Настоящий Спасатель 3. Назад в СССР

Глава 1

— Ну кто же такое делает людя’м? Що ви с этого поимели? Молодой человек, ви не представляете, каких трудностей ви доставили Баруху Мойшевичу. Теперь из-за вас у Баруха Мойшевича встал бизнес…

Сначала я подумал, что человек обознался и поэтому повернулся к нему лицом.

Я сразу узнал его.

На меня смотрел тот, кто был сфотографирован на самом первом снимке с неизвестной подмененной пленки.

На снимке они вдвоем с другим мужчиной в компании дам что-то отмечали в ресторане.

— Вы ко мне обращаетесь? — я постарался как можно точнее запомнить его внешность и одежду. Коричневые штаны и такие же ботинки в тон к атласному шарфу, со свисающими концами. Он держал руки в кармане плаща. Каштановая шевелюра в купе с бакенбардами выглядела, как неудачная попытка выглядеть по-американски.

— Конечно к вам, Максим. Ви видите здесь кого-нибудь ещё?

Не смотря на его доброжелательный тон, глаза незнакомца, сверкнувшие за светло желтыми линзами очков, выражали хладнокровную угрозу.

Надо быть наготове. Пожалуй, такой выхватит финку или шило и всадит в сердце, совершенно не задумываясь. Он поймал мой взгляд и как опытный психолог прочитал мои мысли.

— Ах, оставьте, Максим. Ви реально думаете, шо ваш бокс может вам помочь против волыны найти пятый угол на базаре? Я вас умоляю, если би нам хотелось вас «сделать начисто», то давно уже сделали это.

Он предупреждал, что вооружен огнестрелом. Нужно переходить к сути. Я едва заметно развернулся к нему полубоком и спокойным голосом спросил:

— Что вы хотите?

Моё спокойствие не ускользнуло от внимательного взгляда жигана, и он оценил его по достоинству.

— Это совсем другой разговор, ви начинаете мне нравится. Я имею Вам кое-что передать…

— От кого?

— От общественности. Дело, в том, что ви своими стараниями поставили людей в неудобную позу. Скажу прямо — в очень неудобную. У людей — ни товара, ни денег

Я молчал и ожидал продолжения.

— Как известно, наш с вами общий знакомый, теперь уже бывший начальник горисполкома будет тянуть лямку, до конца дней своих. Ви в некотором роде, являетесь инициатором этой ситуации.

Я молчал и ожидал продолжения.

— Так вот, молодой человек, перед тем, как его закрыли. Он вывез товар на склад. Вы в курсе?

Я имел дело с одесской мафией.

— Я в курсе. Не знаю, как к вам обращаться. Вы Борух?

— Нет, нет, что ви? Барух Мойшевич далеко. Можно сказать, за океаном. Я всего лишь скромный маравихер, имеющий передать вам, что людя’м нужен адрес склада.

— Где же я его вам возьму, уважаемый?

— Это, как говориться, не наше дело. Ви заварили кашу, вам и возвращать ситуацию взад. Поднимите свои связи. Ви, хорошо держитесь, я это уважаю, но ви же не хотите, чтобы люди пострадали?

Тварь, он завуалировано угрожал. Говоря о связях, он видимо имел ввиду мои отношения с генералом.

— Вам нужен только адрес? Других просьб не последует после адреса?

— Ви нам адрес склада, если товар на месте, всё пучком, то мы в расчете.

— Сколько у меня времени?

— Люди будут рады, если смогут получить свой товар обратно в течении недели после Нового Года.

— Для того, чтобы узнать адрес. Мне нужно минимум две.

— Будет лучше, если ви уложитесь в неделю. И будьте осторожны в походе. Сейчас не самое лучшее время для туризма, всякое может произойти.

Я отнесся к его словам максимально серьезно.

— Как связаться с вами?

— Я сам вас найду.

К нам подошел запыхавшийся Тёма. Он поглядывал на меня и переводил взгляд на моего собеседника. Но руку протягивать не стал. Почувствовал неладное

— Здорово, автобус встал по дороге, какой-то урод всю улицу перегородил.

— Всего доброго, молодые люди. Надеюсь, что ви сдержите слово, Максим

Человек с фотографии, слегка качнул в мою сторону головой, развернулся и ушел по набережной в сторону реки.

— Какая-то знакомая физиономия. Кто это тип? Где-то я его видел.

— На фотографии на подмененной пленке. Нужно еще раз пересмотреть их. Помнишь кадры из ресторана?

— А-а-а-а. Да-да-да-да. Точно это он! Как я его сразу не узнал… Что он хотел?

*

Я начал вводить Тёму в курс дела издалека.

Знаменитая одесская мафия существовала еще в царские времена в виде разрозненных преступных кланов и банд. Имея давние криминальные традиции и устои. Правда тогда не существовало понятия мафия. Но можно сказать, что это одно из старейших криминальных сообществ, доживших до наших дней.

Говорят, что голод и постигший Европу неурожай сразу после наполеоновских войн привел к тому, что Одесса стала крупнейшим портом, экспортирующим пшеницу на Черноморском побережье.

Товарооборот по экспорту пшеницы за короткое время вырос с трех миллионов рублей до тридцати семи. По объему перевозимого зерна Одесса уступала только Санкт-Петербургу.

В городе жило и работало много национальностей.

Часть городской торговли к этому времени находилась в руках еврейских общин. Они были вынуждены защищать свой бизнес, когда в развивающуюся Одессу отовсюду хлынули новые жители.

Дело в том, что 1819 году порт получил право беспошлинной торговли на сорок лет.

«Жемчужина у моря» очень быстро богатела, отстраивалась и развивалась. Кроме рабочих в Одесский Порто-Франко начали стекаться контрабандисты и аферисты всех мастей со всего света.

Конкуренция в торговле и в деловом мире привела к образованию местного криминала, со своими порядками, законами и табу.

И приезжим приходилось с этим либо считаться, либо ловить удачу за хвост в других городах, либо проливать кровь. Свою.

Вместе с тем вольготная жизнь в богатом солнечном приморском городе влекла не одних только жуликов, шулеров и аферистов.

Поэты, художники, музыканты и прочие служители муз облюбовали Одессу примерно в то же время. Город развивался и дышал.

В поисках лучшей доли сюда стекались евреи, немцы, русские, украинцы, поляки, армяне и молдаване.

Старые районы Молдаванка, Сахалинчик, Аркадия, Ланжерон день и ночь были наполнены суетой и людом, пробивающим себе место под солнцем.

По большому счету Молдаванка была ремесленной слободой, но приток сомнительных личностей повлек за собой открытие притонов, подпольных казино и борделей. Здесь же образовались целые уголовные «университеты», в которые натаскивали воров всех мастей.

К началу XX века сложились семьи, где криминальное ремесло передавалось по наследству. Одни занимались непосредственно воровством, другие краденое скупали, третьи сбывали.

Само собой, в этой темной интернациональной среде сформировался свой собственный жаргон и культура.

Это была помесь еврейских, немецких, польских и русских словечек и их производных, приправленных блатными выражениями из других концов империи.

Часть воровского мира Одессы поддержало большевиков в борьбе с царским режимом, за что было обласкано в первые годы после революции.

Но длились это не долго. Одесский ЧК просто начал отстреливать всех подозреваемых в бандитизме. И к началу тридцатых одесский криминал ушел в подполье.

Так продолжалось до начала сороковых, пока война и послевоенная разруха спровоцировали в Одессе новый всплеск преступности.

«Жемчужина у моря» снова стала Одессой-Мамой. Как только сгущались сумерки, начинались грабежи. Люди уже не выходили на улицы. Одесса вымирала.

Жуков прибывший в Одессу в 1946 году принял очень жесткие меры. Фактически, он, как и ЧК, отменил законы в отношении воровского мира. И за короткий срок задавил бандитизм.

В позднее Советское время криминал «поумнел» переключился на кражи государственной собственности, спекуляции товаров и валюты, реже промышлял грабежами богатых чиновников одесситов и рэкетом цеховиков.

Старые криминальные профессии тоже остались, но теперь они были вытеснены «новыми веяниями»

Тем не менее, карманники пользовались особым уважением в криминальном мире Одессы.

Их называли «аристократами», они держались особняком и несколько надменно.

Их отличительной чертой были хорошие манеры, приличная наружность и умение держать себя в обществе.

Словом, уголовников в «аристократах» стороннему наблюдателю ничто не выдавало.

Именно такой тип говорил со мной в тот день, пока я ждал Тёму.

Он так и не представился, что было несколько необычно. Видимо, он все же опасался, что КГБ может взять его за задницу.

В семидесятых, евреям разрешили эмигрировать для воссоединения с семьями. Так называемая третья волна эмиграции позволила многим одесским криминальным «талантам» выехать за границу.

Они быстро наладили связи с итальянскими семьями в США и быстро влились в нелегальный бизнес на западе.

Наркотики, махинации с акцизами, страховками, рэкет, мошенничество с чеками, подделка денег, контрабанда были источниками дохода для одесситов, составивших костяк «русской мафии» в США.

Позже, после развала Союза они займутся разграблением имущества западной группы войск, выводом и похищением бюджетных средств из России.

Я не стал рассказывать Тёме только про эмигрантов, и постсоветскую мафию, в остальном же поделился с другом, всем чем знаю.

— Да забей ты на него. Что он может тебе или нам сделать? И потом, это их головная боль.

— Не стоит к их словам относиться беспечно, Тём. Эти из другого теста сделаны. Они не Солдатенко. Они выросли в окружении, воспевающем преступность. Их герои это те, кто сопротивляется ментам. И если надо может убить.

— Да ну перестань, ты насмотрелся фильмов с Бельмондо.

— С Солдатенко все понятно: он предвидел такой ход событий. Он понимает, что он важный свидетель, который может дать показания на многих.

— Он боится, что его могут того, — Тёма показал петлю вокруг шеи и высунул язык в сторону, — как младшего Гончаренко, тю-тю.

— Поэтому спрятал товар. Пока урки не узнают, где товар его не тронут.

— Да, выходит на одесских жиганов-то давят, хотят Солдатенко убрать. А те пытаются вернуть свои деньги? Не проще им плюнуть на эти бабки? Ведь могут повязать.

— Там такие бабки, что плюнуть не могут. Не их это деньги. Это деньги главаря. Он магнат. Вся эта шобла главарю служат.

— Этот Элвис с бакенбардами, сказал про какого-то Баруха Мойшевича за океаном. Думаешь, он может оттуда, из Америки управлять бандой?

Я подумал. Конечно, система прямой связи отсутствовала, но ведь можно было держать связь через капитанов дальнего плавания или через консульства. Ведь вроде есть Болгарское торгпредство в Одессе, или Индийское.

— Сложно, но если, например, у этого самого Боруха есть тут кто-то грамотный и надежный, родственник или друг который зависим, то вполне может управлять всей подпольной корпорацией. Это не банда это система.

— А как думаешь, Солдатенко в их схеме пешка или партнер?

— А вот хрен знает.

— А можем ли мы вычислить этого самого Боруха?

— Искать в списках уехавших? Раздобыть такую информацию очень трудно. К тому же, он вполне может оказаться Борисом Михайловичем. А сколько их, таких уезжает?

— Да, ты прав. Проще узнать, кто такой этот Элвис.

— Элвиса мы тоже вычислим. Но пока проще узнать, где находится склад.

— Жена? Думаешь можно узнать у жены?

— Нет она не знает. Солдатенко все планировал сам. И делал сам. Если бы она знала, то уже повелась бы на обещания следаков смягчить за чистосердечное раскаяние или вообще выпустить под подписку о невыезде.

— А как тогда ты собираешься узнавать.

— Пока вижу два варианта: грузчики и водители.

Мы вошли в магазин.

— Давай, пока сходим в поход, встретим Новые год, как планировали. А там в дороге, на чистом воздухе, может быть и еще какие-нибудь умные мысли придут нам с тобою в голову.

*

С момента встречи, меня периодически охватывало чувство тревоги. Беспокоился не за себя — мне не хотелось, чтобы с кем-нибудь из моих близких случилась неприятность. Но быстро отпускало

И за пару дней до похода я с облегчением узнал, точнее «вспомнил», что дед с бабушкой еще летом собирались съездить в Курск на Новый год к бабушкиному брату в гости. Я проводил их и стал собираться.

Не смотря на то, что мы собирались на три дня рюкзак со снарягой и продуктами все равно получился увесистый.

Это был Абалаковский рюкзак из плотного непромокаемого брезента. Не самый удобный, но один из лучших.

В отдельной металлической коробочке у меня были уложены мыльно-рыльные принадлежности и спички. Если есть спички и нож — всегда выживешь в лесу. Продукты, посуда, сменная одежда, спальник, были аккуратно уложены были тщательно уложены так, чтобы при ходьбе ничего не билось об спину и не натирало.

Небольшой топорик в чехле и чайник висели снаружи.

Два Сереги должны были захватить две четырехместные платки и легкую самодельную зимнюю печку.

В преддверии турпохода мне позвонил Тёма и сказал, что Элен очень нервничает, так как это ее первый поход. Дело дошло и до соматических расстройств. На правом глазу у нее вскочил огромный «ячмень».

Организм девушки, как мог, противился путешествию. В ответ мы два вечера подряд делали ей чайные компрессы и победили эту напасть. Она окрестила себя «одноглазым Джо», и справилась со своим волнением.

Тридцатого декабря в шесть тридцать утра мы собрались с рюкзаками палатками, в туристическом обмундировании на автобусной остановке и выехали на самом первом пустом автобусе загород к Столовой горе. Тема, Элен, Маша два Сереги и я.

Мне пришлось представить всех друг другу, поинтересоваться самочувствием. Все пребывали в отличном расположении духа и боевом настрое.

Девушки быстро сдружились. Рыба вежливо поинтересовался можно ли подкатить к Маше, но увидев мою улыбку и отказ деликатно извинился.

— Всё, всё. Понял это твоя девушка.

Он говорил это очень тихо, но Маша все равно поняла о чем речь, видимо, читая по его губам. Она расплылась в широкой улыбке, считая, что отвоевала ещё несколько сантиметров моей территории в нашем противостоянии.

Сегодня с утра она была несказанно красива. Свежий естественный цвет лица, едва подведенные стрелки на глазах, волосы собранные на голове в хвост, приятные округлости тела, угадываемые под туристическими штанами и курткой делали ее облик чрезвычайно привлекательным.

Бывают такие девушки, которые еще больше светятся изнутри, когда чувствуют что их разглядывают. Маша была из их числа.

Мы все болтали, рассказывали друг другу бесчисленные анекдоты и истории, и, наверно, тот кто не ходил по молодости в походы или не отправлялся в путешествие с друзьями, с трудом поймет какое это счастье.

Мы миновали скромный пригородный поселок Строительный, бывший Казацкий и выгрузились на конечной.

На остановке уже столпились люди, едущие с утра по своим предновогодним делам. За речкой Быстрой начиналась дорога ведущая в горы.

Автобус набрал пассажиров и скрипнув дверьми укатился обратно в город по плоскому плато у предгорья.

М остались одни на т-образном перекрестке. Стрелки у стыка дорог показали: направо — дорога в Соколиному ущелью, а налево — вверх через мост к горам. И назад, туда куда уехал автобус.

Журчание текущей горной речки наполняло утро окружающую природу энергией и гармонией.

Это была наша начальная точка маршрута. Тёма достал новую карту разложил ее и отметил точку.

— Ну, все готовы? — подошел и проверил плечевые лямки рюкзаков у девушек.

Мои спутники весело заулыбались и закивали. На воздухе было свежо и солнечно, ветра практически не ощущалось.

— Готовы!

— Тогда погнали, в путь!

— Ура! — Элен подняла руки вверх.

— Подождите, давайте сфотографируемся на память в самом начале маршрута, предложил Тёма.

Меня поставили в середину, я обнимал двух девчонок, а оба Серёги встали по краям.

— Жаль, что нет никого, кто мог бы сфоткать нас вместе, — посетовала Элен.

Потом мы поменялись местами с Тёмой и, закончив со съемками, приготовились шагать по маршруту.

— Через шесть километров, будет небольшое, но очень красивое озеро, там есть камень, с которого можно сфоткать на авто задержке, — Тёма и я уже ходили по этой трассе.

— Девчонки, — сказал Тёма, — удобства на маршруте в ближайший день не предвидятся. Если приспичит, говорите — не стесняйтесь. В походе это нормальное дело. Понятно?

— Да, но мы потерпим. А привалы будут?

— Привал, через каждые два часа. Я пойду впереди, Макс сзади замыкающим. У нас первая, самая простая категория сложности. Это значит, что у нас не будет опасных перевалов и бродов. По дороге всё увидите сами. Завтрак в десять, обед примерно в два часа.

Мы посмотрели на часы.

— Воду лучше набрать во фляги сейчас в роднике, — я показал рукой на ручей ниспадающий по скале и впадающий в речку моста. Там была небольшая площадка, удобная для набора воды.

— Я из дома взяла, — сказала Элен.

Мы с Серёгами и Машей направились к роднику. Еще раз все перепроверив м выдвинулись.

Обычно со сборами раньше восьми никак не получалось.

Выдвинулись в семь сорок пять.

Дорогу опять обступили лесистые склоны, местами просеки и поляны. Иногда встречались колхозные обработанные участки утопающие в садах летом. Где-то внизу остались виноградники, поля кукурузы и табака.

