я перегнулся через край камня, медленно подвёл кончик клинка к затылку твари и, резко толкнув рукоять, вогнал лезвие в основание черепа, туда, где позвоночник крепится к голове. Тварь дёрнулась и тут же обмякла, рухнув на пол.

Из рукояти меча в мою руку хлынул поток энергии — мощный, почти обжигающий. На миг захотелось отпустить клинок, но я удержал его крепко, стараясь максимально расширить свои энергетические каналы, чтобы впитать всё до последней капли. Это именно то, что мне сейчас нужно: чем больше энергии я возьму, тем сильнее стану.

Прошла минута, прежде чем тварь начала усыхать, превращаясь в мумию, сморщенную и сухую.

Теперь осталось разобраться с пузырём. Очень надеюсь, что он не под булыжником — иначе добыть трофеи будет непросто, а оставлять их я не намерен.



Ещё раз окинув комнату истинным взглядом, я внимательно прошёлся по каждому углу, выискивая скрытые угрозы.

Пусто — ни малейшего намёка на подвох, только пыльный воздух да холодный камень. Убедившись, что ловушек не предвидится, я осторожно спустился с булыжника, оказавшись рядом с поверженной тварью.

Надо признать, альфа впечатляла даже в таком плачевном состоянии. Мощная лапища, будто выкованная из стали, лежала неподвижно, а ковшеподобная челюсть могла бы перекусить меня пополам одним небрежным движением. Да уж, столкнись я с ней в её лучшие дни, пришлось бы попотеть, чтобы остаться в живых. Но сейчас она была лишь трофеем, и мне оставалось выяснить, где прячется её пузырь.

Долго искать не пришлось — природа твари, похоже, сама подстроилась под её незавидное положение. Обычно пузырь скрывается под грудной клеткой, но здесь, где камень намертво прижал её тело, он переместился под подбородок, словно вылез наружу, чтобы облегчить мне задачу.

Любопытное явление, ничего не скажешь. За всё время, что я сталкивался с подобными тварями — а память, пусть и дырявая, подсказывала, что таких было немало, — подобных случаев я не встречал. Это как если бы сама судьба решила подыграть мне, подсунув добычу на блюдечке.

Усмехнувшись этой мысли, я достал нож, аккуратно вскрыл пузырь и запустил руку внутрь. Пальцы нащупали содержимое, и, раскрыв ладонь, я принялся изучать свою находку.

В ладони лежало настоящее сокровище: три десятка небольших энергоядер, четыре осколка кристаллов способностей переливались тусклыми бликами, но главной ценностью выделялся один целый кристалл. Красный. Я даже замер на миг. Целый кристалл это редкость для оранжевой твари — его энергетический потенциал значительно превышает осколки. Красный кристалл — увеличивает физическую силу. Мне это совсем не помешает!

Как забавно, что такая ценность попалась в пузыре твари, которая даже не смогла дать мне бой. Это как найти золотой слиток в кармане нищего — нелепо, но чертовски приятно.

Я повертел кристалл в пальцах, любуясь его кроваво-алым сиянием, и задумчиво прищурился. Решение напрашивалось само собой: впитать его необходимо, но не сейчас.



Сжав красный кристалл в кулаке чуть сильнее, чем следовало, я все же подавил в себе искушение тут же вобрать его энергию. Нет, это было бы сейчас лишним.

Сначала нужно разобраться с сердцем червоточины — вот оно висит прямо передо мной, пульсируя своей мощью, и в нём энергии не меньше, чем в этом редком камушке.

Если впитать кристалл раньше времени, а потом добавить сердце, я рискую перегрузить свои каналы, и вместо силы получу лишь головную боль — и это в лучшем случае. Так что порядок важен: сначала сердце, потом кристалл.

Логика проста, как дважды два, и я не собирался отступать от плана ради минутного порыва.

Подойдя вплотную к большому синему кристаллу, зависшему над полом, я невольно бросил взгляд на тварь за спиной. Полгода она лежала здесь, придавленная камнем, и пялилась на этот сияющий, переливчатый источник силы, словно на недосягаемую мечту. Забавно, но теперь её мечта станет моей добычей.

Максимально расширив энергетические каналы, я повторил то, что когда-то подсмотрел у Злобина — его манипуляции с энергией были не такими уж сложными, если разобраться.

Подняв руку вверх, я сосредоточился и начал впитывать силу, что удерживала эту червоточину на границе нашего мира. В следующий миг в меня хлынула энергия — мощная, бурлящая, словно горный поток после дождя. Она наполняла мои протоки живительной силой, растекалась по телу, будто кровь, только горячее и ярче.

Руки раскалились, словно я сунул их в кузнечный горн, но я стиснул зубы и держался. Волна энергии накрыла меня с такой мощью, что я едва сдержал рвущийся наружу крик — она переливалась через край, грозя вырваться из-под контроля. Но я не позволил ей уйти дальше, удерживая её рядом с собой, будто дикую лошадь на поводке.

Прерывать процесс было нельзя, и я это прекрасно знал.

Энергия червоточины билась внутри меня, словно хотела разорвать на части, но я, стиснув зубы, держался.





Глава 21

Взгляд видящего




Когда всё закончилось, я рухнул на пол, тяжело дыша, а сердце колотилось так, будто решило выскочить из груди.

Отдышавшись, я открыл глаза.

Подняв взгляд, я понял, что смотрю на мир иначе — глазами одарённого, способного различать потоки силы. Скосив глаза на границу изнанки, я заметил, что она больше не кажется мне тёмно-фиолетовой завесой. Теперь она светилась, стала почти прозрачной, будто я уже находился внутри неё, а не снаружи.

С любопытством глянув на себя, я увидел, как моя аура засияла ровным изумрудным светом — ярким, насыщенным, куда более заметным, чем раньше.

За последние дни я явно вырос, и это сердце стало моим пропуском на новый уровень. Чуть позже я ещё впитаю красный кристалл — отдавать его в качестве трофея кому-то другому я не собирался, это уж точно.

Повертев кристалл в пальцах, я задумчиво прищурился. Если всё пойдёт как надо, я вполне могу дотянуться до синего цвета ауры — уровня, о котором многие мечтают. Конечно, это пока лишь приятные фантазии, но почему бы не помечтать, когда в руках такая добыча?

Я убрал кристалл в карман, поднялся с пола и отряхнулся. Сердце червоточины погасло, комната опустела, а впереди меня ждали новые дела. Но одно я знал точно: с каждым шагом я становлюсь сильнее.

Если бы всё было так просто, улицы давно бы кишели одарёнными с красными аурами, размахивающими своей силой направо и налево. Но самосовершенствование — это не подарок судьбы, а дело терпения и упорной работы над собой, и я прекрасно это понимал.

Кое-как поднявшись на ноги, я принялся разгонять энергию по телу, стараясь удержать её внутри, чтобы моё энергетическое тело привыкло к такому объёму мощи. Она бурлила в каналах, словно река, готовая выйти из берегов, но я не давал ей вырваться, направляя её туда, где она должна была осесть.

Пошатываясь, я всё же встал ровно и глубоко вдохнул, чувствуя, как сила постепенно становится частью меня.

Ну что ж, пора бы и делами заняться.

Тут в голове мелькнула мысль: Дмитрий как-то упоминал, что его отец нашёл в этом замке сокровище. Учитывая, что до этой комнаты он явно не добрался, вполне вероятно, что здесь могло остаться что-то интересное, не замеченное другими.

На первый взгляд, комната выглядела пустой: только мёртвая тварь да крошки от кирпичей.

Но я спохватился, вспомнив одну важную деталь — после поглощения сердца кристалла из него часто выпадают осколки или даже целые кристаллы. Так что я внимательно оглядел пространство вокруг себя и, прищурившись, заметил блеск в пыли.

Подойдя ближе, обнаружил четыре осколка кристалла, тускло мерцающих в сумраке — два синих и два жёлтых. Синие увеличивают энергетический резерв, а жёлтые выносливость тела. Не раздумывая, смахнул их в карман — мелочь, а пригодится.

Усмехнулся про себя — совсем недавно, увидев такие же кристаллы, Дмитрий едва язык не проглотил, а я смотрю на них как на нечто простое. Видимо мои старые привычки проявляются.

Затем я переключился на истинное зрение, внимательно изучая помещение. В дальнем углу что-то слабо засветилось — еле заметное, почти ускользающее сияние. Если бы не присматривался, прошёл бы мимо, даже не заметив. Подойдя к этому месту, я упёрся взглядом в кирпичную стену, за которой явно что-то пряталось — свечение пробивалось сквозь щели.

Не став церемониться, я вытащил палаш и принялся варварски расковыривать кладку кончиком тонкого клинка.

Раствор поддавался неохотно, но спустя пару минут упорства мне удалось ослабить его достаточно, чтобы вытащить один кирпич.

За кирпичом открылась небольшая ниша, и я невольно присвистнул от увиденного. Внутри лежала горка монет, поблёскивающих золотом, кинжал с золотой рукоятью, инкрустированной камнями, и ещё один предмет — круглый, больше похожий на изящное блюдце. Именно он светился ровным синим светом, мягким и притягательным.

Я взял в руки неизвестный артефакт, повертел, разглядывая незнакомые иероглифы, что опоясывали края. Назначение этой штуки оставалось для меня загадкой — ни памяти, ни опыта не хватало, чтобы понять, что это такое. Но интуиция подсказывала: вещь ценная, и время разобраться в ней у меня ещё будет. Смахнув находки в рюкзак, я ещё раз окинул комнату взглядом, проверяя, не упустил ли чего.

Истинное зрение молчало — больше никаких тайников с магическим отголоском здесь не было. Конечно, можно было бы перековырять все стены, на предмет других тайников, но это дело для тех, у кого времени вагон и сил немерено. У меня же ни того, ни другого в избытке не наблюдалось, да и желания превращаться в старателя не возникло. Всё ценное, что эта комната могла предложить, уже лежало в моём рюкзаке, а остальное — пусть пылится дальше. Я отряхнул руки, поправил рюкзак на плече и мысленно усмехнулся: день определённо удался.

Прислушавшись к себе, я оценил своё состояние. Вроде жив-здоров, и это уже само по себе достижение. Ведь и в изнанке побывал и тварь оранжевую убил, еще и сердце освоил. К слову, поглощение такого количества энергии — штука не из лёгких, но я, кажется, выдержал этот напор.

Для одарённого зелёного уровня впитать сердце червоточины — задачка, от которой у многих бы затрещали швы, а я чувствовал себя хорошо. Хотя с телом моим явно что-то было не так, и дело тут не в везении.

Обычный одарённый моего уровня давно бы рухнул, не выдержав такой нагрузки, но Злобин, судя по всему, постарался на славу, сделав меня выносливее и крепче, чем следовало бы.

Его рук дело, и я невольно усмехнулся этой мысли — что ж, спасибо, граф, пригодилось.

Но пора возвращаться.

Подойдя к краю червоточины, я шагнул в изнанку, ощущая, как она мягко приняла меня в свои объятия.

Сложно было сказать, сколько времени я провёл в той комнате — пара минут или полчаса? Время в таких местах течёт иначе, но судя по тому что я увидел, там, в замке, ничего не изменилось. Командир паладинов о чём-то спорил с Дмитрием, а остальные укладывали мёртвых тварей аккуратными штабелями, явно готовя их для транспортировки и последующей продажи на ингредиенты.

Я бросил взгляд назад, в ту комнату где только что был. Может, стоило притащить паладинам останки оранжевой альфы?

Но тут же отмахнулся от этой мысли — перебьются. Да и мне возиться с её чешуйчатой тушей никакого удовольствия не доставило бы, а таскать такую махину ради чужой выгоды я точно не нанимался.

Потом мой взгляд зацепился за то место, где раньше висела картина — та самая, с воином-магом, из-за которой я, по сути, и оказался в изнанке. Я бы очень хотел забрать её с собой, чтобы детальнее рассмотреть повнимательнее, но, к моему удивлению, её там уже не было. Стена была пуста, а граница червоточины сместилась, словно кто-то сдвинул занавес. Видимо, после того как я поглотил сердце, червоточина начала сужаться, стягивая свои края, как рана, что затягивается сама собой.

Жаль, конечно — эта картина с её золотым сиянием и чёрным сердцем явно скрывала больше, чем казалось на первый взгляд, и я бы не отказался разгадать её тайну за чашкой чая в спокойной обстановке.

Мысли текли медленно и плавно, как вода в тихой реке, — изнанка всегда убирала лишнюю суету на задний план, оставляя только ясность и холодную чёткость. Я подплыл к краю мембраны пузыря, и шагнул на мраморный пол тронного зала.

В тот же миг все взгляды скрестились на мне, будто я был привидением, явившимся на званый ужин. Паладины и Дмитрий замерли, уставившись ошарашенными глазами. Они явно не ждали, что я вернусь с той стороны — для них изнанка была чем-то вроде могилы, из которой не выбираются.

— Ваше благородие? — выдавил командир паладинов, первым придя в себя. — Вы вернулись? С вами всё в порядке?

Я прислушался к себе ещё раз — вопрос дельный, но ответ очевиден.

— Да, в полном порядке, — ответил я спокойно. — Благодарю за беспокойство.

Паладины продолжали стоять, не шевелясь, словно статуи в музее. Один из них, помоложе, неуверенно подал голос:

— А это точно вы? Вы не монстр?

— Разве я похож на монстра? — уточнил я с лёгкой усмешкой, окинув его взглядом.

— А ну замолчи! — рявкнул Зиновий, и паладин тут же опустил голову под тяжёлым взглядом командира, будто нашкодивший щенок.

Зиновий повернулся ко мне, в его голосе сквозило удивление пополам с уважением:

— На моей памяти вы первый, кто вернулся из изнанки. Может, и были такие случаи раньше, но я о них не слыхал. Считайте, что родились в рубашке. Обычно люди оттуда не выбираются — пропадают навсегда.

— Слышал об этом, — кивнул я, разминая шею и плечи, чтобы размять затёкшие мышцы. — Я закрыл червоточину. Она исчезнет, как только мы выйдем отсюда.

