Меня зовут господин Мацумото! том 4

Глава 1

Неспешно потягивая чай в одном из бесчисленных уличных ресторанчиков недалеко от площади Сенаду, я наслаждался тёплым, солнечным днём. Любовался прекрасным видом, слушал разговоры беззаботно отдыхающих людей, преимущественно туристов. Вдыхал непривычный запах свободы, в котором чего только не намешано. Ощущал иллюзию размеренной, ничем не примечательной жизни.

Даже будучи таким же туристом, как большинство клиентов этого ресторанчика, я всё же существенно от них отличался, поскольку прятался за своим фирменным костюмом, непроницаемой улыбкой и равнодушным взглядом прожжённого офисного воротничка, уставшего бороться с миром. Предпочитающего больше не тратить впустую силы на бесполезную борьбу желаемого с действительным, а стряхивать на него пепел с сигареты. По крайней мере, я производил именно такое впечатление. Поскольку данная маска удавалась мне лучше всего, она и была выбрана, как самая надёжная.

Благодаря ей могло показаться, что я не турист, а один из бесчисленных, неприметных работников ближайшего офиса, пришедший сюда покурить и выпить пару чашек чая, перед возвращением на уже опостылевшую работу. Тут многие так делали. Не под окнами же своего офиса стоять, на виду у всех, подобно заключённому на прогулке. Ещё и ходить по кругу с сигаретой в зубах, сцепив руки за спиной с угрюмым выражением лица. А уж если раз за разом повторять лозунг наёмного работника: «Наши цепи невидимы — наши гири тяжелы», так вообще лучшего фона для фотографирующихся туристов не придумать. Нет, мы смешиваемся с толпой совсем по-другому, растворяясь в ней, будто сахар в горячем кофе без остатка.

От размышлений на тему того, могу ли я уже считать себя ослом или ещё нет, отвлёк короткий писк старенького, кнопочного телефона. Мельком взглянув на его экран, едва заметно улыбнулся, сохраняя спокойствие. Сейчас меня никто трогать не станет. Понимая это, я не видел смысла дёргаться из-за каждого громкого звука и нервно оглядываться по сторонам. Когда они посчитают нужным, тогда и подойдут. Суета и шум могут спугнуть пока ещё мелкую, осторожную, костлявую рыбку, годную только на корм кошкам. Пускай я не заядлый рыболов, как отец, но принципы успешной рыбалки выучил хорошо.

Этот телефон я специально приобрёл на местном блошином рынке. Чем аппарат проще, тем сложнее с ним что-то сделать и безопаснее работать, а то развелось хакеров, порнушку на электронных носителях уже опасно хранить. Или же постоянно ловишь себя на мысли, кто ещё имеет доступ к его камере, микрофону, всевозможным суперполезным функциям, вроде геолокации, кошелька или навигатора. Кроме того, из-за предубеждения, что всё новое — лучше старого, глупцы начинают тебя недооценивать, а умные люди опасаться.

В этом ресторанчике я сидел не просто так, а ждал связного триады, с которым вышел на связь, следуя инструкции Мэйли. Причём сидел не один. Двух подозрительных типов я уже давно срисовал, и теперь не обращал на них внимания. Кто поверит, что двое серьёзных, взрослых мужчин придут сюда в обеденное время, чтобы просто выпить по паре чашек чая, без закуски. Да ещё будут сидеть, по большей части, молча, искоса посматривая на других посетителей. Хоть бы ради приличия изобразили оживлённый разговор на отвлечённую тему. Я вначале думал, что это подсадные утки, предназначенные для отвлечения внимания, но нет, самые что ни на есть настоящие, крякающие по свистку. Один из них только что отправил кому-то небольшое сообщение, не вызвавшее никакого интереса у его коллеги. Он даже не улыбнулся.

Через пару минут за мой столик присел неприметный, сухощавый китаец среднего роста, одетый в летние штаны и бежевую футболку-поло.

— Вы, мистер Мацумото? — осведомился мужчина на хорошем английском, разглядывая меня с небольшим интересом.

— Да. Мистер Чен? — вежливо уточнил на чистом китайском, с кантонским диалектом.

— Я правильно понимаю, что вы хотите внести залог за Мэйли Ченг?

Хотя он и удивился моему произношению, но постарался не подать вида.

— Залог вы можете сами вносить за кого пожелаете. Это не моё дело. Я приехал купить жизнь и свободу мисс Мэйли, — предпочёл использовать более точную формулировку. — Если вы тот человек, который может мне в этом помочь, значит, вы сели за тот столик. Если нет, прошу меня извинить, но вам уже пора, — невозмутимо ответил, не испытывая ни капли страха.

Его сейчас никак нельзя показывать. Это, как купание с акулами. Как только начнёте бояться, вас тут же съедят. Инстинкт хищника возьмёт над ними верх. Я должен продемонстрировать абсолютную уверенность в своей правоте и безопасности, иначе мои сомнения послужат причиной их беспокойства. Кроме того, нужно соблюсти тонкий баланс между деловой вежливостью и бесцеремонностью. Слишком сильно манерничать с ними тоже не стоит, воспримут за слабость. Словом, в таких переговорах много нюансов.

— Допустим, могу, — он не стал отвечать однозначно. — Но достаточно ли у вас для этого денег?

Это довольно коварный вопрос. Отвечать на него бездумно не менее опасно, чем не отвечать вовсе.

— Скажем так, указанная в объявлении о продаже данного товара сумма меня вполне устраивает.

— А если я скажу, что она уже устарела? К сожалению, не так давно ценник немного подрос. Инфляция, непредвиденные расходы, ну, вы же понимаете? — с деланным сожалением сообщил мистер Чен.

Для наглядности развёл руками, показывая, что он него это не зависит. Таковы обстоятельства.

— Жаль, — равнодушно ответил, сделав небольшой глоток чая. — Тогда вам придётся подождать другого покупателя. Инфляция, знаете ли — это глобальное зло, а не персональное. Оно бьёт по карману всех недальновидных предпринимателей, — отказался вступать в предложенный мне торг.

С учётом того, что очереди на голову Мэйли у них нет и не предвидится, в игру, под названием — повышение ставок, я играть не намерен, о чём сразу и предупредил. Даже если триада для вида заупрямится, начнёт угрожать, давить на жалость, сочувствие, всё равно ведь согласится на первоначальные условия. Альтернативы им нет. Кто же откажется заработать хоть что-то сверх полученного, ничего на этом не теряя? Для этого они слишком сильно любят деньги, чтобы просто так от них отказываться.

— И вам её ничуть не жаль? — удивился китаец, оправдав мои ожидания.

— Мистер Чен, если мне захочется кого-нибудь пожалеть, я пойду в хоспис. Сюда я приехал совершить сделку. Эта женщина мне нужна, что и так очевидно, но не настолько сильно, как вы думаете. Не получится с мисс Мэйли, найду на её место кого-нибудь другого. Просто этот вариант позволит мне сэкономить больше времени. Только и всего, — улыбнулся холодной, расчётливой улыбкой прожжённого дельца.

— Зачем она вам? — его взгляд на секунду стал «колючим», испытывающим.

— Затем же, зачем и вам, — спокойно выдержал его взгляд. — Чтобы получить определённую выгоду, став объектом предстоящей сделки. Какой именно, простите, не ваше дело. Я же не спрашиваю, как именно зарабатывает деньги ваша организация, а также, как мисс Мэйли к вам попала. У всех свои тайны, мистер Чен. Я не лезу в ваши, соблюдая этикет, принятый в этой сфере деятельности, но и не готов приоткрывать свои. Без равноценной замены, разумеется. Всё имеет свою цену.

Китаец минуту помолчал, разглядывая меня с задумчивым видом, пытаясь понять кто же я такой. То, что не влюблённый в девицу юноша, готовый ради неё на всё, он уже выяснил. Поэтому часть развилок дальнейшего разговора он отсёк за ненадобностью.

— Хорошо. Допустим, мы согласимся пойти вам на уступку, вернув цену к прежней, но что нам это даст?

— Деньги, мистер Чен. Самые обычные, чистые деньги. Только прошу, не нужно задавать глупых вопросов вроде, зачем они нам, откуда они у вас? Не будем принижать умственные достоинства друг друга.

— Вы удивительно спокойны, учитывая ситуацию и то, с кем сейчас разговариваете. Не раскроете секрет, почему? Мне просто любопытно, — он попытался зайти с другой стороны, прощупывая собеседника.

— В этом нет ничего странного. Есть определённые дела, которые организации наподобие вашей, — я специально избегал вешать ярлыки, — должны вести честно. Не только потому, что это банально выгодно, но и потому, что это своего рода страховка. Никто не сядет за стол переговоров со лжецами, безумцами и бешеными псами. Дацюань, при всей своей неоднозначной славе, не является ни одним из вышеперечисленного.

Дацюань — так назвалась триада, с представителем которой я сейчас вёл переговоры. Мой ответ собеседнику понравился, но он всё ещё не был достаточен.

— Похвально, что вы это понимаете. Надеюсь, как и то, что это правило работает в обе стороны. Впрочем, меня сейчас больше интересует другое. Кто же вы, мистер Мацумото? — назвал меня китаец на западный манер.

В Макао я прилетел открыто, по своему паспорту. Незачем усложнять простые схемы, внося в них дополнительные причины поломок. Понятное дело, что триада захочет навести обо мне справки, в процессе чего столкнётся с тем же, с чем и все остальные любознательные господа. С ещё большей кучей вопросов. Скрывать кто я — слишком опасно. Они достаточно легко могут выяснить мою настоящую личность, подключив связи в полиции, что грозит появлением огромной массы самых разных проблем. Пока же я абсолютно чист перед законом и предельно подозрителен перед представителями теневой стороны. О моём участии в провале команды Мэйли Дацюань уже должна была всё выяснить, решив, что это и послужило причиной приезда в Китай странного господина Мацумото. Чем меньше в моей истории нестыковок, тем лучше на данном этапе переговоров.

— Скромный офисный сотрудник крупной компании, — сообщил ему с многозначительной улыбкой, не спеша раскрывать подробности.

Делая это очевидным. Намекая, что мы оба умные люди и прекрасно понимаем, невежливо задавать такие опасные вопросы. Да, на ответах можно настоять, но нельзя гарантировать их правдивость. Тут нужно либо принимать ответ, либо отменять переговоры.

— Такой же, как и я? — иронично усмехнулся китаец. — Верю. Нам, в сущности, всё равно зачем японцам понадобилась эта с**а. Всю ценную информацию мы от неё уже получили. Осталось устранить наши сомнения в вашей платёжеспособности и можете её забирать.

Переговорщик указал на то, что у меня с собой не было даже крохотной, дорожной сумки, цепляющейся к ремню.

— Так и я не вижу за вашей спиной товар.

Я опять не стал называть Мэйли по имени, чтобы они не подумали, будто я испытываю к ней привязанность или имею личную заинтересованность в освобождении этой женщины, иначе опять начнутся пляски вокруг новых условий сделки. Вынув из внутреннего кармана бумажку с номером счёта и названием банка, положил её на стол перед китайцем.

— Сюда уже переведена вся требуемая вами сумма. Можете убедиться. Доступ к ней получите после того, как сделка будет завершена. Во избежание недоразумений, сообщаю, пароля от счёта я не знаю. Зато знаю человека, который знает другого человека, тоже находящегося в Японии, у которого где-то записаны требуемые цифры.

— У вас серьёзный подход к делу. Примите моё уважение, — с некоторым разочарованием похвалил переговорщик, изначально надеявшийся обвести японского дурака вокруг китайских, городских ворот пайлоу. — Я передам старшим. Как они решат, так и будет, — заявил о завершении этой встречи.

— Буду ждать их решения. Я в Макао задержусь до конца недели. Если за это время ничего не изменится, значит, не судьба.

— Вы ставите нам условие? — его голос приобрёл опасную остроту.

Мужчина, напрягшись, остался сидеть, хотя уже собирался вставать, чтобы уйти первым.

— Нет. И не собирался, — ответил прежним, невозмутимым тоном. — Я заранее ставлю уважаемых людей в известность о том, что не располагаю большим количеством свободного времени. Увы, не всё в этом мире нам подвластно. У меня много дел на родине. Я не могу жертвовать чем-то важным, ради незначительного. К тому же, деньги не должны долго лежать без дела. Если им не найдётся применения здесь, значит, они уйдут туда, где будут нужнее. Причём без моего участия. Напоминаю, я могу распоряжаться этой суммой не более одной недели. Как бизнесмены бизнесмена, они должны меня понять, развёл руками, повторив его недавний жест.

Подстраховался, укрепив выбранный образ, в котором предстал перед представителем триады. Уловив схожесть жестов и полный разворот ситуации, он едва заметно поморщился, признавая потерю инициативы. Это было неприятно, но и вызывало у него невольное уважение к собеседнику. Как минимум, меня признали достойным переговорщиком, что уже хорошо. Если кто-то думает, что с китайцами легко вести дела, что они мягкие, вежливые и уступчивые, значит, он никогда с ними не сталкивался.

— Вы довольно смелый, учитывая, что за вашей спиной никого нет. Храбрость это или глупость, покажет время, — сделал завуалированное предупреждение вновь расслабившийся мистер Чен.

— То, что вы никого не видите вокруг, вовсе не значит, что там никого нет. Я далеко не единственный турист из Японии, посетивший этот замечательный город, — возразил, ответив равным «уколом».

Пусть не опасаются того, что видят, а боятся того, о чём не знают. Старая народная мудрость.

— И где все эти люди? — он насмешливо обвёл рукой ресторанчик, вынуждая раскрыть больше информации.

— Там, где им положено, — посмотрел на него с лёгким укором, показывая, что его уловка слишком явная и детская. — То, что вы их не видите, говорит о трёх вещах. Либо ваши помощники недостаточно внимательно смотрят, — взглядом показал на столик с наблюдателями, вызвав очередной всплеск недовольства господина Чена, направленного на них, — либо мои помощники хорошо прячутся, либо… — замолчал, добиваясь вопроса, которого он не мог не задать.

— Либо… — он охотно мне подыграл.

— Либо я лгу, — улыбнулся так, что становилось очевидно, будто это шутка. — Если появится какая-то определённость в вопросе завершения сделки, звоните. Мой номер у вас есть. Благодарю за беседу, — вежливо кивнул, прощаясь, завершив на этом разговор.

Встав, положил на стол деньги, рассчитавшись за чай с закусками. После этого невозмутимо покинул кафе. Никуда не торопясь, не пытаясь скрыться от наблюдения, которое продолжал на себе ощущать, вернулся в гостиничный номер. Чем меньше я его покидаю, тем лучше. Причём номер я снял в дешёвой гостинице, больше похожей на типовое общежитие для рабочих, недалеко от порта, где обычно останавливаются сельские жители, мигранты и туристы, экономящие на всём. Мой выбор был не случаен. Как и ряд обычных, на первый взгляд, покупок.

Дальше события могли развиваться по разным сценариям. Не знаю кому взбрела в голову столь гениальная идея, но меня действительно попытались обокрасть в надежде найти бумажку с кодом, что значительно упростило бы их задачу обогащения. Вдруг я действительно солгал, причём сразу во всём. Кроме того, почему бы не припугнуть меня, сделав более уступчивым на переговорах? В крайнем случае, хотя бы прояснить вопрос с прикрытием. Если его нет, задать несколько вопросов в другой обстановке, с пристрастием. Если есть, сделать вид, будто Дацюань никакого отношения к нападению не имеет. Списать всё на обычных бандитов, пообещав их найти и наказать. Имей я рекомендацию уважаемого в их кругах человека или воспользуйся услугами проверенного посредника, данную проверку мог бы избежать, однако я представлял сам себя, да ещё и выглядел слишком уж непонятно, словно диковинный, незнакомый фрукт.

Учитывая, что я ввязался в это дело без спроса, фактически сбежав из собственного дома, то с командой поддержки всё обстояло не столь уж и однозначно. Кто бы меня отпустил на эту авантюру? Только если пенсионный фонд. Поэтому, чтобы дедушка не переживал, я оставил ему записку.

‘Уехал на неделю по личному делу. Куда — не скажу. Зачем — не скажу. Это секрет. Не волнуйся. Как вернусь, всё объясню. Дедушка, ещё я перевёл с карточки большую сумму на отдельный счёт. Подтверди, пожалуйста, этот перевод. Хочу кое-что купить. Если не получится, через неделю можешь забрать эти деньги. Помни, твой внук — человек чести. Это послужило причиной моего внезапного отъезда, и это же послужит гарантией моего неизбежного возвращения. Не скучай. С моей стажировкой в Теннояма сам решай, что делать. У меня слишком большие планы на жизнь, чтобы они уместились в её тесные стены.

Мелкий сорванец — Синдзи.

p.s. Если не отращу яйца больше, чем у тануки, то мне нечего делать там, куда ты меня тянешь. В том числе и поэтому я отправился в эту поездку. Фудзивара, кто угодно, но не трусы, не подлецы и не идиоты. Я знаю, что делаю. Ты был бы против, поэтому остался в неведении. Извини. Тебе нельзя волноваться. Поскольку будущее нашего рода за молодёжью, то доверься ей, а я доверю любимому дедушке обеспечивать наш тыл.

p.p.s. Моей маме ничего не говори.’

*

— Как он? — осторожно поинтересовался Сибата у личного секретаря господина Фудзивара Такеру, который только что с обеспокоенным лицом покинул его кабинет.

— Зол. Очень зол, — пожилой мужчина огорчённо покачал головой. — Грозится снести голову с плеч.

— Кому? — испугался Сибата, ослабив воротник, внезапно начавший ему жать.

— Всем. Поэтому умные уже попрятались, а глупые слишком везучи, чтобы попасться ему сейчас на глаза. Остались только мы.

— А он… — взглядом показал на дверь.

— Господин осматривает свою коллекцию антиквариата. Говорит, это его успокаивает. Меня, почему-то, такое поведение Такеры-сама больше нервирует, — признался мужчина, вытерев носовым платком испарину. — Такое впечатление, будто он выбирает, что бы сломать или сжечь.

Заметив странное выражение лица собеседника, секретарь с грустной улыбкой его успокоил.

— Я уже заменил самые ценные образцы на копии. Что? Разумеется, он об этом знает. Сложно не догадаться, когда стол тринадцатого века, который Такера-сама уже дважды разбивал и один раз сжёг, всё ещё стоит на своём месте. Боюсь, в этот раз господин одним столом не ограничится. Придумает для него нечто похуже. После потери сына Такера-сама очень боится потерять внука, чьё письмо ну никак не способствует обретению душевного покоя.

— Понимаю, — сочувственно вздохнул Сибата, бросив быстрый, опасливый взгляд на кабинет. — Согласен, Фудзивара-сан поступил очень опрометчиво. С одной стороны, радует, что у него есть решимость, амбиции, собственные убеждения, жажда независимости, для наследника это хорошие качества, с другой, вызывает беспокойство. Он всё же наследник, а не глава, — выдвинул единственную претензию.

Сибата не считал произошедшее чем-то ужасным, а тем более непоправимым, но не мог же он сказать об этом открыто. Хороший подчинённый должен начальника во всём поддерживать, а не возражать ему. На взгляд помощника слабохарактерный, послушный юноша, опасающийся принимать самостоятельные решения, принёс бы их клану намного больше вреда, чем пользы. Ну, уехал молодой господин, и что с того? Письмо дедушке он оставил. Необходимые распоряжения на время своего отсутствия в «Мацумото и партнёры», а также «Солнечный ястреб», отправил. О деньгах позаботился. Тайну своего происхождения сохранил. Действовал явно продуманно. Более того, Синдзи-сан уже не раз доказывал, что прекрасно умеет заботиться как о своём благополучии, так и о безопасности. Он хорошо тренирован, здоров, имеет высокие показатели интеллекта. К тому же если потребуется, может в любой момент позвонить и запросить помощь. Так что ситуация хоть и неприятная, но вовсе не опасная. Молодой господин уж точно не пропадёт, что внушает уважение и вызывает гордость за будущее служение ему.

Нужно сказать спасибо госпоже Мацумото за то, что это не им приходилось заботиться о столь энергичном ребёнке, чьи выходки могли создать гораздо больше проблем. Или ещё хуже, иметь дело с необщительным, не имеющим друзей подростком, сомневающимся в ценности собственной жизни. Считающим себя отвергнутым отцом. Никому не нужным, каким был Икари Синдзи из произведения, на которое юный господин недавно устраивал перфо́рманс перед Цукудой Юдзу.

— Для меня были какие-нибудь указания? Что по поводу стажировки молодого Фудзивара-сан в Теннояма? — поинтересовался Сибата, назначенный ответственным за данное направление.

— Да. Устрой так, чтобы отсутствие Мацумото-сан выглядело его временным переводом на отдалённую ферму. По официальной версии, отправкой в срочную командировку для проведения финансовой проверки, а по неофициальной, якобы, это было сделано в качестве наказания и предупреждения. После жалоб управляющего Рётте данная мера будет выглядеть вполне ожидаемым и логичным шагом. К тому же она позволит унять шумиху, что поднялась после того сюжета. Сейчас к молодому господину приковано слишком много ненужного внимания, что мешает работать финансовому отделу Теннояма. Журналисты прохода не дают его сотрудникам. Это выглядит не очень хорошо, будто стажёр стал важнее их, по причинам не связанным с рабочими обязанностями. А чтобы всё казалось правдоподобнее, лишим Мацумото-сан премии и заблокируем корпоративный телефонный номер и карту. Вроде бы, личный он пока не успел раздать коллегам.

Имелась в виду не та карта, что подарил ему дед, а кредитная карта сотрудника, для совершения покупок в служебных целях.

— Хорошо. Я позабочусь об этом, — со всей ответственностью заверил секретаря Сибата, даже не представляя, как сделать так, чтобы это ни у кого не вызвало подозрений.

— А я подумаю, что делать с тремя пригласительными от семей Мива, Итидзё и Токугава. Будто бы этого мало, ещё и госпожа Микадо добивается встречи с Мацумото-сан, — огорчённо вздохнул секретарь, испытывая те же чувства.

*

В то же самое время хмурая госпожа Такэути Амамия в пятый раз переписывала письмо к Мацумото Синдзи, с предложением оплатить его переезд во Францию или Англию, а также многолетнюю учёбу в лучших вузах этих стран. Главное, чтобы он не затягивал со сборами. Сколько раз мать Киоко ни пыталась выставить тон письма доброжелательным и сочувствующим, каждый раз тот получался то оскорбительным, то чрезмерно надменным, то откровенно приказным, что повышало шанс отказа.

— Вот же незадача. И откуда только на мою голову свалился этот юнец? Разве не мог он родиться на пятьдесят лет раньше или позже? — недовольно ворчала Амамия. — Может, его с кем-нибудь познакомить? С кем-нибудь из Окинавы. Или с архипелага Яэяма, — вспомнила название самой дальней группы островов, расположенной рядом с Тайванем.

*

Пока одни люди строили планы, а другие придумывали истории, я собирался для начала пережить эту ночь в ожидании потенциальных источников информации, способных как облегчить, так и затруднить мою жизнь.

С чувством ностальгии вернулся в хорошо знакомую среду обитания скрытного Мацумото, в которой надеяться мог только на себя. Вспомнил те спокойные, как ни странно, времена, когда сохранял постоянную бдительность в ожидании подвоха. Когда был особенно подозрителен и недоверчив. Поэтому сегодня я спал одетым, в коридоре, у двери, создав в кровати видимость лежащего в ней человека. Если кто-то заглянет в моё окно, хоть с соседней крыши, хоть с помощью дрона, то именно его он и увидит. Может даже выстрелить, я не против.

Кроме того, магнитный замок, запирающий дверь, был отсоединён от сети, но не от питания. Для этого каждый вечер аккуратно откручивал отвёрткой его верхнюю панель и отсоединял нужный контакт. Кроме того, дав волю своим параноидальным идеям, будто играя в шпионов, получая от этого удовольствие, дополнительно натянул обычную нитку на уровне головы, прикрепив её к стенам на скотч. Если кто-то в спешке попытается войти в мой номер, оказавшись недостаточно внимательным, то вынужден будет остановиться и демаскировать себя, не получив серьезных повреждений. Разве что, обзаведясь характерной отметиной на носу, по которой его всегда можно опознать. Приём достаточно простой, даже примитивный, но удивительно действенный. Ну и для отвлечения внимания от неё, а также создания дополнительных препятствий, поставил ведро с водой в метре от двери, по центру коридора. Любой, кто зайдёт в номер, первым делом посмотрит на него и задумается, а зачем оно нужно?

Когда ночью за входной дверью послышалась непонятная возня, и её ручка начала дёргаться, я мгновенно открыл глаза, автоматически переходя в боевой режим. Неужели все приготовления оказались не зря? Не паникуя, бесшумно встал с надувного матраса. Поднял его и перенёс поближе к двери. Используя матрас в качестве фальшь-перегородки, спрятался за ним. Там же взял приставленную к стене здоровенную, стальную сковороду с длинной ручкой. Она мне понадобится не для того, чтобы лихо отбивать пули, как в теннисе. Мы же не в манге живём. Сковородка поможет отвлечь на себя внимание вооружённого противника, а также, в самом крайнем случае послужит бронепластиной. Человеческое зрение устроено довольно хитрым образом. Оно рефлекторно цепляется за движущиеся, потенциально опасные объекты, фокусируясь только на них, теряя всё остальное из вида. В текущей ситуации выигрыш даже в одну секунду, особенно при замешательстве противника, может оказаться решающим. Всё должно закончиться очень быстро.

Даже если просто кого-нибудь огреть сковородкой по голове или конечностям, мало ему тоже не покажется. Да и потом проще будет доказать соблюдение границ самообороны и отсутствие злого умысла, если ловушка имеет двойное дно. Может, я себе яичницу решил ночью пожарить, поэтому и взялся за этот предмет. Это же не наказуемо. В качестве дополнительной меры предосторожности подал условленный сигнал. Нажал на телефоне кнопку быстрого набора номера, сбросив звонок после пятого гудка.

Ожидаемо не сладив с замком, неизвестные, понимая, что второго шанса им может и не подвернуться, решили идти до конца. Поскольку они пришли подготовленными, хлипкая дверь была взломана предусмотрительно взятым ломиком. Опасаясь, что шум мог разбудить постояльца, троица налётчиков рванула вперёд. Дверь они собирались за собой прикрыть, повесив на неё табличку: «Номер закрыт на техническое обслуживание из-за поломки», да вот что-то им помешало. Точнее, кто-то.

«Ну что же, как говорит Jerry, welcome Tom», — за секунду до этого подумал со зловещей, хищной улыбкой, освобождая от оков своего внутреннего демона с метрономом и калькулятором.

Глава 2

Первый налётчик, ударившись лицом о непрочно закреплённую нитку, порвал её. Не поняв, что это было, он вскрикнул от боли и неожиданности. Схватившись за пострадавший нос, китаец тут же остановился, мешаясь пройти сообщникам, пугая их своей реакцией. Запаниковав, поскольку всё с самого начала пошло не по плану, один из них спешно попытался обойти его справа, а другой слева. Пропустив дальнего от меня, выскочив из засады, я приложил ближайшего противника сковородой по лбу, сразу вырубая парня. Послышался отчётливый, глухой стук. Затем обратным движением, не зря же потел на теннисном корте, отрабатывая удар, с полуоборота врезал налётчику, обернувшемуся на шум. Он как раз остановился у ведра, о которое чуть не споткнулся.

Вовремя среагировав на смазанное движение сбоку, я молниеносно ударил по руке третьего преступника, понадеявшегося на собственные кулаки. Послышался очередной, характерный стук колотушкой по гонгу. Что можно сказать, глядя на его выпученные глаза и сильно скривившееся лицо? Это действительно очень больно! Он на своём примере осознал, в чём разница между ударом кулака по неподвижной боксёрской груше и встречным ударом по железной пластине неприкрытыми костяшками пальцев.

Не отвлекаясь на неуместную сейчас жалость, врезал ему коленом в пах. Осталось только оглушить согнувшегося мужика ударом тяжёлого, тупого предмета по голове, что я и сделал. Как рекомендовал усатый таксист, бил аккуратно, но сильно, чтобы клиент случайно не отправился на поля вечной охоты, собака такая. Ну, а как ещё назвать человека, мешающего по ночам людям спать? А то повадились вламываться без приглашения, двери портить. Ухватив за ноги наполовину вывалившегося в коридор грабителя, вырубленного первым, быстро втянул его внутрь. Наверное, со стороны это выглядело несколько зловеще, как в фильмах ужасов.

Осторожно выглянув в коридор, застал тот момент, когда в угловой номер у лестницы, в открытую дверью точно также втянулись чью-то безвольно волочащиеся по полу ноги. Как раз там, где было удобнее всего разместить кого-то на подстраховке, о чём подумали не только бандиты. Улыбнувшись, тихо прикрыл свою дверь, не став её блокировать. Всё произошло очень быстро, не потревожив других постояльцев гостиницы. Четыре удара сковороды и короткий болезненный вскрик не в счёт. В таких делах устраивать затяжные разборки самое глупое, что только можно придумать. Это только в кино никто не слышит ни выстрелов, ни шума драки по соседству. В обычном случае, достаточно маленькому ребёнку немного попрыгать, чтобы снизу уже постучали.

Услышав стон очнувшегося под ногами китайца, я сильно удивился. Однако, толстая у него лобовая кость, да и мозгов немного. Схватив за волосы, подтянул к ведру и макнул в воду, приводя в чувство, заодно заглушая звуки. Мужик бестолково задёргался, не соображая, что происходит. Подняв, перевернул его. Уперев подобранный с пола пистолет в переносицу, «любезно» принесённый налётчиками, заставил замереть и сфокусировать взгляд на одной точке. В дело вступила «волшебная» сила убеждения.

— Ни звука, — попросил пугающе мягким, успокаивающим голосом.

Через несколько секунд в мой номер вошел японец средних лет, подтянутый, серьёзный, в тёмных брюках и зелёной рубашке, не застёгнутой на верхние пуговицы. Быстро оглядевшись, он молча прикрыл за собой дверь, после чего деловито принялся связывать оглушённых налётчиков, используя для этого одноразовые сантехнические стяжки. Удобная вещь, простая, как полоска пластика с замком на конце. Будучи не совсем идиотом, перед отъездом я взял с собой трёх наёмников, забрав их, как ни странно, из компании «Солнечный ястреб».

Многие удивятся, узнав, какое количество не самых везучих людей идёт работать простыми грузчиками, водителями, экспедиторами, кладовщиками, имея довольно специфический опыт и профессию. Кто-то после военной службы, кто-то после тюрьмы, а кто-то из-за банальной бедности или усталости от идиотизма на прошлом месте опасной работы. Причин может быть много. Достаточно чувства того, что занимаешься не своим любимым делом, не с теми людьми, с которыми тебе приятно видится. К тому же, куда-то же деваются десятки тысяч демобилизованных солдат, офицеров, сокращённых сотрудников бесчисленных служб безопасности, полицейских, спасателей, или даже членов частных военных компаний. Поскольку все они к тому моменту ещё не достигали старости и немощности, то чаще всего в поисках заработка уходили в народное хозяйство. Кто-то там даже искал смысл жизни, лишившись прежних ориентиров.

По моей просьбе, перебрав тонну личных дел, Судзуки-сан нашла наиболее подходящих кандидатов, а после провела с ними конфиденциальную беседу.

Когда я раздумывал, кого бы с собой взять, то столкнулся с безрадостной мыслью, что в крайних случаях мне не на кого опереться, помимо друзей. У меня нет команды, способной справляться с кризисами, снимать часть нагрузки, ответственности. Уточню, профессиональной, надёжной, заинтересованной в служении только мне, а не кому-то другому. К таким людям, как ни странно, я мог отнести только Судзуки, Бандо, Цукуду и Фукуду. Для всех остальных моё мнение не являлось решающим фактором. Люди деда в первую очередь подчинялись только ему, а уже потом, с его позволения, мне. То есть, в любой момент могли отказать в неотложной просьбе, если он того захочет.