Погода в тот день оставалась приличной. Хотя зимой в этих местах она могла быть очень переменчива.

Вот уже третьи сутки не было дождя, а вчера по словам водителя автобуса здесь у подножия по небу достаточно часто гуляли низкие облака.

Такое ощущение, что дождь из них не шел принципиально. Да и прогноз погоды осадков не обещал. То что надо.

Серёга Бойков ходил в горный спасотряд и узнавал насчет маршрута. Там спасатели сказали, что тропы по нашему маршруту сильно обледенели даже у самого подножья и передвигаться по ним трудно.

Потому в последний момент вечером перед отправлением, была взята одна пара кошек на группу.

В реальности же оказалось, что тропы пока не обледеневшие. Хотя, ситуация могла измениться в считанные часы, так как температура держалась около нуля с отклонением в обе стороны.

Но даже если бы тропы были бы покрыты льдом, то можно было прекрасно обойтись и без кошек — идти параллельно тропе по лесу по мягкой траве.

Серега крыл себя и кошки всеми известными не матерными ругательствами. Каждый лишний килограмм будет чувствоваться в подъеме.

Рыба подшучивал над ним и предлагал оставить их на трассе на дереве или сбегать обратно в Строительное.

Туристическая снаряга, как и любая другая в Союзе была в дефиците, и никто в своем уме не отказывался от нее без крайней необходимости.

Примерно в девять двадцать Тема нашел первый ориентир. Это был небольшой холм и указатель на туристическую тропу. Он достал карту отметил место и время в блокноте.

Мы свернули с дороги. Тропа шла сквозь сосновую чащу. Она была широкой и на ней спокойно помещались двое с рюкзаками.

Минут через сорок мы вышли к Голубому Озеру. Оно никогда не замерзало, благодаря теплым подземным источникам и располагалось в ущелье, покрытом сосновым лесом.

Наш путь пролегал вдоль берега и мы остановились на большой поляне с которой открывался невообразимо прекрасный вид.

Тема пихнул меня в плечо.

— Доставай, свой хваленый окуляр.

— Точно, забыл совсем забыл про него!

Я снял рюкзак и достал новенький бинокль, драгоценнейший подарок, который мне в благодарность за все мои старания вручил Николай Иванович.

Ему кто-то вёз этот агрегат из Японии. Но Николай Иванович без огорчения расстался с новым, нулевым биноклем и от всего сердца преподнес его с трогательными словами.

Он шутил, что на первом месте по ценности в его жизни стоял этот бинокль, а потом уже верная и любящая жена.

Я прильнул к линзе окуляра и осмотрел окружающее пространство. Где-то вдалеке слышалось негромкое тарахтение двигателя. Я направил бинокль на звук.

На другой стороне озера к берегу подплыл одинокий человек на моторке, вылез, привязал лодку цепью к дереву и ушел по делам. Стало быть, сильно за лодку не беспокоился.

— Дай глянуть, что прям так хорош? — поинтересовался Тема проятигавая руку за биноклем.

Он начал разглядывать окрестности.

— Вот это да! — Тёма восторгался пятидесяти кратным увеличением.

Его лицо сияло и он передал аппарат Элен.

— Смотри, вон там у сосны я видел поляну, на которой можем устроить завтрак. Девчонки, у вас есть еще силы? Туда минут сорок-час идти.

Элен передала бинокль Маше.

— Ой, там классное место. Мы не устали, давайте дойдем, — предложила она после того, как увидела место в бинокль.

Тропа через некоторое время стала спускаться вниз почти к кромке воды. Правый берег, по которому мы следовали основательно зарос камышом. В некоторых местах он был настолько высоким, что озера не было видно совсем.

— У меня такое предложение, — Тёма развернулся и шагал спиной, — мы с Элен готовим завтраки, Макс с Машей обеды, а Серёги ужин. Как вам такое?

Маша переглянулась со мной. Явно чувствовалось, что ей было в удовольствие разделить со мной обязанности по приготовлению еды.

— Почему нет, — откликнулся Боёк, — отличное предложение

— Макс, ты согласен? — глаза Маши светились надеждой.

— Да, с радостью буду твоим шеф поваром или помощником на выбор, — улыбнулся я ей.

Она ещё больше засветилась от радости. Удивительный народ женщины — иногда им так немного для счастья нужно… А иногда и целого мира мало.

Мы добрались до стоянки о которой говорил Тёма. Больше кострище обложенное, камнями находилось ближе к берегу.

Чуть поодаль, у леса кто-то соорудил очень приятные по дизайну скамейки и столы врытые в землю. Два стола стояли под навесом, на случай, если путников застанет дождь.

— Мальчики направо, девочки налево, — сказал Тёма, снимая рюкзак с плеч Элен и Маши.

Мы остановились и разложили снарягу. И разбрелись. Два Серёги остались у навесов.

Вернувшись к ним, мы начали доставать запасы из которых Тёма собирался готовить завтрак.

Девчонки задерживались. Я посмотрел на часы. Их не было уже пятнадцать минут. Мне показалось, что я слышу женский голос, который кого-то зовет.

— Слышал?

— Нет, что там? — Тёма стучал эмалированной посудой

— Может пойдем посмотрим? — спросил я Тёму.

— Да они наверно, болтают без умолку, ты же знаешь, как у девушек это бывает. Куда они здесь денутся?

— Я пойду гляну, — ответил я и зашагал в направлении опушки куда ушли девчонки.

— Я с тобой, — он отложил еду и посуду. И направился за мной, к нам присоединились два Серёги.

— Я слышал. Вроде Элен Машу звала.

В это же время нам навстречу из леса вышла растерянная Элен.

— Мальчики, разве Маша не приходила? Что-то я ее не могу найти…

Глава 2

В это же время нам навстречу из леса вышла растерянная Элен.

— Мальчики, Маша не приходила? Что-то я ее не могу найти…

*

— Подожди,Элен. Как не можешь найти? Вы что разошлись?

— Как-то так получилась, что она меня ждала справа. А потом я смотрю, а она исчезла. Я сначала думала, что мы друг друга не поняли. И она пошла не дожидаясь.

— Ма-ша, — я громко прокричал, всматриваясь в чащу соснового леса.

— Не, ну тут она никуда не могла деться, тут невозможно потеряться. — нервно сказал Тема, затем очень тихо спросил, — думаешь, Одесса?

Его вопрос не ускользнул от внимания Элен. Я не знаю, расслышала ли она слова Тёма, но она посмотрела на нас с тревогой, будто бы знала о чем идет речь.

— Не знаю. Ты Элен рассказывал, про того типа?

Тема отрицательно помотал головой.

— Так, Серег, давай, ты вернешься на стоянку, вдруг она туда выйдет. — обратился я к Рыбе, — а мы попробуем прочесать лес. Она не могла далеко уйти. Пошли.

Мы направились быстрым шагом вчетвером в лес.

— Если мы растянемся вчетвером на двадцать пять метров и будем идти так, чтобы видеть друг друга, то мы захватим полоску в сто пятьдесят метров, — я выстроил ребят в шеренгу и начал движение, — Элен, веди примерно в то место, где ты ее видела в последний раз

— Может она запомнила, где север, а где юг и по мху на деревьях сможет выйти к озеру?, — Элен была расстроена, — Ма-ша. Ма-ша

Она звала ее, но ответа не последовало.

— Нельзя верить народным приметам — мху на северной стороне дерева, густым веткам, муравейникам. Они все обманчивы.

— И как быть, если человек потерялся в лесу?

— Нужно оставаться на месте.Сохранять спокойствие, не тратить силы не бежать. Если сухо, то постараться разжечь костер.

— Ма-ша, — в голос кричали Серега и Тёма, — Ма-ша!

— Вообще-то звук в лесу тоже обманчив, как в плане расстояния, так и в плане направления. Но если она где-то рядом, то хорошо, если она нас услышит.

— Вот вроде пришли. Да, точно. Она вон у того дерева стояла, — Элен показала рукой на юг.

Я оглянулся в сторону озера на север. Как я и думал. Его отсюда совсем не было видно. Новичок легко мог спутать направление, если не запомнил маршрут или ориентиры. Лес во все стороны имел очень схожий вид и структуру.

И, действительно,зацепиться глазом было не за что. Никаких пеньков или поваленных деревьев, спусков или подъемов.

Подойдя к дереву и внимательно оглядев грунт я не обнаружил никаких примятостей.

— Точно здесь? — уточнил тёма у Элен

— Кажется да. Сквозь крону, солнце пробивается примерно в том же месте.

— Пойдем прямо на юг, потом вернемся. Я отметил место начала поисков воткнув три длинные полутораметровые ветки в землю, которые образовали импровизированную треногу.

Ее было видно издалека. Я достал из кармана куртки небольшой блокнот, вырвал листок и написал на на нём: «Маша жди нас здесь»

Я посмотрев на компас, я попросил Тёму отметить место на карте.

— Жаль, нет снега. Мы бы по следам ее быстро нашли. — сказал Боёк

— Да по снегу далеко не уйдешь, — согласился я.

— Это почему ещё? — удивилась Элен

— Было дело, — я вспомнил свое прошлое, — пришлось преодолевать где-то около два-три километра в поле по снегу, в который я проваливался где-то до середины голени. Так вот я шел часа три. А вот один километр в снегу по пояс в лесу без лыж можно преодолеть, ну может быть, за световой день.

— Да, ладно, не может быть, — возразил Тёма, — километр в час по щиколотку?

— Согласен на сто процентов, — сказал Боёк, — Скажу из личного опыта. А я в армии как-то сходил в самоволку, что называется. Зимой через забор части прыгать нужно было в снег. Старшие товарищи как только не отговаривали.

— А ты что?

— Я мне в деревню на дискотеку охота. Думаю, да что я два километра по полю не пройду. Зима снега по х… — Боёк посмотрел на Элен и извинился

— Ничего продолжай,

— Снега по пояс. Чувствую ходить в снегу невозможно. А обратно стыдно. Мужики засмеют.

Мы шли и внимательно вглядывались в лес. Такие рассказы немного успокаивали Элен и не стал прерывать Серёгу.

— Вообщем, я километра полтор полз в снегу. Полз пять часов, выполз к дороге, только гордо встать на наст уже не смог. Оставшиеся десять метров по насту полз на карачках, а через снежный отвал на обочине буквально перекатился.

— Ну ты даешь, — улыбнулся Тема.

— Ага. Давал. Немного отлежался и доковылял метров пятьдесят до остановки автобуса. Там посидел один одинёшенек с часик, автобус ходил к части два раза в день. Следующий только через шесть часов, решил топать до кпп части по дороге еще пять км. Короче, на подгибающихся прошагал метров двести и упал. Сил нет. Полу сижу, полу лежу. Стопнул бензовоз, объяснил мужику, что хотел на дискотеку, а оно вон как вышло. Мужик посмеялся, но отвез меня на КПП части.

— Внесу свои две копейки: какой бы ни был глубины снежный покров, все таки — снег снегу рознь. Если сырой, вязкий — это одно. А легкий, пушистый — совсем другое. Приходилось и в сыром барахтаться, о чем раньше рассказал, а было дело и по рыхлому сухому бегом бегал. Так сказать, «бразды пушистые вздымая».

Вдруг Элен внезапно остановилась, как вкопанная, она смотрела в пожухлую траву себе под ноги.

— Ребята, кажется это кровь…

— Где? — ошарашено поинтересовался Боёк.

Мы подскочили к пятну.

Тёма уже собирался прикоснуться к нему пальцем.

Но я увидел, что высоко на дереве подвешен джутовый мешок, со свежими кровавыми подтеками на дне.

— Не трогай! — заорал я что есть мочи, так, что Тёма вздрогнул и втянул голову в плечи, остановив руку в нескольких сантиметрах от пятна. Не распрямляя спины, он повернулся ко мне на корточках.

— Что? — его брови сложились домиком от неожиданности.

— Не трогай. Более спокойным тоном повторил я и показал на мешок, висящий над головами.

Все задрали голову и посмотрели на красный от крови нижний шов мешка. С него капнула капля крови и полетела вниз.

Элен прикусила губу прикрыла рот ладонью и застонала:

— Мамочки…

Я молча подобрал небольшую палку и ткнул ею в центр пятна.

Из под травы и опавших листьев мгновенно показался металл. Зубья капкана с глухим лязгом захлопнулись и впились в трухлявую палку, переломив ее.

— Ох, вот это нихрена себе, — выругался Тема.

— Мальчики, скажите мне, что это не то, что я думаю, — Элен с ужасом смотрела на мешок, ее руки дрожали.

— Всё, всё. Успокойся, — я распахнул объятия и прижал ее к себе.

— Это приманка на зверя, — судя по размеру, капкан на лиса или максимум волка. Так делают охотники.

Я вспомнил мужика в длинном брезентовом плаще на лодке, которого видел в бинокль. Я никак не мог вспомнить было ли у него ружье.

— Надо спустить мешок и посмотреть, — Элен немного успокоилась.

Я кивнул Тёме и он подменил меня взяв девушку за руку. После я уперся двумя руками в ствол

— Кошки тут не помешали бы, — прокряхтел Серёга взбираясь по моим плечам на дерево.

Он был намного легче меня, и удерживать его на плечах не составляло для меня никакого труда.

Потому мы определись с ролями без слов. Через пару минут, он срезал ножом веревку на котором висел мешок, упавший на землю с гулким звуком.

Он спрыгнул и смело открыл горловину заглянув внутрь.

Боёк немного поморщился от запаха, но бодро известил всех присутствующих.

— Как мы и думали. Это печень, с внутренностями. Или говяжья или свиная.

— Точно? — с надеждой в голосе спросила Элен, — я так испугалась, когда увидела кровь.

Её отпустило.

— Точно, точно не переживай.

— Какой смысл вешать эту гадость?

— Телячий желудок, освобожденный от содержимого, наливают кровь, туда же кладут печень, легкие, очищенные кишки. Затем мешок с потрохами вешают на ветке для провяливания. Его мощный запах разносится по всей округе. Хищник приходит, нюхает пятно с кровбю, которое ты обнаружила. И бабах!

Я хлопнул в ладоши.

— Зверь в капкане.

Вместе с моим хлопком в метрах ста двадцати от нас в небо взвилась небольшая стая грачей.

— Пошли быстрым шагом, за мной. Старайтесь идти вслед. Только смотрите под ноги. И на деревья. Ищите глазами мешки. Там могут быть сокрыты такие же сюрпризы, как этот.

Я развернулся и помчался в нужную сторону.

— А может они от твоего хлопка поднялись?

— Нет, далеко. Их кто-то рядом спугнул.

Мы шли по лесу пока вдруг передо мной не появилась узкая просека с грунтовой дорогой. Хвойный лес сменился на смешанный. Сосны стали попадаться реже, заменяемые полуголыми лиственными. Это были черные стволы каштанов.

Колея еле угадывалась, но ни её ни просеку не было видно даже в двадцати метрах от вырубленной когда-то дороги.

— Элен, кричи ты, если Маша рядом, то она откликнется. А мужских голосов может испугаться. Кричи полностью фамилию имя отчество.

Я назвал фамилию и отчество Маши.

Элен, набрав воздуха в грудь, последовала моей просьбе.

— Теперь тихо.

Я остановился и прислушался. Мне показалось, что я услышал Машин ответ.

— Слышали?

Но мои спутники отрицательно покачали головами.

— Крикни еще раз, Элен, — попросил я девушку своего друга.

Элен повторила. Но ответа не последовало.

— Пошли дальше, она где-то здесь. Я чувствую

Мы продолжали идти в направлении места, где кто-то спугнул стайку грачей.

Я снова сошел с дороги в чащу. Влево на. Мне показалось, что я заметил расправляющуюся притоптанную траву и следы. Будто бы человек сошел с дороги, увидев впереди какое-то препятствие или угрозу.

Пытался спрятаться. Я зашагал в гущу леса быстрее, а мои спутники за мной. Тут было более сыро, чем везде, где мы до этого шагали.

Кусты здесь росли гуще и мне приходилось буквально продираться через ветки и сырые заросли. В лицо бил запах прелой земли и застоявшейся воды

Моя нога провалилась по голенище в склизскую жижу.

«Блин только бы не болото!»

Я остановился и перенес вес на заднюю ногу.

— Стоп. Назад. Тут так не пройдешь.

Я попытался вытащить назад ногу в ботинке так, чтобы в нее больше не заливалась вода.

Всё равно промок. Я наступил на нее из под перепачканный тиной или илом кожаной поверхности, хлюпая засочилась мутная бурда.

Я вышел обратно на дорогу сел и сняв ботинок и носок отжал его. По хорошему нужно было высушить, но я не хотел терять время. Обувшись я сказал:

— Она где-то рядом. Давайте покричим.

— Ма-ша! Это мы! Ма-ша!

И вдруг из-за моей спины мы услышали слабый отголосок.

— Ре-бя-та, я здесь!

Я немного опешил и снова посмотрел на траву. Ну да, человек мог, как сходить с дороги, так и выходить на нее в этом месте.

— Ма-ша! Мы идем! — Элен запрыгала от радости и по-детски захлопала в ладоши от восторга.

Тёма протянул мне руку и помог подняться. Мы развернулись и побежали противоположном направлении. Я ошибся. Машу надо было искать справа от дороги. На юго-востоке.

Минуты через две мы поочередно высыпали на небольшую полянку.