В глазах паладинов вспыхнуло ещё большее изумление, а я лишь пожал плечами — для меня это было делом техники. Дмитрий стоял чуть поодаль, с вытянутым лицом и взглядом, полным смеси страха и чего-то ещё. Но боялся он явно не того, что я сейчас наброшусь на него с кулаками за тот толчок. Тут было что-то другое, и я решил отложить этот вопрос на потом — разберусь, когда будет время.

— Да, я убил альфу и закрыл червоточину, — добавил я, глядя на Зиновия.

— Вы убили альфу? — переспросил он, приподняв бровь.

— Так и есть. Если ваши дела здесь закончены, предлагаю возвращаться.

— Так точно, — начал было Зиновий, но тут же опомнился и искоса глянул на Дмитрия. — Дмитрий Александрович, отправляемся?

— Да, отправляйтесь, — кивнул юный барон, не сводя с меня глаз.

Я ответил ему взглядом, острым, как лезвие палаша. Парень хоть и побледнел, а руки его слегка дрожали, но глаз не опускал — и это уже было кое-что. Зиновий замялся на миг, но Дмитрий махнул рукой:

— Идите, мы вас догоним. Мне с… братом нужно кое-что обсудить.

Я мысленно усмехнулся. Это уже хорошо — сам сообразил, что разговор неизбежен, и мне не придётся вылавливать его по углам, придумывая, как прижать к стенке для пары ласковых слов. Что ж, посмотрим, что он скажет, и насколько искренне захочет объясниться.

Паладины, будто предчувствуя бурю, нарочно тянули время, собирая трофеи с черепашьей скоростью и то и дело бросая взгляды в нашу сторону.

Зиновий тоже маячил неподалёку, переводя цепкий взгляд то на меня, то на Дмитрия, словно прикидывая, чем это всё может закончиться.

Было видно, что они переживают — не за меня, конечно, а за своего юного барона. Они ведь, наверное, не первый раз ходили с ним в червоточины, сражались плечом к плечу, и Дмитрий, несмотря на свою вспыльчивость, успел стать им своим.

Да, вмешиваться в дела аристократов не в их правилах, но я чувствовал, как им хочется хоть словом защитить его. Зиновий шагнул ближе и обратился ко мне с ноткой осторожности в голосе:

— Господин Пылаев, видите ли, Дмитрий не нарочно это совершил…

Но договорить он не успел — Дмитрий резко перевёл взгляд с меня на него, и в его тоне зазвенела сталь:

— Я сказал: идите, мы вас догоним, — его слова гулкой волной раскатились под сводами зала.

Зиновий замер, а Дмитрий добавил еще твёрже:

— Я сам здесь разберусь. Это наши семейные дела.

Командир паладинов покорно склонил голову, бросил подчинённым:

— А ну, несём трофеи, — и повёл своих прочь. Дмитрий кивнул, словно ставя точку.

Наконец, мы остались вдвоём. Я посмотрел на него в упор, прямо в глаза, и с лёгким смешком спросил:

— Ты что удумал? Решил меня убить?

Дмитрий поёжился под моим взглядом, тяжёлым, как каменная плита, но не отвёл глаз. Прямой вопрос явно застал его врасплох, однако он быстро взял себя в руки и бросил в ответ:

— А чего ты ждал? Ты пришёл в мою семью, пытаешься её разрушить, подрываешь мой авторитет, насмехаешься надо мной и портишь всё вокруг себя. Как ещё я должен относиться к чужаку, который влез туда, где его не ждали?

Я хмыкнул, чуть склонив голову набок.

— Интересно, что же я порчу? Мешаю твоим дружкам смешивать с грязью тебя и твой род?

Дмитрий дёрнулся, будто от пощёчины, и голос его сорвался на рык:

— Это не твоё дело, чужак! — его аура полыхнула, энергия готова была выплеснуться наружу в виде пламени, но что-то ей не дало. Как будто какой-то сбой.

— Это моё дело и дело моей семьи, — отрезал я, и в один рывок оказался рядом с ним.

Схватив Дмитрия за шею, я прижал его к стене с такой силой, что пыль посыпалась с кирпичей.

— Я сейчас вышвырну тебя в изнанку, и попробуешь сам выбраться. А там посмотрим, кто из нас достойно себя ведёт, а кто пытается навредить роду.

Я не сводил с него глаз, внимательно следя за его энергетическим уровнем, выжидая момент, когда он решит ударить. Но энергия в его теле пульсировала неровно, скачками, будто что-то сдерживало её, не давая вырваться наружу. При этом он даже не пытался атаковать меня огнём, что было странно для его характера.

— Отпусти меня, — произнёс он неожиданно ровным, спокойным тоном. — Я не собирался тебя убивать, но ты сам меня вынудил. Ты выжил — радуйся. Но не провоцируй меня больше.

Голос его дрожал едва заметно, но смотрел он упрямо, не отводя взгляда. Я прищурился, изучая его.

И тут меня осенило:

— У тебя что-то не так с силой. Ты её не контролируешь?

— Это не твоё дело, — отрезал он.

— Да нет уж, моё, — усмехнулся я. — Мы ведь с тобой бок о бок сражаться должны, братец.

— Не называй меня так, — процедил он сквозь зубы.

Я рассмеялся, отпустив его шею и отступив на шаг.

— А как тебя называть? Ладно, не суть. Скажи честно: ты меня нарочно атаковал?

Он опустил глаза и покачал головой, словно признание далось ему с трудом.

— Нет. Я разозлился. Моя способность сильно завязана на эмоции. И когда ты в очередной раз начал приказывать паладинам, я не сдержался. Поток энергии сам ударил в тебя.

— Понятно, — кивнул я, задумчиво потирая подбородок. — Что ж, раз так, зла я на тебя не держу. Но с силой тебе надо разобраться. Она может погубить не только тебя, но и тех, кто рядом. Негоже оставлять такое без внимания.

Дмитрий промолчал, но в его взгляде мелькнуло что-то похожее на согласие. Я поправил рюкзак на плече и добавил уже мягче:

— Идём, догоним паладинов. Нам с тобой ещё работать вместе, братец, хочешь ты того или нет, — произнёс я, поправляя рюкзак на плече.

Дмитрий нахмурился, бросив на меня взгляд, полный тёмных туч.

— Ты шутишь? Я ведь едва не убил тебя.

— Ну не убил же, — пожал я плечами с лёгкой усмешкой. — И, судя по всему, ты не особо-то и намеревался это делать. Получается, случайность. Зла я на тебя не держу, в остальном, сочтёмся.

В любом случае, программа максимум выполнена — у нас стал налаживаться контакт, а это главное.

Он сдвинул брови ещё сильнее, будто пытаясь прожечь во мне дыру одним лишь взглядом, но это уже было напускное. Я же смотрел на него спокойно, с лёгким прищуром.

— Я серьёзно, — добавил я, чуть понизив голос. — Наш конфликт закрыт. Но, учитывая твои особенности, если ты всё ещё злишься, давай лучше это обсудим и попробуем решить. Не хотелось бы, чтобы в следующий раз ты снова ударил мне в спину. Уговор?

Дмитрий тяжело вздохнул, а затем уставился на меня в упор, и в его глазах полыхнула злость. Было видно, что я ему не по душе, и принимать меня в семье он не собирается. Но это сейчас. Ведь за этой злостью пряталось ещё кое-что — чувство вины, острое, как заноза, за то, что он не сдержал свою способность и чуть не отправил меня на тот свет. А ещё в глубине его взгляда мелькало любопытство, почти детское: как, чёрт возьми, я выбрался из изнанки живым? Я мысленно хмыкнул — пусть помучается этим вопросом, мне же спешить с ответами некуда.

Мне бы понять, почему изнанка для меня не опасна…

Мы вышли из червоточины вдвоём. Паладины то и дело поглядывали в нашу сторону с неприкрытым интересом, но молчали, держа свои мысли при себе. Даже Зиновий старался держаться на расстоянии, будто опасался влезть в наш разговор. Я же, не удержавшись, хлопнул Дмитрия по спине с широкой усмешкой.

— Всё хорошо, братец. Ты, главное, не переживай, — произнёс я громко, чтобы услышали все.

Мне показалось, что один из паладинов — тот, что помоложе, — облегчённо выдохнул, словно с плеч свалился груз.

Хотя взглядов, направленных в мою сторону меньше не стало. Ведь я вернулся из изнанки живой…

Обернувшись на червоточину, я по привычке взглянул на нее в истинном зрении, чтобы убедиться, что она деактивируется, и застыл на месте. Мир вокруг вдруг ожил новыми красками. Стоило мне только сосредоточиться, как я заметил тонкие энергетические линии, которых раньше не замечал. Хотя нет, это были не совсем линии — скорее, мерцающие хлопья, сгустки энергии, парящие в воздухе, будто невесомые лепестки, сорванные с невидимого цветка. По структуре они напоминали ту самую мембрану, что разделяет червоточину и изнанку, — текучая, чуть дрожащая субстанция, переливающаяся мягким светом, словно капли росы, поймавшие первые лучи солнца. Они неспешно кружились вокруг паладинов, вокруг микроавтобуса, даже вокруг меня самого, создавая призрачную паутину, видимую только мне. Интересно, что это? Неужели моё зрение стало острее после энергии сердца червоточины, или это изнанка оставила на мне свой отпечаток? Я прищурился, разглядывая эти танцующие сгустки.

Я обернулся в сторону червоточины, и увидел то, чем она по сути и являлась — разломом реальности, из которого в наш мир струилась энергия.

Из червоточины в наш мир то и дело проникало нечто: сгустки, неясные сущности и магия…

Выходит вот так смотрят на мир видящие? Или не видящие?

Я ощутил желание, вновь вернуться в червоточину, а потом и в изнанку. Даже головой потряс, избавляясь от навязчивой идеи. Не об этом ли говорил тот паладин, Виктор? О том что Великая Изнанка не отпускает никого и тянет к себе. Может она никак не может смириться с тем что я ушёл невредимым и теперь заманивает?

Спустя некоторое время паладины закончили грузить багажник микроавтобуса ценными частями тел тварей, аккуратно сложенными, как дрова в поленнице. Мой рюкзак тоже отяжелел от трофеев — монеты, кинжал, тот странный сияющий предмет и кристаллы лежали там, ожидая своего часа. Я прикинул, что с ними делать: оставить себе для усиления или, может, использовать как козырь в будущих делах? С одной стороны надо бы отдать всё главе рода, но тут, как говорится, есть нюансы. Решение требовало размышлений, но и на это времени пока не было — пора двигаться дальше.

Мы тронулись в обратный путь, но дорога, как назло, снова сыграла с нами злую шутку.

Дмитрий, то и дело, с подозрением поглядывал на меня. Видно было что его раздирает любопытство, но держал себя в руках и не спешил задавать вопросы. Тем более, на меня с таким же интересом пялились и паладины. Небось думают, что я с того света вернулся.

Не прошло и пары минут, как микроавтобус резко затормозил. Я развернулся, чтобы глянуть через лобовое стекло, и увидел, что путь перегорожен — на этот раз не парой машин, а целой вереницей микроавтобусов, выстроившихся, как стена. Впереди маячили знакомые фигуры: барон Викентьев и граф Лисин, те самые аристократы, которых я недавно прогнал с земель Пылаевых. Дмитрий рядом со мной процедил сквозь зубы:

— Да что же за день-то такой сегодня? — и его пальцы сжали рукоять меча так, будто он готов был рубить всё, что попадётся под руку.

Я мысленно усмехнулся. Похоже, судьба решила проверить нас на прочность ещё раз, и я не собирался разочаровывать её своим ответом.





Глава 22

Друзья Дмитрия




Взгляд мой скользнул по фигурам аристократов, и я прикинул, что они задумали на этот раз. Что ж, посмотрим, насколько хватит их наглости — и терпения у меня.



Собравшись с мыслями и сделав глубокий вдох, Дмитрий, не удостоив меня взглядом, принялся выбираться из микроавтобуса. Причём торопился так, будто само моё присутствие жгло ему спину.

Я не спешил следовать за ним, решив сначала оценить обстановку в истинном зрении. Признаться, не сразу разобрался, что к чему — мир вокруг изменился так резко, что на миг мне показалось, будто я снова провалился в изнанку.

После поглощения сердца, моя способность сильно изменилась.

Привыкнуть к таким скачкам будет непросто, хоть я и не из тех, кто теряется от неожиданностей. Всё вокруг заиграло новыми красками, но не в привычном смысле — скорее, наоборот. Если раньше, после активации истинного взгляда, мир становился лишь чуть бледнее, как выцветшая ткань, то теперь он превратился в чёрно-белую картину, где краски уступили место теням и контурам.

Зато энергетические потоки, невидимые обычному глазу, сияли так ярко, что их можно было разглядеть даже с закрытыми глазами — настоящая сеть разноцветных линий, пульсирующих жизнью.



Особенно сбивали с толку паладины, сидевшие в микроавтобусе. Их ауры горели, как костры в ночи, и отгородиться от этого света было непросто — приходилось напрягать волю, чтобы не отвлекаться. Но я сфокусировал зрение, направив взгляд сквозь лобовое стекло вперёд, туда, где одаренных было поменьше.

Людей на дороге собралось человек тридцать-тридцать пять, и одарённых среди них оказалось всего четверо. Двое аристократов — Лисин и Викентьев — выделялись сразу: Лисин сиял синим уровнем, а Викентьев балансировал на грани, ярко-зелёный, почти синий, но всё же чуть-чуть недотягивал.

Ещё двое воинов, прятавшихся в автобусах, были зелёного уровня — мелочь, не стоящая внимания. Серьёзными противниками их не назовёшь, по крайней мере, для меня.

Я краем глаза заметил проплышую в сторону аристократов ауру Дмитрия — тоже зелёную, чуть тусклее, чем у Викентьева, — он уже двигался к своим «товарищам», явно готовясь к разговору.

Сбоку, на отдалении, мелькнуло какое-то движение, и я невольно прищурился, пытаясь разобрать, что там творится. Червоточина? Одарённые? Или просто монстры разгулялись? С ходу не понять — ауры светились слишком далеко, где-то в глубине земель барона Викентьева.

Плотная череда деревьев, обрамлявшая дорогу с двух сторон, скрывала всё, как густой занавес. Разглядеть что-то конкретное сквозь эти заросли было невозможно, да и не особо хотелось — чужие проблемы меня мало интересовали, особенно если они не лезут на порог Пылаевых. Пусть Викентьев сам разбирается со своими делами, а я займусь своими.

