Бастард чужого клана (Рейн 3)

Глава 1

Городская резиденция была слишком далеко от храма, так что я кинулся прямиком к воротам. Рядом с ними, насколько я знал, находилась конюшня городской стражи. К счастью, отряд, дежуривший сегодня, помнил меня в лицо.

— Срочное дело клана. Под мою ответственность, — сказал я конюху, который, хотя и пробормотал что-то неодобрительное, но все же позволил мне забрать двух лошадей. Двух — на тот случай, если одна охромеет или падет.

А невидимая струна продолжала звенеть и, кажется, с каждой минутой все громче.

Успею?

Должен успеть!

Мимо мелькали поля, заросли кустов, редкий лес, но я едва замечал это — все мое внимание было приковано к струне. Ее звон стал уже нестерпимо громок и приобрел дрожащий отзвук, который мне очень не нравился.

Снова поля, снова лес, и вот, наконец, впереди, на холме, показался корневой замок…

Струна зазвенела так, что мне захотелось заткнуть уши. А потом начала рваться — медленно, пронзительно, по частям, будто была не одной струной, а десятком, перекрученным вместе.

Не успел…

В жесте отчаяния я бросил поводья, вскинул руки и крепко сжал пальцы, будто бы так мог поймать струну и удержать ее от полного разрыва.

Звон прекратился.

Звон действительно прекратился, и струна осталась почти целой — я все еще видел ее, тянущуюся вперед, в замок.

Я ее поймал?

Мой дар этера давал такую способность?

Жрец об этом не говорил. Хотя, скорее всего, просто не успел сказать, я слишком быстро сорвался с места.

Я крепче сжал ногами бока лошади, чтобы той не пришло в голову взбрыкнуть, и еще несколько мгновений продолжал держать руки в воздухе. Потом медленно опустил их и вновь подхватил поводья.

Звон не вернулся, и струна все еще виделась целой. Но при этом на удержание ее в таком виде я продолжал тратить немало сил, только не физических, а иных. Будто бы у меня была другая пара рук, невидимая и неощутимая, и именно она держала струну, и мышцы этих несуществующих конечностей уже ныли от напряжения.

Замок. Ворота — привычно открытые. Очередь из всадников и телег с товаром.

Я прорвался вперед, не обращая внимания на чужое недовольство.

— Где Амана… — глаза десятника, к которому я обратился, округлились, то ли от возмущения моей фамильярностью, то ли от удивления моему поведению в целом. — Где дана Амана? — поправился я. — Или дан Хеймес?

— Не знаю…

Я разочарованно махнул на него рукой и, спрыгнув с лошади, кинулся по направлению струны. Отыскать того невзрачного парня, неинициированного мага! Не убить! Ни в коем случае не убить его, даже случайно — это я хорошо помнил!

Парень обнаружился легко — струна вела к нему, как пульсирующая алым цветом пуповина — в тенистой части двора, среди группы молодых мужчин примерно того же, как и он, возраста. Лица некоторых из них показались мне смутно знакомыми… О, точно! Огненные драгуны, приехавшие с императорским советником. Только сейчас, пешие, без своей формы и лишь с небольшими парадными кинжалами на поясе, они казались куда менее внушительными.

— Ты! Пойдешь со мной! — сказал я и, не дав парню опомниться, схватил его за плечо и потащил в направлении башни, где располагались личные покои Старшей Семьи. Если Амана или Хеймес были не там, то их слуги могли хотя бы подсказать, где их искать.

Ошеломленный, парень сделал несколько шагов в нужном направлении, но потом встал как вкопанный и дернул плечом, пытаясь сбросить мою руку.

— С какой еще стати? И ты кто такой вообще?

Так. Помимо уроков лицедейства мне явно требовались уроки дипломатии — только не той, долгой и велеречивой, напоминающей светскую беседу ни о чем, а дипломатии как умения быстро убеждать людей делать то, что нужно мне, а не им. Без таких уроков единственное, что пришло мне в голову, так это сказать правду.

— У тебя сейчас начнется прорыв дикой магии.

У парня отвисла челюсть, а остальные драгуны, наблюдавшие за нашим общением с мрачным видом и даже сделавшие несколько шагов вперед, застыли.

— С чего… с чего ты взял? — пробормотал парень.

— У меня дар этера. Я вижу.

Лицо парня посерело.

— И что… что теперь?

— Старшие даны аль-Ифрит знают, что делать, — то есть я очень надеялся, что они знали. Пусть подобные прорывы случались редко, но их последствия были слишком катастрофичны, чтобы надеяться на удачу и не подготовиться к такой ситуации.

К башне мы шли молча. Вернее, парень пытался что-то спрашивать, но я велел ему заткнуться. Болтовня отвлекала, и больше всего я боялся, что пальцы у моих невидимых рук, державших струну, соскользнут. Мышцы у них — или что там сходило за мышцы у несуществующих в реальности конечностей — будто горели огнем.

— Что тут происходит? — из-за башни показалась Далия в сопровождении нескольких слуг.

— Я могу узнать, где дана Амана или дан Хеймес? — ответил я вопросом на вопрос, что было, конечно, не особо вежливо, но правила этикета беспокоили меня сейчас в последнюю очередь.

— В Холодном Доме, проводят ритуал. Их нельзя беспокоить.

Вот как…

Струна дрогнула, будто напоминая, что без моего участия она давно уже порвалась бы. Время. Сколько еще я смогу удерживать дикую магию от прорыва?

Что ж, если Амана и Хеймес недоступны, то подойдет и Далия. В конце концов, она тоже входит в Старшую Семью, пусть и не по крови.

Объяснение ситуации заняло совсем немного времени. Едва уловив смысл происходящего, принцесса резко развернулась, махнула рукой, показывая, куда нужно идти, и первая торопливо зашагала в том направлении.

— Можешь определить, сколько времени осталось до разрыва струны? — спросила меня.

— Она уже начала рваться, но я ее пока держу.

В ответ на это я получил взгляд, быстрый и недоверчивый, но вслух принцесса ничего не сказала, лишь ускорила шаг, а потом и вовсе перешла на бег.

Башня, к которой она нас подвела, находилась в стороне от основных построек замка и выглядела очень старой. Широкая, приземистая, сложенная из грубо обтесанного камня, со стенами, поросшими мхом. Подойдя к единственной двери, Далия начертила в воздухе несколько рун, моментально вспыхнувших голубым огнем и так же быстро погасших, и открыла проход.

— Встань в самый центр, — велела она парню. Едва он это сделал, на полу проявились прежде невидимые линии, а на стенах начали наливаться белым светом круглые кристаллы.

— Слишком быстро, — пробормотала Далия, потом спросила парня: — Знаешь, как проходит инициация?

Тот, все еще заметно ошеломленный происходящим, торопливо кивнул.

— Хорошо, — сказала Далия. — Ну… Постарайся выжить.

Какое «вдохновляющее» напутствие, мелькнула у меня мысль: искренности в ее тоне не было и на ломанный медяк.

Не тратя больше слов, она быстрым шагом прошла к выходу, жестом показав мне следовать за ней. Снаружи запечатала дверь той же серией рун, потом отступила от башни на пять шагов, опустилась на колени, прижав к земле обе ладони, и через мгновение над башней поднялась полупрозрачная матовая сфера, смазывая ее очертания.

— Отпускай струну.

Мне потребовалось некоторое усилие, чтобы заставить свои невидимые пальцы разжаться. Как только это получилось, звон вернулся, поднялся до нестерпимой высоты и резко оборвался. Земля дрогнула. Башня, смутно видимая, закачалась, и по одной ее стороне прошла заметная даже через сферу широкая трещина.

— Повезло, что башня устояла, — после паузы сказала Далия, поднимаясь с колен и отряхивая одежду. — Пойдем посмотрим, что осталось от этого неудачника.

Парень лежал на полу, покрытый пеплом. Большая часть волос на его голове обгорела, и черные проплешины виднелись во многих местах на одежде.

Далия подошла к нему и ткнула его носком туфли, потом толкнула сильнее, переворачивая на спину, так что стало видно, как при вздохе поднимается грудь.

— Живой, — сказала с легким удивлением. — Надо же.

Вскинула голову, рассматривая стены, и я тоже посмотрел туда. Большая часть кристаллов запеклась в черную массу, только три остались целыми.

— Семь камней. Неплохо.

— Почему вы сомневались, что он выживет? — я помнил, что при диком прорыве в живых оставалась только половина магов, но у этого парня все прошло по правилам, пусть и в последнее мгновение.

— Чем ближе к прорыву происходит инициация, тем выше процент погибших, — отозвалась она. — Поэтому ее и рекомендуется проводить сразу после того, как потенциальному магу исполняется восемнадцать… — и после паузы добавила: — Будь так добр, Рейн, вынеси его из башни, а то слугам сюда хода нет.

Когда мы вновь оказались снаружи, она задумчиво сказала:

— Возможно, все прошло благополучно еще и потому, что башня была только что очищена и подготовлена для вас с Кастианом. Теперь нужно снова приводить ее в порядок.

То есть моя инициация опять откладывалась? Вот ведь Иштаво семя!

Далия была уверена, что Хеймес оставит Аману доделывать ритуал и явится, едва ощутит волну силы от запоздалой инициации того парня, и действительно, так и получилось. И мне пришлось опять повторять свой рассказ, в этот раз в кабинете главы клана.

Сперва я говорил сам, потом начал задавать вопросы, и ответы на них оказались не совсем те, которые я ожидал услышать.

— Правильно ли я понял, — сказал я, — что в корневом замке установлено не меньше десятка амулетов, следящих за угрозой прорыва дикой магии, и ни один из них не отреагировал?

— Правильно, — ответил Хеймес, морщась, и помассировал виски — уже третий раз за последние несколько минут.

— И эти амулеты до сих пор продолжают создавать видимость активности. То есть кто-то не просто саботировал их работу, но перенастроил, превратив в фальшивки, причем абсолютно незаметно?

— Верно.

Я вздохнул. Хотя у меня голова не болела, но тоже захотелось потереть виски — за компанию.

— Как такое возможно?

— Единственный вариант — предательство изнутри, — твердо сказала Далия. — Амулеты настроены на аль-Ифрит, никто чужой не сможет вмешаться в их работу.

— Настроены на магию аль-Ифрит? — уточнил я.

— На… — Далия на мгновение задумалась, будто решая, нужно ли мне знать такие детали, но все же ответила: — На телесное прикосновение. Плоть, кровь и кость. Ну и еще кое на что.

Плоть, кровь и кость… Я ведь совсем недавно читал о подобном… Да, точно, в «Демонологии».

— Оттаны, — произнес я вслух. — Костяные слуги. Эти демоны способны управлять трупами. Если они получили доступ к мертвому аль-Ифрит…

— Нет. Оттанам не под силу пройти нашу защиту, — Далия покачала головой.

— Не только рядовым оттанам, но и высшим, — согласился с ней Хеймес. — Разве что сам Костяной Король сюда явится…

Они переглянулись.

— Если в наш корневой замок явится сам Костяной Король, будь уверен, Рейн, такой мелочью, как изменение амулетов, он заниматься не будет, — продолжила фразу мужа Далия. — Если Костяной Король дойдет сюда, до сердца империи, это будет означать, что все защиты рухнули, и ни армии, ни Церкви больше нет. Так что оттаны не при чем, тут действовал предатель внутри клана, и мы его обязательно найдем.

*

Амана выглядела усталой и расстроенной. Похоже, ритуал в Холодном Доме, который она продолжила проводить уже после ухода Хеймеса, не удался. Или же удался, но показал совсем не тот результат, который ей хотелось.

Сейчас мы вдвоем сидели в маленькой гостиной в ее покоях за круглым столом, перед нами в фарфоровых чашках исходил паром цветочный чай.

— Вот, попробуй, это новый рецепт, — она подвинула ко мне тарелку с ореховым печеньем. — Я же знаю, что ты сладкоежка. — По ее лицу скользнула легкая улыбка, на мгновение спрятав усталость.

Я молча взял угощение.

Сейчас, спустя несколько часов после того, как все закончилось, я наконец осознал не только умом, но и сердцем — если бы события пошли чуть по-другому, если бы однажды я не заглянул случайно во двор храма, если бы не начал общаться с жрецом, если бы не проговорился сегодня о своих видениях, то Амана бы погибла…

Нет, я отказывался представить мир, в котором ее больше не было.

Аппетит куда-то пропал, и я также молча вернул печенье на тарелку. Взял чашку с чаем, чтобы чем-то занять руки.

— Даже если Далия права и амулеты испортил предатель, он явно действовал не в одиночку. Кто его сообщники? Кто может настолько сильно ненавидеть аль-Ифрит? — я замолчал на мгновение, потом неохотно добавил: — Энхардцы?

Амана покачала головой.

— Им сейчас точно не до нас. Вересия под судом по обвинению в убийстве своей бабки, а все Младшие семьи Энхард ждут вердикта, затаив дыхание.

— Под судом? — такого я не ожидал. — Она же теперь глава своего клана, а у меня сложилось впечатление, что главы неподсудны…

— Не совсем так. Пока она глава лишь номинально и полные права получит только после успешной инициации и ритуала Корней. Это значит принятие и благословение духами предков, — пояснила Амана на мое недоумение. — Так что сейчас возникла уникальная возможность пошатнуть могущество энхадцев. Как понимаешь, их многочисленные враги эту возможность не упустили.

Она многозначительно улыбнулась.

Можно было не сомневаться, что аль-Ифрит и лично Амана тоже приняли посильное участие в том, чтобы уничтожить Вересию.

Впрочем, я был ничуть не против. Среди чувств, которые я испытывал к моей-возможно-сестре, не было ни одного положительного.

— Ты уверена, что Вересия не выкрутится?

— Разве что случится чудо. Ищейки собрали косвенные доказательства ее причастности к смерти даны Энхард. Достаточно, чтобы призвать на суд. А судьей будет дядя императора, — во взгляде Аманы блеснуло глубокое удовлетворение. Да, я помнил, дядя у императора был только один, отец Далии и дед нового поколения аль-Ифрит.

— Если Вересия будет признана виновной, что ей грозит?

Амана пожала плечами.

— Скорее всего, пожизненное заключение в Залах Покаяния. А учитывая, что там долго не живут, это тот же смертный приговор.

— Значит, тогда главой клана станет Виньян Кадаши, ее консорт?

— О, я забыла упомянуть, что судят их обоих. Если все пройдет как надо, Младшие семьи Энхард начнут драку за кресло главы клана уже завтра.

— Завтра? Суд так скоро? И будет длиться всего один день?

— А зачем больше? Суд — это всего лишь законная возможность использовать на Вересии ментальное давление. Его высочество Шанг в совершенстве умеет проводить допросы, так что обо всех своих преступлениях она расскажет сама.