Маша вскочила с большого пня нам на встречу. Она с широкой радостной улыбкой бросилась мне на шею.

Рядом с пнём стоял мужчина, в брезентовой плащ-палатке и ружьем на плече.

— Ну вот, а ты переживала, что твои друзья не найдутся.

Он тоже, вроде, улыбался. Но растянутые в улыбке губы не всегда признак доброжелательности.

Его холодные глаза разглядывали меня. Он мысленно рассчитывал расстояние до нас, как это делают все охотники и хищники.

Глава 3

Рядом с пнем стоял мужчина, в брезентовой плащ-палатке и ружьем на плече.

— Ну вот, а ты переживала, что твои друзья не найдутся.

Он тоже, вроде, улыбался. Но растянутые в улыбке губы не всегда признак доброжелательности.

Его холодные глаза разглядывали меня. Он мысленно рассчитывал расстояние до нас, как это делают все охотники и хищники.

*

Это был тот самый мужик, которого я видел в бинокль на озере. Ширококостный, коренастый, с острыми чертами лица.

— Да, я не переживала, дядя Толя, — Маша обернулась к нему, — спасибо вам большое.

— Анатолий Ефремович, позвольте представиться, я из соседнего лесничества. Вот коллеги попросили помощи с волком одиночкой. А я вашу подругу встретил.

— Это ваш мешок над капканом там, метрах в ста пятидесяти висел? — спросил Тёма

— Висел? Уже не весит? — «дядя» Толя, внешне похожий на актера Пороховщикова в молодости, удивленно посмотрел в сторону моего друга.

Тёма виновато опустил голову.

— Простите, мы его сняли.

— Зачем?

— Ну, может быть это глупо. Но хотели посмотреть, что там внутри.

— Ладно, не переживайте я всё исправлю и повешу его снова. Капканом никого не задело?

— Нет, а разве капканы законом не запрещены?

— Запрещены крупные капканы без заметных для человека опознавательных знаков. На медведя, например. А тут в колхозах жалуются волк появился, собак душит, в птичке птицу перерезал. А тут лесников не хватает.

— А на людей он не бросается? — с широко раскрытыми глазами спросила Элен

— Зверь не любит человека. Особенно, если вас много и вы шумные. Я вас еще за два километра до подхода к озеру приметил. А зверь ещё лучше чует и уходит от греха подальше.

— Понятно.

— Но всё равно, в лесу лучше неподготовленному одному не ходить. Вот как Мария, потеряться можете.

Он стоял, поставив левую ногу в рыбацких высоких сапогах на пень и уперев приклад ружья себе в бедро стволом вверх.

— Нее, теперь только вместе. По одной никуда, — Элен с Машей обнялись и улыбнулись.

Я смотрел на него. По характеру он был нарцисс. Он упивался вниманием к себе и тем, что, ему казалось, что он знает о нас больше, чем мы о нем.

Но он ошибался. Как оказалось, я тоже кое-что о нем знал. Он был на той самой пленке. Кадр с ним встречался в середине. «Дядя» Толя там был представлен в военной форме. Не зря гонец от Боруха Мойшевича предупреждал о том, что в походе всякое случается.

— Вот то-то же, — пробасил «дядя» Толя.

Сейчас он красовался перед девчонками, пытаясь всем дать понять, кто тут в лесу «хозяин». Я бросил незаметный взгляд на его рыбацкие сапоги. На них налипли подсыхающие остатки тины, такие же, как и на моем ботинке.

— Куда путь держите? Маршрут и группу в КСС зарегистрировали?

«А то, ты „дядя“ Толя, не знаешь, сам же получил наши данные в местной Контрольно-Спасательной-Службе», — подумал я.

— Да. Всё как положено, — ответил Тёма.

Он рассказал ему маршрут.

— На сколько дней поход запланирован?

— На три.

— Ну хорошо, ступайте. Я, можно сказать, тут рядом. По счастливому стечению обстоятельств, если что — разжигайте сигнальные костры. Дорогу к озеру найдете?

— Найдем, спасибо.

Мы распрощались. Предупреждения от одесской мафии не были пустым звуком. Я старался не показывать своих эмоций. Получалось, что мне то удалось. Тёма пока ничего не заметил.

«Дядя» Толя будет всё время где-то поблизости. Его присутствие должно было демонстрировать, что у них всё под контролем.

Мы отправились в обратный путь.

— Маш, как вышло, что ты потерялась? — спросил Серега идущий чуть позади нас

— Я сама ничего не поняла, ждала Элен. Мне показалось, что у меня за спиной кто-то есть, смотрит на меня. Обернулась, а там никого. Я обратно к Элен поворачиваюсь, а потом смотрю: нет ее. Будто злые духи околдовали. Как в сказке.

— Со всей ответственностью заявляю, что злых, так же как и добрых духов не существует. Это все религиозные предрассудки и мракобесие, — встрял смеясь Тёма

— Ну как знать, как знать, вот у сестры однокурсник ездил на Кавказ он альпинист… — засомневался Боёк.

— Дайте человеку рассказать, — перебила Эден.

Парни развели руками и почтительно замолчали.

— Вообщем смотрю нет Элен. Я сначала подумала, что она решила подшутить. Но после того, как покричала и не получила ответа поняла, что это не так.

— Да, уж. Я бы ни за что не стала бы так поступать с тобой, ты же знаешь, Маш? А что было дальше, как ты этого мужика нашла.

— Подумала, что ты ушла сама без меня. И пошла в сторону, где как мне казалось было озеро. Иду, иду, а потом понимаю, что оно было намного ближе чем я уже прошагала. Говорю себе — спокойно, Мещерякова. Дуй обратно. Вроде бы тем же путем возвращалась. Но поняла, что заблудилась.

— Страшно было? — Элен взяла подругу под руку и зашагала рядом.

— Нет не страшно, сначала смешно. Думаю, да не теряются теперь люди в лесу, на дворе развитой социализм, восьмидесятые годы! Я знала, что меня в любом случае найдут…

Я молча слушал. Эх, если бы она знала, сколько людей вот так вот теряются в лесах даже две тысячи двадцатые годы, имея мобильные телефоны и хорошую одежду и обувь.

Далеко не все находят дорогу домой и пропадают. Все хорошо, что хорошо кончается.

То есть паники и страха не было? — спросил Тёма.

— Ну паники не было, но в какой момент мне стало не по себе. Как будто за мной Леший наблюдал, из-за деревьев. Я как припустила. Только пятки сверкали.

— Леший, ну ты даешь, Маш, — не унимался Тёма

— Угомонись, дай досказать, — Боёк проявлял особый интерес к потусторонним сущностям в рассказе.

— Потом вышла на ту полянку, села на пень и попыталась разобраться как быть дальше. Смотрю мужик мимо идет, не видит меня. Я ему как заору «Эй, мужчина!». Ну он подошел поинтересовался тем, что случилось. Успокоил. А тут и вы выскочили.

— Я тебя больше никуда не отпущу! — сказала Элен, — сама боюсь потеряться. Я бы наверно от страха умерла.

Все понятно. «Дядя» Толя давно пас на маршруте.

Неясно, что произошло, когда Элен потерялась из поля зрения Маши, но он последовал за ней. И не предложил помощь.

Появился, как бы невзначай, только когда понял, что мы рядом и можем ее услышать.

Зачем? Нарцисс? Или не хотел, чтобы мы пошли дальше и что-то увидели?

— Сереж, что ты там про Кавказ рассказывал? — Маша обратилась к Бойку.

— Да, так вот. Знакомый ездил на Кавказ. А у них там до сих пор, представляете, люди верят в злых духов и ангелов с неба.

— Что, правда? — Тёма оказался самым убежденным атеистом среди нас.

— На Алтае есть целое ущелье — страна демонов. Если судить по народным поверьям и легендам, то придется сделать вывод, что численность злых духов намного превышает местное население. Кроме демонов они еще верят в, как бы сказать, ангелов или добрых духов.

Он подумал стоит ли рассказывать дальше, и когда увидел, что никто не собирается над ним иронизировать продолжил.

Злые духи — эти зловредные создания, принимая тысячи различных личин, обитают на деревьях, скалах, в долинах, озерах, источниках.

Местные считают, что демоны охотятся за людьми и животными, похищая у них «дыхание жизни», чтобы насытиться им. А могут и просто сожрать, если злые.

Демоны слоняются по полям и лесам, и путник всегда рискует столкнуться с кем-нибудь из них лицом к лицу. Подобный порядок вещей вынуждает местных постоянно вступать в сношения со злыми духами.

Кто-то «спасется» молитвой, кто-то делает им подношения — взятки, чтобы его и его скотину и имущество не трогали.

Человек не может противостоять им. Но есть светлые сущности — ангелы. В функции этих существ входит подчинение демонов, перевоспитание их в покорных слуг, а в случае непокорности обезвреживание или уничтожение.

Но они не всегда появляются. Их могут вызывать молитвой специальные люди, типа шаманов. Обычно ангелы стремятся поработить одного или нескольких демонов для недобрых дел.

Иногда они дают бразды правления демонами шаманам. Но тут, как повезет. Если у колдуна не хватает умения и знаний, чтобы заставить демонов повиноваться — беда.

Они заискивают перед ними, стремясь лестью вкрасться в доверие духов и добиться от них помощи.

Вообщем слушал он это все и относился как к сказочке, до тех пор пока не заблудились они вдвоем еще с одним в походе. отбились от группы. Вскоре кончилась вода и еда. Основные запасы у группы остались. Хорошо спички были. Стемнело. Разожгли костер. Залегли спать. Знакомый Бойка рассказал, что быстро уснул от усталости. Но тут его разбудил мужской голос, который предупреждал о приближении демона и прям требовал бежать и не оглядываться.

Парень раскрыл глаза, и чувствует страшную боль, кто-то прокусил ему плечо. Он оборачивается и видит, что тот с кем он шел превратился в злого духа, и пытается откусить его плоть.

— Говорит, схватил головешку горящую от костра ткнул в морду и побежал куда глаза глядят. Бежал без остановки часа четыре. К утру вышел к стоянке геологов.

— А второй?

— Второй и был тем демоном, но когда его возвратили в группу, там ему сказали, что никакого второго и не было. Мол привиделось ему.

— Да не верю, я в такие россказни, страшилки для детского сада, — Тёма улыбался.

— Я сам с ним сам лично разговаривал, тогда объясни, что это было?

— Так, наверно, человеку страшно было. У страха глаза велики. Он боялся потеряться. Чтобы крыша не поехала Придумал себе собеседника. Сам в него поверил. Такое учёные описывают. Шоковое состояние. Человек через заборы трехметровые прыгает. А потом понял, что всё это ерунда, но уже было стыдно себе признаться в своей трусости.

— Да, возможно, только он мне показал вот здесь, — задумчиво ответил Серёга, показывая на себе место чуть выше лопатки — здоровенный овальный укус в виде шрама остался, как от человеческих зубов, только в диаметре больше. Сантиметров десять.

— Как узнал, что человеческие зубы?

— Ну кто себе «часики» на предплечье делал, всегда человеческие от животных зубов отличит.

— Мальчики, ой всё, хватит. Я не засну теперь ночью, давайте тему сменим! — Элен смотрела на Серёгу.

Тот в ответ расхохотался и схватился за живот от смеха.

— Сволочь! Гад! Чтобы тебе пусто было, разве так можно? — Элен два раза стукнула его по спине маленькими кулачками, — ты всё это выдумал!

— Ну не всё, про демонов — чистая правда! — он давился от смеха.

Не смотря на нервные поиски, на которые мы потратили почти час, мы подтянулись к Голубому Озеру бодрыми и веселыми. Серега Рыбников ждал нас, разложив дорожные запасы, образовавшие целую гору на столике под навесом на стоянке.

Он отобрал для завтрака наиболее чувствительные к времени и скоропортящиеся продукты, убрав остальные на потом.

На костре уже закипал чайник.

— Сережа, мы ее нашли! — Элен присела на скамейку по-женски оглядывая стол

— Неужели? И где она ходила? — Серега доброжелательно улыбался и разводил руками приглашая всех за стол

— Давайте есть! — Боёк потянулся за докторской колбасой, но Рыба шлепнул его по рукам.

— Руки! Мыли? Вот я воды с ковшиком приготовил, там мыло и полотенце, — я не сразу заметил ведро стоящие рядом, — вы там в лесу черти, что могли трогать.

— Точно! Ты же мешок с кишками трогал! — вспомнила Элен.

— Кишками? — в один голос удивленно спросили Рыба и Маша.

— Ну да. Я всегда трогаю в лешу мешки со всякими внутренностями.

Мы плотно позавтракали, болтая и рассказывая друг другу как искали Машу. Я сменил носки и немного просушил свой подмокший ботинок.

Тёма улучшил момент и спросил когда мы отошли в сторонку от стола, так чтобы никто не заметил.

— Всё нормально?

— «Дядя» Толя прислал привет из Одессы.

— Что, серьезно? Что делать? Может вернемся?

— Нет, пойдем дальше. Они скорее хотят психологически надавить. Теперь наша безопасность его головная боль. Пока он будет нас охранять, как зеницу ока.

— Ну, какие у нас планы? Выдвигаемся? — спросил Рыба, когда все немного насытились, — хорошо бы наверстать упущенное время, чтобы к месту ночной стоянки прийти засветло.

— Выдвигаемся! Все собраны?

Составляя маршрут, мы с Тёмой старались совмещать простоту и природные красоты.

Поэтому решили выйти на дорогу на Соколиный Наст, который являлся частью плато перед Столовой горой.

Здесь продолжался серпантин, поднимавшийся на высоту тысячу сто девять метров и внешне напоминающий расправленные крылья гигантского сокола.

Наша компания затопала по зимнему шоссе километра. К нашему счастью там было сухо. Хорошая погода позволяла идти и смотреть на красоты. Слева от дороги в обрыве нитью вилась река, а справа живописные скалы и лес.

Подъем был довольно крутой. Девчонки быстро устали, но терпели. Где-то через час попросили сделать привал и присесть.

Они поначалу мужественно отказались от помощи в распределение веса, но теперь уже сомневались в правильности этого решения.

Тёма посмотрел карту и сказал, что тут есть тропа, по которой можно немного срезать маршрут.

Общим голосованием, решили попробовать пройти по ней. Но для начала мы с Рыбой пошли на разведку.

Это было разумно, потому что пройдя метров сто мы потеряли тропу. Она как будто растворилась между деревьев. В конце концов уперлись в утес.

Вернулись, прошлись влево, но продолжения тропы так и не нашли. Справа прилегала пологая скала, по которой при желании можно было бы карабкаться вверх. По идее мы вышли бы к следующему загибу серпантина.

Но мы отказались от этой мысли. Лезть вверх с грузом и неподготовленными девчонками было полной глупостью.

Поэтому мы вернулись и расстроили своих спутников.

— Придется идти по шоссе, тропинка или обвалилась, или заросла так, что по ней не пройти.

— Он там просто исчезает, — подтвердил Рыба.

Остановка и разведка на оборванной тропе выбила нас из графика окончательно. Я вспомнил, что отметил на карте запасное место для ночлега.

Мы переложили часть груза из рюкзаков девчонок к себе.

Особенно досталось двум Серёгам, переукладывать полностью рюкзак на короткой стоянке — дурацкая идея.

Хорошая укладка требует времени и системности. Разгрузив Элен и Машу, мы двинулись дальше.

По плану на маршруте мы сначала должны были подняться по трассе, а потом преодолеть каньон, который в народе называли «Каменной кишкой».

Он был довольно узкий, но очень живописный.

Сразу на выходе из каньона, располагалась площадка на которой туристы организовывали лагерь.

Изначально, мы запланировали там организовать обед, а затем пройти еще пять километров по крутому подъему вверх. И, наконец, заночевать у метеостанции.

— Тём, видимо, заночуем у выхода из «Каменной Кишки». Не успеем засветло к метеостанции.

Он согласился.

— Да, это правильно. Лучше завтра пораньше встанем и попробуем с утра график нагнать. Если не получится, то пересмотрим маршрут.

Два Серёги облегченно выдохнули. Тащить в горах по крутому подъему разбалансированный рюкзак такое себе удовольствие.

Примерно через минут сорок добрались до входа в кишку.

— Девчонки, вы как? Можем передохнуть здесь, а можем дойти до конца «кишки», а там уже ставить палатки и отдыхать до утра.

— Давайте, уже до конца, вы наши рюкзаки выпотрошили — нам стало полегче идти, Элен ты как? — приосанилась и ответила Машка.

— Пошли, уже. Раньше зайдем — раньше выйдем из этой «Кишки». У нас сегодня что ни ситуация, а день занимательной анатомии.

Мы двигались по каньону. Это места насыщены очень живописными видами: тоненькая речка, хвойная зелень, белый камень, солнышко.

Отовсюду веет красотой. Насыщенные краски, меняющиеся хвойные ароматы, особенно хорошо ощущаемые зимой, придавали жизненной энергии.

Шлось легко. Ровный горизонтальный ландшафт позволил расслабить ноги. Несколько раз тропинка переходила с одного берега на другой.

Приходилось перешагивать через ручей. Но ничего серьезного. Все были преграды были преодолены легко — в два-три прыжка.

Километра через два мы нагнали другую тургруппу. Они «привалились» на другом берегу, и лениво наблюдали за нами. Они помахали нам ручками и довольно улыбались.