Отключив истинное зрение (оно, признаться, изрядно отвлекало своей яркостью), я повернулся к паладинам.

— Вмешиваться не собираетесь? — бросил я с лёгкой насмешкой.

Зиновий вздохнул, глядя на меня с усталой покорностью.

— Простите, господин, но это не наше дело. Наше дело — монстры. А аристократия с их интригами — пусть сами этим занимаются. Мы только крайними останемся, если сунемся.

— Согласен, — усмехнулся я, подмигнув ему. — Политика — дело грязное, а?

Зиновий лишь поморщился, словно откусил что-то кислое, и пожал плечами.

— Мы подождём столько, сколько будет нужно, — ответил он, скрестив руки на груди.

Я кивнул, мысленно прикидывая, сколько времени у нас есть, прежде чем Лисин с Викентьевым решат перейти от взглядов к действиям. Паладины явно не горели желанием лезть в эту заварушку, и я их понимал. А вот мне с Дмитрием, похоже, предстояло выяснить, чего хотят эти двое аристократов и как далеко они готовы зайти.

Я выбрался из микроавтобуса и неспешно направился к Дмитрию, который уже ввязался в горячую перепалку. Его голос звенел от раздражения:

— Вы что себе позволяете?

— Мы? — Лисин скрестил руки на груди с видом человека, которому всё давно надоело. — Ничего. Стоим на своей земле.

Дмитрий открыл было рот, чтобы возразить, но тут же захлопнул его, оглядев пространство вокруг с лёгким недоверием.

— На своей земле, значит? — хмыкнул он, прищурившись. — Так и будете дальше играть в свои тупые игры?

Я подошёл ближе, встав рядом с братом, и бросил спокойным тоном:

— В чём проблема? Вы на нашей территории. Снова! Ещё и с людьми пришли? — Я кивнул в сторону автобусов. — Это уже попахивает вторжением.

— Ты не оригинален, Пылаев, — отозвался Викентьев с лёгкой насмешкой. — Эта земля наша. Во всяком случае, этот участок дороги проходит по нашей территории. Мы специально всё проверили и стоим там, где нам положено.

Я перевёл взгляд на Дмитрия, и тот коротко кивнул, подтверждая:

— Они говорят правду. Когда дорогу строили, часть сделали через земли Викентьева. Дальше, за нами, — он мотнул головой в сторону земель Пылаевых, — там болото.

— Понятно, — протянул я, а затем повернулся к Лисину и Викентьеву, прищурившись. — А как же вы сюда прибыли? Через земли барона Пылаева, ведь так?

— И что с того? — бросил Викентьев, пожав плечами.

— Да и вообще, — добавил Лисин с улыбочкой, — мы здесь стоим, а как прибыли — вы не видели. Может, по воздуху прилетели?

— По воздуху, значит? — я усмехнулся. — Ладненько. А вот дорога за нами — это, как я понимаю, уже земли семьи Пылаевых?

Дмитрий кивнул снова:

— Да, только маленький кусок заходит на территорию Викентьева.

— Вот и прекрасно, — сказал я, глядя на брата. — Звони батюшке. Пусть высылает гвардейцев. Будем караулить этих ребяток, чтобы они отсюда ни ногой.

Улыбка Лисина дрогнула, уголки губ поползли вниз, а Викентьев набычился, бросив косой взгляд на товарища. Я же продолжил, не давая им опомниться:

— А вы что думали? Что мы будем играть по вашим правилам? Как вы теперь собираетесь возвращаться? Может, сюда вы и телепортировались, но отсюда вам тоже придётся телепортироваться. Назад мы вас не выпустим.

— Не много ли ты на себя берёшь? — процедил Викентьев, шагнув вперёд. — Мы здесь с гвардией. И она побольше вашей. Не боишься, что мы вас прямо тут закопаем?

— Вместе с паладинами?

Я хмыкнул, окинув его взглядом сверху вниз.

— Не думаю, что они позволят вам что-то с собой сделать. В дела аристократов они не вмешиваются. Но только до тех пор, пока вы на них не нападёте. Ведь так? — я обернулся, бросив взгляд на микроавтобус, где сидели паладины. — Или вы готовы положить пятнадцать одарённых синих и оранжевых уровней? Вы, конечно, самоуверенны, но это уже перебор даже для вас.

— Они не вмешиваются, — буркнул Викентьев с кривой ухмылкой. — Ты сам это подтвердил.

— Не вмешиваются, — согласился я, глядя ему прямо в глаза. — Но показания дадут. Если нас найдут мёртвыми, а вы будете отрицать — то выходит, что нас убили они? Брать на себя ответственность они не станут. Так что патовая ситуация. Уйти вам некуда. Теперь будете жить здесь, прямо на дороге. Или идите пешком, а оставленная техника будет как памятник — назовём его «Неугомонность аристократов».

Викентьев сжал кулаки, но промолчал, а Лисин лишь фыркнул, явно не находя, что возразить. Я мысленно усмехнулся — их наглость наткнулась на стену, и я не собирался давать им ни единого шанса выкрутиться. Дмитрий рядом стоял молча, но в его взгляде мелькнуло что-то похожее на одобрение. Пусть он и злился на меня, но сейчас мы были на одной стороне, и я знал, что он это понимает. Взгляд мой скользнул по автобусам аристократов — их гвардия, хоть и многочисленная, не внушала особого страха. Всё-таки синий уровень Лисина — это ещё не приговор, а с Викентьевым я справлюсь без труда. Главное — держать ситуацию под контролем, а там посмотрим, кто кого переиграет.



— Не выделывайся, Пылаев, — Лисин, до этого державший себя в руках, наконец начал терять самообладание, и в его голосе прорезались резкие нотки. — Мы тоже перекроем эту дорогу, и вам больше не воспользоваться ею.

Я бросил взгляд на Дмитрия, прищурившись.

— Объезд есть?

Он кивнул, чуть помедлив:

— Есть. Правда, долго ехать придётся.

— Ну, как видите, у нас объезд есть, — спокойно заявил я, повернувшись к аристократам. — А вот вам придётся оставить здесь технику. И если она вдруг отсюда исчезнет, выходит, вы нарушили нашу территорию. Уже второй раз, между прочим. Да ещё и ведёте себя так дерзко, будто вам всё позволено.

— Что-то громко ты говоришь про нашу дерзость, не тебе нас учить, — огрызнулся Викентьев. — И что ты нам сделаешь?

— Как минимум, потаскаем вас по судам, — ответил я с лёгкой усмешкой. — А дорогу новую отстроим. Вы об этом уж не переживайте.

— Дорогу? — Викентьев рассмеялся, будто услышал неудачную шутку. — У Пылаева-старшего неожиданно деньги появились? Снова выиграл куш? Надолго ли?

— У меня есть деньги, — отрезал я, глядя ему прямо в глаза. — И я отстрою здесь дорогу. А вы можете пешком топать обратно восвояси.

Ситуация накалялась, и я, не теряя времени, активировал истинное зрение, чтобы быть готовым к любому повороту. Если Лисин и Викентьев решат перейти от слов к делу, я замечу это первым. Но оба аристократа, хоть и кипели от злости, энергию по телу не разгоняли — их ауры оставались ровными, без намёка на подготовку к атаке. Значит, применять способности они пока не собирались.

Однако моё внимание привлекло кое-что другое. Сбоку, там, где я раньше замечал посторонние ауры, обстановка изменилась. Пока мы препирались с аристократами, эти ауры приблизились, подойдя вплотную к дороге. Теперь они застыли в кустах, будто тени, затаившиеся перед прыжком. Подслушивали, скорее всего. Твари бы уже напали без лишних церемоний, так что это явно одарённые.

Засада Викентьева и Лисина? С них станется, хотя устраивать ловушку на других аристократов — это уже глупость, не такие мы сильные одарённые.

И тут аура одного из спрятавшихся вдруг полыхнула ярче, и я невольно напрягся, готовый к любому сюрпризу.

Но нападения не последовало. До меня дошло: кто бы там не прятался, он почувствовал, что я его заметил. Он ощущал мою способность так же, как я — его присутствие. Быстро скользнув глазами, я пересчитал их: примерно двадцать синих аур и одна оранжевая, выделявшаяся, как маяк в ночи. И эта оранжевая теперь двигалась к нам, уверенно и быстро. Вот же засада, в прямом смысле слова.

— Вы засаду подготовили? — спросил я напрямик, глядя на Лисина.

Он хмыкнул, приподняв бровь:

— Не лишком высокого ли ты о себе мнения? Вас всего двое. Мы вас и без засады скрутим.

Лисин напрягся, проследив за моим взглядом — похоже, он тоже не в курсе, что там творится.

В этот самый момент из зарослей неспешно вышел старичок. На вид самый обычный — будто скиталец, каких полно на дорогах, или бездомный, выбравший жизнь в пути. Завёрнутый в грубую ткань, потёртую и выцветшую, он опирался на посох, вырезанный криво, но крепко.

— О! Здравствуйте! — произнёс он скрипучим голосом, словно старое дерево, потревоженное ветром.

Оглядев нас, он улыбнулся, блеснув удивительно белыми и ровными зубами — редкость для такого возраста и вида, будто кто-то подарил ему улыбку из другой жизни.

— Люди добрые, здравствуйте. Я тут проездом, гуляю там-сям и, видать, заблудился. А вы, похоже, аристократы, большие люди. Ваши благородия, — он картинно поклонился, изображая, будто спина у него не гнётся, хотя двигался он на удивление ловко, без малейшего скрипа в суставах.

— Ты как обращаешься к графу? — тут же рыкнул Викентьев, шагнув вперёд. — Ты что, не видишь, кто перед тобой?

— Подожди, — одёрнул его Лисин, бросив косой взгляд на товарища, а затем повернулся к старику. — А вы кто такой и откуда? Почему идёте с земель барона Викентьева?

— Барона Викентьева? — старик заморгал, будто впервые услышал это имя. — Откуда ж мне знать, чьи это земли? Я просто путник. Иду себе, никого не трогаю, и вот заблудился. А чьи это земли? На них же не написано, — хихикнул он, затем поспешил сменить тему: — У вас тут что — авария или разборка какая? Сражаться собрались?

— Тебе какое дело? — отрезал Викентьев, сжимая кулаки.

Я же тем временем изучал старика через истинное зрение, не вмешиваясь в их перепалку. Его аура горела оранжевым — ярким, густым светом, и он явно применял какую-то силу прямо сейчас. Но вот какую именно, я разобрать не мог — воздействие было размытым, словно туман, окутавший всю округу. Это не точечная атака, а что-то по площади, действующее на всех нас сразу. И вышел он сюда явно не случайно, не просто так забрёл на дорогу посреди аристократической ссоры.

Ситуация мне всё больше не нравилась, и я прикинул, что стоило бы предупредить и этих аристократов-неумех, и паладинов, что сидели в микроавтобусе, наблюдая за нами с безопасного расстояния. Оранжевый уровень у старика — это не шутки, а по виду он явно не паладин и не аристократ.

Кто же он тогда? В памяти всплыли обрывки разговоров слуг Злобина и гвардейцев — они упоминали палачей. Это такие неудавшиеся паладины, простолюдины, что, вкусив могущества, теряли всякую мораль и начинали крушить всё живое на своём пути, упиваясь силой и безнаказанностью. Со временем эти ребята сбивались в культы, одержимые безумной идеей создавать червоточины через массовые жертвоприношения. И, что хуже всего, у них это получалось — слухи ходили, что такие вот дельцы уже оставляли за собой целые мёртвые земли.

И что-то мне подсказывало, что этот дедушка — один из таких культистов. Его улыбка, слишком белая для скитальца, и этот посох, больше похожий на ритуальный жезл, чем на опору, только усиливали мои подозрения.

Если мы сейчас зазеваемся, то вполне можем в роли жертв — нас тут достаточно для открытия очередной червоточины. А сил, при всей нашей браваде, у нас не так уж много, во всяком случае в сравнении с этим стариком. Я бросил взгляд на Дмитрия — он пока молчал, но тоже смотрел на старика с настороженностью. Надо было действовать быстро, но аккуратно, чтобы не спровоцировать этого «путника» раньше времени.

— Дедушка, — обратился я к старику, чуть повысив голос, чтобы меня услышали все вокруг, — а ты не видел там, в зарослях, ничего странного? Мне кажется, там кто-то стоит — люди или, может, твари из червоточины?

Старик пронзил меня острым взглядом своих ярко-голубых глаз, таких живых, что они казались чужими на этом морщинистом лице.

— Видящий, что ли? — спросил он с лёгким прищуром, и голос его скрипнул, как старая телега.

Я говорил нарочно громко, чтобы мои слова долетели до паладинов в микроавтобусе, и, похоже, это сработало — позади меня послышался шорох, воины заозирались, явно почуяв неладное.

Лисин с Викентьевым тоже переглянулись, и Викентьев подал знак своим гвардейцам, чтобы те выбирались из автобусов и готовились к чему-то серьёзному.

Старик же, заметив движение, оскалил свои белоснежные зубы в широкой улыбке.

— А чего это ваше благородие так напряглись? Что, старик Игнат вас напугал?

— Я боюсь, нам придётся вас задержать, — заявил Лисин, шагнув вперёд.

И это была его ошибка.

Время ещё можно было потянуть, выиграть пару минут, но он поторопился, а сил у нас и без того не хватало. Старик расхохотался, и смех его прозвучал, как звон разбитого стекла.

— Вы? Задержать меня? Слабачье!

— У него оранжевая аура, — громко произнёс я, не сводя глаз с энергетических потоков в теле старика.

Я был готов в любой момент отпрыгнуть, если он решит атаковать. Но вот в чём загвоздка: он уже давно применял какую-то способность, и я до сих пор не мог понять, что именно он делает. Никакого явного воздействия я не ощущал — ни жара, ни холода, ни давления. Это настораживало ещё больше.

— Знаете, — вдруг сказал старик, и в голосе его появилась зловещая мягкость, — очень хорошо, что я вас тут встретил. И здорово, что вы задержались. Количество вас удачное — прямо подарок. Вы отлично подойдёте для жертвы во имя изнанки.