Что ж, новость была безусловно хороша, с какой стороны ни глянь. Но что именно она означала для меня? Если Вересия и Виньян исчезнут, то я останусь единственным представителем Старшей Семьи… Нет, стоп. Там ведь был еще этот парень, которого Вересия отыскала в какой-то дыре Темного Юга…

— А что насчет брата Вересии? Разве не он должен получить власть над кланом, если она исчезнет?

— А, Кентон? — Амана покачала головой. — Он сейчас под опекой императорских лекарей. Несчастный юноша окончательно сошел с ума, даже перестал отзываться на свое имя. Только бормочет разную чепуху. Какой из него глава?

Перестал отзываться на свое имя — или не отзывался никогда?

Ладно, это было пока неважно. В первую очередь мне нужна была магия. Следовало пройти инициацию, а потом уже думать о том, как заявить свои права.

Глава 2

— А если это все-таки демоны? — сказал я.

— Что? — Амана недоумевающе заморгала. Похоже, я слишком резко сменил тему разговора. Но мысль о том, что только цепь случайностей предотвратила сегодняшнюю трагедию, не давала мне покоя.

— Что если за попыткой убить всех в замке стоят демоны? Что если это вторая попытка после того, как предыдущий прорыв не принес нужного им результата?

— Я не думаю… — начала Амана, но твердой уверенности в ее голосе не слышалось.

— Скажи, за последнее время не было ли прорывов дикой магии в корневых землях других кланов?

— Нет, не было.

— Тогда… Делали ли аль-Ифрит что-то, что могло в особенности разозлить демонов? Что могло вызвать у них жажду мести?

Амана открыла рот, явно собираясь ответить отрицательно, но ничего не сказала. Значит, я угадал?

— Ну так как?

— Возможно и было, — произнесла наконец. — Это уже не тайна. Ты ведь помнишь имя врага, правителя демонов, которого мы недавно победили?

— Верховный Дан Темного Юга? — уточнил я. — Кирейн-чего-то-там?

— Да. Нам удалось его убить, и только это склонило исход войны в нашу пользу.

— «Нам удалось» — в смысле нам-людям?

— В смысле нам-аль-Ифрит.

Я встал и сделал несколько шагов по комнате.

— Я правильно понимаю, что чуть больше полутора месяцев назад люди из клана аль-Ифрит убили правителя демонов? И раз это не тайна, то демоны об этом тоже знают?

— Это должно было остаться тайной, — Амана поморщилась. — И планирование покушения, и исполнение проходило в строжайшей секретности. Но кто-то из посвященных проговорился, и сперва информация распространилась по дворцу, потом по столице, а потом и дальше.

Я вновь прошелся по комнате, от окна к двери и назад.

— Амана, ты ведь понимаешь, насколько это плохо?

— Не так, как тебе кажется, — она выглядела достаточно спокойной. — Демоны относятся к своим владыкам иначе, чем люди. Они уважают силу и поклоняются силе. Слабые погибают, сильные возвышаются, и именно так и должно быть. Если их верховный дан погиб, значит, он был недостаточно силен и потому недостоин править. Они не будут мстить за смерть слабого.

— Они все так считают?

— Практически все.

— Практически?

— Ну… У демонов тоже бывает личная преданность. И некоторые из них чтут узы крови…

— То есть можно ожидать «визитов» родни и друзей этого верховного дана?

Амана отвела взгляд в сторону.

Я потер лицо руками. Мне это очень и очень не нравилось, но я понятия не имел, что тут можно было поделать.

*

На следующее утро Амана явилась ко мне в покои сразу после завтрака и сунула в руки газету.

— Только посмотри на это! — ее голос звенел от гнева.

Я посмотрел. На странице, на которую она мне показала, огромный заголовок гордо провозглашал: «Невиновны!», а ниже виднелось изображение улыбающегося лица Вересии, а за ее спиной — самодовольного Виньяна.

Невиновны⁈

То есть как⁈

Мой взгляд скользнул ниже, перескакивая через строки, вбирая информацию. Газетчик не поленился, дословно процитировав практически весь допрос. И если верить тому, что там было написано, то ни Вересия, ни Виньян не имели ни малейшего отношения к смерти даны Энхард.

— Под ментальным давлением почти невозможно лгать! —

Амана возмущенно взмахнула руками. — Удается это только самым сильным магам, обладателям десяти камней, а эта парочка еще даже не прошла инициацию. Но даже если бы, вопреки всем вероятностям, они это сумели, были бы признаки — волдыри на коже, выпавшие ногти, кровоточащие десны. А у них, у обоих — ничего! Чисты и невинны, как младенцы!

— Ты точно знаешь, что они виновны?

— Да. Абсолютно точно. Наши люди нашли неопровержимые доказательства. Я не буду вдаваться в детали, но поверь, ошибки быть не может. Именно Вересия вызвала так называемую «болезнь» даны Энджи, и Виньян участвовал в этом на первых ролях. Они оба убийцы, оба виновны. Вот скажи, как они смогли воспротивиться ментальному давлению? Как такое возможно⁈

Я не ответил.

Проблема была в том, что я знал, как это возможно, и не просто знал, но несколько раз сознательно делал так же. Сейчас я лишь надеялся, что смогу удержать на лице маску подобающего ситуации удивления.

Только когда Амана ушла, я позволил себе выдохнуть и еще раз, уже внимательно, без перескоков, перечитал допрос.

Мне было очень и очень жаль, что Вересия с ее муженьком не отправились в Залы Покаяния, но во всем этом нашелся и один положительный момент — теперь я был точно уверен, что я Энхард и что умение забывать и вспоминать по желанию — это уникальная способность моего клана. Потому что только это умение все объясняло.

Вересия, решив избавиться от бабки, отлично просчитала ситуацию. Она знала, что даже если дело дойдет до суда, она просто заставит себя временно забыть «лишнее», то есть связанное с убийством, и будет оправдана. И Виньян — теперь я понимал, зачем они так поспешно сыграли свадьбу. Консорт, после введения в клан и благословения предков, получал способности своей новой семьи. А значит, Виньян теперь тоже умел «забывать».

*

За всеми событиями я как-то подзабыл об императорском советнике. Не то чтобы забыл полностью, конечно — сложно забыть человека, который угрожает тебе шантажом и из-за которого тебе приходится срочно менять место жительства, — но не думал о нем. Амана напомнила.

— Он уехал еще три дня назад. Заявил, что должен лично изучить подозрительные места в корневых землях, но отказался сказать, какие именно. Вернуться должен был сегодня вечером, но еще вчера прислал гонца с сообщением, что едет прямиком в столицу и заезжать в замок не будет.

— Отличная новость, — мне совсем не хотелось с ним опять встречаться. И снова уезжать в Броннин, чтобы избежать встречи, тоже не хотелось.

— Да, — согласилась Амана. — Вероятно, до него еще не дошла новость о почти случившемся прорыве и о том, как ты нас всех спас, — при последних словах она мягко, благодарно, улыбнулась, на мгновение положив ладонь поверх моей, и я почувствовал, что улыбаюсь в ответ…

Конечно, и Хеймес, и Далия уже выразили благодарность, но мне было куда важнее получить ее от Аманы.

— Жаль, что пришлось раскрыть твой дар этера перед драгунами, — после паузы сказала она. — Сейчас об этом знает весь замок, и кто-то наверняка уже сообщил в столицу.

— Этот дар действительно так редок и ценен? Амулеты ведь работают не хуже — когда их никто не портит, конечно.

— Почти всех людей с даром этера забирает Церковь, так что да, редок и ценен. Боюсь, узнав о нем, советник вцепится в тебя еще крепче.

Я поморщился. Амана была права, и я пока что понятия не имел, как этого избежать.

— Ладно, давай лучше о хорошем, — после паузы сказала Амана. — Сегодня ты приглашен на наш семейный обед.

Я моргнул от неожиданности и Амана, заметив, заулыбалась.

— Вчера ты произвел на Далию сильное впечатление. Боюсь, сегодня она планирует провести небольшой неофициальный допрос.

— Хм-м… — я не был уверен, что новость о предстоящем неофициальном допросе под видом семейного обеда была такой уж хорошей.

Амана, рассмеявшись, легко толкнула меня в плечо.

— Эй! Только не делай вид, будто мои слова заставили тебя нервничать.

Нервничать нет, а вот задуматься — определенно да.

*

Примерно на десятой минуте обеда мне подумалось, что принцесса явно считала, будто улыбка — это что-то иномирное и к ней не имеющее никакого отношения. Выражение ее лица менялось редко и лишь самую малость смягчалось, когда она смотрела на детей или мужа. Какая разительная разница с аль-Ифрит…

— Муж и золовка рассказали мне твою историю, так что повторять не нужно. Но у меня появилось несколько вопросов.

Я перевел взгляд на детей, весело о чем-то болтавших между собой, потом снова посмотрел на Далию и вопросительно поднял брови.

Она качнула головой.

— Они слышат сейчас лишь скучный взрослый разговор о повышении налогов.

Я обвел взглядом роскошную столовую, в которой мы сидели. Но в воздухе не было золотистых искр, а на стенах не зажигались сложные узоры, которые я привык воспринимать как признаки заклинаний, защищающих от подслушивания. Хотя нет, дети ведь сидели совсем рядом, такие заклинания могли и не подействовать…

— Не ломай голову, — сказала Далия. — Это моя собственная магия. Мы можем говорить свободно — кроме нас четырех никто не расслышит ни единого слова, даже если будет стоять совсем рядом или спрячется под столом.

После ее слов я, не удержавшись, заглянул под стол, заставив Аману хихикнуть, а Хеймеса улыбнуться. Лицо Далии осталось таким же серьезным.

Под столом, конечно, никого не было.

— Хорошо. Какие вопросы?

Далия откинулась на спинку стула и сцепила руки перед собой, разглядывая меня с задумчивым видом.

— Примерно полтора месяца назад ты пришел в сознание на поле битвы и понял, что ничего о себе не помнишь. Первой же ночью ты услышал приближение демона, который считается абсолютно бесшумным, и убил его. На следующий день ты убил варга и сделал это с такой же легкостью, с какой справился с первой тварью. В ночь со второго на третий день ты убил агхара, а через несколько часов — двух гаргунов. Пока все верно?

— Не сказал бы, что убивать этих тварей было легко, — пробормотал я.

— Ты ведь ни разу не был ранен?

— Ну-у…

— Раз не был, значит, легко.

Я вздохнул — в моей памяти сражения этих первых дней отложились немного иначе.

— Потом были битвы с маридом и с ветси, и подчинение Корневой Башни. Без памяти, без знаний, из одной смертельной опасности в другую — и тебе удалось сделать все это не получив ни единой царапины.

— Нет, неверно. Марид своим оружием меня оцарапал, — поправил я ее.

Далия уставилась на меня с недоверчивым выражением и отвела взгляд только когда рядом приглушенно хихикнула Амана.

— Это метафора, Рейн, — пояснила она. — Далия имела в виду, что обошлось без серьезных ран.

С этим я поспорить не мог.

— Среди всего огромного Гаргунгольма твоя тропа пролегла так, чтобы привести тебя к бывшему наследному принцу, а очередное совпадение позволило нейтрализовать магию его илуса. Ты сумел найти способ покинуть Гаргунгольм и вывел Аману с сыном. И здесь, в корневом замке, ты дважды, по удивительному сочетанию случайностей, спасал наш клан. И даже оказался обладателем редчайшего дара этера. От одной невероятности к другой, от одного чуда к другому…

— И каков вывод? — спросил я. Судя по заинтересованным лицам Аманы и Хеймеса, с ними принцесса своими размышлениями тоже еще не делилась.

На мой прямой вопрос Далия не ответила, вместо того задала свои:

— Скажи, были ли у тебя моменты выпадения из нашей реальности? Видел ли ты вместо обыденной жизни хрустальные дворцы, вырастающие из белых скал? Радужные водопады? Двенадцать горных пиков, покрытых изумрудной зеленью и прекрасно обустроенных для жизни, будто бы плывущих над облаками?

— Нет, — сказал я честно.

Далия недоуменно нахмурилась.

— Может быть, ты видел колонны золотого света? Или призрачный храм, постоянно меняющий свои очертания?

Я покачал головой.

— Но… тогда… — Далия уже казалась растерянной. — Быть может, ты видел прекрасную женщину с белыми волосами? Или хотя бы слышал женский голос? Я не буду спрашивать, о чем она говорила тебе, но…

— Не видел, — отказался я. — А женские голоса слышу только здесь, в нашей «обыденной» реальности. Все же, к чему все эти вопросы?

Принцесса не ответила, смотря на меня так, будто ожидала, что прямо сейчас я возьму все свои слова назад, виновато разведу руками и признаюсь, будто действительно видел все эти хрустальные замки, горные пики, колонны и прочее.

— Далия думает, что ты — посланник Пресветлой Хеймы, — подал голос Хеймес. — Видения, которые она перечислила, предшествуют духовной встрече богини и ее избранников. По крайней мере, так написано в священных книгах. Благословение Пресветлой Хеймы объяснило бы и твою невероятную удачу, и неуязвимость в сражениях с врагами, и уникальные способности. Даже твою потерю памяти. В жизнеописаниях святых говорится, что божественное благословение столь «горячо и тяжело», что человеческий разум временно отступает. Насколько помню, про святого Хорту было сказано, что «когда богиня коснулась его души, он забыл лица своих отца и матери»…

— На роль святого я подхожу еще меньше, чем на роль жреца! — перебил я торопливо.

— В жрецы тебя, как понимаю, сватал твой новый знакомец из городского храма, — после короткой паузы сказал Хеймес, и я молча кивнул.

— На какую роль ты подходишь решать не тебе, — отрывисто произнесла Далия. — Если богиня действительно выбрала тебя в качестве своего посланника, отвертеться не получится. Ни у кого еще не получалось.

— Все эти невероятности и чудеса, о которых вы говорите, прекрасно объясняются без всякого божественного вмешательства. Стечение обстоятельств, удача и умение сражаться, только и всего, — сказал я упрямо, хотя от утверждения Далии внутри появился нехороший холодок. Я категорически не хотел вмешательства в свою жизнь каких бы то ни было высших сил и уж тем более не хотел терять свободу воли ради выполнения божественных приказов!

— Я бы даже поверила в стечение обстоятельств и удачу, если бы не дар этера, — возразила принцесса. — Людей с таким даром на всю империю едва наберется четыре десятка и почти все они служат Пресветлой Хейме.

Я стиснул зубы, давя желание повторить слова, которые я однажды уже сказал императорскому советнику, слова о том, что я служу только самому себе. Но вряд ли аль-Ифрит это понравится.

— У меня не было никаких видений и, надеюсь, не будет. Моя жизнь — это моя жизнь!

После этих слов за столом воцарилось напряженное молчание, которое разбила Амана, подвинув ко мне тарелку с шоколадным десертом.