Часть тропы осыпалось и нам предстояла первая серьезная переправа.

Мы скинули рюкзаки и стали с мужиками обсуждать, самые простые и безопасные способы переправиться на ту сторону.

Мне не очень хотелось устраивать бесплатный цирк, но возвращаться назад и искать обход тоже не было никакого желания, да и место само напрашивалось на переправу.

Было видно, что первая группа изрядно помучилась. Они явно походили в ледяной воде.

Скорее всего кто-то шел, чуть ли не вплавь, нес веревки, натягивал навесную переправу. А потом, кто-то возвращался за ними обратно. Кто не умел по навесной, мочил ноги в ледяной речке.

— Помощь нужна? — прокричал один из парней на том берегу.

— Нет, спасибо, справимся, — крикнул в ответ Боёк.

— Ну-ну. Мы пока посидим подождем.

С той стороны раздались смешки и шутки.

Серёга тихо обратился к нам:

— Ща, все будет, готовьте девчонок, объясните, что к чему, — Боёк полез в свой рюкзак и достал канадку — туристическую пилу. Потом за переправу будем брать деньги.

Прямо на нашем берегу почти у воды стоял сухостой. Это был засохший ствол молодой сосны.

— Так, девчонки, смотрите. Сейчас он повалит дерево, оно как раз по длине подходит. Перейдет по нему на ту сторону.

Девчонки сосредоточенно слушали и кивали.

— Потомы мы натянем вревки с одного берега на другой, переправим рюкзаки, а потом держась руками за веревки, как за перила с легкостью перейдем на ту сторону. Нам важно не ударить лицом в грязь. Та группа будет ждать представления. Мы же не доставим им такого удовольствия?

Я посмотрел на небо. Оно быстро затягивалось тучами. Предчувствие шевельнулось в душе.

— Ребят, гляньте наверх, нам нужно сильно поторопиться.

Глава 4

Я посмотрел на небо. Оно быстро затягивалось тучами.

— Ребят, гляньте наверх, нам нужно сильно поторопиться.

Рыба осмотрел редкие деревья на участке, едва способные послужить укрытием, затем перевел взгляд на меня с Тёмой:

— Может здесь заночуем?

— Берег слишком узкий, смотри на полоски, видишь? — Тёма показал на наслоения. Вода здесь то поднимается, то опускается. Берег легко затопит, а здесь почти открытая местность. При сильном ветре сдует на хрен палатку.

— Да, нам только выбираться из каньона. Других вариантов нет, — я доставал из рюкзака веревки.

— По карте это примерно два с половиной километра.

К нам подошла Маша и присела на корточки. Черт, как же она хороша. Осанка, изгиб, бедра, попочка. Я отвернулся в сторону чтобы не рассматривать в упор ее красоты и прелести.

Она заметила это едва улыбнулась.

— Мальчики, у нас все в порядке.

— Пока, да. Но надвигается непогода. Нам нужно поскорее перебраться на ту сторону.

Непогода в горах может быть очень скоротечной, а может затяжной. Она всегда непредсказуема.

По прогнозу, который нам дали в КСС, нас ожидала малооблачная погода, местами снег с дождем, никаких ураганов и штормов.

Сейчас же я понял, что или метеорологи прибухнули перед Новым годом и что-то напутали, либо погода решила в очередной раз доказать, что самый надежный человеческий прогноз стоил не дороже внезапного каприза природы.

— Я пойду, помогу Бойку, — сказал Рыба, — он один будет долго возиться.

— Всё плохо? — Маша посмотрела мне в глаза, когда я с сосредоточенным видом встал и начал распутывать веревки.

— Нет, Маш, всё нормально. Не скажу, что нас ждет приятная прогулочка, постарайся настроиться на то, что будет трудно. Но ты спокойно сможешь вытерпеть и преодолеть трудности, как настоящая комсомолка.

В трудные минуты новичок, как правило, волнуется о том справится он или нет.

Я всегда настраивал людей на лучшее. Это помогало им собраться и поверить в свои силы.

Редко, когда такая поддержка мешала, а в большинстве случаев помогала.

— А я? — услышав наш разговор, спросила Элен. Я чувствовал, что она нервничает.

— А ты комсомолка?

— Ну да! Конечно!

— Тогда ты тоже сможешь так же спокойно, как Маша, пройти всё с честью и достоинством, присущим нашим комсомолкам.

— Да уж, наши комсомолки самые комсомолистые в мире! — подключился Тёмыч, а я продолжил:

— Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет, и аиста в воздухе словит, сома под водой тормознет.

Маша с Элен рассмеялись.

— Ну всё, выпускайте коней и поджигайте избу — мы идем.

— Насчет поджигать, у вас есть спички и ножи?

Они закивали.

— Тогда сначала достаньте теплую всю одежду и положите наверх в своих рюкзаках. Потом поищите мелких сухих веток и настругайте стружки. Сколько сможете, — я вытащил и протянул им два полиэтиленовых пакета, — у вас в рюкзаках свободное место. Когда настругаете уложите в рюкзак.

— Хорошо, а что потом?

— Соберите среднюю вязанку хвороста.

— Ты сейчас серьезно говоришь? — Элен стояла как вкопанная и с удивлением переглядывалась с Машей.

— Элен, мы не знаем, будут ли по дороге дрова. От вас зависит, замерзнем ли мы тут или будем в тепле. Действуйте.

Девчонки с серьезными лицами присели у своих рюкзаков.

С противоположного берега нам кричал парень лет двадцати пяти.

— Молодые люди, мы уходим. Не можем вас ждать. Переправляйтесь вброд. Не тратьте время на ствол. Погода ухудшается.

Видимо он был руководителем их группы.

Я посмотрел на него. Это был довольно глупый совет. В походных условиях у человека два главных врага, которые его могут убить — это ветер и вода.

Мокрая одежда в сочетании с пронизывающим ветром, быстро приводят к переохлаждению. Вся энергия организма тратится на поддержание температурного баланса и очень быстро сил двигаться не остается.

— Тём, есть сменка обуви и одежды?

— Только одежда.

— Ребят, а у вас есть сменка?

Два Серёги уже пропилили половину дерева. Рыба переспросил у Бойка. Они отрицательно закачали головами. Выходило, что сменная обувь была только у меня. Значит лезь в воду мне.

Группа на том берегу собралась и начала движение. Развлекательное шоу посмотреть не получилось.

По Каньону начал гулять свежий ветерок. Я посмотрел на одну из вершин из ущелья. Видимый пик полчаса назад, теперь его затянуло облаками.

Если смотреть снизу, от подножья или из ущелья, можно узнать о буре, бушующей на вершинах гор, по так называемым «курящимся вершинам», когда снежная пыль сдувается ветром с гребней и крутится клубнями с подветренной стороны.

У нас на переправу меньше получаса. Потом погода испортиться. Судя по ветерку, он будет бить нам в лицо. Хотя в каньоне он может внезапно переменить направление.

Я наконец распутал веревки, закрепил их на нашем берегу и двинулся вброд, там, где мне показалось безопасным.

— Ты ведь промокнешь…

Маша явно не ожидала, что я пойду в воду. Не снимая ботинок, я шагнул в горный поток.

Ледяная вода поначалу сковала всё моё тело, но я переборол неприятные ощущения, и стал продвигаться вперед шаг за шагом.

Когда я добрался до противоположного берега, то на мне промокла вся одежда до пояса.

С утра была отличная погода для похода. Теперь в одно мгновенье все изменилось.

Из глубины канона надвигалась мутная завеса непогоды. По ущелью метался густой колючий ветер, то и дело меняя направление.

Ожили безмолвные скалы, завывая словно волки, снизу хлестнуло холодом. Природа будто нарочно поджидала, когда мы окажемся у переправы, чтобы обрушиться на нас со всей яростью.

Полетели снежинки. Мокрые и колючие.

Серые каменные стены, словно скрывавшие скальные картины-абстракции, быстро меняли цвет и очертания от налипающего мокрого снега.

Он быстро превратился в крупу. Что-то среднее, то ли град, то ли снег.

Разлапистые сосны поседели, побелели под падавшей с неба и накрывавшей всё вокруг снежной пенкой. И только река торопилась по каньону также беспристрастно, поглощая белые снежинки.

Я почувствовал себя, как в аэродинамической трубе. Ветер усиливался и трепал мою одежду. До меня донесся тихий крик Рыбы с противоположного берега. Ветер уносил его голос дальше в каньон вниз по течению. До меня долетали лишь некоторые звуки.

Он кричал и махал руками. Я понял, что они уже перепилили ствол и собирались его валить.

Я был на безопасном расстоянии, но для их спокойствия отошел еще на пару шагов.

Я видел, как Тёма заставил одеть девчонок под куртку всю теплую одежду.

Казалось, что ствол упал совершенно беззвучно. Ветер так громко свистел, что заглушал даже мой собственный голос.

Я пытался крикнуть на тот берег о своей готовности. Но все бесполезно. Тогда я показал жестами.

Мы с Тёмой натянули веревки. Сначала переправлялись рюкзаки. На какое-то время я ощутил, что порывы начинает стихать. Об этом, как бы, сигнализировала моя мокрая одежда. Мне становилось то холодно, то очень холодно.

Слава Богу, рюкзаки пролетели с той стороны на эту без заминок и проблем.

Я очень замерз, но переодеваться пока было рано. Надо было сначала переправить девчонок.

Мы натянули веревки, как можно сильнее.

Видимость совсем ухудшилась. Надо идти за ними. Я перебрался по стволу обратно на тот берег.

Меня уже ждали. Девчонки волновались и топтались на месте.

Первой пошла Элен. Идти по стволу с обычное время над рекой не самой простое упражнение, а тут добавились порывы ветра, сбивающие с ног. Благо оба перила, страховочное и маятниковое были натянуты до предела.

Я шёл, впереди почти не касаясь веревок, и показывал, как нужно перемещаться. Следом шла Элен и позади Тёма. Он подстраховал.

Мы дважды переправились с девчонками. Маша проскочила по бревну, словно по ровной дороге. Хотя оно становилось скользким от брызг.

Вот она спортивная подготовка. Маша в школе занималась художественной гимнастикой. Температура болталась около нуля и при таком сильном ветре бревно скоро должно было заледенеть.

Я показал ей большой палец вверх.

К моменту начала переправы двух Серёг, Тёма криком настоятельно попросил меня переодеться в сухое, а сам отправился помогать ребятам.

Я уже и забыл про замерзшие штаны и ботинки. Несмотря на то, что порядком окоченел, всё мое внимание было приковано к переправе.

У меня немного отлегло от сердца, когда я понял, что остались только парни, потому что я очень переживал, что кто-то из девчонок сорвется в воду.

Снег шел не прекращаясь. Я плюхнулся на колени и пытался развязать дрожащими не слушающимися пальцами шнуровку рюкзака.

— Дай. Лучше я, —услышал я крик, присевшей рядом на одно колено Маша.

Она извлекла из рюкзака сменную одежду и обувь и помогла мне снять ботинки.

— Снимай штаны и скидывай портки, — с серьезным лицом прокричала мне на ухо моя бывшая одноклассница, помогая подняться.

— С удовольствием мисс, вы не могли бы отвернуться?

Ветер бил ей в лицо, только поэтому она не закатила глаза и не сострила. Мне же было не до шуток.

Я с трудом переоделся. К этому времени Боёк и Рыба перебрались на нашу сторону.

И вовремя. Снег еще больше усиливался. Нам пришлось стать в круг, чтобы слышать друг друга сквозь свист метели.

— Пойдем в связке, так можно и потеряться. Первым Тёма, я замыкающим. Второй и третьей идут Элен и Маша.

Я проинструктировал девчонок, как подавать сигналы, как следить за страховочной веревкой и как действовать в случае, если кто-то споткнулся или упал.

— Пошли, — скомандовал я, когда наша связка встала и приготовилась к движению.

Мы торопились. Нам нужно было как можно быстрее выбраться из каньона и найти на выходе лес, способный послужить нам укрытием от непогоды.

С самых первых минут мы тратили на преодоление сопротивления ветру и попытки удерживать равновесие неимоверное количество сил.

Белая стена запросто могла запереть выходы из ущелья, и тогда… Тогда вот, совсем другое дело. Мне не хотелось думать об этом.

А играть в героизм в этой ситуации не было желания ни у кого. Все понимали, чем это чревато.

Минут через пятнадцать я почувствовал дикую усталость. Но меня бодрило то, что девчонки устали не меньше, но держались бодрячком.

Совершенно черные тучи не ползли, а летели прямо на нас. Мы оказались на ровной, голой местности, и спрятаться от пронизывающего ветра было негде.

Я ходил в походы в этих горах много раз с дедом, можно было сказать, что Макс Бодров здесь вырос, но ничего подобного не видел.

Мы встали в ряд.

Идти крайним в связке сложенное всего, потому что тебе всё время приходится пристраиваться под темп всей группы.

В первые минуты движения группа то ускоряется, то сбавляет скорость, нащупывая оптимальную для ситуации.

Люди то и дело спотыкаются, падают, натыкаются друг на друга.

А как ни парадоксально скорость движения и устойчивость связки зависит от крайнего.

Спустя минут сорок мы приноровились и взяли темп, он был не очень высокий, но самое главное — подходил всем. Это важно идти в одном темпе.

Ты больше не тратишь силы на крик, помощь упавшему, остановку на неудобных и шатающихся камнях. Не тратишь время на такой же неудобный старт.

Я прикинул пройденное расстояние. Мы прошли меньше километра, значит идти еще минимум час.

Связка задышала одинаково, стала единым организмом, одним целым. Сложно передать это чувство, когда несколько человек ощущают и делают интуитивно одно и тоже.

Идущий впереди Тёма, не останавливаясь показал знак «внимание», передавшийся по цепочке мне назад.

Я увидел, что на камнях валяются кружки, книги, выброшенные группой, идущей перед нами.

Плохой признак. Значит у людей настолько плохи дела, что они начали избавляться от лишнего веса.

Мне подумалось, что наш инструктаж, тщательная подготовка и укладка, в том числе проверка вещей девчонок исключали подобное в нашей группе.

Но хвалить себя было рано. Надо было сначала дойти до запланированной цели. Места, где можно укрыться от непогоды и разбить лагерь.

Еще через десять минут мы остановились по команде Тёмы. Он нашел, чей-то сапог, скорее всего, потерянный совсем недавно. Тёма послал мне его по цепочке.

Я снял рюкзак и убрал сапог внутрь, затем передал сигнал вперед, что готов двигаться.

Мы продолжили движение. Не очень приятное предчувствие охватило меня. Существовала огромная вероятность того, что группа впереди терпит бедствие.

В каньоне происходило настоящее светопреставление, напоминающее врата в ад. Если там люди неподготовленные, то проблем не избежать.

Снег валил и валил. Все вокруг стало серого цвета.

Пурга была такой силы, что я едва видел спину идущего передо мной товарища. О том, чтобы слышать друг друга, не могло быть и речи.

Ураганной силы ветер глушил напрочь наши голоса. И бил наотмашь то в спину, то сбоку, то в лицо. Ноги скользили по выпавшему снегу, который густо покрывал тропу.

Двигаться и сохранять равновесие становилось все сложнее.

Справа в тени урагана я увидел занесенный снегом куст, очень похожий на сидящую полубоком русалку, как на знаменитом памятнике в Дании в Копенгагене.

Стоп! Это же человек! Девушка в вязанной шапке, припорошенной снегом. В полутора метре от нас.

Я резко дернул страховочную веревку трижды! Рыба остановился, передал сигнал по цепочке и с трудом развернулся ко мне лицом.

Сквозь сощуренные веки — ветер бил ему прямо в глаза, он пытался разглядеть причину остановки и моей тревоги.

Серега развел руками в недоумении, когда увидел, что я снял рюкзак и отвязывал от себя общий шнур.

Я махнул рукой в сторону русалки. Он повернулся, сначала не видя её, но потом засуетился, сам стал отвязываться и постучал по плечу Бойка.

Мы втроем обступили девушку. Слава Богу она была жива, но ее судьба была бы незавидна, если бы мы ее не нашли.

Она сидела в одном носке и совершенно окоченела.

Ее лицо почти ничего не выражало, он просто беспомощно щурилась, отворачиваясь в подветренную сторону.

— Как тебя зовут? — я напрягал связки под завывание метели. Мне показалось, что она ответила, что ее зовут Зоя.

— Зоя, ты одна?

Она устало кивнула единожды.

— Где твоя группа?

Она неопределённо махнула рукой в сторону выхода из каньона.

Это ее сапог лежал у меня в рюкзаке.

Мы помогли ей подняться. И обуться.

— Нужна еще теплая одежда! — прокричал я, надрывая связки Рыбе на ухо. Он кивнул в знак того, что понял меня и стал потрошить свой рюкзак.

Девчонка была довольно миниатюрного сложения, поэтому теплая сменка Сереги Рыбникова налезла прямо поверх ее одежды.

Боёк снял варежки девушки держал ее руки у себя под свитером. Она понемногу оживала.

— Идти можешь? — прокричал я ей в ухо

Она неуверенно закивала головой.

— Тогда пошли.

Мы вставили ее в связку между Бойком и Рыбой.

К моему удивлению найденная и спасенная девушка воспрянула духом и очень старалась приспособиться под темп движения связки.

Значит ей было не впервой двигаться в группе таким образом.

Казалось, что можно успокоиться — мы ведь спасли человека, но я все ещё не находил себе места.