В этот миг его аура полыхнула ярче, но ничего не произошло — по крайней мере, сразу. Зато из кустов полезли твари, и какие! Зверолюди с оскаленными пастями, ящеролюды с чешуёй, блестящей, как мокрый камень, огромный паук с лапами толщиной в мою руку, странная каракатица, извивающаяся, будто живая тень, и здоровенный скорпион. Но вместо шипа на его хвосте торчало светящееся сопло, похожее на дуло какого-то оружия.

— Туда! — крикнул старик, указывая посохом на микроавтобус с паладинами.

В следующий миг сопло скорпиона выстрелило — яркая вспышка ослепила на долю секунды, и заряд устремился прямо к автобусу. Паладины, большинство из которых уже выбрались наружу, бросились врассыпную, но внутри еще оставались люди.

Раздался оглушительный взрыв, ржавый микроавтобус подлетел в воздух, будто игрушка, подброшенная великаном, и рухнул в облаке дыма и искр.

— Бей их! — гаркнул старик, и твари ринулись вперёд.





Глава 23

Дед Игнат




Ситуация разворачивалась очень стремительно.

Лисин и Викентьев, несмотря на растерянность, быстро перегруппировались. Викентьев выставил руки вперёд, и из-под земли в монстров устремились каменные шипы, острые будто копья, — похоже, его дар был схож с тем, что я видел у Злобина.

Лисин ударил молнией из ладоней, целясь прямо в грудь старику, но электрические сполохи лишь рассыпались, скользнув по полыхнувшей оранжевым защите, вспыхнувшей вокруг него, подобно стене огня. Никакого эффекта — старик даже не пошатнулся, только оскалился шире.

Да уж, обстановка не располагала к веселью. Оранжевый культист и два десятка синих тварей — это вам не альфа, что действует на инстинктах. Тут совсем другое дело: перд нами коварный и злобно хихикающий старикашка, от которого можно ждать любой подлости.

Я бросил взгляд на Дмитрия — он уже выхватил меч, готовый к бою, — и прикинул, как нам действовать. А вообще выходит забавно, вот мы откровенно конфликтовали, а паладины стояли в стороне, а в следующий миг — все разом оказались в одной лодке.

Дед Игнат хохотал, как безумный, и его смех резал уши будто вкрежет металла. Твари лезли из кустов, будто врата Ад разверзлись в тех самых кустах, выпуская их на волю. И тут до меня дошло: способность, которую старик использовал всё это время, — это управление животными, тварями из разломов. Он приручитель!

Я невольно прищурился, изучая его ауру в истинном зрении. Интересно, есть ли у него ещё какие-то козыри в рукаве, или это всё, на что он способен? Всё же оранжевый уровень.

Дмитрий рванулся вперёд, сжимая меч, но я успел схватить его за плечо.

— Стоять! — крикнул я. — Он оранжевый, не лезь. Подождём пока.

— Ты сам говорил, аристократ должен биться! — прорычал он, пытаясь вырваться.

— А ещё аристократ должен не погибать, — отрезал я, не сводя глаз с поля боя.

Старик продолжал хохотать, игнорируя молнии Лисина и каменные шипы Викентьева, что сыпались на него сполошным потоком. Его оранжевая аура сияла всё ярче, явно перегружаясь от плотных атак. Дмитрий снова дёрнулся, вырываясь из моей хватки.

— Отстань, я разберусь! — зарычал он.

Я физически ощутил как ярость внутри него запускает цепную реакцию. И наверное хорошо, что его гнев был направлен не на меня. Я отсупил на шаг, засунув руку в карман, и сжав в кулаке подаренный ранее Злобиным амулет защиты — так, на всякий случай.

В следующий миг из груди Дмитрия вырвался плотный протуберанец пламени — яркий, обжигающий, будто само солнце решило спуститься на землю. Огонь плотной струёй ударил прямо в старика, и я невольно отшатнулся от брата, пораженный его мощью.

Он же всего лишь зелёный! Откуда в нём такая сила?

Но тут же я понял, в чём дело, и холодок пробежал по спине. Дмитрий не просто атаковал — он сжигал себя изнутри. Его способность была сломана. Где-то в его энергетическом теле зияла ошибка, готовая в любой момент разнести его на куски, как бомбу замедленного действия.

Энергия в нём бурлила, переполняя каналы, но он не управлял ею — она жила своей жизнью, действуя по собственному разумению.

Это было опасно, чертовски опасно. Она копилась в нём, как вода за плотиной, и никто — даже он сам — не знал, когда и куда она хлынет. Я видел, как его аура дрожала, неровная, готовая лопнуть от малейшего толчка.

И всё же, несмотря на зелёный уровень, именно его атака заставила старика потерять равновесие. Игната отбросило в сторону, как тряпичную куклу, и он распластался в грязи, растеряв свой безумный хохот.

Но тут же вскочил на ноги с ловкостью, которой я от него не ожидал, и зло уставился на нас. Его голубые глаза сверкнули, как льдинки под солнцем.

— Вы… Вас я помучу перед смертью, — прошипел он, и от этого взгляда по коже побежали мурашки.

Мне стало не по себе, но я быстро взял себя в руки. Старик был опасен, но не непобедим, а его угрозы — лишь слова, пока он не докажет обратное. Я бросил взгляд на Дмитрия — он тяжело дышал, всё ещё окутанный отблесками пламени, и я понял, что его нельзя отпускать вперёд. Если он снова ударит, не контролируя силу, то либо сам себя уничтожит, либо просто подставится — вон на ногах еле держится.

Тем временем гвардейцы и паладины, уже ринулись в бой — воздух наполнился звоном клинков, стрельбой из автоматов и рёвом тварей.

Часть паладинов, включая Зиновия, копались у автобуса. Кто-то выбирался из полыхающих обломков, и, к моему удивлению, большинство выглядело почти целыми. Лишь одного тащили под руки — он безвольно висел в руках товарищей без сознания, как мешок, но, похоже, дышал.

Я заметил Зиновия, отдающего приказы. Его лоб пересекала кровавая полоса, а глаза заливало кровью, но он не обращал на это внимания, будто рана была мелкой царапиной. В следующий миг пятеро паладинов, не теряя времени, бросились на тварей, перехватывая их на подходе и не давая добраться до нас.

Сам Зиновий, убедившись, что его люди держат оборону, решительно двинулся к старику, сжимая меч с такой силой, что казалось, клинок вот-вот треснет в его руках.

Часть гвардейцев Викентьева и Лисина тоже устремились к Игнату, но я лишь покачал головой. Обычные люди против оранжевого культиста? На что они рассчитывали — красиво умереть, оставив за собой героическую легенду? Их отвага была достойна уважения, но толку от неё в таком бою было немного.

Я в бой пока не вступал, оценивая обстановку. У меня с моей способностью есть преимущество, и его надо использовать с умом.

Тем временем Дмитрий, пошатываясь после своей безрассудной атаки, шагнул вперёд, крепко сжимая артефактный меч в руке. Его глаза горели, будто он собрался в одиночку разнести всех тварей. Я тут же перехватил его за локоть, не давая сделать и шага дальше.

— Ты еле стоишь, — бросил я твёрдо, без тени раздражения. — Куда лезешь в гущу боя? Это не дело.

Он вытер взмокший лоб рукавом и огрызнулся:

— А что тогда делать? Ждать, пока нас порвут?

— В первую очередь — задача остаться в живых, — отрезал я, глядя ему прямо в глаза. — Сейчас ты копишь силы и держишься рядом. Ближний бой — не твоя задача.

— Чтобы ты раздавал моим людям указания? Значит, по твоему так должен вести себя аристократ? — выпалил он, но голос его дрогнул от усталости, выдавая слабость.

Я усмехнулся, не ослабляя хватки.

— Сейчас мы с тобой в одной лодке, не время для соперничества, братец. Ты уже доказал, что ты достойный воин, но сейчас не тот момент чтобы геройствовать. Мы вернёмся к этому вопросу, когда выберемся отсюда, но для этого ты должен остаться целым. Я не позволю тебе рисковать понапрасну, и это не обсуждается.

Мой тон был спокойным, но твёрдым, как гранит, — я знал, что делаю, и не собирался давать ему шанса ввязаться в мясорубку, где его неуправляемая сила могла стать смертельной для него самого. Дмитрий нахмурился, но промолчал, и я понял, что до него дошло — по крайней мере, на этот момент. Я всегда знал, как держать ситуацию под контролем, и сейчас моя задача была ясна: уберечь его, пока мы не разберёмся с этим оранжевым выродком и его сворой.

В этот момент произошло то, чего я всё это время ждал, держа руку на рукояти револьвера. Скорпион, что минуту назад разнёс микроавтобус в клочья, снова начал напитывать энергией своё сопло — светящееся, как маяк в ночи. Я тут же выхватил пистолет, влил в него столько энергии, сколько смог, и выпустил плотный огненный шар прямо в эту штуковину.

Ещё в прошлый раз я заметил, что перед залпом защита скорпиона падает, обнажая уязвимую точку. Раздался оглушительный взрыв, и хвост твари разлетелся на куски, будто распустившийся цветок из плоти и металла. Скорпион взвыл, а подоспевшие паладины тут же набросились на него, начав шинковать клинками, пока тварь не успела восстановить свою энергетическую броню.

Старик Игнат тем временем явно заинтересовался нами, и его взгляд, острый, как лезвие, остановился на Дмитрии. Он направил в его сторону ладонь, и та вспыхнула зелёным пламенем, ярким и жгучим.

Как я и предполагал, у оранжевого одарённого в рукаве всегда найдётся пара сюрпризов — полагаться на то, что он ограничится одной способностью, было бы верхом наивности, а я не из тех, кто оставляет такие вещи на волю случая. Я мгновенно среагировал, схватив Дмитрия в охапку и бросившись в сторону, уводя его из-под удара.

— Отпусти! — рявкнул он, пытаясь вырваться.

Я заметил, как в нём снова зарождается сила, неуправляемая и готовая выплеснуться в любой момент.

— Прекрати, — бросил я твёрдо, сжимая его плечо. — Иначе мне придётся тебя вырубить. Не видишь, что творится?

В ту же секунду в том месте, где мы только что стояли, появилась ярко-зелёная лужица, тут же зашипевшая и задымившаяся.

— Ты едва не умер, — сказал я, не отпуская его, но мой голос был спокоен — я знал, что делаю, и не собирался давать старику шанса повторить атаку.

Игнат снова поднял руку, целясь в нас, но тут его накрыла молния Лисина, а следом ледяной шип, пущенный Зиновием, вонзился прямо в центр его груди, пробив оранжевую защиту, что до этого казалась нерушимой. Глаза старика расширились, лицо исказилось от боли и удивления, и он скукожился, будто марионетка с обрезанными нитями.

— Кто ты такой? — прошипел он, уставившись на Зиновия.

— Какая разница, если ты сейчас сдохнешь? — хмыкнул тот, запуская в него ещё одну сосульку.

Тем временем паладины действовали с завидной сноровкой, кромсая тварей, как лесорубы вековые деревья. Похоже, что старик переоценил свои силы.

Его твари, хоть и выглядели грозно, были лишь марионетками, подчинёнными его воле, а не самостоятельными бойцами. Контролировать такую ораву одновременно — задача неподъёмная даже для одарённого оранжевого уровня, и это играло нам на руку. Пока Игнат отвлекался на нас, паладины уже проредили поголовье монстров, превращая их в груды чешуи и когтей.

Вдруг, рядом с нами в землю с грохотом врезалось что-то тяжёлое и злобно жужжащее. Тварь, похожая на помесь паука и осы, вонзила жало в дорогу там, где я стоял секунду назад. Я успел отскочить, предвидя её движение, и уже выхватил меч, готовый к бою. Но тварь развернулась, нацеливаясь когтистыми лапами на меня. Я тоже не стоял на месте — одним движением отсёк ей лапу, которая отлетела в сторону. Тварь злобно завизжала и обрушила весь свой гнев на то место где я стоял мгновение ранее, пока я выбирал следующую лапу на отсечение.

Вперёд выступил Дмитрий, рванувшись вперёд. Но он явно был не в состоянии сражаться.

— Я его отвлеку! — крикнул наследник рода Пылаевых, и тварь тут же переключилась на него. Что ж, отвлёк успешно, вот только он сейчас был не самым лучшим бойцом… Одна из мохнатых лап хлестнула парня по левому плечу, оставив кровавый след. Дмитрий не удержав равновесия, завалился навзничь.

— Твою мать! — прошипел я, не теряя времени. Остаётся еще надеяться, что эта тварь не ядовитая.

Паукообразная тварь была быстрой, но благодаря способности видящего я предугадывал её действия наперёд. К тому же твари всё время находились на связи с Игнатом, и это явно их тормозило. Их связь создавала задержку.

— В сторону! — рявкнул я Дмитрию, пытаясь оттеснить тварь. Учитывая тот факт, что тварь была крупнее и имела больше лап, это было непросто. Однако уже четыре лапы валялись вокруг. Ещё чуть-чуть и я без препятствий доберусь до её энергетического узла.

Я шагнул вперёд, отсекая разом две лапы, а затем, резко рубанул мечом, вонзив клинок в основание шеи.

Тварь взвизгнула последний раз и принялась заваливаться.

Пользуясь передышкой, я быстро окинул взглядом поле боя.

Паладины добивали остатки монстров. Я отметил, что несмотря на изначальный перевес, твари Игната явно проигрывали, да и сам старик отступал под натиском Зиновия.

— Будь здесь, — бросил я Дмитрию, который схватившись за плечо, так и лежал на земле.

Выхватив клинок, я рысью бросился к старику, который сейчас повернулся ко мне боком, всецело поглощённый битвой со старшиной паладинов.

Я не сводил взгляда с мерцающего энергетического узла на его спине, и осторожно приближался, намереваясь одним ударом закончить эту битву. Но я не расслаблялся — несмотря на рану, старик всё ещё был опасен.

К слову, гвардейцы Викентьева и Лисина не ударили в грязь лицом. Он и бросались в бой с завидной яростью, но, ожидаемо, без потерь среди них не обошлось. Один из бойцов взвыл от боли, когда тварь, похожая на гигантского рака, перекусила ему ногу, словно сухую ветку. Другого отшвырнуло от мощного удара гибкого хвоста ящера, и он рухнул в пыль, как сбитая кегля.