Причём Судзуки-сан, обязанной мне лично, я мог доверять больше всего, считая частью той самой, ещё только формирующейся команды. Нас связывало нечто большее, чем просто денежные отношения. Доверие, планы, общие надежды, в чём-то даже зависимости, интересы и взаимное уважение. К тому же она прошла закалку характера, не сломавшись. Если у меня всё получится, то Мэйли тоже станет членом этой команды, готовая отстаивать мои интересы не за деньги, а за убеждения, пусть даже построенные на благодарности, чувстве долге, корысти, не без того. А уж если ей не чуждо понятие чести, так совсем хорошо.

— Ну что, спортсмен, есть желание пойти на мировой рекорд ныряния без акваланга? Нет? Тогда рассказывай, что ты здесь делаешь и кто тебя прислал?

На что услышал жалобное лепетание про троицу друзей, польстившихся на лёгкую добычу. Объяснения, данные быстрым, заплетающимся от страха языком, что они часто грабят туристов. Сами не местные. Никогда никому ничего плохого не делали, только пугали и чуть-чуть били, для острастки. И, вообще, бес попутал, прости нас Христа ради, во имя Аллаха и Будды, мать больная, брат наркоман, сестра проститутка, зять чиновник, не было другого выбора. Чего он только не намешал в своё дурно пахнущее, неискреннее оправдание. Обыскав, дав для успокоения подзатыльник, велел заткнуться. Связавшись с одним из своих подчинённых, получившего позывной «астроном», с недавних пор «полюбившего» с биноклем сидеть на крыше, выяснил, что за машина сейчас стоит рядом с отелем из тех, которых не было этим вечером.

Несмотря на поздний час, позвонил мистеру Чену, не удивившись тому, что он не спал.

— Мистер Чен, вам ваших людей вернуть в каком виде?

— Каких людей? — собеседник сделал вид, будто не понял о чём идёт речь.

— Понятно. Значит это не ваши бестолковые друзья вломились в мой номер с ломиком, пистолетом и мотком изоленты? Хорошо. Простите за беспокойство. Тогда я вызываю своего знакомого из отдела по борьбе с организованной преступностью и сдаю их ему. Потому что эти обезьяны явно действовали по наводке. Очень уж хочется узнать, чьей. И заодно объявлю в розыск машину, продиктовал номер микроавтобуса.

— Не нужно. Давайте лучше мы их заберём, — поспешил предложить представитель триады, пытаясь сохранить дружелюбно-обеспокоенный тон.

— А что мне за это будет? — добродушно полюбопытствовал, перейдя к торгу.

— Наша благодарность и обещание, что такого безобразия больше не повторится, — он попытался откупиться малым.

— Надеюсь, оно будет в лучшую сторону отличаться от предыдущего, в котором мне гарантировали неприкосновенность? — сыронизировал, напомнив, что я уже это слышал.

— Разумеется, — заверил Чен, натянуто улыбнувшись, вынужденный не заметить тонкой издёвки.

Понимая, что в этот раз они оплошали и попались, а значит, придётся пойти на определённые уступки. Теперь Дацюань — мой должник, и это хорошо, поскольку укрепляет мои позиции переговорщика. Срывать злость на воришках или сдавать их полиции невыгодно. Это ничего мне не принесёт. Поэтому, пожелав «гостям» добрых снов, попросил помощника проводить их до машины, не развязывая рук. Но перед тем, как они ушли, я сделал фальшивый звонок несуществующим снайперам, дав команду — отбой. Теперь подобных визитов можно не опасаться. По крайней мере, на какое-то время.

Жаль, конечно, что они ничего не знали о местоположении Мэйли. Не могли подтвердить или опровергнуть её историю. Ну что же, везение — вещь относительная. Второй ход в партии с Дацюань тоже окончился в ничью. По поводу того, почему китайская мафия не знала о моих наёмниках, тут всё просто. Один присоединился только сейчас, в этой гостинице, заселившись в неё на день раньше. Второй напрямую со мной ещё не контактировал, держа связь только по сети. Третий и вовсе находился далеко, выполняя отдельное задание. Поэтому довольно сложно заметить за твоей спиной того, кого там нет. Это если не принимать разные таблеточки.

Как я и думал, пару дней подумав, посмотрев на ситуацию с разных сторон, китайцы решили не плодить лишних сущностей. Решение о продаже Мэйли было принято. Раз с нас большего не получить, нечего и рисковать. Хотя информацию обо мне ещё можно продать тому, кто сдал им команду шпионов, но этим они подставятся непонятно перед кем. Потеря репутации, в данном случае, не покроет вероятной прибыли. Тем более, пока я Дацюань ничего плохого не сделал и в сферу их интересов не попадал. Впрочем, в ближайшее время это могло измениться, ведь я занимался оружейным бизнесом, о чём они тоже разузнали. Правда, триада так и не смогла выяснить, каким и в каком объёме, что только добавило мне ещё больше зарождающейся репутации серьёзного, опасного человека, живущего двойной жизнью, с которым лучше не связываться.

В назначенном месте меня с моим помощником подобрала машина. Нам завязали глаза и покатав некоторое время по городу, доставили на какие-то склады, огороженные высоким забором. Заехать туда можно было только через пропускной пункт. Дальше нас провели во вполне современное, удобное офисное здание, высотой в три этажа. Обыскав и убедившись, что мы не вооружены, не прячем скрытых устройств, проводили в кабинет, где вместо господина Чена в кресле начальника сидел незнакомый китаец. Он представился мистером Сюанем. Также в кабинете присутствовали двое охранников и грациозная, соблазнительная секретарша. Китаянка, ведя себя довольно раскованно, сразу же принялась строить мне глазки, улыбаться, чуть ли не вешаться на шею. Обольщала, льстила, делала недвусмысленные намёки на готовность к ещё более близкому знакомству, не обращая внимания на своего босса, что наблюдал за этим если не с одобрением, то с попустительством. Томно воркуя, она сделала и подала мне чашку чая, который я не стал пить. Потом принесла своему боссу папку с документами и ответила на его вопросы, не касающиеся нашего визита, показывая себя красивой, опасной и профессиональной ассистенткой, не чуждой духу авантюризма. Параллельно предложила мне свои услуги гида, пообещав показать Макао во всём его великолепии, и не только это. Намёк был более чем прозрачен.

Прежде чем коснуться темы выкупа, господин Сюань принялся прощупывать вопросы возможных поставок нелегального оружия и боеприпасов, как в Китай, так и из Китая. Интересовался, не хочу ли я что-то приобрести в этой чудесной стране, в обход стандартных процедур. Захотел узнать, как обстоят дела в мире со спросом на оружие? Что и где сейчас в цене? Как я отношусь к торговле наркотиками? Всё равно, что одно, что другое одинаково убивает людей. Причём наркотики в этом плане даже эффективнее. А как насчёт торговли людьми? Не интересует? Дацюань, в том числе, занимается и этим направлением.

Несмотря на попытки его милой, игривой кошечки заставить меня расслабиться, отвлечься, быть более расположенным к «дружеской» беседе, я упорно отказывался от сотрудничества, ограничиваясь туманными обещаниями всё обдумать и перезвонить. Намекал на то, что пока им не очень-то и доверяю. Мы ведь даже одну сделку на такую мелкую сумму до сих пор не можем нормально завершить, о чём тогда, вообще, вести речь?

— Хорошо. Справедливое замечание, — с сожалением признал господин Сюань, искусно скрывая своё разочарование. — Приведите эту дрянь.

Получив распоряжение, один из его охранников вышел. Минут через пять вернулся в сопровождении ещё одного мужика и мрачной, подавленной Мэйли Ченг, выглядевшей так, будто она целый месяц бродяжничала по свалкам и спала под мостом. Грязная, похудевшая, растрёпанная, в старой одежде, явно с чужого плеча.

— Смотрите, живая, здоровая. Прямо, как и указано в… объявлении, — рассмеялся господин Сюань.

— Жаль, что нам пришла пора расставаться, — с деланным сожалением сообщила помощница босса, подойдя и ласково, даже заботливо проведя рукой по щеке дёрнувшейся заложницы, посмотревшей на неё взглядом полным ненависти. — Я буду скучать, дорогая. Позвони, как-нибудь, поболтаем.

— Итак, пришла пора платить, — радостно объявил господин Сюань, наблюдавший за этим с понимающей, снисходительной улыбкой.

— Хорошо. Давайте номер вашего счёта, на который нужно перевести деньги, — согласился.

Неужели всё обойдётся без приключений? Пришёл — купил — ушёл — пользуйся, чем не идеальная, рабочая схема? К сожалению, заложница придерживалась другой точки зрения. Будучи в шаге от свободы, глядя в лицо своим злейшим врагам, в голове у неё что-то перемкнуло. Видимо, она слишком уверовала в мою невероятную крутость. Неужели я перестарался?

Глядя в телефон, я не увидел, что ещё сделала помощница босса, но услышал, чем на это ответила Мэйли. От бессилия и унижения она злобно плюнула той в лицо, за что мгновенно схлопотала хлёсткую пощёчину. Как только сексуальная секретарша отошла, довольная произведённым эффектом, понимая, что другой такой возможности отомстить у неё может и не появиться, заложница сделал шаг назад, изображая внезапное ухудшение самочувствия, собираясь упасть в обморок. Стоящий позади охранник, наоборот, сделал шаг вперёд и попытался удержать её на ногах. Получив резкий, сильный удар локтем в солнечное сплетение, а потом ещё и в челюсть, с разворота, бедолага тут же рухнул на пол, как подкошенный. Вот только между первым и вторым ударом Мэйли стремительно сделала ещё одно ловкое движение. Воспользовавшись тем, что у охранника не был застёгнут пиджак, она выхватила из его наплечной кобуры пистолет, благодаря чему удар в челюсть приобрёл дополнительную мощь. Уверенным, отработанным движением приведя оружие в готовность к стрельбе, быстро вскинув руку, шпионка с ходу сделала три последовательных выстрела. Всё произошло очень быстро и неожиданно.

Не знаю насчёт других её талантов, но с оружием эта женщина обращаться умела более чем хорошо. Господин Сюань, с выражением крайнего удивления на лице откинулся в кресле, с пулевым отверстием во лбу. Попадали и стоящие рядом с ним охранники, контролирующие кабинет с другой стороны. Затем Мэйли хладнокровно добила того, кого вырубила первым, также потратив на него всего один выстрел. Посмотрев на напряжённо замершую помощницу босса, удивительным образом сохранившую хладнокровие, что говорит о многом, Мэйли взяла и тупо выпустила пистолет из рук. Словно оскалившись, она решительно направилась к обидчице с нескрываемым желанием лично вырвать ей глотку или сломать шею, а то и всё вместе. Ничего себе у них страсти кипят? Но я-то тут причём⁈ Твою же мать!

Опомнившись, а то стоял с глупым видом, ошеломлённо таращась на происходящее, не вписывающееся в мои планы, не раздумывая бросился к двери, заходя сбоку. Когда в кабинет вбежал встревоженный охранник, оставшийся снаружи, моментально ударил его ребром ладони по горлу, а потом схватив за волосы, со всей силы приложил затылком об угол дверного проёма. Он меня даже не успел заметить. Прежде чем отпустить труп, сам не заметил, как успел его разоружить. Как обычно, оружие будто само липло к моим рукам. Нет, чтобы тянуться к чему-то полезному или хотя бы пошлому.

— План С, — приказал своему помощнику, удивляясь, почему Мэйли и его не пристрелила за компанию.

Каким образом она опознала дружественную цель?

— Ты что творишь…? — обратился к ней.

Далее с моей стороны последовала непереводимая игра слов с использованием местных идиоматических выражений. Ответа не дождался, но оно и понятно. Женщины с какой-то звериной жестокостью, сшибая всё на своём пути, схлестнулись в смертельной схватке, демонстрируя высокий уровень владения конг-фу. Или чего-то другого, не настолько уж я и разбираюсь в теоретической части. До меня им сейчас не было совершенно никакого дела. Хотелось схватиться за голову и грязно ругаться, причём, почему-то, на итальянским языке. Японский для этого недостаточно экспрессивен. Какого дьявола они устроили здесь сцену из дешёвого голливудского боевика? Где: «Спасибо за покупку. Оплата картой? Пакет нужен?» Кто бы знал, каких трудов мне стоило не пристрелить их обеих.

Японский наёмник после начала заварушки заметно оживился, обрадовался, почувствовал себя в своей стихии. Быстро вооружившись, не брезгуя обыскивать трупы, совершенно их не боясь, он покинул кабинет, не задав ни одного вопроса. За него можно не переживать, уж Айдо-сан точно знает, что ему делать.

Бывший военный, затем сотрудник иностранной ЧВК, загремевший по возвращению в Японию в тюрьму, не оценившей его подвигов, после выхода на волю вынужден был работать за крошечную зарплату на никчёмной должности. На предложение Судзуки-сан он согласился сразу, не раздумывая. Бесцельное, рутинное существование в маленькой, съёмной квартирке, мягко говоря, его тяготило. Ну не вписывался такой человек, как он, в мирную жизнь, что тут поделать? В якудзу Айдо-сан подаваться не хотел, а в серьёзную организацию с тюремным прошлым и не самым «чистым» послужным списком его не брали. Поэтому мужчина работал охранником на стоянке, в задачи которого входило только махание световым жезлом, поклоны и с важным видом сидеть в будке на виду у всех. Работой мечты это точно не назовёшь. Что его удерживало в Японии от нового военного похода или переезда в другую страну, я пока не выяснил. Может, он просто устал и пытался исправиться, а то и нашёл себе кого-то, завёл ребёнка. Чужая жизнь — потёмки.

Пока женщины выясняли отношения, я позвонил в сервис для заблудившихся туристов, позволяющих узнать их текущее местоположение. Удобная вещь. Затем полученный адрес я скинул своему второму помощнику, который сейчас на машине кружил по городу. Третьему наёмнику скинул приказ готовиться к нашей эвакуации по плану С. На раздавшиеся из коридора отдалённые, приглушённые дверью выстрелы я никак не отреагировал. Даже не дёрнулся. Вот если бы услышал симфонию Бетховена, тогда да, удивился бы.

Беспокоиться за женщину, которую я сам хотел придушить, не пришлось. Мэйли таки свернула этой змеюке шею, в буквальном смысле. Ещё и плюнула на её труп. Что за привычки?

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — вежливо поинтересовался, направив пистолет точно в лоб тяжело дышащей, растрёпанной китаянке.

Оружие в моих руках ничуть не дрожало, а в глазах отражалось только замёрзшее озеро.

— Я обязана была это сделать. Моё предложение всё ещё в силе. Вытащите нас отсюда, и я вся ваша, — ничуть не раскаиваясь, сообщила Мэйли.

Несмотря на двусмысленность фразы, я понял, что она имела в виду.

— Ты создала мне проблемы, — обвинил, продолжая держать на прицеле, не убирая пальца со спускового крючка.

— Извините, господин Мацумото, — вот теперь она несколько нервно посмотрела на оружие, опасаясь, что этого мне покажется недостаточным.

И вообще, кто его знает, что творится в моей голове. Да я и сам порой этого не понимаю. Опустив оружие, сокрушённо проворчал.

— Хорошо. Больше не буду задавать вопросов. Советую считать это угрозой, а не снисхождением. В следующий раз сразу прострелю колени и локти, оставив доживать жизнь на пособие по инвалидности в доме престарелых. Больше не подводи меня, женщина. Я уже обо всём договорился, а тут такой неприятный сюрприз.

Если не натянуть поводья и не хлестнуть кнутом, то «лошадка» может понести, поверив в свою безнаказанность. С такими людьми, как она, мягкость нужно сочетать со строгостью, иначе к ним лучше не подходить. Чрезмерный уклон в любую сторону может привести к тому, чем закончила помощница господина Сюаня. Кстати, о нём.

Подойдя, я забрал у него бумажку с номером счёта, куда должен был перевести деньги. Вынул из телефона сим-карту. Вырвал из его компьютера жёсткий диск, спрятав в карман. Убедился, что здесь нет камер и я нигде не оставил своих отпечатков.

— Всё, уходим, — приказал дожидающейся меня женщине, напряжённо прислушивающейся к доносившимся снаружи звукам.

— Подожди, нужно забрать Ляо, — всё ещё напряжённо попросила китаянка, глядя на меня со смесью надежды и опасений.

— Кого? — искренне удивился.

— Хакера. Ты должен его помнить. Он тоже здесь, но не в подвале, а в самом здании. Я покажу. Я успела предупредить Ляо, что ты за нами скоро придёшь, — эта хитрая лиса попыталась мною манипулировать.

— Больше так не делай, — спокойно посмотрев ей прямо в глаза, попросил серьёзным тоном. — А то мне может показаться, что избавиться от вас будет выгоднее, чем держать рядом. Не загоняй себя в ещё большие долги. Разве на этом уже не обожглась? Хорошо, в этот раз я снова пойду тебе навстречу, но моё терпение не безгранично. И потом, ты подвергла нас всех опасности только ради того, чтобы подраться со своей подружкой. Большей тупости я не видел. Не могла вернуться потом, через годик, ночью, наведавшись сразу к ней домой? Ляо я бы выкупил точно так же, как и тебя. Или выкрал, но согласно своему плану, а не твоему экспромту. Головой-то тоже думать нужно. — легонько постучал стволом пистолета себя по голове. — Или ты в неё только кушаешь?

Отчитав китаянку, виновато опустившую взгляд, признающую мою правоту, приказал показывать, где сидит этот узник собственных талантов. Пока шли, чтобы успокоиться, настроиться на нужную волну, внушить в своих союзников уверенность в том, что у меня всё под контролем, чего не было и в помине, а заодно придать голосу определённые интонации, закурил. Держа телефон в одной руке, а пистолет в другой, позвонил мистеру Чену.

— Мистер Чен, и как это понимать? — недовольно осведомился у мужчины.

Краем глаза заметив мелькнувшую сбоку тень, выглянувшую из-за двери с пистолетом в руках, рефлекторно, под Разгоном с молниеносной скоростью всадил ему одну пулю в плечо, а вторую в ногу. Кажется, меня, идиота такого, бодро шагавшего по коридору, только что чуть не пристрелили, но я оказался чуть быстрее. Хорошо хоть от неожиданности штаны не обмочил. Поскольку сейчас совсем не время дёргаться и рефлексировать, сохранив прежний тон, «невозмутимо» продолжил идти дальше, не прерывая разговора.

— Простите, я вас не понимаю. Что-то случилось? — встревожился китаец, с лёгкостью опознавший звук выстрела. — Сделка сорвалась?

— Не совсем. Скорее осложнилась. Причём по вашей вине. Видите ли, мне абсолютно не нравится, когда меня пытаются убить и ограбить, выставив всё попыткой обмана из-за жадности. Помолчите, — строго перебил его. — От этого я начинаю злиться. Ваш мистер Сюань, так и не сказав, кто его на это надоумил, признался, что ему заказали мою смерть. Печально. Очень печально это закончилось для него и его людей. Как и договаривались я приехал со своим секретарём, без охраны и оружия, угодив в ловушку. Молчать! — вновь не дал ему и слова сказать. — В общем, я недоволен и уезжаю не попрощавшись. По понятным причинам.

Не став изображать из себя бессмертного и так слишком сильно отвлёкся, из-за чего чуть не поплатился, прислонившись к стене, сделал вид, будто впереди кто-то прячется. Айво-сан, понятливо кивнув, будто я сделал ему какой-то знак, отправился разбираться.

— Мисс Мэйли я забираю с собой. Будучи человеком чести, в отличие от некоторых, деньги за полученный товар будут переведены в полном объёме. Это, чтобы некоторые горячие головы не думали, будто я пришёл к вам как вор. Всего хорошего.

Завершив разговор, выключил телефон, вынул из него сим-карту, протёр и выкинул. Никакой ценности он больше не представляет. К тому же, у меня ещё один есть. По поводу убитых людей даже думать не хотелось. Не скажу, что меня это как-то шокировало, что настораживало больше всего. Мельком посмотрев на злую китаянку, безжалостно добившую раненного, серьёзно задумался, может, зря я её спасаю? Что-то не похожа она на «принцессу», скорее на дракона. Это же ненормальная убийца. Зачем она мне такая? Ожидания категорически не желали сходиться с реальностью. Оправданно ли я пошёл на поводу у собственных иллюзий и просьб «Малыша». Это точно не моя история. С другой стороны, нельзя бросать начатое дело на полпути. Раз взялся за него, доводи до конца, иначе напрасным станет вообще всё.

Пока я размышлял о своём, принимая непростой выбор и его последствия, опасная заложница задала самый простой вопрос, на который у меня уже имелся ответ.

— Вы действительно хотите им заплатить? После всего этого? — изумилась Мэйли, тоже не понимая, зачем мне это.

В её голосе послышалось возмущение. Триаду она явно недолюбливает, подозреваю, не без обоснований. Не глядя на китаянку, пока разбирался с другим телефоном, осуществляя транзакции, пояснил.

— Да. Во-первых, я дал слово. Во-вторых, это позволит запутать их и занять внутренними разборками. В-третьих, отобьёт желание гоняться за тобой по всему миру. У себя дома, может, они и захотят от тебя избавиться, при удобном случае, но в Японию ради этого не сунутся. Нет формального повода. Всё безобразия здесь учинил я. Ты мне нужна не для того, чтобы тебя круглосуточно охранять и прятать. К тому же твоя свобода для меня ценнее этих денег.

Пока объяснял, со стороны, куда ушёл Айво-сан, послышались выстрелы. Неужели там и правда кто-то прятался? Надо же, не знал.

«Точнее, свобода той воображаемой принцессы, ради которой я пришёл», — мысленно уточнил, ругая свой синдром спасателя, делающего меня мной.

— В-четвёртых, это не только снимет с меня часть подозрений, но и позволит нам в будущем контактировать, не теряя лица. Кто его знает, как всё обернётся. Хотя я не планирую заниматься контрабандой оружия в Китай и слишком тесно сближаться с триадой, тем более заниматься наркотиками, но это же не повод объявлять им войну. Сильно сомневаюсь, что Сюань и его головорезы занимали в триаде высокие места и сильно ценились. Что они есть, что их нет, не велика разница в этом гадюшнике. С Ляо ситуация немного иная. К его побегу я отношения иметь не буду. Он сам, «случайным» образом сбежит, воспользовавшись подвернувшейся возможностью. «Случайно» сядет в нужную машину, а потом и на нужный корабль. А потом «случайно» устроится на работу в нужную компанию. На нём слишком много преступлений, чтобы сделать это по закону. Поэтому некоторое время побудет нелегальным эмигрантом с поддельными документами. И потом, я же не могу знать в лицо каждого сотрудника своей компании. Если будет сидеть тихо и не высовываться, в окружении своих любимых компьютеров, через несколько лет «отбелим» его так, что станет другим человеком и сможет начать новую жизнь. В Японии, разумеется, если этого захочет. Неволить не стану. Ни его, ни тебя.

Было ещё несколько доводов, о которых я не стал говорить. Правило, кто первый позвонил, тот и прав, работает исправно. Мне нужно опередить вторую сторону в обвинениях, иначе может показаться, будто я оправдываюсь. Как известно, виноват всегда тот, у кого меньше наглости и больше совести. К тому же эти деньги прикроют спину не только Мэйли, но и мою. Как бы человека не охраняли, если будет нужно, до него всё равно, рано или поздно, доберутся. С Ляо тоже не всё так просто. Он поможет мне вернуть то, что я сегодня потеряю. Кроме того, хакеру наверняка удалось что-то от триады припрятать, что-то разузнать, что-то заполучить. Он обладатель компромата, способного послужить страховкой на случай, если Дацюань объявит мне войну. А ещё, умелый хакер очень полезное приобретение. В хозяйстве пригодится. Был бы неумелым, за него бы так не держались, пристрелив вместе со всеми. Поэтому, взвесив все плюсы и минусы, я решил действовать так, как действую. Если что-то изменится, в любой момент можно передумать, о чём, естественно, тем более, не следовало говорить. Ну и напоследок, два по цене одного, это же выгодно. Без новенькой Феррари я обойдусь, а вот от всецело от меня зависящих работников, которых без «зонтика» Фудзивара либо надолго посадят, либо по-тихому прикопают на пустыре, далеко не факт. Будем считать — это инвестиция в сферу производства услуг.

Услышав объяснение, особенно в части, касающейся её, Мэйли как-то странно на меня посмотрела, долгим, задумчивым взглядом. Будто для неё это стало каким-то неожиданным открытием. Если бы мне сказали, на кого я в этот момент походил, то расхохотавшись, попросил бы передать второй пистолет и называть меня мистером Ченом, поскольку со злом может бороться только такое же зло.

Глава 3

После того бардака, который мы навели на складе, оставаться в Макао было форменным самоубийством. Хорошо, что я на этот случай предусмотрел запасной план. В порту нас уже дожидался катер с четвёртым членом команды, избавившим от необходимости покупать билеты на общественный транспорт, заказывать бронь в местных гостиницах, или пользоваться другими платными услугами. Дело не в том, что у нас не хватало бы на них денег, а в необходимости регистрироваться в системах, к которым у триады наверняка имеется доступ. У Дацюань богатый опыт ловли беглецов, так что не хотелось бы ездить по вокзалам, ходить по людным местам, посещать ресторанчики, гадая, это на меня так влюблённо смотрят потому, что я такой красивый, или потому, что мой скальп так дорого стоит? Как-нибудь в другой раз посещу Китай ради осмотра его достопримечательностей, знакомства с богатой культурой, похода по магазинам и барам.

Доставив Мэйли и Ляо на Тайвань, до которого от Макао не так уж и далеко, я с ребятами ненадолго вернулся на материковый Китай. Вот только направился не в его южную прибрежную провинцию, а в северную, где всем заправляла совсем другая триада. Оттуда мы спокойно вылетели на тот же Тайвань, купив авиабилеты прямо в аэропорту. Это требовалось для того, чтобы я не стал преступником, незаконно пересекающим границы. В паспорте должны стоять обе отметки, прибыл — убыл. Что же касается Дацюань, то триада триаде вовсе не друг и не товарищ, поэтому на севере их влияние крайне ничтожно. Многочисленные преступные группировки Китая постоянно между собой враждовали, где открыто, где не очень, а где и прикрываясь традиционными улыбками с заверениями в союзничестве. Тайвань же являлся государством в государстве со своими порядками, поэтому чужаков с материка там не жаловали. Риск был минимален.

Кстати, Хакера я согласился прихватить с собой не только по просьбе Мэйли. Мало того, что Ляо знал очень много секретов, так он ещё и помог вернуть потраченные на эту поездку деньги, украв их у компании, из-за которой всё началось. Причём сделал это с большим удовольствием. Более того, парень ещё и подставил триаду, свалив вину за взлом на Дацюань. Поразительно талантливый тип. Удивительно, почему он ещё живой? Как бы это решение не принесло мне больше проблем, чем выгоды.

Ляо я собирался выдать деду, как оправдание этой операции, пристегнув к нему Мэйли в качестве довеска. Узнай он, что всё было наоборот, небось, давление у старика сразу подскочило бы до небес, а мне о его здоровье нужно заботиться. Я совершенно не торопился занимать его место. Только дураки верят в то, что к большим деньгам не прилагается большая ответственность и ещё большие проблемы. Сколько потом появится желающих сказать мне — дай, боюсь даже представить. А ведь появятся ещё и те, кто непременно попросит подвинуться.

Раз уж примерным внуком меня не назовёшь, буду упирать на то, что я хозяйственный. Ну не зарубит же он родного внука катаной, в конце концов? Веря в это, я всё же прикупил несколько талисманов. Среди них мне попался и тот, что избавлял от участи быть зарезанным. Правда, сколько мешочек с ним не ощупывал, кевларовой подкладки так и не обнаружил. Наверное, она волшебная. Невидимая, неосязаемая и невесомая, других объяснений я не находил. Мэйли, кстати, тоже достался полный набор амулетов, на всякий случай. Набралась целая коробка. Правда, подарок её скорее встревожил, а не успокоил, особенно на фоне моего подозрительного поведения

Всю дорогу до Японии китаянка вела себя подозрительно тихо и послушно. Девушка мало улыбалась, почти ничем не интересовалась, не пыталась заискивать, льстить, хвалить, благодарить за спасение больше, чем один раз, вложив всё в качество, а не в количество. В каком-то смысле она была опустошена, потеряв цель в жизни. Но, хотя бы не отмалчивалась, отвечая на наши вопросы, что уже хорошо.

Кроме того, сложилось впечатление, что китаянка была со мной намного честнее и приветливее, чем с остальными. Их она вообще к себе не подпускала. Конечно же, это выражалось не в словах, она никого не оскорбляла и не отгоняла, а на уровне ощущений. Подтверждением этой теории стала одна из наших коротких бесед, произошедшая в аэропорту. Там девушка призналась, что имя Мэйли — это второе, ненастоящее имя, взятое на западный манер. А то я сам не догадался. На самом деле её звали Ченг Мейлин. Таким образом, девушка вручила мне один из маленьких ключиков от своего прошлого и будущего. Её доверие я оценил, взамен прошептав на ушко свою вторую фамилию, позабавившись наблюдением за её ставшими анимешно крупными глазами. Всё равно скоро об этом узнает, ведь я собирался вводить китаянку в свой ближний круг. Не скажу, что из чувства альтруизма или желания обрести постельную грелку. Тех, кто видел, как ты убиваешь людей, нужно держать не просто близко, а очень близко, под прицелом. Пусть даже они и сами измазались в крови по самое не хочу. Теперь она либо станет моим доверенным лицом, хранителем страшных тайн и источником их пополнения, либо её не станет вовсе. Дедушка об этом позаботится.

Вот такой странной компанией мы и вернулись в Японию. Озабоченный я, тревожно крутящий в руках телефон, держа его, как гадюку. Мрачная, злобно на всех поглядывающая Мэйли, отпугивающая любвеобильных мужчин, желающих разнообразить свой вечер. Счастливый, словно ребёнок, которого родители везли в парк развлечений, Ляо. Парень приоделся так, будто мы его выдернули с карнавала. Трое хорошо отдохнувших, спокойных, сытых приключениями наёмников, неплохо на этом подзаработавших. Получивших обещание, что после возвращения на родину их услуги мне ещё потребуются.

Подумав, что всё равно как-то маловато набирается поводов для радости, нужно бы ещё чем-то задобрить деда, позвонил Рурико. Поинтересовался ходом расследования. Спросил, как там поживает моя «скромная» труженица? Не опротивели ли ей ещё креветки? Не пора ли садиться на диету?

Лёжа в солярии в бикини, в затемнённых плавательных очках, женщина откинула крышку аппарата, похожего на помесь футуристического гроба и футляра для лампочек.

— Мацумото, что за глупые вопросы? Когда ты уже поумнеешь? Хотя ты же мужчина, тебе простительно, — сообщила снисходительным тоном.

С раздражением сжав телефон в руке, чуть ли не до хруста, не то у меня настроение, чтобы с ней переругиваться в обычной манере, я вкрадчиво предупредил.

— Красавица, если ты ещё не забыла, как звучит жалобный вой своего внутреннего чудовища, по кличке — «Жадность», напоминаю, есть такая противная вещь, как отчёты работодателю. Если не хочешь, чтобы этот отпуск прошёл по графе — за твой счёт, будь добра, пожалуйста, прояви уважение к своему кормильцу, в поте лица, прямо сейчас зарабатывающему тебе на, прости господи за это страшное для мужчин слово, пилатес. Ничего, что я с тобой разговариваю на японском языке? Надеюсь, ты его ещё не разучилась понимать?

Мне было жарко, тревожно, я действительно вспотел, думая о деньгах, но применительно к общей ситуации, без конкретики. Подсчитывал в уме прибыли и убытки, пытаясь свести баланс так, чтобы не выглядеть дураком. Наверное, зря ей позвонил, будучи в таком скверном расположении духа, но бездействие меня нервировало.