И не зря. Еще через полкилометра мы нашли ещё одного туриста.

На этот раз это был тридцатилетний мужчина, свернувшийся у нас на пути калачиком.

В этом месте берег был особенно узким и не заметить его на тропе было невозможно.

Как выяснилось потом, он пошел на поиски Зои, и сам заблудился. Выбился из сил, несколько раз упав.

Не найдя ее, он бросил свой рюкзак, совсем обессилел, лежал и пытался поспать, чтобы набраться сил для новых поисков.

Но это была совершенно гибельная тактика. Человек, который ложиться спать на открытой местности в такую метель обречен на верную смерть.

Сейчас же он безразлично воспринял наше появление. Но потом увидев Зою в связке, вымучено улыбнулся.

Он медленно поднял большой палец вверх и попытался снова устроиться в прежнюю позу, намереваясь спать.

Ребята стали его распихивать, заставляя встать.

Порывы метели были всё ещё такой силы, что когда ему всё же удалось подняться на ноги, то его сдуло, как пушинку.

Мы видели, как с огромной быстротой он заскользил по заснеженному берегу и его унесло в речку.

Наступила критическая минута. Все смотрели на меня. Нужно было принимать немедленное решение. Я кивнул. Боёк и Рыба кинулись со мной к месту, где только что стоял турист.

К счастью берег был в этом месте пологий, он зацепился за ближайший валун. Там было совсем не глубоко, но он не мог подняться.

Каждый знает, что течение и завихрения водных потоков намного сильнее вокруг камней, чем на открытых участках горной реки.

Два Серёги не задумаюсь шагнули в воду и достали парня на берег.

Теперь у нас было трое людей с промокшей обувью. Ребята, вместе с Тёмой достали сменку и разделили на троих сухую одежду.

Спасенный понемногу приходил в себя, но был угрюм и молчалив. Похоже, что из первой группы их никто не искал.

Пригодился и собранный хворост со стружкой. Снега было уже столько, что у нас получилось сгрести и слепить что-то типа защитных стенок для очага.

Я подумал, о том, что не простил бы себе, если бы мы попробовали его спасти.

С третьей попытки мы сумели развести огонь в ковшеобразной яме и немного отогреться.

Какая же скотина — старший группы ушедшей вперед. Возможно, у него были весомые причины оставить людей на тропе. Но он подверг угрозе и своих людей, и моих друзей.

*

Приторный, горько-сладкий чай обжигал руки через жестянки кружек. Першило и пробирало не только наши глотки, но даже пищеводы и желудки.

Наша шестерка плюс двое новых членов команды — Алена и Владимир сидела уже минут пятнадцать и отогревалась в большой, как шатер, восьмиместной палатке Сереги Рыбникова.

Все, кроме меня и Тёмы сидели, засунув ноги в теплые ватные спальники.

За полтора часа, после спасения Владимира мы с горем пополам мы прошли оставшийся путь.

Ближе к концу метель и бушующий в ущелье ураган стихли, оставив за собой горы снега.

Когда мы выбрались из каньона, то нашли на выходе лес, в котором быстро разбили палатку.

Где-то недалеко лагерем встала первая группа, но у нас не было ни сил нежелания искать их.

Мы просто слышали голоса, когда ставили палатку и разжигали в ней печь.

Мы сидели очумевшие, пытаясь осмыслить произошедшее.

Владимир, Боёк и Рыба сильно натёрли ноги в мокрой обуви, но в отличии от трагедии, которая могла произойти — это было делом поправимым.

А дело было так. Зоя, вообщем-то бывалый турист, по дурацком стечению обстоятельств потеряла сапог.

Но руководитель группы, не стал останавливаться и ждать ее, а велел идти искать сапог самостоятельно и потом нагонять группу.

Это было вопиющим нарушением всех правил и традиций туристического братства.

Зоя вернулась, но выбилась из сил не найдя обувь. Через некоторое время Владимир видя, что Зоя так и не догнала группу, поспешил ей на выручку и чуть сам не погиб.

— Ребята, я вам так благодарна, — тихо сказала Зоя, когда полы палатки распахнулись и внутрь вошел улыбающийся парень.

— Можно?

Я устало поднял глаза и увидел того самого молодого человека, который предлагал нам переходить речку вброд там, где мы свалили сосну.

— Знакомьтесь. Это Лева. Руководитель группы, — угрюмо представил вошедшего Владимир, уставившись в свою кружку и не поднимая на него глаз.

— О! И вы здесь? — Лева все ещё широко улыбаясь, обратился к Зое и Владимиру, — я знал, что с вами ничего не случится плохого.

Я медленно отложил кружку с чаем, чтобы не разлить ни капельки тепла и живительной влаги.

Встал, подошел к Леве, проигнорировал протянутую руку и влепил ему справа пощечину такой силы, что руководитель первой группы потерял равновесие и полетел в другой конец палатки.

— Сука! Сука! — кричал я, когда Боёк, Рыба и Тёма оттаскивали меня назад, удерживая за конечности и плечи — Да, я тебя, тварь, разорву сейчас!

Мне не дали его избить. А зря. Я успокоился, взял себя в руки освободился от удерживающих меня рук друзей. Зоя и Владимир молчали.

В палатку впорхнула еще одна девушка из первой группы.

— Володя, Зоя! Слава Богу, что вы нашлись! Мы так за вас переживали! Ребята, милые мои!

Она бросилась между ними на колени и обняла обоих.

— Вы двое нашлись, но ещё двое в метель на маршруте пропали! Слава и Паша! Даже не знаем, что делать…

Повисло тяжелое молчание.

Я с ненавистью и презрением посмотрел на встающего на ноги Лёву.

— Ой, а что тут у вас произошло? — захлопала глазами вошедшая девушка. Ей никто не ответил.

Я направился к своему рюкзаку и обратился к Тёме.

— Тём, одевайся… Выходим!

Глава 5

Буквально каждая секунда была на вес золота. Люди могли оставаться всё ещё живыми. Я быстро сконцентрировался на задачах.

— Боёк, Рыба, как отогреетесь, выходите на опушку, жгите сырые дрова, чтобы было много дыма и лагерь был виден издалека.

— Понял. — ответил Серега Бойков, а Рыбников кивнул.

— Когда разожжёшь, вам нужен надежный дежурный, который будет поддерживать огонь. Найдите кого-нибудь. Потом идите вдвоем с Рыбой к контрольной точке на Турбазе выше и сообщите о том, что люди потерялись. Ещё о том, что мы с Темой начали поиски. Один не ходи.

Бойков кивнул.

— Мы с Машей можем поддерживать костер, мы будем дежурными, — сказала Элен.

— Я с вами, — Зоя подтвердила, что присоединится к нашим девчонкам.

— Подождите, зачем на турбазу? — неуверенным голосом обратился Лёва.

— Заткнись, еще слово — я тебе хлебало разобью, Владимир допил чай и поднялся, грозно нависнув над Лёвой, — ничего плохого не могло случиться, говоришь? Ребят, я присмотрю, за костром вместе с девчонками.

Я паковал веревки, инструмент и теплую одежду.

— Они, Слава и Паша, были с рюкзаками? — спросил я у девушки из первой группы.

— По-моему, да.

— Когда они пропали по времени.

— Я точно не знаю. Никто на часы не смотрел. Метель же в глаза била.

Володя подключился к разговору,

— Когда я пошел за Зоей они ещё были в составе группы. Я точно помню.

— Да верно, они пошли искать вас, — девушка указала на Зою и Владимира.

Я обулся, и помогая Тёме затянуть ремешки и наплечные лямки рюкзака, обратился к ней.

— Нам нужны запасы теплой одежды. Прямо сейчас.

*

Мы с Тёмой заходили обратно в ущелье по нашим собственным следам.

Это был знакомый, только что пройденный путь.

Следы немного занесло, но они были вполне различимы.

Впрочем, это были единственные ориентиры, по которым мы двигались, держа в руках по двухметровому шесту.

После снегопада на ущелье, в котором располагался каньон насела низкая облачность.

Не осталось вокруг ни стен, ни скал, ни отрогов, ни реки все бесследно утонуло в белесом неприглядном тумане.

— Думаешь их можно увидеть в таком молоке? — спросил меня Тёма.

Я посмотрел на бинокль, болтающийся бесполезным грузом на моей груди.

— Будем пробовать. Вдруг туман так же быстро рассеется, как началась эта чертова метель.

— Да местечко, страшное. А поначалу и не скажешь. Как ты сказал? Дьявольская?

— Чертова, но я так к слову. Местным этот каньон хорошо известен. И каньон, и реку, они окрестили зловещими словами «Кровавые» — названия, которые говорит сами за себя.

— Ого! А почему?

— Хрен знает. По одной версии в реке много железа, нам не было видно из-за снега, но в некоторых местах камни бурые и красные. По другой версии, во время войны партизаны здесь устроили засаду, вступили в бой и ухандокали целую роту фашистов.

— Рота — это сколько?

— У немцев? Человек двести.

— У нас свой фашист, чуть группу не ухандокал…—Тема имел ввиду Леву, — как думаешь, почему он их бросил?

Я пожал плечами.

— Не знаю, обосрался от страха, наверно. Боялся остаться тут и сдохнуть.

— Может он не заметил, бывает человек нервничает? Зря мы его так жестко?

— Думаю, что он даже не смотрел вернулись или нет после того, как Зою одну за сапогом отправил. Вспомнил, что людей может недосчитаться, уже когда палатки разбили и перекличку устроили.

— Похоже на то. Хотел на нашем горбу в рай въехать. У-у-у рожа мерзкая. Улыбочку его фальшивую ты знатно сбил. Я, если честно, боялся, что ты за топор схватишься. У тебя прямо лицо почернело. Страшно было. Я в детстве так отцовского ремня не боялся, как тебя в тот момент.

— Что, прям такой страшный?

— Ага, будто не ты, а мужик сорокалетний, я думал, ты мне тоже врежешь.

— А сейчас?

— А что сейчас?

— Тоже как сорокалетний выгляжу? Страшный?

Тёма улыбнулся:

— Да, неее. Сейчас выглядишь, как обычно.

Мы шли по ущелью, казалось, что туман начал понемногу рассеиваться.

— Ну-ка, смотри! — я показал параллельную на цепочку следов занесенных следов.

Тёма пригляделся.

— Не, это Володя из связки выбился. Он тут под конец споткнулся и чуть не упал.

Я вспомнил этот эпизод. Серега Бойков его ловил, поддерживал за плечи и действительно не дал упасть Владимиру. Я действительно ошибся.

Пройдя еще с полкилометра, я прислушался к своим ощущениям. Ноги гудели, словно высоковольтные провода.

— Ты сам, как себя чувствуешь, Тём? Ничего что я тебя из палатки вытащил?

— Все тело ломит, как будто меня били неделю, — признался Тёма, — буду на тебя в ОСВОД жаловаться за то, что вытащил из палатки. Дай только срок.

— У меня тоже всё болит. Ничего Тём, мы ребята с тобой крепкие, до свадьбы заживет.

— До чьей свадьбы? Моей или твоей?

Я посмеялся:

— До твоей, конечно. Я пока не собираюсь.

— А что так? Маша к тебя прям тянется, видно невооруженным глазом. Неужели не нравится?

— Тём, понимаешь, во-первых, я хочу разобраться, кто мне больше нравится Вика или Маша. Не могу я с двумя сразу встречаться, нет желания обманывать обеих. Мы с ними друзья. Вот теперь с Машей боевое крещение прошли. Если не огонь, то воду точно.

— Это верно. Ты давай определяйся, а то уведут обеих.

— Чем меньше женщину мы больше… — я сделал паузу, дав Тёме закончить

— Тем больше меньше мы её…

Шутки и разговор помогал справляться с дикой усталостью и напряжением. Туман не уходил.

— У меня тот мужик, «дядя» Толя из головы не выходит.

— Я про него совсем забыл и этим каньоном. Он то тут при чем? Он же не управляет погодой.

— Да, но он должен был идти где-то сзади. Странно, что он не появился на переправе, до того, как мы перешли на другой берег.

— Ну может, он почувствовал, как животное, приближение метели и спрятался где-нибудь в свою нору.

— Нет, тут что-то не вяжется. Он должен был нас опекать, а он не появился в критической ситуации.

— Да ладно тебе. Мы небось не маленькие дети. Сами можем разобраться. Он понял и не стал вмешиваться. Прикинь, туман его скрывает, он сейчас идет за нами, слушает и ржет про себя.

Тёма обернулся, и издеваясь надо мной, спросил пространство за собой.

— Дядя Толя, вы нас слышите? Почему не пришли на помощь. Разве вам не нужен склад? Вы в курсе, что мы тут чуть не сдохли?

Мне показалось, что прямо за нами мелькнула тень в молочной пелене. Я взмахнул два раза шестом, но ни в кого не попал.

— Ты что? Серьезно? — Тёма засмеялся в голос, — ты серьезно думаешь, что за нами кто-то идет и слушает?

— Хрен его знает, может показалось, после сегодняшнего стресса в чего только в голову не лезет.

— Приехали! Здравствуйте, девочки! — мой друг меня передразнивал фразой из моего же анекдота про слепого.

Я размышлял, что могло произойти с двумя пропавшими парнями. Вероятность того, что они погибли была довольно высока. А ещё они могли спрятаться. По словам Зои они уже успели побывать в передрягах.

Люди не верят, что в обычном турпоходе можно расстаться с жизнью из-за банальной непогоды.

Но в любом случае нам нужно было попробовать их найти. В тумане видимость не превышала полутора двух метров, но и сама тропа редко где была шире.

Если они не свалились никуда и оставались на дороге, то у нас был шанс их найти.

Конечно, было непонятно, как мы могли их пропустить в метели, но в турпоходах и не такое случалось.

То, что мы попали в такую пургу, в определенном смысле можно было считать удачей.

С одной стороны, задержки на маршруте привели на в каньон в то время, когда разбушевалась стихия и нашей команде пришлось пройти через жестокое испытание.

С другой, достигни мы переправы по графику, часа на два раньше, то судьба Зои и Володи сложилась бы не так оптимистично.

Тёма шедший немного впереди встал, как вкопанный.

— Стой! Вот теперь мне кажется это их следы.

Мне сложно было определить по едва заметным углублениям на снегу, следы ли это.

Или просто ветер на ландшафте, вот так причудливо разбросал снежные линии и впадины.

— Видишь, они идут перпендикулярно нашим?

— В сторону стены?

— Да, будто два человека рядом.

— Не пойму два или три.

— Третий? Сомневаюсь. Думаешь, они могли свернуть?

Облачная мгла не давала разглядеть, куда вели эти следы.

— Там может быть уступ или укрытие.

Присмотревшись, я увидел большой валун, на котором неестественным образом были наложены два камня поменьше. Каждый размером с булыжник.

Между этими самыми камнями был зажат промокший листок бумаги, вырванный из блокнота. Он потерял форму и порвался у меня в руках.

Я попробовал прочитать, что на нём написано, но от чернил остались только фиолетовые разводы.

— Это они.

— Па-ша!.. Сла-ва!.. — охрипшим от крика голосом начал звать потерявшихся туристов Тёма.

— Подожди, не ори. Пожалей свой голос. Смотри что у меня есть. Это мне в лагере дали, — я вытащил из-за пазухи пластиковый физкультурный свиток.

Три коротких один длинный, три коротких один длинный. Тишина.

Вдруг послышался приглушенный мужской голос. Слов было не разобрать, но звук явно с той стороны куда мы направлялись.

Я посвистел еще раз. Мы почти добрались до стены каньона, когда прямо у наших ног из снега вылезла рука в варежке.

— Мы здесь, — руки выталкивали снег наружу и очень скоро за варежками образовался проем.

Из проема показалась голова туриста, в шапке. Он стал ползком выбираться из своего укрытия и застрял.

Мы с темой подхватили его под руки и выволокли наружу.

— Промок? Ты Слава или Паша?

Парень отрицательно покачал головой. Я помог ему отряхнуться от снега. Я посмотрел на его щеки, они раскраснелись, были поцарапаны и распухли на скулах.

— Меня Слава зовут. Вячеслав я.

— Замерз Вячеслав в пещере? Чем тебя так? По щекам-то?

— Там тепло, более-менее по сравнению с тем, что снаружи было. Щеки снегом поцарапало. Никогда не думал, что падающий снег может быть таким колючим и острым, как игла.

— Ты один? Сколько вас?

— Трое.

Из проема показалась вторая голова. Еще один турист подал нам руки.

Я про себя отметил, что мой организм где-то нашел резервы, открылось второе дыхание и ощущение усталости при виде этих ребят полностью улетучилось.

— Тяните мужики, сам не вылезу, — прокряхтел тот, который должен был быть Пашей, — тут толкаться неудобно. Нет от чего оттолкнуться. Вход г-образный. Под углом.

— Ты Павел?

— Да.

Мы с Тёмой подхватили подмышки и Пашу, а затем выволокли наружу.

— Как вы нашли эту дыру? Там пещера?

— А нам Анатолий подсказал, после того, как нашел нас на тропе.

Ага. Он всё-таки появился. Интересно видел ли «дядя» Толя, как мы подобрали Зою и Володю.

Или просто шел за нами следом и наткнулся на Пашу и Славу.

А может он шёл впереди и понял, что Л

ёва бездарность и подлый трус, готовый бросить своих туристов в беде и вернулся за ними?