Но гвардейцы не сдавались — они поливали тварей огнём из автоматов, и я отметил, что оружие у них было не простое, а артефактное, стреляющее как пулями, так и сгустками энергии, что рвали чешую монстров, как бумагу.

Тем временем старик Игнат дрогнул и принялся отступать под натиском Зиновия, чьи ледяные шипы раз за разом находили цель. Он вдеь так сбежит! Я выхватил револьвер и щедро влил в него энергию. Перейдя на бег, я принялся стрелять в одну и ту же точку, где пульсировал энергетический центр в ауре старика. И мои атаки достигли нужного эффекта. Защитная аура старика практически погасла. Еще лишь пара попаданий…

— Да чёрт с вами! — вдруг взревел Игнат, и его аура вспыхнула ослепительной вспышкой, будто солнце решило родиться прямо посреди дороги.

Зиновий, стоявший ближе всех, закрылся руками, но ударная волна отбросила его в прочь. Я проморгался, щурясь от яркого света, и понял, что старика больше нет — он попросту исчез, будто растворился в воздухе. Зато твари, которых паладины изрядно проредили, тут же потеряли всякую сплочённость и бросились врассыпную, убегая в заросли. Зиновий, кое-как поднявшись на четвереньки и тряся головой, хрипло выкрикнул:

— Отбой! Не преследуйте! Это может быть ловушкой!

Паладины, уже рванувшиеся было в погоню, послушались приказа и быстро окружили своего командира плотным кольцом, держа оружие наготове.

Командир отряхнулся, и тяжело дыша поднялся на ноги.

— Все целы? — спросил он, окинув взглядом своих бойцов. Затем, его взгляд остановился на мне, он кивнул: — Господин, враг отброшен.

Я окинул поле боя взглядом и, не теряя времени, кивнул Зиновию:

— Распорядись, чтобы собрали трофеи с поверженных тварей. Две трети мы положили, все синие — ценных ресурсов должно быть немало.

Зиновий подозвал одного из паладинов и, кивнув на разбросанные трупы, коротко бросил:

— Собрать, посчитать.

Я же развернулся и зашагал к Лисину:

Тот явно слышал наш разговор с Зиновием.

Краем глаза отметил, что Дмитрий уже поднялся на ноги и выглядел вполне бодрым, хоть и держался за раненное плечо.

Командир гвардии Лисина вопросительно посмотрел на графа, ожидая указаний.

— Господин, будем преследовать? — спросил он.

Лисин окинул взглядом поле боя, затем посмотрел на нас с Дмитрием и на Зиновия, устало качнув головой.

— Нет, пусть уходят, — произнёс он, и в голосе его сквозило раздражение.

— Уверен? — осторожно спросил Викентьев, не спеша перечить товарищу. Лисин лишь кивнул.

— Думаю, будет справедливо разделить трофеи пополам, — произнёс я достаточно громко, чтобы и Дмитрий слышал мои слова.

Дмитрий, поймав мой взгляд, кивнул оюобряя мои действия.

Лисин кивнул, с лёгким удивлением в глазах:

— Ваши воины решили исход боя, — произнёс молодой граф. — Мы лишь удерживали старика, и то ваш паладин его прогнал.

— Ваши воины сражались не менее храбро, — ответил я. — Да и вы в стороне не стояли.

Зиновий, как раз закончив отдавать приказы, подошёл ко мне и тихо доложил:

— Собрали шестнадцать осколков кристаллов и примерно триста энергоядер.

Я кивнул и велел:

— Раздели пополам, вторую половину отдашь графу. — Зиновий коротко кивнул и ушёл выполнять, а я встретил взгляд Лисина и решительно шагнул вперёд:

— Нас с вами прервали, господа, — спокойно произнёс я, переведя взгляд с юного графа на барона.

— Давайте отложим этот абсурд, — поморщился Лисин.

— Абсурд? Разве это мы второй раз перегораживаем вам дорогу? — вздёрнул я брови.

Викентьев гнусно улыбнулся было, но Лисин смерил его взглядом и коротко мотнул головой.

— Пошутили и хватит, — Я признаю, мы тоже хороши.

Лисин поморщился, будто проглотил что-то кислое, а Викентьев уставился на него с распахнутыми глазами, явно собираясь возразить. Но граф смерил его таким взглядом, что тот осёкся, проглотив свои слова. Я же продолжил, не давая им времени на манёвры:

— Неплохо бы извиниться, господа. Всё-таки вы оскорбили Дмитрия, а я, как старший Пылаев, не могу оставить это просто так.

— Пылаев, мы с тобой не знакомы, — отрезал Лисин, но в его тоне уже не было прежней вежливости. — Не знаю, кто ты такой, но не наглей. Мы готовы не развивать этот абсурд, но давай без фантазий. Никто ни перед кем извиняться не будет. У нас с Дмитрием давние отношения, мы старые друзья и любим подначивать друг друга.

Я усмехнулся, скользнув взглядом по брату. Дмитрий, пошатываясь и бледный, как полотно, всё же встал рядом со мной, и в его глазах горела решимость, несмотря на усталость.

— Я согласен, распри сейчас излишни. Но вопрос вашего возвращения через наши территории в таком составе всё еще открыт. Выходит, вы оставите технику здесь и пойдёте пешком? — спросил он, и голос его, хоть и дрожал, был твёрд.

Лисин перевёл взгляд на меня, и в его глазах мелькнула усталость, но не слабость.

— Ты погорячился, Пылаев, и наговорил лишнего. Мы тоже перегнули палку, — произнёс он, чуть понизив голос. — Давай не будем раздувать конфликт. Мы же аристократы, а не базарные мужики, которые не могут остановиться. У вас раненые паладины, у нас тоже есть пострадавшие — их бы к лекарю доставить, а не отношения выяснять.

— Расходится в этой ситуации необходимо. Какие ваши предложения? — спросил я, сложив руки на груди.

— Вас и ваших воинов мы довезём, — сказал он твёрдо. — Я лично прослежу, чтобы всё прошло гладко. Претензий с нашей стороны нет. Надеюсь, и вы не будете держать обиды.

Он посмотрел сначала на меня, затем на Дмитрия, стоявшего рядом, всё ещё бледного, но с решительным взглядом.

Я кивнул, но не удержался от вопроса, глядя прямо на Викентьева:

— А у меня всё же вопрос к барону. Как так вышло, что вы за своими землями не следите и по ним разгуливают культисты? Ещё и нападают на вас же, хозяев этих земель. Это что, теперь так заведено?

Викентьев вспыхнул, как спичка, и шагнул ко мне, набычившись, будто собрался бодаться.

— Ты языком-то поменьше трепи! — рявкнул он, но Лисин тут же остановил его, подняв руку.

— Подожди, — сказал граф спокойно, но с весом. — Вопрос дельный. Мы живём на границе, и если такие, как этот дед, свободно бродят по твоим землям, это серьёзное упущение. Ты уверен, что знаешь, сколько ещё таких «гостей» у тебя там прячется? Я бы на твоём месте уже мчался домой и звонил отцу.

— Без вас разберусь, — буркнул Викентьев, поморщившись, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Отправляйся, — кивнул Лисин, и его тон не терпел возражений. — А вы, — он окинул взглядом наших бойцов и горящий на фоне микроавтобус, — давайте в наши автобусы.

Викентьев, не удержавшись, бросил с кривой ухмылкой:

— А про то, что Пылаевы теперь под Злобиным, батюшке тоже рассказать?

Лисин пожал плечами, не моргнув глазом.

— Как посчитаешь нужным. Но я сейчас вижу проблему поважнее наших распрей. Культисты вроде этого деда — настоящая угроза. Ты не находишь, Роман?

Викентьев лишь фыркнул, развернулся на пятках и зашагал к одному из фургонов, явно проглотив желание спорить. Лисин проводил его взглядом, а затем посмотрел на нас с Дмитрием. Я мысленно усмехнулся — граф явно понимал, что культисты вроде Игната опаснее любых земельных споров, и это был первый раз, когда я увидел в нём проблеск здравого смысла.

Я заметил, как в глазах Дмитрия мелькнула искра — он явно едва держался, чтобы не выдать что-то в своём язвительном духе, способное подлить масла в огонь. Раненое плечо заставляло его кривиться от боли, но всё же он пытался держать лицо.

— Пока наши распри останутся в прошлом, Лисин, — сказал я твёрдо, глядя ему в глаза. — Но мы к ним ещё вернёмся. Вы оскорбили моего брата и вторглись на нашу землю. Однако сейчас не время усугублять конфликт — культисты вроде этого Игната куда большая угроза.

Лисин чуть улыбнулся, но в его взгляде было больше уважения, чем насмешки.

— Рад слышать голос разума в семье Пылаевых. А то ваши обычно слишком импульсивны, — хмыкнул он. — Давайте, загружайтесь.

— Дмитрий, пошли, — кивнул я брату, затем повернулся к Зиновию. — Собирай своих паладинов.

— А как же автобус? — подал голос один из паладинов, помоложе, с тревогой глядя на дымящиеся обломки.

— Здесь припаркуем, — бросил я с лёгкой усмешкой. — Потом заберёте.

— На чём мы теперь ездить будем? — протянул другой, тоже молодой, с ноткой растерянности.

— Разберёмся, — рявкнул Зиновий, с привычной решимостью. — Давайте, возвращаемся.

Мы загрузились в один из автобусов Лисина, и граф, к моему удивлению, сел рядом с нами. Дмитрий, насупившись, скрестил руки на груди, явно не желая ни с кем говорить — его бледность и усталость выдавали, как сильно его вымотал бой. Он то и дело касался раненого плеча, стиснув зубы, чтобы не выдать слабости перед чужаками.

По пути я услышал, как Зиновий, сидевший позади, тихо говорил по магофону, докладывая Пылаеву:

— Подверглись атаке культистов. Движемся к поместью. Требуется лекарь. — Его голос был кратким, но твёрдым, и я кивнул про себя — вот и отлично, значит помощь будет.

В суматохе я забыл кое о чём. На моём пальце блестело кольцо, что некогда вручил мне Злобин. Его холодный металл тускло блеснул в свете люстр, а внутри таилась печать лечения. Я не был уверен, насколько сильна эта штука, но почему бы не попробовать.

— Держись, братец, сейчас станет легче, — сказал я тихо, чтобы не привлекать лишних глаз, и положил ладонь на его плечо, направив в него тонкую струю энергии. Дмитрий вздрогнул, но тут же расслабился, а его лицо чуть разгладилось — боль, похоже, отступила, хоть рана и осталась. Я убрал кольцо, удовлетворённо кивнув: для первого раза сойдёт, а лекарь разберётся с остальным.

Лисин смотрел на меня с любопытством, будто прикидывал, что я за птица, а мой фокус с кольцом и вовсе заставил его брови удивлённо поползти на лоб.

— Не слышал, что у Пылаевых есть родня, — наконец сказал он, когда автобус тронулся и понёсся по дороге к поместью. — И откуда же вы прибыли, спаситель?





Глава 24

Дом, милый дом




Я встретил его вопросительный взгляд.

— Издалека, — ответил я, не спеша раскрывать карт. — И учитывая обстоятельства нашего знакомства, я пока не готов делиться подробностями. Вы в ответ на простую перепалку приехали с целой гвардией — друг вы или враг, мне ещё предстоит понять.

Лисин поморщился, но не отвёл глаз.

— На самом деле мы с Викентьевым беспокоились из-за червоточины. Её нужно было закрыть. А Пылаевы, не особо-то расположены к диалогу. Мы хотели отправиться туда вместе с вами, но вы сами начали накалять обстановку.

— Так и будете передёргивать? — усмехнулся я, прищурившись. — Мы справились без вашей помощи. Червоточина закрыта, и точка.

Брови Лисина поползли вверх.

— Закрыта? Без сердца? — спросил он, но тут же осёкся, словно поймал себя на лишних словах и пожалел о сказанном.

— Откуда ты знаешь? — тут же вспыхнул Дмитрий, оживившись. — Ты что, в неё заходил?

— Неважно, — отрезал Лисин, но я не дал ему уйти от ответа.

— Сердце мы нашли, — сказал я твёрдо. — Червоточина больше не активна. Ваша помощь не понадобилась.

Лисин кивнул, задумчиво глядя на меня.

— Значит, ты и правда видящий, как говорил тот старик, — произнёс он, но я лишь пожал плечами.

— Это тоже не ваше дело. Спасибо, что довезёте нас до дома, но конфликт между нами не закрыт. Я, как представитель рода Пылаевых, обязан защищать интересы рода, и я не забуду ни ваших слов, ни ваших действий.

Дальше мы ехали в молчании, и никто не решался нарушить тишину. Паладины сидели позади с каменными лицами, стараясь не вмешиваться в наш разговор, а Дмитрий всё так же молчал, уставившись в окно. Я же прикидывал, что делать дальше — Лисин мог быть полезен, но доверять ему было рано. Я всегда знал, как держать ситуацию под контролем, и сейчас не собирался расслабляться.

Когда мы подъехали к поместью Пылаевых, охрана всполошилась, увидев чужие автобусы, и встретила нас с оружием наперевес. Лисин велел притормозить у ворот.

— В гости вы нас не звали, так что дальше идите сами, — сказал он, поднимаясь.

— Благодарю, — кивнул я, затем посмотрел на Дмитрия. — Идти сможешь?

Рана на его плече выглядела уже не так страшно. Всё еще кровоточила, но жизни и здоровью угрозы не было.

— Всё в порядке, — буркнул он. — Дойду.

Лисин скупо кивнул на прощание и забрался в микроавтобус. Двигатели взревели, и машина умчалась прочь, оставив за собой лишь облако пыли да следы шин на дороге. Ворота поместья Пылаевых распахнулись, и мы двинулись вглубь территории, где, к моему удивлению, нас встречала вся семья. Александр Филиппович стоял во главе, высокий и невозмутимый, рядом — его жена Татьяна, чьи глаза уже искали сына, и Алиса Пылаева, с тревогой вглядывающаяся в нашу потрёпанную группу.

Татьяна, едва завидев Дмитрия, бледного и держащегося за окровавленное плечо, всплеснула руками и бросилась к нему, чуть не споткнувшись.