— Спокойнее. Релакс, май френд, — посоветовала на корявом английском с ужасным акцентом. — У крошки Рурико всё под контролем. Мне тоже сейчас жарко и неудобно, но я же терплю. Заметь, и даже не прошу за это доплачивать, — обиженно посетовала довольная жизнью шпионка, лениво потянувшись, взяв с рядом стоящего столика изумрудного цвета коктейль в фигурном бокале на высокой ножке.

— Шихано, где результаты? Мне нужны результаты, — проявил нетерпение, жалея, что не могу до неё дотянуться.

— Хорошо-хорошо, душите… а нет, просто душный, офисный тиран. Если коротко, то это не управляющий мутит серые схемы, а его помощник. Он, оказывается, тот ещё изысканный гурман. Привозит на своей машине дешёвое винишко, в такой же таре, что и дорогое, а потом ловко переклеивает этикетки. Распорядитель вин с ним в доле. Потом по вечерам сидит дома и хлещет благородный напиток, как воду, восторгаясь его вкусом и ценой, которую не каждый может себе позволить. Ещё и друзьям дарит, хвастаясь, какой он обеспеченный человек с тонким вкусом и щедрой душой. Желая заручиться их поддержкой, отблагодарить, или просто ради того, чтобы показать своё великодушие. Причём выдаёт это вино за часть своей коллекции, приобретённой за собственный счёт. А что, имеет право. Действует довольно осторожно, не наглеет, торговать им на сторону не пытается, опасаясь попасться. Вот только аппетит приходит во время еды. Со временем он стал прибегать к этому способу всё чаще, оправдываясь тем, что заслуживает награду, его не ценят, всё равно от этих чванливых, наглых толстосумов не убудет, — выдвинула предположение, основанное на меньшем количестве улик. — Они, как напьются, всё равно не различают, что лакают, то сейчас стал баловать себя чаще. Хотя всё ещё подсовывает подделку только тем, кто не смог бы её отличить от оригинала. Представляешь, этот предусмотрительный и расчётливый тип даже тетрадку с именами завёл, куда выписал всех известных ему на сегодняшний день сомелье, ресторанных критиков, экспертов, гурманов, владельцев виноградников. Там такой талмуд получился, что, если он упадёт тебе на ногу, одним переломом не ограничишься, — поведала развеселившаяся девушка.

— А это ты откуда узнала? — удивился, не ожидав настолько подробной информации.

— Так, я сама её видела, у него дома. Я же такая одинокая, несчастная, неуклюжая девушка, ищущая, на кого бы спьяну опереться. Поэтому ему довольно легко удалось меня соблазнить, затащив в койку. Кстати, если тебе интересно, член у него маленький, пузо большое, в постели он лузер и, вообще, храпит. Не представляю, как только жена его терпит, — Рурико то ли подивилась, то ли пожаловалась.

Удивительно бесцеремонная особа.

— Нет, мне это неинтересно. Честно говоря, я больше удивлён, что ты зашла так далеко, — ради приличия, смущённо её похвалил.

— А что мне оставалось? Я девушка ответственная. Ты меня накормил, напоил, роскошный номер в отеле оплатил, словами приласкал, пришлось отрабатывать. Правда, с другим мужчиной, но куда деваться, ты же сбежал, а я от своих принципов не отказываюсь. Уже настроилась на курорте кого-нибудь в койку да завалить. Правда, помощник управляющего оказался не только трусоват, но и туповат. Почему-то в упор отказывался замечать женские намёки, не смея поверить в такое неземное счастье, прямо как некоторые, — подчеркнула для особо недогадливых, — так что пришлось проявлять инициативу и смекалку. Ох, я себя прямо распущенной женщиной почувствовала, делясь с тобой такими подробностями своей личной жизни, — наигранно пожаловалась Рурико, продолжая развлекаться.

Можно подумать, Рурико постоянно по ночным клубам бегает только потому, что ей на работе не хватало общения и физических нагрузок. При этом как бы она всё ни приукрашивала, я же её знаю, продажной женщиной Рурико не являлась. За подобный намёк могла и кулаком в нос дать. Она же не аристократка, чтобы ограничиваться одними пощёчинами. Да и кому другому вряд ли бы стала такое рассказывать.

— Спасибо. Мацумото этой жертвы не забудет, — в тон ей напыщенно ответил, включаясь в игру, — а Мацудара не узнает. Надеюсь.

— Надейся, — многообещающим тоном охотно подтвердила любительница намёков.

— Шихано, мне мешок с цементом уже покупать, или ты предпочитаешь увековечить память о себе в гипсе или бронзе? — попросил отнестись к этому серьёзнее.

— Спокойнее. Шуток не понимаешь? Даже мёртвые не охраняют свои секреты столь же надёжно, как я, — продолжила испытывать моё терпение на прочность.

— Будь это так, все спиритуалисты и экстрасенсы уже давно бы потеряли работу. Всё, я отключаюсь. Приятного отдыха. Не забудь, что в понедельник тебе нужно возвращаться на работу. Подробный письменный отчёт о расследовании, оформленный, как положено, скинь мне на почту.

— Зануда, — шутливо, по-дружески обозвала меня единственная и неповторимая Шихано Рурико

— Ехидна, — ответил тем же.

Подумав о том, что дедушкины люди уже должны были доложить ему о моём возвращении в Японию, я ведь пересёк паспортный контроль, да и в системе бронирования билетов отметился, приказал своей команде следовать к новой цели. Будем брать помощника управляющего отелем Рётте за жабры, пока эта хладнокровная, скользкая рыбина не ушла на дно, почувствовав приближение хищников. Вот с ним уже, в дополнение к куче подарков и новостей, я поеду к деду. Если успею, ещё и подарочной лентой его обвяжу.

Прямо из аэропорта, арендовав микроавтобус, чтобы всем в него поместиться, мы поехали к дому ценителя дорогих, в том числе и коллекционных, вин. По пути я коротко ввёл команду в курс предстоящего дела.

— Нужно по дороге «пригласить» в гости одного человека. Желательно тихо, не привлекая внимания и не позволяя ему отказаться от этой чести.

— А он захочет отказаться? — с профессиональным интересом полюбопытствовал Айво-сан.

— Всенепременно, как только узнает причину моего гостеприимства. Поэтому предупреждать о своём визите мы не будем, — заверил с хитрой улыбкой. — Хоть я знаком с ним не так давно, но могу предположить, как он поступит в этом случае.

— Он ваш друг? — спросила сидящая рядом Мэйли, подвинув Ляо к окну.

— Он мелкий воришка, что вздумал воровать у моей семьи. Считает себя достаточно умным, а значит, верящим в то, что поймать могут кого угодно, но только не его. Не удивлюсь, если при встрече начнёт верещать, что он белый и пушистый, как плюшевый заяц, а я их терпеть не могу. Зайцев, — уточнил, чистосердечно признавшись.

— Понятно. Позвольте тогда мне «пригласить» этого человека на прогулку, — неожиданно попросила китаянка.

В ответ на удивлённый взгляд, с несколько кривой, кровожадной улыбкой, предназначенной не мне, спокойно пояснила.

— Буду отрабатывать свой долг. С чего-то же нужно начинать. Мне ведь ещё нужно будет платить за проживание, питание, разные мелочи. Япония — страна не из дешёвых.

Посмотрев в её глаза, увидев там просьбу, решительность и глубоко спрятанную неуверенность, под которой, ещё ниже скрывался страх, причину которого я пока не понимал, согласился.

— Хорошо. Доверюсь тебе. Не переживай, уж как-нибудь личную массажистку и очередную секретаршу я прокормлю. На рыбку с рисом нам заработаю, — пошутил, сказав больше, чем она ожидала, если уметь читать между строк.

Специально не стал отводить взгляда, чтобы она увидела, что в нём нет наивной влюблённости, похоти, жадности, но нет и презрения, жалости или насмешки. После посещения своей родины она нуждалась в долгом периоде реабилитации, обзаведясь немалым количеством шрамов. Не на теле, в душе. Когда на твоих глазах жестоко убивают друзей, с которыми ты давно вместе, прошёл не через одно тяжёлое испытание, внутри обязательно что-то ломается. Лезть туда, куда меня не звали, я не стал, поэтому лишних вопросов не задавал. Захочет, сама всё расскажет, ну, а нет, сохранит до лучших времён, когда всё это станет уже неважным.

Найти адрес управляющего отелем не составило труда. Я попросил его у Рурико. Дальше довольно долго пришлось просидеть в машине, дожидаясь, пока он вернётся с работы. Впрочем, на это никто не жаловался. Мы, можно сказать, были на работе.

Когда рядом с нужным нам домом остановился обычный, не самый новый седан, фирмы Хонда, из которого неторопливо вышел уставший мужчина, в то же самое время проезжающий мимо микроавтобус плавно затормозил рядом. Из него вышла стеснительно улыбающаяся, слегка растерянная туристка, с картой и телефоном.

— Простите, господин, вы нам не поможете? Мы заблудились и никак не можем найти нужный адрес. По карте это где-то здесь, но совершенно непонятно где именно, — смущённо попросила китаянка, слегка поклонившись в знак будущей признательности.

— Да, конечно, — мужчина не увидел в её просьбе ничего сверхъестественного. — Куда вам нужно?

Подойдя, доверительно заглядывая ему в глаза, женщина, не меняя выражения лица, обменявшись с японцем несколькими уточняющими фразами, неожиданно засадила ему коленом между ног. Цепко схватив за ухо согнувшегося от боли мужика, больше не способного ни думать, ни говорить, прикрывающего руками пах, словно послушную собачку на привязи спокойно отвела его в микроавтобус. Как только села следом, закрыв за собой дверь, микроавтобус тут же неторопливо тронулся с места и покатился дальше по улице под тихое урчание двигателя. Если кто-то случайно эту сцену и увидел, то подумал не то, что произошло на самом деле.

Поскольку я не планировал его убивать и по-тихому где-то закапывать, то ни от кого не скрываясь повёз притихшего помощника управляющего, усаженного между двух крепких мужчин, к себе домой. Раз уж довольно легко можно определить кто именно «пригласил» данного гражданина на «чаепитие», незачем и пытаться ещё больше усложнять себе жизнь.

— Это похищение, — испуганно пролепетала жертва, почему-то с куда большим испугом косясь взглядом на невозмутимую, безжалостную Мэйли. — Вы за это ответите. Это произвол. Я буду жаловаться.

— Ну какое же это похищение? — добродушно улыбаясь, не согласился с ним. — Мы только немного поговорим, попьём чаю и отвезём вас домой. Заметьте, совершенно бесплатно. Если хотите, можем даже сразу доставить в полицейский участок, чтобы им не пришлось утруждаться вашими поисками.

Мои слова заставили его смутиться, немало насторожив. Обычно похищенным такой роскоши не предлагают.

— Тогда, что всё это значит, Мацумото-сан?

— Скоро узнаете. Наберитесь терпения. Недавно вы показывали мне своё гостеприимство, а теперь настала моя очередь отвечать взаимностью. Сейчас приедем домой, накормлю вас ужином, развлеку весёлой историей о том, как один негодяй решил обворовывать клан, который дал ему работу, неплохую должность, почёт, защиту, а он, завистливый поросёнок, променял всё это на алкоголь. Всем, почему-то, всегда кажется, что похлёбка в чужом корыте вкуснее, чем в своём. Надеюсь, потом уже вы развлечёте меня историей, объяснив, как так получается, — ласково на него посмотрел, отчего мужчина вздрогнул, почувствовав себя ещё более неуютно.

Намёк был более чем прозрачен. Однако, поскольку признаваться в своей глупости ещё страшнее, чем её отрицать, он возмутился с дрожью в голосе.

— Не понимаю, о чём вы. Что за глупости? При чём здесь поросята?

Мэйли бросила на него короткий, презрительный взгляд, после чего снова отвернулась к окну.

— Ни при чём. Они всегда так говорят. Это тоже, своего рода, традиция, — улыбнулся.

Подъехав к знакомым автоматическим воротам, мне достаточно было на секунду выглянуть из окна и помахать рукой в камеру, как они начали плавно раскрываться. Заехав во двор, приветливо кивнув вышедшей меня встречать старшей горничной, попросил её показать наёмникам, куда можно отвести нашего «гостя», — кавычки обозначил интонацией. — Найти ему удобный стул. Проследить, чтобы он ничего там не трогал и вёл себя тихо. А лучше, вообще, обездвижить его при помощи изоленты.

— У нас же найдётся моток изоленты? Не могли бы вы выдать её моим людям, а потом, пожалуйста, свяжитесь с моим дедушкой. Если у него найдётся свободное время, пусть нанесёт нам визит. Хочу, чтобы он сам выслушал этого глубоко неуважаемого господина и решил, что с ним делать дальше.

Если старшая горничная и удивилась столь необычной просьбе, то вида не подала, подтвердив мои подозрения, что она не простая служанка, набранная по объявлению. Уважительно поклонившись, с таким невозмутимым лицом, будто её каждый день просят о чём-то подобном и она вот-вот предложит наёмникам плёнку, чтобы они не пачкали пол, жестом попросила их идти за ней. Те, понятливо переглянувшись, с двух сторон подхватили под руки всё сильнее упирающегося помощника управляющего отелем Рётте, потащив его следом.

— А как же ваше обещание, что меня здесь напоят чаем? Очередная ложь? — ядовито выкрикнул мужчина, сделав очередную бесполезную попытку вырваться.

Дедушку Мацумото он ничуть не боялся, в отличие от его сумасшедшего внука. Зря, ой как зря. Лучше бы, наоборот, пытался договориться со мной здесь и сейчас, а не с ним, потом и где-то там.

— Почему же. Нет. Будьте добры, напоите его чаем. Не развязывая. С ложечки, — ухмыльнувшись, попросил старшую служанку. — Этот дом, может, и не пятизвёздочный отель, но качество сервиса здесь не хуже. Вот увидите. И уже довольно скоро, — пообещал, чтобы ещё больше запугать.

К приезду Такеры-сама он уже должен быть готов к диалогу.

— Будет исполнено, — она бесстрастно подтвердила получение необычного приказа, заслужив уважительный и даже немного опасливый взгляд моих китайских «друзей».

Когда чуть позже старшая горничная нашла нас в гостиной, уважительно кивнула, показывая, что все распоряжения выполнены. Понимая, что постоянно и лично приглядывать за Ляо я не смогу, но и выпускать его из вида тоже не хочется, в целях предосторожности попросил отвести его на кухню и накормить. Потом где-нибудь на время пристроить, обеспечив всеми необходимыми удобствами, где он сможет спокойно дождаться решения по своему вопросу. Пока ещё непонятно, сможет ли он остаться в Японии под покровительством и защитой нашего клана, или же поделившись известной ему информацией, получит возможность беспрепятственно выехать в любую страну мира с небольшим вознаграждением. Об этом я его честно предупредил ещё в самом начале, посоветовав, как следует подумать, чего ему больше хочется. Всё будет зависеть от него. Однако, в любом случае, триаде мы его не вернём, даже за большое вознаграждение, за это он может не переживать.

Чтобы ещё больше привязать ко мне Мэйли, и так уже повязанную кровью, нужно обойтись с её другом по-честному. Он послужит примером, что с нами можно вести дела, не опасаясь предательства и обмана. Причём не только этой китаянке. Она лишь первая ласточка. Помимо всевозможных управленцев, адвокатов, менеджеров, мне нужны исполнители для некоторых щекотливых дел. Хотя я даже не планировал становиться преступным боссом, в наше время заниматься серьёзным бизнесом отнюдь не напоминает комфортную езду по прямой, ровной, хорошо освещённой дороге. Мой опыт взаимодействия с родом Татибана хороший тому пример.

Так вот, чтобы Ляо не выкинул какой-нибудь фокус, а то у него руки постоянно тянутся к каждому предмету, имеющему виртуальную клавиатуру и доступ в сеть, временно отнял у парня телефон. Попросил старшую горничную не позволять этому взрослому ребёнку скучать. Ни на минуту не выпускать его из вида. Не давать в руки электрических приборов и посадить так, чтобы он не смотрел даже в сторону работающих электрических лампочек. Дать ему какую-нибудь простенькую игрушку, а также кашку без комочков и стакан компота, чтобы не голодал.

Получая подробные инструкции по уходу за маленькими детьми, если старшая горничная по-прежнему сохраняла спокойствие, то Мэйли откровенно над Ляо потешалась, подкалывая приятеля на китайском языке.

— Да шучу я, успокойся, — добродушно рассмеялся, глядя в глаза сильного загрустившего китайца, посмотревшего на меня с большим укором.

После чего, для поднятия ему настроения и самооценки, минуты три всячески расхваливал профессиональные навыки Ляо, указывая на то, какой он потрясающий хакер. При этом не забывая многозначительно посматривать на внимательно меня слушающую старшую горничную, едва заметно кивнувшую, понимая, кому и для чего я всё это рассказывал. Теперь, если он попросит игрушку, ему в этом доме дадут только погремушку, а если захочет позвонить, принесут серебряный колокольчик. Если же хакер будет настаивать именно на телефоне, то ему найдут пластиковый, из магазина детских игрушек, с нарисованным дисплеем. А то знаю я этих «мимо проходящих компьютерных гениев», с их фирменным: «Да я к этому оборудованию даже не прикасался. Слэшем клянусь.»

Немного отдохнув с дороги, переодевшись, поужинав, помывшись, отправился проведать нашего притомившегося в ожидании развязки гостя.

— Ну, как вы тут, не скучаете? — вежливо спросил, с улыбкой пройдя в комнату и по-хозяйски усевшись напротив него.

Он был развёрнут к окну и надёжно примотан изолентой к стулу. В ответ выслушал новую порцию оскорблений, угроз, плавно перетёкших в просьбы и обещания никому ничего не рассказывать, если я его отпущу прямо сейчас. Врёт как дышит, по глазам вижу. Небось, сразу же побежит звонить в полицию. Чтобы не скучать и не изводить себя в нервном ожидании деда, завязал разговор по душам. Интересно же, что у него в голове. Сообщил то, что мне известно про его художества, не раскрывая источника. Попытался пристыдить, да не на того напал. Помощник управляющего уже нашёл десятки оправданий, убедив себя, что он не только прав, но и никому не принёс вреда. Подумаешь, немножечко взял себе хорошего вина. Никто и не заметил. Что тут такого? Кому от этого стало плохо? Никто же не отравился, не опозорился, не загрустил. Всё равно гости бухают по-чёрному, мешая всё со всем, так что, какая им разница, разбавлять другой алкоголь шампанским за условные три тысячи долларов или за тысячу? Тем более, шампанское той же марки, той же страны, с того же виноградника, но чуть дешевле, только и всего. Эти нувориши напрасно кичатся тем, что что-то в этом понимают. Нажили нечестным путём кучу денег, а теперь ведут себя, как короли, по сути, оставаясь прислугой. Это если судить их не по банковскому счёту, а по замашкам.

Собеседник постепенно всё больше распалялся, пытаясь доказать, что я ничего не понимаю в этой жизни. И потом, не мне ему говорить о морали. У самого-то рыльце в пушку по самый хвост. Саркастически сообщил о том, что он знает о моих мелких афёрах. О том, что я беру дорогие подарки, помогаю заработать знакомым в ущерб компании, невежливо себя веду с клиентами, отлыниваю от работы, делаю то же самое, что и он, но другим способом. Обвинения с каждым разом становились всё более громогласными и голословными.

— В отличие от тебя, я знаю границы дозволенного, — доказывал связанный мужчина. — Я не наказываю достойных, честных людей. Подумаешь, подменил бутылочку вина трём каким-то безработным, пустоголовым девахам из провинциальной дыры, которым богатый любовник оплатил несколько дней роскошной жизни. Которые в этом тоже ни черта не смыслят. Бесполезные дуры его не заслужили. Умение сосать чужие члены ради дорогих подарков, это не заслуга и не оправдание, а желание избежать ответственности перед обществом, обеспечив своё благополучие за чужой счёт. Какая от них польза?

«Ух ты, моралист выискался. Он под это дело, оказывается, целую идеологическую базу подвёл. Понимаю, с ней любое преступление кажется уже и не преступлением, а подвигом. Удобно. А жене, я так понимаю, он изменял из желания перевоспитать очередную блудницу и спасти от неё хотя бы одного достойного семьянина с большими деньгами? Пытался сохранить чей-то брак. Так сказать, принимал огонь на себя? Какой молодец. Так и напрашивается на похвалу», — мысленно подивился, стараясь не рассмеяться и не косить взглядом на дверной проём, в котором уже пару минут стоял хмурый Такера-сама, не спеша прерывать этот затянувшийся поток лозунгов и разоблачений.

Я не ожидал, что он так быстро приедет, отбросив все свои, несомненно, важные дела и встречи. Подкинем ему ещё пару вводных, экономя время.

— А тебе не приходило в голову, — ни о какой вежливости в разговоре уже давно не шло и речи, — что в отель могут приезжать люди, желающие сохранить инкогнито? По разным причинам уставшие от излишней узнаваемости. Да даже если бы они были простыми смертными, ты что, судья, решающий, кто достоин дорогого вина, а кто нет? Интересно, на основании чего? К твоему сведению, эти три «пустоголовые» красотки мои знакомые. Да какие.

Я, конечно же, давно поинтересовался, с кем Микадо делила номер, опасаясь столкнуться с тремя злыми, безработными актрисами, вместо одной.

— Микадо Аоки, Токугава Мико и Итакура Ёсико.

Пусть их имена ему ничего не скажут, кроме одного, но известные фамилии он должен же узнать. Настоящие, а не те, под которыми эти женщины заселились. Понятно, что при заполнении карточки гостя они показывали свои паспорта, но, похоже, этот вопрос с консьержем был улажен к обоюдной выгоде. В данном случае, у меня к нему нет претензий. Консьерж выполнил пожелания клиентов, не нарушая инструкций. В специальную электронную таблицу были занесены их настоящие паспортные данные, а в книгу регистрации, доступную всем, поддельные. Помощник управляющего отелем, чтобы каждый раз не лазить в закрытую базу с личными данными клиентов Рётте, часто весьма непростых, что довольно легко отслеживалось, взял за правило сверяться с журналом. Это его и подвело, помимо веры в свою исключительность.

— Ты лжёшь, — уверенно объявил мужчина, думая, что я пытаюсь его запугать.

— Зачем? Это довольно легко проверить. Как думаешь, если мы обратимся к этим людям за подтверждением и объясним, для чего нам это нужно, что они подумают о Рётте? А что расскажут своим знакомым? У непростых людей и знакомые непростые, — привёл старую поговорку. — Всё ещё смеешь утверждать, что твоя шалость безвредна? Что за наивность, — огорчённо покачал головой, направляясь к выходу.

Кажется, дедушка созрел для продолжения этого разговора, услышав уже достаточно. Войдя в комнату и заняв моё место, придвинув к нему второй стул ещё ближе, почти вплотную, Такера-сама взглянул в глаза стремительно бледнеющего мужчины. Управляющий отелем, сглотнув, подумал о том, а не упасть ли ему в обморок, словно впечатлительной барышне? Самого главного дракона, спящего на самой высокой горе, среди облаков, этот жалобно заблеявший ягнёночек узнал с первого взгляда. Вся его напускная бравада и красноречие мгновенно испарились. Помощник управляющего, тяжело дыша, только и мог, что хлопать ресницами да разевать рот, подобно выброшенной на берег рыбине. Понятно, что солнце на его безоблачном до этого небосводе только что закрыла иссиня-чёрная, грозовая туча, подсвечивающаяся вспышками молний, пришедшая с той самой горы.

— Значит, говоришь, любишь дорогое, качественное вино? — одобрительно поинтересовался Такера-сама пугающе спокойным голосом. — Я и сам его люблю, если не злоупотреблять алкоголем и не нарушать режим питания. Доктор говорит, оно полезно для здоровья, — поделился советом, не сводя с него холодного, пронзительного взгляда. — Судя по твоему бледному виду и дыханию, у тебя с ним определённо какие-то проблемы. Мацумото, будь добр, принеси нам немного вина из своего погреба. Выбери самого лучшего, да побольше. Не видишь, одного из моих сотрудников, для которых мне ничего не жалко, мучает жажда.

— Я могу всё объяснить… — жалобно залепетал помощник управляющего.

— Не нужно. Я же ни о чём не спрашиваю. Пусть этим молодёжь занимается. Стар я, как видишь, не поспеваю за ней. Да и с делами справляюсь уже не так хорошо, как раньше. Зрение с годами острее не становится. Если за собственными детьми не могу уследить, куда уж мне за всеми вами присматривать. Поэтому и удивляюсь потом, встречая человека, с которым у меня столько общего и, одновременно, ещё больше отличий, — доверительно пожаловался Такера-сама, отчего я с беспокойством поёжился, ссутулился, почувствовал себя виноватым.

Сразу видно, умеет человек всего несколькими словами заставить собеседника раскаяться в чём угодно. Не повторяя чужих ошибок, своих хватало, я позвал служанок и, возглавив шествие, отправился за самым лучшим вином, что было в этом доме. Не экономя его, таскал наверх наравне со всеми. Только после того, как через пару часов приехала карета скорой помощи в сопровождении полицейской машины, чтобы забрать очень толстого мужчину, которому было настолько же плохо, насколько и хорошо, я начистоту поговорил с дедушкой, допивая остатки шампанского, отмечая с ним сразу всё, что только можно. И нет, я тоже легко не отделался. Что ж, заслужил. Список допущенных мной ошибок оказался очень длинным, требующим разбора по каждому пункту. Самое печальное, выслушивая деда, я признавал его правоту. Раньше всё казалось гораздо более обоснованным и логичным, а сейчас, мне перед ним стало очень стыдно. Никому не пожелаю таких отчётов об «успехах».

Следующим утром я чувствовал себя столь же хреново, сколь и мой вчерашний «гость». За всё нужно платить. Хотя бы по той причине, что доставшееся даром — не ценится. А ещё это хороший способ закрепления жизненного опыта.

Во время вчерашней беседы я старался быть максимально правдивым и объективным, не желая врать деду, который к вину практически не притрагивался. Серьёзную выволочку за свои похождения принял достойно, как и полагалось мужчине. Неважно, наследник он или нет. Виноват — расплачивайся. Правда, во всём этом был и хороший момент. Не зря же говорят: «Совместные испытания сближают, а удовольствия развращают». В общем, стратегия: легче заслужить прощение, чем получить разрешение, себя оправдала, но радости не принесла. Причём не только мне.

Последствия этой истории коснулись множества людей. Они, подобно капле, упавшей в спокойную воду, вызвали расходящиеся по ней круги. Утром в Рётте выехала бригада микроавтобусов с хмурыми, серьёзными ребятами, не отличающимися доверчивостью и сочувствием. Перед ними поставили задачу навести в отеле порядок и забрать с собой на обратном пути всех провинившихся сотрудников, которые вряд ли вернутся. Как минимум, это касалось управляющего отелем — Отоя Кано. Он, может, и не вор, что ещё только предстоит выяснить, но, определённо, некомпетентный руководитель. Ещё одна такая же колонна отправилась в главный офис компании Теннояма. Согласно общепринятой практики, проверки проводятся комплексно, по всем схожим объектам, так что ещё не один человек вскоре будет осчастливлен моим возвращением из Китая. Очень надеюсь, они не узнают, кого за это должны благодарить. Я человек скромный, а временами ещё и осторожный. Мне и премии будет достаточно.

Глава 4

Поговорив с дедом по душам, давно нужно было это сделать, от него я узнал последние новости. Помимо нагоняя, также получил новые просьбы и выслушал советы. Выяснил, что так просто с крючка офисного служащего не соскочу. Не заслужил. Печально. Хотя, честно говоря, не так уж и долго я на нём пробыл. Зато уже принёс пользу, заслужив благодарность Такеры-сама. Выслушал новую порцию ворчаний на тему, какого чёрта я в отеле устроил со своими женщинами? Что за дешёвая театральщина? Зачем я сам лезу на экраны телевизоров… так рано. Пришлось извиняться, объяснять, что это не мои женщины. И вообще, они первые на меня напали. Я только защищался, как мог. Честно-честно.

После шутливой перебранки дед показался мне довольным тем, что его внук шустрый и относительно изворотливый «малыш», не боящийся вызовов, не избегающий ответственности. В качестве награды рассказал о своей встрече с императором. Тэнно поблагодарил Такеру-сама за хорошие новости, редкие в последнее время. У нас что не ураган, так какой-нибудь протест, а то и праздник, или же всё сразу. Порадовался вместе с главой рода Фудзивара о сохранении нашего наследия. Высказал тёплые пожелания. Пообещал разобраться в той странной истории с моим прошлым и дать указания поспособствовать улаживанию бюрократических процедур, если таковы возникнут. Сообщил, что будет учитывать меня при составлении приглашений, а также рассылке подарков. Собственно, на этом всё. Встречаться со мной лично у него нет никаких причин. Зачем? У тэнно и так полно дел, совсем другого масштаба. Информацию к сведению он принял, частью рода Фудзивара меня признал, к предстоящему событию пообещал подготовиться. Император собирался прислать по этому поводу открытое, поздравительное письмо, что уже само по себе немалая награда. Здесь такими вещами по-настоящему гордятся. Дорожат ими, хранят, как семейные реликвии. Этого вполне достаточно, не объявлять же по такому поводу национальный праздник?

Самое важное, что их встреча дала, это гарантии защиты моих прав, как Фудзивара, а не Мацумото. Суть в том, что я становился частью старой, самой что ни на есть, высшей аристократии. Без представления императору в этом деле никак. Пусть нынче её роль уже не так значительна, но попасть в этот крайне почётный, влиятельный, закрытый «клуб» обладателей непростого наследия и связей без кровного родства практически невозможно. Новые рода аристократов уже давно не создаются, а титулы направо и налево не раздаются, как было раньше.

Наибольшую опасность в этом деле представляло то, что подобные признания необратимы. Богатый человек способен превратиться в бедного, узнаваемый — в забытого, а вот знатный, уже не мог стать незнатным. Поэтому подобные вещи всегда делались очень осторожно, обдуманно. Фраза: «я пошутил», тут совершенно неприменима.

Отдельно дед предупредил, чтобы я не спутал благожелательное отношение императора с его покровительством. Он обещал мне не защиту, а справедливость. Разница, вроде, и небольшая, но очень важная. Впрочем, этого тоже немало. Так сложилось, что некоторые рода в Японии негласно стоят на особом учёте. При равном подходе им всегда позволялось и прощалось чуть больше, чем остальным. Иностранцы могут этого не понять, но в нашем обществе подобные вещи не вызывали раздражения. Более того, они считались правильными, что при демократах, что при консерваторах, что при коммунистах.

Теперь, поскольку император не может ошибаться, если кто-то скажет, что я проходимец, что он чего-то там не признаёт, всё это обман и профанация, то такого безумца просто не поймут. Если уж сам потомок богини солнца Аматэрасу считает меня достойным сыном своих родителей, то кто он такой, чтобы в этом сомневаться? Подвергнуть такого человека максимальному публичному осуждению долг каждого патриота этой страны.

Благодаря своему визиту во дворец, Такера-сама заметно упростил как свою задачу, так и мою жизнь. Если на этой встрече обсуждалось что-то ещё, а также велась торговля, делались дорогие подарки, разговор проходил не так гладко, как описывался, то мне об этом не сообщили. И правильно сделали. Во многих знаниях — многие печали.

Когда дед уезжал, то забрал с собой обоих китайцев. Заявил, пусть они сначала пройдут полноценную проверку, а там посмотрим, что с ними делать. Ничего страшного, посидят в карантине, сдадут анализы, поговорят с психологами. За это время как раз должен решиться вопрос их пребывания в Японии, если он будет признан целесообразным. Только после этого я получу к ним доступ. Или они ко мне, смотря кто первый спросит. В целом, моя идея с формированием собственной команды дедом была одобрена. Не без замечаний, у него на всё имелось своё мнение, но всё же.