— Мужики, у нас это… Люди на маршруте потерялись, — обратился Паша, он назвал фамилии Зои и Владимира.

— Не переживай, с ними всё хорошо, они в норме. Их нашли. Зоя и Володя в лагере. А как смогли туда смогли залезть? Я смотрю и офигеваю.

— Да вот. Как-то залезли. Первым полез проверять Анатолий. Приноровился, а потом уже мы. Там внутри очень тесно. Не развернуться. Толь, ты идешь?

— Сидели, как селедки в бочке, — добавил подробностей Слава.

Из проема показались две руки и голова нашего утреннего знакомого. Он вытолкнул ружье к нашим ногам, так чтобы не забить ствол и улыбнулся.

— Мужчины, нужна ваша помощь.

Мы переглянулись и вытащили человека, который хоть и занимал в стане нашего врага весомое положение, но тем не менее спас двоих туристов, идя за нами по следу.

Мог бы оставить, но пришел на выручку. В этой линии поведения чувствовалось военное прошлое.

— Я же говорил, что скоро увидимся.

— Мы тут теплой одежды принесли. Чай кто-нибудь хочет?

Сняв рюкзаки, я извлёк из него термос с чаем и теплую одежду.

— Мне одежда не нужна. Обойдусь своей. Мужики, вы не отказывайтесь. Ваше исподнее всё насквозь промокло. А до лагеря еще минут сорок топать.

Он быстро и профессионально подобрал оружие.

— А от горячего чая не откажусь, — «дядя» Толя протянул руку и взял у Темы блестящую металлическую крышку-стакан от китайского термоса.

Я достал плитку шоколада и разделил её между всеми.

— Каждый раз, когда ем в походе шоколад Алексея Маресьева вспоминаю, как он восемнадцать суток полз по полям с перебитыми ногами, — сказал Тёма.

Тем временем «дядя» Толя закончил пить чай, закинул кусочек шоколада под язык и проверил ствол своего ружья.

— Где служили, Анатолий? — обратился я к нему дружелюбным тоном.

— Всё-то тебе нужно знать, Бодров, — «дядя» Толя аккуратно сдвинул предохранитель.

Глава 6

Тем временем «дядя» Толя закончил пить чай, закинул кусочек шоколада под язык и проверил ствол своего ружья.

— Где служили, Анатолий? — обратился я к нему дружелюбным тоном.

— Всё-то тебе нужно знать, Бодров, — «дядя» Толя аккуратно сдвинул предохранитель, и тут же, почти скороговоркой, продолжил, — ну-ка отойди в сторонку, молодой человек.

*

Он сделал шаг вправо и вперед приставил приклад к плечу и прицелился куда-то мне за спину.

Ствол смотрел мимо меня, но я кожей прочувствовал реальную угрозу со стороны «одессита», когда он незаметно для других плавно направил его мне в грудь и тут же отвел.

Я мог поспорить, что он мысленно выстрелил и сам себя похвалил за меткость.

Мне не стоило находиться на линии огня или рядом с ним.

Я отступил два шага влево и оглянулся. Никого.

— Наверно показалось… — «дядя» Толя опустил ствол.

Я заметил, что у него была особенность за время, за время он ни разу никому из нас не посмотрел в глаза. Это настораживало.

И тут дело совершенно не скрытом аутизме, как могли бы сказать в моей «прошлой» жизни.

Я вспомнил один разговор по душам по службе. Мой собеседник служил снайпером, и рассказывал, что привык не смотреть в глаза людям.

Он никогда не смотрел людям в глаза. Так же как избегал прямого взгляда в лицо.

Человек не имеет звериных навыков в животном мире. Да, он не может идти по следу как собака, он не чувствует запах пота хищника как антилопа, он не реагирует на движения вокруг себя как заяц, он наконец не воспринимает изменение температуры чужого тела как змея.

Но зато, человек, и только человек, способен уловить на себе чей-то посторонний взгляд. И чем этот взгляд пристальней, тем это ощущение у человека становится точнее.

Он говорил, что расстояние для человека не имеет значения. Когда человек чувствует, что кто-то за ним наблюдает, он поворачивается именно в сторону наблюдателя.

У некоторых это называется шестым чувством, у других внутренним радаром.

Оно по разном проявляется: у кого-то оно обострено, а у иных — не совсем. Но мой собеседник был абсолютно убежден в в том оно есть у всех.

Он не смотрел в глаза, чтобы не спугнуть цель, не заставить обернуться на собственный взор. Снайпер смотрит в глаза, только когда всё решено. Перед самым выстрелом.

Он даже на тренировках специально рисовал на мишенях глаза разного цвета, чтобы выработать в себе навык не смотреть ни при каких обстоятельствах.

Похоже на то, что они «дядей» Толей коллеги по цеху. Хоть он и опустил ствол, он смотрел мне в область груди и вычислял расстояние.

— Вы тоже его видели, Анатолий Ефимович? — я улыбнулся.

Тёма комично поднял одну бровь, наклонил голову и посмотрел на меня, как на умалишенного. Он вспомнил, что я махал в тумане своим шестом.

— Кого, Максим? — одессит снова отошел и взял еще кусочек шоколада.

— Того, в чью тень вы целились.

— Так, там не было никого. Мне показалось. Я же сказал.

Он произнес это без раздражения. Словно терпеливо повторяя своему ученику.

— Ну никого так, никого. Так, а где служили? — я повторил свой вопрос.

Ему не очень хотелось отвечать.

— В дальней авиации. Вторым штурманом, на ТУшке

— Разведчики на девяносто пятой?

— А вот этого тебе знать не положено, много будешь знать скоро состаришься.

— Ого, Анатолий, а в загранку летали? Раз дальняя авиация, — подключился Слава

— Я много где был.

— А самое последнее место в загранке? — Тёма пил чай и с интересом слушал беседу.

— Крайняя командировка в Луанду, слышал такой город? Знаешь в какой стране находится

— А то. Ангола, вестимо — ответил Тёма, слегка задрав нос.

— Верно. Ты смотри хорошо вас в школе учат.

— Там же война, вроде закончилась? — спросил я, хорошо зная историю нашего присутствия на африканском континенте.

— Да нет, там надолго. Не закончилась идет.

— А вы воевали? — спросил Паша.

— Ну как воевал, наше дело летать… — он явно желал поменять тему. Давайте, выдвигаться время идет, тут такой смерч со снегом может еще раз налететь. До лагеря нужно добраться засветло.

— Вот так вот, Слав, с таким человеком в одной пещере пережидаешь непогоду и не знаешь, кто он.

«Это точно. Ни хрена вы про Анатолия не знаете», — подумалось мне. Мы собрали свои вещи, взгромоздили свои рюкзаки на спины и выдвинулись в обратный путь.

— Как там люди живут? Они же империалистов выгнали? С кем воюют? — не унимался Слава, засыпая «одессита» вопросами.

— Живут пока херово, если руку на сердце положить. Нищета одна. По первой смотришь, издали вроде хорошие дома, машины. А чуть вглубь — караул, туши свет. Живут с в глинянках вместе с коровами, там же и рожают и жрут.

— Ну это у них только свобода пришла от поработителей-колонизаторов. Вот победят в войне, сразу социализм построят. Заживут.

Анатолий ничего не ответил.

— А с кем они воюют? — поинтересовался я

— Да, там черт ногу сломит и с кем только не воюют и с местными бандитами, считай у них как гражданская война, и с ЮАР, и с Заиром.

— Ну вы точно, разведчик, дядя Толя. А что вам в Анголе больше всего запомнилось?

Мой заход про Анголу возымел эффект. Анатолий, или как его там немного напрягся.

Сделать он мне ничего не сделает, но шариками в голове ворочать будет. Пусть напрягается. Для контрразведчика и следователя я слишком молод. Он обязательно будет пробивать меня по своим каналам. Пусть. Я ему еще сюрпризы приготовлю.

— Запомнился мне в Анголе один пацан. Лютая история.

*

Он начал рассказывать, что по прибытию в Луанду они с экипажем имели недельный отпуск. Причина — неисправность, запчастей нет. Только ждать следующего борта с материка.

Делать особо нечего, день отсыпался, пить он не пил, жили на плавбазе ПМТО скукота. А тут медики наши, с которыми он сдружился за последние дни говорят: «не хочешь проветриться? Мы к местным на диспансеризацию едем. Заодно и увидишь, как тут люди живут, чтобы ценить Родину». Была среди них Зиночка, Софи Лорен отдыхает. Что же не поехать-то.

Сказано-сделано,получили пропуска увольнительную разрешения от командования. Загрузились в два микроавтобуса и под прикрытием БТРа поехали в ближайшую деревню.

Только выехали из города добрались до первой деревни в пяти километрах от столицы, как местные военные тормозят.

Не пускают. ЧП у них. Банда подростков напала на деревню, перекосила кучу народа.

Просят подождать пока трупы уберут. Пока суть да дело ангольский сержант рассказывает, что одного удалось задержать.

На дороге, что-то типа бетонного ГАИшного поста только побольше и более обустроенного для обороны.

Ангольский сержант курит наши сигареты, пьет наш алкоголь. Кто-то предложил ему глотнуть из фляги спирта — у медиков с этим делом полный ажур.

Сержанта развезло, он подобрел, улыбается предлагает показать задержанного.

А среди советских ходили разговоры, об ангольских беспризорниках, подростках которые воюют так, что не каждый взрослый солдат ангольской армии имеет такую выучку и подготовку.

Медиков таким не проймешь, а «дядя» Толя с переводчиком Бузиным, в звании капитана пошли.

Интересно посмотреть на такого. Они двинулись за сержантом, который через каждый шаг останавливался и, прижимая палец к губам, шепотом произносил фразу — «Очень опасный!» меняя ее периодически на другую — «дьявол во плоти!».

«Сегодня он убил по меньшей мере четверых. Они косили всех без разбора, там все возрасты. Женщины, дети, старики. Мужчины тоже» добавил сержант немного подумав.

Проходя мимо заржавленной металлической двери, сержант внезапно остановился и принялся доставать что-то из нагрудного кармана ключ.

Спиртяга сыграл свою роль, сержант напрягался, раскачивался, чуть ли не приседал пока не извлек небольшой ключик, чтобы открыть маленький почтовый замок, висящий на петлях покосившейся старой двери.

Через некоторое время стало понятно, что это и есть помещение, где содержат обещанного к показу преступника.

Войдя вслед за ангольским сержантом внутрь, они увидели мальчишку, сидящего на земляном полу, возрастом от семи до десяти лет, в разорванной футболки без обуви.

Он щурился от поступающего света и пытался прикрыться ладонью.

После яркого солнца на улице в помещении было темно, Анатолий с капитаном начали оглядываться, ища глазами настоящего преступника.

Представлялось, что тот самый, «очень опасный» сидит в подвале, прикованный наглухо к стене.

Достав фонарик, они посветили в углы рядом с пацаном, и никого не обнаружив, почти синхронно повернулись к сержанту, задав одновременно ему один и тот же вопрос:

«А где преступник?».

Сначала сержант не понял и переспросил, о том, что они имеют ввиду?

Услышав вопрос повторно, ангольский вояка выпучил глаза, поднял брови от осознания глупости белых, и надув щеки от важности щеки ответил:

«Да вот же! Он прямо перед вами!».

Белые недотепы продолжали шарить фонариками по просторной камере. Увидев это, сержант раздосадовано покачал головой, недовольно пробормотал себе под нос фразу о том, что белые из СССР считаются умными и образованными людьми.

Он отодвинул ничего не понимающих гостей, заставив их расступиться, вошел в центр камеры.

Подойдя к пацану, сержант резко дернул его за плечо и рывком поднял на ноги.

При этом ребенок не застонал, а скорее зарычал, осознавая свое бессилие.

Сержант крепко держал его за тонкое предплечье. Не в силах вырваться и сбежать, пацан волком смотрел то на сержанта, то на нас.

Он протер свои затекшие, остававшиеся продолжительное время без света, глаза.

Его руки и лицо были покрыты царапинами и ссадинами. По небольшим проплешинам на волосяном покрове на голове было похоже,что он где-то подхватил лишай.

Он был невысокого роста, щуплый, с мелкими жесткими кудряшками на черепе.

Поймав наши взгляды пьяный сержант сообщил, что пацан отстрелял полный магазин от калаша, потом бросился наутек, сквозь густые заросли. Результат попытки побега, собственно и наблюдался.

Обувь на ногах отсутствовала, пальцы ног заканчивались длинными и скрюченными ногтями.

Ступни и пятки были потрескавшимися от постоянного пребывания в ангольской пыли и кровоточили в местах трещин.

Широкие, не по размеру, снятые с кого-то штаны были подвязаны белой хлопчатобумажной бечевкой. Видимо, парень не умел завязывать бантиком, поэтому «ремень» был завязан на узел.

Вонючая, не стиранная месяцами футболка с американской надписью «baseball», была разорвана в том месте, где должен был находиться нагрудный карман, а один из рукавов отсутствовал на ней вовсе.

Но это все затмевало выражение его глаз.

Они были не по детски огромные, черные по всей глазнице и самое главное нагло сверлящие нас насквозь.

В них было страшно смотреть даже нам, взрослым мужикам, многое повидавшим в жизни. э

Нельзя было утверждать, что это были глаза ребенка, так же как и то, что они соответствовали возрасту маленького пленника.

Эти очи так же не казались глазами рано повзрослевшего ребенка, хлебавшего горе озерами и морями.

Нет, такого ощущения эти глаза не создавали.

Они были вне времени и вне пространства. Это были не людские глаза. В них отсутствовало понимание добра и зла как такового.

Что-то завораживающее, полное самоуверенности и наглости в этих недетских глазах не давали забыть их еще долгое время.

В них играла смерть и от того они выражали какое-то несомненное преимущество над теми, кто в них смотрел. Брррыыы,

Так чувствует человек, когда видит зрачок врага наставившего на него ствол и фокусирующего цель сквозь прицел Автомата Калашникова.

Ангольский военный спросил, хотят ли советские офицеры задать арестованному вопросы. Сержант сообщил, что задержка пролиться еще как минимум два часа. Те переглянулись и сообщили, что, пожалуй, они не против.

Пацан как-то гордо посмотрел на сержанта и незваных гостей и с независимым видом двинулся к выходу. Дойдя до двери он смачно плюнул в сторону гостей, но промазал.

Дядя Толя с капитаном Бузиным на мгновение окаменели от увиденного, от поведения пацана и от общей атмосферы.

Чего не скажешь о сержанте, который сначала лихо дал подзатыльник, а потом пнул пальцами мальчишку в спину, подталкивая к выходу.

Пацан остался доволен произведенным на советских гостей эффектом. Видимо, он уяснил по лицам, что шокировал тех, кто пришли посмотреть на «неведому зверушку».

Он совершенно четко осознавал, что в отличии от сержанта эти люди пришли без враждебных намерений.

Препроводив пацана в центральную часть блок-поста, сержант организовал стулья и подготовил свободный стол, предварительно протерев его рукавом своей форменной полицейской куртки.

Переводчик Бузин, будучи многодетным отцом сжалился над пацаном и сходил в микроавтобус за едой.

Он вернулся буквально через минуту с пакетом молока и сухим пайком.

Анатолий и Бузин не знали как надо вести себя с арестованным несовершеннолетним беспризорником?

Никто из них никогда не испытывал «удовольствия» от такого рода общения.

Переговорив между собой по-русски, они оба поняли что интуитивно понимают друг друга. Офицеры пришли к заключению, что постараются помочь мальчишке и отвергли попытку разговора с ним с позиции власти и силы.

Они оба отходили от шока. Не верилось в девятилетнего «опасного преступника»

Дядя Толя и в детстве всякое видел, все-таки не совсем ягненок, да и служба на протяжении семнадцати среди прожженных циников сделала свое дело.

А вот переводчик Бузин — это отдельная история.

В свои сорок восемь, капитан был до корней волос интеллигентом, что даже в экстремальных ситуациях не позволяло ему использовать мат.

Он не мог представить, что перед ним сидит малолетний убийца, не испытывающий никаких эмоций по поводу своих жертв. Тем более, что он сам был отцом четверых детей, младшие из которым были примерно того же возраста, что и пацан сидящий перед нами.

Пацан жадно набросился на еду.

Мы молча сидели напротив стоящего юнца, думая каждый о своем. Я думал о том, что война в Африке особенно жестока и идет совсем не по правилам.

Её конца в ближайшей перспективе не видать. Погибнут родители, войну продолжат дети.

И не потому что дети будут мстить, а потому что они еще не понимают, что такое жестокость, привыкают действовать без тормозов.

В Анголе они к убийству и смерти относятся так же спокойно, как, например, к съеденному банану к чему-то простому и понятному.

Поэтому эти малолетки и отличались особой жестокостью, добивая раненых жертв, выстреливая длинную очередь в голову, вместо одного выстрела.

Или сжигали жителей в их соломенных лачугах, предварительно подперев выход бамбуком.

Когда он поел, то он облизал языком весь стол — обычное дело, и потребовал сигарету.

Офицеры хотели отказать, но пацан настоял объявив, что не будет ничего рассказывать, если его требования не будут выполнены.

В конце концов ему дали закурить, он нагло откинулся на спинку стула и по-деловому сообщил, что готов рассказывать свою историю, что вражеские солдаты могут задавать ему свои вопросы.