— Попробуй. Сегодня пирожные получились на редкость удачные…

*

Я переступил порог своей комнаты — и пошатнулся. Воспоминания, которые я скрыл, вернулись мощным потоком. Ментального давления на семейном обеде я, конечно, не ожидал, но вряд ли нескольких лицедейских уроков мне бы хватило, чтобы идеально держать лицо, задай Далия неожиданный и опасный для меня вопрос.

И как же хорошо, что самые опасные воспоминания я скрыл.

Особенно хорошо, потому что видения, существование которых я так категорически отрицал, у меня действительно были. Вот только они нисколько не походили на благостные картины, описанные Далией. Никаких хрустальных дворцов и прекрасных беловолосых женщин мне не досталось. Вместо них я отчетливо помнил одну реальность с живыми безлистными деревьями и беседкой из человеческих костей, и другую, принадлежащую теневому королевству гигантских белых демонов-пауков. И еще одно видение, самое недавнее, пришедшее ко мне в храме, об имперской столице, вновь и вновь гибнущей под напором демонических полчищ.

Что все это значило?

Я потер виски, потом поднял голову к потолку. Где-то там, наверху, находились Лисьи Небеса, где-то там жила богиня…

Нет!

— Я служу самому себе, — произнес я вслух. — Только себе и никому больше.

Глава 3

Тот семейный обед был первым из череды многих других. К счастью, никто больше не поднимал тему о том, что я могу быть посланником Пресветлой Хеймы. А еще обнаружилось, что я почему-то очень понравился детям Далии и Хеймеса, начиная с наследницы, которая при ближайшем рассмотрении оказалась вполне нормальным подростком, и заканчивая самой мелкой девочкой, которой было всего четыре года.

— Почему они ко мне так липнут? — спросил я Аману после окончания третьего семейного обеда, с некоторым трудом вырвавшись из цепких детских рук.

— Просто ты очень милый.

— Что?

Амана захихикала.

— А еще хорошенький. Девочки, даже маленькие, любят милых симпатичных мальчиков.

С моим ростом и телосложением мальчиком меня еще никто не называл, да и определение «милый» мне вот совсем не подходило… Должно быть, эти мысли отчетливо отразились на моем лице, поскольку Амана засмеялась уже в голос.

Я укоризненно покачал головой, но ощутить искреннее негодование не смог, а потом и вовсе понял, что начинаю против воли улыбаться, заразившись ее весельем. Последнее время Амана поддразнивала меня часто и по любому поводу, и мне это даже нравилось…

После пятого обеда близняшки — Дари и Лина — заявили, что я просто обязан пойти к ним на чаепитие.

— Мы рассказали о тебе нашим куклам. Они живут в настоящем кукольном домике!

— И они очень хотят с тобой познакомиться…

— Очень-очень!

Я содрогнулся. Чаепитие с куклами⁈ Звучало пугающе…

— Сегодня вечером я занят! — возразил я торопливо. — Никак не могу…

— Уже нет, — вмешалась Амана. — Этот вечер у тебя неожиданно освободился, так что ничто не помешает сходить в гости.

И мои возражения потонули в радостных возгласах.

— Предательница! — высказал я Амане вполголоса, в ответ на что она пристыженно закрыла лицо веером, но доносящиеся с ее стороны звуки подозрительно напоминали смех.

…Чаепитие с куклами оказалось не таким страшным, как мне представлялось. Чай был самым настоящим, душистым, а еще я каким-то непонятным образом почти в одиночку умял целое блюдо сливочных вафель…

*

Кастиан объявился примерно через две недели после моего возвращения в замок.

Амана отправляла его не в Броннин — это я выяснил в первый же день своего приезда туда — а в небольшой город на самой границе владений клана. Город этот был почти ничем не примечателен, и этим «почти» являлся храм Небесных Лисиц, второй по величине в империи. Амана была уверена, что советник, не выносивший хвостатых слуг Пресветлой Хеймы, туда точно не поедет.

Встречи с советником Кастиан действительно благополучно избежал, однако, когда я его увидел после почти месяца порознь, то поразился произошедшей с ним перемене. Кастиан сильно похудел, под глазами пролегли глубокие тени, и выражение его лица, и прежде всегда серьезное, стало совсем мрачным. Можно было подумать, что он провел это время в суровом заключении, лишенный элементарных удобств.

— Что с тобой такое было?

— Со мной все замечательно, — пробормотал Кастиан таким тоном, который подразумевал, что с кем-то другим все было отнюдь не так хорошо.

— Ну да, только тебя морили голодом и не давали спать.

Но он от моих слов лишь отмахнулся.

— Мне нужно поговорить со старшими аль-Ифрит, и тебе тоже стоит присутствовать при разговоре. Это намного важнее того, как я выгляжу.

В кабинете Хеймеса он развернул большой лист бумаги и разложил его на столе. Я присмотрелся. Там было множество линий, часть из них — жирные двойные, часть — одинарные тонкие, а часть и вовсе нанесена пунктиром. Что-то в общих очертаниях линий показалось мне знакомым.

— Это карта империи, — сказал Хеймес. — Но почему такая странная?

Кастиан указал на пунктирную линию.

— Таков был реальный размер страны во время правления моего отца.

Пунктир шел по краям карты, окружая почти все доступное пространство.

— Вот это, — он указал на тонкую черную линию, — ее официальный размер сейчас.

Разница была значительна — за прошедшие годы империя потеряла немало земель. Не критично, но заметно.

— А вот это, — Кастиан со злостью ткнул в жирную линию, — это реальный размер империи сейчас!

А вот в этом случае разница была критична. Империя сжалась более чем в два раза.

— Вы знали, насколько все плохо? — с той же злостью спросил Кастиан, переводя взгляд с Хеймеса на Аману, потом на Далию. Как по мне, так его злость была направлена не по адресу.

Старшие аль-Ифрит переглянулись, потом Хеймес наклонился к карте.

— Ты уверен в своих выкладках?

— Вполне.

— Я знаю, что официальные данные показывают более приглядную картину, чем оно есть на самом деле, но это слишком большая разница, — сказал Хеймес. — И вот, например, — он обвел рукой пространство на востоке, — это владения кланов Яин, Джи и Луо. Они, конечно, не любят общаться с чужаками и избегают Совета Кланов, но почему ты обозначил их как потерянные для империи?

— Последний раз имперская казна получила от них налоги примерно двадцать лет назад. Выходцы оттуда перестали поступать в Академию Всех Стихий больше тридцати лет назад, и торговые связи с другими кланами начали рваться примерно в то же время, — мрачно сказал Кастиан.

— Мой дядя приказал скрыть информацию о том, что главы этих кланов провозгласили независимость, — со вздохом произнесла Далия. — У нас не было тогда достаточно сил, чтобы подавить мятеж, а когда трон занял мой кузен, все стало еще хуже.

Хеймес развернулся и уставился на жену, вопросительно подняв брови.

— Как-то никогда к слову не приходилось, — она чуть виновато развела руками.

— Независимость? — скептически повторил Кастиан. — У этих трех кланов огромная территория и много людей, но мало плодородных почв. Они всегда экспортировали большие объемы пшеницы, ржи и других зерновых. Каждую осень из соседних кланов к ним гнали на убой тысячные стада скота. Земли этих кланов богаты рудами металлов, но металл нельзя есть. Где они закупают еду сейчас?

— Ты хочешь сказать… все люди на этих территориях погибли? — тихо спросила Амана.

— Нет. Я хочу сказать, что они предали человечество, стали шибинами и получают все необходимое для жизни со стороны Темного Юга.

— Слушай, я могу понять, почему это показалось выгодным простым людям, — сказал я. — Перестать быть закуской для демонов дорогого стоит. Но ведь этими кланами правят семьи сильных магов, им-то это зачем?

— О, тут все просто, — Кастиан зло усмехнулся. — Главы кланов получают титулы князей и места у Черного Трона, равные их прежнему положению в человеческой иерархии, полную защиту их территорий от нападений демонов, и наверняка что-то еще, даже более ценное. Демоны всегда знают, что предложить. Во время правления моего деда глава одного клана тоже перешел на сторону демонов, но Империя вовремя раздавила предателя и последовать его примеру никто не осмелился.

Кастиан развернулся к Далии.

— Ваш дядя совершил большую ошибку, решив скрыть правду.

Принцесса молча отвела взгляд в сторону.

— А что насчет остального? — Хеймес вновь склонился над картой, потом поднял голову. — Большинство территорий, которые ты обозначил как потерянные, находятся под прямым управлением либо имперской администрации, либо Церкви.

— Да, именно поэтому их потерю удавалось так долго скрывать.

— Кстати, а почему тебе вообще пришло в голову изучать это? — я ткнул рукой в сторону карты, а в памяти всплыли все те дни, которые Кастиан с утра до вечера проводил в архиве. — Получается, данные о потере территорий были в открытом доступе?

— И да, и нет. Прямых упоминаний нет нигде, но меня с детства учили сопоставлять данные из разных источников и делать независимые выводы. Сперва мне было просто интересно узнать, какие изменения произошли в стране за века, которые я проспал. Но потом я наткнулся на мелкие несостыковки и начал искать их причину.

Я посмотрел на Далию, потом на Аману и на Хеймеса. На лицах их всех была почти одинаковая маска вежливого внимания, но я был готов поклясться, что Далия либо знала обо всем, о чем говорил Кастиан, либо давно подозревала, а вот для Аманы и Хеймеса это явилось неприятным сюрпризом. У клана аль-Ифрит были отличные шпионы, но они, как я понял, следили за тем, что представляло прямую опасность, и тем, что сулило значительную выгоду. Их интересы были слишком узкими.

Но все же, как императорскому клану удавалось много лет скрывать такие огромные потери территорий? Разве люди не стали бы говорить? Пусть медленно, но слухи бы расползлись… Или нет?

Наверняка существовали способы заставить людей молчать — магические клятвы, проклятия, амулеты или что-то еще. Так что даже если случайные люди узнавали то, что им было не положено знать, рассказать об этом они никому не могли. Вряд ли Кастиан был первым, кто заметил неувязки и начал искать их причину.

Я вновь посмотрел на карту с уменьшившейся в два раза страной.

— Ты поэтому вернулся таким мрачным? Закончил анализировать, сделал выводы и расстроился? Но даже если с твоих времен Империя стала меньше, это ведь не смертельно. Она все еще велика и сильна… — я замолчал, потому что на лице Кастиана отразилась бессильная ярость.

— Велика и сильна? — повторил он. — Велика и сильна⁈ Да даже если забыть обо всем остальном, достаточно только факта, что за последний век Империя потеряла девятнадцать из двадцати месторождений кристаллов буроко!…Они необходимы для поглощения выбросов дикой магии, — пояснил он для меня после короткой паузы. Я кивнул, вспомнив белые камни, вставленные в стены внутри башни для инициаций, часть из которых, приняв на себя удар, превратилась в черную запекшуюся массу.

— Десятки поколений правителей собирали эти кристаллы в хранилища, и только поэтому еще есть чем проводить инициацию. Но что будет, когда запасы закончатся? Начнем, как в древние времена, отправлять потенциальных магов в пустыню с инструкцией о том, как спровоцировать стихийный выброс, и с надеждой, что хотя бы половина из них выживет и вернется⁈ Что будет с нашей защитой от демонов и монстров, если количество магов уменьшится еще вдвое? Что будет с армией? С самой империей?.. Да как всего за три века могло дойти до такого⁈ — он ткнул в сторону карты. — Скажите мне, как⁈

Никто ему, конечно, на это не ответил.

— Если все будет действительно плохо, Пресветлая Хейма воплотится в новом аватаре и вновь спасет человечество, — сказал я.

— Нет, — неожиданно возразила Далия. — Не воплотится.

— Что? Почему?

— С последнего раза прошло слишком мало времени, у нее не хватит сил.

Я недоуменно уставился на Далию. Не хватит сил? Пресветлая Хейма ведь была богиней. Пусть не всемогущей — иначе в мире не существовало бы демонического бога — но все равно невероятно могущественной.

— Время, необходимое Пресветлой Хейме на полное восстановление духовной силы, составляет четырнадцать веков. Ей пришлось нарушить это правило и с четвертым, и с пятым аватаром, и с каждым разом перерыв был все меньше. В последнем воплощении, для победы над демоническими ордами, она потратила все, что только можно было потратить, и это случилось всего триста лет назад. Слишком недавно.

— Потратила что? Что такое это «все»? — слова Далии звучали очень многозначительно и очень непонятно. Жрец ни о каких тратах не упоминал.

Далия замялась, и вместо нее ответил Кастиан:

— Речь об энергии, собранной в молитвенных кристаллах в храмах по всей стране. Это скрытая от простых людей информация, имей в виду. Только богиня, при воплощении в человеческое тело, может забрать эту энергию и обратить в свою силу. Но, во-первых, за прошедшие века вместе с утраченными территориями империя потеряла и половину храмов, а во-вторых, за такой краткий срок энергии в кристаллах скопилось слишком мало.

То есть получалось, что сила богини напрямую зависела от количества храмов и от силы веры людей… Интересно, а демоническому богу тоже молились и отдавали энергию? Или там все было устроено иначе?

Я встряхнул головой — отвлекаться на пустое любопытство не стоило.

— Пресветлая Хейма не придет сама — она будет слишком слаба и может пасть в противостоянии с Возрожденным в Бездне. И поэтому, — Далия развернулась ко мне, расправила плечи, будто тоже готовясь к противостоянию, — поэтому она нашла того, кто может все изменить, и благословила этого человека своими лучшими дарами!

Не удержавшись, я скривился.

Кастиан изумленно посмотрел на Далию, потом на меня, потом снова на нее.

— Рейн — посланник богини⁈

И я, морщась, был вынужден во второй раз выслушивать все ее выкладки. Самым неприятным было то, что я никак не мог их опровергнуть.

Кастиан молчал все то время, пока Далия говорила, потом покачал головой.

— Нет, не думаю, что Пресветлая Хейма имеет какое-то отношение к способностям Рейна.

— Почему нет? — потребовала Далия, хмурясь.

— В своей прежней жизни, до илуса, мне довелось видеть и говорить с Такшаном Алым. Вам известно о нем?

— Да. Это посланник Пресветлой Хеймы, живший за пятьдесят лет до ее последнего воплощения, — тут же отозвалась Далия.

— Верно. Так вот, с первого взгляда на него, с первого сказанного им слова было понятно, что он нечто большее, чем просто человек. Благословение богини оставляет яркий след, и Такшан сиял изнутри. Почти так же ярко, как сияет пятый аватар богини на всех храмовых фресках. А Рейн, — Кастиан посмотрел на меня, — вы же видите, что Рейн — обычный человек.

Вот!

Правильно!

Наконец-то прозвучал голос разума!

Я был самым обычным человеком и никакого отношения ни к каким богам не имел!

Глава 4

— Есть еще одна причина, по которой я не могу быть посланником Пресветлой Хеймы, — добавил я. Этот аргумент пришел ко мне только на следующий день после первого семейного обеда, и до сих пор случая его озвучить не предоставлялось. — У меня ведь в недавних предках были демоны!