В продолжении темы последствий моей тайной поездки в Китай, со следующего дня мне пришлось заниматься изучением бухгалтерии, а ещё, чему я немало удивился, сельскому хозяйству. Смотреть карты, запоминать фотографии, читать пособия по уходу за капустой. Я себя прямо императором Диоклетианом почувствовал. Как оказалось, прикрытием для запропастившегося Мацумото была выбрана ссылка на отдалённую ферму. Поэтому, чтобы избежать разоблачения, необходимо подготовиться к вопросам, где я всё это время был и что там делал? Меня об этом обязательно спросят, к гадалке не ходи. Офисные сотрудники просто обожают смаковать такие истории.

Шумиха по поводу внезапного взлёта моей популярности и попадания в новостные ленты постепенно спадала, замещаемая выходками других известных личностей и неожиданных героев. Ничего удивительного, ведь планета не остановилась, люди не перестали интересоваться чем-нибудь развлекательным, а значит, если есть спрос, будет и предложение.

Мои родители, немного погостив в Токио, уехали к себе в Фукуоку, ещё когда я был в Китае. Оставили письмо. Просили приехать на праздники и, вообще, не забывать о них. Чаще звонить, писать, навещать. Ещё предупредили, что денег больше присылать не будут, но оно и понятно. Теперь моя очередь оказывать им материальную поддержку. Подставить плечо. Родители ребёнка подняли на ноги, а дальше уже он должен позаботиться о том, чтобы, в свою очередь, не упали они. Вполне нормальная практика. Даже больше скажу — достойная. Когда-нибудь и я окажусь на их месте, продолжив цикл жизни.

Разбирая корреспонденцию, я огорчённо вдыхал, вспоминая, как хорошо было раньше, когда мне присылали только счета, и то, строго по графику. Никаких забот с ними, оплатил и забыл, а теперь, кто все эти люди? Где они были раньше? Пришлось выделять время, чтобы ответить на наиболее важные письма. В основном электронные. Постарался никого не забыть. Я-то этому не расстроюсь, а вот кое-кто, вполне может.

Миву решил и дальше держать в игноре. Итидзё ответил, что готов с ней погулять, но как только у меня появится свободное время. К сожалению, у офисного работника, да ещё стажёра, с этим вечные проблемы, так что даже приблизительных сроков назвать ей не смог. Зато очень осторожно и туманно намекнул, что рассматриваю её в качестве подруги, поскольку не воспылал любовью с первого взгляда. Это для того, чтобы она не строила напрасных иллюзий, с последствиями которых мне потом придётся иметь дело. Возможно, в дальнейшем всё изменится, но пока причин для этого я не вижу.

Если повезёт, девушка и сама мягко соскочит с темы нашего знакомства, когда воспоминания о нём поблёкнут ещё сильнее. Что поделать, не готов я хватать её за руку и тащить в ближайший муниципалитет, собираясь зарегистрировать брак как можно скорее. С Токугавой ситуация более сложная. Не зная чего она хочет и в какие игры играет, глупо с ходу отказываться от предложения встретиться. Может, вопрос касается бизнеса или интриг. Так что её я занёс в календарный график с пометкой, как только — так сразу, но в порядке живой очереди.

Микадо, которая так и не смогла связаться со мной ни одним известным ей способом, что актрису немало удивило и разозлило, обычно это за ней все бегали с различными предложениями, тоже прислала электронное письмо. С угрозами, поскольку на просьбы и поздравления его содержание как-то не походило. Однако, будучи умной женщиной, она угрожала не мне, а будущему успеху сериала, преступно лишившемуся её таланта, харизмы и огромной фанатской базы. Все ключевые слова были выделены большим, жирным шрифтом. Видимо, в качестве заботы о моём зрении, что послужило очередным «тонким» намёком.

Самомнения этой женщине, конечно, не занимать. Немного подумав, послал Микадо огромный букет красных роз, большую, позолоченную открытку с херувимами, в которой собственноручно написал очень маленькими иероглифами: «Абонент снова в сети. Мацумото.» Раз уж она столь усердно рвётся в этот проект, значит, он весьма перспективный. Вот только, поскольку у меня нет своей киностудии, знакомого режиссёра, опыта и нужных связей, так или иначе, придётся с кем-то кооперироваться.

Не желая бегать и обивать пороги, кому-то что-то доказывать, упрашивать, искать, скупать кучу хлама на реквизит, поступил умнее. Озадачил своего секретаря Цукуду необходимостью подготовить и объявить тендер. Пусть студии сами борются за право экранизировать этот шедевр. Если он того достоин. Или пусть подключаются другие заинтересованные лица, обладающие тем, чего лишён я. Но прежде, наш адвокат Фукуда-сан должна выкупить права на этот сценарий, пока нас не опередил кто-то другой. Долго писатели ждать удачных предложений не будут. Времени уже прошло достаточно, чтобы они умерили свои аппетиты и были готовы к сотрудничеству без дополнительных условий.

Деньги на сериал я найду. Нужно будет, возьму под этот проект кредит или войду с кем-то в долю, что увеличит надёжность вложений. Не всё же мне залезать в дедушкин карман, а так, всё, что достану из своего, туда же и верну, с процентами. Нужно показать, что я умею не только тратить, но и зарабатывать. Не хочу заходить в клан, простите за сравнение, голожопым неудачником с кучей многообещающих «прожектов». В нём ведь не только дедушка и его дети, но и куча дальних родственников. Напоминаю, род Фудзивара состоит из четырёх ветвей. Их уважение ещё придётся заслужить. Его нельзя просто взять и купить, или же выпросить. Таково моё мнение, которое я никому не навязываю. Ну, а чтобы не пролететь мимо кассы, раз в год и Микадо ошибается, кроме того, литература — это по большей части всё-таки вкусовщина, попросил секретаря после завершения сделки по покупке авторских прав получить заключение экспертов, стоит ли вкладываться в этот проект, или лучше поискать другой. Может, следует внести в него какие-то правки, пока есть возможность. Неслучайно же проработка хорошего сценария может занимать многие месяцы. Более того, некоторые именитые режиссёры занимаются этим годами, лишь бы всё получилось именно так, как они задумали. Плохо они могут снять и так, а нужно, чтобы вышло не просто хорошо, а великолепно. Чтобы замах передал всю вложенную в него энергию, а не как в старых китайских боевиках о кунг-фу, где чересчур пафосные мастера боевых искусств бьют настолько сильно, что рукава их одежды аж гудят от сопротивления воздуха. Однако в месте удара на мягкой поверхности почему-то всё равно не остаётся никаких следов. Мистика какая-то.

Ещё мне написал Сацуки. Парень забеспокоился, когда я внезапно пропал. Интересовался, не прикопала ли меня Хаякава в саду отеля Рётте, за пышными кустами роз? Если да, то, за какими именно, чтобы он смог прийти, полить цветочки, помолиться, прося злой дух его не преследовать и ни в чём не винить. Он даже прислал фото приготовленной для этого цели лейки, в виде индийского слоника. Забавный парень. В ответном письме, таком же электронном, раз уж бумага постепенно выходила из моды, поблагодарил за заботу о своём душевном покое. Заверил, что я и сам пока в состоянии присмотреть за этим очень секретным местом, куда буду водить экскурсии только по праздникам и за деньги. Если потребуется, могу там и цветы полить, и ароматные палочки зажечь, и желающим совокупиться за розами посоветовать удобную позу. Через минуту телефон тренькнул, высветив сообщение из улыбающегося личика и поднятого вверх пальца. Раз уж чувство юмора у меня сохранилось, значит, всё в порядке. На этот эффект я и рассчитывал.

Ещё моё длительное отсутствие встревожило Ёсиду и Икеду. Они тоже прислали по короткому электронному письму, интересуясь, всё ли у меня в порядке? Почему давно не приглашал их на пьянку, или просто посидеть, поесть жареной курочки. С удовольствием отписался и парням. В этом случае обошёлся без шуточек, сославшись на неприятную работу, от которой нельзя было отказаться. В свою очередь, поинтересовался нужна ли им свежая капуста?

Удивительно, раньше, работая в отделе инспекций, когда я ещё был замкнутым, равнодушным и нелюдимым, мне постоянно казалось, что если внезапно исчезну, то единственным, кто это заметит, будет мой начальник, а переживать если и станут, то только мои родители. Для всех остальных, как и для этого мира в целом, моё существование абсолютно несущественно. Что я есть, что меня нет, не велика разница. Опасное заблуждение. Именно с него и начинается выгорание сотрудников. Приятно, что я ошибался на этот счёт.

Наконец, как следует подготовившись, с улыбкой уставшего, но довольного жизнью офисного сотрудника, вернувшегося из ссылки, я отправился в офис. Хотя судя по внутренним ощущениям, это больше напоминало поход в зоопарк, а не на рабочее место.

Как и думал, меня встретили будто давно потерянного родственника, с радостью, которая через несколько дней вновь превратится в безразличие. Ну ещё бы, ведь я словно глоток свежего воздуха, принёс новости и подарки. Раздав сувениры из места, где я якобы был, принялся отвечать на вопросы. В свою очередь, расспросил, что новенького, что я пропустил, как там госпожа директор, сильно лютует? Из-за меня ведь в её отдел не вовремя повадились ходить разные личности, отвлекая от работы, создавая нездоровую атмосферу, смещая фокус внимания с её профессионализма, на моё возмутительное поведение и героические поступки, которым, по большому счёту, здесь не место. В финансовом отделе должна царить спокойная обстановка, проходить деловое общение под шуршание бумаг, клацанье клавиш и гул вентиляторов. Здесь должно пахнуть кофе и благополучием, если у него есть запах, а не дешёвыми сенсациями.

— Надеюсь, у Накамуры-сан не появилось из-за меня в уголках глаз новых морщинок, бессонницы, несварения желудка. Она и так-то редко улыбалась, не отличаясь приветливостью. Небось, на «радостях» потребовала посчитать количество дождей, солнечного света, ветра, среднесуточную температуру, влияющие на наши отели в течение месяца. Применительно к каждой префектуре в отдельности. Исходя из чего нужно было вычислить расход какао-бобов, зёрен кофе, лимонов, сахара и молочных продуктов. А из этого, в свою очередь, определить реально необходимый им объём чистящих средств, на чём можно сэкономить аж три процента, — восхищённо поднял руку и потряс кулаком, показывая, насколько это много. — Если уж Накамура-сан даже за один дополнительный процент прибыли, а что сэкономлено, считай, заработано, способна подвергнуть нас пытками, то за это, я даже боюсь себе представить её реакцию. Не знаете, она, случайно, томик маркиза де Сада в кабинете не хранит?

Пошутил для поднятия настроения и выработки ко мне благожелательного отношения, вливаясь в коллектив, чему не способствовала бы попытка мрачно буркнуть приветствие и отвернувшись, попытаться отсидеться в своём медвежьем уголке. Меня бы, конечно, оставили в покое, но, когда я захочу что-то для себя упростить, попросить или даже узнать, то вместо их улыбающихся лиц увижу только одинаковые спины. Не стоит так поступать. Не спорю, практически всё здесь можно сделать и в одиночку, но это долгий, муторный и неблагодарный труд.

— Нет, не хранит, — сзади подсказал пугающе холодный и подозрительно знакомый женский голос. — И что значит — новые морщинки? Вы где-то разглядели старые, Мацумото-сан?

В обманчиво спокойном голосе появились интонации, предвещающие чью-то скорую смерть. Почувствовав себя неуютно, подавив инстинктивное желание вздрогнуть и резко обернуться, с заметным беспокойством уточнил у коллег, ставших удивительно серьёзными и занятыми.

— Мне кажется, или у меня за спиной кто-то стоит? — поделился подозрениями.

— Нет, Мацумото-сан, вам не кажется, — с ироничной улыбкой подсказал Кэтсу-сан, что до этого, в отличие от остальных, совсем не улыбался.

— Кэтсу-сан, а у вас, случайно, не найдётся для меня срочного задания, чтоб я прямо сейчас побежал его выполнять. Быстро-быстро, — пообещал, понадеявшись на спасение, которого не дождался.

Опытный заместитель директора промолчал, вопросительно посмотрев мимо меня.

— Неужели там та, о ком я думаю? — продолжил оттягивать неизбежное, надеясь, что она слышала не всё и за это время успеет хоть немного остыть.

Хотя, казалось бы, куда же ещё больше?

— А повернуться и посмотреть, вы не хотите? — сухо осведомилась Накамура.

— Нет. Потому что мне страшно, — признался.

— Неужели я вас пугаю? А в отеле вы вели себя более смело и несдержанно, — усмехнулась госпожа директор.

— Так, то отель, а это офис серьёзной, уважаемой организации с талантливым директором, которой даже не требуется средство для ухода за кожей, ведь она всегда выглядит молодой и красивой, — попытался откупиться. — К тому же я боюсь не вас, а увидеть тень неодобрения на вашем светлом лице, или, упаси отдел кадров, разочарования.

Интуитивно уловив подходящий момент, повернулся и поклонился, поздоровавшись с директором, как полагается.

— Добрый день, госпожа Накамура. Стажёр Мацумото вернулся к исполнению своих обязанностей. Я рад вас видеть. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

Вспомнив, с кем именно она видела меня в Рётте, Накамура сделала вид, что всего того, что я тут наговорил, просто не было, чему сотрудники отдела втайне сильно удивились. Обычно забывчивостью и милосердием она не отличалась. Из-за чего я заработал несколько заинтересованных взглядов. О том, что она тоже ездила в отель, перед тем как меня отправили считать капусту, все уже знали. Выводы напрашивались сами собой. Так, ещё и пошли слухи о том, что отель теперь трясут как ореховое дерево по осени, в надежде собрать их и расколоть… поколотить… в общем, все всё поняли.

— Не сомневайся, позабочусь, — шутливо пригрозила финансовый директор. — Идите за мной, зоркий вы наш.

Она отвела меня не в свой кабинет, а на моё привычное рабочее место, чей стол был заставлен высокими стопками бумаг. Глядя на них с содроганием, я понял, что успел сильно провиниться ещё до того, как зашёл в офис. Получив кучу заданий, в поте лица принялся усердно работать. Отдых закончился. Остальные сотрудники тоже под свирепые окрики «надсмотрщика за рабами» занялись делом. Хоть Кэтсу-сан мужик горластый, грубый, придирчивый, а ещё вспыльчивый, но справедливый. Без причины не наорёт, не стесняется лично помогать отстающим или прощать провинившихся, не стучит на них начальству, поэтому отношение к нему со стороны сотрудников было вполне нормальным, как к плохой погоде. Явление не особо приятное, но если следовать определённым правилам, то и вреда от него не будет. В какой-то момент, привыкнув, даже перестаёшь его замечать.

Перед тем, как меня покинуть, когда мы остались одни, Накамура предупредила, чтобы я старался не попадаться на глаза директору по закупкам, Сакаки-сан. Отоя Кано был его ставленником. Когда в отеле начались чистки и репрессии, проверка вскрыла много чего любопытного, правда, по мелочам, которых хватало в любом отдалённом от большого начальства элитном хозяйстве, генеральный директор Тенноямы вызвала к себе директора Сакаки. Получив выговор от Фудзивары-сан, вынужденный извиняться руководитель винил в этом не только идиота Отою, но и меня. Понятно, что этот вопрос всё равно пришлось бы решать. Однако задним числом нам всегда кажется, что это можно было сделать лучше, что он мог бы и сам собой разрешиться, или стать проблемой кого-то другого. Ещё лучше, если бы его решение стало нашей заслугой, а не недоработкой. Когда в дело вступали сильные эмоции, под напором предположений логика временно отходила на задний план. Так что, хотя ему не в чем меня винить, но теперь есть за что не любить. При этом уже другой директор, по маркетингу, извлёк из той же самой ситуации выгоду. Он смог реализовать возникшую вокруг меня медийную шумиху в своих целях, поэтому стал относиться ко мне ещё лучше. Получилось словно в игре, где нужно было принять выбор, с кем из них получить плюс пять репутации, а с кем, соответственно, минус пять. Это называлось — принцип качелей.

Поблагодарив Накамуру-сан за совет, пообещал иметь это в виду. Так же, как и второй совет, касающийся её просьбы отказаться от перехода в маркетинговый отдел, если меня туда позовут. Нет, напрямую она мне не угрожала, но предупредила, что тогда получу с ней сразу минус двадцать репутации, и провалю цепочку квестов финансового отдела. Заинтриговала. Теперь сиди и гадай, что значит — вкусная награда? Мне подарят большой, шоколадный торт? А на нём точно будет кокосовая стружка? Если нет, надо будет спросить, что обещают за прохождение цепочки квестов маркетингового отдела.

Напрасно я думал, что сегодня придётся задержаться на работе. Ровно в шесть часов Кэтсу-сан объявил о готовности номер один. Народ обрадовался и принялся энергично собираться.

— А ты чего сидишь? — удивился он, видя моё недоумение. — Нужно особое приглашение? Бросай всё и присоединяйся к нам.

Оказалось, что после успешной сдачи отчётов финансовый отдел собирался ехать развлекаться. Причём в полном составе, вследствие чего меня поздравили со своевременным возвращением. Поскольку всё делалось централизованно, согласованно, то вечеринка будет закрытой, только для своих, в приличном, дорогом клубе, с неограниченным количеством выпивки и закусок. Микроавтобусы уже ждали нас у входа. Потом всех сотрудником они же развезут по домам, в любом состоянии, а завтра нам позволено прийти на работу сразу к обеду, опять же, в любом состоянии.

Раз уж в финансовом отделе такой большой компании работало сразу четыре команды, каждая из которых решала свой круг задач, то и микроавтобусов тоже заказали четыре штуки. Наше начальство обещало подъехать в клуб чуть позже, на своих машинах. Им ещё предстояло получить поздравления и отчитаться перед более вышестоящими руководителями. Насколько я понимаю, на вечеринке опять будет эксплуатироваться заезженная тема командного духа, единства и братства, которое, по факту, ощущалось только на таких корпоративных мероприятиях. Вернувшись в офис, мы опять будем, вроде, и все вместе, но каждый сам за себя, а то и по себе. Из-за этого в такие моменты возникал довольно сильный разрыв впечатлений, будто перемещаешься между двумя параллельными мирами, встречаясь с нашими двойниками. В одном мире начальник хороший, а подчинённый дурак, в другом, наоборот, начальник дурак, подчинённый хороший.

Поскольку мои труды по налаживанию общения с коллегами не прошли даром, ребята с радостью и шутками позвали меня присоединяться к ним. Принялись рассказывать о том, что нас ждёт и что у них было в прошлый раз. Все были заметно воодушевлены, предвкушая безудержные развлечения. Судя по услышанному, размах и запросы у них были намного больше, чем в инспекционном отделе Мацудара-корп. А ещё меня сразу предупредили о правиле «закрытого клуба». Всё, что происходит за его дверями, там же должно и оставаться. Так принято.

*

Дождавшись, когда в офис придёт Фукуда, секретарь коварно улыбнулся. После знакомства с Судзукой-сан, начав общаться с этой потрясающей женщиной, Цукуда стал вести себя гораздо смелее и увереннее. Однако только в тех вопросах, которые не касались её.

— Фукуда-сан, пожалуйста, подойдите на минутку, — попросил с обманчиво спокойным видом.

Когда удивлённая госпожа адвокат так и сделала, он неожиданно задал довольно коварный вопрос, да ещё и напрямик.

— Как вы относитесь к кино? А к прогулкам на свежем воздухе?

Смерив его задумчиво-оценивающим взглядом, изумлённая женщина не сразу нашла, что на это ответить. Обычно эта фраза предшествовала классическому предложению составить кому-то компанию, или же проявлению симпатии. Если бы секретарь внезапно спросил — Верите ли вы в инопланетян среди нас, она бы и то меньше удивилась. Сразу бы ответила, что люди редко сомневаются в существовании тех, с кем разговаривают.

— Что за подкаты, Цукуда-сан? Вам уже одной девушки мало, поэтому вы решили пойти по стопам владельца компании? И, простите за любопытство, а вас точно со мной отпустят и дадут на это денег?

— Вы сейчас о чём? — растерялся секретарь, когда всё пошло совсем не так, как он себе это представлял.

— Ни о чём, — не созналась Фукуда, заподозрив по его реакции, что что-то тут нечисто.

— Так, как вы относитесь к кинематографу? — прокашлявшись, повторил Цукуда, попробовав вернуться на исходную точку.

— Зависит от него. В детстве относилась хорошо, в юности равнодушно, а сейчас плохо, — описала свои ощущения.

На её взгляд, с каждым годом фильмы становились всё более однообразными и странными. Видимо, ей просто не с кем было на них ходить, оттого и не появлялось то самое восторженное настроение, когда неважно, что происходит на экране, положительные эмоции всё равно возникают сами собой.

— А хотите дать ему шанс? Босс плохого не посоветует, — намекнул секретарь, изобразив загадочность, дабы создать интригу.

— Так, вязальщик кружевных платочков, хватит заниматься тем, в чём ничего не смыслишь, — поставив руки на его стол, адвокат наклонилась, грозно посмотрев на него сверху вниз.

Для усиления психологического давления приблизила своё лицо к его.

— Чего ты хочешь? Скажи прямо и чётко. Я не хочу постареть у твоего стола в ожидании чуда, которого всё равно не произойдёт. Ты не похож на человека, которого бросила девушка и он ищет утешения у другой. Тем более, не подходишь под типаж заядлого бабника.

— Никто меня не бросал. Меня ещё даже не подбирали, — высказался Цукуда в свою защиту, но как-то не очень решительно, не желая рассердить её ещё сильнее.

— Это тебе так кажется.

— А? — удивился недогадливый парень, в последнее время неуловимым образом став выглядеть более ухоженным и невнимательным к коллегам женского пола.

— А? — в тон ему ответила адвокат, уходя от ответа.

— В общем, большой босс оставил для вас поручение. Нужно срочно и недорого купить права на сериал, договорившись с его авторами. Вот вся необходимая информация.

Он протянул заранее приготовленный конверт, желая побыстрее от неё избавиться, уже жалея, что решил подшутить над Фукудой. Если бы Цукуда обратился к Мацумото за советом, о чём, между прочим, уже думал, тот бы посоветовал не делать этого с адвокатами, врачами и беременными. Ах да, а ещё с Бандо, поскольку у её дедушки очень своеобразное чувство юмора и сильные пальцы.

— Мы что, теперь ещё и этим занимаемся? — продолжила удивляться Фукуда, забирая большой бумажный конверт.

Она уже и не знала, чего ещё ожидать от этой необычной конторы. Впрочем, нельзя сказать, что это её расстраивало. Непредсказуемость в её профессии не только помогала держать себя в тонусе, но и позволяла развиваться, расширять кругозор, предоставляла новые возможности. Всё лучше, чем изо дня в день повторять монотонные операции.

— Мы же инвестиционный фонд. Мы занимаемся всем, что приносит прибыль и затрагивает интересы больших людей, — парень пожал плечами, не видя в этом ничего странного. — Скажите спасибо, что Большой босс, — как они за глаза называли Мацумото, — всё ещё о нас помнит, заботится, подкидывает интересные задачки. Между прочим, это залог нашей высокой зарплаты.

Секретарь был очень признателен Мацумото-сану за то, что тот взял его на работу с пустым послужным списком и невысокими баллами в школьном дипломе. Да и семье Цукуда босс тоже понравился. Сестрёнка от него так вообще в восторге. Сказала, что если брат удержится на этой работе до Нового года, то она подумает о получении статуса королевы школы, а если нет, то Масаши труп.

— Не стану спорить, — мигом успокоившись, женщина адвокат сразу стала серьёзнее. — Мы же у него первые. В смысле, первые сотрудники, которых он лично набирал на работу, когда основал эту компанию. Надеюсь, не последние. Кстати, о сотрудниках. Мне нужна помощница. Я уже замучилась на высоких каблуках бегать по разным поручениям. Ненавижу подниматься по длинным лестницам. Согласна и на какую-нибудь миленькую, глуповатую девушку с наивной улыбкой и навыками скоростной печати, занимавшуюся в школе лёгкой атлетикой. Только не из семьи Цукуда. Без обид, — сразу обозначила своё главное условие.

— Фукуда-сан, проявите снисхождения. Зачем вам глупая помощница? И потом, носите кроссовки, в них удобнее, — посоветовал тот, кто не понимает, зачем женщины носят эти пыточные устройства.

— Не солидно приходить в них на важные встречи, как и приносить с собой рюкзак со сменной обувью. Нужно демонстрировать высокий класс компании «Мацумото и партнёры», — и лично её, о чём Фукуда не упомянула, но что подразумевала, — а также наши высокие стандарты, уважительный подход к клиентам, внимание к мелочам. Кроссовки создадут видимость, будто мне приходится часто бегать по не самым благополучным местам, создавая иллюзию, будто у нас не всё в порядке с делами, раз уж мы пошли на этот шаг. Кроме того, глупая помощница будет выгодно подчёркивать гениальность руководительницы отдела из двух человек, ведь всё познаётся в сравнении, а заодно не догадается занять моё место раньше, чем я захочу его покинуть.

Адвокат подошла к этому вопросу с практичной точки зрения, опять же, не став разъяснять, что такой помощнице никто важные дела всё равно не доверит, а значит, все сливки достанутся только ей.

Посмотрев, чем занимается Бандо, а то подругу что-то не видно и не слышно, что подозрительно, Фукуда поражённо замерла, забыв, что хотела добавить к уже сказанному. Заинтересованно проследив за её взглядом, Цукуда тоже завис. Старший менеджер по работе с клиентами сидела за своим отдельно поставленным столом, на почётном месте, и с хмурым, сосредоточенным лицом читала книгу — «Сто и одна хитрость, как победить медведя», за авторством чемпиона мира по стендовой стрельбе. Рядом лежала стопка не менее любопытной литературы. «Советы по рассказам историй от бывалых охотников», «Пособие по разделке и готовке диких зверей», «Как правильно делить шкуру неубитого медведя», «Красавица и чудовище», «Фантастические звери и места их обитания», а также телефонный справочник, путеводитель и кулинарная книга.

Почувствовав на себе их пристальные взгляды, не отрываясь от чтения, Бандо невозмутимо попросила.

— Даже не спрашивайте. Это личное.

Спустя пару секунд, очень тихо, сердито проворчала, — Чёртов старик!

Глава 5

Описывать те безумства, которые творились на вечеринке, не вижу особого смысла. На таких закрытых мероприятиях обычно всё проходит по одному и тому же сценарию. Разница лишь в количестве потраченных на них денег и расстояния до той черты, которую вы себе отмерили. Как часто бывает, редко кто удерживался от того, чтобы за неё не перешагнуть, дойдя до края. Нельзя же потерять лицо перед теми, кто его уже потерял. Падать так вместе, взлетать, так поодиночке. В такие моменты всегда срабатывал стадный инстинкт.

Разумеется, чем больше во что-то вкладывалось ресурсов, тем лучше результат. В этом правиле нет никакого открытия. Финансовый отдел компании Теннояма на свои развлечения денег не жалел. Хотя на пьянке подобного уровня я ещё не бывал, но много о них слышал, поэтому в первую очередь постарался сохранить человеческое достоинство, а не взять от вечеринки всё, что только можно и чуточку сверху. Не последний же день живём.

Глядя на нашу серую офисную «мышку», стеснительную, неразговорчивую, одевающуюся так, что без слёз модельера не посмотришь, я поражался увиденному. Насколько же внутренний мир человека не соответствует его внешнему облику. После солидной порции выпитого она превратилась в свою противоположность. Сияла широкой улыбкой, много болтала, говорила глупости, над которыми сама же первой и смеялась, причём весьма заразительно. Мацуока распустила волосы, сняла пиджак, расстегнула часть пуговиц на блузке, а потом так дико отрывалась на танцплощадке, активно двигая попой, что я только диву давался. В принципе, в таком образе её действительно не отличить от поп-дивы.

То, что в обычной жизни для неё было неприемлемо, внезапно стало потребностью. Принять душ из шампанского — да не вопрос! Отругать кого-то — легко! Потребовать, чтобы человек, утверждающий, что он не пьёт, выпил больше неё — это же святая обязанность! Допытываться, как дела в семье, хотя её это никогда не интересовало, а потом ещё и давать советы — только попробуй не дослушать, прокляну! Набиваться в близкие друзья, чтобы на следующий день отчаянно краснеть и извиняться — ты ничего в этом не понимаешь! Я была не в себе. Забудь. Не было такого. Я хотя бы стриптиз не показывала? Уже хорошо. Больше я с вами не поеду.

Ещё как поедет, даже если не захочет, поскольку таких зажигалок на отвязные вечеринки берут в обязательном порядке. Они же, меняя свою полярность, из полюса отталкивания превращаются в полюс притяжения, становясь душой компании. Правда, действует это недолго и только в определённых обстоятельствах. Я бы даже сказал, в состоянии сверхтекучести алкоголя, морали и потаённых желаний. Какая же женщина не хочет всем нравиться? Не быть яркой индивидуальностью?

Впрочем, уже на следующий день её безудержная храбрость вновь сменится прагматичным расчётом и яркая бабочка опять превратится в скромную серую мышку. А как иначе, если японское общество требует от женщин покорности, скромности, аккуратности во всём, соблюдения строгих правил и приличий. Они должны следить за порядком и привносить в нашу жизнь гармонию, а не нарушать её. Указывая на такое явление, как — гяру, оно словно объясняет самым непонятливым, можешь выглядеть как они, никто этого не запретит, но и жить тогда будешь словно в резервации, среди таких же чрезмерно ярких особ, которым нет места в корпоративном мире. Если же хочешь иметь стабильную зарплату, успешную карьеру, уважение коллег и старших, надеяться на хороший брак, тогда одевайся как все, смывай лишний макияж и добро пожаловать в набор стандартизированных винтиков системы. Позволь ей о тебе позаботиться, найти нужное применение, подобрать подходящий инструмент, избавить от множества забот. Если выберешь другой путь, тогда иди по этой огороженной ленточками дорожке как хочешь, без посторонней помощи.

Поскольку плыть по течению намного проще и надёжнее, чем против, большинство сотрудниц выбирало путь серых мышек. Тем более, никто ведь не запрещал им реализовывать свои желания в предназначенных для этого местах. Делать в клубах и барах то, что не допускалось на работе. После тяжёлого, изнурительного дня, переживаний, соблюдения бесчисленных правил и ограничений, они становились той отдушиной, через которую сбрасывалось внутреннее напряжение, не давая сотрудницам перегореть. У мужчин тоже имелись свои способы уравновешивать свалившуюся на них психологическую нагрузку. Поэтому в таких местах подобное поведение совсем не порицалось. Разве не видно, человек веселится, сбрасывает негативную энергию, стремится быть счастливым, поэтому не нужно ему мешать.

Что касается меня, то в этом клубе я старался меньше отсвечивать в центре, меньше пить и не проявлять инициатив. К танцплощадке не приближаться ближе, чем на десять метров. Изображал сильно выпившего японского служащего с его непробиваемым пофигизмом, дружелюбием, сонливостью, заторможенностью и выражением беспричинной радости на лице. Из-за выпитого не хватало только сболтнуть что-нибудь лишнее или отреагировать как-нибудь не так, на рефлексах. Я слишком много знал того, о чём лучше не распространяться.

Опасения были небеспричинными, поскольку Накамура словно волчица крутилась рядом и пыталась что-то вынюхивать. Задавала странные вопросы, интересовалась моими друзьями, планами, прошлым. Специально подливала крепкий алкоголь, придумывая поводы, где отказ от произнесённого тоста показался бы невежливым. Чтобы отвести от себя подозрения в намеренной скрытности, пришлось идти на крайние меры.