Он не отличал армейские знаки различия и для него все военные были солдатами.

Капитан Бузин растерялся и спросил правда ли что пацан сегодня убил четверых жителей деревни. Тот глубоко затянулся сигаретный дымом, выставил вперед пятерню и гордо заявил, что убил не четверых а пятерых.

Он не смог объяснить за что он лишил жизни тих людей, на вопрос пожал плечами и сообщил, что они всегда так делают, когда командир из отряда отдает приказ вступить в деревню и покарать предателей, забрать их добро и сжечь их жилища.

На улице послышался шум нескольких подъехавших автомобилей. Кто-то из вновь прибывших военных очень громко и эмоционально спорил с ангольцами, стоящими на посту. К ним подключились наши.

Дядя Толя встал, проверил оконные проемы, и убедившись, что пацан не сможет сбежать.

Выходя на улицу попросил прощения у капитан Бузина и пообещал сразу же вернуться, как поймет что за шум и скандал на улице.

Он только вышел за порог блог-поста, как услышал, что внутри раздался выстрел.

Глава 7

Выходя на улицу, попросил прощения у капитан Бузина и пообещал сразу же вернуться, как поймет что за шум и скандал на улице.

Он только вышел за порог блог-поста, как услышал, что внутри раздался выстрел.

Сержант и «дядя» Толя кинулись обратно в помещение блок-поста.

Вернувшись в тоже мгновение, «одессит» увидел, растерянное лицо капитана и сидящего в углу мальчишку, который обнимал свои колени и злобно смотрел на вошедших

Запах пороха и дым еще не успели раствориться в воздухе. А с потолка сыпались пыль и ошметки. Бузин держал в руках пистолет.

Оба были целы и невредимы.

— Вот сучонок, — возмущался военный переводчик, — только я на секунду отвернулся, этот гаденыш, как бы невзначай, случайно скинул пачку сигарет со стола, так он юрк к кобуре выхватил.

Пацан всё рассчитал. Никто не пострадал по только по счастливой случайности. Он сбросил пачку сигарет, лежавшую на столе так, чтобы Бузин наклонился в сторону и подставил бок с кобурой.

Пока капитан отвернулся, арестованный подскочил и вытащил пистолет из кобуры, но не успел воспользоваться. Бузин всё-таки сообразил и спешно накрыл ладонь мальчики с зажатым в ней пистолетом своей рукой.

Завязалась борьба, к которой у пацана, конечно, не было никаких шансов.

И всё же он сумел сдвинуть предохранитель и попробовал направить ствол в капитана.

Сержант не раздумывая и не церемонясь подошел к пацану и громко ругаясь на португальском, отвесил тому две тяжелые звонкие пощечины.

Пришлось оттаскивать, чтобы сержант не забил ребенка.

Весь внешний вид Бузина, показывал, что он крайне ошеломлен, даже шокирован тем фактом, что пацан просто хотел убить его и сбежать. Несмотря на всю сердобольность и участие к нему со стороны капитана. Хладнокровно. Без зазрения совести.

Они попросили сержанта оставить пацана, потому что хотели продолжили разговор.

Пацан был удивлен, что его не наказали и снова усадили за стол. Вначале он еще больше наглел, хорохорился, требовал еще сигарет и спиртного, но после пары новых оплеух и угроз сгноить его в выгребной яме со стороны сержанта, умерил свой гонор и стал рассказывать.

Родился он в деревне недалеко от Лубанго — провинциального города, в многодетной семье.

Школу посещал только до третьего класса. Мать работала в поле и заниматься детьми не могла, а отец постоянно бездельничал, и даже не знал ходят ли его дети учиться или нет.

Жили бедно — глиняная лачуга с крышей из листьев. Мать уходила в поле в четыре утра, отец же спал до обеда иногда вставал раньше.

Когда он не пил, то сидел перед жилищем и разглядывал всех проходящих мимо, общался с такими же молодыми безработными соседскими мужчинами, что и он сам.

Курил и прохаживался перед домом, здоровался со всеми проходящими мимо и был одет почему то в парадную белую рубашку и черные выходные штаны.

Пацан постоянно испытывал чувство голода. В деревню периодически наезжали боевики из УНИТА это была, антиправительственная антикоммунистическая партия имеющая под своим началом примерно шестьдесят тысяч штыков.

Часто многодетные семьи отдавали своих сыновей в детском возрасте боевикам за нерегулярное снабжение едой.

Самих мальчишек готовили в специальных лагерях в качестве солдат-диверсантов. Среди его сверстников это считалось очень престижным, человека с автоматом все боялись и уважали. А пацан с оружием, часто пугал даже взрослых солдат.

Другой причиной по которой мальчишки стремились попасть в боевые отряды было то, что люди в военной форме могли брать из жилищ всё, что им хотелось.

Никто из местного населения и не думал возражать. Солдаты УНИТА могли убить просто так, за недовольный взгляд или неразумный жест. А получить пулю за сопротивление или возражения — проще простого.

Выходило, что в глазах мальчишек быть солдатом тоже самое, что и стать полубогом, облеченным неограниченной властью.

Кроме того. Можно было спокойно разобраться со своими прежними обидчиками или заставить их не только ползать на коленях и просить прощения, но и отдавать вещи. На тот момент пацан мечтал о футбольном мяче и страшно завидовал его владельцу. Так же как и другие пацаны. Получалось, что многие сверстники были готовы убивать за обладание футбольным мячом.

Правда, пацаны из деревни, которых унитовцы уводили в джунгли, практически никогда не возвращались. Но люди часто поговаривали, что они сражаются с врагами в других провинциях и городах.

Дети-солдаты — немыслимый боевой ресурс для советских военных советников, были распространенным явлением на черном континенте.

Как-то раз в деревню из джунглей пришли люди в военной форме. Они пристрелили кого-то на входе в деревню за то, им недостаточны быстро уступили дорогу.

Жизнь простого крестьянина ценилась не очень дорого. Люди УНИТА ходили по лачугам и отбирали себе детей-солдатов и понравившиеся вещи.

Командир отряда заглянул в хижину к пацану. Они и так бедствовали, но военный приказал отдать дешевую глиняную посуду. Тогда отец взмолился и попросил не забирать ничего у них из дома.

Командир молча показал пальцем на пацана и отец не проронив ни единого слова подтолкнул сына в сторону военных.

На него и других «новобранцев» взвалили баулы с награбленным добром и почти бегом погнали в джунгли. Бежать было трудно, но тех кто останавливался и сбивался с темпа хлестали плетью.

Им дали три коротких передышки, немного воды, которой не хватило на всех. Наконец, через четыре часа гонки они добрались до лагеря УНИТА.

Пацан думал, что это будет селение, обычное, с мирными жителями, коих в джунглях Анголы тысячи.

В таких селениях обычно жили крестьяне. Их дома стояли вдоль центральной дороги, а на самом видном месте располагалось здание церкви с католическим крестом.

В лагере же месте ничего такого не было. Хижин было мало, в основном шалаши, которые располагались хаотично, соединенные между собой еле заметными тропами. Среди них выделялось одно жилище, чуть больше других по размеру, а над входом висело мачете.

Сразу после ужина вновь прибывших повели к тому самому глиняному дому, перед которым сидел, самый старший. На вид ему было не больше двадцати пяти лет.

Хмуро оглядев новых «курсантов» с ног до головы, старший объявил, что с этого момента они являемся членами «боевого отряда освободителей УНИТА».

У Анголы много друзей, но еще больше врагов, которые вторглись и хотели навести свои порядка, как это раньше делали португальцы.

Задача солдата УНИТА защищать Анголу от вражеских агентов и предателей и убивать их всеми возможными способами.

Сам себя и своих солдат старший называл «настоящими» борцами за свободу своей страны Анголы и ее независимость.

Парень ничего не понял, слушая его пламенную речь. Он даже не знал, что существуют другие страны, которые окружают Анголу. Отец, которого пацан, вс же считал всезанющим никогда не говорил об этом. Также он никогда про это не слышал от друзей или их родни.

Информация про страны друзья и страны враги была шокирующим откровением. Так же как и информация о том все враги стараются поработить Анголу.

На следующее утро из них начали готовить «настоящих» солдат. У них появился наставник-инструктор Мгабэ, парень лет пятнадцати-шестнадцати.

День начинался с долгой пробежки по джунглям. Из новоприбывших сформировали отряд. Они бежали строго в колонне то петляя, то прыгая и пригибаясь.

Потом резко меняли направление движения на обратное, бежали параллельными тропами. Бегали бесчисленное количество кругов вокруг пальмовой рощи которую только что миновали.

Преодолевали с ходу завалы, из старых пальмовых стволов, то перепрыгивая, то подныривая через них.

Перескакивали через канавы. А после бега очень много ползли.

Они ползли по корням и стволами вывернутых пальм, по скошенной траве, остатки которой, как нож кололи кожу на груди животе

Самым трудным испытанием было ползти по сухим длинным листьям сахарного тростника, которые как лезвия резали лицо локти и колени.

Пацан с неподдельным ужасом рассказывал, как Мгабэ нещадно бил всех «новобранцев» без разбора прикладом автомата в спину и шею.

Удары следовали незамедлительно, если кто-нибудь из отряда осмеливался хоть на сантиметр приподняться, чтобы переползти какой-нибудь булыжник или другое препятствие.

А потом их гнали на поляну-полигон, где вновь прибывших пацанов обучали стрелять.

Прибыв на поляну-полигон, Мгабэ скрывался в чаще на пару минут.

А потом приносил автоматы, патроны и начинал обучать стрельбе.

За два месяца занятий дети-солдаты освоили положения стрельбы лежа, с колена, стоя, перекатываясь по траве.

Мишенями служили обрезанные стволы пальм, имитирующие человеческие фигуры, на которые были прикреплены мешки с песком.

Еще через месяц малолетние «курсанты» успешно стреляли на ходу, передвигаясь то цепью плечом к плечу то углом, прикрывая друг друга.

Они умели стрелять всем отрядом на счет раз-два по очереди, внезапно вскакивая из положения лежа на колено и падая вниз, чтобы тут же вскочил твой сосед и сделал выстрел.

В последовательности, которую устанавливал Мгабэ, все десять членов отряда, стреляли быстро и без перерыва по нескольку кругов.

«Курсантов» научили обращаться с оружием.

Они умели молниеносно перезаряжать автомат, разбирать его, если произошла осечка или утыкание.

Пацан рассказал, маленькие хитрости, которые не знали многие опытные взрослые бойцы. Для того, чтобы оружие не забивалось грязью и не отказывало, они во время перемещений затыкали стволы тонко скрученной лентой из листьев банановой пальмы.

Кроме огнестрельного оружия им давали почувствовать, что такое нож.

Они ежедневно тренировались, нанося глубокие порезы на стволах молоденьких банановых пальм.

Удары наносились на уровне горла взрослого противника.

Кроме ноже их обучили работе с мачете. Очень скоро каждый умел наносить удары с короткого размаха.

Для этого их обучали в зарослях дикого тростника, которые были настолько плотными, что поднять руку для размаха было совершенно невозможно.

Месяцами наработанный угол рассекающего клинка, позволял даже семлетним пацанам перерубать толстые побеги деревьев толщиною с человеческую руку.

За время тренировок они прорубили целую просеку, которую ставили в пример более старшим бойцам «боевого отряда освободителей УНИТА».

Несколько месяцев их обучали подрывному делу. И к концу обучения умели устанавливать мины, растяжки и делать простые бомбы.

Им постоянно говорили о предстоящем экзамене и вот это день настал. Старший потребовал выполнять все команды идеально и пригрозил убить тех, кто по его мнению не справиться.

Самый старший пригласил, ещё какого-то бонзу, полковника из УНИТА, которого все называли «черным дьяволом» за его иссиня-черную кожу и маниакальную жестокость. Тот приехал с назначенный день в лагерь с многочисленной охраной.

Полковник прошелся мимо строя в черных солнцезащитных очках. Молча осмотрев построенных «курсантов» он высокомерным жестом приказал начать экзамен.

В течении часа пацан с бойцами своего отряда лезли вон из кожи, демонстрируя свои навыки во владении оружием, стрельбе, перемещениях.

Полковник скучал, зевал и всячески демонстрировал, что ему не очень интересно происходящее. Оказалось, что его интересовала финальная часть экзамена.

Из зарослей вывели пленных военных из проправительственных войск. По одному на каждого экзаменуемого.

Их выставили в ряд со связанными за спиной руками. Затем велели встать на колени.

Экзаменуемым было приказано убить пленных при помощи разного оружия.

Пацан рассказывал об этой экзекуции настолько обыденно, словно говорил, об убийстве насекомых, а не людей.

Потом начались «боевые» выходы. Их было так много, что пацан не сумел все вспомнить и перечислить. Обычно они нападали на беззащитные деревни, грабили и убивали.

Малолетний диверсант научился считать по пальцам и по трупам после налета на деревню.

Ему не было жалко тех, в кого он стрелял. Почему? Он никогда об этом не думал. Не жалко и всё. Скольких он убил, он не знал. Сначала делал засечки в хижине в лагере, но потом перестал. Надоело.

Сколько таких деревень было позади он тоже не знал?

Ни о каких боях с врагом, с тем, кто вторгся в Анголу речи не шло.

Всего два раза, когда они напали на спящую деревню им дали отпор.

Однажды, прошлой весной, они не заметили армейский патруль проправительственных войск и отряд вступил в перестрелку, потеряв пятерых убитыми.

Там были еще раненные, но что с ними стало он не знал

И вот сегодня, они начали расстреливать всех крестьян, которые попадались в лачугах, но не ожидали встретить проправительственный БТР и солдат в деревне, на которую напали.

Старшего убили сразу, выстрелом с БТРа, еще многих почти сразу после начала боя. Они растерялись когда поняли, что ими никто не командует.

Пацан выбросил свой автомат и пытался свалить и прикинуться спасающимся мальчиком из деревни, но его опознал раненый глава семейства, которого этот малолетний отморозок не сумел застрелить с первого раза.

О чем он очень жалел. Всю его семью смог, а отца нет. Это про них он говорил и показывал пятерню.

После его рассказа переводчик и видавший виды «дядя» Толя молчали минут десять, не в состоянии произнести ни слова.

Потом, сержант, присутствующий при рассказе, молча забрал и снова запер мальчишку в камере.

Он видимо начал трезветь и уже пожалел, что дал возможность посторонним людям провести беседу с арестованным.

Он все продолжал произносить, что преступник «очень опасный». Но теперь совершенно другой интонацией.

«Одессит» с капитаном Бузиным пришли к выводу, что сержант собирался устроить самосуд и расправиться над малолетним исчадием ада.

Но им пришлось выезжать. Он оставили пацана сержанту и ничего не могли предпринять. Медиков уже ждали, тем более в деревне оказались раненые, которым требовалась срочная медицинская помощь.

Рассказ произвел на моих спутников: Тему, Пашу и Славу не меньшее впечатление, чем на самого Анатолия и его коллегу, там в Африке.

— Обалдеть. Нет я понимаю, что у нас тоже после революции были беспризорники, могли и полоснуть ножичком. Но чтобы такое…. Уму непостижимо, — прокомментировал услышанное Тёма.

— Да уж. Действительно, самое запоминающееся воспоминание из Анголы, — продолжил Паша, идя рядом с Анатолием

— В детдом наверно отвезли, — предположил Слава, — куда же его еще? Он же ребенок.

Все ожидали ответа и, остановившись, вопросительно смотрели на рассказчика этой жуткой истории.

— Я его ребенком не считаю. Он кто угодно, только не ребенок. Хотя и жаль мне его, — ответил «одессит», — не дай Бог в таком месте родиться. Лучше у нас.

— Интересно, что с ним потом стало? — спросил Тёма.

— Не знаю, мы как советские офицеры посчитали правильным составить рапорт начальству. Я потом связывался с Бузиным, он рассказал, что вроде этого пацана пытались разыскать, чтобы взять его на поруки в часть или перевоспитание в Союз. Но так и не нашли. Кто-то сказал, что он все же сумел сбежать после нашего отъезда, другие рассказали, что его отдали на суд жителям деревни, в которой они бесчинствовали в тот день.

— И что они с ним бы сделали? — Паша был впечатлен рассказом.

— Думаю, что ничего хорошего, — Анатолий по прежнему не смотрел никому в глаза.

Мы снова пошли по дороге. До выхода из ущелья оставалось совсем немного, мне даже показалось, что я уловил носом дым от сигнального костра.

Я был единственным из нашей группы, кто молча выслушал весь рассказ и не задал ни единого вопроса. И хоть, в прошлой жизни я не служил в Анголе, я точно знал, что в этой истории всё правда. От первого до последнего слова.

Глава 8

Я был единственным из нашей группы, кто молча выслушал весь рассказ и не задал ни единого вопроса.

И хоть, в прошлой жизни я не служил в Анголе, я точно знал, что в этой истории всё правда. От первого до последнего слова.

Надо же, как судьба может причудливо связывать и развязывать судьбы.

Я лично знал в той, прошлой жизни Александра Николаевича Бузина, выпускника ВИИЯ, Военного Института Иностранных Языков и слышал эту историю во второй раз.

Теперь уже от лица другого свидетеля. Она потрясала своей прямотой и очевидной жестокостью даже меня подготовленного.

В восьмидесятых эта история многим представлялась чудовищной. Такие дети в Африке появились сразу, как только начались войны за независимость, а позже гражданские войны.