Возникла короткая пауза, которую прервала Амана.

— Мне очень жаль, Рейн, но как раз этот момент ни на что не влияет. У Пресветлой Хеймы уже были посланники и святые с демонической кровью в жилах. Более того, один из ее аватаров был полукровкой.

Вот как…

— Какой именно аватар?

— Тот, которого убили паладины.

Да, я помнил ее, ту бледную худенькую девочку с храмовой фрески. А ведь жрец промолчал о ее происхождении и лишь упомянул о некоторых особенностях магии. Впрочем, если он до сих пор верил в идеалы белых сектантов, то ничего удивительного.

*

На следующий день после разговора об уменьшившейся в два раза империи я стоял на небольшой тренировочной площадке, расположенной немного в стороне от главных ворот, и метал ножи в мишень. И рядовые воины аль-Ифрит, и их офицеры, как и прежде, отказывались участвовать в тренировочных схватках со мной из-за «слишком большой разницы в уровне мастерства».

Закончив, я пару секунд разглядывал семиконечную звезду, получившуюся из клинков на мишени, потом подумал о том, что надо будет напроситься с отрядом, едущим в ближайшее время на охоту на монстров. По слухам, те нападали на жителей поселений рядом с южной границей владений клана. Там можно будет размяться и в целом порадоваться жизни. Все же мало что сравнится с упоением, которое охватывает, когда убиваешь врагов.

Начавшееся у ворот необычное оживление привлекло мое внимание. Там с лошади как раз спешивалась Ванесса Дасан, а ее сын, Геден, все еще сидевший в седле, о чем-то спорил с окружившими его стражниками, и его голос звучал все более зло, хотя с такого расстояния я не мог разобрать отдельных слов.

Любопытно.

Оставив ножи в мишени, я направился к воротам.

Хм, оказывается, Геден настаивал на том, чтобы ему с матерью разрешили доехать до башни Старшей Семьи верхом, поскольку только это было «достойно» их «статуса», а передвижение пешком следовало оставить для простолюдинов. Ванесса слушала спор сына со стражниками молча.

Я не считал себя таким уж знатоком человеческих характеров, но в данном случае был практически уверен, что она полностью разделяла мнение сына, поэтому и не вмешивалась, надеясь, что он сумеет переупрямить стражу. Однако и не поддерживала вслух, чтобы, в случае его поражения в споре, иметь возможность остаться в стороне.

За последние две недели Ванесса приезжала в корневой замок не меньше десяти раз. Всегда появлялась утром, в сопровождении пяти вооруженных вояк, о чем-то пару часов общалась с Аманой, и уезжала. Никогда не оставалась на обед, никогда ни с кем не спорила и всегда, находясь на людях, носила маску приятной светской дамы. А вот Гедена она привезла с собой впервые. Похоже, переговоры подходили к концу и для их завершения требовалось его присутствие.

Оба Дасан заметили меня только тогда, когда между нами осталось не более десяти шагов. Сперва Ванесса, а потом и ее сын, который резко замолчал и неприязненно скривился.

— Какая приятная встреча, — сказал я, вежливо улыбаясь.

На ком еще практиковать лицедейские навыки, как не на людях, вызывающих искреннюю неприязнь? Они оба меня уже ненавидели, так что, если мое настоящее отношение проскользнет в щели фальшивой любезности, хуже не будет. Да и в целом, было в этих лицедейских навыках что-то по-своему магическое: способность лгать, глядя в глаза, и казаться при этом искренним.

— Господин Менхард, — Ванесса улыбнулась мне с фальшивой любезностью. — Рада видеть вас в добром здравии.

Я ответил ей такой же фальшивой улыбкой и повернулся к Гедену.

— Я прекрасно понимаю нежелание молодого дана идти пешком, но здесь, на территории корневого замка, так поступают даже наши милостивые хозяева. Неужели вы пожелаете себе бо́льших преференций, чем доступно главе вашего клана, Амане Дасан?

Гедена на мгновение сильно перекосило. Потом он с явным усилием заставил свое лицо принять нейтральное выражение.

— Конечно нет. Как можно, — процедил сквозь зубы и наконец соскочил с лошади, бросив поводья ближайшему из стражников. На лицах тех отразилось облегчение — спорить с данами для простолюдинов всегда было чревато.

Удерживая на лице приятное выражение на тот случай, если мать или сын обернутся, я провожал их взглядом.

Потом за спиной послышались знакомые шаги.

— Не внушают приязненных чувств? — поинтересовался Хеймес, кивая на Дасан, уже ушедших довольно далеко.

— Не внушают, — согласился я. — Бедная Амана. Опять ей несколько часов мучиться в их компании.

Хеймес хмыкнул.

— Издержки положения главы клана. Ничего, не волнуйся, сестренка это переживет. В конце концов, соглашение с Младшими семьями практически достигнуто. Думаю, сегодняшний визит последний.

— И они наконец-то уберутся восвояси, — проворчал я.

— И да, и нет, — Хеймес вздохнул. — Вернее, они уедут, но нам с Аманой придется поехать с ними.

— Зачем?

— Корневые земли Дасан, считай, больше не существуют. Значит, на их роль необходимо выбрать новые, необходимо восстановить связь с духами предков, подтвердить право Аманы на титул главы клана и право Зайна на титул наследника.

— Это опасно, — сказал я. — Неужели вы доверитесь этим скользким лицемерам?

Хеймес качнул головой.

— Конечно нет. Именно поэтому я еду тоже, а по дороге к нам присоединяться союзники. Но это лишь предосторожность, не более того.

— То есть ваши шпионы подтвердили, что договоренность с Младшими Семьями Дасан настоящая, а не фальшивка, чтобы заманить Аману в ловушку?

Губы Хеймеса расползлись в усмешку.

— Естественно подтвердили. Мне интересно, ты и прежде был таким же недоверчивым, или эта черта характера проявилась только в последнее время?

Я пожал плечами — если бы я сам это знал. Потом нахмурился. Нет, мне определенно не нравилась идея, что Амане предстояло ехать в чужой клан — то есть принадлежащий ей, но пока лишь теоретически. Слишком много опасностей могло там ее подстерегать. И пусть я еще не был магом, но мне везло настолько, что это везение можно было принять за божественное вмешательство.

— Я должен поехать с вами.

Хеймес не стал спрашивать о причине. Думаю, она и так ему была понятна.

— Нет.

— Но…

— Рейн, ты забыл? Тебя все еще разыскивают по всей империи. Тревога прозвучит, едва ты пересечешь границу любого чужого клана, а нам придется проехать через территории как минимум трех. Мои люди работают над тем, чтобы убрать все упоминания о тебе, но нужно еще пять-шесть недель, не меньше.

— Вылетело из головы, — пробормотал я, морщась. Столько всего случилось, что об этом я и впрямь позабыл. — Когда вы уезжаете?

— Завтра.

*

Завтра пришло и ушло, и из старших аль-Ифрит в замке осталась лишь Далия.

Амана перед отъездом уверяла меня, что они с Хеймесом предусмотрели все возможные опасности, что среди союзников, которые присоединятся к ним, будет аж два мага с десятью камнями, и что земли клана Дасан призна́ют ее сразу, еще до восстановления связи с духами, но спокойнее мне не стало. В конце концов, совсем недавно двое еще-не-магов сумели убить главу клана Энхард в самом сердце ее владений. Кто мог гарантировать, что Младшие семьи Дасан окажутся менее коварны и изобретательны, чем Вересия и Виньян?

*

— Так?

— Так, — согласился я.

Малявка встала в позу, которая была зеркальным отражением моей собственной, и метнула нож. Тот был для нее, конечно, тяжеловат, но от миниатюрных версий, сделанных ей по руке, она категорически отказалась. Все должно было быть «по-настоящему», иначе «не считалось».

Нож вошел в самый край мишени и закачался там. Малявка негодующе фыркнула и кинула второй нож, который пролетел вообще мимо цели. Третий и четвертый постигла та же участь, отчего лицо малявки скривилось в недовольной гримасе. Сердито притопнув ногой, она пошла собирать ножи. Гувернантка, сидевшая на траве чуть поодаль, следила за каждым движением своей подопечной соколиным взглядом, в любой момент готовая кинуться к ней, если малявка вдруг поранится.

Тея — малявкой я называл ее только мысленно, поскольку это слово, сказанное вслух, вызвало бы у нее слишком большой взрыв негодования — в первый раз заявилась на тренировочную площадку примерно две недели назад и тут же пожелала, чтобы я научил ее метать ножи. Учитывая, что крохе было всего четыре года, выглядело и звучало это на редкость забавно. Наверное, именно поэтому я согласился. Правда, потом прибежали ее няньки, заявили, что ножи детям не игрушки (Кто знал⁈) и собирались малявку забрать, при необходимости силой, когда объявился Хеймес и сказал: «Пусть». Спорить с главой клана никто, естественно, не посмел.

После еще нескольких бросков по мишени — в разной степени удачных — гувернантка поднялась с травы и подошла к нам.

— Прошу прощения, дан Менхард, но на сегодня юной дане достаточно.

Молодая женщина потянулась к Тее, а на ее лице застыла уже привычная мне неискренняя улыбка. Не знаю почему, но она невзлюбила меня с первого взгляда и с такой же силой, с какой дети Хеймеса и Далии — тоже непонятно почему — полюбили.

— Завтра у меня получится лучше! — пообещала малявка. — А потом еще лучше! И еще! Я буду самой меткой и самой сильной!

— Обязательно будешь, — согласился я, подавив улыбку. Насколько старшие сестры малявки любили играть в светских дам, устраивать «торжественные приемы» и чаепития с куклами и с теми взрослыми, которых удавалось на эти «приемы» затащить, настолько Тея не терпела никаких девчачьих игр, отрывала куклам головы и в качестве подарков принимала только то, что хоть как-то походило на оружие. Или сладости. Сладости она тоже любила.

Вечером я, как обычно, несколько часов читал о водившихся в империи монстрах. Тех, что жили в южной части страны, я знал уже наизусть, и теперь изучал чудовищ севера.

А несколько часов спустя меня разбудил пронзительный скрежет, доносившийся будто со всех сторон разом. В памяти сразу же всплыла ночь, когда приспешники демонов пытались сбежать из замка к своим союзником. Правда, тогда скрежета не было, тогда тряслась земля.

Торопливо одевшись и прихватив оружие, я выскочил из своих покоев и кинулся вниз по лестнице — чтобы, сразу за пределами башни, окунуться в густой белесый туман. Настолько густой, что, вытянув вперед руку, я не увидел собственных пальцев.

Скрежет повторился, и в этот раз мне показалось, что сильнее всего звук шел с направления главных ворот.

Все же демоны? И туман тоже их рук дело?

Я попытался вспомнить, могли ли они манипулировать погодой, но в памяти всплыли только отдельные обрывистые упоминания об «особых природных силах», которыми владели высшие из демонов, причем высшие уровня Пяти Иерархов или Костяного Короля. Но, с другой стороны, я также помнил слова старших аль-Ифрит о том, что Костяной Король доберется до центра империи только после разгрома армии и гибели Церкви, а ничего подобного пока не случилось.

Возможно, появление тумана было лишь совпадением.

Зрение оказалось бесполезно, так что я напряг все остальные чувства, пытаясь определить, есть ли поблизости враги. И еще пытаясь понять, как в таком тумане отделить врагов от союзников.

Шелест, шепот. Скрежет — уже не такой громкий. И следом за ним — звуки, похожие на эхо далеких криков.

А потом туман засиял, будто подсвеченный изнутри. Свет становился все ярче и ярче, и одновременно с этой возрастающей яркостью туман начал редеть. Целые пласты его отделялись от общей массы и оседали на землю густой росой, и теперь я уже видел очертания зданий и движущиеся темные фигуры, похожие на человеческие.

Со звуками все еще был непорядок, до меня все так же доносились лишь шелест, шепот и скрежет, хотя должны были доходить и голоса. Я ведь явно был не единственным, кто проснулся, выскочил наружу и теперь пытался определить, что делать дальше.

Скрежет, притихший было, стал громче и пронзительнее, так что я невольно поморщился. Хотелось зажать уши руками, но для этого пришлось бы выпустить оружие. И вместе с возрастанием звука со стороны замковых стен вновь пополз туман, такой же густой, как и в самом начале, и свет теперь казался против него бессилен.

Нет, все же появление тумана совпадением не было.

Свет потух.

А через мгновение после этого подул ветер. Сперва слабый, потом все сильнее и сильнее, уже поднимающий с земли листья и ветки, потом — ломающий сучья на деревьях, сбивающий черепицы с крыш башен. Он подталкивал меня в спину, будто говоря, что еще несколько мгновений — и у него уже хватит сил поднять в воздух и человека. Природного в этом ветре было так же мало, как и в тумане.

Я торопливо сделал несколько шагов назад и вцепился в каменные перила лестницы.

Теперь ветер двигался по все возрастающей спирали, разрывая наползающий туман и расшвыривая его клочья. Еще немного — и от тумана не осталось и следа.

Небо оказалось чистым, безоблачным, и высоко над горизонтом висела половина луны, бледным фонарем освещая вокруг все, включая те фигуры, которые я заметил чуть раньше. Сейчас, без туманной пелены, они выглядели еще более человеческими, еще более обычными. Только вот никто из них не носил форму стражников аль-Ифрит или их слуг, и лица тех, что оказались ко мне ближе всего, были совсем незнакомы.

Глава 5

— Кто вы такие? — обнаженный клинок был у меня в руке раньше, чем я осознал, что успел вытащить его из ножен.

Ближайшие ко мне чужаки переглянулись, но отвечать никто из них не торопился.

— Объясните, кто вы! — повторил я резко.

Возможно, следовало убить их сразу, но все же существовала крохотная вероятность того, что передо мной были не проникшие в корневой замок враги, а гости, чей приезд я пропустил.

— Он нас-с-с видит, — произнес один из чужаков. Его голос звучал тягуче и шипяще, будто бы в разговоре человек пытался подражать змее.

— Естественно, я вас вижу, — сказал я раздраженно. Надо было быть слепым, чтобы не заметить такую толпу.

Услышав мой ответ, чужаки снова переглянулись.

— Претемный Кшас-с-са, — пробормотал тот, который заговорил со мной первым, и интонация подсказала, что это было не то ругательство, не то обращение к высшим силам, потом махнул рукой остальным. — Выполняйте!

Было похоже, что ответа на свой вопрос я не получу.

О чем-то еще спрашивать или предупреждать я не стал. Метнулся вперед, к чужаку, который был, похоже, среди них главным, и нанес удар, который должен был снести ему голову.

Чужак даже не попытался отшатнуться или достать оружие и защититься. И через мгновение я понял, почему.

Мой меч прошел сквозь него, как сквозь воздух.