*

Пообещав честно ответить на все её вопросы, включая о трёх размерах, чем вызвал некоторое замешательство, чересчур радостный Мацумото сделал то, чего она от него никак не ожидала. Расчувствовавшись от проявления подобного внимания к своей скромной персоне, парень внезапно обнял финансового директора, всплакнул, за что-то её поблагодарил, выпил для храбрости рюмку водки, почему-то вместо того, чтобы съесть, понюхал дольку лимона, отдал честь и рухнул как подкошенный. Причём в довольно неудачном направлении. Или удачном, смотря с какой стороны посмотреть. Стажёр упал лицом на её грудь, схватился за талию, медленно сполз вниз, гад такой, после чего, разлёгшись на полу, подложив под голову локоть, ещё и громко захрапел. На попытки привести это пьяное животное в чувство, Мацумото что-то невнятно бормотал, просил выключить будильник, обещал поспать ещё пять минут, а потом сразу собираться на работу. И вообще, он хотел, чтобы его не будили до понедельника, положив в тёмное, сухое, прохладное место, потому что он овощ.

— Кто? — изумилась Накамура, даже не зная, как ей на это реагировать.

Директору одновременно хотелось сердито ругаться, отчитать его и рассмеяться, уж больно забавно это выглядело. Пришлось напоминать себе, что на детей и дураков не обижаются. Пьяные, зачастую ничем не отличаются от глупых детей. Не добившись от постоянно засыпающего парня внятного ответа, Накамура попросила мужчин отнести Мацумото в дальний угол и положить на диванчик, пусть отлёживается, приходит в себя.

Если бы она знала, как быстро он придёт в себя, то удивилась бы ещё сильнее. Спустя несколько минут оставленный в покое парень внезапно открыл глаза, перевернулся набок, скатился с дивана и ползком, прикрываясь диванчиками и столами добрался до портьеры. Что было дальше, история умалчивает.

Многие альтернативные учёные до сих пор спорят, способен ли пьяный человек на чудеса, необъяснимые с точки зрения официальной науки. Так вот, Мацумото оказался на них способен. Вероятно, в тот момент он открыл тайну кротовых нор, которая была безвозвратно утеряна, как только парень протрезвел. Ничем другим не объяснить то, что через двадцать минут Мацумото уже умывался в служебном туалете, находящимся на десять этажей выше, в том же высотном здании, причём никто не видел, как он туда попал. Ещё через десять минут его заметили в элитном баре, на два этажа выше, откуда через сорок минут пропавший стажёр вышел в обнимку с красивой девушкой.

Беззаботно флиртуя, слегка покачиваясь и смеясь, поддерживая друг друга, они отправились изучать теорию размножения млекопитающих, с невдумчивым разбором практических примеров на собственном опыте, по уже знакомому им обоим адресу. Дело в том, что эту красотку Мацумото уже как-то цеплял в баре, но в другом, что послужило поводом для дополнительного веселья. Поскольку о том событии и последующей ночи у неё сохранились только приятные воспоминания, предложение убедиться, что им тогда не померещилось, было всецело одобрено. Они вновь легко нашли общий язык, будучи оба навеселе, выпившими, заскучавшими, сбежавшими от надоевших обязанностей и непонимания окружающих, а ещё немного возбуждёнными. Кроме того, оба с того раза больше ни с кем не спали, что стало хорошим поводом обнулить счётчик.

*

Утром к тому времени, как я встал, девушки уже и след простыл. Как и в прошлый раз, она проснулась, вспомнила что вчера было, порадовалась удачному походу в бар, с удовольствием потянулась, посмотрела на часы, ужаснулась, переменилась в лице и бросилась спешно собираться. Если я правильно её понял, моя партнёрша проходила интернатуру. В случае опоздания на работу без одной из трёх уважительных причин: перестанет дышать, спасёт чью-то жизнь, будет на похоронах, ей придётся заниматься чем-то очень-очень неприятным. Заслуженный доктор медицинских наук по кличке — Старый Противный Енот, поблажек своим практикантам не давал. Пару раз девушка уже попадала в такую неприятную ситуацию, поэтому теперь у неё выработался условный рефлекс. В определённое время интерн открывала глаза и невзирая на своё состояние, внешний вид, окружающую обстановку, шла задабривать своего противного енота, не думая о белой обезьяне. При чём здесь белая обезьяна, я так и не понял. Видимо, какая-то своя шутка, понятная только для интернов этой больницы.

Самое забавное, мы вчера были так увлечены совсем другими вещами, находясь на одной волне, что опять пропустили этап знакомства, перейдя сразу к постельным сценам. Ладно бы я один был тем, которому всё равно, как её зовут, лишь бы это была она, а не он, но ведь и девушка недалеко от меня ушла. Нет, конечно, мы друг другу представились, чтобы знать, как обращаться к человеку, который спит рядом и может в порыве страсти укусить, но этим всё и ограничилось. Кстати, хорошо хоть укусила в плечо, а не в шею. Хотя кожу не прокусила, но глубокие отметины всё же оставила. Что могу по ним сказать, у неё хороший, правильный прикус и ровные зубы.

Соблюдая конспирацию, я назвался вымышленной фамилией. Если верить прокаченной интуиции, она и тут последовала моему примеру, но уже по своим причинам. Глядя на наши постельные игры со стороны, не стоило обманываться. У нас вовсе не вспыхнула взаимная любовь с первого взгляда. Это совсем другой случай. Бывает так, разговорившись с незнакомым человеком, внезапно ловишь себя на мысли, что тебе с ним легко и приятно общаться, вы понимаете друг друга с полуслова, разделяете взгляды на многие вещи, хорошо сочетаетесь характерами, не испытываете неловкости. По крайней мере, до тех пор, пока ваша встреча носит случайный характер, непродолжительна, а собеседник воспринимается именно незнакомцем. Самый распространённый случай подобных знакомств, это на корабле или в поезде, во время долгого пути.

Вероятно, в нашем случае виной всему послужило сочетание непредсказуемых факторов. В другой обстановке мы бы не ощутили того волнительного взаимопонимания и притяжения, спокойно пройдя мимо. Если же попытаться это ощущение вызвать искусственно, то нет гарантии, что не испытаем разочарование, не найдя в собеседнике того, что находили раньше. Человеческие отношения довольно запутанны и многогранны. Никогда нельзя быть уверенным на сто процентов, что всё в них останется неизменным. Впрочем, тем они и ценны.

Не знаю почему, но, когда мне пришлось выдумывать фамилию, я воспользовался уже готовым вариантом, подсказанным и опробованным одной взбалмошной особой. Назвался Фукадо Синдзи. Можно сказать, обманул только наполовину. Больше разговоры на личные темы мы не поднимали, поэтому полноценного знакомства так и не состоялось. Однако её намёк на желание зайти дальше, чем мы зашли, пусть и с другой стороны, сделав всё по правилам, я получил. Думаю, воспользуюсь им, раз уж женитьба пока только в планах, а потребности уже внесены в график. Осталось его только согласовать. Может, удастся ещё раз вместе приятно провести время, посидеть, а не полежать, куда-нибудь сходить, разнообразив программу. После того, как узнаем друг друга поближе, может, это к чему-нибудь новому и приведёт. Кто знает. И потом, раз уж хитрая кицуне совратила невинного Мацумото, пусть берёт на себя ответственность.

То, что девушка из богатой семьи ни на что не влияло. Не все же обеспеченные дети идут в бизнес, в искусство, в науку, есть и те, что просто хотят заниматься любимым делом, принося людям пользу и радость. Желание, достойное уважения.

Намёком на желание снова увидеться послужила оставленная на прикроватной тумбочке визитка какого-то клуба со следами помады. Того, в котором я ещё не был. Правильно, не всё же нам по барам друг друга разыскивать. Это уже даже как-то неприлично. Могу понять её желание разнообразить досуг, что натолкнуло на мысль о необходимости составления личного рейтинга клубов, а то и путеводителя по ним. Нужно найти своё любимое место, куда можно водить девушек. Не всё же мне за ними ходить, как на привязи, не имея своего мнения. Если прямо сейчас меня спросят, куда бы я хотел сводить свою девушку, то затруднился бы с ответом. Могу посоветовать только хорошую парикмахерскую или химчистку. А крыша небоскрёба подойдёт? Нет, не романтично? Жаль. Раньше передо мной таких задач не возникало. Не было необходимости. Ел, что давали, спал, где удобно, ходил, где тихо и не бьют.

Нужно брать пример с Мацудары Аямэ, которая имела наготове перечень любимых ресторанчиков, кинотеатров, спортклубов и прочих мест самого разного уровня, на все случаи жизни. Да мне проще найти в Токио место, где спрятать труп, а не где продаются самые вкусные такояки, удон, десерты. Помню, Ёсида как-то шутил, что раз знакомство с реальной девушкой нам не грозит, то и незачем напрягаться. Подозреваю, теперь он думает иначе, озаботившись этим вопросом после того, как Ёсимацу пожаловалась, что они никуда не ходят, что скучно живут. Если что-то и предлагается, то только ею. Откуда такая пассивность? Неужели, она ему больше не нравится? Их разговор мог бы выглядеть следующим образом.

«Ничего не знаю, сиди, придумывай, куда ты меня поведёшь с моего позволения. И вообще, пора тебе приобщаться к культурной жизни. Нет, на выставку разных носков я не пойду, мне её и дома хватает. Нет, я хочу что-то посмотреть, а не поесть гедзу. Для этого тоже не нужно никуда ходить. Дома их есть дешевле. Что? Сказать сразу, куда я хочу сходить? Прыткий какой. Думай дальше. Нужна подсказка?»

Пока я строил логичные версии, покинувшая мой дом девушка ни о чём таком и не думала. Когда утром она рылась в своей сумочке в поисках маленького флакончика антипохмельного напитка от Ukon No Chikara, то высыпала из неё большую пачку разных визиток, косметики, резинок для волос, вскрытую пачку влажных салфеток, упаковку зубочисток, ручку, наклейку с котиком, зарядку для телефона и много чего ещё. Сгребая обратно все эти исключительно нужные вещи, отругала себя за небрежность, поскольку вчера зачем-то убрала в сумку выдвинутую помаду, без колпачка. Видимо, когда отошла в туалет припудрить носик и подвести губки на случай, если парень протрезвеет раньше неё, торопясь вернуться, не глядя сунула её в сумочку в таком виде. Уходя из моего дома, девушка-интерн даже не заметила, как забыла на тумбочке одну из визиток. Впрочем, одной больше, одной меньше, какая разница, она их не коллекционировала.

На работе, «чудом» пережив «ужасы» вчерашней вечеринки, сотрудники финансового отдела с несчастными, болезненными лицами имитировали бурную деятельность, но как-то вяло, без энтузиазма. При этом они завистливо косились взглядом на поразительно бодрого Кэтсу, успевающего сделать всё и везде. Мало разговаривали, редко вставали с кресел, сонно щурились, с удовольствием в шутливой форме вспоминали те или иные весёлые моменты. Конечно же, поинтересовались у меня, куда я делся и как добрался домой? Оказывается, Кэтсу-сан вчера искал меня, беспокоясь, не уснул ли потерянный сотрудник где-нибудь в неположенном месте. Всё ли у него хорошо? Может, сердце прихватило, упал с лестницы или прибился к какой-нибудь плохой компании. Поэтому заместитель директора не хотел уезжать, не убедившись, что меня там нет.

Поблагодарив всех, заверил, что домой я добрался на автопилоте. Почти ничего об этом не помню. Поскольку я в этом деле не новичок, если вдруг что-то подобное снова произойдёт, пусть не волнуются. Для меня это характерно. Прошу прощения за беспокойство и всё в таком роде.

Накамура-сан в этот день делала вид, что ничего необычного вчера не произошло. Дала бесполезный совет — если я так слабо переношу алкоголь, меньше пить. Как будто мне это позволят. Проще уж тогда сразу никуда с ними не ходить, а если уж пошёл, то не портить им настроение и не создавать прецедент отказника.

Однако в течение дня, когда мы виделись, я всё же ловил на себе её задумчивые взгляды. Директор явно не отказалась от идеи поговорить со мной не только по рабочим вопросам. Она будто внутренне разрывалась, не в силах выбрать на какой стул усесться. С одной стороны, предлагать дружбу и сближаться с бесправным помощником подчинённого своего заместителя, такое себе удовольствие, сомнительное. Мало того, что тогда приобретёт неоднозначную репутацию и подаст плохой пример своим сотрудникам, так ещё и другие директора начнут косо смотреть. С неодобрением. Подобный шаг будет восприниматься ими игрой за другую команду, или какой-то хитрой, многоходовой интригой. То, что она женщина, а стажёр мужчина, только усугубит ситуацию. К тому же, у некоторых сотрудников компании могут возникнуть ошибочные предположения. Прямой выгоды такая дружба ей точно не принесёт. С другой стороны, есть нюанс. У стажёра неожиданно оказались очень даже многообещающие, полезные знакомства, но на стороне, а не в Теннояма. Хотя она пока мало что о них знала, но и текущей информации хватало для размышлений. Мацумото точно знаком с сыном парламентария из палаты советников Японии, несколькими дочерьми влиятельных, аристократических родов, звёздой экрана первой величины, главами больших компаний и даже корпораций. Ну не мог же простой смертный случайно обойти больших людей и получить выгодный контракт сначала в Мацудара-корп, а потом ещё и забрать практически рекламу года в Тойоте. Одним везением это не объяснить. Более того, Мацумото тратил гораздо больше, чем должен был, что тоже показательно. Один его отдых в Рётте чего стоил. Будучи финансовым директором, Накамура имела полный доступ к информации о том, сколько он на него потратил. Опять же, пошитая на заказ одежда, люксовая машина, большой дом в клановом районе Фудзивара, всё это откуда-то должно было взяться.

В историю с копиями известных брендов она, как и многие другие, совершенно не верила, хорошо разбираясь в оригинальных, качественных вещах. Но это наедине, а в публичных разговорах Накамура охотно поддерживала общепринятую версию. Нельзя же открыто заявить, что стажёр одевается лучше, чем его директор. Имеется в виду — по стоимости одежды и аксессуаров, а также их эксклюзивности. Это равноценно признанию, что кто-то успешнее тебя. Ладно бы, если этот человек занимал вышестоящую должность, но не низовую же! Поэтому все, у кого были глаза и работала голова, соглашались, что стажёр просто выпендривается, ему простительно. Получилась парадоксальная ситуация, когда все видят что-то неправильное, но никто этого не замечает.

Обдумав ситуацию, Накамура пришла к логичному выводу. Поскольку Мацумото был владельцем инвестиционной компании, скорее всего, он владел несколькими прибыльными пакетами акций и участвовал в хороших сделках. Более того, ничто не мешало ему продолжать этим заниматься. Для этого нужно не так уж много, голова, компьютер, а также доступ в сеть. Таким образом, это многое бы объяснило. С таким человеком не просто можно дружить, а нужно, тем более ей. Ну и что, что человек немного чудаковатый, у всех свои недостатки.

Их сближало уже то, что Накамура тоже не отказывала себе в удовольствии получать пассивный доход помимо зарплаты. Она и сама понемногу вкладывала деньги в ценные бумаги, но, как частное лицо, а не крупный инвестор. Сравнивая свои скромные успехи с его, с сожалением была вынуждена признать, что Мацумото в этом деле гораздо талантливее её. Обидно, уж самой себе можно не врать, но это ещё не повод всё бросать и уходить в домохозяйки. Поэтому Накамура испытывала сейчас сложности с выбором, нужно ли налаживать отношения с Мацумото вне рамок компании, прикрываясь рамками, или же избавиться от него, как от раздражающего элемента. Если налаживать, то как это будет воспринято его подругами? Конкуренция там, судя по увиденному, просто бешеная и злющая. Сожрать могут даже её, особенно то «чудовище» со второго свидания. Эта женщина совсем из другой весовой категории. Поскольку данное решение способно было повлиять на многое, она не торопилась его принимать.

Меня хождение привередливой кошки вокруг миски с молоком, в котором барахталась муха, несколько забавляло, но в этот раз понимать намёки я решительно отказывался. Пусть сама себе поможет. Хотя бы тем, что в следующий раз подложит в бюстгальтер больше вкладышей. Обо мне-то кто подумает? Дедушка?

После сдачи отчёта наступил долгожданный, недолгий период затишья. Сотрудники расслабились, задумались о планах на освободившиеся вечера. Когда меня впервые пригласили пойти с коллегами выпить по паре кружек пива, я отказался. Пришлось сокрушённо извиняться и ссылаться на срочные дела. Спасибо, конечно, что повысили меня с уровня домашнего питомца до человека разумного, рубашку с белым воротничком носящего, но несколько невовремя. Сегодня я твёрдо намерен сходить в клуб, чью визитку оставила будущий врач-терапевт. Будет довольно необычно и увлекательно три раза встретиться в совершенно разных местах. А даже если и не встречусь с ней, но место мне понравится, то в следующий раз приглашу туда Аямэ. Нужно же отплатить девушке за то, что Мацудара водила меня по всяким полезным заведениям. Или же позову Икеду с Ёсидой посидеть привычной компанией, что тоже казалось неплохим вариантом. Может, оно подойдёт и для отложенного свидания с Итидзё или местом переговоров с Токугавой. Как много, оказывается, претендентов на моё свободное время. Кажется, придётся потратить больше усилий на поиски отдельных площадок для встреч, чтобы не водить их всех в одно и то же место. Впечатлений со второго свидания в Рётте мне хватило на всю жизнь. В следующий раз «отступающего генерала» могут и «обезглавить».

В любом случае я поблагодарил коллег за приглашение, пообещав в следующий раз самому пригласить их в ресторанчик и угостить чем-нибудь вкусненьким. Данное предложение было встречено весьма благожелательно, сгладив недовольство, возникшее из-за моего отказа. Этим я показал, что действительно занят, а не искал повода держаться от ребят подальше.

Как ей и полагалось, разгульная вечеринка послужила неплохим сближающим фактором. После того, как мы вместе пьянствовали и я показал себя разумным, компанейским парнем, не осуждающим других за их маленькие слабости, не смотрящим на них свысока, не трепавшимся на каждом углу об увиденном, коллеги стали относиться ко мне заметно дружелюбнее. Можно сказать, я прошёл первую проверку, она же притирка.

*

Сацуки вместе с приятелями приятно проводил время в клубе со счастливым названием «Восьмое небо». Правда, из-за того, что они в нём задержались непозволительно долго, успев обсудить все свежие новости, которых набралось не так уж и много, возник тот самый момент, когда происходящее начинало больше утомлять, а не радовать. Требовалось, либо сменить обстановку, либо позвать кого-нибудь ещё, обновив состав участников, перезапустить увядающую на глазах беседу, либо придумать новую забаву. Либо же просто разойтись. Впрочем, поскольку время ещё раннее, детское, а других дел у них не имелось, то чуть позже всё равно придётся решать, чем бы ещё заняться. В компании решать эту задачу намного проще. Более того, время в ней пролетало незаметно. Ещё большая компания служила своеобразным показателем твоей успешности и признания, на что в их среде обращалось отдельное внимание.

Три приятеля, с которыми Сацуки устроился на кожаных диванах, расставленных П-образно, тоже являлись яркими представителями золотой молодёжи. С ними хочешь не хочешь, но нужно поддерживать хорошие отношения, для чего время от времени приходилось устраивать подобные встречи. Также они служили удобным способом оставаться в курсе событий, о которых не пишут в СМИ.

Лениво потягивая слабоалкогольный напиток изумрудного цвета, с пузырьками, ставший в этом сезоне модным, Сацуки чуть не подавился, увидев, как в этот зал неожиданно зашла Хаякава. Девушка выглядела чуть усталой и серьёзной. Видимо, ненадолго зашла просто отдохнуть, выпить в приятной обстановке чашечку кофе, расслабиться, не чувствуя себя одинокой. Без этих заинтересованных, сальных взглядов со стороны, шумихи, суеты, запаха жареного масла, лука, пива, чем сопровождался бы поход в небольшой уличный ресторанчик. Она считала, что это не её уровень. Одета Хаякава была в чёрное платье с юбкой до колен, закрытыми плечами и рукавами, поверх которого надела стильный жакет. В руках держала белую дамскую сумочку от известного японского модельера, а ещё носила стильный браслет от него же. Тот хоть и не выглядел предметом роскоши, но стоил довольно дорого.

Увидев Сацуки, девушка сразу остановилась и нахмурилась. Немного постояв в раздумьях, Хаякава решительно направилась к свободному столику, предназначенному для одиночек, не желая отказываться от своих планов и «трусливо» убегать, пряча взгляд только потому, что в клубе находился парень, в котором она разочаровалась. Пусть уж лучше проваливает он, если ему стыдно. Сацуки было не стыдно, поэтому он остался. Проследив за взглядом приятеля, хорошими друзьями их назвать сложно, Тоши, сидевший справа, с улыбкой поинтересовался.

— Что за таракан пробежал между вами двумя?

Хаякаву в этом клубе видели не впервые. Хотя «Восьмое небо» не считался закрытым клубом, сюда всё же предпочитали ходить люди определённого круга, условно свои, где все были если не на виду, то более-менее узнаваемы. Нужно же разбираться, с кем можно связываться, с кем нельзя, кто в неудачниках, а кому лучше кланяться и уступать дорогу.

— Долгая история, — недовольно отозвался Сацуки.

— А мы никуда не спешим.

— Наши предки устроили нам договорное свидание. Хаякава не та девушка, с которой я хотел бы встречаться, однако пришлось идти. Насколько я понял, это желание у нас было взаимным. Свидание вышло неудачным, в чём она теперь винит исключительно меня. Не давала бы поводов, не винила бы, — проворчал парень, не став углубляться в детали.

— А что она сделала? — заинтересовался Кимура.

— Иди и сам у неё спроси, раз уж тебе так интересно, — с хитрой улыбкой посоветовал Сацуки.

— Что тут такого? Пойду и спрошу. Она девушка видная, симпатичная. Глядишь, у меня получится то, чего не получилось у тебя. Уложить её в кровать, — уточнил парень, полушутя принимая вызов, доказывая, что у него есть яйца.

Серьёзные планы на её счёт он не строил.

— Только учти, что эта кобылка с норовом. Объездить её будет непросто. В процессе можно и шею свернуть, — шутливо предупредил приятеля Тоши, ссылаясь на свою осведомлённость.

— Ничего. У меня она враз шёлковой станет. Вы просто не умеете обращаться с женщинами. С ними нужно быть напористее и жёстче. Если дашь им много воли, они тут же на шею сядут, — в ответ Кимура прикрылся своим авторитетом и успехами на данном фронте, не желая пасовать.

Он был ещё тем бабником.

— Как скажешь. Дерзай. Я пришлю тебе самый шикарный венок, который только найду, — Тоши поднял в его честь бокал, то ли чествуя героя, то ли прощаясь с ним.

— С чего такой пессимизм? — удивился Кимура.

— Ты уверен, что сможешь удовлетворить её требования, а также требования её семьи? Возможностей-то хватит? Их одними сладкими речами не очаруешь, — снисходительно разъяснил Сацуки, не собираясь в этом участвовать. — Порог вхождения в семью Хаякава довольно высок. Абы кому свою дочь они не отдадут. Кроме того, характер у девушки тоже не сахар. Уж она-то терпеть твои выходки точно не станет. Одна ошибка и прощай, видеть тебя не желаю. Думаешь, её просто так принудительно отправляют на договорные свидания? В этой шоколадке скрывается не изюминка, а крепкий орешек, — изящным приёмом превратил свой провал на свидании в продуманный тактический ход.

Дальше ребята немного пошутили над этой темой, посмеялись, после чего Кимура так никуда и не пошёл, за что его никто не упрекнул. Вновь бросив взгляд в зал, Сацуки вновь встрепенулся, но куда сильнее. Новый посетитель «Восьмого неба» оказался ещё более неожиданным, чем Хаякава. Кто такой Мацумото, он так и не разобрался, но человек весьма необычный, харизматичный, крайне «мутный». Сацуки попробовал навести о нём справки, но, к большому удивлению, получил по рукам. Подключил связи отца, после чего имел с ним не очень приятный, но любопытный разговор. Отец посоветовал держаться от Мацумото подальше, как от чего-то непонятного и опасного. Ага, сыну, который постоянно бунтовал ещё в школе, в знак протеста перекрасился в блондина, сделал пирсинг, хулиганил, а теперь вёл не самый похвальный образ жизни.

Заинтересованно посмотрев на Мацумото долгим взглядом, потом бросив задумчивый на Хаякаву, так же заметившую парня, Сацуки предвкушающее улыбнулся. Похоже, вечер переставал быть скучным. Вокруг этого человека постоянно происходило что-то невероятное.

— Ребята, а хотите, я вас сейчас познакомлю с одним очень интересным человеком? — предложил приятелям, наблюдая за тем, как Хаякава помахала Мацумото рукой, одновременно привлекая внимание, здороваясь и приглашая его составить ей компанию.

— И что в нём такого? Я этого парня не узнаю, — удивился Тоши, проследив за взглядом Сацуки.

— Его в лицо мало кто знает, но многие о нём слышали. Довольно противоречивая личность.

— Например? — заинтересовался приятель.

— Этот человек, называя себя бедняком, разъезжает на лексусе последней модели этого года. Из серии, что недоступна для открытой продажи. Один живёт в роскошном особняке, жалуясь на то, что ему там слишком просторно, а ещё его постоянно донимают своевольные служанки. Утверждает, что работает стажёром в крупной компании на низовой должности, но ходит на свидания с такими дамами, что рядом с ними и Хаякава скромно стоит в сторонке, дожидаясь разрешения заговорить. Просит его не обижать, ссылаясь на слабое здоровье и отсутствие защиты, но при этом в одиночку раскидывает толпу якудза, проходит горящее здание, как пешеходный переход на синий цвет и способен одним ударом свалить с ног дикого медведя. Ещё он постоянно всем напоминает, что является неудачником в бизнесе, просит дать совета. Но при этом не говорит, что основал быстрорастущий инвестиционный фонд закрытого типа, который, по слухам, занимается международной торговлей оружием и драгоценными камнями. Который, по его словам, у него отняли, но где он всё ещё числится владельцем. Это так, из того, что лежит на поверхности. Как считаешь, можно ли назвать такого человека посредственным и незаметным, особенно, если он сам об этом просит? — Сацуки иронично посмотрел на обалдевших парней, на его фоне почувствовавших неудачниками себя.

Удивительно, но этот человек выглядел их ровесником.

— Я хоть и не девушка, но тоже хочу с ним познакомиться, — сразу за всех ответил Кимура.

Сацуки встал и помахал рукой, повторяя жест Хаякавы. Конечно же, сделав так, чтобы она это тоже увидела. Нечего было жаловаться родне и распускать слухи, сравнивая его с животным. Удивлённый Мацумото остановился, растерянно переводя между ними взгляд, решая, он за умных или за красивых.

Глава 6

Столкнувшись с дилеммой, кого обидеть первым, я постарался выкрутиться в духе белого воротничка, мастера по переговорам. По-моему, с триадой тогда было проще договориться, чем с японскими мажорами. Хотя бы потому, что я точно знал, чего мы хотим друг от друга.

Нацепив вежливую, непроницаемую улыбку человека, который хочет вас обмануть, но так, чтобы вы его за это ещё и поблагодарили, принялся воплощать в жизнь концепцию Генри Киссинджера. Гениальный был человек, кто бы что про него ни говорил.

Сначала я подошёл к Хаякаве, видя, как она расплывается в довольной улыбке, а Сацуки, наоборот, всё больше мрачнеет и хмурится.

— Добрый вечер, очаровательная незнакомка. Поправьте меня, если ошибаюсь, но прекрасный японский журавль никак не может оказаться той синицей, которую я знаю под фамилией Хаякава, — уважительно склонил голову, приветствуя девушку. — Хорошо выглядишь. Рад, что у тебя нет депрессии после той неприятной истории в Рётте. Извини, что тогда не проводил до машины.

Сказав это, я остался стоять, не показывая готовности садиться за её стол, чем вызвал лёгкое замешательство и инстинктивное напряжение, возникающее в преддверии плохих новостей, пусть даже подслащённых.

— Всё в порядке. Я понимаю. Тогда тебе было немного не до того, — натянуто улыбнулась всё же польщённая девушка, кивнув на соседний стул, делая ещё одно недвусмысленное приглашение.

— К сожалению, мы, может, и вершители своих судеб, но не их режиссёры, — списал всё на волю случая. — Или к счастью. Впрочем, не будем вспоминать о плохом. Увидев вас, я не мог пройти мимо и не засвидетельствовать своё почтение, госпожа Хаякава, — помимо красоты, подчеркнул ещё и её важность, ненадолго переключившись на вежливый стиль делового общения. — Если позволишь, можно маленькую просьбу? — сыграв на контрасте формального и неформального стиля общения, усилил производимый ими эффект.

Заинтриговав девушку, дождался очередного кивка. Сацуки, видя, что я разговариваю с Хаякавой стоя и девушка напряглась, не слыша наш разговор, несколько растерялся и задумался, пытаясь предугадать, что будет дальше. Уровень негатива с его стороны заметно снизился.

— Поскольку мне предстоит встреча с небезызвестным тебе Сацуки Эйго, а также его бандой прихлебателей, которым явно от меня что-то нужно, чего не нужно мне, не могла бы ещё раз протянуть руку помощи «утопающему» Мацумото? С меня мороженка.

Шутливо попросил в дружеской манере, сразу обозначив цену за запрошенную, несерьёзную услугу, чтобы в будущем она не смогла предъявить мне счёт или претензию. Этот нюанс был ловко упрятан в самый низ красивой упаковки, мимо которой она просто не могла пройти. Вряд ли девушка откажется от приятной роли спасительницы, возможности доказать своё превосходство, сделать гадость Сацуки, утолить любопытство и скрасить скучный вечер. Если это не так, что тогда она здесь делает в полном одиночестве?

Я наступал сразу по нескольким направлениям. В каком-нибудь да пробьюсь через оборонительные порядки «Северного генерала», преодолев её нежелание связываться с нами обоими, превращая свой спокойный вечер Мацумото знает во что.

— Можешь помочь мне вежливо, подчёркиваю, вежливо завернуть их хотелки в лист нори и с удовольствием съесть, глядя ему в лицо с довольной улыбкой? Не послужит ли эта благородная оджо-сама щитом для сиятельного Мацумото? Один я, боюсь, не справлюсь с этим злом. Не хотелось бы показаться им невежливым. Ты же знаешь, лживые слухи ранят сильнее любого меча.

Заметив её вздёрнутую бровь, уточнил.

— Я исправляю свои ошибки. Каждый имеет право на искупление, не правда ли? — умело подвёл её к желаемому результату, попросив не вспоминать о том бесцеремонном поведении, послужившим причиной нашего знакомства.

— Ты хочешь, чтобы я вместе с тобой села за их стол? — с недовольством и задумчивостью поинтересовалась девушка, занимая последний рубеж обороны в донжоне своего замка.

Задумчивость — это хороший знак. Значит, внутренне она уже готова согласиться, но нужны оправдания, чтобы сохранить лицо.

— Зачем же? — хитро улыбнулся. — Я не настолько жесток. Позволь пригласить тебя за мой стол, как только всё будет готово.

Выставил всё в другом свете, снимая последнее возражение. Получив согласие, перешёл к столику Сацуки. Опять, не став за него садиться, вежливо поздоровался. После обмена традиционными любезностями с шутливыми интонациями напомнил.

— Послушай, нехороший человек, бросивший меня на произвол судьбы перед лицом ужасного, беспощадного врага. Ты тогда лицо сохранил, а я по нему получил, — надавил на совестливость и чувство вины Сацуки, под заинтересованные взгляды его приятелей. — Не хочешь исправить свою ошибку и вернуть долг, поддержав меня хотя бы в этот раз? Между прочим, именно по твоей вине Хаякава желает снять с меня шкуру, высушить её и использовать в качестве половичка. Она мне только что угрожала, предупреждая, чтобы я держался от тебя подальше. Не послушаю её сейчас, она найдёт способ напакостить потом. Так что, будь мужчиной и защити меня от своей знакомой. Если боишься идти один, возьми друзей, — подначил его с нескрываемой иронией.

Бросив недовольный взгляд на Хаякаву, Сацуки сокрушённо вдохнул, признавая мою правоту.