— Сыночек! Миленький! Что с тобой стряслось? — запричитала она, а затем её взгляд, полный ярости, упал на меня, будто я был виновником всех бед. — Это всё ты, демон! Так и знала, что ты на нашу семью беду накличешь! А ты что стоишь, как столб? — следом набросилась она на мужа, её голос дрожал от гнева. — Сделай что-нибудь! Он нашего сына чуть не угробил, я это сердцем чую, насквозь его вижу!

— Дорогая, полно тебе яриться, — отозвался Александр Филиппович с твёрдой выдержкой, не поддаваясь её эмоциям. — Лекарь уже в пути, а рана не так страшна, как кажется.

— Матушка, всё в порядке, — поспешил вмешаться Дмитрий, стиснув зубы и слегка кривясь от боли, но стараясь держать голос ровным. — Константин меня спас. А ещё он закрыл червоточину.

Я заметил, как тяжело ему дались эти слова. всё же гордость давала о себе знать. Но он посмотрел на мать с решимостью, и я мысленно кивнул: парень не подвёл.

— Я ему благодарен, — добавил он, чуть помедлив, словно подбирая слова. — И… не ругай его, матушка, прошу.

Пока Татьяна продолжала ворчать, не в силах унять тревогу, Зиновий раздавал команды своим паладинам. Двое из них были серьёзно ранены — их поддерживали товарищи, чтобы не дать рухнуть на землю. Из небольшого домика, где размещалась гвардейцы и паладины, уже выбегали бойцы с носилками, заранее подготовленные для таких случаев. Александр Филиппович, заметив суету, повернулся к Зиновию:

— Не беспокойся, я распорядился, чтобы лекарь занялся и твоими людьми.

— Благодарю, ваше благородие, — склонил голову Зиновий, сохраняя суровую выправку, несмотря на усталость.

— Пустое, — отмахнулся Пылаев, — А сейчас идёмте в дом. Зиновий, ты с нами, я жду детального отчёта.

Пылаев развернулся на пятках и нарочито неспешно двинулся к поместью. Затем обернулся, будто вопрошая: долго ли вас ждать.

Вся процессия двинулась следом за главой.

Александр Филиппович перевёл взгляд на меня, прищурившись, будто пытался разглядеть о чём я думаю.

— Так, значит, ты закрыл червоточину?

— Да, так и есть, — кивнул я, спокойно встретив его взгляд.

— Интересно, — протянул он, и в его голосе мелькнула искренняя любопытство. — Мы долго не могли с ней совладать. Как ты это провернул?

Дмитрий, и без того бледный, вдруг опустил глаза и слегка задрожал, словно опасался, что я упомяну его попытку столкнуть меня в изнанку во время боя. Но я не стал ворошить это — я знал, как держать язык за зубами, когда нужно.

— Я видящий, — ответил я спокойно. — Мне такие вещи даются легче, чем другим одарённым. Но Дмитрий здорово выручил. Без него я бы не управился так быстро.

На этом моменте, я поймал на себе взгляды паладинов. Даже Дмитрий, не смотря на боль, смерил меня взглядом.

Я ведь и сам не до конца понимаю, что именно произошло. И, думаю, лучший способ разобраться, снова попасть туда, в изнанку, а для этого нужна червоточина.

— Кто его ранил? — грозно спросил Пылаев, кивнув на сына, что по-прежнему сжимал кровоточащее плечо. — Тварь какая-то? Ты с монстрами дрался, Дмитрий?

— Никак нет, — подал голос Зиновий, но тут же умолк, бросив взгляд на нас, словно предоставляя слово мне. — Думаю, ваши благородия сами расскажут подробности.

— Мы повстречали культистов на дороге, — начал Дмитрий, стараясь говорить ровно, несмотря на боль, что пробивалась в его голосе.

— Культистов? На нашей земле? — брови Пылаева поползли вверх, и в его тоне послышалось раздражение.

— Нет, они пришли с земель Викентьевых, — пояснил я, не давая разговору уйти в сторону. — У нас был небольшой конфликт с Викентьевым и Лисином.

— Опять эти, — буркнул Александр Филиппович, но тут же вернулся к главному, нахмурившись. — Так что с культистами?

— Пока мы разбирались с аристократами, на нас напал культист, — продолжил я, сохраняя спокойствие. — Один, но сильный. Оранжевого уровня.

— Оранжевого? — Пылаев прищурился, и его взгляд стал ещё острее, будто он пытался нащупать в моих словах подвох.

— Да, — подтвердил я, не моргнув глазом. — Но ваши паладины с ним справились.

— Убили? — уточнил он оглянувшись на Зиновия.

— Нет, сбежал, — покачал головой Зиновий, стоявший рядом. — Но с ним было много тварей.

Мы добрались до особняка Пылаевых. Двери распахнулись и пропуская нас в просторный холл, пропитанный запахом старого дерева и воска. Дмитрий, бледный и измотанный, рухнул в кресло, поморщившись и крепко сжимая раненое плечо, где ткань темнела от крови. Я бросил на него взгляд — парень держался, но было ясно, что боль даёт о себе знать. Зиновий встал рядом.

Мы с Александром Филипповичем и его супругой Татьяной расселись по креслам, обитым тёмной кожей, а Алиса держалась чуть поодаль. Её взгляд, прищуренный и острый, скользил то по мне, то по брату, то по Зиновию, и я сразу понял: эта девчонка что-то замышляет, и явно не доброе.

— Дорогая, — Пылаев-старший повернулся к жене, сохраняя спокойствие, несмотря на её напряжённую позу, — распорядись, чтобы слуги принесли еды ребятам. Не будут же они голодать до ужина.

Татьяна поджала губы, окинув нас недовольным взглядом, будто мы были незваными гостями, а не семьёй. Её глаза метнули в мужа гневную искру, но, фыркнув, она поднялась и удалилась, не удостоив нас ни словом. Её шаги эхом отдавались в коридоре.

Александр Филиппович, не теряя времени, перешёл к делу, и его голос стал деловитым, как у купца на торге.

— Так, а что с трофеями? — спросил он, глядя то на Дмитрия, то на Зиновия. — Много удалось добыть?

Дмитрий, всё ещё держась за плечо, пожал здоровым плечом.

— Я не в курсе, — буркнул он, слегка кривясь от боли. — Всем занимался Зиновий. Сам понимаешь, мне было не до того.

Зиновий шагнул вперёд, его лицо оставалось непроницаемым, но в голосе звучала точность.

— Из тварей в червоточине вышло неплохо: девятнадцать кристаллов и сто двадцать три энергоядра. Так же после атаки культистов удалось собрать Восемь осколков кристаллов и сто пятьдесят шесть энергоядер.

— Не дурно, а альфа? — тут же уточнил Пылаев, прищурившись, и его взгляд стал острым, как клинок.

Зиновий промолчал, и все глаза в комнате скрестились на мне. Я почувствовал, как воздух в холле сгустился, но не отвёл взгляда.

— Его убил Константин, — наконец сказал Зиновий, и в его тоне мелькнула тень восхищения. — И сердце он впитал.

— Константин? — Пылаев нахмурился, переводя взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло недоверие. — У тебя же от силы зелёный уровень. Еще и сердце червоточины впитал?

Я пожал плечами, сохраняя спокойствие, будто речь шла о пустяке.

— Так и есть, — ответил я, высыпая на полированный стол несколько осколков кристаллов и горсть энергоядер, добытых с той твари.

Красный кристалл, сияющий, как застывший огонь, я оставил при себе — отдавать его не собирался, как и сокровище, найденное в подземелье червоточины. Не из жадности или желания присвоить добычу, нет. Всё, что я взял, пойдёт на благо рода Пылаевых, но не в руки Александру Филипповичу. Я знал его историю — азартного игрока, способного спустить целое состояние на ветер, — и не собирался давать ему шанса проиграть то, что я добыл потом и кровью.

— Это было взято с альфы, — сказал я, глядя Пылаеву-старшему прямо в глаза, и мой голос был твёрд, как гранит. — Я не вникал, как у вас тут распределяют трофеи, так что решил оставить временно при себе.

Он кивнул, чуть прищурившись, и я понял, что он оценивает не только добычу, но и меня самого.

— Недурно, — произнёс он, постукивая пальцами по столу. — Семь осколков — это немалая сумма. У нас распределение идёт по старому имперскому обычаю: десять процентов — паладину, убившему тварь, остальное — роду. А внутри семьи так: семьдесят процентов — на благо рода, остальное — победителю. Бери свою долю, но выбирай с умом.

Я прикинул расклад. Можно было бы отказаться, сыграть на благородство, но это только вызвало бы подозрения, а я не любил ненужных вопросов. Да и упускать шанс усилить себя было бы глупо — сила в этом мире решает всё. Я сгрёб со стола три дюжины энергоядер и два осколка кристаллов: один, увеличивающий энергетический резерв, и второй, повышающий выносливость. Остальное пусть идёт роду — я знал, как распорядиться своей частью позже.

— Разумный выбор, — хмыкнул Пылаев, но я заметил, как его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем нужно.

В холл стремительно вошла Динара, её шаги эхом отдавались по полу.

— Господа, приехал лекарь — Вениамин Семёнович, — доложила она, слегка запыхавшись.

— Прекрасно! — Александр Филиппович порывисто поднялся, его лицо оживилось, но в голосе сквозила тревога. — Скорее ведите его сюда! Неужто не видите, как Диме плохо?

Динара коротко поклонилась и исчезла в коридоре, а из холла тут же донеслись приглушённые голоса: «Где же Дмитрий, ведите скорее!» Я уловил нотки нетерпения в тоне приближающегося лекаря, смешанные с беспокойством, похоже он всерьёз беспокоился за наследника рода Пылаевых. «Если Дмитрий Александрович ранен, нельзя медлить!» — добавил он буквально влетев в помещение на всех парах, и в следующий миг гостиная превратилась в импровизированный лазарет.

Вениамин Семёнович, лекарь с сединой на висках и цепким взглядом, лишь на миг застыл в дверях. В руке он сжимал кожаный саквояж, полный инструментов. Он окинул помещение взглядом, задержавшись на Дмитрии, который сидел бледный и сгорбленный, придерживая раненое плечо.

— Вижу, у вас тут свой лекарь завёлся, — произнёс Вениамин, присев рядом с Дмитрием и внимательно осмотрев его плечо. Ткань его пиджака пропиталась кровью, хоть кровотечение и замедлилось благодаря моему кольцу.

Дмитрий скользнул по мне взглядом, в котором мелькнула смесь благодарности и усталости. Александр Филиппович, заметив это, слегка прищурился, переводя взгляд на меня.

— Да, вот, сын к нам под крышу вернулся, — сказал он, и я уловил, как непривычно звучат эти слова в его устах. Очевидно, что он сам ещё не свыкся с моим присутствием. — У него есть… определённые способности. Верно, Костя? Расскажи, что ты сделал.

Я пожал плечами будто речь шла о пустяке.

— У меня артефактное кольцо, — пояснил я, не вдаваясь в подробности о Злобине, подарившем его. — Оно способно залечивать несерьёзные раны.

Вениамин Семёнович хмыкнул, продолжая осматривать плечо Дмитрия.

— Вижу, вижу, — пробормотал он. — Сработано кривовато, конечно. Так можно и ткани неправильно срастить, а то и навредить. Но в целом правильно: рану закупорили, кровотечение остановили. Молодец, барон, для любителя неплохо.

Я кивнул, внутренне усмехнувшись. Похвала от лекаря — не то, чего я искал, но приятно. Дмитрий к слову тоже чуть расслабился.

— Работы тут, однако, ещё ого-го, — продолжил Вениамин, открывая саквояж и доставая инструменты, поблёскивающие в свете люстр. — А вы, господа, прогуляйтесь, подышите воздухом. Дайте мне сосредоточиться.

Я не стал спорить — возможность уйти была как нельзя кстати. Мой рюкзак, набитый трофеями и золотом из подземелья, изрядно давил на плечи, а ещё я жаждал принять горячую ванну, смыть пыль с дороги, а заодно обдумать всё произошедшее. До этого было как-то не до размышлений.

Впереди ужин, а с ним — новые разговоры, и я хотел быть готовым. Необходимость в отдыхе — это не слабость, а способ держать себя в форме.

Я направился в свою комнату, но предстоящий ужин не дал мне долго наслаждаться одиночеством. Стоило лишь привести себя в порядок, как и время подошло.

Столовая, освещённая мягким светом, уже гудела от шагов слуг, расставляющих блюда. Первым явился Дмитрий, всё ещё бледный, но уже с перебинтованным плечом. Он скользнул по мне взглядом, кивнул и, к моему удивлению, бросил:

— Приятного аппетита.

— И тебе, братец, — отозвался я, не скрывая лёгкой усмешки, и занял своё место напротив.

Дмитрий не смотрел на меня, но, едва слуги подали еду, принялся уплетать за обе щёки, будто не ел неделю. Я отметил, что усталость и голод брали своё, но он держался молодцом — не каждый после такой передряги будет сидеть за столом с прямой спиной. Следом вошли Александр Филиппович с Татьяной под руку. Их лица были напряжёнными, а взгляды то и дело скрещивались, выдавая, что их разговоры — а скорее, споры — не утихали с позавчерашнего дня. Я мысленно хмыкнул: семейные разборки в этом доме, похоже, были такой же традицией, как ужин порознь.

Я чувствовал, что Александр Филиппович всё же уговорил Татьяну, что от меня есть толк — всё-таки я вытащил Дмитрия из передряги. Потому она, хоть и не проронила ни слова, бросала на меня жеманные улыбки, которые, впрочем, не скрывали её настороженности. Было видно, что она хочет завести беседу, но я не горел желанием болтать. В комнате меня ждал рюкзак, набитый кристаллами и золотом из подземелья червоточины, и я уже прикидывал, как распорядиться добычей. Александр Филиппович, сидя во главе стола, то и дело поглядывал то на жену, то на Дмитрия, то подмигивал мне, будто пытаясь разрядить напряжённую тишину, что повисла в столовой.

— К слову, Алиса так и не явилась? — спросил он у Дмитрия, отхлебнув вина из бокала.