Я ударил первого чужака еще раз — с тем же результатом — потом, уже особо ни на что не надеясь, — другого, который стоял чуть в стороне. И опять ничего.

Как такое было возможно?

Кем они были?

Я протянул руку, и она тоже прошла сквозь чужака, ухватив лишь пустоту.

— Да что вы за твари такие? — вырвалось у меня невольно. Ну в самом деле, как убить врага, который бесплотен?

Никто мне не ответил.

Большая часть чужаков проскользила в ту сторону, где находились казармы и Холодный Дом, — действительно проскользила, абсолютно бесшумно, и сейчас, присмотревшись, я заметил, что трава не приминалась под их ногами; а четверо оставшихся — к башне Старшей Семьи.

Пару мгновений я стоял, раздумывая, продолжая сжимать в руке бесполезный меч, потом пошел следом за четверкой.

Люди, кстати, в отличие от прошлого раза, из башен не выбегали и даже патрули стражи не попадались мне на глаза. Странно. Я что, был единственным, кто услышал тот пронзительный скрежет?

Выискивая людей, я ненадолго отвлекся, а когда вновь посмотрел на четырех чужаков, их передо мной уже не было.

Иштаво семя! Я отвел взгляд едва на пару мгновений, а они будто сквозь землю провалились!

И почему никто кроме меня ничего не заметил? Не забил тревогу? Не… не знаю… не активировал магическую защиту, не позвал стражу, не разбудил Далию, наконец?

…Хотя нет, тут я был неправ, Далию кто-то все же разбудил.

Завернув за край башни, я увидел ее у входа, в верхней одежде, наспех накинутой поверх ночной рубашки. В руках она держала нечто, похожее на ожерелье из крупных белых камней, и растерянно оглядывалась по сторонам. За ее спиной стояло несколько вооруженных стражников с факелами в руках, которые, судя по их лицам, тоже мало что понимали. Потом Далия заметила меня.

— Рейн! Почему ты бродишь тут среди ночи?

— Я проснулся от громкого скрежета… — начал я, но больше ничего сказать не успел, поскольку Далия резко вскинула ладонь, веля мне замолчать, потом накрутила ожерелье себе на левую кисть и обеими руками сделала в воздухе несколько пассов.

— Все, теперь можешь продолжать. Чувствую, твой рассказ не для ушей простых вояк.

Я кивнул, хотя и не понимал, почему она решила, будто тут нужна секретность.

Говорил я только по существу, так что рассказ занял едва пару минут. За это время Далия не прервала меня ни единым вопросом, лишь с каждой фразой все крепче, до побелевших костяшек пальцев, сжимала правой рукой камни ожерелья, обмотанного вокруг запястья левой.

— Вы знаете, кто они такие и что им нужно? И как от них избавиться? — спросил я.

Далия покачала головой.

— То есть не знаете?

— Никогда не слышала ни о чем подобном.

Несколько мгновений мы стояли в молчании. Потом Далия глубоко вздохнула, будто решаясь, сжала большим и указательным пальцем один из камней на ожерелье и прошептала что-то, что мне не удалось уловить.

По кромке крепостных стен пробежала молния, и в небе проявился купол, очертания которого угадывались по бледным искрам, вспыхивающим то там, то здесь. Пара секунд — и трава у нас под ногами осветилась такими же бледными искрами, а потом от места, где стояла Далия, во все стороны по земле побежали молнии.

— Что это? — спросил я.

— Универсальная защита от любого нападения.

Я бросил взгляд на тот камень, которого она все еще касалась. Мне почудилось или он действительно терял белизну? Нет, не почудилось, камень темнел с каждым мгновением. Что ж, кажется, я понял, почему Далия колебалась перед тем, как активировать амулет — а ожерелье явно было амулетом. Проблема заключалась в том, что магия, запасенная в нем, тратилась слишком быстро, а камней было не так уж много.

А потом я услышал такой же пронзительный скрежет, как тот, который меня разбудил. И услышал не только я. На звук мы с Далией и со всеми стражниками повернулись одновременно.

— Большая часть тварей шла к Холодному дому и казармам, — напомнил я. Звук явственно доносился с той стороны. Похоже, магия амулета подействовала на чужаков. Оставался вопрос — как именно подействовала?

Казарма, когда мы добежали туда, стояла целой, но сказать то же самое про Холодный Дом было нельзя. Одна стена у него отсутствовала, крыша напоминала решето, и изнутри струился туман — такой же густой и белесый, как тот, что был разогнан ураганным ветром.

А потом из тумана появились темные фигуры чужаков, только теперь каждый из них нес в руках человеческое тело, а то и два. В одном из тел я опознал служанку, оговорившую меня по приказу даны Беаты.

Чужаки пришли за узниками. За предавшими свой клан демонолюбами.

— Дана, используйте силу! — я развернулся к Далии, указывая на тварей… Она посмотрела на меня, потом вперед, на тот провал в стене, откуда чужаки выходили, но, судя по выражению лица, так и не поняла, чего я от нее хочу.

— Использовать силу для чего? — спросила удивленно.

— Вот же они! Или… Или вы их не видите?

Я бросил быстрый взгляд на стражников — на их лицах отражалось еще более откровенное недоумение, чем на лице их госпожи.

Да, похоже что чужаков видел я один.

Так уже было с черными лисами во время фестиваля. И так было с рвущейся нитью неинициированного мага.

Значит, тварей позволял видеть мой дар этера?

Далия явно пришла к тому же выводу.

— Где они? — спросила, и, получив ответ, прошептала несколько слов, которые я опять не смог уловить, хотя стоял рядом.

Бледные искры на куполе над нашими головами вспыхнули и посыпались вниз, на чужаков и пространство вокруг них.

Силуэты чужаков поплыли, искажаясь, будто были гигантскими каплями чернил, упавшими в гладь реки. И то же случилось с телами в их руках. Как капли чернил в текучей воде, уже через несколько мгновений все они исчезли.

Я не знал, было ли это хорошей новостью, но надеялся, что да.

— Кастиан, — сказал я, когда от тварей не осталось и следа, а магический купол над замком исчез вместе с молниями. Потом оглянулся на стражников, которые по приказу Далии как раз входили в Холодный Дом, чтобы проверить, что там случилось. — Он может знать больше, чем вы.

Хотя с такого расстояния стражники уже не могли нас слышать, а больше никого поблизости не было, я не рискнул напомнить, что Кастиан должен был знать больше — все же он когда-то был наследным принцем, а не просто членом императорской семьи. Впрочем, Далия понимала это и сама и на мои слова лишь кивнула.

В Холодном Доме стражники, как вскоре выяснилось, обнаружили в основном трупы. Все заключенные, признавшиеся хотя бы в косвенном сотрудничестве с демонами, оказались мертвы — и умерли они совсем недавно. Тела их были еще теплыми, выражения лиц — спокойными, даже безмятежными. Ни на одном не было следов ран или удушений.

А вот охранники тюрьмы, что удивительно, оказались живы, только все как один лежали без сознания.

Когда, спустя полчаса, Кастиан, спотыкаясь, вошел в кабинет Далии, выглядел он так, будто его силой стащили с теплой кровати, впихнули в верхнюю одежду и под руки привели сюда. Прежде я не замечал, чтобы пробуждение невовремя давалось ему так тяжело.

— Надеюсь, это что-то важное, — пробормотал он, с видимым усилием пытаясь открыть так и норовящие слипнуться веки. Далия толкнула его к стулу и сунула в руки чашку с горячим чаем, который принесла такая же заспанная, как и Кастиан, служанка.

— Важное, — согласился я.

Мой рассказ Кастиан слушал все более внимательно, окончательно проснувшись на упоминании о том, как мой меч прошел сквозь тело чужака.

— Ну так как, ты знаешь, кем они были? — закончил я.

— Да, знаю, — он со вздохом потер лицо руками. — Те, кого ты видел, называются Тенями. Это души людей, при жизни служивших Черному Престолу. Та еще мерзость.

— Ха, — этого я не ожидал. — То есть бог демонов забирает души у всех своих людей-слуг и заставляет служить себе даже после смерти?

— Забирает не у всех, лишь у самых лучших и верных. И не сказал бы, что заставляет. Среди слуг Черного Престола это считается наградой.

— Бессмертие, — неожиданно проговорила Далия. — Пойманные и допрошенные шибины упоминали о бессмертии, даруемом Возрожденным в Бездне. Детали они не знали, до них доходили лишь слухи.

— Какое-то оно корявое, это бессмертие, — сказал я.

— Скажи это Теням, — буркнул Кастиан. — Им нравится.

— И как справляться с этими Тенями? Как их можно уничтожить? Если они вернутся, мне бы не хотелось опять использовать Защитный меридиан, — вмешалась Далия.

Защитный меридиан — должно быть так называлось то ожерелье с белыми камнями. И я был прав, судя по ее интонации, амулет был очень ценным.

— В этом проблема, — Кастиан вздохнул. — Это бестелесные твари, насыщенные силой демонического бога, и единственная специфическая защита от них — это благословение Пресветлой Хеймы. Тени в принципе не должны появляться на человеческих территориях, находящихся под защитой Церкви. Даже в мое время они считались почти легендой и встречались только на землях Темного Юга.

— Это уже не первый раз, когда то, что не должно происходить, происходит, — сказал я. Слова Кастиана о «благословении Пресветлой Хеймы» зацепили одно смутное воспоминание, которое я, после краткого усилия, смог вытащить на поверхность. Увы, оно было не из моей прежней жизни, как я было понадеялся, а из нынешней.

Я всего лишь вспомнил прочитанную несколько недель назад газетную статью о сгоревшем святилище Текент и убитых жрецах, о том, что на месте трагедии отчетливо ощущался демонический след, и о том, что пострадавший храм был некогда благословлен самой Пресветлой Хеймой, но это не спасло ни само здание, ни его обитателей.

— Может ли так быть, — проговорил я осторожно, предчувствуя, что сейчас скажу жуткую ересь. — Может ли так быть, что благословения богини и ее служителей больше не действуют?

Далия и Кастиан резко ко мне развернулись.

— Ты вообще понимаешь, что говоришь? — прошипела принцесса. Ага, значит и впрямь — жуткая ересь.

— Самое ужасное, что Рейн может быть прав, — хотя Кастиан и согласился, судя по его виду, моя идея ему тоже сильно не нравилась. — Это бы объяснило многое из того, что происходит в стране за последнее время.

— Но это невозможно. Благословения перестанут действовать только если сама Церковь падет, все ее служители погибнут, связь с богиней прервется. Нет, нет! — Далия отчаянно затрясла головой, потом проговорила чуть спокойнее. — Нет, случись такое, приграничные кланы пали бы первыми.

— А если благословения прекратили действовать частично? То есть только в некоторых местах? Или от некоторых жрецов? — поинтересовался я.

— Такого не случалось раньше… — проговорил Кастиан.

— Вообще никогда?

На этот раз пауза затянулась. И Кастиан, и Далия, судя по их лицам, глубоко задумались, а потом почти одновременно пришли к выводу.

— Третий аватар, — сказал Кастиан, в то время как Далия произнесла:

— Паладины!

— Пресветлая Хейма лишила паладинов — так прежде называли ее служителей — способности благословлять и забрала у них все свои дары после того, как они убили ее третьего аватара, — пояснил для меня Кастиан. Я кивнул — об этом я помнил.

— Если проводить аналогию, — продолжил Кастиан, — то можно подумать, что кто-то из нынешних жрецов совершил страшное преступление против божественных заповедей…

— Например, убил самого нового, то есть шестого, аватара? — уточнил я.

И Кастиан, и Далия вздрогнули.

— Такие вещи… — Кастиан сглотнул. — Такие вещи не стоит говорить даже в виде шутки.

— Да, Рейн, — Далия выглядела болезненно бледной. — Будь добр, следи за словами.

— Ладно, — согласился я. Как-то слишком остро они отреагировали на мое вполне разумное предположение.

— Даже если жрецы действительно совершили что-то, вызвавшее сильное неудовольствие Пресветлой Хеймы, нам об этом не расскажут, — сказала Далия. — Лучше выкинуть это из головы.

Я посмотрел на нее внимательней, на ее лицо, принявшее спокойное выражение, и на ее руки, особенно на левую, на пальцы, которыми она дергала нитку, выпавшую из шва рукава. Принцесса нервничала. Мое предположение всерьез ее напугало. Вряд ли она последует собственному совету и выкинет все из головы. Скорее, наоборот, использует свои связи, чтобы найти нужную информацию. Если жрецы действительно совершили что-то, неугодное богине, то Далие об этом расскажут. Хотя со мной она вряд ли поделится.

Впрочем, пока что важнее было понять, как не допустить повторного явления Теней. Мне очень не нравились враги, которых я не мог убить!

— Кстати, Кастиан, ты знаешь, что это был за туман в самом начале, и почему сперва свет, а потом ветер пытались его разогнать?

— Подозреваю, что туман был призван скрыть Тени, а разогнать его пытались духи предков аль-Ифрит, — отозвался он.

— Да, — неожиданно согласилась Далия. — Это они меня подняли с кровати и заставили выйти из башни с Защитным меридианом. Только вот ничего толком не объяснили.

Тут я вспомнил собственный опыт общения с этими духами. Да уж… Кстати, а скрежет, который меня разбудил, не был ли их бестелесных рук делом?

В конце концов мы разошлись досыпать остаток ночи, так ничего толком и не решив.

А рано утром меня поднял с кровати посланный Далией слуга — одна из ее дочерей бесследно исчезла.

Глава 6

Я постоял в центре комнаты, изучая обстановку, потом подошел к окну, отодвинул ярко-желтые занавески, украшенные вышитыми разноцветными бабочками, и некоторое время смотрел в окно на видимые отсюда ворота.

— Рейн? — Далия не заламывала рук, не теребила край одежды. Ее голос звучал ровно, а в глазах не было и следа слез. Тревогу выдавало лишь то, каким неестественно напряженным было все ее тело. Словно бы в любой момент она была готова сорваться в стремительное движение и удерживала себя на месте лишь силой воли.

— Ничего, — я покачал головой.

Отчего-то Далия решила, будто я смогу «увидеть» следы похитителей. То ли надеялась на мой дар этера, то ли, несмотря ни на что, продолжала верить, что я посланник богини и потому обладаю особыми силами и возможностями. Однако, как я ни пытался, никаких зацепок найти не смог.

Детская комната была просторной, светлой, уютной, идеально, подходящей маленькой Тее — потому что похитили именно ее.

Конечно, главными подозреваемыми были ночные твари, Тени. Только вот как, развоплощенные амулетом, они сумели это провернуть? Да еще и незаметно?

— Ты что-нибудь чувствуешь?

Я еще раз огляделся по сторонам. Комната выглядела идеально прибранной, все вещи лежали на своих местах, кровати стояли заправленными.