— Хорошо, зови её сюда, будем вместе отбиваться от этой дьявольской, девятихвостой лисы. Не дадим ей сожрать твою печень.

— Свою печень я угроблю сам, с такими знакомыми, — вполне искренне проворчал. — Она не согласится, ты же знаешь, — переложил на него ответственность, заставляя самому искать доказательства этого необоснованного утверждения. — Вести вас за её столик, тоже не вариант. Это будет выглядеть признаком нашей слабости и трусости. Давайте, поступим так. Я сейчас организую свой столик, так, чтобы за ним всем хватило места, а потом вы присоединитесь ко мне. Вот увидишь, тогда Хаякава сама подойдёт, чтобы расстроить наш возможный союз. После этого я вежливо приглашу её составить нам компанию, поскольку неприятности с её семьёй мне не нужны. А дальше за разговором, вы как-нибудь помиритесь. Серьёзно, что за детский сад? Я с ней в одной песочнице не сяду и свою лопаточку ей не одолжу, — высмеял их поведение, заставляя доказать обратное.

Думаю, они оба боялись снова быть отвергнутыми и выглядеть неприглядно в глазах тех, перед кем чувствовали вину, что прятали под напускной агрессией по отношению друг к другу. Страх очень легко конвертируется в гнев.

Получив согласие второй стороны, пошёл договариваться с третьей. Найдя старшего менеджера клуба, попросил приготовить для нас отдельное место. Взять большой круглый стол из главного зала, перенести его на площадку, где стояли диванчики и массивные, квадратные столы, а затем расставить вокруг него по кругу шесть удобных кресел, обитых натуральной кожей, доставив их из другой зоны, предназначенной для отдыха, а не веселья. Кроме того, попросил принести нам шесть одинаковых столовых наборов, а также шесть совершенно разных десертов. На возражения менеджера, что у них так не принято, достал платиновую карточку. Спросил, а если я произнесу волшебное слово на языке больших цифр, что-нибудь изменится? Правила клуба — это же не статьи из конституции, что нам стоит временно их не замечать?

Опешив, мужчина быстро что-то прикинул в уме, после чего расплылся в радушной улыбке и заверил, что всё будет сделано в лучшем виде. В конце концов, я же не просил его о чём-то незаконном или создающим неудобства другим посетителям «Восьмого неба». Ну не вписывалась наша группа в текущий формат расстановки столов, что же теперь, отказываться от больших денег? Как здесь любят говорить — клиент всегда прав. Раз некоторые компании для своих корпоративов целые театры снимали, а там правила куда более жёсткие, чем они хуже?

На всякий случай менеджер связался со своим начальником и получил у него разрешение. После этого сразу забегали официанты и быстро всё организовали. Хаякава и Сацуки с ребятами наблюдали за этим с большим удивлением. Им подобное решение и в голову не пришло. Как можно доставить кому-то неудобство, попросив нарушить правила? А я точно японец?

Заняв одно из кресел, многозначительно посмотрел в их сторону. Теперь уже не я к ним шёл на поклон, а они ко мне, в порядке очереди. Чувствуете разницу? Вроде бы, результат тот же, мы все собрались за одним столом, но отношение к происходящему в целом и ко мне в частности уже совсем другое. Мы словно поменялись ролями, о чём не все из них сообразили раньше, чем выполнили мою просьбу. Дальше мне оставалось только вовремя задать несколько невинных с виду вопросов, с подтекстом, и вот уже Сацуки и Хаякава увлечённо сражаются между собой, а не со мной. Я же помогал то одной, то другой стороне, выступая арбитром. Эта парочка успешно перетянула на себя всё внимание, заодно выплёскивая наружу свои претензии и обиды, что, на самом деле, пойдёт им на пользу.

Разумеется, выждав подходящий момент приятели Сацуки ожидаемо попытались выяснить, что я за фрукт такой. Откуда у меня «дровишки», которые я обменивал на другие блага.

— Да, как и у всех. Много работал, мало спал, мало ел. Ах да, ещё не забывал молиться в храме и делать пожертвования. Без этого ничего бы не получилось. Советую и вам так поступить, — поделился мудростью, с удовольствием глядя на их «кислые» лица.

Эти люди хотели услышать что-то попроще, вроде сказки про денежное дерево, с указанием, где такие продаются. Да даже если бы я и знал, неужели они верят, что всё бы им рассказал, как на исповеди? Наивные. Если так сильно верят, пусть действительно в храм идут, а не к Мацумото лезут в карман. Приятель Сацуки по имени Тоши этот посыл точно уловил, но не обиделся, а уважительно усмехнулся, признавая, что я не дурак. Больше с глупыми вопросами напрямик он не лез, предпочитая «читать» по облакам. Другой парень, Кимура, в это время пытался клеиться к немало удивившейся этой безрассудной смелости Хаякаве.

— Красавица, а хочешь посмотреть на звёзды? Вблизи. Увидеть луну так близко, будто она на расстоянии вытянутой руки. У меня приятель работает в обсерватории, он может устроить нам потрясающее ночное свидание. Обстановка там хоть и не особо романтичная, но я это исправлю. Всё будет как в лучших отелях, бархатные шторы, приятный полумрак, свечи, шампанское во льду, фрукты, старинная софа. Приходи, обещаю, тебе понравится.

— Мацумото, а ты придёшь? — невинно поинтересовалась девушка, вмешивая меня в их зарождающуюся историю любви.

— Зачем нам Мацумото? — удивился обернувшийся ко мне Кимура таким тоном, что я сразу вспомнил «итальянца» Маргадона, с его предложением большой и чистой любви.

— Мацумото не придёт. Ему и на земле звёзды спокойно жить не дают. К тому же, что я лошадь, туда идти? — отказался, отгоняя прилипчивое видение.

— Почему лошадь? — поинтересовалась Хаякава, не ожидав такого ответа.

Она-то думала свести всё к шутке и посмеяться, а не растеряться вместе со всеми.

— Чтобы меня подковали. Глупый вопрос. Разве есть другие варианты? Подожди… а ты о чём подумала? — после короткой паузы, изумлённо посмотрел ей прямо в глаза.

Задержав взгляд, смутил её ещё сильнее. Не дожидаясь ответа, с укоризной разъяснил для непонятливых, превращая насмешку в безобидную непосредственность.

— Нет же, если я правильно понял Кимуру-сан, он собирается сделать тебе красивое предложение руки и сердца, создав подходящую, романтическую обстановку. Это так мило. Поздравляю. К сожалению, мы с ним пока плохо знакомы, поэтому я не могу выступать свидетелем с его стороны. Пусть лучше он доверит эту большую честь Сацуки, — продолжил изящно уходить от своей оговорки, прося не впутывать меня в их разборки.

— Ты собираешься подарить мне кольцо? — изумлённо воскликнула «наивная» девушка, повернувшись к опешившему Кимуре, выводя эту игру на новый уровень.

Переиначив одну песенку, могу сказать следующее:

‘В каждой маленькой девчонке есть по двести грамм сгущёнки или даже полкило.

Прячет там она актрису, и принцессу, и жадюгу

И должна всё время прыгать, всё хватать, ногами дрыгать,

А иначе так случится трах-бабах и нет её

Каждый новенький «тигрёнок» вылезая из пелёнок

И теряется повсюду! И находится везде!

То всегда куда-то мчится, то ужасно огорчится

Если что-нибудь на свете вдруг случится без неё!’

К чему я это. Конечно же, Хаякава сразу поняла на что я намекал. Она только сделала вид, что поверила мне, заставив бедного парня оправдываться за ещё не совершённое покушение на королевскую особу.

— Нет. Я всего лишь хотел приятно провести с тобой время.

— То есть, романтика без обязательств? Это как? Ты что, намекаешь, что я соглашусь на всё ради билета в обсерваторию? Серьёзно? Я так дёшево стою? — девушка грозно нахмурилась, заставив его напрячься.

Ещё немного и парню будут грозить реальные проблемы.

— Успокойся. Он просто предложил это от чистого сердца и душевной доброты, безо всяких пошлых намёков, — вступился за него Сацуки, чем окончательно лишил приятеля возможности довести дело до постели.

Если, конечно, Кимура не захочет выставить себя лжецом, или не выскажется прямо, что равносильно оскорблению, либо непристойному предложению, от которого приличная девушка просто обязана отказаться.

— Тогда, спасибо. Извини, если ненароком обидела, неправильно поняв. Меня звёзды пока не так сильно увлекают, как то, что происходит на земле, — вежливо отказалась, тут же сделав шаг назад.

Хаякава благоразумно не стала обострять ситуацию после того, как добилась своего.

— А ты бы куда меня пригласил, если бы была такая возможность? — теперь девушка неожиданно обратилась с провокационным вопросом ко мне, чем одновременно примиряла с Кимурой, поставив нас в одинаково сложное положение, устраивала проверку, делала ответный намёк и действительно желала это узнать.

Вечно девушки вкладывают в свои слова двойной, а то и тройной смысл. Причём часто замечают сделанную ими же ловушку уже после того, как получают не тот ответ, на который рассчитывали. Облегчённо выдохнувший Кимура посмотрел на меня с плохо скрываемым злорадством, собираясь полюбоваться, как теперь я буду позориться. Сацуки взглянул с сочувствием, а Тоши с явным интересом, найди себе бесплатное развлечение. Четвёртого члена их компании можно продолжать не замечать. Похоже, он из подвида «рыб-прилипал». Ничего из себя не представляет, вперёд не лезет, конфликтов избегает, ходит просто за компанию, чтобы не чувствовать себя жалко и одиноко. Часто приписывает себе достижения других, а им свои недостатки. Возможно, я не прав, ну так он сам ничего не делает для того, чтобы изменить моё мнение. Таких людей довольно много.

— Хаякава, хоть ты не издевайся над бедным Мацумото, у которого даже девушки нет, — попросил с напускной грустью.

Брови соседки вновь поднялись, а на её лице появилась ехидная, недоверчивая улыбка.

— Если бы я знал ответ на твой вопрос, давно бы стал богатым человеком.

Сацуки отчего-то вздрогнул, изумившись, Тоши рассмеялся, став смотреть на меня ещё более заинтересованно, а Кимура презрительно хмыкнул, решив, что я сказал большую глупость, чем совершил очередную ошибку. Статист обратил взор на приятелей, оценивая реакцию большинства, к которой собирался присоединиться. Хаякава же… растерянно моргнула, чуть наклонила голову и ненадолго зависла, пытаясь найти скрытый смысл там, куда его не вкладывали. И ведь обязательно найдёт, можно даже не сомневаться.

— Поэтому, — подытожил, — если дашь совет, что в таких случаях девушки хотят услышать, буду признателен? — изящно развернул вопрос на сто восемьдесят градусов.

О причёске — спрашивайте парикмахеров, о готовке — поваров, а об отношениях с девушками, самих же девушек. Вроде, всё логично? В этот момент мне позвонили, а я на свою беду забыл, что до этого перевёл телефон в режим громкой связи, поскольку час назад разговаривал с Кэтсу-сан, будучи ещё был за рулём.

— Дорогой. Ты где? — послышался весёлый, слегка подвыпивший голос Рурико. — У меня тут возникла маленькая проблемка. Не мог бы ты меня выручить?

Судя по приглушённым голосам на заднем фоне, она сейчас находилась где-то в людном месте. Впрочем, хорошо знакомый звонок трещотки отеля, установленной в лобби отеля, снял мой следующий вопрос. Первой моей мыслью было, — я же не давал ей свою машину?

Вспомнив, какой сегодня день недели, сперва немного растерялся, а затем забеспокоился. Что она там делает?

— Что случилось? — спросил наигранно заботливым, и не наигранно встревоженным голосом. — Только коротко, если можно. Я сейчас не один. Ужинаю с партнёрами по бизнесу, — сразу предупредил, избегая имён.

Можно было отключить режим громкой связи, но пока неясно, зачем она звонит. Понадобятся ли мне в будущем независимые свидетели или помощники. Надеюсь, она там никого не убила и не собирается показать на меня пальцем.

— Хорошо, малыш, я быстро. Ты же меня знаешь, даже не заметишь, как освободишься, — пожаловалась игривым тоном, от которого я недовольно поморщился.

«Это кого вы там отыгрываете? Что за самодеятельность, агент Рурико? Вы…гнать вас за это мало, с позором. Почему глупости говорите вы, а стыдно мне? Когда уже будет наоборот? Что за пошлые намёки?» — к сожалению, этот монолог так и остался неуслышанным.

— Представляешь, я тут застряла в Рётте. Совсем счёт времени потеряла. Каюсь, — беззастенчиво соврала Рурико. — Но, всего на три дня, — тут же нашла себе оправдание. — Раз уж шикарный номер люкс, который ты для меня снял, оплачен на неделю вперёд, я подумала, а чего ему зря пустовать? От этого у отеля одни убытки. Только пыль и паутина скапливается. И вот когда я уже уезжала, заметь, раньше времени, меня неожиданно остановили на ресепшене и попросили оплатить счёт за дополнительные услуги. Оказывается, я слишком часто заказывала дорогое шампанское. Хотела оплатить карточкой, что ты дал, но она не прошла, — пожаловалась несчастным, заискивающим тоном. — Сказали, деньги на ней закончились. Свою-то я не взяла. Вот же растяпа. Поэтому не мог бы ты закинуть на неё ещё немного. Пожалуйста. Не заставляй меня краснеть перед этими людьми. Если захочешь, я потом всё отработаю, — томно пообещала, с придыханием.

Это она таким образом пытается мне помочь? Хочет повысить статус в глазах партнёров? Типа, раз у меня на содержании есть богатая любовница, то я такой же, как все? Хитрый, расчётливый, при деньгах, ценящий дорогие вещи и шикарных женщин. Не нужно стесняться обсуждать со мной деликатные вещи? Завидуйте молча или обращайтесь за советом.

— Хорошо. Транжира. Сейчас решу этот вопрос.

Не удивительно, что карточка не прошла. Её заблокировали по моему запросу. Я думал, раз расследование закончилось, она оттуда сразу уехала. Кто же знал, что Рурико, узнав про длительность аренды номера, захочет в нём задержаться. Не удержалась от соблазна.

Пока я через телефон перекидывал ей деньги, стараясь сохранять на лице невозмутимость, внутренне горя от смущения и раздражения, ощущая на себе ну очень выразительно-насмешливые взгляды, Хаякава уточнила, с трудом сдерживая веселье.

— Говоришь, совет нужен? Уверен, что хочешь его услышать, господин «ни слова правды»?

Кимура обрадовался, подумав, что я сел в лужу, даже ещё более глубокую, чем его, и мне сейчас достанется.

— Что я, сумасшедший, говорить только правду? Кто с ней согласится? Кому она нужна? -иронично отшутился. — Правда плохо продаётся и быстро портится. Не самый ходовой товар. Её горечь не так желанна, как сладость лжи. Поверь, люди больше тянутся к развлечениям и чужим несчастьям, а не к скучным историям о том, как у кого-то в жизни всё хорошо. Так зачем их расстраивать, лишая удовольствия, за которое они готовы платить? Если я скажу, что с этой женщиной ни разу не спал и даже не заходил в её номер, кто мне поверит? Что от этого изменится? На меня посмотрят, как на дурака. Пусть уж лучше думают в меру своей испорченности. Так и им будет приятнее, и мне спокойнее. Раз никто не желает знать, что скрывается под покрывалом с надписью «Апельсины», то и лезть под него не будут. Если только по глупости, да детской вредности испачкают. Обижаться на таких людей — себя не уважать. Конечно, после столь варварского обращения оно будет выглядеть уже не так красиво, как раньше, но всё, что для меня по-прежнему важно, останется в целости и сохранности. Это главное. Ну а насмешки послужат прекрасным показателем чужой искренности. Их редко кто подделывает, в отличие от улыбок.

Я открыто, без страха посмотрел в глаза смутившегося Кимуры, намекая, что не обманываюсь насчёт его мнимого дружелюбия, ставшего в этот момент особенно заметным. Кое-кто из присутствующих прекрасно понял мою аллегорию с покрывалом. Ещё недавно они лично наблюдали за тем, как меня превозносили, словно героя, раскрывая с весьма неожиданной стороны, а также помнили, как я вёл себя в отеле. Сацуки и Хаякава ненадолго стали серьёзными и задумчивыми. То, что ещё секунду назад было очевидно, внезапно перестало таким казаться. Кое-какую репутацию я уже заслужил, и в этот момент она неожиданно для меня сработала так, как должна.

— Я поверю, — в наступившей тишине внезапно услышал голос серьёзной Хаякавы, в чьём взгляде промелькнул оттенок вины.

После этого ребята плавно свели всё к шутке и принялись обсуждать другую, более нейтральную тему. Все дружно сделали вид, что никакой неловкости и затянувшейся паузы не возникало. Больше надо мной не подшучивали. Я с Сацуки и Тоши даже визитками обменялся, став их приятелем. Хотя телефон Сацуки у меня уже имелся, но этот символический жест следовало воспринимать несколько иначе. Это была часть своеобразного ритуала признания собеседника достойным человеком, а также проявление желания поддерживать с ним связь. Теперь Сацуки не мог сказать, что он меня не знает, или сделать вид, что мы не знакомы. Обменяться с человеком визитками — равносильно официальному знакомству. В Японии этот шаг имел более глубокое значение, чем в остальном мире. В нём учитывалось даже то, в какой обстановке он был сделан. На рабочем месте, за столом переговоров, в транспорте или где-нибудь в баре, во время неформальной беседы за кружкой пива.

Закончился вечер на удивление спокойно и приятно. Мы больше не гнули перед друг другом пальцы, не мерялись кошельками, не лезли в чужую постель. Обсудили увлечения, вполне житейские и отчасти рабочие вопросы, обменялись мнениями, словом, неплохого отдохнули. Ребята оказались заядлыми уличными гонщиками, на чём и сошлись. Теперь понятно, откуда у Сацуки тяга к дорогим, спортивным машинам, вроде Феррари. Меня они тоже приглашали как-нибудь к ним присоединиться, чтобы вместе покататься и повеселиться. Вопросов о том, найдётся ли у меня подходящая машина, не задавали, из чего следовал вывод, что моё расползающееся по швам прикрытие грозилось окончательно лопнуть, причём от стыда.

С хитрыми глазками они пообещали познакомить меня с другими ребятами и девушками из их круга, бросая на Хаякаву многозначительные, насмешливые взгляды. Подразумевая, что сделают этим большое одолжение. Прозрачно намекнули, что не все девушки такие же надменные и привередливые, как некоторые. Кое-кто из них с лёгкостью согласится на «наблюдение за звёздами» прямо из салона машины с хорошей подвеской, не откладывая это дело до лучших времён.

Хаякава на подобные наезды лишь презрительно хмыкала, делая вид, что не замечает неумелых попыток её уколоть. Слону комариные укусы не страшны. Свою основную задачу, сдерживать ребят и Сацуки от шалости, а также неудобных вопросов, она полностью выполнила. Блондин же, в свою очередь, не давал уже девушке проявлять неуместное любопытство и вести себя бесцеремонно. Они хорошо друг друга уравновешивали.

Потом, когда я провожал Хаякаву до машины, что самое удивительное по её же просьбе, спутница неожиданно спросила, много ли обезьянам нужно для счастья, есть у них есть банан, пальма и открытое небо над головой?

— Не знаю. Мне сложно об этом судить, я же не обезьяна, — беззаботно пожал плечами, мудро перепрыгнув волчью яму.

Даже разбираться не стал, кого она имела в виду, меня, парней, или тех девушек. Подозреваю, всё же последних. Бросив на меня лукавый взгляд, Хаякава улыбнулась. Пару минут мы помолчали, просто идя вместе, чуть ли не под руку, но без касаний. В самом конце, она столь же внезапно поблагодарила.

— Спасибо за вечер, Мацумото-кун. Было весело, — произнесла традиционную фразу, обозначающую, что свидание девушке понравилось. — Позвони мне как-нибудь, поболтаем. Буду ждать.

Пока я изумлённо переваривал суффикс кун, показатель близости, Хаякава достала из сумочки и протянула мне свою визитку. В Японии иметь личную визитку считалось нормой.

Подойдя ближе, она заботливо поправила мой воротничок и лацкан пиджака, хотя они в этом не нуждались. Жест получился довольно показательный и отчасти интимный, но при этом, совсем не пошлый. Я ненадолго растерялся, не зная, как на это реагировать. Жучок под них, вроде бы, не подсовывала, да и зачем ей это? Что за непредсказуемая особа?

Осмотрев результат своих «трудов», девушка тепло улыбнулась, но не той, дежурной улыбкой, принятой в повседневном этикете, а искренней. Садясь в свою машину, белую Хонду инсайд, не оборачиваясь, Хаякава спокойно попросила.

— Прекращай уже ходить на эти дурацкие, договорные свидания. Только время зря потеряешь. Пока-пока.

— Желаю хорошей проездки, — автоматически произнёс традиционное пожелание хорошего пути, перед тем как она захлопнула дверь и уехала, на прощание поморгав фарами. А это ещё что значит? Потрогал пальцами свои губы, с которых не сходила глуповатая, наивная улыбка. Нет, не показалось, она действительно там была. «Соберись, тряпка», — легонько похлопал себя по щекам, приводя в чувство. Похоже, передо мной только что приглашающе приоткрыли одну из дверей. Забавно. Никогда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь. Я шёл сюда за одной девушкой, а провожал другую. В этот раз у меня с ней ничего не было, но почему-то на душе было спокойнее и теплее, чем в прошлый. Похоже, всё дело в настрое и перспективах. Её серьёзность в конце совсем не романтичной прогулки подкупала. В отличие от Аямэ, Хаякава её не стыдилась, не убегала и не пыталась что-то из себя строить. Это было трезво взвешенное решение и признак доверия.

Чувствуя себя довольно странно, с приятной усталостью и в чём-то даже безмятежностью поехал домой, на сегодня больше не желая никаких приключений. Спал как младенец, не ворочаясь от беспокойства и не вздрагивая от кошмаров. Правда, наутро уже и не помнил, что мне снилось, но ничуть этому не огорчался.

Следующий рабочий день начался с очередного сюрприза. В офисе часто так бывает, что вечером уходишь, думая, всё в порядке, всё спокойно, план на завтра неизменен, как пески Сахары, а утром выясняется, это далеко не так. Кто-то где-то роняет первую костяшку домино и начинается цепная реакция, докатившаяся и встряхнувшая весь ваш отдел. Предугадать, откуда придёт волна, невозможно. Это в школе план — учебный, а у нас — ситуативный. Я сейчас не про бизнес-планы, прогнозы и стратегии, которые разрабатываются на месяцы, а то и годы вперёд, а про другое.

Всё началось с появления улыбчивого, пятидесятилетнего директора по паркам. Его должность так и называлась — «Директор по паркам». У рода Мори в Теннояма имелась своя отдельная «полянка», где жужжали правильные «пчёлы», приносящие им правильный «мёд», куда посторонних не пускали. Так вот, этот деятель пришёл за мной, решив конвертировать мои таланты в их благо. Часть финансовых планов, что я готовил на следующий год, как раз касалась их необъятного, цветущего хозяйства. Оценив их по достоинству, хитрые Мори пришли за автором этих работ. Накамура, только недавно выдохнувшая спокойно, вновь напряглась. Она почти сорок минут в своём кабинете сражалась с наглыми притязаниями соседей по компании, проявившими неожиданное упорство. Отказала в просьбе, не взяла щедрую компенсацию, не стала меняться, не уважила и так далее. Однако, когда директор по паркам вышел, он выглядел всё таким же спокойным, улыбчивым, уверенным и полным сил, а вот Накамура будто стометровку пробежала, причём на каблуках. Она была запыхавшаяся и злая. Перед уходом Мори-сан невозмутимо сообщил, что он ещё вернётся и пожелал нам всем хорошего дня. Сразу видно руководитель старой закалки. Такого не смутишь, не переспоришь, и ни за что не догадаешься, что скрывается за его вежливой улыбкой.

Бросив на меня свирепый взгляд, финдиректор жестом пригласила к себе. В кабинете обрадовала тем, что на следующей неделе мне нужно будет сопровождать её на тендер, в котором собирается участвовать несколько компаний, в том числе и Хоримия. Тендер необходимо обязательно выиграть, ведь на него опираются наши долгосрочные планы и инвестиции. То есть, контракта ещё нет, а планов на него уже вагон и маленькая тележка. Знакомый подход. Иначе финансирование на проект выбить практически невозможно. Кто же захочет вкладываться в неизвестность?

— С завтрашнего дня мы плотно засядем за проработку финансовой части этого проекта, — предупредила меня, встав напротив.

— Постараюсь с понедельника приложить к нему все свои силы, — с подобающей радостью и бодростью заверил взявшую разгон Накамуру.

— Почему с понедельника? — она удивилась, не видя причин для такой задержки.

— Потому что завтра пятница, а я работаю, с понедельника по четверг. У меня так в контракте записано, — вежливо напомнил, глядя на неё честными глазами преданного сотрудника.

— Но ведь в Рётте ты работал полную неделю, — она даже растерялась от столь неслыханной вещи, как возражение начальнику.

— В Рётте я работал по расписанию, — мягко поправил, — а своё свободное время тратил по собственному усмотрению. В него, в том числе, входила и помощь главному бухгалтеру отеля Рётте, оказываемая мною во внерабочее время, удалённо, за что мне так и не заплатили, отказавшись считать это переработкой.

Конечно, я опять мог уступить, но к этому слишком легко привыкнуть, и не только мне. Вчера недоплатили, сегодня просят поработать в выходной, а завтра чего ждать? Нет, я готов договариваться, обсудить компенсацию, а не вот так, бесцеремонно выслушать о том, кому и что должен Мацумото. Тем более, уже молчу о том, что работаю за двоих, и за Мацумото, и за Фудзивара. Где справедливость?

— Нужно, чтобы эту неделю ты поработал в офисе, по полному графику, — госпожа директор «попросила» твёрдым тоном, серьёзно глядя мне прямо в глаза.

— Боюсь, я не смогу удовлетворить вашу просьбу, — с поклоном извинился, применяя мягкий вариант слова «нет». — Это нарушит мои планы и может негативно сказаться на других подработках.

— Мацумото-сан, кажется, у вас нет должной мотивации к работе в этой компании, — произнесла практически приговор для любого другого сотрудника.

— Я сожалею, если вам так показалось, госпожа Накамура. Компания Теннояма делает всё, чтобы у её сотрудников сохранялась высокая мотивация к работе, — опять же мягко возразил, с нейтральной интонацией.

Намекнул на то, что своим давлением на меня она оказывает противоположный эффект. Столкнувшись со столь неожиданной ситуацией, женщина разозлилась. Шумно выдохнув, с трудом удерживая себя от грубых высказываний, директор сообщила ледяным голосом.

— Хорошо. Я поняла, Мацумото-сан. Можете идти. Часть тендерной документации я отправлю вам на электронную почту. Как будет время, посмотрите, — вот теперь попросила, но откровенно ядовитым тоном.

— Спасибо, Накамура-сан. Я вас не подведу, — серьёзно заверил, надеясь, что она не воспримет это издёвкой.

Покинув кабинет, оставил замершую в раздумьях, напряжённую Накамуру. По пути на своё рабочее место увидев Кэтсу, с беспокойством предупредил его о необходимости соблюдать осторожность, поскольку директор сейчас злая, лучше её пока под руку не попадаться.

До конца рабочего дня я её больше не видел и не слышал. Покидая офис, чувствуя себя не в лучшем расположении духа, раздумывал о грозящих неприятностях. Вряд ли разговор с Накамурой останется без последствий. Не глядя по сторонам, на автопилоте шёл до тех пор, пока внезапно не услышал до боли знакомый голос.

— Мацумото-сан. Я здесь. Эй.

Повернув голову, с удивлением обнаружил стоящую возле дорогой двухдверной автомашины спортивного класса Микадо Аоки, вырядившуюся, как на свидание. Впрочем, она всегда так ходила, чтобы не быть застигнутой репортёрами врасплох не в лучшем своём виде. Таковы издержки её профессии, требующие всегда быть начеку, постоянно поддерживать красоту и улыбку. В публичных местах не пить, не курить, не материться, не драться и не разговаривать с плохими людьми. Скандалы очень дорого обходятся звёздам.

Растерянно оглядевшись, с вопросительным выражением лица я показал на себя пальцем, уточняя, не ошиблась ли она, ставя меня в неловкое положение на виду у всех. Можно сказать, она только что повесила мне на спину большую мишень.

— Мацумото-сан, хватит шутить. Мы же договаривались вместе поужинать. Между прочим, я уже давно вас жду. Это не вежливо, — капризная актриса обиженно надула губки на глазах у покидающих офисное здание сотрудников, а также проезжающих мимо машин.

«Женщина, где ты забыла большую шляпу, тёмные очки и медицинскую маску», — хотелось бы у неё спросить.

Чтобы не оказаться на первых полосах завтрашних газет, как человек, посмевший обидеть звезду, с неё станется устроить здесь представление, натянуто улыбаясь подошёл к талантливой, безо всяких скидок, актрисе. Вытерпел её дружеские, формальные обнимания, на западный манер. Так понимаю, она сделала это из мести. Покорно сел в её машину, последовав совету, произнесённому тихонько, на ушко, сделать лицо попроще и улыбаться, люди же смотрят. Подозреваю, после этого она начнёт таинственно намекать всем своим поклонникам и журналистам, что скоро их ждёт большой сюрприз, она со мной уже обо всём договорилась, поэтому в ближайшее время окажется сильно занятой, ждите новостей, это будет нечто потрясное, и пусть я только попробую её «кинуть».

После этой сценки довольная похитительница повезла недовольного меня кормить и, понятное дело, толкать на авантюры. Что ж, постараюсь отыскать ей самую ужасную женскую роль из возможных в том сериале, куда она так усердно рвётся. Предложу сыграть какую-нибудь толстую, вредную торговку рыбой с пучком волос на голове и маленькими, поросячьими глазками.

— Если ты сейчас думаешь, как бы заставить меня стать толстой, вредной торговкой рыбы с пучком волос на голове и маленькими, поросячьими глазками, из третьей серии в четвёртом действии, прокляну, — с весельем в голосе предупредила эта черноволосая ведьма.

В Японии все ведьмы представлялись либо с белым, либо с чёрным цветом волос. Иной цвет выдавал бы принадлежность к одному из родов сверхъестественных существ.

Стоя у огромного панорамного окна, спустившись в один из офисов по рабочей необходимости, Фудзивара Ренка с интересом наблюдала за тем, как стажёр, которого в последнее время стало чересчур много в отчётах, новостях, слухах, садится в машину Микадо Аоки.

— Это уже становится смешным.

Она была проинформирована о той неприятной истории в отеле Рётте и похождений в нём «стажёра» Мацумото. Будучи не слепой, как и финансовый директор, Ренка видела огромное несоответствие между тем, что было написано в докладах, и тем, что происходило в действительности. Кем бы ни был Мацумото, но «утиный тест», как его называли американцы, он точно провалил. В самое ближайшее время она собиралась лично с ним встретиться и внести ясность в этот вопрос. У Мацумото слишком много серьёзных знакомств, чтобы позволить ему и дальше растрачивать свой потенциал впустую. В отличие от Накамуры, полёт мыслей Фудзивары имел куда большую высоту, с которой открывалось огромное поле возможностей. К тому же, девушка исходила из простого, но в то же время очень важного принципа: «Скажи мне, кто твои друзья, и я скажу, кто ты.» А вот кем он будет приходиться ей, ещё только предстоит выяснить. Кроме того, у неё, наконец-то, появилось доказательство того, что парень знаком с её отцом, а это говорит о многом. Теперь есть с чем садиться за стол переговоров.

Глава 7

Микадо отвезла меня в дорогой итальянский ресторан, где у неё уже был заказан столик. Осыпала комплиментами. Много улыбалась. Собственноручно налила вина. Разрешила не стесняться в выборе блюд, сказав, что угощает. Дала несколько ценных рекомендаций, красочно расписав, что здесь особенно удаётся.