— Нет, не было, — покачал головой Дмитрий, всё ещё бледный, но уже чуть бодрее после работы лекаря. Он держался за перебинтованное плечо реже, но я заметил, как он иногда морщится, когда думает, что никто не смотрит.

— Что ж она, совсем исхудает? Кто её замуж-то возьмёт? — рассмеялся Александр Филиппович, оглядывая нас, словно надеялся, что кто-то поддержит его шутку.

Я промолчал, продолжая есть, и лишь слегка приподнял бровь. Шутка была неловкой, но за семейным столом, где все собрались вместе, было что-то умиротворяющее. Татьяна поджала губы, явно не оценив веселья мужа, а Дмитрий уткнулся в тарелку, будто еда могла спасти его от разговора.

Пылаев не сдавался и продолжал наладить светскую беседу:

— Хорошо все-таки за семейным столом, когда все вместе…

И тут в дверях столовой появилась Алиса. Она замерла, её взгляд, острый, как лезвие, пробежался по каждому из нас.

— За семейным столом? — едко бросила она. — Всем вместе?

Не дожидаясь ответа, она развернулась и стремительно ушла, её шаги гулко разнеслись по коридору. Я едва сдержал усмешку — похоже, Алиса и правда решила голодать, лишь бы не сидеть с нами. Её выходка была почти театральной, но я отметил про себя: эта девчонка не просто затаила обиду, она что-то замышляет, и мне стоит держать ухо востро.

— Константин, передашь соль? — вдруг спросил Александр Филиппович, явно пытаясь сменить тему и разрядить неловкость.

Я окинул стол взглядом. Солонка стояла прямо перед ним, поблёскивая в свете свечей.

— Она же у вас под рукой, — сказал я, не скрывая лёгкой иронии.

— Ах, точно! — хмыкнул он, взяв солонку и подмигнув мне. — Спасибо, а то без тебя бы не разобрался. Видите, какой у нас глазастый в семье появился? Видящий! — он назидательно поднял палец, и в его голосе мелькнула гордость за удачно использованную шутку.

Татьяна бросила на мужа очередной недовольный взгляд, но промолчала, а Дмитрий, кажется, впервые за вечер слегка улыбнулся, уткнувшись в тарелку. Я кивнул, едва скрыв усмешку. Александр Филиппович явно старался выстроить мосты, и я не возражал — пока. Но мыслями я уже было в комнате, где лежали трофеи, и я прикидывал, как использовать их с умом.





Глава 25

Незваные гости




Наконец, покинув столовую, я добрался до своей комнаты. Дверь тихо скрипнула, и я, сбросив одежду, остался один с собой. В зеркале отражалась моя фигура, окружённая ярко-зелёной аурой, мерцающей, как свет в глубине леса. Убийство твари оранжевого уровня и поглощение синего сердца червоточины не прошли даром — я чувствовал, как сила пульсирует в венах, готовая вырваться наружу.

Синий уровень всё ещё казался далёким, как горизонт, что отступает с каждым шагом, но я знал, что каждый кристалл, каждая крупица энергии приближают меня к цели. Я разложил перед собой добычу на столе в комнате, где тусклый свет лампы отбрасывал мягкие тени. Два осколка кристаллов: один, усиливающий энергетический резерв, другой, повышающий выносливость. И крупный красный кристалл повышающий физическую силу, от которого исходила тяжёлая, почти осязаемая энергия.

Я решил начать с малых — день выдался насыщенным, тело гудело от усталости, а в венах всё ещё пульсировала энергия, впитанная ранее. Сегодня я, скорее всего, усну, едва коснувшись подушки, а завтра мышцы будут ныть, непривычные к такой нагрузке. Но это пустяки. Я привыкну. Красный кристалл, усиливающий физическую силу, изменяет тело, и поначалу это болезненно, как долгая тренировка после месяцев бездействия. Но я выдерживал и не такое, а когда знаешь, ради чего терпишь, боль становится просто очередной ступенью к цели.

Я взял первый осколок — тот, что повышал выносливость — и сжал его в ладони. Энергия, тёплая и живая, потекла по пальцам, растекаясь по телу, как вода по пересохшей земле. Мои энергоканалы, уже привыкшие к таким потокам, жадно впитывали каждую частицу. Это чувство стало уже знакомым, почти родным, хотя ещё недавно, когда я впервые вбирал кристалл, боль была такой, что я едва не выронил его — сказывались утренние приключения. Теперь же я управлял процессом с уверенностью, направляя энергию туда, где она нужна. Осколок потускнел, исчерпав себя и рассыпался в прах.

Второй осколок, синий, увеличивающий резерв, лёг в ладонь следом. Я уже работал с такими раньше, и дело пошло быстрее. Энергия хлынула в меня, заполняя внутренний резервуар, словно река, вернувшаяся в своё русло. Я почти физически ощутил, как он расширяется, готовый вместить больше энергии. Процесс был привычным и прошёл с лёгкостью, и я закончил за считанные мгновения, отряхнув пыль от кристалла с ладони.

Мой взгляд упал на красный кристалл, лежащий на столе, как вызов. Его энергия была другой — густой, тяжёлой. Впитать его будет не легче, чем сердце червоточины, но я знал, что справлюсь. Это испытание, как и всё остальное, лишь укрепит меня.

Я пожалел, что под рукой нет артефакта, подобного тем, что используют знахари, чтобы разглядеть свою энергетическую структуру. Хотелось точно знать, как сильно я продвинулся, какие параметры выросли, сколько осталось до синего уровня. Но внутреннее чутьё говорило: я стал сильнее, и это было очевидно. Аура, окружавшая меня, мерцала ярче, её зелёный свет казался куда гуще, чем утром.

Впитав энергию кристалла, я почувствовал, как силы покинули тело, и я обессиленно рухнул на кровать. Делать ничего не хотелось — даже проверять, как изменилась моя аура. Я мельком подумал: вдруг уже подобрался к синему уровню? Но тут же отбросил эту мысль. Глупости. До синего мне ещё расти и расти. Я прикрыл глаза, ощущая, как усталость накатывает тяжёлой волной.

Но не время расслабляться.

Я поглядел на мир глазами видящего, мир играл совсем иными красками, чем в первые дни, когда я только осваивал свой дар.

Там в изнанке, я видел то же самое, что и здесь в реальном мире. Значит ли это, что наш мир тоже своего рода изнанка или её неотъемлемая часть?

Я потянулся сознанием вперед, будто желая переместиться вглубь открывшегося передо мной мира энергетических потоков, но в следующий миг тишину разорвал стук в дверь.

Я выдохнул.

— Войдите, — бросил я, совершенно забыв, что лежу без одежды, как в день рождения в этом мире.

Дверь скрипнула, и в комнату вошла Луиза. Её взгляд, озорной и чуть насмешливый, скользнул по мне, и бровь изогнулась, а на губах заиграла хулиганская улыбка.

— Ну, здравствуйте, мой господин, — протянула она, и в её голосе мелькнула искра веселья.

С этими словами она скинула передник, (в котором сиял синим очередной артефакт), а следом и платье…

Оглянуться не успел, как девушка уже оказалась на кровати. Стоит ли говорить, что я решил отложить дела с артефактом в ее переднике на потом. Луиза сегодня была как огонь — страстной, неудержимой, и я, признаться, не успел даже задуматься, что её так взбудоражило. Может, новости в поместье, а может, просто её натура, но уточнять и разбираться я не стал. Момент был слишком живым, чтобы тратить его на вопросы.

Когда я опомнился, за окном уже сгустилась ночь, и комната тонула в полумраке, лишь слабый свет луны пробивался сквозь занавески. Луиза, вымотанная, спала рядом, её дыхание было ровным, почти неслышным. Я осторожно приподнялся, стараясь не потревожить её, и мой взгляд упал на угол, где лежал её передник. Оттуда исходило слабое синее сияние — артефакт, без сомнения, подсунутый Алисой. Кажется у нас зарождается маленькая семейная традиция. Артефакт был мощное, и с подвохом, способным доставить кучу неприятностей. Только я потянулся к переднику, как заметил кое-что ещё.

Мимо двери моей комнаты мелькнула яркая синяя аура, слишком насыщенная и при этом незнакомая — однозначно принадлежит кому-то не из домашних. Это точно не Александр Филиппович и не Татьяна — их ауры я знал. Других синих в поместье я не припоминал. Патрули? Но о ночных обходах гвардейцев мне никто не говорил, да и красться им незачем. Фигура замедлилась, шаги стали тише, словно кто-то старался остаться незамеченным. Я влил больше энергии в свою способность видящего, просвечивая стены, и напрягся: ещё четыре синие ауры двигались по дому. Две из них этажом выше направлялись к покоям Александра Филипповича и Татьяны, и в их движении чувствовалась цель.

Я нахмурился, ощущая, как усталость отступает, вытесненная холодной ясностью. Если это гвардейцы Пылаевых, они бы не таились. Что-то было не так. Я бесшумно поднялся, накинул халат, завязав пояс, и подошёл к двери, прислушиваясь. За ней — мёртвая тишина, но я знал, что она обманчива. Широко распахнув дверь, я шагнул в коридор, готовый к любому сюрпризу.

Я окинул взглядом коридор, на первый взгляд пустой, но моя способность видящего говорила иное. В четырёх метрах от меня мерцала синяя аура, яркая и чёткая, хотя обычным зрением я не видел ни души. Невидимка? Интересно. Я сделал вид, что ничего не заметил, лениво потянулся и зевнул, будто собирался вернуться в комнату. В этот момент за спиной, на кровати, завозилась Луиза.

— Господин, вы куда? — сонно пробормотала она, её голос был мягким, тёплым ото сна.

— Спи, девочка, — отозвался я, не оборачиваясь. — И впредь зови меня повелителем, так мне больше нравится.

— Хорошо, повелитель, — улыбнулась она, завернувшись в одеяло, и её дыхание снова стало ровным.

Я чуть повернулся к ней, но краем глаза уловил движение. Невидимка, решив, что момент подходящий, рванулся ко мне. Точно, как я и ждал. Его рука, окружённая синей аурой, потянулась к моему горлу, но я был быстрее. Перехватил запястье, резко вывернул его, и противник охнул от боли.

Не давая ему опомниться, я нащупал голову — ткань маски затрещала под пальцами — я с силой впечатал голову противника в стену. Раздался треск, стена прогнулась, оставив вмятину. Пылаевы-Пылаевы, пора бы вам укрепить… Я дёрнул невидимку на себя, и его лицо встретилось с моим коленом — хруст был громким, похоже, что-то сломал.

Пока противник пошатнулся, оглушённый, я нанёс еще два быстрых удара: один в челюсть, второй в висок. Он обмяк, рухнув на пол.

Красный кристалл, впитанный накануне, дал о себе знать — сила в моих руках значительно возросла. Невидимость начала спадать, и передо мной проступило тело, завёрнутое в чёрную ткань, с балаклавой на голове. Ассасин. Не гвардеец Пылаевых, это точно.

— Мой повелитель, что это? — раздался голос Луизы прямо у меня за спиной.

Я едва не дёрнулся, готовый ударить, но сдержался. Девушка, босая и завернутая в простыню, стояла в шаге от меня, её глаза округлились от ужаса.

— Ты что творишь, глупая? — зашипел я. — Кто так подкрадывается?

— Шум был, — оправдалась она, глядя на тело у стены.

— Это ваши гвардейцы так одеваются?

— Нет, — ответила она.

Я оглядел коридор.

— В доме ассасины.

Я выпрямился и рявкнул во весь голос:

— В доме ассасины! — затем, подумав, закричал иное: — Пожар!

Я принялся колотить по стене, чтобы поднять шум. Луиза, всё ещё растерянная, заморгала.

— Повелитель, какой пожар? Нет же никакого пожара!

— Не задавай вопросов, — бросил я, не прекращая стучать. — Кричи, что пожар, и громче!

Мой крик разбудил поместье, и ночная тишина разлетелась вдребезги. По всему дому загремели шаги, хлопали двери, люди, вырванные из сна, спотыкались в темноте, открывая ставни. В этой суете стало ясно, сколько душ обитает в доме Пылаевых — днём такой гул не замечаешь, но сейчас он был оглушительным. Я быстро вернулся в комнату, запер дверь и натянул штаны и рубаху, не тратя времени на пуговицы. Револьвер лёг в руку, а из ножен выпорхнул палаш, его клинок тускло блеснул в полумраке. Не теряя ни секунды, я рванул вглубь дома, туда, где моя способность видящего засекла ближайшую синюю ауру, мерцающую, как маяк в ночи.

В холле, освещённом лишь слабым светом настенных ламп, я столкнулся взглядом с Алисой Пылаевой. Она стояла посреди прохода, её волосы были растрепаны, а глаза горели насторожённостью. Окинув меня с ног до головы, она задержала взгляд на револьвере в моей руке.

— Ты с ума сошёл? Чего орёшь? — рыкнула она, и я заметил, как энергия закружилась вокруг её ладоней, готовая сорваться в любой момент.

Я не ответил, потому что за её спиной уже приближалась синяя аура, скользящая бесшумно, как тень. Невидимка. Не раздумывая, я вскинул револьвер, целясь туда, где должна была находиться голова ассасина.

— Эй, ты чего? — взвилась Алиса, её глаза полыхнули гневом. — Я же ничего плохого не сделала! Что ты удумал?

— Пригнись! — рявкнул я, но она лишь выпрямилась, гордо вскинув подбородок.

— Пылаевы ни перед кем не гнутся! — заявила она, выставив ладонь, и я увидел, как в её пальцах зарождается пламя.

И в тот же миг Алиса выпустила струю пламени, толстую и жаркую, прямо в меня.

Уворачиваясь от пламени, я дважды выстрелил, пули ушли точно в цель, где мерцала аура убийцы.

— Вот же дура! — выкрикнул я, но времени спорить не было.

— Дура⁈ — вспыхнула девушка. — Сначала стрелять научись!

Я бросился в сторону, чувствуя, как новый залп пламени опалил рукав, и откатился по полу, мгновенно оценивая обстановку.

— Оглянись! — прокричал я, но Алиса, ослеплённая яростью, уже готовила новый огненный протуберанец. — Думаешь, я шучу?