— Я бы сказал, что похитила Тею гувернантка, и что девочка, не ожидавшая подвоха, ушла с ней добровольно.

— То есть ее забрали не Тени? Почему ты так решил?

Я пожал плечами.

Гувернантка Теи невзлюбила меня с нашей первой встречи без какого-либо повода с моей стороны, и это напомнило мне о служанке, оговорившей меня тоже беспричинно, лишь по приказу даны Беаты, которая в свою очередь служила демонам…

Но объяснение, основывающееся лишь на этом единственном сравнении, даже мне самому казалось притянутым за уши, так что я предпочел его не озвучивать.

— Вы же хотели услышать о моих ощущениях? Вот это они и есть. Просто ощущения, без доказательств.

Далия некоторое время молчала, потом развернулась к двери.

— Пойдем, покажу тебе кое-что.

Пока мы шли, я задал вопросы, которые крутились у меня в голове уже некоторое время.

— Ни через главные, ни через второстепенные ворота никто, напоминающий Тею, не проходил? И сам замок перерыли весь, все здания и комнаты, но никого не нашли, верно?

— Верно.

— Но вы все же отправили по основным дорогам поисковые отряды, а в поля и окрестные рощи — охотников с собаками, которых перед этим натаскали на запах Теи, ведь так?

Далия кивнула.

— Так.

Что ж, самые первоочередные и логичные вещи были сделаны.

— А что насчет духов предков? Вы спрашивали их?

— Как будто они сидят в беседке в замковом парке и с ними в любое время можно поговорить.

— А разве нет? То есть я не про парк, — уточнил я, — а в целом.

Далия взглянула на меня с недоверчивым изумлением, потом покачала головой.

— Забываю, как мало ты знаешь. Духи предков своевольны и не всегда отвечают на вопросы даже главы клана. Однако, в редких случаях, если посчитают нужным, то могут заговорить сами.

Ладно. Значит, помощь духов отпадала.

— А что насчет поиска магией? — спросил я.

— Магией… — протянула Далия и приложила ладонь к двери своего кабинета, до которого мы как раз дошли. — То, что я хочу тебе показать, касается именно ее.

Внутри двери, невидимые, задвигались шестеренки, кликая и поскрипывая, и запертая дверь открылась без всякого ключа. Тоже магия.

Первым делом Далия достала из ящика стола большой тяжелый том, корешки которого были окованы золотом, и открыла на заранее заложенной странице.

— Это Тея, — она показала на начертанные на самом верху крупные руны: Теодора Элана Рудан Афария аль-Ифрит. Я и не знал, что полное имя у малявки было куда длиннее, чем она сама.

Под рунами располагался странный рисунок, напомнивший мне порванную в нескольких местах паутину. Далия прижала указательный палец к середине рисунка, и паутина засияла бледно-голубым цветом.

— Этот цвет означает, что Тея жива и здорова, — проговорила Далия. — При ранении или серьезной болезни цвет меняется на красный. После смерти, — ее голос на мгновение дрогнул. — После смерти — на черный.

Мне вспомнился рассказ Аманы о родовой книге Дасан, из которой она узнала о гибели мужа и свекра в Гаргунгольме. Значит, передо мной лежала такая же родовая книга аль-Ифрит.

Потом, из того же ящика стола, Далия достала свиток и развернула, прижав края плоскими камнями. Карта, очень подробная карта владений аль-Ифрит, только нанесенная не на привычную бумагу, а на какой-то другой материал. Пергамент? Я не мог сказать точно, только отметил, что кое-где на поверхности поблескивали крохотные чешуйки. Если это и был пергамент, то точно не из телячьей кожи — у телят, насколько я знал, чешуи не было.

Принцесса коснулась указательным пальцем середины карты, как до того касалась «паутины». По рисунку будто прошла волна и… ничего не изменилось. — Эта карта должна показать местонахождение того, чье имя вызвано из родовой книги, но сколько я ни пыталась, ничего не получается. Магия перестала видеть Тею. Может быть, ты что-то сможешь сделать? — в направленном на меня взгляде светилась хрупкая надежда.

Я вздохнул. Далия ждала от меня очередного чуда, и в этот раз я должен был починить артефакт Старшего клана. Какая мелочь — учитывая, что магией я не владел.

Иштово семя! Конечно, я хотел помочь найти малявку! Но нельзя ли было дать мне задание попроще? Убить с десяток демонов, например?

Несколько мгновений я разглядывал карту, а потом мне в голову пришла мысль, лишь косвенно связанная с сегодняшними событиями:

— Подобные карты, показывающие местоположение членов клана, распространены? В том смысле, есть ли они у многих Старших Семей?

— Почему ты об этом спрашиваешь? — Далия нахмурилась.

— Я объясню позднее, — пообещал я, одновременно пытаясь такое объяснение придумать. Объяснение, которое не будет правдой, естественно. Потому что на самом деле я очень хотел знать, могла ли такая карта быть у моей сестры, и была ли Вересия в курсе, где я нахожусь.

— Не думаю, — сказала Далия. — Это артефакт моего родного клана. Самую первую подобную карту создала моя прабабка, императрица Элана, и научила своих потомков. Насколько мне известно, больше никто не сумел повторить процесс.

Уф, хорошо! Конечно, это не полная гарантия, но мне стало спокойнее. Кроме того, я, наконец, придумал отговорку, которая объясняла мой интерес.

— Я спросил о наличии подобных карт у других кланов, чтобы понять, насколько широко известно их существование и могли ли о них знать похитители. Если знали, то, вероятно, использовали магию сокрытия. Если же не знали, то тут сработал побочный эффект от другой волшбы.

— Магию… сокрытия? — повторила Далия. — Что за магия сокрытия?

— Разве такой магии нет? Мне казалось логичным, что она существует.

Далия покачала головой.

— Никогда о ней не слышала.

— А как насчет демонов? У них такая магия есть?

— Возможно, но об этом я тоже никогда не слышала, — Далия нахмурилась, разглядывая карту с таким видом, будто пыталась одним усилием воли заставить ее заработать как положено.

Наклонившись к карте, я провел пальцем по ее краю, где чешуя выделялась особенно четко. Гладкая. Теплая. Будто живая. Странное, ни на что не похожее ощущение…

— Рейн? — в голосе Далии звучала надежда, но я лишь покачал головой. От моего прикосновения в самой карте ничего не изменилось, и у меня, увы, не открылось никаких новых способностей, помогающих чинить артефакты императорского клана.

*

На второй день ушедшие на поиски отряды отправили гонцов сообщить, что не обнаружили никаких следов похищенного ребенка, хотя они останавливали и проверяли всех встреченных путешественников. И то же самое они сообщили на третий день. Более того, Далия еще рано утром первого дня сделала непроницаемым барьер на границе корневых земель. Конечно, сильный маг или могущественный демон мог бы этот барьер пробить, но это моментально стало бы ей известно.

Сообщение о случившемся Хеймесу и Амане Далия отослала сразу. Напрямую сделать это было невозможно, все точки воздуха являлись стационарными и располагались в корневых замках кланов, через которые они должны были проезжать. Учитывая, что ответ не пришел, сообщение они еще не получили. Но даже когда получат, до возвращения пройдет не меньше недели.

— Все дома в Броннине и ближайших деревнях обысканы, завтра радиус поиска расширим, — по тону чувствовалось, что Далия уже отчаялась найти дочь. Потом, в двадцатый, наверное, раз за последние три дня, она открыла свиток с картой — после нашего разговора Далия не вернула ее на место, так и носила везде с собой, — и с тоскливым видом посмотрела на изображение внутри. И замерла.

Я подошел ближе и заглянул ей через плечо. За пределами корневых земель, на расстоянии примерно в пятьдесят миль к западу, горела синяя точка.

Непонятно почему сломавшийся императорский артефакт так же непонятно почему вновь начал работать.

А может не так уж непонятно…

Далия, между тем, уже вскочила на ноги и развернулась к двери, зовя прислугу, веля седлать лошадей, веля немедленно позвать сюда старшую дочь, веля собрать отряд, веля принести ее собственные доспехи и оружие…

— Это ловушка, — сказал я. — Ловушка на вас.

— Что? — она развернулась ко мне, прерванная на середине фразы.

— Те, кто похитили Тею, рассчитывали именно на такую реакцию. Они знали про карту и использовали магию сокрытия или что-то вроде того, чтобы ослепить ее. А когда добрались, куда хотели, и устроили засаду, то позволили артефакту вновь заработать.

— С чего ты взял, что все именно так?

— Это логично, — я пожал плечами. И в самом деле, зачем кому-то могла понадобиться Тея? Всего лишь четвертый ребенок в семье, даже не наследница. А вот Далия, вторая в очереди на императорский престол, была знатной добычей.

О том, кем именно окажутся охотники на такую добычу, я даже не гадал — у меня для этого было слишком мало информации. Понятно лишь, что кто-то из врагов — либо личных врагов Далии, либо врагов ее родного клана, либо врагов аль-Ифрит.

После моего краткого объяснения Далия несколько мгновений помолчала, потом встряхнула головой.

— Пусть ты прав, это ничего не меняет. Я не могу бросить мою девочку.

— Но вы понимаете, что главная цель похитителей — это вы⁈ Почему не дождаться Хеймеса? Или, хотя бы, не отправить вместо себя какого-нибудь сильного мага из Младших семей? Дать ему самое лучшее оружие клана?

Губы Далии дрогнули в невеселой улыбке.

— Самое лучшее оружие клана — это я. У меня единственной десять камней.

Ишта и все его бесы! Сильнейший маг клана! Значит, она точно не откажется от идеи ехать, хотя и понимает, что впереди ловушка. И десять камней вовсе не делают мага неуязвимым. Мне вспомнилась короткая схватка императорского советника со мной, когда я был одержим демоном. Я бы убил его, если бы мой амулет не обратил одержимость вспять. Те, кто устроил похищение, конечно, учли возможности Далии.

Две предыдущие попытки уничтожить аль-Ифрит провалились, и тот, кто стоял за ними, задумал третью, но уже не одним ударом, а чередой многих.

Произойдет похищение.

Далия, сильнейший маг аль-Ифрит и его главное связующее звено с императорским кланом, отправится, чтобы спасти ребенка, и погибнет.

Что сделает в такой ситуации дядя императора, одновременно лишившийся обожаемой дочери и самой младшей внучки? Наверняка всеми правдами и неправдами попытается забрать остальных девочек в столицу, под свою личную защиту, после чего сам клан аль-Ифрит перестанет быть для него важен.

Потом…

Возможно, моя дорогая сестрица Вересия, подстрекаемая неизвестным заговорщиком и уверенная, что в этот раз императорский клан вмешиваться не станет, решит одним внезапным ударом завершить старую кровную вражду.

Возможно, произойдет что-то другое, непредсказуемое, но не менее смертоносное.

Так или иначе, если погибнет клан аль-Ифрит, то погибнет и Амана…

— Я поеду с вами, — сказал я Далии.

— Поедешь, хотя только что уверял меня, что это ловушка?

— Мне ведь везет, — я вздохнул. Идея нестись в западню мне совсем не нравилась. Я лишь надеялся, что моя удача окажется сильнее, чем у неведомого заговорщика.

А еще, помимо всего прочего, мне было очень жаль малявку.

Глава 7

Провожавшая нас наследница стояла сейчас в воротах и выглядела очень бледной. Уже знакомый мне амулет в виде ожерелья с белыми камнями, «Защитный периметр», висел у нее на шее.

— Она же не проходила инициацию, — сказал я. — Как она им воспользуется?

— Он завязан на кровь и благословение духов предков, а не на магические способности, — отозвалась Далия. А потом мы в молчании наблюдали, как закрываются ворота, а над замком поднимается магический купол — точно такой, какой использовал Хеймес, когда искал заговорщиков.

Для поддержания уже поставленного купола энергии требовалось немного, и он, теоретически, должен был защитить обитателей замка даже от высших демонов. Купол и срочно вызванные из Броннина несколько самых сильных магов, из живущих там Младших семей аль-Ифрит. Я знал, что Далия допросила каждого из приехавших, используя ментальное воздействие — после всего случившегося принцесса была слишком встревожена и подозрительна, чтобы бояться нанести обиду столь откровенным недоверием.

Наш отряд был относительно невелик, всего два десятка человек. Все, кроме меня, маги, кто послабее, кто посильнее, все отлично вооружены и обвешаны амулетами, о действии которых я не знал, но все равно сомневался, что они помогут нам противостоять похитителям.

А похитители, судя по движениям точки на карте, никак не могли определиться с местом засады. За то время, что Далия организовывала отъезд, они сперва сдвинулись на десяток миль к югу, потом сделали полный разворот и вернулись на то же расстояние на север, потом двинулись на запад, потом немного сместились к юго-востоку. Такое же беспорядочное движение продолжалось и пока наш отряд добирался до границ корневых земель, и когда мы уже выехали за их пределы.

Когда между нами и похитителями осталось не более десяти миль, степное разнотравье, прерываемое небольшими рощами, сменилось рядом холмов, и дорога повела нас по ним, с одного на другой, поскольку справа, в узком скалистом каньоне, неслась бурная река, а слева высились непроходимые заросли кострицы — кустарника, равно ядовитого для людей и лошадей.

И вот с вершины одного из этих холмов я и увидел город. Вернее, городские стены, в несколько раз более высокие, чем вокруг Броннина, сложенные из камня такого черного, что он, казалось, бесследно впитывал солнечный свет.

Я много раз рассматривал карты империи и особенно те, что детально изображали местность вокруг клана аль-Ифрит, и потому точно помнил, что в этом месте не было никакого города. Тут, собственно, не должно было быть вообще ничего, заслуживающего внимания.

Город, естественно, увидел не только я. Остановились все, изучая его черные стены в полнейшем молчании. Странно. За прошедшие часы я успел прийти к выводу, что в наш отряд собрались люди на редкость разговорчивые, на мой вкус так даже чересчур.

Неподалеку зашелестела картой Далия. Сверилась с тем, где горел синий огонек, и убрала свиток. Мне показалось, или у нее слегка дрожали пальцы?

— Продолжаем путь, — велела, и весь отряд так же молча вернул лошадей к тропе, полого ведущей с холма вниз.

— Нам нужно в этот город? — подал голос я, когда стало понятно, что никто другой этого не спросит, и после кивка Далии уточнил: — Что это за место? На картах его нет.

Далия ответила не сразу. По выражению ее лица было понятно, что ответ она знала, но будто не могла решиться произнести название вслух.

— Ангей Габи, — сказала наконец.

— Город Мертвых? — уточнил я, мысленно дивясь тому, что кто-то вздумал назвать так место своего обитания.

Лицо Далии на мгновение дрогнуло.

— Не стоит произносить это вслух.

Ах да. Только после ее укоризны я понял, что перевел название с неизвестного языка на имперский.

— Что за проблема с этим городом? — судя по всеобщей реакции, проблема точно имелась.