Вооруженные группировки рассматривали детей-солдат, как расходный материал, содержание которого очень дешево обходится.

Главарей таких банд или отрядов привлекала простота автоматического оружия, с которым дети могут легко обращаться.

Относительно высокая готовность детей сражаться за неденежные идеи, такие как пацанская честь, престиж среди сверстников и сверстниц, месть, большая психологическая гибкость и податливость делали их очень удобным оружием.

Стремление быть частью чего-то большего, чего-то наделенного правом сильного делало таких бедолаг абсолютно лояльным военному руководству и стирало любые сомнение в аморальности убийств и грабежей.

Бузин рассказывал умопомрачительные истории про Анголу и африканские войны.

Я подумал, что возможно знакомство с переводчиком, поможет мне наладить особые отношения с «одесситом».

Пока я раздумывал раскрывать ли свое знакомство с другим членом истории про ангольского пацана. Но решил немного подождать и продолжить наблюдать за ним.

Как я и предполагал он оказался «непростым» человеком. Было бы неплохо перетянуть его на свою сторону. Но я пока не знал, какие причины заставили его работать на мафию.

Он уже продемонстрировал свое присутствие, обозначил себя и то, что я под наблюдением у «одесских». Нейтрализовывать его глупо. Во-первых, могут пострадать невинные туристы, в во-вторых чего я этим добьюсь.

Мафия думает, что давит на меня, а я наоборот чувствую себя комфортно в его компании. Где-то в глубине души, я чувствовал, что он свой, армейский.

И в критической ситуации, я нашел бы нужные слова и, даже быть может вспомнил бы какие-то имена.

На это я особо не рассчитывал, зверь в человеческом обличии может пренебречь общностью. Но лев никогда не нападает на других представителей своего вида просто так.

Он может драться добиваясь самки, положения в иерархии или территории. По части территории я для «дяди» Толи скорее был больше «свой», чем одесские мафиози. Просто он об этом еще не знает.

Конечно, никакой не штурман дальней разведывательной авиации. Но сейчас это было не важно. Я намеревался из соглядатая сделать его если не другом, то хорошим приятелем.

По дороге мы нашли оставленные рюкзаки Славы и Паша. Они решили, что им будет проще идти без них.

Еще минут через двадцать мы вышли из каньона. Уже темнело. Вдалеке на опушке был виден сигнальный костер, возле которого суетились человеческие фигурки.

Они нас пока не видели, потому что мы были скрыты за тенью скал на узком выходе из ущелья.

Зато я сумел разглядеть фигуру Маши, Элен и Зои, рядом с ними находились еще четверо.

Я вскинул бинокль и увидел, что девчонкам с костром помогают два Сереги. Мои спутники за исключением «дяди» Толи, прошли вперед метров на пятнадцать.

Неужели они не пошли и не нашли следующую точку маршрута, турбазу со спасателями. Ведь два Сереги должны

Возможно, они уже вернулись? Так быстро вряд ли.

— Ну-ка можно мне взглянуть? — протянул руку к биноклю «одессит».

Я снял с шеи ремешок на котором висела оптика и протянул ему бинокль.

Он тоже высматривал кого-то у костра на опушке. Потом перевел взор на лагерь первой тургруппы, находящийся в глубине леса.

Осматривая всю округу, он очень тихо, так чтобы его не услышали остальные спросил:

— Так кого ты видел в тумане?

Я повернулся и уставился на него.

— Ну это точно был не волк.

— Не волк говоришь?

— По крайней мере если волк, то не четвероногий.

Мой собеседник ничего не ответил.

Я немного помолчал обдумывая стоит ли ему сейчас, говорить про Бузова. Возможно, что лучше возможности не представиться.

— Вам наш общий знакомый привет передавал.

— Какой общий знакомый?

Было видно, что он ожидал услышать про кого-нибудь из ментов, мафии или даже из комитетчиков. Но мой ответ его явно сбил с толку. Даже выбил из равновесия.

— Александр Николаевич.

Анатолий отставил бинокль, нахмурил брови и все так же не глядя в мою сторону вернул мне его.

— Александр Николаевич? Что-то не припомню…

— Ну вы только про него рассказали. Бузин Александр Николаевич, — это был чистый экспромт, но я знал, что я делал. Если я ничего не путаю, то «одессит» обязан капитану Бузину жизнью.

— Да? — в его интонации смешались удивление и недоверие. Он лихорадочно вспоминал, называл ли он его по имени отчеству во время своего повествования об ангольском малолетнем убийце, — ну спасибо за привет. И откуда ты его знаешь?

— Ну вы же, Анатолий Ефремович, не рассказывайте мне откуда знаете Боруха. Многие знания умножают скорби.

— Пойдем, — он указал в сторону остановившихся, — Потому что все дни его — скорби, и его труды — беспокойство.

— Ого круто. Вы цитируете Библию сходу?

— Скажи мне, Максим, кто ты? Когда люди, попросившие присмотреть за тобой, сказали, что ты, практически, в одиночку разворошил и завалил всё предприятие Солдатенко, то я не поверил. Хотя понял, что ты непростой перец по тому, как четко ты раздавал команды на переправе и организовал связку в метель.

— Вы были где-то рядом? Случайно вообщем вышло.

— Таких случайностей не бывает. Это либо дар от природы, либо тебя готовили. Слишком ты молод, для таких дел. Так кто же ты?

— Я простой спасатель из ОВСОД, любой из наших ребят на моем месте поступил также.

— Э, нет. Не любой.Что ты хочешь? Ты же не просто так привет передавал?

— Что хочу?

Я с интересом посмотрел в его сторону. Нормальный мужик, вижу,что он простой надежный как Т-34.

— Две вещи. Во-первых, найти склад. Мне подставлять себя и близких совсем не охота. Целью был Солдатенко, а не его бизнес. И то, я бы прошел мимо и не стал бы ввязываться с ним в конфликт, но у него личная неприязнь ко мне, которая вылилась через край. Друзей и коллег моих забрызгала. Короче он сам напросился, сам получил. Надеюсь, что пока я его ищу, мы с вами, Анатолий Ефремович, по одну сторону речки.

Он внимательно слушал, когда возникла пауза спросил:

— А вторая? Вторая вещь, которую ты хочешь

— Хочу, чтобы вы выполнили одну мою маленькую просьбу.

— Какую?

— Этого пока сказать не могу. Но вы не подумайте, она вполне посильная для вас. Никакого криминала.

— Я-то думал, что я охотник — ты добыча, а выходит ты тоже охотник. Я много чем обязан Саше Бузину это правда. Я постараюсь тебе помочь, как охотник охотнику, но ничего не обещаю. Не от меня всё зависит.

Он поправил лямку на ружье.

— Ну и на этом спасибо. Мне вашего слова достаточно. Места эти хорошо знаете?

Он не производил впечатление бесстрастного наемного убийцы. Вообще, меня немного смутило его присутствие в эти года в этом мире.

Мне казалось, что они появились позже уже во времена перестройки в конце восьмидесятых.

Но они все, как правило, производили впечатление порядочных людей. Многие пришли в этот «бизнес» из органов или армии.

Мой вопрос не остался без ответа.

— Знаю не плохо. А что?

Я понимал, что он знает эти места, как свои пять пальцев. Возможно он действительно работал в лесничестве. А может и нет. Он мог досконально изучить местность, потому что был охотником или любителем гор.

— В лесочке стоянка надежная? Если снова начнется ураган.

— Самое оно. Видно, что бывалый турист выбирал место. Место для ночлега лучше не придумаешь.

Мы догнали наших спутников и направились дальше к опушке леса, где была разбита наша палатка.

— Молодые люди, здесь наши дороги расходятся, я вынужден с вами попрощаться.

Не доходя до лагеря «дядя» Толя остановился.

— Анатолий, ну как же так? Может хотя бы чайку с нами попьете? Мы же вон, почти дошли до лагеря, — спросил Тёма

— Нет, ребята, у меня свои дела, — он бросил быстрый взгляд в сторону нашего сигнального костра, — а у вас свои. Я и так отстал из-за непогоды от своего графика.

— Тогда спасибо, можно сказать, что вы нам со Славой жизнь спасли, — Паша протянул руку для рукопожатия.

— Я тоже благодарен, Анатолий. Мы ваши должники, куда вам хорошего коньяка прислать?

— Нет, нет. Перестаньте, просто вместе переждали непогоду. Вы мне ничего не должны, ребята. Те, кто меня знают, хорошо понимают, что быть моим должником, не самое приятное занятие.

Стало понятно, что эти слова преимущественно были сказаны для меня. Мы поочередно пожали руки.

— Увидимся, Анатолий Ефремович, спасибо за помощь.

Я попрощался с ним последним. Я начал привыкать к его внешнему виду, привычке не смотреть в сторону собеседника и даже его говору.

Мы свернули в сторону лагеря а он пошел дальше по тропе.

Когда мы доковыляли до опушки с костром, Маша и Элен завидев нас, рванули со всех ног к нам на встречу. Маша прыгнула мне на шею с такой скоростью, что едва не сбила меня с ног.

Сказывались усталость и нервное напряжение. Последние двести метров после расставания с «одесситом» дались мне особенно тяжело.

Ноги дрожали и каждый шаг давался с огромным усилием, я посмотрел на Тёму и увидел, что он находиться примерно в том же состоянии. Надо отдать ему должное, он ни разу не спасовал.

Он прочитал мои мысли и мы рассмеялись вместе, обнимая девчонок.

Слава и Паша чувствовали себя неловко, ведь это из-за них мы пошли обратно в каньон.

— Ребята пойдем к нам в палатку, там поляна накрыта, мы давно вас ждем. — обратилась Маша к вновь прибывшим.

— Не спасибо, нам надо со своими вещами разобраться.

К нам подошли два Сереги и еще два незнакомых парня. Это были горные спасатели из Турбазы. Боёк и Рыба встретили их по пути.

Ваня и Саня спускались к ним навстречу, уже зная, что две группы попали в лютую метель в каньоне.

Мы все перезнакомились, не обошлось без общих знакомых, горные спасатели хорошо знали нашего руководителя ОСВОД — Николая Ивановича.

— Ребята, пойдемте, мы вас ждали. Перекусите и пойдете разбираться со своими вещами, там Володя колдует с кулинарией — подключилась к просьбам Зоя.

Спасенные Паша и Слава, еще поотнекивались для приличия, а потом согласились. Мы вошли в палатку и разместились внутри.

— Где Лева?

— Да, вот прячется где-то. Стыдно ему.

— Это вы о ком? — встревоженно спросил один из горных спасателей.

— Да, все нормально, Вань, — ответила умиротворяюще Зоя, — это наш руководитель группы. Он натворил делов, теперь стыдно ему. Вот и прячется, тут некоторые обещали ему морду набить.

— Каких делов натворил? — Ваня и Саня синхронно сложили руки на груди.

— Зою и Женю оставил на маршруте одних, вот парни, — Тёма разъяснял ситуацию ребятам с Турбазы, тоже пошли искать отставших не потому что он поиски организовал, а потому что у них совесть есть. А Лёвочка за свою расчудесную задницу испугалася, драпанул так, что только пятки сверкали.

— А когда, вы его в последний раз видели? — Ваня нахмурил брови и многозначительно посмотрел на Саню.

Они явно что-то знали и скрывали от нас.

— Ну вот сначала ребята ушли, — Маша показала на нашу мужскую четверку, а потом и он вышел из палатки. Тут девушка дважды заходила из первой группы, спрашивала о нем. Не могли его нигде найти. А что?

Ваня не торопился делиться информацией.

— А ещё кто-нибудь исчез?

— Мужики, так не пойдет, — вмешался я, — если хотите помощи то расскажите по нормальному, что происходит.

Ваня с Саней переглянулись, Саня кивнул головой в знак согласия.

— Да вот. У нас тут люди стали пропадать.

— Как пропадать? — Элен опустила руки с полотенце, — Что это значит?

— За последнюю неделю в двух группах до вас пропало по одному человеку, — хмуро сказала Ваня.

— Вы, давайте, ужинайте отдыхайте, а мы пройдемся по палаткам по лагерю и выясним, на месте ли ваш Лёва, — Саня засобирался на выход, одевая свою теплую куртку.

— Кстати, вы вроде впятером возвращались, или я что-то путаю? — Ваня тоже начал натягивать на себя одежду

— Нет, ничего не путаешь. Все верно, нас было пятеро. но мы не успели рассказать про свои приключения и то, как мы залезли в пещеру.

Горные спасатели замерли в ожидании.

— Вообщем, нас нашел во время метели и спас Анатолий, я только так и не понял, кто он. То ли лесник, то ли с охотхозяйства.

Саня и Ваня переглянулись.

— Какой Анатолий?

— Вас нашел, дядя Толя? — Маша улыбнулась, — он и меня спас. Я же с утра потерялась. Я вам рассказывала, Вань. Помните?

Ваня утвердительно покачал головой.

— Его попросили волка найти и застрелить, — она посмотрела в мои смеющиеся глаза, скорчила рожицу, — или как там это у вас называется. Отстрелить?

— Странно это как-то. А где он? — спросил один из горных спасателей.

— Ушел, мы с ним разошлись. Сказал, что у него свои дела, ответил Слава, — он конечно немного странноватый тип, служил за границей, бывший военный. Он он нас спас, это факт. Если хотите — сберег! Правда, в каком мы состоянии вернулись бы и вернулись ли неизвестно.

Тёма мельком взглянул на меня, но я жестом показал, что не стоит раскрывать на кого работает «одессит» и по какой причине он оказался рядом с нами.

— Почему странноватый? — Саня с Ваней пытались сложить мозаику из обрывков информации.

— Ну не могу объяснить. Надо с ним пообщаться, чтобы понять, что не так.

— И меня спас, нашел, успокоил, дождался пока ребята пришли. Я вам так скажу, если бы он был маньяк какой-нибудь, я бы уже с вами тут не сидела и не болтала.

Маша и Слава по очереди рассказали обстоятельства в которых «дядя» Толя оказал им помощь.

— Ладно, ужинайте, мы сходим поищем вашего Лёву.

Горные спасатели вышли. Мы присели ужинать, я понял, что с утра ничего не ел, а сил потратил за троих.

— Ребят, — обратилась к нам Элен, — вы что-то темните, вы недоговариваете, скажи, Маш? Они сами странные, да?

— Да!

— Тёма, я же тебя знаю. Не забывай, я журналист расследователь.

— А я дочь прокурора города! Давайте, колитесь, в чём дело!

— О-о-о, прокурор города! Дочь!— в один голос протянули в шутку все наши гости, — это серьезно.

— Да нам нечего скрывать. Просто, оказалось, что этот мужик который утром нашел Машу, а потом Пашу и Славу, служил военным летчиком, много где летал, — Тёма решил развеять возникшее недоверие, — дорога длинная, чтобы снять напряжение, то есть чтобы нам стало легче, мужик рассказывал всякие истории.

— Да девчонки, он такого повидал, мама не горюй! Про детей солдат в Анголе рассказывал. Ужас. Бррррр, — Слава обнял себя за плечи и поежился.

Разговор перешел в нужное русло. Я чувствовал, что мои глаза слипаются от усталости, а сил сопротивляться этому чувству нет.

— Мальчики ложитесь, спать. Мы по очереди с Зоей и Элен поспали, только Володя не не спал, как вы. Сначала у костра сигнального чудеса творил, потом здесь назначил себя дежурным и с Зоей все готовил, — сказала Маша, — мы тут всё сами уберем.

— Нет. Так не пойдет, — возразил я, — вместе пришли, вместе уберем и отбой объявим.

Хотя я безумно устал, я не мог позволить себе сиюминутную слабость. Девчонки, два Сереги и Владимир тоже очень устали. Пока это был один из самых сложных дней в моей «новой» жизни.

На чистой силе воли, или, как принято говорить — на автопилоте, мы помогли девушкам навести порядок с посудой и едой.

Зоя с Володей, попрощались и ушли ночевать к своим. Между нами возникла новая дружеская связь. Мы договорились увидеться завтра.

К тому времени вернулись Ваня и Саня. Лёва нашелся, он действительно прятался от всех в одной из палаток.

Так как мы все очень устали, было решено устроить поздний подъем в восемь. По плану подъем должен был быть в пять утра.

Саня и Ваня разбили свою палатку вместе с нашей.Они планировали сопроводить обе наши группы наверх, на Турбазу, во избежание новых сложностей и потерь.

Мы улеглись в спальники, положив девушек в середину. Сереги по краям я с Тёмой вторым номером. Маша изъявила желание лечь рядом со мной. Каждый расположился в своем спальнике.

Засыпая я услышал ее шепот:

— Что там не так с этим Анатолием? Я же видела, как ты с Тёмой переглядывались.

— Завтра расскажу, спи. Спокойной ночи.

Я уже начал проваливаться в сон, когда палатка заколебалась, входная пола отогнулась. И в проеме показалась чья-то голова.

Голос, скорее всего принадлежащий моему ровеснику, негромко обратился к нам:

— Прошу прощения, можно я войду к вам?

Наша группа зашуршала и зашевелилась. Я поднял голову и посмотрел на входящего.

Боёк вылез из спальника, включил фонарик, висящий в палатке под потолком и выполняющий роль импровизированной люстры.

На пороге я увидел совершенно незнакомого молодого парня лет двадцати-двадцати трех.

Конец фрагмента