Какая щедрость, на фоне обострения хитрости. Впрочем, это был довольно необычный и интересный опыт в моей практике ведения переговоров. Обычно женщины ТАК за мной не ухаживали, не пытались демонстративно понравиться и откровенно льстить. Неожиданная смена наших ролей вызывала лёгкую растерянность и смущение. Чтобы быть объективным, следует признать, неприятным происходящее я точно не назову. Моё мужское самолюбие было заботливо поглажено, причёсано, умыто, бережно уложено в её коробку из-под обуви. И ведь даже сопротивляться этому не хотелось. Мягкая сила — страшная вещь!

Пытаясь сохранить остатки самурайской гордости, приложившись ухом к массивным крепостным воротам, из-за которых доносился женский смех, бульканье вина и заманчивые предложения, судя по голосу, юных прелестниц, воображаемый владелец моей крепости шумно сглотнул. Свирепый в бою, но жалкий сейчас, он несколько нервно крикнул, чтобы женщины уходили, поскольку никого нет дома, и вообще, мама не разрешает ему открывать ворота незнакомым тётенькам. Если бы это услышала госпожа Мацумото, он бы уже вылетел из ворот как пробка из бутылки шампанского, держась за задницу, на которой был хорошо виден отпечаток её подошвы.

— Если сейчас скажешь, а не пойти ли нам потанцевать, а потом посмотреть номер в гостинице, который ты тоже заранее сняла, предупреждаю сразу, платье я не надену ни под каким предлогом, — иронично предупредил актрису, сбивая её поток красноречия.

Красиво говорить, много и ни о чём, она прекрасно умела. Женщина тут же догадалась, на что я намекаю. Рассмеявшись, Микадо покачала головой.

— Скажешь тоже. Нет, это не попытка снять себе мальчика на ночь. Это подготовка почвы перед переговорами с изначально слабых позиций. Впрочем, если ты уже готов к ним, — мгновенно оценив моё настроение и найдя его приемлемым, она театрально щёлкнула пальцами.

Через несколько секунд к нам присоединился её менеджер с пухлой папкой бумаг. Печально посмотрев на невозмутимое лицо и глаза помощника, в которых отражалось сочувствие, а также понимание и капелька вины, я глубоко вздохнул. Первый ход своей рекламной компании она провела грамотно. Молодец.

— Тебе что, реально больше нечем заняться? — с лёгким укором посмотрел на бесстыжую Микадо.

— Конечно же, есть, — на что её менеджер важно кивнул, подтверждая, — но, чтобы добиться чего-то большего, выбирать нужно лучшее из предложенного.

— Предложенного? — иронично на неё посмотрел, приподняв брови.

— Конечно, может, чуточку поторопилась, признаю, но я действительно считаю, что лучше меня на эту роль никто не подойдёт. И потом, если бы я всё время чего-то ждала, то сейчас бы всё ещё подпирала спины в массовке. Как видишь, предпочитаю вести более активный образ жизни. Пока он себя оправдывает. Понимаю, всё сыграть и везде преуспеть — невозможно, но стремиться к этому нужно. Этот проект мне на самом деле пришёлся по душе. Я прямо каждой клеточкой своего организма чувствую, что это моё. Когда актёр находит идеально подходящую ему роль, в которую сразу влюбляется, он способен раскрыть её на все двести процентов, заставляя своего персонажа сиять на весь фильм, затмевая всех остальных. Поверь, это очень важно не только для актёра, но и для зрителей. Они очень чуткие к недостаткам чужой игры. Если в ней нет искренности, они очень быстро теряют интерес к происходящему на экране. Твои деньги, если я правильно понимаю, ты подключился к этому проекту не в поисках славы и нового направления своей карьеры не только вернутся, но и приумножатся.

— Микадо, а ты не пробовала на эту тему поговорить с его авторами? Почему начала сразу доставать меня? — удивлённо пожаловался на её настырность.

— Пробовала, позавчера. Они сказали, что права на их сериал уже выкупила компания с говорящим для меня названием — «Мацумото и партнёры». Кроме того, по негласному правилу, главный спонсор имеет право голоса при выборе актёров на главные же роли. Поскольку, нет денег — нет фильма. Логика проста. Бывает, кастинг проводится сразу на все позиции, а иногда, только на часть, поскольку на остальные уже имеются чьи-то брони — принялась раскрывать особенности уже их кухни. — Так вот, довольно редко режиссёр не прислушивается к мнению главного спонсора. Столь же редко, как и укладывается в изначальный бюджет фильма.

Актриса обворожительно улыбнулась так, как умела только она.

— К тому же, в сущности, режиссёр ведь тоже наёмный работник. Он может категорически отказать только, если предложенный ему актёр совершенно бездарный и никак не проходит по фактуре. Позориться, даже за большие деньги, тоже мало кому хочется. Эти ребята довольно тщеславны. Если я договорюсь с тобой напрямую, то сразу получу ту самую, заветную бронь. Мне не придётся ни с кем конкурировать и метаться в сомнениях. Я буду точно знать, что, когда и как, чтобы заранее согласовать всё со своим рабочим графиком, а не срочно его переделывать в последний момент, ломая уже готовые схемы и договорённости. Это очень неудобно. Кроме того, что немаловажно, через тебя я смогу внести в сценарий небольшие косметические изменения, касающиеся только моего персонажа. Конечно же, не самовольно и не в одностороннем порядке, — поспешно заверила, чтобы я не посчитал её предвестником финансовых катастроф. — Поверь, это пойдёт ему только на пользу. Сценарист может дать общую картину, передать масштаб, последовательность действий, описать характеры, но он не способен продумать всё до мельчайших подробностей. Прописать мимику, жесты, взгляды, интуитивное поведение. Эти вещи решаются уже на съёмочной площадке, в процессе. Я не хочу каждый раз отвоёвывать право на собственное мнение. Это отнимает очень много сил.

Действительно, у каждого из нас свои сложности.

— Хорошо, давайте посмотрим, что вы тут без меня понапридумывали, — взял папку с документами.

В конце концов, в чём-то она права, мне всё равно, что они сотворят с сериалом, лишь бы он принёс прибыль, не нарушал законов и не подрывал общественную мораль. В остальном, пусть профессиональный режиссёр сам решает, кто и на какую роль ему сгодится. Последнее слово будет за ним. Самое важное в таких случаях, не мешать опытному профессионалу делать своё дело. В данном случае я собирался заниматься только финансовыми вопросами, ну и обзавестись полезными знакомствами с представителями шоу-бизнеса, культуры, кино, что для наследника рода Фудзивара необходимость, а не блажь. Нам по статусу положено заниматься благотворительностью, вкладываться в социально значимые проекты. Нельзя просто так отстраниться от жизни общества, оно этого не поймёт.

После завершения переговоров я не стал пользоваться правом господина и тащить Микадо отрабатывать обещанную ей роль через постель. Может, для кого-то это нормальная практика, но я предпочитал выстраивать доверительные отношения несколько на другом фундаменте, способном пережить любую непогоду. Ещё вопреки мнению некоторых мечтателей, далеко не все женщины мечтают запрыгнуть на богатого мужика, чтобы «заработать» себе на новую шубу, или на новую роль.

Микадо хоть и не сказала этого вслух, но определённо высоко оценила мою тактичность и уважительное отношение, проявленное в ходе переговоров не на словах, а на деле. В текущей ситуации я легко мог воспользоваться своими преимуществами, но не стал этого делать. В перспективе такой шаг принесёт мне гораздо больше выгоды, чем мимолётный, однократный секс со звездой, огласка которого могла доставить нам обоим немало неприятностей. А так, вполне возможно, чуть позже мне даже не придётся ничего просить. Я получу и то, и это, и третье, и десятое, по её собственному желанию, а не чужому требованию. Из расчёта, симпатии растут, а удовольствие нет. Непорядок. Ей ведь может банально надоесть ждать того самого предложения, что тоже немаловажный нюанс.

На следующий день я поехал в Мацудара-корп проверять, как обстоят дела в моей компании. Я не обманывал Накамуру, заявляя о рабочих планах на этот день. Засев в кабинете директора, заняв кресло почётного гостя, чтобы не плодить лишние сущности и обиды, разбирая бумаги, поражался тому, как далеко ребята зашли. Что самое обидное, без меня. При мне такого прогресса у них не было. Впрочем, тогда я полагался только на свои силы и возможности, а они сейчас на гигантскую, клановую машину, которая помогает тихо, незаметно, не афишируя своего участия, но, тем не менее, весьма существенно.

Исполнительный директор, желая выслужиться, развернул масштабную экспансию на рынок вооружений Ближнего Востока. Он выгодно вкладывал деньги в то, что уже работало, выстраивая совместную логистику, хранение и кооперацию десятков мелких фирм и семейных предприятий. Дед прислал действительно перспективного, талантливого управленца, из молодых, но полных идей. По сравнению с ним, я бездарь. Танака-сан, по сути, не поднимая пыли, способной привлечь к происходящему внимание крупных игроков и правительств, выстраивал целую сетевую структуру. По отдельности, каждый её элемент не представлял собой что-то значимое и ценное, но вместе, это уже совсем другой разговор. Условно говоря, трое человек производили винтики, пятеро пружинки, двое железные коробочки, трое варили глицерин, двое делали лопаточки для лопастей, шестеро имели грузовики, и, наконец, где-то в отдалённом, никому не интересном, спокойном, даже скучном месте, кто-то один собирал из всех этих запчастей то, что стоило дорого и было нужно любой военной организации. Его не интересовало, откуда комплектующие приходили, куда уходит и где хранится готовая продукция. Этот человек с золотыми руками делал своё маленькое, но чрезвычайно полезное дело, работая безо всяких вывесок, рекламы, участия в выставках, но зато, везде ставя недавно появившийся у нас товарный знак. Что самое смешное, его автором стала Бандо-сан, как-то для удобства маркировки нарисовавшая абстрактный рисунок на партии ящиков. С этого всё и началось. Кто-то его молча перерисовал, кто-то позвонил и спросил, а кто-то подумал, что так нужно. Более сообразительная Фукуда потом быстренько зарегистрировала этот товарный знак, а Танака-сан тут же пустил в оборот, масштабировав его на всю сеть, поставив процесс маркировки на поток, ибо стандартизация — показатель основательности и ответственности поставщика. Вот что значит — командная работа. В одиночку я бы так не смог хотя бы потому, что не способен охватить сразу все организационные вопросы и задачи. Попробуешь сосредоточиться на чём-то одном, упустишь остальное. Если направить все свои усилия сразу на всё в ущерб чему-то одному, получишь бардак.

За художественный «талант», Бандо-сан до сих пор забавно морщилась, глядя на свою мазню, жалея, что не догадалась тогда нарисовать что-то более красивое, она получила премию. Я с удовольствием одобрил эту поощрительную меру, лично поблагодарив «дизайнера», отметив её чувство стиля, под хихиканье секретаря и адвоката. Они хорошо помнили, как Бандо-сан тогда в панике бегала и требовала всё переделать, подключить к этому делу профессионала, но было уже поздно. И всё это, к своему большому сожалению, я пропустил. Жалко.

Пока я в Теннояма занимался всякой фигнёй для других людей, заполняя бумажки, не мог разобраться с кучей дурных баб, чтобы кого-то из них не обидеть, наблюдал за какими-то мелкими офисными интригами, бессмысленными и беспощадными, именно здесь творилась настоящая История. В будущем это будет важно не только для всего мира, но и для меня лично, а ещё жутко интересно. В «Мацумото и партнёры» работают люди, которые мне не безразличны. Это же моё первое детище, можно сказать, мой первенец, поэтому отношение к нему у меня соответствующее, трепетное. В будущем эта компания начнёт оказывать более существенное влияние на мировые события, большую политику, не побоюсь этого слова, чем какой-то гостиничный бизнес в отдельно взятой стране. Именно сейчас я острее всего ощущал те незримые, тяжёлые цепи, что не давали мне легко и спокойно дышать в финансовом отделе Теннояма. Да, сейчас там крутятся огромные деньги и важные люди, несопоставимые с моей маленькой «песочницей», но в перспективе всё может сильно измениться. Нужно лишь не отступать от намеченной цели и не терять веру в себя. Конечно, если этому позволят случиться, не стоит испытывать напрасных иллюзий.

Проведя запланированное на сегодня совещание, я похвалил находчивых подчинённых за хорошие инициативы, отметил плохие, без криков и унижений, уважительно поблагодарил их за хорошую работу. Сделал то, что должен сделать грамотный руководитель, желая повысить производительность труда. Далеко не всё зависит только от новизны офисной техники.

Потом я ознакомился с планами, дожидавшихся моего рассмотрения, и вновь тихо изумился. Мир по-прежнему не стоял на месте, как и люди, в ожидании моего возвращения. К своему стыду, на фоне других забот я уже успел немного подзабыть о небольшой махинации, сделанной в качестве подстраховки, а вот она обо мне не просто помнила, а рассчитывала на большее. В офис «Мацумото и партнёры» пришло официальное письмо от моих эфиопских «друзей» с просьбой встретиться и обговорить планы о расширении нашего сотрудничества.

Получив доступ практически к неиссякаемому источнику патронов, автоматов и гранатомётов, а вот тут я чего-то не понял, неужто аль-Бадар подсуетился в частном порядке, ребята развернулись у себя дома во всю широту вооружённой до зубов, чёрной организации с белозубой улыбкой ново-эфиопских капиталистов. У них в последнее время подросли не только мускулы, но и аппетиты. В предложении было указано их желание расширить ручеёк поставок алмазов и проложить русло полноводной реки из опалов. Причём нелегальных только на треть. Остальные были самые что ни на есть законно добытые и продаваемые, со всеми необходимыми сертификатами качества, печатями официального производителя, квитанциями об уплате всех налогов и таможенных пошлин. Похоже, кто-то решил подзаработать на неучтённых опалах. Генералы тоже хотят кушать, что неудивительно. Причём желательно фрукты, лёжа в шезлонгах на собственных виллах, где-нибудь в спокойной Испании. Что-то все туда потянулись, отчего эта страна скоро рискует потерять свою привлекательность. Это же не норвежских пенсионеров у себя размещать.

В принципе, логика у поступившего предложения имелась. Алмазы мои партнёры через Южный Судан контрабандой тащили из Конго, где постоянно идут какие-нибудь заварушки. Там стреляют все и во всех, даже из музейных экспонатов. Большая часть моего оружия именно туда и уходила. Поэтому эти «кровавые алмазы», как их называло международное сообщество, продавались с чёрного рынка, а не сразу уходили на мировые аукционы. С опалами ситуация другая. В Эфиопии их полно. Добываются массово, где легально, а где не очень, так же, как и золото. Его мне, кстати, тоже предложили. Сфера эта дико коррумпированная и криминализированная, так что без оружия туда тоже лучше не соваться.

Предлагать мне всё и сразу, естественно, мои осторожные партнёры не стали. Они хотели сначала убедиться в моей надёжности и платёжеспособности. Убедились. Теперь ребята желали расширить сотрудничество, чтобы получать больше вооружений, включая тяжёлые, высокотехнологичные, плюс разную мелочь, вроде радиостанций, формы, большого количества пикапов Тойота и прочих полезных в их хозяйстве вещей. Кто им только про всё это рассказал? Про меня там хотя бы ещё не все собаки знают?

Если же посмотреть на это дело серьёзно, африканские ребята просвещаются бешеными темпами. Глядишь, скоро самолёты и ракеты попросят. Ещё и денег побольше захотят получить, да что там, уже захотели, по письму это хорошо видно. Теперь эфиопы хотели узнать, смогут ли они их себе позволить.

Похоже, опять нужно ехать. Сев в кресло, с глубокомысленным видом в нём покрутился, положив голову на подставку из рук, принимая решение. Потом позвонил дедушке и посоветовался с ним. Вовремя это сделал, поскольку Такеру-сама меня тоже обрадовал неожиданной просьбой. Кажется, я и на другом «фронте» слишком перестарался, производя впечатление на принцессу рода Итидзё. Медведь оказался лучшей свахой, чем мы о нём думали. Мегуми, не только не дождавшись приглашения на свидание, но и не получив желаемого даже после своей просьбы, посмотрев ту самую, злополучную для меня передачу новостей, последовала моему же совету. Язык мой — враг мой, давно это знал. Она пошла к своему дедушке, обиженно надула щёчки, сделала мокрые глазки и потопала ножкой. Учитывая, что эта робкая девушка редко просит дважды и набирается смелости на чём-то настаивать, впечатлённый дедушка растрогался, позвонил моему и, внимание, потребовал выдать ему Мацумото Синдзи. Можно без церемонной одежды, сами оденут, на месте. Поэтому Такера-сама попросил меня уважить просьбу его старого друга и «выгулять» его внучку на этих же выходных.

Интересно, когда я всё это успею? Впрочем, под воздействием быстро тающих надежд и ощущения подгорающих пяток, думается на удивление быстрее. Сначала я кое-что проверил, для чего полез в сеть, а потом позвонил Итидзё. Минут пять мило беседовал с девушкой, интересуясь её делами, настроением, самочувствием, стимулируя её нежные ушки, после чего пригласил на свидание с сюрпризом. В первую очередь сюрприз предназначался для её семьи, поскольку я пообещал забрать девушку в субботу утром, а вернуть домой в воскресенье вечером. Где она проведёт всё это время, не сказал, лишь пообещал, что Мегуми об этом не пожалеет. Заверил, что пьяных вечеринок она не увидит, а также кого-либо ещё в своей постели, кроме плюшевой игрушки, которую я ей подарю. Она будет не только напоминать об этих волшебных выходных, но и охранять моё место… то есть, мою девушку… точнее ничью… в общем, ей можно ни о чём не беспокоиться и не обращать внимания на вой койота на луну. Пошутив, я рассмеялся. Итидзё тоже рассмеялась, но чуть позже, с задержкой секунд в пять. Такое ощущение, будто я ей на луну и позвонил. Одна целая, три десятых секунд сигнал шёл туда, и столько же обратно, плюс аппаратная задержка и время на реакцию.

Получив её согласие, быстро занялся приготовлениями. В субботу, как и договаривались, я забрал её из дома. Хотя он скорее напоминал большое старинное имение, выстроенное в классическом японском стиле, что являлось показателем богатства, приверженности традиционным ценностям и большого положения в обществе. В этот раз девушка появилась передо мной в лёгком, светлом летнем платье и сандалиях. Положившись на хорошую память и аналитические способности, наугад похвалил её за дизайн одежды, предположив, что она её автор. Может, даже сама и сшила. Смущённая девушка с порозовевшими щёчками польщённо кивнула. Надо же, угадал. Скрыв удивление, сказал, что понял это с первого же взгляда и даже нисколько не сомневался в увиденном.

Усадив девушку в машину, повёз её сразу в аэропорт. Там нас уже поджидал частный самолёт, на котором мы отправились в Дубай. Загранпаспорт Итидзё мне передал человек, присланный её дедушкой, втайне от внучки. Жаль, что сейчас не октябрь и на неделю женской арабской моды, Dubai Fashion Week мы не попадаем. Она приходится на каждый март и октябрь, а сейчас только сентябрь. Но и без этого, там постоянно проходят какие-то модные показы, выставки, большие мероприятия с участием дизайнеров мирового уровня. На один из таких показов я и привёз совсем не ожидавшую этого девушку. На роскошном лимузине доставил её в район d3, Dubai Design District, где традиционно проводились международные фестивали моды и дизайна, а в роскошных галереях показывали свои работы начинающие дизайнеры и художники. Здесь же, в модных кафе на открытом воздухе подавали прекрасные ланчи, угощали кофе высшего сорта, а в стильных ресторанах можно было попробовать классические блюда средиземноморской кухни, приготовленные по современным рецептам. Ещё рядом с этим районом располагался заповедник Рас-аль-Хор с болотистой местностью, где обитают фламинго, цапли и другие перелётные птицы. Словом, довольно примечательное, известное место.

Посадив девушку на лучшее место в нужном мне зале, билеты сюда стоили безумно дорого, сославшись на важные дела, отсутствие интереса к современным тенденциям моды, а также нежелание портить ей праздник своей скучающей, сонной рожей, ненадолго оставил Итидзё наслаждаться шоу. Всего-то на пару часов, и не одну, а с толпой привезённых с собой профессиональных телохранителей. С другой частью дедушкиных охранников и уже проверенных в деле личных головорезов я отправился в величественный отель, расположенный неподалёку, где на нейтральной территории у меня была назначена встреча с эфиопскими партнёрами. Нужно же показать им международный характер инвестиционной компании «Мацумото и партнёры», её богатство, силу и влияние. Да, это были понты, но совсем не дешёвые. Ради заключения большой сделки, да ещё вдали от конкурентов и надзорных органов, эти ребята готовы были приехать не только сюда, но и даже в Японию, чего лучше не допускать.

Переговоры прошли на удивление успешно. Впечатлённые увиденным и услышанным партнёры остались всем довольны. Я заключил ряд новых, выгодных сделок. Познакомился с ещё одним уважаемым, как он утверждал, эфиопским бизнесменом и генералом, зятем какого-то местного министра, причём все эти три качества сочетались сразу в одном широком лице, прекрасно владеющим английским языком, а также очередным сомалийским «рыбаком». У нас бы за такое представление разжаловали и, вполне возможно, предприимчивого военачальника посадили в тюрьму, а у них награждали внеочередными званиями. Быстренько отметив это дело и подарив им сувениры, успел вернуться к Итидзё до того, как всё закончилось. Потом поводил её по галереям, сводил в торговый центр, после чего отвёз в другой отель. На завтра у нас была запланирована обширная туристическая программа, включающая в себя шопинг, экскурсию и выезд на природу. В этом крупнейшем и одном из самых развитых городов Объединённых Арабских Эмиратов имелось довольно много живописных мест. Здесь отнюдь не сплошная пустыня и камни, как думали некоторые.

Эта поездка обошлась без эксцессов. Домой я вернул Итидзё, немного ошалевшую от внезапных, экзотических выходных в далёкой стране, забитой туристами со всего мира, как и обещал, в целости и сохранности. Полной сил, новых идей, магазинных сумок, загоревшую на ярком солнце, как бы ни старалась этого избежать, с сияющим энтузиазмом взором. Там, где не нужно было постоянно за собой следить, чтобы ненароком не нарушить наш этикет, касающийся всего и всех, где её никто не знал, а фамилия Итидзё, если что-то у собеседника и вызывала, то только затруднение с её произношением, она смогла почувствовать себя самой обычной девушкой, что тоже подарило ей незабываемый опыт. Как оказалось, раньше Мегуми Японию никогда не покидала, так что я, можно сказать, лишил её туристической девственности, за что теперь должен взять на себя ответственность и пригласить её ещё куда-нибудь. Это были её слова. Осмелела-то как, прямо не узнать. За какие-то два дня девушка разительно преобразилась, став счастливой, почувствовав себя свободной и защищённой, позабыв о том, что ещё недавно боялась лететь, сильно волновалась, выглядела растерянной и зажатой. Так, будто я её похищал против воли.

С чувством выполненного долга высадил Мегуми у дома. Тепло попрощался, помахал рукой, удивился странному, даже в чём-то смущённому взгляду женщины, вышедшей её встречать, после чего со спокойной душой уехал, не придав этому значения. А всё потому, что не был свидетелем телефонного разговора Итидзё с матерью, в тот момент, когда девушка восхищённо смотрела показ мод, радуясь такой возможности. Всё же ощущения, вызываемые просмотром передачи по телевизору и наблюдением за происходящим прямо из зала, весьма существенно отличаются. В нём завораживала сама атмосфера пафосного шоу, происходил живой обмен эмоций с другими зрителями, вызывалось волнение, появлялось чувство собственной важности и гордости. Это уже потом, дома, когда смотришь на фотографии, не понимаешь, как ты мог восторгаться подобной безвкусицей? За что отдал такие деньги?

— Чем занимаешься? — с улыбкой спросила у Мегуми её мать, позвонив по телефону.

Она беспокоилась, как там её беззащитная девочка, покушала ли, не расшибла ли коленку, не плачет ли.

— Смотрю показ мод, — искренне ответил бесхитростный «ребёнок».

— О, это хорошо. Молодцы. Я думала, Мацумото-сан устроит что-то более банальное. А где у нас в Токио проходит показ мод? — удивлённо уточнила после короткой паузы, не припомнив ничего такого из светских новостей.

— А это не в Токио. Это в Дубае, — гордо ответила радостная Мегуми, даже не подозревая, какой эффект на её мать произведёт этот ответ.

Ей было не до этого, она всецело сосредоточилась на шоу.

— Где⁈ — ахнула мать. — Как ты туда попала?

— На самолёте. Меня Мацумото отвёз.

— Дай-ка Мацумото-сану свой телефон, — попросила мать странным тоном. — Хочу у него кое-что спросить.

— Не могу. Его нет рядом.

— А кто тогда рядом с тобой? — растерялась мать.

— Какие-то странные мужики в белых халатах. Мацумото сказал, это шейхи, достойные люди. Они прямо сейчас что-то на своём языке обсуждают и в мою сторону посматривают, а я их совсем не понимаю, — пожаловалась Мегуми, не желая выглядеть в их глазах невоспитанной девушкой.

— А где Мацумото? — напряглась её мать, уже опустив суффикс «сан».

— У него какая-то важная встреча с сомалийскими «рыбаками». Их сюда не пустили, потому что они не очень приличные люди. Правда, говоря об этом, он так забавно морщился и многозначительно хмыкал, что я подозреваю, они вовсе не рыбаки. Впрочем, неважно. Меня это не касается, — беззаботно ответила Мегуми, окружённая японскими телохранителями, относящимися к ней, как к какой-то принцессе.

В этот раз шокированная женщина молчала подозрительно долго, собираясь с мыслями. Потом начала расспрашивать о подробностях этой необычной поездки.

— И тебя не удивило, откуда у мелкого офисного служащего частный самолёт и куча прислуги? — изумилась женщина, не понимая, насколько же наивной, доверчивой и тупой нужно быть.

К сожалению, в её случае глупо спрашивать: «А ты точно моя дочь?».

— Так, подожди-ка пару минут. Я перезвоню. Никуда не уходи и ни с кем не разговаривай, — скрывая тревогу, попросила взволнованная мать.

Быстро добравшись до деда Мегуми, войдя к нему в кабинет без стука, она прямо с порога грозно поинтересовалась — Что всё это значит?

— Ты о чём? — удивился старик. — Разве Мегуми сейчас не по магазинам ходит?

— Представьте себе, отец, нет! — едва сдержалась, чтобы не повысить голос.

Описав ситуацию, спросила то же, что и дочь, чуть ранее. Однако реакция господина Исао ожидания не оправдала, что тоже не укладывалось у неё в голове.

— Ну и что тут такого? Подумаешь, у молодого человека есть личный самолёт. Что сразу нервничать-то? Это же не подводная лодка. Или ты тоже из этих крикунов, требующих запретить всю роскошь и жить как в семнадцатом веке? — сварливо пошутил, не собираясь следовать их советам, даже в таком старом доме.

— Отец, а не соблаговолите ли вы поделиться информацией, кто такой этот Мацумото? Как мать Мегуми, я имею право это знать, — вежливо потребовала изумлённая женщина.

— Хорошо, — признал её довод справедливым, но больше опасаясь, что она наделает глупостей. — Только пусть это останется между нами. Там сложная семейная ситуация. Вскоре об этом объявят официально, как положено, ну а пока Фудзивара Синдзи, родной внук Фудзивара Такеру, вынужден носить фамилию приёмных родителей. Насколько я понял, у них были какие-то серьёзные внутренние проблемы и Фудзивара надёжно спрятали парня. Сейчас всё наладилось, поэтому его потихоньку выводят в свет, готовя к возвращению на своё законное место. О предстоящей поездке я знал, Такеру меня предупредил, так что не вижу в ней ничего страшного. Девочке давно пора посмотреть на этот мир широко раскрытыми глазами. Не хочу потом краснеть перед семьёй жениха за эту дурёху. К тому же её охраняют не только люди Фудзивара. Я и своих послал. Успокойся. Дубай — самый спокойный и безопасный эмират в этом море хаоса. Там есть на что посмотреть.

— А, ну раз это Фудзивара, тогда всё в порядке, — несколько заторможенно кивнула ошеломлённая женщина. — Их слову можно верить. То-то я смотрю, вы как-то слишком спокойно отнеслись к их свиданию. Тогда я пойду? Простите за беспокойство, что-то я переволновалась.

Вопреки своим словам, она всё равно часто звонила Мегуми. Вечером с вопросом — ты где? Ночью — ты с кем? Утром — ты как? В обед — с просьбой сфотографировать птичек из заповедника. Очередным вечером — во сколько будешь дома?

*

Теми же вопросами задавалась и лже-Мива, у которой от нервного тика начала дёргаться щека. Ещё бы, ведь она уже в третий раз не смогла выполнить в запале данное обещание подруге устроить ей встречу с неуловимым «Джо». Под конец недели он не появлялся ни на работе, ни дома. Как знал о том, что за ним охотятся.

— Я его точно убью, — прорычала женщина, получив очередной отчёт от своих сотрудников, беспомощно разводящих руками.

*

Фудзивара Ренка испытывала странные ощущения, не добившись желаемого.

— Мне к нему что, ещё и в очередь нужно записываться? — подивилась, столкнувшись с такой невероятной вещью, как ответ его горничной: «Господин принимает только по записи».

Глава 8

В понедельник, вместо очередного завала на работе, меня неожиданно отправили таскать тяжести. И не просто таскать, а катать коробки, носить шарики, в общем, заниматься всякой фигнёй вместо серьёзного дела. Никаких заумных финансовых отчётов, графиков и проектов я так и не увидел, но вымотался так, что уж лучше бы занимался ими. Мне кажется, или директор на меня всё ещё злится? Даже странно, а что меня могло натолкнуть на эту мысль?

Без самоиронии на любой работе никуда, поскольку везде хватало не только глупостей, но и их генераторов. Никаких документов на тендер Накамура-сан мне так и не прислала. Сегодня я её вообще не видел. Похоже, не удостоился этой чести. Как сказал бы поэт — тучи над Мацумото начали сгущаться. В воздухе запахло грозой. Смеркалось. Медведи начали массово спускаться с гор.

Впрочем, в обед, что стало ещё большей неожиданностью, меня зачем-то отправили в лучший ресторан этого муниципалитета, разрешив пообедать за счёт компании. Причём не ограничивая себя во времени и средствах. Обосновали это наградой за хорошо проделанную работу. Уж не за ту ли, где я выращивал капусту, о чём подумали изумлённые коллеги. Более того, мне разрешили обедать хоть до следующего завтрака. Единственное условие, выдвинутое компанией, я должен пойти туда один. Что-то мне внезапно вспомнилась история Тадаси Моримуры. Интересно, к чему бы это?

Секретарь, которая передала мне это распоряжение, очень хорошо владела собой и старалась выглядеть беспристрастно, но судя по глазам, даже её оно несколько «смутило». Назовём это так. Мои коллеги тут же решили, что я опять выделываюсь и сам себе организовал перерыв, недоступный рядовому служащему. Задействовал связи в личных интересах. Кого-то подкупил, кому-то позвонил, словом, опять бессовестно сорил деньгами и подлизывался к руководству, ведя себя не по-товарищески, показывая замашки маленького короля. Разумеется, ребята задались логичным вопросом, если я король, а они тогда кто? Моя легенда простого работника продолжала расползаться по швам, превращаясь во что-то непомерно раздутое и уродливое. Недавно сократившаяся, между нами, дистанция, вновь резко увеличилась, став ещё больше, чем раньше. Она опасно приблизилась к границе неприязни, преодолевая рубеж неодобрения. Конечно, в лицо мне никто ничего не сказал, но взгляды коллег стали красноречивее любых слов. Я слишком сильно выделялся, очерчивая границу, где видел их, и где стоял сам. Говорил одно, а делал другое. Вел себя не по-товарищески. Это очень плохой звоночек. Если бы я поступал так ради карьеры, то меня ещё можно было понять, а вот так, вряд ли.