Далия уставилась на меня так, будто я спросил, почему вода мокрая.

— Там мертвые, — интонация ее голоса подразумевала, что уж теперь-то мне точно должно все стать понятно.

То есть за этими черными стенами располагалось кладбище? И всего-то?

Хотя нет, что-то тут не сходилось. Не будут у мага с десятью камнями дрожать пальцы от вида кладбища, пусть даже, судя по размерам стен, гигантского.

— И что с этими мертвыми не так?

— Это не человеческие мертвецы. Этот город построили не люди.

— А кто? Демоны?

— Никто не знает, — Далия, не отрываясь, смотрела на черные стены, а ее пальцы нервно теребили упряжь. — Этот город уже стоял, а его строители бесследно сгинули к тому времени, как наши предки сошли с кораблей во время Исхода.

Хм, этим стенам больше пяти тысяч лет?

Когда мы подъехали ближе, я мог только восхититься мастерством неведомых строителей — за все это время ни один камень не выпал со своего места, ни одно семечко не пустило корней в щелях раствора, не разрослось пухлой зеленью. Стены выглядели так, будто их поставили вчера.

Потом я перевел взгляд на отряд — похоже, восхищался я один, все остальные смотрели вперед с таким видом, будто желали быть где угодно, только не здесь.

Какое-то время мы ехали вдоль стены, пока не оказались перед воротами, высотой не уступавшими стенам. Далия вскинула руку, призывая всех остановиться.

— Рассказы об Ангей Габи противоречивы, так что я не могу предупредить вас о том, что мы там встретим. Держитесь настороже, без прямого приказа от отряда не отдаляйтесь. Не подходите ни к чему, что покажется странным, подозрительным или, хуже всего, привлекательным. Если услышите голоса, которых больше никто не слышит, заткните уши или поставьте звуковые щиты, — Далия глубоко вздохнула и повторила: — Я не знаю, что мы там встретим, так что каждое мгновение будьте начеку.

Принцесса соскочила с лошади, подошла к воротам и толкнула гигантскую металлическую створку. Та отворилась так легко, будто была сделана из бумаги, явив площадь, выложенную таким же черным камнем, какой пошел на стены. За площадью плотными рядами стояли невысокие одноэтажные дома.

Как я понял из кратких пояснений парней, все отчеты о посещении Ангей Габи сходились в том, что ни одно живое существо, кроме человека, не выдерживало в нем дольше нескольких минут. Лошади, собаки, кошки, даже крысы — всеми ими очень быстро овладевало бешенство, с пеной изо рта, налитыми кровью глазами, агрессией и, неизбежно, смертью. Так что лошадей мы оставили снаружи под охраной парня, который выглядел еще младше меня и, должно быть, совсем недавно прошел инициацию.

Далия шагнула внутрь первой.

После всех разговоров я был почти уверен, что, едва она переступит невидимый порог, что-то случится. Но нет, площадь осталась пустой, из домов никто не появился.

Когда мы тоже оказались внутри, я осмотрелся. Ну не Броннин, конечно, Броннин был куда симпатичнее, но я бы не сказал, что этот Город Мертвых выглядел страшным. Разве что слишком пустым.

От черной площади через равные промежутки разбегалось шесть улиц, напомнив мне спицы в колесе. Дома были одинаковыми, с покрытыми ровной штукатуркой стенами, с плоскими крышами, без окон и без дверей. Будто большие коробки. Интересно, пустые или с начинкой? В смысле, может эти дома и есть гробницы? Каждому мертвецу по домику?

Далия вновь достала карту, определяя нужное направление, и махнула рукой, показывая, куда идти.

*

— Твой дар этера, Рейн, — он что-то тебе подсказывает? — за час, проведенный нами в Ангей Габи, Далия спросила меня об этом уже в третий раз, и, как и в предыдущие разы, я отрицательно мотнул головой.

— Но, может быть, ты что-то ощущаешь? Присутствие мертвых?

Я лишь вздохнул — ну как можно ощутить присутствие мертвых? Они уже пять тысяч лет как мертвые, правильно? Хотя домики-коробки сохранились неплохо, это да.

Мы так и продолжали идти по изначально выбранной Далией улице вдоль одинаково безглазых домов, и вокруг ничего не менялось. Если бы не ее карта, я бы точно решил, что двигаемся по кругу.

— Главное, выйти отсюда до заката, — подал голос старший из магов отряда. Я бросил быстрый взгляд на Далию, уверенный, что она возразит, что не уйдет, пока не освободит дочь, но принцесса отозвалась не сразу. Сперва посмотрела на небо, на полуденное солнце, потом на карту.

— Я помню, что ночью здесь оставаться нельзя, — наконец произнесла напряженным тоном.

Я мысленно покачал головой. Да что такого ужасного они все ожидали? Как по мне, так в Городе Мертвых было на редкость спокойно, тихо и умиротворяюще, и даже однообразие вокруг не вызывало раздражения. Черная, как воронье крыло, дорога, бежевая бледность домов с обеих сторон и ярко-синее небо над головой — такая эстетика мне даже нравилась.

Интересно, оно на всех кладбищах так, или только здесь?

День вдруг как-то потускнел, и я вскинул голову. А, нет, ничего особенного, просто на солнце набежала случайная тучка. И даже не одна. И не две. И не…

А тучам вообще положено двигаться настолько быстро?

Вот буквально только что небо было синим и безоблачным, и вот прямо на глазах все затягивало темной серостью. Я опустил взгляд вниз, мимолетно подумав, что даже черная дорога как-то посерела, и только потом понял, что ее начал закрывать туман.

Не белесый, как обычно, а какой-то серый, он стремительно тек из-за домов и поднимался все выше, уже полностью скрыв дорогу, добравшись мне до середины бедер и неприятно напомнив о той ночи, когда в замок явились души мертвых слуг демонического бога.

Отряд замер, на лицах отразилась нарастающая паника. Далия торопливо вычерчивала в воздухе какие-то руны, вспыхивавшие и тут же гаснувшие, и что-то говорила, быстро и непонятно. А еще через пару мгновений туман поднялся выше моего лица, такой плотный, что теперь я не видел даже своих рук.

Рядом и будто где-то в стороне слышались невнятные слова, приглушенные крики — я предположил, что это парни в отряде пытались докричаться друг до друга, но туман искажал все так сильно, что я даже не мог определить направление, откуда приходили звуки.

А потом в воздухе рядом с моим левым ухом что-то просвистело, одновременно обжигая. Я кинулся на землю, откатился в сторону, уходя от следующих ударов, еще до того, как успел осознать, что происходит.

Ясно, кто-то из отряда перенервничал, решил, что уже окружен врагами, и начал лупить со всей дури огненными шарами куда придется.

Иштаво семя!

Да мы так в этом тумане сами друг друга перебьем, никаких врагов не надо!

Тут мне пришло в голову задаться вопросом: а почему я был уверен в том, что никого, кроме нас, здесь нет? Туман ведь не просто так появился. Наверное, дело было в том, что, несмотря на серую пелену, я все еще ощущал тень прежнего умиротворения.

Хм-м…

Ну, так или иначе, и магия, и крики точно были человеческими, и никаких признаков присутствия иных существ я пока не замечал.

А крики послышались вновь, и вновь неразборчивые, я уловил лишь эмоции — гнев и боль. Похоже, огонь полетел не только в мою сторону, и кто-то пострадал сильнее, не отделавшись, как я, лишь клочком опаленных волос.

А через мгновение в мою сторону понеслась водяная плеть. Правда, после первого раза я уже ждал чего-то подобного и успел заранее отпрыгнуть с ее пути. Магические удары водой могли убить или покалечить ничуть не хуже ударов огнем — хотя водных магов среди аль-Ифрит было мало, кое-что на их тренировках я все же видел.

Водяная плеть прошла мимо и разбилась о что-то плотное за моей спиной. А, точно, один из домов-коробок. Я добрался до него наощупь и пошел вдоль, пока стена не закончилась. Между домами всегда было небольшое пространство, ведущее в узкие переулки, в которые я несколько раз заглядывал, но не исследовал — Далия была против.

Сейчас я сделал в такой вот переулок несколько шагов и прижался спиной к стене, уйдя с основной линии ударов. Меч я держал в руке и готов был в любой момент кинуться вперед, назад в переулок, или в сторону — в зависимости от необходимости. Нужно было лишь немного подождать, и парни в отряде скоро образумятся, поймут, что никого, кроме них самих, тут нет, и перестанут кидаться заклинаниями. Верно ведь?

Увы, судя по бледным вспышкам, видимым сквозь туман, это «скоро» все никак не наступало. И почему Далия ничего не делала? Неужели даже магу с десятью камнями было невозможно разогнать или как-то иначе нейтрализовать этот туман?

До меня снова донеслись крики, более громкие и пронзительные, но ничуть не более разборчивые, чем прежде, а потом туман побелел, и я увидел, как в мою сторону катится волна огня, раскаленно-белая внизу и в центре, с багровой пеной искр наверху; волна ростом с меня.

Я… совсем не это имел в виду, когда думал о том, что Далии пора бы что-то сделать! В том, что волну вызвала именно она, я не сомневался — слишком мощная магия для любого другого в отряде.

Волна шла прямо на меня, высокая, широкая; бежать в сторону или назад было бессмысленно — нагонит. Сколько у меня осталось в запасе? Два мгновения? Три?

Я сделал единственное, что давало шанс на спасение — ухватился за свисающий край крыши и в прыжке взлетел на нее.

Волна прошла там, где я только что стоял, обожгла жаром, но я все еще был жив… Интересно, а кто-нибудь еще выжил? После такой-то волны?

Тумана, кстати, на этой высоте не было — отсюда я видел серое непрозрачное море внизу и множество черных крыш наподобие той, на которой стоял.

Черепица под моими ногами издала подозрительный скрип. Я попытался перепрыгнуть на другое место, но тут вся крыша застонала, захрустела, и я понял, что лечу вниз.

Нет, зря я хвалил строителей Города Мертвых! Прошло всего-то пять тысяч лет, а крыша уже не может выдержать вес одного единственного человека. Ну куда такое годится?

А потом я упал на что-то твердое, неровное, больно впившееся мне в спину, а вся черепица упала на меня.

Глава 8

Падение вышибло у меня из легких весь воздух, так что несколько мгновений я потратил, пытаясь вздохнуть. Оказалось, что когда не можешь дышать, все иные заботы уже совсем не тревожат.

Наконец, мне это удалось — вдох, выдох, вдох — и я спихнул с себя черепицу и попытался встать. Вернее, сперва сесть — уже это показалось достижением — а потом встать. По ощущениям, падал я куда дольше, чем должен был. Раза так в четыре дольше. Или в пять. И дыра в потолке над моей головой находилась намного дальше, чем должна была быть.

Прежде мне было интересно, пустые эти дома или «с начинкой». Вот сейчас и узнаю… Хотя, честно сказать, единственного, чего мне хотелось, так это выбраться отсюда, по возможности целым.

Света, проникавшего в дыру в потолке, хватало, чтобы рассмотреть все вокруг. Ну «все» — это громко сказано, «коробка» оказалась почти пустой. Стены такого же белесого оттенка, что и снаружи, неровный земляной пол и только в одном углу обнаружилось что-то, похожее на сундук. Закрытый. В отличие от безликих стен сундук был покрыт узорами из цветов и листьев, перемежающимися с — я подошел ближе — нет, это были не руны. «Пиктограммы» — всплыло в памяти. А еще пришло понимание, что, как и с чтением узелкового письма, пиктограмм следовало касаться, потому что их значение зависело не только от внешнего вида, но и от нанесенных на их поверхность точек и углублений.

Я прижал пальцы к узорам и медленно повел сверху вниз — именно такое направление мне показалось правильным.

О, Предвечный,

Древнейший из Древних,

Бесформенный, но не лишенный формы,

Безымянный, но имеющий сотни имен,

Во внешней сути своей многоголовый и многоглазый,

Следящий за вратами миров.

Успокой душу твоего слуги,

Разбитую на части и потерянную,

Собери ее заново, О Великий,

Даруй ей новые плоть, кровь и кость.

Как и тогда, с узелковым письмом, слова прозвучали у меня в голове, будто проговариваемые невидимым хором.

Вздохнув, я убрал руку. Похоже, эти узорчатые пиктограммы были всего лишь молитвой, обращенной к неведомому богу. К тому самому Возрожденному в Бездне, которому поклонялись демоны? Ладно, неважно. Важно было найти отсюда выход.

Итак, пустая, за исключением «сундука», квадратная комната. Стены покрыты гладкой штукатуркой, по таким не забраться. До дыры в потолке примерно пять моих ростов, не допрыгнуть. Даже если поставлю этот «сундук» стоймя и на него заберусь, все равно не допрыгнуть.

Единственный выход, который пришел мне в голову, заключался в том, чтобы забрать у Корневой Башни демонический топор. Я был уверен, что с его помощью смогу выбраться, прорубив любую из этих стен.

Надо будет только заранее придумать, как объяснить Далии и выжившим из отряда, откуда этот топор у меня взялся. А еще я не был уверен, что черный нихарн, защищающий меня от скверны, выдержит долгую близость с демоническим топором…

Снаружи донесся грохот, а потом земля под ногами у меня затряслась. Они там что, все еще не успокоились⁈ Я-то думал, что та огненная волна была последней.

Грохот повторился, тряска земли стала сильнее. Сверху посыпалась черепица — похоже, на крыше ее еще осталось немало, — по стенам побежала сеть мелких трещин. Магия стихии Земли, не иначе. Я не помнил, владел ли ею кто-то из отряда, но, может, так действовал какой-нибудь из амулетов, которыми они все были обвешаны. Или же это была Далия. Сильные маги обычно специализировались в одной стихии, но некоторые из них худо-бедно владели основами всех существующих. Кстати, а я ведь даже не знал, какая стихия была у нее основной.

Земля опять дрогнула, сильнее, чем в предыдущие разы, и краем глаза я уловил, что крышка «сундука» от этого толчка поехала в сторону, а потом и вовсе упала. То есть она даже не была закреплена? В самом деле, местные строители разочаровывали меня все больше и больше.

Интересно, что там, снаружи, происходило? Я прислушался, но ожидаемых криков не расслышал. Вместо того до меня донесся шелест, и его источник находился подозрительно близко.

Я резко развернулся, одновременно доставая меч.

Шелест доносился из «сундука», а через мгновение я увидел и того, кто этот звук издавал.

Ну-у, для пятитысячелетнего мертвеца обитатель «сундука» сохранился очень даже неплохо. Отлично сохранился, я бы сказал. Вероятно, тут действовала магия, подобная той, которую накладывали на усыпальницы Старших кланов. И выглядел мертвец куда более человекоподобно, чем можно было ожидать.