Её пламя снова рванулось ко мне, но в этот момент ассасин за её спиной начал падать лицом вперёд. Невидимость спала, и тело в чёрной ткани с простреленной головой рухнуло на пол с глухим стуком прямо возле девушки. Алиса резко обернулась, увидела труп и завизжала, её голос разнёсся по холлу, как звон разбитого стекла.

Воспользовавшись её замешательством, я в два прыжка оказался рядом и схватил её за плечи, встряхнув, чтобы привести в чувство. Её лицо побледнело, глаза расширились, и в них не осталось ни следа прежней гордости.

— Что это? — заикаясь, выдавила она, глядя на тело.

— В доме ассасины, — рявкнул я, глядя ей прямо в глаза. — Соберись!

— Что… что делать? — она захлопала глазами, всё ещё дрожа.

— Где комнаты Дмитрия и твоих родителей? — спросил я, не отпуская её. — Идём вместе, будешь меня прикрывать.

Алиса вдруг опомнилась, и в её взгляде мелькнула привычная строптивость.

— Это вообще-то мой дом, я тут хозяйка!

Я едва сдержал усмешку. Даже в такой момент она не могла не спорить.

— Тогда веди, хозяйка, — бросил я, кивнув на коридор.

— Чего ты вообще раскомандовался? — огрызнулась она. — С чего ты вообще решил, что я стану тебя слушать? Ты вообще должен благодарить…

— С того, что я видящий, — прервал я поток девушки, глядя ей прямо в глаза. — И могу разглядеть ассасинов под их невидимостью. Если бы не я, ты бы уже лежала с перерезанным горлом. Так что не спорь и веди.

Она замерла на полсекунды, её лицо всё ещё было бледным, но в глазах мелькнула искра понимания.

— Идём, — решительно тряхнула она головой, и её голос стал твёрже.

— А за служанку я тебя потом поблагодарю, — добавил я с лёгкой усмешкой, и Алиса вздрогнула, но тут же отвела взгляд и быстро зашагала вглубь дома, не оглядываясь.

— Комнаты Димы и родителей на третьем этаже, — бросила она, взбираясь по лестнице, её шаги гулко отдавались в тишине.

На последнем пролёте я поймал её за руку, слегка удержав. Она обернулась, готовая огрызнуться, но я выразительно кивнул на тёмный коридор впереди, где сразу за углом мерцала ещё одна синяя аура.

— Не торопись, — сказал я, так чтобы ассасин за углом меня услышал. — Ты так бежишь, что я не успеваю за тобой.

Алиса, надо отдать ей должное, мгновенно поняла.

— Прости, — произнесла она, отступая за мою спину. — Я буду медленнее, а ты не отставай.

Я кивнул, крадучись двинувшись вперёд. За углом, присев на колени, ждал ещё один ассасин. Его аура выдавала позу — его руки сжимали, по всей видимости, кинжал, готовый к броску. Я прижался к стене, повторяя его тактику, и, резко размахнувшись, рубанул палашом за угол.

Клинок вошёл с хрустом вошёл во что-то мягкое, и хрип, раздавшийся в ответ, подтвердил, что удар попал куда надо. Кровь брызнула на пол.

На всякий случай я выскочил из-за угла и нанёс ещё один удар по затухающей синей ауре, чтобы добить наверняка. Тело, начавшее проявляться, не подавало признаков жизни — первый удар оказался смертельным. Я обернулся к Алисе, которая, увидев ещё одного мертвеца, тихо ойкнула, прикрыв рот ладонью.

— Идём, — сказал я, не давая ей впасть в панику. — Не время мешкать.

Снова схватив её за руку, я потянул её за собой, но в этот момент из бокового коридора выбежал Дмитрий. Его волосы были взъерошены, в руке он сжимал меч. Одет он был лишь в портки, едва державшиеся на бёдрах.

— Что здесь происходит, чёрт побери? — выдохнул он, ошалело глядя на нас. — Где пожар?

Алиса, не теряя времени, прокричала:

— В спальню к родителям! Быстро! Бежим!

— Это ещё зачем? — нахмурился Дмитрий, но тут его взгляд упал на тело ассасина за моей спиной, и парень мгновенно всё понял. Кивнув, он развернулся и рванул вперёд, не тратя слов.

Я мысленно отметил их сообразительность — Алиса и Дмитрий реагировали быстро, несмотря на хаос. Они явно брали не только упрямством, но и умом, в отличие от родителей, чьё желание поспорить порой затмевало здравый смысл. Переключившись на энергетическое зрение, я сосредоточился. Через три комнаты, прямо сквозь стены, я видел четыре синие ауры в спальне Пылаевых-старших. Две принадлежали Александру Филипповичу и Татьяне, две другие — ассасинам.

Ауры двигались хаотично, мелькали, будто в танце. Из комнаты доносились звуки ломаемой мебели, треск и шипение, словно там полыхал огонь. Пылаев-старший, похоже, пустил в ход свою стихию, и бой был в самом разгаре.

Мы были в пяти метрах от спальни, когда дом сотряс взрыв, за которым последовал рёв пламени и пронзительный крик Татьяны Пылаевой:

— Сашенька!

В их комнате бушевала боевая магия, и выжить в этом хаосе было непросто. Моя способность видящего показывала: одна синяя аура трепетала, будто вот-вот погаснет. Обладатель этой ауры лежал на полу в дальнем углу комнаты. Вторая синяя аура полыхала ослепительным синим светом, пребывая на пике силы. Обладатель этой ауры защищал раненого, прикрывая его. Ещё две ауры, явно принадлежавшие ассасинам, пробирались к раненому, явно намереваясь добить.

Дмитрий, услышав крик матери, рванул вперёд. Его аура пылала дёрганым светом. Позабыв про своё раненое плечо, он врезался в дубовые двери с такой силой, что створки с треском распахнулись, и парень влетел в комнату.

Я мысленно отметил его мощь — двери были крепкими, но он снёс их, словно фанеру, хотя, была еще бесконтрольная вспышка энергии, сопровождавшая удар. Похоже, он опять выложился сверх меры.

— Прочь, убийцы! — услышал я голос Татьяны Пылаевой, а в следующий миг Дмитрий вылетел обратно, с глухим ударом впечатавшись спиной в стену. Его лицо покрылось инеем, а из комнаты донёсся ещё один крик Татьяны:

— Дима!

Похоже Татьяна приложила своего сына по ошибке, приняв его за ассасина.

Я прищурился. Неужто Пылаева маг холода? Воздух в коридоре пропитался озоном, как перед грозой, и я ощутил порыв ветра. В спальне Пылаевых разгулялся настоящий ураган.

Подбежав к дверному проёму, я осторожно выглянул из-за угла. НЕ хотелось бы попасть под горячую руку как Дмитрий.

Картина мне предстала любопытная.

Барон Пылаев, лежал в углу, его лицо блестело от пота, а в боку торчал кинжал. Кровь толчками вытекала из раны, расползаясь по ковру тёмным пятном. Татьяна Пылаева стояла раскинув руки, защищала своего мужа собственным телом и магией, её руки дрожали от напряжения. Вокруг женщины вился ледяной вихрь, создав защитный барьер. Татьяна рыскала глазами по комнате, пытаясь уловить малейший намёк на врагов, и её взгляд был полон отчаяния.

Обычным зрением я видел только супругов, будто в комнате больше никого не было. Зато в энергетическом плане, я тут же увидел, как двое ассасинов, скрытых невидимостью, пробирались к барону, лавируя сквозь ледяной вихрь, созданный Татьяной.

Вдруг один из ассасинов, чья синяя аура дрогнула, резко подался вперёд. Я заметил движение — что-то блеснуло, и прямо из воздуха проявился летящий кинжал, нацеленный в баронессу. Но, к счастью, клинок отскочил от плотного вихря, окружавшего её, с глухим звоном.

В ответ Татьяна направила в место, откуда вылетел кинжал, поток морозного воздуха, и невидимку с такой силой впечатало в стену, что брызнула кровь. Я сперва не понял почему удар оказался таким разрушительным — стены в доме Пылаевых не отличались прочностью, — но затем заметил: ассасин напоролся на вешалку, висевшую на стене. Её крючья пронзили его тело, и аура начала гаснуть. Сила этой женщины поражала — так управлять стихией!

Но больше позабавил контраст. Подумать только, супруга огневика Пылаева — маг холода! Прямо-таки лёд и пламень. Теперь понятно почему они всё время так спорят!

Тем временем, последний ассасин, всё ещё под пологом невидимости, продолжал двигаться. Он крался вдоль стены, обходя вихрь. Он явно пробирался к раненному Пылаеву с простой целью — добить барона. Я не собирался давать ему шанса. Вскинув револьвер, я шагнул в комнату, готовый выстрелить, но в этот момент мой взгляд встретился с глазами Татьяны Пылаевой. Её лицо, искажённое страхом и яростью, на миг замерло, и я понял, что она не признала, кто я. В её руках всё ещё искрился холод, готовый обрушиться на любого, кто приблизится.

Глаза Татьяны Пылаевой вспыхнули гневом, и в комнате стало холоднее, будто зима ворвалась в поместье. На канделябрах и стенах заискрился иней. Но Татьяна, похоже, неверно истолковала цель моего появления.

— Это ты во всём виноват! — зашипела она, выбросив руку в мою сторону.

Я едва успел нырнуть обратно под защиту стены, в следующий миг, мимо меня пролетела огромная сосулька, пробившая стену с глухим треском. Нет уж, больше подставляться не собираюсь.

Но мне и не нужно было выглядывать — моя способность видящего позволяла различать ауры сквозь стены, и я уже знал, кому какая принадлежит. Выставив руку с револьвером из-за укрытия, я напитал артефакт энергией до предела и выпустил пять пуль, заряженных огненной магией, прямо в спину ассасина, что почти подобрался к Александру Филипповичу.

Этот оказался крепче других. Его щит поглотил первые две пули, вспыхнув синим сиянием. Третья пуля разнесла защиту в клочья. Четвёртая угодила в спину, в область сердца, а пятая — точно в затылок. Аура ассасина погасла, и тело, проявивишись из невидимости, рухнуло на пол. Татьяна взвизгнула, увидев труп, но её вихрь холода не ослаб, а аура продолжала метаться — женщина выискивала новых врагов — и, похоже, меня в их числе.

Я бросил взгляд на Алису, стоявшую в коридоре. Она растерянно переводила глаза с Дмитрия, всё ещё приходящего в себя у стены, на меня.

— Что там? — тихо спросила она, поймав мой взгляд.

— Кажется, всё под контролем, — ответил я. — Иди, успокаивай мать, а то она весь дом заморозит.

— Ага, — кивнула Алиса и бросилась в комнату, крича: — Мама!

Татьяна, увидев дочь, тут же воскликнула:

— Алисонька, сюда, ко мне! Я тебя защищу! Где этот подонок? Я его в ледяную болванку обращу!

— Нет, матушка, не надо! — взмолилась Алиса. — Он нас спас!

Но Татьяна, всё ещё на грани истерики, не слушала. И тут раздался голос Александра Филипповича, слабый, но глубокий, пробивающийся даже сквозь шум стихии.

— Дорогая, — прохрипел он, кашляя, — если уши меня не подводят, именно крики этого парня нас разбудили. Он действительно нас спас.

— Да, я вас спас, — подтвердил я, оставаясь за стеной. — В доме больше нет ассасинов. Их было пятеро, все мертвы. Пожалуйста, урезоньте свою способность. Я могу помочь Александру Филипповичу.

— Я тебе не верю! — рявкнула Татьяна, но её голос дрогнул.

— Матушка, позволь ему! — вмешалась Алиса. — Он сегодня Димку лечил, Вениамин Семёнович подтвердил. А папе совсем плохо, смотри, сколько крови!

— Отпусти магию, — повторил я, стараясь говорить спокойно.

— Ладно, иди лечи, — наконец уступила Татьяна, но её тон был резким. — Но дёрнешься — голову снесу, ясно?

— Ясно, — ответил я. — Выхожу без оружия.

Я положил палаш и револьвер на пол, поднял руки и медленно вошёл в комнату.

— Видите, я не опасен, — сказал я, показывая ладони.

Татьяна прищурилась, её руки всё ещё были в изморози.

— Что задумал? — процедила она.

— Видите перстень? — я повернул правую руку, показывая кольцо Злобина на мизинце.

— Это наш родовой перстень — устало произнесла женщина.

— Да не этот, а другой рядом. В нём вшита печать лечения. Я им лечил Дмитрия.

— Да давай уже быстрее, не время объяснять! — воскликнула она, но опустила руки, и вихрь вокруг неё начал слабеть.

Я выдохнул, чувствуя, как напряжение чуть отпустило, и бросился к Александру Филипповичу. Его рана выглядела скверно: кинжал всё ещё торчал в боку, кровь пропитала ковёр, растекшись лужей. Вытаскивать лезвие было нельзя — оно закупоривало рану, и без него барон истёк бы кровью за минуты.

— Александр Филиппович, — сказал я, опускаясь рядом, — кинжал я оставлю в ране, его вытащит лекаря. Я же сейчас остановлю кровотечение и залечу, что смогу.

— Делай, — прохрипел он, его лицо было бледным, но глаза всё ещё горели упрямством.

Я повернулся к Дмитрию, который, пошатываясь, стоял у двери.

— Звони лекарю, — бросил я.

К моему удивлению, он не стал спорить и рванул в коридор, исчезнув в темноте. Я положил ладонь на рану барона, направив энергию через кольцо Злобина. Магия лечения потекла медленно, болезненно, и Пылаев-старший закряхтел, стиснув зубы.

Я чувствовал, как мои силы тают — я выкладывался, закрывая рану, и не заметил, как истощил почти весь резерв. Кровь перестала течь толчками, и я уже думал, что барон потерял сознание, но вдруг его окровавленная рука легла на моё предплечье.

— Полно, мальчик, — слабо произнёс он. — Вижу что ты выкладываешься по полной…

Я моргнул, осознав, что он прав. Энергия почти иссякла, а я всё ещё пытался влить больше. Кровавый след от его ладони остался на моём предплечье.

— Не знаю, зачем Злобин тебя к нам приставил, — тяжело дыша продолжил барон, его голос был тихим, но твёрдым, — но я благодарен тебе за всё…

Рука барона обессиленно соскользнула на пол.