Кажется, отправкой на обед кто-то хочет меня либо дискредитировать, либо желает тайно встретиться. Ну не верю я в такую беспричинную щедрость к отдельно взятому сотруднику. Так не бывает. Вряд ли это дедушка постарался. Он действовал бы куда тоньше. Не став оправдываться, чтобы не выглядеть в глазах коллег ещё хуже, чем есть, молча отправился по указанному адресу. Скоро всё прояснится.

Как я и думал, в ресторане меня вежливо попросили сесть за определённый столик, а не за любой. За тот, где уже неторопливо пила зелёный чай сама Фудзивара Ренка. Я не стал делать вид, будто бы не узнал её. Хотя до этого мы не встречались, но я видел её фотографии не только на сайте компании, но и в семейных архивах, которые мне привозил секретарь деда. Согласитесь, глупо идти работать к некровной, но всё же тёте, даже не зная, как она выглядит. Я не настолько наивен, чтобы не рассматривать вероятность нашей встречи на работе, по работе, или вне её, как сейчас.

— Добрый день, Фудзивара-сан. Честно говоря, я удивлён вашим вниманием к моей скромной персоне, — вежливо кивнув, хотя должен был поклониться.

Не дожидаясь приглашения, спокойно сел за стол. Не убегать же теперь в панике и уж тем более, изображать идиота. Этого она мне точно не простит. Рано или поздно мы должны были встретиться. Причём неизбежно. Не скажу, что я остался равнодушен, но и особо переживать тоже не видел смысла. Ощутил лишь небольшую тревогу, беспокойство, а ещё интерес к ближайшей родственнице. По новой задался вопросом, что она за человек? Её моё поведение, нехарактерное для этой ситуации, несколько удивило, а заодно позабавило. Ренка, наверняка, подумала, что перед ней бунтарь, не признающий авторитетов. Не лучшая характеристика, ведь я хотел избежать поводов для булавочных уколов на эту тему. С точки зрения семейной иерархии, моё положение выше, чем её. При личных встречах, подобных этой, я не должен ей кланяться. Да, она об этом ещё не знала, по крайней мере, не должна, но я-то знал. В данном случае выбор линии поведения превратился в довольно скользкий и сложный вопрос для нас обоих.

Возможно, такая бесцеремонность также подтвердила часть её выводов о том, что для меня общение со столь влиятельными персонами совершенно привычно, поэтому я не растерялся, продолжая чувствовать себя относительно спокойно и непринуждённо. Кроме того, это могло говорить о том, что я считал себя, как минимум, равным, и тоже следовало учитывать. Пищу для размышлений она явно получила, по глазам вижу.

— Не стоит на себя наговаривать. Скромной вашу персону уж точно не назовёшь. За столь короткое время вы успели довольно заметно проявить себя сразу в нескольких областях, не особо стараясь остаться в тени. Я просто не могла пройти мимо такого феномена, — она едва заметно кивнула, принимая приветствие, но сделав это так, чтобы не получилось, будто склонила голову ниже моей. — Поверьте, вопросом, кто же такой Мацумото, в Теннояма задаются уже многие.

— И к каким выводам они пришли? — полюбопытствовал.

— К разным, — уклончиво ответила улыбнувшаяся Ренка. — Но меня больше заинтересовала другая ваша сторона, Мацумото-сан. Не та, которую не нахожу я, а та, которую видят другие. Это несколько… огорчает, — выдержала очень короткую паузу, чтобы не показаться грубой, сыграв на оттенках смыслов.

Проведя пальцем по краю чашки, наблюдая за этим простеньким, гипнотическим действием, с обманчивой беззаботностью поинтересовалась.

— Прошу, объясните, как так получилось, что вы сумели устроить свидание сразу с несколькими дочерьми известных семейств, да ещё подряд? Практически у них же на глазах, — добавила в голос капельку удивления и восхищения.

Я бы не назвал это просьбой, но пускай будет так. Теперь понятно, что её беспокоит больше всего. Не переполох в Рётте, не шумиха в прессе, не моё транжирство, это всё объяснимые, решаемые, но главное, рабочие вопросы. Ей важно узнать, кто мои друзья, а кто враги. Извечная тема для благородных девиц на выданье. Чтобы не выглядеть слишком властной, лезущей не в своё дело, мягко подталкивая к откровенности, она сгладила грубость прямого вопроса шуткой, впрочем, рассчитывая на столь же прямой, честный ответ.

— Неужели и мне пора задуматься о том, не упускаю ли я свой счастливый билет? Складывается впечатление, что вот он, мужчина мечты, практически под самым носом, — польстила, добиваясь, чтобы я ослабил защиту.

Тут же став серьёзным, я заверил со всей ответственностью и уверенностью в своих словах.

— Вы ошибаетесь, Фудзивара-сан. Я не могу сказать, что нас ждёт в будущем, но вероятность этого брачного союза равна нулю.

Такие вещи нельзя рассматривать даже в шутку. Они могут привести к очень большим проблемам. Лучше сразу обозначить свою позицию, даже ценой испорченных отношений, чем потом всю жизнь разбирать последствия неосторожно сказанных слов, произнесённых не в то время, не в том месте, не в той компании. Самое обидное, даже не мной.

— Это что ещё за дискриминация? — шутливо осведомилась сидящая напротив девушка, притом что и сама не рассматривала всерьёз вероятность этого события.

Она пока только пристреливалась, готовясь к решающей битве. Заходила с разных сторон, отслеживая реакцию собеседника. Ренка просто обязана была так отреагировать, что мы оба хорошо понимали. В данном случае могло отличаться лишь содержание вопроса, но не его форма. Не сделай этого, могло показаться, будто Фудзивара-сан сомневается в себе. Признаёт, что кто-то лучше неё. Заодно столь нехитрым приёмом тётя вынуждала меня оправдываться и преждевременно раскрывать карты.

— Никакой дискриминации. Это заявление основывается на ряде объективных причин, а не моём субъективном мнении. Вы прекрасно выглядите и, несомненно, являетесь желанной невестой. У вас огромное приданное. Вы из очень хорошей семьи, — ещё бы я её не хвалил. — Однако, глупо скрывать то, что у меня имеется влиятельная поддержка, и ещё глупее разоблачать её из жалкого хвастовства. По-моему, её существование уже всем очевидно.

Намекнул на то, что она сама этому поспособствовала, вводя моих коллег в заблуждение.

— Поскольку оба ваших вопроса затрагивают внутренние дела моей семьи, позвольте, я оставлю их без ответа. Могу только сказать, что свидания с этими девушками никак не скажутся на компании Теннояма. Так получилось, что Рётте показался моей семье наиболее подходящим местом для организации данных свиданий, только и всего. Помимо прочего, сразу хочу развеять возможные опасения. Мы на вашу компанию не претендуем, ни целиком, ни по частям. Я прохожу в ней стажировку для повышения опыта, только и всего. Когда она закончится, естественно, не во вред Теннояма, я её покину. Сколько для этого потребуется времени, сказать не могу. Это зависит не от меня, — виновато развёл руками, как она и хотела, став довольно откровенным.

Если Ренка рассчитывала, что я начну сразу же врать и нервничать, выдавая себя, подставляясь, то она ошиблась. Нельзя, чтобы в данном вопросе между нами остались недосказанности. Нам всё ещё нужно как-то налаживать отношения, а не раздумывать, как бы получше вцепиться друг другу в глотку.

— Если вы обратили внимание, я не скрывал ни этих встреч, ни их характера, — привёл самый убедительный довод в своей искренности.

— Правда? Тогда зачем нам тратить усилия и затачивать карандаши для кого-то другого? — поинтересовалась Ренка, имея в виду мою стажировку.

— Но рисуете-то ими вы, а не кто-то другой, — мягко возразил. — Теннояма всё равно нужен был стажёр, так чем я хуже остальных? Подумаешь, у вас работает ещё один богатый сынок известных родителей. И что? Кому-то от этого стало хуже? Многие так поступают. Вполне обычная практика. Есть даже целые программы обмена опытом. Нарушать служебную этику я не собираюсь, поэтому не вижу ничего предосудительного ни в вашем желании извлечь из случившегося выгоду, ни в моём, получить возможность для самореализации и ценный опыт.

Не мне ей объяснять прописные истины.

— Пока о том, что ты не работаешь нам во вред, или, по крайней мере, не строишь об этом планы, можно судить только по твоим же словам, — Ренка указала на главную слабость этого довода.

— Фудзивара-сан, прошу, наберитесь терпения и не верьте беспочвенным слухам, — попросил не опускаться до примитивного запугивания, понимая, что так мы можем спорить до хрипоты, в итоге так ни на чём и не сойдясь. — Пусть этим занимаются домохозяйки. Если бы я дал повод меня в чём-то подозревать, то уже давно бы получил уведомление о расторжении трудового договора. Хотя я и не могу рассказать вам о себе больше, чем остальным, в силу данного родителям обещания, которого собираюсь придерживаться, но могу заверить, что вы сильно удивитесь, когда узнаете, кем я являюсь лично для вас.

Заинтригованная девушка поощрительно приподняла бровь, внимательно на меня посмотрев. Неожиданный поворот беседы не дал Ренке возможность перехватить инициативу и вернуть её в прежнее русло. Подозреваю, хорошо подготовленное. Пока мне удавалось продолжать задавать этой беседе тон и направление, с её позволения.

— Как ни странно, я ваш естественный союзник уже по факту своего рождения. Да, так тоже бывает. Причём вы удивитесь, самый близкий и надёжный. Не потому, что я в вас влюблён, восхищён или на что-то рассчитываю, а в силу семейных обстоятельств. Родню не выбирают, поэтому не нужно подозревать меня в коварстве.

Этот довод ей прекрасно знаком.

— Так получилась, что моя семья связана с вашей гораздо сильнее, чем можете представить. Мне просто невыгодно с вами ссориться. Я от этого ни только ничего не получу, но могу многое потерять. И уж тем более, нам совершенно неразумно пытаться вас разорить или как-то опорочить. Если желаете в этом убедиться, пожалуйста, обратитесь к вашему уважаемому отцу. Он более чем хорошо знаком с моей семьёй, — продолжил делать осторожные намёки, тщательно подбирая слова.

— То есть, вы не будете отрицать, что знакомы с ним? — прищурилась Ренка.

— Я никогда этого не отрицал, — деланно удивился, по её реакции сразу догадавшись, что она уже успела это выяснить.

Как я и думал, только слепой бы не заметил, кого недавно навещал Такера-сама. При её возможностях и заинтересованности вопрос стоял лишь в том, сколько у Ренки на это уйдёт времени. Дед тоже должен был это понимать. Если я не ошибаюсь, он выбрал стратегию варить лягушку постепенно, а не сразу бросать её в кипяток.

— Хм, — задумалась девушка, по-новому оценивая ход беседы. — Ваши слова многое упрощают. Это ведь с его помощью вы устроились в мою компанию? Оказанную через третьи руки, после ходатайства Сибаты-сан.

Она и это выяснила? Впрочем, не вижу смысла отрицать детали уже раскрытого дела. Ничего нового они ей не дадут, кроме раздувания чувства собственного превосходства.

— Да.

— А выбор финансового отдела? — Ренка продолжила устранять пробелы.

— Нет. Это уже само так получилось. Мне было всё равно, где работать, — решил кое-что скрыть, чтобы не плодить теории заговора.

— То есть, у вас нет личного интереса ни ко мне, ни к моим директорам, ни к моей компании? — уточнила, прося внести ясность.

— Да, — вновь ответил односложно, снижая риск случайных оговорок, а также избегая двояких толкований.

Я действительно не собирался отбирать у неё Теннояма. Зачем? У меня свой большой проект, гораздо интереснее и перспективнее этого. К тому же, не хочу подавиться от жадности, пихая в рот всё, до чего могу дотянуться. Надёжный тыл предпочтительнее лишних, абстрактных ноликов на банковском счету. Если она будет падать, я её поддержу. Если первым окажусь я, надеюсь, она сделает то же самое. В этом и заключается смысл разделения сфер влияния. Если бы природа хотела, чтобы человек мог смотреть сразу во все стороны, то у нас было бы не два глаза, а гораздо больше.

— Если моё появление в вашей жизни и кажется чьим-то хитрым планом, то уж точно не моим, — рассмеялся, постаравшись сделать это непринуждённо.

— Верный союзник, говорите? — задумчиво произнесла Ренка, двумя руками, аккуратно взяв чашку с зелёным чаем и заглянув в неё, словно надеясь увидеть в ней вертикально плавающую чаинку, символ счастья. — Значит, вы не будете возражать, поделившись со мной своими друзьями?

Сказала с таким видом и тоном, будто это незначительный вопрос.

— В той же мере, что и вы своими, — рассмеялся её хитрости. — Я ваш неявный, но надёжный союзник в личных делах, а не вассал. И потом, друзья — это не вещи, чтобы ими можно было свободно распоряжаться, — посмел поставить условие самой Фудзивара Ренке, что было нечастым явлением.

— Но при этом, вы сотрудник моей компании, — с улыбкой лисы напомнила её президент.

— Совершенно верно. Видите, как всё запутанно? Всё зависит от того, с какой стороны на это посмотреть. Рабочую субординацию я нарушать не стану, как и просить для себя преференций. Что заработаю, то и получу. По этому поводу можете не тревожиться. Сегодня я даже коробки таскал на склад и ничего, не сломался, — многозначительно ухмыльнулся, демонстрируя оптимизм. — Если у вас появится какая-то личная просьба, обращайтесь в частном порядке, как Фудзивара Ренка, а не в рабочем, как начальник моего начальника. Всё же у Мацумото из Фукуоки и Мацумото из Теннояма совершенно несопоставимые возможности. Там, где легко справится один, ничем не сможет помочь другой.

Попросил разделять личные и рабочие просьбы, чтобы избежать проблем. В первую очередь, для меня. Она-то почти ничем не рискует.

— Чем смогу, помогу, почему бы и нет. Что за это запрошу, зависит от вашей просьбы и моих предполагаемых затрат. Бескорыстная помощь без необходимости быстро развращает, как и любая власть. Если же её необходимость диктуется неотложными обстоятельствами, а не вашими пожеланиями, тогда обращайтесь в любое время, не думая о деньгах. В некоторых случаях помогу просто так, даже не ставя вас об этом в известность. Мне не нужна в должницах Фудзивара Ренка. Достаточно того, чтобы клан Фудзивара процветал сам по себе.

— Даже так? — изумилась девушка, оценив уже мою хитрость. — Мне всё любопытнее, из какой же вы семьи?

— Мацумото, они такие загадочные и непредсказуемые, прямо, как тануки, — ещё сильнее понизил градус серьёзности этого разговора, а то от него аж скулы начинает сводить.

Чем не способ снизить размер её запросов? Видимо, я недостаточно постарался, по мнению судьбы. Ренка отвлеклась на неожиданный телефонный звонок, прервавший наш обед, которым и не пахло. Выслушав кого-то, даже выработавшая стойкость ко всяким совпадениям Фудзивара, не сдержала удивления.

— Что? Кто? Мацумото? Да, я помню такого сотрудника. Его довольно сложно не заметить, — иронично на меня посмотрела, явно забавляясь. — А что с ним? Хочешь его уволить? А, только наказать? За что?

Дальше она минуты три слушала, не перебивая, насколько я понял, Накамуру-сан. Видимо, финансовый директор накопила уже достаточно доводов в пользу принятого ею решения. Однако она слишком долго думала. Ситуация уже успела измениться. Вот так живёшь, к чему-то усердно готовишься, а потом бац, и твоё — «ещё рано», превращается в их — «уже поздно».

— По-моему, ты сгущаешь краски, — пожурила её повеселевшая Ренка. — Если он настолько плохой работник, то его не пытались бы сманить в отделы маркетинга и паркового хозяйства. И если с твоим отцом он уже успел немного поработать, теоретически имев возможность произвести на него сильное впечатление, то с Мори-сан до этого дня Мацумото никак не пересекался. Да. Они не смогли пробиться через тебя, что странно, учитывая эту просьбу, поэтому пошли в обход, попросив об этом меня. Я долго смеялась, пытаясь понять, почему президент и вице-президент большой компании должны тратить своё драгоценное время на обсуждение столь «важного» вопроса, как судьба твоего стажёра, взятого на временный контракт по нижней планке. У нас что, других забот нет? Или Мацумото внезапно стал проблемой национального масштаба? С чего вдруг такой ажиотаж? Не превращайте Теннояма в детский сад, — отчитала Накамуру в лёгкой форме. — Даже сейчас ты зачем-то позвонила сразу мне, а не кому-то другому. Не пойму, то ли Мацумото поднимаешь на мой уровень, то ли меня спускаешь на его.

Несмотря на шутливые интонации, я почувствовал, что Ренка рассердилась. Всё же я подобно маленькой рыбьей косточке, вроде, и не мешаю есть, не беспокою, но раздражаю. Не даю получать удовольствие от приёма пищи.

— Нет, теперь ты послушай, — президент компании проявила твёрдость. — Не можешь сработаться со своим сотрудником, не делай из этого трагедии. Я каждого твоего уволенного секретаря и заместителя до сих пор по фамилии помню.

Раз она демонстративно подняла эту тему при мне, не приглушая голоса, значит, хотела, чтобы я услышал этот разговор. Неужели на ходу, мгновенно придумала новую интригу с учётом новой информации?

— Сделаем проще. Дадим Мацумото-сан право самому решать, где он хочет работать и хочет ли, вообще, а то уже я не хочу постоянно спотыкаться об один и тот же камень.

Не убирая телефона от уха, она посмотрела на меня и доброжелательно поинтересовалась.

— Мацумото-сан, в каком отделе хочешь работать? В финансовом, маркетинговом или инспектором паркового хозяйства, — перечислила доступные варианты.

Думать пришлось не просто быстро, а очень быстро, анализируя ситуацию. Разу уж Ренка задала такой вопрос, вгоняя в ступор Накамуру, немедленно сообразившую, кто сейчас находится рядом с президентом компании, значит, советует мне подумать над переводом. Логично, учитывая мой доступ к чувствительной финансовой информации и планам компании Теннояма, при нежелании раскрывать все свои карты. Случай с отелем, в который лично вмешался отец и, через её голову, сейчас ровнял там всех под красивый, чистенький, идеально подстриженный газон, Ренка определённо не забыла.

Работа в финансовом отделе казалась предпочтительнее, если бы Накамура-сан не стала под меня копать, ребята смотреть косо, да и свободного времени там по-прежнему не предвиделось. Становиться рекламщиком я не планировал. Да ещё под руководством отца Накамуры. Там она до меня всё равно доберётся. Уж кто-кто, а родственники между собой договорятся.

Работа с парками выглядела куда заманчивее. Куча поездок, ненапряжённая, привычная мне работёнка, свежий воздух, спокойная обстановка, новые люди, а главное, возможность получить кучу свободного времени по законному поводу. Там я буду более независим. Поехав в один парк, могу завернуть по пути в Мацудара-корп или ещё куда. Во второй, встретиться с кем-нибудь в подходящей обстановке. Также в их отделе совсем другие требования к внешнему виду. Чем представительнее ты выглядишь, тем лучше. Да и интересно же узнать, чего это Мори-сан так засуетился? Ему-то я где успел наступить на хвост? Всё эти размышления не заняли и пары секунд, никак не отразившись на лице «простого и понятного» Мацумото.

— Я бы хотел поработать с парками, госпожа Фудзивара. Люблю природу, деревья, цветочки, медведей, — невозмутимо ответил, вызвав у президента новую улыбку.

Шутку с медведями она оценила. Мои слова были сказаны одной женщине, но услышаны двумя, как Ренка того и хотела. Первой мыслью шокированной Накамуры должна стать — «Что они делают вместе? Неужели?!.» Второй — «Сейчас обед, Мацумото уехал в ресторан, голос директора был весел и непринуждён. Вряд ли.» Третьей — «Возможно, они там не одни. Значит, у Мацумото в компании есть надёжная крыша и на него лучше не наезжать. По крайней мере, прямо сейчас. Нужно сворачивать с опасной темы, пока не сделала себе же хуже.»

Так и состоялся мой перевод, чьи детали будут согласованы позже, в установленном порядке. Накамура для сохранения лица немного посопротивлялась, отстаивая своего сотрудника, но и только. Спорить с президентом при посторонних она не захотела. Задумала как следует меня проучить, добавив к прянику кнут, а получила, что получила. Мне же сделала лучше. Я не хотел сталкиваться с Такэути так скоро, да ещё лоб в лоб. Можно же нам как-то прилично разойтись, не становясь врагами? Что за избитое клише? Я не собирался мстить ей. Припоминать всё плохое до конца жизни, как и доказывать, что она потеряла самое лучшее в своей. Оно мне надо?

В общем, Ренка пообещала подумать над своей будущей просьбой, связанной с продвижением интересов компании Теннояма за счёт моих связей. Наивная. Будто я только и буду её ждать. Не предлагать же мне массовые туристические туры в среде сомалийцев, йеменцев и эфиопов? Это несколько не то направление деятельности, на которое ориентируется Теннояма. Впрочем, отказываться я тоже не спешил. Отели ведь можно строить не только на курортах Японии, верно? Надо будет над этим как-нибудь поразмыслить.

Я не строил напрасных иллюзий. На этом разговоре ничего не закончилось. На нём была сделана пауза, а не поставлена точка. Однако теперь Фудзивара Ренка будет доставать своего отца, и это хорошо. Лучше его, чем меня, а то развёл интриги на ровном месте.

Неспешно возвращаясь на работу, «бедный», никому «ненужный» Мацумото столкнулся с таким удивительным явлением, как попадание молнии в одно и то же дерево. Образно выражаясь. Меня опять похитили, да ещё столь нагло, средь бела дня, прямо с улицы, что просто нету слов. По-моему, даже скрытно наблюдавшие за мной люди Такеры-сама от такого безобразия «малость», пусть будет — удивились. Вмешиваться они не стали, не для этого были приставлены, но куда следует сразу же сообщили.

Япония — настолько безопасная и цивилизованная страна, что даже похищение произошло крайне своеобразно.

Из остановившегося на обочине тонированного микроавтобуса вышло четверо короткостриженых носителей тёмных пиджаков и тёмных же очков, с гарнитурами раций в правом ухе. Окружив, но не прикасаясь и не приближаясь ближе, чем на один метр, меня вежливо попросили проследовать с ними без объяснения причин и предъявления документов. Не было ни угроз, ни бряцания оружием, а всего лишь вежливое предупреждение, данное спокойным, уверенным тоном, что, если понадобится, меня занесут в машину словно манекен, бережно, не помяв одежды.

Я, конечно, мог от них отбиться, но зачем? Чтобы в следующий раз меня «приглашали» менее приятным способом? К тому же, они называли свои действия не похищением, а приглашением. Краем глаза заметив машину с дедушкиными наблюдателями, держа в уме возможность, что за нами ведётся скрытая съёмка, спокойно выполнил их требования. Даже интересно, куда мне в следующий раз придётся ехать, учитывая, что в Китае я уже был. И потом, где, аякаши забери жадных безопасников, моя личная массажистка⁈ Я зачем заграницу ездил? На шпили величественных соборов посмотреть?

Увидев, что меня привезли в очередное высотное офисное здание в центре города, вот честно, ничуть не удивился. Корпоративный автомобильный номер у микроавтобуса как бы на это намекал с самого начала. Опять поднялся на верхний этаж в лифте с одними охранниками. Однако теперь у меня был совсем другой настрой и интерес. Молния хоть и способна поразить одно и то же дерево, но человек один и тот же индийский сериал дважды вряд ли посмотрит. Поэтому я спокойно проследовал в главный и самый большой кабинет, находящийся на положенном ему месте. По дороге я учтиво здоровался с секретаршей и прочими офисными сотрудниками, чтобы им запомниться. И их тоже желательно было запомнить в лицо.

С предвкушением зайдя в кабинет под огромной, массивной табличкой, искусно вырезанной из цельного куска японской сосны, предупреждающей о том, что в логове прячется: «Президент — Арима Ясука», приготовился к многообещающему разговору, пока даже не представляя, о чём он пойдёт. Этим людям, вроде бы, я дорогу ещё нигде не переходил. А люди очень даже непростые.

Древние, по-настоящему великие рода, некогда властвовавшие над Японией, в своём изначальном виде уже давно перестали существовать. Они раскалывались и дробились каждую эпоху великих перемен, порождая новую поросль амбициозных родов, которые их же потом и теснили на политическом, военном и экономическом поле. Ничего удивительного, дети всегда пытались превзойти своих родителей.

Как и выходцы из клана Фудзивара, что в своё время основали рода Итидзё, Нодзе, Кудзе, Такацукаса, Коноэ и другие, так и Арима являлся старым, аристократическим родом, появившимся на свет благодаря не менее могущественному, древнему роду Тайра. Такие семьи, как правило, не появлялись из ниоткуда. Чем дальше углубляться в прошлое, тем меньше становилась площадь стран, численность населения, его плотность, а следовательно, и количество привилегированных семей. Дальше в дело вступали договорные браки, союзы, расколы, предательства, убийства, смена имён и основание новых домов многочисленными детьми из старых, множа всевозможные, порой удивительно причудливые комбинации.

Отношение между Тайра и Фудзивара были самыми разными. Мы за всю историю нашего существования через что только не прошли, от дружбы и союзов, до вражды и предательств. На данный момент наши отношения можно назвать нейтральными, с небольшой натяжкой. Мы не в той весовой категории, чтобы наша свара никак не отразилась на жизни всей страны, за чем внимательно следил император, не давая нам своевольничать. Впрочем, нынешние Арима — это далеко не позавчерашние Тайра.

Арима считался довольно сильным, влиятельным, динамично развивающимся родом с давней и славной историей. Не так давно, после ряда провалов, семейных скандалов и затяжной борьбы с давними конкурентами, закончившейся ничем, проведя реорганизацию, они вновь начали подниматься с колен. Причём довольно быстро, став ещё более жёсткими и агрессивными игроками на рынке. Немалую роль в этом сыграла их новая компания — Хоннису, а также смена стратегии и ряда приоритетов. Почему упор был сделан не на уже известный бренд, их флагман — Арима-групп, мне неведомо. Создавалось впечатление, будто Арима задумали создать второй центр силы. Странно, но отношения между ними напоминали скорее конкуренцию, а не союзничество.

Пройдя в кабинет, я с недоумением огляделся. Не найдя того, что искал, удивлённо спросил — Здесь кто-нибудь есть?

— Очень смешно, — сердито заметила сидящая за столом Мива.

— Кто здесь? — испуганно вздрогнув, ещё раз быстро огляделся в поисках источника голоса.

— Издеваешься? — ядовито поинтересовалась напрягшаяся брюнетка с аристократическими чертами лица, плотно сцепив пальцы.

Явно где-то на тренинге подсмотрела этот жест.

— Не больше вас, — временно прекратил играть на её нервах. — По-моему, я уже чётко донёс свою мысль, Мива-сан. Со всем уважением, но мне нечего с вами обсуждать. Более того, я не желаю вас видеть. Неужели вы не понимаете японского языка?

Практически в открытую усомнился в её происхождении. Более того, сделал намёк, который в этой обстановке заиграл новыми красками. Прищурившись, женщина холодно улыбнулась, не испытывая ни капли веселья. Вместо ответа она показала на уже подготовленный стол, сервированный на две персоны.

— И что это значит? Приглашение ко второму раунду нашей дуэли? Только уже без зрителей? Бросьте вы это баловство, то, что мертво, оживить нельзя, — остался стоять.

— И не собиралась. К твоему сведению, я не Мива, а Арима Ясука.

— Как⁈ Так вы ещё и не Мива? — потрясённо ужаснулся, несколько переигрывая, что даже не скрывал. — Надеюсь, хотя бы всё остальное, правда?

— Прекрати паясничать, — Арима проявила похвальную выдержку, подтверждая подозрение о том, что ей от меня что-то сильно нужно. — Ты сам не оставил мне выбора. Занёс в чёрный список, на письма не отвечаешь, ни дома, ни на работе в последние дни не появлялся. И что мне оставалось?

Это она оправдывается или обвиняет?

— Пить чай с миндальным печеньем. Не спрашивайте у меня, что вам делать, и я не стану советовать. Хорошо, вы не Мива-сан, допустим, и что это меняет? — поинтересовался, не видя повода менять своё отношение.

Наш камень преткновения не в фамилии. Я ведь тоже не совсем Мацумото.

— Ничего. Вы мне тоже не нравитесь, однако, мою дурную подругу, которую я по собственной глупости согласилась подменить, чтобы отбить очередного охотника за богатыми невестами, прямо-таки вынуждают исполнить взятые на себя обязательства. Хотя бы формально. Её родители пошли на принцип. Поэтому она чуть ли не слёзно умоляла меня решить, возникшую с вами, проблему. И почему я всё время на это попадаюсь? — сокрушённо вздохнула, признавая собственную слабость и недостаток.

Вопрос был риторическим.

— Позвольте, я не стану вас жалеть, — всё же высказался. — Советовала она, но решение-то принимали вы, Арима-сан. Хотелось бы верить, взвесив все за и против. Поскольку Мива-сан так грубо и неуважительно со мной обошлась, поставив в неудобное положение, прислав вас с определённой целью, я останусь при своём мнении. Она даже не осмелилась отказать мне лично, как будто я этого недостоин или ей что-то угрожало. Отныне не желаю знать ни её, ни вас. Если на этом всё, извинений я так и не услышал, — добавил, как бы между делом, — то, всего доброго. Спасибо за «гостеприимство», обратную дорогу сам найду. Можете, не провожать.

— Не раньше, чем вы, наконец, встретитесь, скажете всё, что пожелаете, после чего разойдётесь навсегда, — непререкаемым тоном объявила о своём решении.

Да надоело уже. Я им всем, что, плюшевая игрушка?

— То есть, вы обе опять хотите поступить так, как вам удобно, пренебрегая чужим мнением? Не могу сказать, что стал думать о вас хуже. Нельзя уронить то, что уже лежит и даже не поднималось.

Хотя мои колкие слова по-прежнему её задевали, попадая по больному, однако взрыва эмоций так и не последовало. Здесь она была железной леди и не могла себе позволить подобную слабость. Кроме того, я специально выстраивал фразы так, чтобы к ним нельзя было придраться по форме, а не содержанию.

— Язви сколько хочешь. Мне плевать, — усмехнувшись, она неожиданно расслабилась, посмотрев на меня с презрительной снисходительностью.

Показала, что на всякого хитреца найдётся своя сила. Взяв свой телефон, Арима позвонила Миве и предупредила, что я у неё. Дала ей час, чтобы уладить свои дела. Сердито предупредила, что не потерпит моего присутствия на своей территории ни секундой дольше. Ей ещё после моего ухода кабинет проветривать и дезинфицировать.

Похоже, это был ответный укол. Почему каждая наша встреча заканчивается своеобразной схваткой тигров?

— Не пожалеешь? — иронично улыбнулся, не стал доставлять ей удовольствие своей бессильной злобой или ругательствами, давая повод повторить мои же слова про упадок уважения. — Вообще-то, это похищение.

— С терминологией я как-нибудь сама разберусь, без ваших советов. Потом. Хочешь стоять, стой. Так будет даже лучше. Мудреца быстрее всего учат руки, а дурака — ноги.

Извратила мой мирный протест, выставив его проявлением глупости.

— В этом плане, признаю, мне до вас далеко. Ваши ноги намного красивее и стройнее моих. Наверное, они и учат лучше. Мозолей на ваших руках я тоже не вижу, а значит,…

Соревнуясь в остроумии, мы принялись ждать Миву, чтобы положить конец затянувшейся истории с неудавшимся свиданием. Вот только я ждал не только её, но и изгоняющего дьявола звонка президенту. Даже интересно, кто это сделает первым. Ну, или я чего-то в этой жизни не понимаю. Такие вещи нужно решать именно с помощью них, а не с помощью кулаков.

Конец фрагмента