Два глаза, нос, рот, все было как положено. Черты лица оказались более грубыми, чем я привык видеть в землях аль-Ифрит: широкие скулы, приплюснутый нос, мощный подбородок. Волосы у мертвеца тоже сохранились — длинные, черные, заплетенные в косу и перевязанные кожаными ремешками. Пожалуй, самым нечеловеческим в нем была кожа — ровно белая, будто кто-то засыпал его измельченным мелом, а тот впитался и остался. Кожа, а еще глаза, тусклого красного цвета.

Сперва мертвец сел, глядя прямо перед собой, потом повернул в мою сторону голову. Хм, у людей головы настолько далеко точно не поворачивались — так и шею свернуть недолго. Мертвеца подобная мелочь, впрочем, не заботила.

Несколько мгновений мертвец безучастно смотрел на меня, потом начал подниматься. Что-то я сомневался, что он планировал меня радостно поприветствовать.

Может, стоит снести ему голову не дожидаясь, пока он встанет?

Шагнуть вперед, занести меч, ударить…

Я привык к тому, что при желании двигаюсь намного быстрее других людей, но мертвец молниеносно вскинул руку и поймал клинок между пальцами, вцепившись так крепко, что я не смог ни отвести его в сторону, ни отдернуть назад. Поймал, переломил металл, будто сухую ветку, и отпихнул в сторону, заставив меня пошатнуться. Тусклая краснота его глаз в этот миг стала будто ярче.

Иштава мерзость! Что ж он силен-то так?

Я отбросил обломок меча и вырвал из ножен на поясе длинный нож. А мертвец вновь завозился в своем «сундуке», то подтягивая ноги, то вновь их распрямляя. Мне даже почудилось, что его лицо отразило досаду — с ногами у него явно была какая-то проблема. Будь он живым, я бы сказал, что мышцы затекли, но для мертвеца это вряд ли было актуально.

Нет, нож мне тут вряд ли поможет, тут нужно оружие получше.

Я перекинул рукоять в левую руку и правой, по нитям своей крови, через невидимое пространство потянулся к демоническому топору…

И…

И ничего не обнаружил.

Будто не было нигде ни Корневой Башни, ни оружия, окруженного моей ожившей кровью.

Что за…

Мертвец между тем вылез из «сундука». Потоптался на месте, будто оценивая, насколько хорошо ноги его слушаются, и двинулся ко мне. Одет он был в длинное серое одеяние, доходившее до щиколоток и напомнившее мне типпаю Кастиана, в какой тот спал в своем илусе.

Пока что мертвец шагал медленно, но я прекрасно помнил, как быстро он смог перехватить мой меч.

— Может, ты вернешься в свой «сундук», я закрою крышку, и мы притворимся, будто ничего не было? — поинтересовался я, не особо рассчитывая не только на согласие, но даже на то, что меня поймут.

Но мертвец явно понял и насмешливо ощерился, показав два ряда длинных острых зубов.

Сперва я подумал, что его тело оживила магия, что сработало что-то вроде заранее установленной защиты от грабителей могил, но вот эта реакция была слишком эмоциональной. Неужели все эти пять тысяч лет душа оставалась внутри мертвого тела? Или это всего лишь эхо прежней личности?

Потом думать о чем-то мне стало некогда.

Мертвец, похоже, вернул контроль за мышцами ног, потому что прежние медленные осторожные движения начали ускоряться. Оружия у него в руках не было, но учитывая то, как он сломал отличную сталь, он в нем не особо и нуждался.

Он кинулся на меня, и в этот раз я успел воткнуть нож ему в шею, вырвать и отскочить в сторону прежде, чем он поймал и сломал и этот клинок. Все движения получились будто сами. Только никакого толку от моего удара не было — нож вошел в его тело так же легко, как в тело обычного живого человека, но у мертвецов нет сонных артерий, перерезать их бессмысленно.

Даже вдвойне бессмысленно, потому что нанесенная мертвецу рана затянулась почти мгновенно.

С маридом было так же. И у ветси сильнейшие повреждения заживали в течение нескольких минут. Я помнил, в бестиариях говорилось, что быстрая регенерация была особенностью демонов, и их виды отличались лишь ее скоростью.

Мертвец двигался уже почти так же быстро, как и я. А что будет, когда он восстановится полностью?

А потом он меня достал.

Правда, я успел уклониться, и удар пришелся почти по касательной, но ощущение было, будто в меня врезался каменный таран. В правом боку вспыхнула боль и что-то отчетливо хрустнуло. Наверное, ребро.

А если бы я не уклонился? От подобного прямого удара половина внутренностей у меня бы точно превратилась в кашу.

Происходящее чем дальше, тем меньше мне нравилось. Кажется, я начал понимать, почему все в отряде были на взводе и почему Далия, несмотря на свои десять камней, так нервничала.

И опять мертвец меня почти достал — я едва успел кинуться вниз и в сторону, и он впечатался в стену.

В прямом смысле слова впечатался — от силы удара вылетела вся штукатурка, посыпались осколки кирпичей и даже выпало несколько целых. Мертвецу же, увы, ничего не сделалось — уже через мгновение он отлип от стены и встряхнулся, начиная разворачиваться в мою сторону.

Я успел быстрее и, сжав его голову, изо всех сил крутанул и дернул. Примерно так я сломал хребет варгу…

Голова мертвеца послушно повернулась в моих руках, будто никакого хребта у него вовсе не было, но оторвать ее не получилось. Не получилось даже хоть как-то повредить. Потом отведенные мне доли мгновения закончились, мертвец ударил в ответ, но я успел отскочить, лишь самую малость замешкавшись.

Это стоило мне еще одного сломанного ребра, теперь уже слева.

Никакого нормального оружия, пустая комната без выхода и мертвый демон, твердо решивший меня убить. Просто отлично! Единственный вариант выжить заключался в том, чтобы снять кольцо с черным нихарном и позволить скверне превратить меня в демона.

Но как же мне этого не хотелось!

И не только потому, что меня полностью устраивала жизнь человеком.

Одержимость, судя по тому времени, когда императорский советник забрал мой амулет, полностью изменила мое восприятие себя. В те недолгие мгновения я стал другой личностью — этим самым демоническим белым пауком — с другой историей, с домом в теневом королевстве, с какими-то слугами… Я тогда полностью забыл о своей человеческой жизни.

Бр-р. Та же смерть, по сути. Какой смысл в выживании тела, если личность мертва?

А умирать мне очень не хотелось.

Будто читая мои мысли, мертвец широко улыбнулся. С каждым проходящим мгновением его лицо все меньше напоминало маску, все больше казалось живым. И красные глаза уже не походили на тусклые угли, а горели ярко и зло.

Будто и впрямь в это мертвое тело вернулась душа.

А если эту душу выгнать, то тело вновь станет неподвижным, как мертвому телу и положено?

Хм…

Выгнать душу…

Конечно, у меня не было никаких доказательств, что мелькнувшая идея сработает. Но что я терял?

Как же там начиналось?

— О, Предвечный, Древнейший из Древних, — сказал я.

Мертвец, с которым мы только что благополучно — для меня — разминулись, замер.

Неужели действительно сработало?

— Бесформенный, но не лишенный формы, — произнес я торопливо и запнулся. Запнулся не потому, что забыл продолжение, нет, на память я пожаловаться не мог. Просто сама фраза показалась слишком абсурдной — как можно быть одновременно бесформенным, но не лишенным формы? Одно другому просто противоречит.

Пауза начала затягиваться, и мертвец вновь сделал шаг в моем направлении.

Ладно, абсурдна и абсурдна, кто там этих богов разберет? Не до философских проблем мне сейчас!

— Безымянный, но имеющий сотни имен… — сказал я следующую фразу, и мертвец опять замер.

Я продолжал говорить дальше, и он так и стоял на одном месте, потом поднял руки и прижал их к груди, сжал левую в кулак, обхватил ее правой и даже немного склонил голову, будто тоже мысленно молился под мои слова.

— Даруй ей новые плоть, кровь и кость, — закончил я, и в то же мгновение в мертвеце будто задули невидимую свечу. Глаза погасли, став тусклыми красноватыми стекляшками, ноги подогнулись, и он рухнул на землю, как кукла, у которой кукловод обрезал нити. Похоже, в нем действительно была душа, и сейчас она ушла к этому самому «бесформенному» и «безымянному».

Несколько мгновений я с опаской наблюдал за мертвецом, но нет, тот больше не шевелился. Не отреагировал и тогда, когда я подошел ближе и пихнул его ногой.

Вот, самый правильный мертвец. Сразу бы так!

Поморщившись, я потрогал свои сломанные ребра. Впрочем, болели они уже не так сильно, как в самом начале, и чувствовались только при движении.

Потом я посмотрел наверх — в дыру в крыше все также виднелось серое небо. Прислушался. Тихо. Спокойно. Ни криков, ни голосов, ни каких иных звуков. Я отвлекся на ожившего мертвеца и не следил за тем, что происходило снаружи, так что не мог сказать, что последовало за вызванными магией — ну, я так предполагал, что магией, — земными толчками.

Я заглянул в «сундук» — тот оказался разочаровывающе пустым — потом, немного подумав, подхватил мертвеца под руки, затащил на место его последнего упокоения и аккуратно прикрыл крышкой. Все на тот случай, если его душе вдруг не понравится у «бесформенного» бога и она решит вернуться.

На само мое появление мертвец не отреагировал, проснулся только тогда, когда землетрясение сдвинуло крышку, так что не стоило искушать судьбу во второй раз.

В доме на мгновение потемнело, но почти сразу же свет вернулся. Я вскинул голову — в дыре в потолке все так же виднелось серое небо. Странно. Может, на невидимое за облаками солнце набежала какая-то особо черная туча и тут же унеслась прочь?

Я подождал еще немного, продолжая глядеть наверх, но все осталось без изменений.

Так, ладно. Нужно найти выход. Я еще раз огляделся и мой взгляд остановился на том месте, о которое мертвец не так давно ударился. Показалось, или среди проявившейся после удара кирпичной кладки что-то подозрительно чернело?

Я подошел ближе — действительно, за парой выпавших кирпичей была лишь черная пустота. Вытащить частично разбитые кирпичи рядом с дырой оказалось несложно — раствор рассохся и едва их держал. Ох уж эти строители… Так что спустя пять минут я стоял перед самодельным проходом, вполне достаточным, чтобы в него протиснуться.

Вопрос заключался в том — стоило ли?

Если бы проход вел на улицу, я бы не колебался ни мгновение, но он вел в какое-то подземелье. Дом-коробка, в который я провалился, был куда больше внутри, чем казался снаружи, за счет того, что уходил глубоко под землю.

В доме опять на мгновение потемнело, но, когда я вскинул голову, в дыре потолка вновь невинно виднелось небо.

Что за ерунда там творилась?

Ладно, пока неважно.

Пожалуй, я мог использовать кирпичи как ступени, разобрать всю стену и выбраться на улицу. Такой вариант мне нравился куда больше, чем непонятный подземный ход.

Я уже начал выполнять свой план, когда темнота пришла в третий раз и осталась. А вместе с ней пришли звуки — наверху что-то шевелилось, скреблось, шипело. А потом это что-то провалилось внутрь, вернув доступ свету.

Выглядело оно как ящерица с меня ростом, вместо чешуи покрытая черными блестящими перьями и обладающая парой крыльев. Еще у существа оказались очень острые зубы и когти, с которыми я едва не познакомился слишком близко, когда оно свалилось практически мне на голову.

Мне потребовалась пара секунд, чтобы вспомнить, что это такое. Санра — ручной монстр костяных демонов.

Описания этих тварей попадались мне в паре бестиариев. По разумности санра напоминали собак, были верны хозяевам, а еще они часто охотились стаями…

Охотились в том числе и на людей.

Тварь не кинулась на меня сразу, замерла, приглядываясь и принюхиваясь, а я во второй раз потянулся за демоническим топором. Результат оказался таким же, как и в первый, то есть никаким.

Я постарался вытащить из памяти все, что знал о санра.

Они относились к тем немногочисленным монстрам, которые предпочитали дневное время, поскольку ночью видели еще хуже, чем люди. Обладали голосом, способным как вызывать в потенциальной жертве ужас, приводящий к оцепенению мышц, так и разрушать материальные преграды. Убивать их нужно было магией, перед тем закрывшись звуковыми щитами. В отсутствие магии дело затруднялось — покрывавшие их перья были лучше любой брони и обычному оружию не поддавались. Автор одного из бестиариев рекомендовал целиться в глаза, но отмечал, что совет умозрительный и что ему неизвестны случаи, когда кому-то удалось вот так убить санру.

Ну, в глаза так в глаза.

Тварь, похоже, тоже пришла к каким-то выводам, потому что открыла пасть, мелкие перья вокруг ее рта поднялись дыбом и по ним побежали искры.

Дожидаться продолжения я не стал и запустил один из своих метательных ножей в правый глаз твари. Попал. Из глотки санры вырвался жалобный хрип, она забила крыльями и закружилась на месте, однако умирать не торопилась. Ну понятно, полагаться на умозрительные советы мне не стоило.

В помещении опять на мгновение потемнело, а потом, с уже знакомым шипением, внутрь провалилась еще одна ящерица и первым делом подлетела к раненой товарке.

Я метнул нож в новую санру, но та успела вскинуть крыло, по которому клинок лишь безвредно скользнул, и одновременно с тем закричала.

Звук начался как скрежет камня по стеклу, стал выше и пронзительней, болью впился мне в уши. Никакого ужаса, к счастью, я не испытал, и мои мышцы не превратились в кисель, как это описывалось в бестиариях, но вот заткнуть уши руками хотелось. Аж нестерпимо.

Или же заткнуть тварь.

Может быть, получится сломать ей хребет, как варгу? Тогда она точно заткнется.

Я ухватил ее за крыло — у вопля твари изменилась тональность, должно быть от изумления, — и дернул на себя.

И тут заорала вторая тварь, та, которую я ранил. Это был уже другой звук. Он оказался не похож ни на что, прежде слышимое, и будто ввинчивался в меня, во все мое тело, сотней невидимых игл. Потом в голове зазвенело, в уши словно налили горячий воск, виски заломило так, будто по ним с обеих сторон ударили молотками. Худшая боль, которую я когда-либо испытывал…

Заткнуть обеих тварей! И поскорей! Пока я еще хоть что-то соображал…

От дыры в потолке пошли трещины, расширились, и он начал падать вниз большими кусками каменных плит, штукатурки и черепицы, а через мгновение по стенам разбежались новые трещины, куда более широкие и ветвистые, чем прежние, от землетрясения.

Иштава мерзость!

От крика твари дом начал заваливаться вовнутрь, и мне совсем не хотелось проверять, насколько хорошо мое тело способно выдержать удары всеми этими сотнями фунтов камня, черепицы и кирпича!

Отшвырнув тварь, я кинулся к противоположной стороне, к стене, в которой чернел непонятный подземный ход, и вкатился в него за мгновение до того, как крыша рухнула полностью.

Конец фрагмента